Синее Днище

"Споры о Боге"

Сумерки были всегда днем этого места. Ушедшее за горизонт Солнце махало рукой лишь ярким рыже-красным ореолом людям, ореолом, который превращался в синеву, идущую снизу вверх по этому месту. Синий город, мокрый после обеденного дождя на фоне ясного неба. В лужах отражаются красные вывески. Синие дома, синие дороги, все это отражало цвет неба и цвет сумерек, вечных для этого места. Растопыренная ладонь, тянущаяся к небу — лунный серп между пальцами, а под луной лишь ели видимый, если присмотреться, диск Венеры — маленькой рыжей звездочки, на фоне синих кварталов, темно-синих переулков, сменяющихся красными и желтыми вывесками, чей свет отражался в лужах и мокром асфальте, мокрых тротуарах.

Это был один из тех самых синих кубических бетонных массивов, больше напоминавших соты с балконами. Внизу, там, куда не смотрят люди, был вход в подвал. Рядом с ним сидела девушка с потрепанной тушью на лице, одетая под пальто крайне непристойно. Она затягивала едкую сигарету, протягивая руку к лунной дуге, после чего, отряхнув пепел, глубоко задумалась. В синеве окружения сигарета воспылала в этом процессе, осветив все рыжим ярким светом, после чего вернулась к состоянию пепла. Каштановый волос девушки тянулся до плеч, у нее был большой лоб и черные ярко выраженные брови, такие, что даже тушь для бровей была не нужна. Глаза ее синие смешивались с окружающими сумерками и посиневшим серым бетоном.

К ней подошел рослый мужчина лет пятидесяти — широкоплеч, могуч и имеющий определенную красоту в теле, учитывая его возраст. Шрам, проходящий по щеке вплоть до глаз красного оттенка, словно кровью налитых когда-то, и теперь плавает она в его радужке.

-Чего на холодном полу сидишь?- спросил он с охапкой всякой древесины и материи, что можно сжечь.- Пошли, почти все собираются.

-Сейчас.- грубо отрезала она.

-Слушай, я знаю что это тяжело, но тебе еще жить и жить, сейчас не дай бог заболеешь и все, кердык.- начал спускаться он в подвал из которого доносилось множество шагов.

Она некоторое время посмотрела на город. Эта группа домов стояла на некоторой возвышенности, что позволяло хорошо рассмотреть город отсюда. Поэтому она некоторое время посмотрела на Меркурий, приближающийся к горизонту, черные силуэты антенн домов, синих улочек, красных светофоров, зеленых и желтых вывесок и на отражения. Нахмурившись, она посмотрела на бычок и потушив его о влажную траву, пошла по ступенькам вниз.

Там, внизу, был вход в странное место, Богами забытое, куда не обращали эти самые Боги свой взор никогда. Это место было ее домом. Г-образное объемное помещение подвала, которое было их доходам подходящее. Здесь, прямо около входа располагались в темно-синем свете люди. За углом была синяя плоская галогенная лампа, чей свет слегка доходил до сюда. Там стоял небольшой пульт для записи электронной музыки, с которого сейчас подходил худой и хилый мужичок в свитере на четыре размера больше его, в шлепанцах и в теплых брюках, черноволосый, весь побитый и немного потрепанный.

Высокий мужчина в майке, да трико, расписанный татуировками амурских тигров, а также магических символов приносящих удачу, ставил по центру напротив входа ржавую металлическую бочку, наполненную углем. В нее старичок в форме клал всю древесину, трут, картон — все что было под рукой. Вокруг ставились лавочки и импровизированные стулья из бочек, металлических и пластиковых ведер.

Молодой местный священник с очень недурной бородкой подлил немного бензина во все горючее, после чего бросил спичку. Поверх огня он поставил небольшой таз с водой, сам поставив шаткий переносной деревянный столик, на котором начал резать овощи — морковь и лук.

-Нинка, поди сюда! Присядь, погреешься!- говорит ей старик подтянутый.

Она вздохнула и подсела к группе собирающихся вокруг красного пламени в синеве людей. Пламя разбавило все что было в сумерках красным светом, на границе фиолетовыми и фиалковыми цветами поблескивая. Нина присела и положила ему голову на плечо, стараясь только не заплакать.

-Ну все, ну все… я знаю что эта неделя была для тебя тяжелой. У всех у нас бывают тяжелые дни, не расстраивайся.- приобнял старик ее, говоря звонким голосом и приглаживая ее по голове.

-Может быть… после выходных будет намного лучше…- шмыгая носом говорила она.

-Когда будет готово?- спросил тот у священника.

-Успеешь их позвать, Тимофей, успеешь.- сказал священник тому в ответ.

