Синьора Клаудиа в траттории синьора Джузеппе

Глава 1

. Синьора в траттории

Синьора Клаудиа вошла в тратторию около половины первого и сразу предупредила:

— Джузеппе, сегодня совсем немного. Я тороплюсь. И ничего тяжёлого, пожалуйста. В прошлый раз я после тебя весь день ничего не могла есть.

— Это ужасно, Клаудиа.

— Не смейся.

— Я даже не улыбаюсь.

Он улыбался.

Синьора устроилась за маленьким столиком у окна, положила сумочку на соседний стул и внимательно посмотрела на доску с сегодняшними блюдами.

— Что у тебя?

— Вы же сказали, что торопитесь.

— Джузеппе, я спросила, что у тебя есть, а не сколько у меня времени.

Джузеппе перечислил.

Синьора задумалась.

— Polenta fritta?

— Сделаю.

— Тогда маленькую порцию. Только действительно маленькую. И потом, может быть, что-нибудь ещё.

— Потом посмотрим.

— Вот именно. Ничего не решай за меня.

Через десять минут перед ней стояла polenta fritta — золотистые кубики с сушёными помидорами и пармезаном, сверху совсем немного мелко смолотых шкварок, рядом соус, который утром принесла София.

Синьора попробовала, задумалась и поманила Джузеппе пальцем.

— София изменила соус.

— Немного.

— Базилика больше.

— Я ей передам, что вы заметили.

— Не надо. Она и так слишком много о себе думает.

Она доела всё.

Потом оказалось, что раз уж она здесь, глупо не попробовать ravioli: София как раз утром принесла свежие. Клаудиа попросила четыре. Каким-то образом их оказалось восемь.

После ravioli Джузеппе сообщил, что на кухне остался один кусочек телятины и оставлять его до вечера совершенно бессмысленно.

— Большой?

— Почти оскорбительно маленький.

Клаудиа, поразмыслив минутку, согласилась спасти телятину от бессмысленного существования.

Когда на столе появился десерт, она посмотрела на Джузеппе с укором.

— Я его не заказывала.

— Я знаю. Франческо утром принёс. Сказал попробовать.

— Вот сам и пробуй.

— Я уже.

Клаудиа вздохнула, придвинула тарелку и взяла ложку.

Около двух часов она наконец потребовала счёт. Расплатилась, убрала кошелёк в сумочку и некоторое время сидела совершенно неподвижно.

— Джузеппе!

— Да, синьора?

— Позови кого-нибудь.

Он мгновенно перестал улыбаться.

— Вам плохо?

— Мне прекрасно. Я встать не могу.

Джузеппе высунулся на улицу и кого-то позвал. Через минуту в тратторию вошли двое дюжих мужчин.

— Осторожнее! — распорядилась синьора. — Не хватайте меня так, я вам не мешок с картошкой.

Мужчины взялись с двух сторон и с почтительностью, достойной перенесения святой реликвии, помогли ей подняться.

Она встала, перевела дух, поправила платье и посмотрела на Джузеппе.

Тот покачал головой.

— Синьора, ну что же вы?

Клаудиа грустно улыбнулась.

- Я забыла что уже старуха, и наелась как молодая!

Она взяла сумочку и направилась к двери.

— Завтра меня не жди.

— Конечно, синьора.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она уже переступила порог, но остановилась.

— А что у тебя завтра?

Глава 2

Джанкарло привозит лето

Джанкарло всегда приезжал на улицу дважды: сначала голосом, а минут через пять — сам.

Паоло поднял голову.

Голос приближался откуда-то из-за угла — сильный, чистый и совершенно неприлично бодрый для половины восьмого утра.

— Сегодня нас ждёт что-то очень хорошее, — сказал Паоло.

Франческо, стоявший у двери своей пекарни весь в муке, прислушался.

— С чего ты взял? Он всегда так поёт.

— Нет. Когда везёт картошку, он поёт трагичнее.

Франческо послушал ещё немного.

— А сейчас?

— Сейчас либо дыни, либо он влюбился.

— В его возрасте?

— Франческо, ему тридцать девять.

— Я про дыни.

Из-за угла показался древний зеленоватый фургон.

Джанкарло высунул руку из окна, поприветствовал улицу, допел куплет и остановился перед лавками.

— Paolo! Ho portato i meloni! Prepara il prosciutto!

