Системный сбой

Глава 1

Системный сбой

Зак стоял прямо передо мной в окружении неизменной «свиты». Идеальная, волосок к волоску, укладка и безупречно скроенный дорогой пиджак так и кричали о высоком статусе. Я медленно поднял голову, хмурясь. Что ему вообще нужно?

Мы с секунду обменивались взглядами, а затем Зак заговорил, нацепив самую доброжелательную улыбку:

— Ты же Фэйлин?

— Да, — хрипло ответил я. Из-за того, что всю предыдущую пару молчал, голос подвел. Пришлось поспешно откашляться и повторить четче, громче: — Да, это я.

Его губ коснулась еще более радушная ухмылка. Словно мы были давними приятелями, Зак непринужденно произнес:

— Я в эту субботу устраиваю закрытую тематическую вечеринку. Так вот... приходи.

Я опешил. Сам Зак Даферман приглашает меня. Лично! Не верилось, что сын самого ректора позовет обычного студента, который учился здесь только благодаря академическому гранту. Профессорский сын среди золотой молодежи.

По колледжу ходили слухи, что на его тусовках всегда есть строгий дресс-код и играет живой оркестр. Это были не те банальные вписки, где подростки просто напиваются, блюют и лижутся по углам. Это была местная элита, светское общество, куда иногда заглядывали даже преподаватели.

Сердце заходилось от безумной радости. Разве обычным смертным вход туда не заказан? Но меня ведь пригласил сам организатор!

— Эй, ты долго еще будешь тут штаны просиживать? — резкий оклик Мэтьюса мгновенно вырвал меня из раздумий.

— А, да! Иду! — Я подскочил и поспешил за широкоплечим парнем в синей футболке с циничной надписью «Жизнь — боль».

Мэтт был на целую голову выше. Длинные, почти смоляные волосы он небрежно собирал в хвост, а шаг его оставался быстрым и уверенным. Мы свернули в сторону репетиционных залов.

— Ну, что, отрепетировал роль? Или опять будешь косячить? — друг из театрального кружка беззлобно подстебнул меня, открывая дверь в гримерку.

Я театрально приложил руку к груди и выдал реплику из «Двенадцатой ночи» Шекспира, изображая крайнюю обиду:

— «Я не то, что я есмь! Ты оскорбляешь мой талант!» — И высокомерно вскинул подбородок.

Мэтью прыснул, оценив масштаб драмы, и криво улыбнулся:

— Не переигрывай, Ромео.

Наш смех гулко оттолкнулся от стен опустевшего коридора.

…

К вечеру пятницы на телефон пришло смс с неизвестного номера: «Привет. Тематика вечеринки — Голубая лагуна». Ниже был прикреплен адрес.

Я нахмурился, разглядывая экран. Что это значит? Должен прийти с каким-то элементом одежды подходящего цвета? Но в моем гардеробе отродясь не было таких ярких вещей. Задумчиво потер подбородок, перечитывая сухие строки. Переспрашивать у Зака или его свиты было неловко — постеснялся показаться глупым. Значит, придется импровизировать и поискать что-нибудь подходящее в театральных запасах.

Я поднялся со скрипучей кровати и поспешил вон из общаги. Кружок обычно не закрывался до десяти вечера. Бросил взгляд на наручные часы: без четверти девять. Время еще есть.

На самом деле мне безумно повезло учиться здесь. Это был элитный колледж, где грызли гранит науки в основном дети больших кошельков, громких фамилий и дутой репутации. Родители не были богатыми — обычные многоуважаемые профессора, живущие на одну честную зарплату, а не владельцы нефтяных компаний. И этот статус «бедной интеллектуальной элиты» частенько давил в коридорах.

Когда я толкнул тяжелую дверь репетиционного зала, Мэтт как раз прогонял на сцене очередную роль. Замерев в дверях, я в очередной раз восхитился его мастерством.

В эти моменты друг словно полностью перевоплощался, становился совершенно другим человеком, транслируя невероятную энергию. Сцена была для него всем, истинной душой. Но строгие родители посчитали актерство глупым ребячеством, поэтому сейчас Мэттью против воли заканчивал скучный курс по юриспруденции.

— Мэтт, привет! — негромко окликнул я, когда он закончил монолог. — Слушай, я могу воспользоваться гримеркой? Мне нужно срочно поискать кое-какой реквизит.