Расписанный татуировками лысый мужчина взял с угла гирьку, которую начал тихонько тягать, пока греется у ржавой металлической бочки. Худощавый парень в черных очках и с очень длинными волосами протянув руки к бочке тоже начал греться. Внутрь зашло еще одно лицо — высокий статный молодой человек в костюме, весьма влажном после походов по улицам, с небольшим чемоданчиком. Волосы его черные зачесаны назад, усы его густые слегка покосились вбок под конец дня, как и обыкновенно бывало. Он подошел к священнику и крепко его обнял.

-Ай, Тимур, здравствуй, рад тебя видеть, присаживайся, скоро будет готово.- пригласил его священник, кинувший несколько бараньих костей с малым количеством мяса прямо в таз.

Косточки были ничтожно малы и к ним он кинул соли.

-Я тоже рад всех вас видеть…

-Есть что?- спросил тягавший гирю человек.

-Нет, Лёша, нет. Совсем чуточку — две тысячи рублей, все что есть на нас всех.

-Сегодня я отпахал на складу нам около пятисот рублей… у кого еще?

-Я сегодня альбомы ходил продавать, выходит тоже около пятисот.- почесал подбородок человек в свитере.

-А где Люба?- спросил Тимур.

-Скоро придет, не волнуйся.

В помещение зашла дама в теплой одежде — кожаной куртке, старых потертых джинсах, а также черной водолазкой.

-А вот и она, присаживайся.

-Двести. Все остальное на аренду вышло.-сказала Люба.

-Вот гады!- показал кулак в небо Тимофей.

-Ну ладно тебе. Все устали, чего попросту хулить людей.- кивнул кратко священник, перемешивая получающийся суп в тазу, в который он добавляет морковь и лук, только что нарезанные им.

-А чего? У нас сколько выходит? Две, плюс одну двести. Там и выходит три двести, а нам надо четыре. Это мы даже в ноль не вышли! Ты гляди вон что с Нинкой ее работа делает!

-Ладно тебе, Тимофей, хорош кричать. Действительно, наслушались сегодня дурного.- сказал Лёша.- На, гирьку потяни, авось лучше станет.

Тимофей принял гирю и отставил ее в сторону так, чтобы она стала подставкой для ног.

-Ну… зато у нас двести останется.- вздохнула Нина.

-А откуда?- спросил Лёша.

-Ну что же мне… без денег сегодня придти?

-Как же я устала давить педали...- присела Люба к толпе.

-Я думаю это не повод расстраиваться… мы вышли в ноль, не то что пять месяцев назад.- сказал Тимур.

-Чего вы тут раскричались?-подошел к импровизированной печке мужик с большим пузом в одной лишь майке и спортивных штанах.

-А мы и не кричим, Ден.- сказал ему Тимур.

-Что у нас сегодня?-спросил тот.

-На бараньей кости.-ответил священник.- И тут у меня позавчерашний хлеб есть.

Священник нарезал двенадцать кусков хлеба на остальных. Со временем подтянулись оставшиеся люди, так, чтобы их и стало двенадцать. Они все сели вокруг кострища, а священник, половиной освещаемый синей лампой, другой половиной освещаемый огнем раздавал затхлый хлеб остальным. Невысокая смуглая, кудрявая и черновласая девушка в закрытых одеждах наливала в тарелки сегодняшнюю трапезу. Священник положил перед собой полную тарелку, сложил руки и помолился богу за сегодняшнюю пищу. Многие поступили также, толстый мальчик, сидящий тут был буддистом, он произносил свою молитву. Смуглая девушка свою. Каждый обращался по-своему. После непродолжительного священного акта, все приступили непосредственно к процессии. Единственный, кто не молился, был Тимур — он лишь из приличия ждал, как обыкновенно это и бывало.

-Вы наверное голодные все, устали. Чего вы ё-моё.- почесал тот затылок.

-Нет-нет, Тимур. В этом есть своя прелесть.- указал ломтем хлеба на него священник.

-В молитве?

-Ты хоть раз пробовал?

-Не пробовал. Ну, что я сделаю, если я такой.- откусил он хлебу и начал хлебать не особо сытный суп.

-А ты попробуй. Может быть завтра, он тебя услышит.

-Что-то я смотрю на нас он совсем глух...- усмехнулся Тимур.

-А в чем тогда сила, если не в Боге и любви его?- спросил у него священник.

-Очень смешной вопрос. Я вот думаю, что сила в человеке. Что хотите думайте, а я считаю что так.

-Что-то я не вижу что твоя сила тебе помогла.- иронически улыбнулся священник ему.