(Паоло, я привез дыни! Готовь прошутто!)

— Сначала разгрузи!

— Человек двадцать лет продаёт еду и до сих пор не понимает, что главное!

Фургон Джанкарло благоухал.

А когда он распахнул задние двери и начал выставлять ящики, благоухать стала вся улица.

Сначала вырвался базилик. За ним — розмарин и мята. Потом сладкий запах дынь, тёплых персиков, груш, инжира. В ящиках лежали первые гроздья винограда, перцы, баклажаны, цукини и вытянутые красные San Marzano, ещё пахнущие солнцем и зелёными плодоножками.

К этому примешался запах свежего хлеба из пекарни Франческо.

Воздух стал густым. Казалось, протяни руку — и этот аромат можно потрогать пальцами.

Наверху распахнулась ставня.

— Джанкарло! Что ты там привёз?

— Ничего, синьора! Закрывайте окно!

— Я чувствую дыни!

— Тогда зачем спрашиваете?

Открылась другая ставня.

— А персики есть?

— Нет никаких персиков!

— Врёшь!

— Конечно вру! Вы же сами каждое утро называете меня мошенником!

Через несколько минут из окон торчала уже половина улицы.

Джанкарло спорил со всеми сразу, таскал ящики и снова пел.

— Ты можешь хотя бы разгружаться молча? — спросил Франческо.

— Могу.

И запел следующий куплет.

— Я спросил, можешь ли ты помолчать.

— А я ответил, что могу. Ты не спрашивал, буду ли.

— Тогда почему сегодня такой счастливый?

Джанкарло поставил перед ним ящик дынь.

— La vita è bella! Вот и пою!

— Вчера она тоже была bella.

— Вчера у меня не было таких дынь. Посмотри!

Он поднял одну обеими руками.

— Ты только посмотри, что люди вырастили! Карло в этом году чуть с ума с ними не сошёл. Сначала дождь, потом жара, потом снова дождь. Я уже думал, ничего не будет. А он всё-таки сделал. Понюхай.

Франческо послушно понюхал.

— Хорошая.

Джанкарло медленно повернулся к нему.

— Хорошая?

— Очень хорошая.

— Иди к своим булкам.

Тут появилась София.

Она подошла к ящикам San Marzano, взяла один помидор, внимательно осмотрела, понюхала, разломила пальцами и попробовала.

Джанкарло замер.

— София.

Она взяла второй.

— Во имя Господа, София, что ты делаешь?

— Смотрю помидоры.

— Что значит — смотришь помидоры? Я тебе их привёз!

— Я вижу, кто их привёз.

— Тогда почему ты их проверяешь? Ты меня двадцать лет знаешь!

София попробовала второй помидор и потянулась за третьим.

— Я думал, ты мне как мать!

София наконец посмотрела на него и улыбнулась.

— Вот я скажу тебе сейчас пару слов, и ты точно признаешь меня своей матерью, мой толстячок.

— Мне тридцать девять лет!

— Я знаю. Поэтому мне особенно стыдно, что в тридцать девять лет ты стоишь над душой у пожилой женщины и мешаешь ей выбирать помидоры.

— Выбирать?! Я тебе их уже выбрал! В этом весь смысл моей профессии!

София не ответила. Попробовала третий, подумала и наконец кивнула:

— Хорошие.

— Хорошие?!

— Можно сказать- отличные!

Джанкарло воздел руки к небу.

— Господи, слава Тебе!

И снова запел.

Глава 3

Сегодня София готовит соус

Четыре ящика San Marzano исчезли в мастерской Софии.

Следом туда отправились охапка базилика, чеснок и две бутылки оливкового масла.

Джанкарло занёс последний ящик и поставил на стол.

— Ещё что-нибудь?

— Нет, думаю на сегодня мне хватит.

— Помочь чем нибудь?

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь. Сегодня ты привез чудесное, не оставляй людей без чуда!

— Но я могу остаться.

София посмотрела на него.

— Именно поэтому — не стоит.

И закрыла дверь.

К десяти часам вся улица уже знала, что происходит.

Первым запах почувствовал Франческо. Он вышел из пекарни, остановился посреди тротуара и втянул носом воздух.

Через несколько секунд из La Paglia выглянул Паоло.

— Начала?

— Похоже.

Сначала пахло нагретым оливковым маслом и чесноком.