Мэтью тут же преобразился, сбрасывая маску персонажа и лучезарно улыбаясь:

— О, привет, шкет! Чего это ты задумал?

Я прошел в маленькую, душную комнату, щелкнул выключателем и в тусклом свете одинокой лампы принялся перебирать плотные ряды вешалок. Не оборачиваясь, громко крикнул в зал:

— Меня тут на одну вечеринку пригласили, я возьму костюм на один вечер?

И именно в этот момент глаз зацепился за вещь в самом дальнем углу…

Я вытащил ее на свет и обомлел. Это был голубой пиджак-смокинг из плотной костюмной ткани, но с широким, ослепительно-белым шалевым воротником. Настоящий сценический шик, привет из эпохи старого джаза. Накинул его на плечи и осмотрел себя в мутном зеркале. Сел он в принципе неплохо, впору, разве что в плечах самую малость великоват, из-за чего силуэт казался картинно-театральным. Я улыбнулся отражению и пригладил выбившуюся русую прядь. Для тематической тусовки «Голубая лагуна» — идеальное попадание! То что надо.

Тут голос Мэтта за спиной внезапно стал серьезным и глухим:

— Что за вечеринка?

Я замер и обернулся. Впервые на лице этого вечно доброжелательного парня увидел такую жесткую, мрачную гримасу и невольно опешил.

— На вечеринку Зака… — тихо ответил я.

Мэтт нахмурился, тяжело свел брови и сложил руки на груди. Он стоял в проходе, облокотившись о деревянный косяк. На секунду его взгляд упал в пол, а затем раздался абсолютно бесцветный, леденящий тон:

— Не ходи.

Внутри всё похолодело. Я сглотнул вязкую слюну и, едва шевеля губами, спросил:

— Почему?

Он резко вскинул голову и стрельнул в меня пронзительным, почти ледяным взглядом темно-карих глаз.

— Не ходи туда, Фэйлин.

— Но я уже согласился… — робко, но упрямо произнес я.

На лице друга заходили желваки. Было видно, как тяжело ему дается напускное спокойствие.

— Ты можешь просто не приходить, — с нажимом процедил он. — Тебе за это ничего не будет.

Я крепче сжал в руках плотную голубую ткань. Не в моих принципах было бросать слова на ветер. Тем более... ну что может произойти страшного на студенческой тусовке?

— Мэтт, я уже согласился. Поздно идти на попятную. Я схожу. Если мне там не понравится, просто развернусь и сразу уйду.

Мэтью прищурился, внимательно и долго изучая мое лицо, словно пытался разглядеть в нем остатки здравого смысла.

— Как хочешь, — наконец глухо выдохнул он. — Я тебя предупредил.

Он резко развернулся, подошел к сцене и схватил спортивную сумку со стула. Напоследок, даже не взглянув на меня, бросил через плечо:

— Если всё выбрал — вылетай. Я закрываю зал.

…

Я смотрел на кованые ворота огромного имения или особняка. Словно оказался в загородной резиденции самого президента. Вечером было прохладно, и гости распределились по беседкам, кто-то спешил в дом. На деревьях висели золотые огоньки гирлянд, создавая интимную атмосферу, где-то стрекотали цикады.

Но вот что бросилось в глаза — гости были одеты в черное. Все до единого, и некоторые закрывали лица масками.

Ладони вспотели от волнения. На меня поглядывали как на диковинку. Мой небесно-голубой смокинг с широким белым воротником, который в гримерке казался идеальным попаданием в «Голубую лагуну», теперь буквально кричал в темноте сада.

Я чувствовал себя овцой, попавшей в стаю к голодным волкам. Каждая золотая гирлянда будто нарочно подсвечивала этот абсурдный театральный реквизит. Некоторые надо мной посмеивались, даже не скрывая этого. Лицемерные улыбки и прожигающие взгляды... Сглотнув, я поспешил в дом, куда стремилась большая часть народа и где звучал живой оркестр. Судорожно вглядывался в лица, надеясь, что хозяин вечеринки прояснит этот бред. Может, это часть шоу, и еще найдутся люди в голубом?