-Само собой она сразу не поможет — тут трудиться надо и все обязательно получится. Один раз я сходи на работу — толку бы не было.

-А чем это от молитвы за костром отличается?- спросил священник.

-Ну, оно хотя бы объективное. Результат труда я могу хоть увидеть.

-Разве не те же тезисы, друг мой?- усмехнулся тот, отхлебнув супа, от которого исходит пар, сквозь который проходит синий свет лампы за углом.

-Не те же.

-Что хотите вы оба думайте, а я думаю что оба правы.-сказал Лёша.

-С чего так?-спросил Тимофей.

-Жизнь меня помотала так, что я понял простую истину — Бог поможет, но не сделает.

-Ну, а я не хочу молиться! Сам все хочу, своими руками!- ответил резко Тимур.

-Да пожалуйста. Твое право. У него еще сотни таких.- отхлебнул супу Лёша.

-Не могу я в это все поверить, друзья, никак.- развел руками с пустой тарелкой Тимур.- Есть еще?

-Осталось чуть-чуть, но думаю еще на четыре порции хватит.- ответил священник, подлив ему половником еще супу.

-Я верю вот в разум. Чем больше знаешь, тем лучше — и опыт богаче, и ум крепчает, да и солидно.- откусил он хлебу.

-Многие знания — многие печали. Ответь мне, когда ты был счастлив, зная все что ты изучал? Что ты думаешь о смерти?

-Помру и все. И не печален я. Чего ты, тьфу!

-Неужели все?

-Юра, пойми я оставлю после себя многое, вот и все. А дальше… А дальше думаю мне до всего ровно будет умер я, не умер.

-А как же заповеди?

-Ух, ну ты загнул. Такие как я соблюдают ваши заповеди намного лучше чем те, кто верует, Юра!- усмехнулся Тимур.

-Это еще почему?- спросил священник, отложив тарелку и откусив хлеб.

-У вас можно человека зарезать, а затем придти и извиниться, раскаяться, это ли не лицемерие? Мало того что лицемерие, так еще и перед самим Богом, ну не бред ли?

-У покаяния свое чудо. Ты же ведь прощаешь человека и хочешь быть прощенным. Так и у Бога, он все прощает знаешь почему?

-И почему же?

-Любит он тебя. Вот и все. Как отец сына, ему для этого не нужно причин.

-Что же, не очень у него сынки вышли… одни вкалывают, а другие по головам ходят.

-Так ты трудись. Трудись, как сын отцу, просто так. А он тебя отблагодарит, разве это ли не красиво?- улыбнулся ему священник.

-Вот это еще одна причина по которой я не могу это все принять. Нельзя всех подряд прощать… это что же получается, я могу за месяц до смерти покаяться в грехах, ничего не совершать, а затем в рай попасть? Как по мне это жульничество!

-Мне кажется так не работает.- сказал Тимофей.- Мне кажется, что он не настолько глуп.

-Возможно. Все решают его весы. У них там свой суд.- кратко кивнул Тимофею священник.

-А мне кажется он просто очень добрый.- сказала смуглая девушка.- Строгий, но добрый.

-Вдобавок, Тимур, если человек ни во что не верит, то и жизнь у него не та. И не ладится, а рушится наоборот — верить не во что.- проглотил хлеб священник.

-А я вот верую, вот только в человека верую! Понимаешь, мы ведь на самом деле люди одной профессии, ты знаешь это. Я верю, что у всех моих клиентов все наладится, я в них верю, а они мне верят. И у них многое получается. Они поднимаются, распускаются как одуванчики. Если бы я не верил, Юра… я бы не работал психологом, в конце-то концов, вот только вера у меня другая, более объективная, и результат которой я увидеть могу. Меня просто не устраивает в ваших верованиях то, что одни живут праведно и тяжелее, а другие грешат налево и направо, а потом каются, жалкие лицемеры, неготовые мириться с истинной, не могу я это принять, понимаешь, не могу, и видеть тоже не могу, переживать тем более. Отвратно видеть как результаты ежемесячного труда может украсть один из второй группы. Ты же ведь понимаешь, что это даже с точки зрения обычного закона неправильно, я уже и не говорю о слове Божьем.