Потом пришли помидоры.

Запах не ворвался на улицу сразу. Он постепенно выбирался из мастерской Софии через окна, щели и заднюю дверь, смешивался с тёплым воздухом и расползался вдоль домов. Через полчаса уже невозможно было понять, где именно он начинается.

А потом появился базилик.

Из траттории вышел Джузеппе.

— Она положила базилик.

— Мы заметили, — сказал Паоло.

— Я просто говорю.

Франческо посмотрел на него.

— А из траттории ты вышел тоже просто сказать?

— Я хотел узнать, не нужна ли ей помощь.

Франческо засмеялся.

- Как будто ты не знаешь Софию.

Джузеппе подошёл к двери и постучал.

Тишина.

Он постучал ещё раз.

— София!

Изнутри донеслось:

— Нет!

— Я ещё ничего не спросил!

— А я уже ответила!

— Мне только попробовать!

— Нет!

— Одну ложку!

— Через неделю!

Сверху распахнулось окно.

— София! А мне можно?

— Никому нельзя!

— Я только спущусь!

— Даже не думай!

На шум пришёл Джанкарло.

— Что происходит?

— Она никому не открывает.

— Как это не открывает? Я ей помидоры привёз.

— Именно поэтому тебе особенно нельзя.

Джанкарло решительно постучал.

— София! Это я!

— Я знаю!

— Откуда?!

— Потому что больше никто не стучит так, будто полиция пришла!

— Я хочу посмотреть, что получилось!

— Ещё успеешь!

— София, это мои помидоры!

Дверь распахнулась.

На пороге стояла София с большой деревянной поварёшкой в руке.

Улица притихла.

— Ещё раз меня кто-нибудь отвлечёт…

Джузеппе сделал шаг назад.

Франческо немедленно заинтересовался собственной витриной.

Джанкарло остался на месте.

— Но София…

Она подняла поварёшку чуть выше.

— Джанкарло.

— Я молчу.

— Отлично! Займись своим делом!

Дверь закрылась.

Несколько секунд никто ничего не говорил.

Потом Джанкарло глубоко вдохнул аромат, плывущий из окна.

— Пахнет хорошо.

Паоло посмотрел на него.

— Даже не

думай.

Джанкарло помолчал. А ведь хотел отдать пучок великолепного шалфея...

Глава 4

Один маленький грех Паоло

— Паоло, дай мне, пожалуйста, burrata. Вон ту.

Паоло проследил за рукой Луки, открыл холодильную витрину и уже потянулся за сыром.

— Хороший выбор. Одну?

— Да, одной хватит. Я сегодня пасту собираюсь делать.

Рука Паоло остановилась на полпути.

— Пасту?

— Ну да. А что?

Паоло аккуратно закрыл витрину.

— Ничего. Совершенно ничего. Но раз уж ты сам об этом заговорил, будь добр, расскажи-ка мне, что за пасту ты собрался готовить. Поделись рецептом.

— Зачем тебе?

Лицо Паоло выражало искреннюю заинтересованность, но глаза уже начинали метать молнии.

Маттео, его двадцатипятилетний сын, заметил это из-за прилавка и, опасливо оглядываясь, благоразумно скрылся в подсобке.

Синьора, внимательно изучавшая лотки с оливками, тоже почуяла неладное.

Но бедный Лука ещё ничего не понял. Он поджёг фитиль, но не догадывался, что скоро последует выстрел.

Паоло улыбнулся.

— Видишь ли, Лука, у меня есть один маленький грех, с которым я за столько лет так и не научился бороться. Я страшно любознателен. Особенно когда человек просит у меня хорошую burrata и в следующей же фразе сообщает, что собирается приготовить с ней пасту. Так что рассказывай.

— Да ничего особенного. Немного чеснока на оливковом масле, потом помидоры, peperoncino совсем чуть-чуть, базилик…

Паоло внимательно слушал и даже одобрительно кивал.

— Пока мне всё нравится. Чеснока действительно немного, если помидоры хорошие. А дальше?

— Отварю пасту отдельно, конечно. Потом переложу в сковороду, добавлю немного воды от пасты, перемешаю с соусом…

Паоло даже улыбнулся.

Из подсобки осторожно выглянул Маттео.

Синьора у оливок тоже немного расслабилась.

Возможно, тревога была ложной.

— …а потом туда burrata, — закончил Лука.