Но вокруг раскинулось сплошное, бездонное море чернильного цвета. Парни в элегантных темных костюмах, девушки в строгих вечерних платьях. Этот контраст душил. Я пробирался через толпу ближе к середине зала. Пытаясь скрыться, опустил плечи. Но небесно-голубой смокинг резал глаза, а широкие белые лацканы буквально сияли под неоновыми лампами. Выглядел я опрятно, но боже... как же глупо и не к месту.

Вокруг всё больше обращали на меня внимание, и тут я краем уха уловил издевательскую реплику в свой адрес:

— О, смотрите, кто-то принял название за дресс-код для официантов круизного лайнера.

Смех покатился по залу. Хищные глаза впивались в кожу, словно тонкие иглы. Физически стало мерзко. Хотелось скинуть с себя этот удушающий, приторный смрад элитного сборища.

И тут я наконец увидел его.

Зак сидел на кожаном диване в полутени зала, спокойно держа бокал игристого. Вокруг расположилась его «свита» — заметив меня, они начали хихикать, словно стая голодных гиен. Я замер, не сводя с него глаз. «Ты меня пригласил, я пришел, что дальше?» — безмолвно спрашивал мой взгляд.

Но Зак даже не сдвинулся с места. Вновь отпив из бокала, он криво ухмыльнулся. И тут внутри всё опустилось окончательно. Эта холодная, издевательская усмешка обожгла сердце, словно рабу поставили клеймо. Звуки вокруг будто исчезли, и я наяву услышал этот тихий смешок — сквозь толпу, сквозь чужие издевки, сквозь всё огромное пространство.

Внутри всё вспыхнуло синим пламенем праведного гнева. Я нахмурился, глядя прямо ему в глаза. Плевать! Решили посмотреть на шоу? Будет вам шоу! Никто из вас больше не посмеет надо мной смеяться.

Я резко выпрямился во весь рост и принял высокомерный вид, вальяжно пряча руки в карманы, как это делают пафосные мафиози в фильмах.

Зак замер с бокалом, и его ухмылка дрогнула. От прежнего испуганного мальчишки не осталось и следа. Даферман думал, что сломает меня, решил потешить эго. Не на того напал. Я вскинул подбородок, не выражая и тени страха, и медленно провел ладонью по голубой ткани, словно намеренно демонстрируя наряд миру.

Затем скользнул по каждому из его «свиты» ироничным, оценивающим взглядом. Окружающие начали затихать. Казалось, даже звуки оркестра стали тише, а может, это бешеный стук собственного сердца в ушах глушил всё вокруг. Я стоял в самом центре. И этот кричащий смокинг больше не душил — теперь он стал частью спектакля, поставленного специально для меня.

Вальяжными, ленивыми движениями я начал пританцовывать. Тело идеально попадало в ритм джаза, будто наизусть помнило каждую ноту из культовой «You Never Can Tell» Чака Берри из «Криминального чтива». Каждое па было точной, выверенной копией танца Джона Траволты. Четкие, плавные повороты головы, легкие покачивания плеч и хлёсткие взмахи рук. А самое главное — лицо. Каменное, надменное, абсолютно непроницаемое. Я слегка прищурился, как истинный актер, пародируя голливудскую легенду.

Гости начали переглядываться в замешательстве и шептаться. Но я намертво приковал к себе их взгляды. Люди расступались, давая пространство для маневра. А Зак... Зак так и сидел на диване, замерев с бокалом. Его глаза сузились, и в них явно читалось удивление.

Я продолжал представление. Один, словно воин, который только что ворвался в этот зал и теперь разрывал его своим искусством. Безумной уверенностью человека, решившего стать главной звездой вечера.

Прямо в танце легко, одними пальцами подхватил бокал с подноса проходящего мимо официанта. Сделал глоток и резко крутанулся на пятках. Нарочито медленно пригладил волосы и пошел идеальной лунной походкой. Медленно, грациозно, словно парил над полом. Невесомо. Каждый шаг, идеальный наклон корпуса в сторону, руки чуть выше бедер.

По залу прокатилась волна удивленно-восхищенных вздохов. Кто-то в толпе начал хлопать. И — боже, я не поверил ушам — барабанщик оркестра поймал мой ритм, а за ним безумную импровизацию подхватили остальные.

Зак сидел немигающе, словно его заживо заморозили. Меня озарила яркая, безумная улыбка. Я поставил бокал на ближайший столик и вдруг резко сменил стиль.