Священник помолчал, улыбнулся и ответил:

-Сегодня… ко мне пришел юноша и сказал мол стыдно ему. Я спросил за что. Переспал говорит, а после спрашивала о любви. А парень ей лгал, когда она его любила. И вижу что красный и зажатый, больно извиниться хочет. Как только икону поцеловал слезу его увидел… это ли не чудо покаяния? Он мне дал потом клятву, что исправится, дал клятву, что станет лучше. Это ли не то же самое? Меня вот не устраивает что такие люди как вы зачастую менее самоуверенные, зажатые. Спроси у своих клиентов — веруют ли они? Я уверен, они ответят нет. Ведь будь то моя вера, будь то вера Замиры, будь то вера Бацака… они же не набор каких-то табу и правил. Это не только запреты, это прежде всего истории нравоучительные… Иисус говорил сыновьям не только чего не надо делать, он говорил больше «не бойся». «Не бойся», потому что не надо бояться трудиться и достигать нового, познавать многого, меру знать надо, да о правде не забывать, о рамках, понимаешь? Религия не про правильную жизнь, а про бесстрашие и отвагу… вот в чем правда.- прошептал ему последнее священник.

-Вас слушать — сладость.- потянулась Люба.-Сроду так вкусно не ела.

-А я вот согласен с Тимуром! Человек все может! Ему нужно только собраться, встать и пойти вперед!- встал в разговор Ден.

-Ой, ну тебя! Ты когда работу найдешь, в-человека-верующий?- усмехнулся Лёша.

-Ищу! Вакансию вахтой нашел, только одобрение получить надо!

-Только хоть это не пропей!- Тимофей передал гирю Лёше, тянущемуся к ней, откладывающему тарелку.

-Нет, серьезно, мне кажется что надо заканчивать, иначе я все, совсем деградирую.- покрутил Ден у виска.

-Смотри, я тебе еще эти слова припомню!-улыбнулся ему Лёша, начавший тягать гирю уже другой рукой.

-Вы так много спорите… нет блин, о чем-нибудь попроще...- сказала Нина, положившая голову на плечо Тимофея.

-А почему не о Боге?-спросил Бацак.- Мне например понравилось.

-Просто все мы тут сидим, в этом подвале и вроде бы мы все такие нищие и низшие, что даже страшно. Ниже плинтуса и уровня грунта… А о таких вещах говорим… вам не кажется, что мы смотрим снизу вверх?-спросила она, посмотрев на Тимура.

-Понимаешь, тут такое дело… когда тебе хорошо, думать ты хочешь в последнюю очередь. Человек, которому надо выжить будет думать постоянно и не только о выживании, но и о будущем… в целом о мире, потому что знать нужно больше, так как это средство его выживания.

-Ну а я скажу проще.- налил Замире он еще одну тарелку супа.- Не суди людей по богатству их. Мы умны и мы добры. И это главное. Ты помнишь, чтобы между Лёшей и тем же Денисом хоть раз была драка?

Нина вздохнула.

-Вот и я не помню, хотя они смотри, как будто лед и огонь.

-А армреслинг не считается?- усмехнулся Ден.

-Попробуем еще раз как-нибудь на неделе?- спросил его Лёша.

-А-то!- ответил ему Ден и был таков.

-Просто не знаю… нет поговорить о работе или о чем-то попроще… мне неловко слышать все это… нам вообще можно говорить о Боге?

-О Боге говорить нужно, дорогая моя. А о низменных вещах мы всегда успеем поговорить. Неужели ты приходишь сюда, чтобы вспомнить тяготы работы? Мы сюда приходим жить и от тягот работы отдыхать. Вспоминать тяготы — зациклишься, будешь нервничать.

-Добавлю то, что в процессе люди начинают копать в нижнем белье друг друга...- кашлянула Люба.

-То правда! Ненавижу сплетни!- сказал Тимур.

-А кто их любит?-спросил Тимофей.-Я могу рассказать историю с моей службы. Зачем мне рассказывать о работе в доках? Все и так знают, что у меня скоро спина напополам треснет. Нин, тебе это точно интересно?

-Нет…

-Ну вот.

-Ты устала просто, сходи — поспи. Завтра у нас еще один тяжелый день.- кратко кивнул ей священник.

-Быт скучен. Не знаю как о нем говорить можно. Лучше говорить о бытие… о чем-то менее приземленном. Оно и интереснее ведь, люди. Это же запускает наши мозги и греет нашу компанию. Не будь этих разговоров, я уверен, мы бы как и в первый день нашей встречи, один там, другой здесь, четвертый над батареей. Мы же ведь говорим о таких вещах уже долгое время, ближе становимся. Хорошо же?- передал грязную тарелку Бацак священнику.

Нина начала сопеть.

-Бедная девочка.- погладил ее Тимофей.- Тяжелая участь.

-Давайте спать, друзья. Завтра у Тимофея работа, у Лёши тоже, у Тимура также.

-То-то.- кивнул кратко Бацак, встав с ведра и пройдя к ряду старых и рваных, а также грязных матрасов, где снял свою резинку, распустив черные волосы до плеч, и закрыв свои азиатские желтые, словно золото глаза...