Маттео исчез.

Синьора медленно положила обратно оливку, которую собиралась попробовать.

Паоло помолчал.

— Прости, Лука. Наверное, я отвлёкся. Куда — туда?

— Ну, в сковороду. К пасте.

— Разумеется. А сковорода в этот момент где?

Лука наконец задумался.

— На плите.

— Это я предполагал. Огонь под ней есть?

— Маленький.

— А-а-а, маленький!

В голосе Паоло прозвучало такое искреннее облегчение, что Лука улыбнулся.

— Ну вот! Я же не собираюсь её жарить.

Синьора у оливок закрыла глаза.

Из подсобки донёсся какой-то подозрительный стук. Вероятно, Маттео решил отойти ещё дальше.

Паоло снял очки, аккуратно сложил их и положил на прилавок.

— Лука, ты давно у меня покупаешь?

— Лет десять, наверное. А что?

— Ничего. Просто пытаюсь понять, когда именно за эти десять лет я допустил ошибку.

— Какую ещё ошибку?

— Видимо, я мало с тобой разговаривал.

— Паоло, да что случилось-то?

— Пока ничего. И если Господь будет милостив, ничего и не случится.

Он снова открыл витрину, достал burrata и поставил её перед Лукой.

— Посмотри на неё.

— Я знаю, как выглядит burrata.

— Тем лучше. Значит, знакомство уже состоялось. А теперь скажи мне: она тебе что-нибудь плохое сделала? Оскорбила твою семью? Не вернула долг? Может быть, между вами существует какая-то давняя история, о которой я, по своему невежеству, ничего не знаю?

Женщина у оливок отвернулась. Плечи у неё подозрительно задрожали.

— Господи, Паоло, я всего лишь хочу приготовить ужин!

— Вот! И я хочу того же самого. Более того, я хочу, чтобы ужин получился прекрасным. Поэтому давай заключим соглашение. Ты сделаешь всё ровно так, как собирался: соус, паста, немного воды от варки. Закончишь её в сковороде, снимешь с огня, разложишь по тарелкам и только потом разорвёшь burrata сверху. Не режь — руками. Она согреется от пасты, stracciatella сама смешается с горячим соусом, и больше с ней ничего делать не надо.

Лука задумался.

— А если я хочу, чтобы сыр полностью разошёлся в соусе?

Паоло немедленно оживился.

— Прекрасно! Тогда я дам тебе другой сыр. Есть сыры, которые прекрасно плавятся, есть те, которым самое место в горячем соусе. Ты получишь именно то, чего хочешь, обещаю. А теперь прояви уважение к даме.

Лука оглянулся.

— Какой ещё даме?

Паоло указал на прилавок.

— Её зовут Буррата.

У лотков с оливками наступила тишина.

Синьора медленно повернулась к Луке.

— Я бы на твоём месте извинилась.

— Перед сыром?!

— Перед дамой, — поправил Паоло.

Из подсобки донёсся голос Маттео:

— Лука, извинись. Мы обедать хотим.

Лука повернулся к двери.

— Ты вообще почему подслушиваешь?!

Маттео осторожно выглянул наружу.

— Я не подслушиваю! Я не хочу стать последним из рода Ла Палья!

— Маттео!

— Всё, папа. Меня нет.

Он снова исчез.

Синьора у оливок одобрительно кивнула.

— Умный мальчик.

Паоло посмотрел в сторону подсобки.

— Когда хочет.

Лука наконец рассмеялся.

— Ладно. Давай burrata. Сделаю, как ты сказал.

Паоло удовлетворённо кивнул, завернул сыр и уже собирался протянуть свёрток через прилавок, когда вдруг остановился.

— Подожди. А помидоры у тебя какие?

Синьора у оливок немедленно взяла свою покупку.

— Лука, на твоём месте я бы очень внимательно подумала, прежде чем отвечать.

— Почему?

— Просто поверь женщине, которая хочет сегодня попасть домой.

Лука пожал плечами.

— Обычные.

Из подсобки немедленно донеслось:

— Папа, я пошёл обедать!

Паоло медленно положил свёрток обратно на прилавок.

— Обычные… — повторил он.

Потом посмотрел на Луку с прежней искренней заинтересованностью.

— Будь добр, расскажи-ка мне теперь про свои помидоры.

И улыбнулся.

— Ты же знаешь мой грех.