Зал синхронно ахнул.

Я вступил в ритм знаменитого танца Уэнсдей Аддамс. Пошли резкие, механические, ломаные движения. Четкие взмахи рук — дикие, словно конвульсивные, влево-вправо. Шаги ложились идеально под новое, мрачное биение оркестра, который уже вовсю подыгрывал. Даже взгляд мгновенно изменился. Он стал точно таким же, как в сериале: немигающим, потусторонним, зловещим. Прямо в упор на Зака.

По залу пронесся восторженный свист. Кто-то громко крикнул: «Чувак, это круто!» Меня окружил гул, но теперь в нем не осталось ни капли издевки — только азарт, веселье и абсолютное одобрение. Девушки из свиты Зака восхищенно хихикали, обмахивая лица веерами, не сводя с меня глаз.

И вдруг я театрально замер. Плечи упали, голова безжизненно склонилась вниз — будто марионетке в один миг обрезали нити. Лицо снова стало абсолютно безэмоциональным. И вот опять дернулся — резко, механически. Танец робота: пугающе пластичный, с минимальной, едва заметной экспрессией. Каждое движение было выверенным, четким. Плавный, резкий поворот головы ровно на девяносто градусов. Руки вытянуты и напряжены, словно телом сейчас управлял невидимый кукловод. Живая, послушная кукла посреди замершего зала.

По толпе вновь прокатилась мощная волна аплодисментов.

— Кто он? — внезапно зашептались люди вокруг, завороженно подаваясь вперед и отчаянно желая узнать правду.

Внезапно я вновь сменил стиль. Пошли тягучие, завлекающие движения с акцентом на бедрах. Плавные, чувственные покачивания — словно в самом дорогом закрытом клубе. Музыканты еще сильнее замедлили темп, послушно подстраиваясь под меня.

Я двигался гипнотически, неспешно и с такой точной, опасной сексуальностью, что добрую половину женской аудитории это мгновенно вогнало в краску. Кто-то в толпе уже вовсю снимал происходящее на камеру. Внезапно я хищно улыбнулся и подмигнул прямо в объектив. Девушки восхищенно завизжали и запрыгали на месте. Я в одночасье превратился для них во что-то запретное и дико притягательное.

А Зак... Зак так и сидел с каменным, напряженным лицом. У него даже глаз дернулся от ярости.

Я резко развернулся и пошел прямо в его сторону, словно двигался по подиуму. Вальяжная, хищная походка топ-модели. Плечи расправлены, спина идеально прямая, каждый шаг — как удар наотмашь. Бедра качались плавно, с холодным расчетом. Выкрики девчонок стали совсем лихорадочными. Оркестр заиграл что-то драматичное, мягкое и глубокое.

Остановился ровно перед диваном Дафермана. Резко вскинул руку и замер в легендарной позе Фредди Меркьюри. Выпад. Нога вперед, корпус наклонен, одна рука поднята для баланса. И под оглушительную тишину зала начал отбивать финальный ритм правой ногой.

Такт. Та-да… Та-да… Та-дам!

We Will Rock You! Все вокруг мгновенно поняли, что это за мелодия. Оркестр тут же подхватил культовый, взрывной темп.

Зал будто сошел с ума. Оглушительные крики, безумные аплодисменты — меня приветствовали так, словно я был мировой рок-звездой.

Когда стих последний аккорд, я легким движением поправил лацкан, вновь демонстрируя свой голубой смокинг элитному сообществу, и сделал изящный реверанс. Слегка опустил голову, прижал руку к сердцу. Это была идеальная поза артиста после грандиозного выступления, принятая с достоинством истинного короля сцены.

Тишина длилась буквально секунду. А затем зал взорвался с новой, оглушительной силой:

— Браво!

— На бис!

— Давай еще!

Крики неслись со всех сторон. Но я проигнорировал толпу. Медленно поднял взгляд пронзительных серых глаз и жестко, словно лезвием, резанул им по потемневшему Заку.

А после — эффектной лунной походкой спиной вперед я вновь двинулся к барной стойке. Плавно опустился на высокий стул, перекинул ногу на ногу и вальяжно отсалютовал залу двумя пальцами у виска. Шоу было окончено. И я в нем победил.

Я развернулся к бармену. Сердце колотилось как сумасшедшее.