"За полгода до 2042"

Стояло близкое к закату Солнце поздней осени. Азимут ее был ближе к горизонту, из-за чего священник оказывался в тени домов этого жилого комплекса, а человек идущий рядом с ним, достаточно крупный, с округлым лицом, оказывался в золотистом свете самой яркой звезды. У него было много складок на лбу, очень большой нос и зеленые глаза, седые волосы, полностью сбритые на макушке и оставленные только по бокам.

-Ежели жук жужелицу нежит, жужелица не жужжит. Жужелица, пожевывая, жужжит, ежиком кружится...- наговаривал себе этот человек в официальных одеждах, идущий вдоль дома, рядом со священником.

-Это к чему сейчас?- спросил тот.

Он достал платок из кармана и протер свою лысую макушку:

-Ох, волнуюсь сильно, сегодня важная встреча…

-Я думал такие люди как вы не волнуетесь.- усмехнулся священник.

-Ой вот только не думай что я из этих дармоедов! Я сам поднял этот жилой комплекс! Сам им управляю и люди тут живут хорошо! А касаемо тебя, мы сейчас придем в это место. У тебя будет множество соседей. Их там одиннадцать сейчас. Делайте что хотите, честно, хоть из могилы деньги доставайте, складывайтесь, не складывайтесь, но каждый день вы должны мне платить по четыре тысячи рублей за проживание.

-С каждого?

-Нет, за всех. Все от количества людей зависит. Сможете разместить еще друзей — буду брать больше соответственно. В целом, я считаю цены щадящие.

-Ну, тут спорить с вами не буду, Дмитрий.

-То-то… а вот и оно.- вышли они из тени домов за угол, где был спуск вниз.

Это была бетонная лестница, накрытая ржавой и старой крышей, освещаемой закатным солнцем. Дмитрий и отец Юрий спустились вниз. Юрий встал в тени, а Дмитрий был более темной тенью на фоне солнца, была заперта его тень в коробке из света, что доходил до сюда через дверной проем в очень пыльное помещение, из-за чего этот свет становился трапециеобразным. Здесь, в этом помещении ели размещалось одиннадцать рваных и старых матрасов, какое-то музыкальное оборудование еще двухтысячных годов, а также одиннадцать человек, некоторых из которых Юрий уже видел на службе в храме. Все это холодное помещение с влажными стенами освещалось не только солнцем, но и синей лампой за углом, что отражалась размытым силуэтом в бетонной стене напротив.

-Вот это помещение. Располагайся где хочешь — трогать я вас буду только по поводу оплаты, в остальном делайте тут что хотите. Ладно, батюшка, мне уже пора бежать, а вы тут располагайтесь.- похлопал Дмитрий его по плечу и снова достав платок из кармана, начав протирать свою потную макушку, начал и подниматься обратно.

-Батюшка, а чего это вы тут делаете?- резко поднялась дама в кожаной куртке.

В воздухе пахло каким-то пьянящим дымом, что шел от музыкальных установок. Там стоял стул на колесиках, на одной из ножек колеса не было и именно за этим стулом сидело что-то курящее странный сверток. Вместе с ней молча и поднялся и хорошо сложенный физически мужчина с татуировками, посмотрев на батюшку и весьма удивившись.

Стоя в пыли, отец Юрий даже и не знал что сказать. По углам располагалось еще несколько человек — калмык в одном углу, явно приезжий, чуть поодаль девушка, точно не местная и из другой страны, судя по одежде и смуглости - восточных стран, может Иран, может Турция.

-Как бы сказать. Я тут буду жить.- развел он руками, стоя на свету Солнца и в витающей пыли.

Татуированный мужчина иронически хмыкнул.

-Неужели у вас настолько нет денег?- спросила она.

-А что у нас вся церковь коррумпирована?- усмехнулся отец Юрий.

-Ну...- почесала она затылок.

-То-то… Кто вы хоть? Ну, кроме Любы само собой.

Мужчина в тату лишь снова лёг и поглубже укутался в рваное вшивое одеяло и повернулся набок, после этого вопроса. Калмык смотрел то на него, то на Любу и пока то ли не знал что говорить, то ли не знал как сказать то что у него в голове, то ли еще что-то. Проще говоря у него почему-то застрял ком в горле. Он тоже весьма быстро лег на постель, в процессе распутав пучок волос и укутавшись рваным пододеяльником.

Отец Юрий осмотрел все тут, понял что холодно. И тут на его плечо пала крепкая сухая ладонь. Ее сухость он чувствовал даже через служебную одежду. Позади был подтянутый и смуглый от курения старичок, которого он хорошо знал.

-Юра, что ты тут забыл?- спросил его Тимофей, улыбнувшись приветственно.

-Тимофей, здравствуй.- обнял он его тут же, похлопав очень громко по спине.-Жить я тут теперь буду.

Тимофей резко отстранился и, держа его за плечи, спросил:

-Как это здесь? Как так вышло?

-Долг у меня большой, Тимофей, мне пришлось погасить его. Квартиру продал.

-Как продал?- ужаснулся Тимофей.- Таким как ты не позволено жить тут! Какой долг?

-Ты же знаешь, что матушку никто не вылечит.

-Жалко мне тебя, Юра. Такой молодой а уже вляпался!-похлопал он его по плечу.- Ты проходи, чего на входе-то стоишь, давай, мы сейчас что-нибудь для тебя найдем!

Он повел его внутрь помещения и крикнул:

-Ярослав, ну ты выбрось свою гадость, хоть из приличия к гостю!

Человек на стуле выронил сигару и резко вздрогнул. После этого он со страшным грохотом упал вместе со стулом:

-Чего же так громко, Тимоша!- ответил тот, поглаживая голову в месте удара.

-Ну в конце-то концов, у нас тут уважаемый гость, новоселье, а ты так себя ведешь, чего ты?- спросил он его.

-Холодно у вас тут...- сказал отец Юрий, посмотрев на влажную бетонную стену, в которой ели различил свой силуэт, освещенный синей лампой.

-Ну, а что поделать, как живем, так и живем.-развел он руками, начав искать в углу какие-то матрасы в горе мусора.

-Слушай, у тебя же пенсия по службе есть?- спросил он.

-Есть, а чего спрашиваешь?

-Да так… просто интересуюсь.

Он расстелил ему матрас, дал одеяло и импровизированную подушку — розовую водолазку, набитую пакетами и другими вещами.

-Переоденься, а то вся служебная будет во вшах.- сказал ему Тимофей.

Время шло к вечеру. Тимофей куда-то ушел. Юрий переоделся в довольно скромную одежду, в которой было еще холодней. Он осмотрел это место — темное, холодное и влажное, а главное серое и освещенное синевой лампы, а также сумерек. Тогда к нему пришла идея. Он вышел наружу и пошел к мусорным контейнерам неподалеку, там, между ними он начал выискивать что-то. И он нашел то, что хотел — ржавую металлическую бочку с остатками красной краски в свете светло-зеленой лампы. Вытащив оттуда все мусорные пакеты, он потащил ее внутрь. Со страшным грохотом поставив ее посреди помещения, он явно привлек внимание. Бацак, Замира, Люба, Лёша, Ярослав — все они смотрели на него. Кто-то хмуро, кто-то задумчиво, кто-то просто с непониманием в глазах. Не дождавшись ни одного слова из их уст, он снова вышел на улицу. Там, среди мусора, разбросанного около тех баков, он нашел много горючего — бумага, старые табуреты, какие-то доски, рулоны обоев, разнообразные стройматериалы и все что только может гореть. Все это он кидал в эту бочку.

Когда он закончил все это делать, ловя хмурые и непонимающие взгляды, пришел Тимофей с какой-то девушкой-аспиранткой в пальто с заплаканными глазами.

-Чего это?

-А?.. у вас тут холодно. Я кое-что увидел по дороге, пока сюда шел.

Отсюда, в дверном проеме хорошо можно было увидеть рыжую планету Венеру, идущую навстречу Солнцу, а также освещаемые закатным солнцем дворцы и гигантские офисные здания на возвышенностях вдали.

Тимофей осмотрел это все и спросил:

-Я этой бочки вчера там не видел. Нина, иди, у тебя тяжелый день, отдохни.- кратко он кивнул девушки.

Та шмыгнув, кивнула и ушла к своему матрасу, где она повернулась к стенке, обняв подушку, а затем начав что-то писать на кнопочном телефоне с ярким экраном.

-Огоньку не найдется?- спросил Юрий.

-Это безопасно?- спросил Тимофей, передавая ему зажигалку.

-Ну так закрытый же. Вы только лавочки собирайте, мы погреемся… и вообще… я бы хотел таким образом обогреть помещение… Надо бы дверь зак… ах да...-заметил Юрий отсутствие двери.

-Сейчас я ее принесу, мы пока что прикроем, если надо, а ты пока разжигай.- он похлопал его по плечу и пошел искать за кучей плинтусов, тканей и одеял злосчастную дверь.