— Что будете пить? — спросил он, с уважением глядя на меня.

— Воды, пожалуйста, — выдохнул я.

Я почти задыхался от безумного танца, лавины чужого внимания и бешеного адреналина. Праведная злость дала мощный стартовый толчок, но сейчас стремительно приходил откат. Пальцы крупно дрожали, а в груди разлился холод от дичайшего смятения, но внешне я продолжал держаться безупречно и хладнокровно. Это была идеальная маска человека, который только что подчинил себе весь этот зал.

Бармен плеснул в стакан воды со льдом. Тяжелый бокал плавно скользнул по лакированной стойке. Я перехватил его двумя руками, чувствуя спасительную прохладу под дрожащими пальцами, и сделал первый медленный, почти жадный глоток.

Я пил, обдумывая произошедшее. Почему Зак так поступил? Неужели Мэтт говорил именно об этом?

Я с ужасом осознал, сколько еще ребят до меня попадали под такие вот жестокие шутки. Этот сын ректора — настоящая гнида. В памяти снова всплыла его издевательская насмешка, холодный, высокомерный взгляд... Будто для этого человека чужая личность вообще ничего не значила. Он намеренно дал мне ложную информацию, чтобы посмеяться, растоптать и опозорить перед всеми. Зак упивался властью, даже не скрывая этого. Он обожал контроль над другими. Словно все люди вокруг — это просто послушные игрушки.

Я сделал новый глоток ледяной воды. Ну ничего… Эта партия осталась за мной. Переиграл Зака на его же поле: в роскошном особняке и на глазах у послушной свиты. Я показал им шоу, но совсем не то, на которое они так надеялись.

Это повсеместное двуличие вызывало тошноту и глубокое отвращение. Я крепко сжал зубы, заставив себя успокоиться, и вальяжно облокотился на барную стойку, лениво постукивая пальцами по глянцевой столешнице. Взгляд, словно радар, медленно сканировал пространство.

Внутри бушевали смешанные эмоции. Страх? Несомненно. Но вместе с ним пришла сила. Она разливалась по телу мощными волнами. Чувство превосходства — словно я в один миг стал выше Зака, выше всей этой элиты, выше жалких лицемеров. И это было потрясающе. Потому что я сделал то, на что у других никогда не хватило бы духу. И впервые в жизни я почувствовал гордость. Чистую, концентрированную, острую. Весь мир внутри изменился навсегда.

На меня всё ещё посматривали, кто-то даже украдкой фотографировал. Гости замедляли шаг, проходя мимо, рассматривали как главную экзотику этого вечера. Девчонки сбились в кучку, оживленно шептались и активно жестикулировали. Я смотрел на всех с ленивой небрежностью, словно король после жестокой баталии. С холодным достоинством человека, который без единого слова доказал свою силу духа.

А Зак... Зак по-прежнему не сводил испепеляющего взгляда. Я физически чувствовал, как он прожигает во мне дыру, и решил встретить его лицом к лицу, небрежно качнув головой. Я впился в него глазами, словно когтями в глотку. Мой взгляд был колким, холодным, транслирующим без единого слова: «Я тебя переиграл. Ты меня не сломаешь. Я сильнее тебя».

Зак замер, слегка расширив глаза от удивления, а я сделал то, чего он точно никак не ожидал.

Я скривил губы в точной копии той самой ухмылки, что была на его лице, когда я только вошел в этот зал. Усмехнулся с тем же высокомерием, с той же ядовитой иронией. Будто только что сделал свой решающий ход в этой партии, где все остальные были лишь безвольными пешками. Но теперь это был мой смешок. Смешок триумфатора.

И этот изгиб моих губ произвел эффект ядерного взрыва. Свита Зака растерянно переглянулась и зашепталась. Я отчетливо почувствовал, что нанес сокрушительный удар под дых. В эту секунду власть мгновенно перешла ко мне, а тиран получил смертельную рану собственным же оружием.

Я иронично вскинул бровь, будто говоря ему без слов: «Да, именно так. Я тебя размазал».

Зак первым не выдержал и разорвал зрительный контакт. На его бледном лице отчетливо отразились стыд и глухой гнев. Это была безоговорочная капитуляция без единого звука. Унижение. Прилюдная, звонкая пощечина. Его идеальная элитная система дала сбой. И этот сбой — я.