Это была ржавая пластина неприятного зеленого оттенка с лопнувшей краской и с очень старыми петлями. Казалось, прикосновение и они превратятся в пыль.Бацак поднялся, увидев какую-то активность и телодвижения. Он решил помочь расставить лавочки вокруг импровизированного кострища. Отец Юрий подносил зажигалку ко всему что было бумажным или напоминало трут, пока не появилось явное пламя. Он начал подтаскивать ведра: металлические и пластиковые, пока места не стало хватать на всех. Тимофей подпер дверь, а затем спросил:

-Ладно… я починю дверь, если все этого захотят.- обернулся он на Юрия.

-А кто не против?- спросила Люба, подсевшая к пламени и красному свету, пробившему синеву помещения.

-Поэтому и спрашивал… у меня со службы заработок не густой и не частый.

-Да не беспокойтесь, Батюшка, мы вот живем тут уже неделю и ничего, вылезаем, иногда даже с прибылью, разве не круто?

-Это хорошо иметь крышу над головой.- сказал Бацак, посмотрев на потолок из бетона, который был слегка влажен. В потолке он увидел силуэт своего лица.- Я например… не помню когда в последний раз до этой недели не был в таком уюте…

Бацак был весьма полным юношей двадцати лет, с округлыми чертами лица, неухоженными секущимися волосами, собранными в кукульку. Видно было как он начал худеть и явно был полнее более полугода назад, изменения можно было заметить в его теле в данный момент. Желтые глаза его всегда блестели каким-то золотом, а смуглая кожа зачастую отдавала каким-то блеском.

-С другой стороны стоит ловить плюсы, я похудел.- развел он руками, усмехнувшись.

-Эй, Лёша, а ты чего там лежишь с вшами в обнимку! Давай к нам!- окликнул его звонким голосом Тимофей.

-Не хочу я с этим водиться! Он для понтов ради пришел сюда! Видеть его не желаю.

Дверь отодвинул какой-то человек в рваных кожаных перчатках, с пивным пузом в одной лишь майке с кучей пятен от сажи, а также спортивных штанах. В правой руке его была недопитая пластиковая бутылка пива, по запаху больше напоминающего сточные воды. У него было обвисшее лицо, неухоженная щетина и растрепанный жесткий волос.

-Чего это тут у вас за застава?

-Эй, Ден, закрой, дубина! Мы тут значит греем помещение, а он нам всю малину портит!- быстро отодвинул его Тимофей, закрыв при этом дверной проем.

-Я дико извиняюсь, не знал, прошу меня понять и простить.- он отошел в сторону, весьма смутившись и отпив остатки жидкости, прошел к костру.

-А вы пить бросить мне обещали.- улыбнулся ему Юрий.

-Упс… неожиданная встреча...- удивился Ден, громко кашлянув.

-Эх… ладно… что уж поделать.- вздохнул тот в ответ.

-Нет, ну, честно вам признаюсь — я хотя бы попытался.

-Балда еще и врешь!- дал ему подзатыльник Тимофей, подсевший к костру, потирая руки.

-А где остальные?- спросила Замира.

-Санёк сказал, что нашел новый заработок и вернется через неделю… Артём на новой работе. Тимур допоздна принимает клиентов в офисе.-говорил Бацак.

-Сейчас бы что-нибудь поесть...- говорил худощавый мужичок в свитере Ярослав.

-Да что же ты все о музыке и о еде.-вздохнул Бацак.- Не знаю как вам, а мне такая жизнь даже начинает нравиться…

-Поверь, разонравится через месяц.-усмехнулся Тимофей.

-Нет, серьезно, я чувствую что мне намного лучше, я работу искать начал, я и умнее чувствую стал, а не то что в моем университете я сидел и ничего толком не делал… здесь я чувствую… жизнь что ли…

-Главное тут этой жизни не лишиться, так-то, хах.- улыбнулся Ден, пододвинувшийся к костру.

-Да не, не… я знаю, что все будет хорошо, главное стараться и хват держать и не вспоминать былое. Что было у меня то и было, ныть-то чего?

-Держать все в себе тоже плохо, если что.-ответила ему Люба.

-Нет-нет, я против. Если хорошо трудиться, то и настроение хорошее будет, если я начну получать хорошие деньги, я даже в зал запишусь! Я раньше как-то об этом не думал, но теперь мое телосложение кажется для меня серьезным балластом… вдобавок тут такая возможность! Чего ее упускать-то?- задал риторический вопрос Бацак.

-Лёша, ну чего ты? Юра нормальный парень! И храм у них толковый, я тебе отвечаю!- подзывал его к себе Тимофей.

-Да ладно тебе, Тимофей. Да и у меня за спиной грехи есть. Ну не хочет он — не тревожь человека зазря.

-Это где же у тебя грехи-то? Ты извини меня отпевал свою сестру, своего отца, затем брата отпел, и главное все от рака умерли, да ты столько дерьма пережил, что на грехи глаза закрыть можно! Вдобавок ты еще и священник.

-Ну ладно, ладно… чего ты так громко об этом?-смутился слегка священник.

-Так правда же, потому и громко! Ты же человек в конце-концов… да что уж там, человечище! Тебе стоит поговорить с Тимуром, он тоже у нас человек твердый, я уверен, тебе понравится.

-Да нет, Тимофей, не надо тут… мне и воровать приходилось однажды, что поделать, жизнь такова.

-Ладно, ладно… чего ты так, Тимофей, серьезно. Рано открывать сердца. Каждый тут имеет право на личную тайну.- прервал его Бацак.

-Ой, ну вас!

-Значит, Бацак… Замира… Тимофей, Люба, Лёша, Денис… еще Тимур, Артём, Ярослав и какой-то Александр… И Нинка еще. Спит она… бедняжка.- сказал Юрий.

-Все верно.

-Хорошо у вас наверное тут… тепло одним словом.

"Пирамида Потребностей"

Стоял очередной сумеречный день. Звезды, ели видимые из-за смога и светового купола начали подниматься над городом. Закатное солнце освещало дворцы, офисы и шедевры архитектуры на возвышенностях рыжим светом. Сквозь улочки внизу под ними, пропитанными темнотой, освещаемые лишь отражаемым светом — светло-зеленым, красным и синим, а самое главное влажные, шел низкого роста человечек. Кудри его пышно торчали то в одну сторону, то в другую, накрытые кепкой-козырьком с небольшой заплаткой на боку. Шарфик черного цвета, что был на нем, укрывал его лицо, полное веснушек, и подчеркивал алые глаз. Сам же был одет в пальто на вырост, школьные брюки, все грязные и в каких-то пятнах. Сам он шел к знакомому ему подвалу. Шарф его развевался на ветру, синхронно с кудрями. Сегодня очень хорошая погода — месяц идущий и гонящий ветры востока наполненные влагой утреннего грибного дождя теперь лежат на улицах в виде мокрых луж и размытых силуэтов вывесок и светильников в них. Над помойкой около этого подвала была небольшая светло-зеленая лампа, которая отражалась в треснувшем асфальте за этим домом. А за углом, там вдалеке стоял рыжий столбчатый фонарь, чей свет обтекал этот дом и частично заходил сюда — в темноту сумеречного солнца, светя навстречу уходящей звезде и Меркурию, а также приветственно моргая Сириусу, Венере и Альдебарану.

Мальчишка лет двенадцати спустился в подвал и стукнулся о что-то металлическое, после чего упал. Оказалось, он врезался в металлическую дверь, над которой теперь тоже установлен светильник синего цвета. Он даже и не заметил этого и весьма удивился внезапной встрече с этой шоколадной металлической дверью. Ему открыл дверь Тимофей.

-А, Саня, видел новую дверь?

-А у нас что, дверь поставили?- поднялся рыжий мальчик с пола, отряхнувшись.

-Нет, я сам поставил.

-Теперь действительно?- поднял тот бровь.

-Ну, да через полгода конечно, но поставил.

-А Лысина что сказала?- спросил у него Саня.

-А я ему ничего и не говорил.

-Погоди, то есть вы не заплатили?

-Так, не стой давай, все тепло сейчас выпустишь!- загнал он его внутрь, сам заперев дверь.

Внутри лишь свет синей лампы за углом огибал стену, а стену освещал огонь от костра, разведенного по центру.

-О, ты вернулся!- махнул рукой отец Юрий ему.

-Ох сколько мы с парнями наварили! Столько металлу сдали, теперь девять ужинов кушать!- показывал он деньги остальным.

-А ты в школу ходил?- спросил он у него.

-Ну… это… да… кхм… зашел… пару раз, да.

-Балда!- дал ему подзатыльник Тимофей.-Учись давай!

Вокруг костра собрались все — Бацак, Нина, Юрий и было еще одно лицо. Широкоплечий человек средних лет лицом ни хорош, ни плох. Короткая стрижка, плотный и жесткий волос, скуластый, с легкой бородкой на лице, одетый в коричневую кожаную куртку и трико. То был Артём. Замира, Тимофей. Все здесь. И главное теплее стало.

-Ты зачем так надолго ушел?

-А как же, мне деньги нужны! Точнее… нам!- ответственно он заявил.

-Это зачем тебе деньги?- спросил Тимофей, присевший за лавочку.

-Нужны… нужны и все.- сел он за лавочку вместе с ним и протянул холодные и красные от мороза руки к бочке.

-Так вот к чему это я. Ты Джеты, Спрайты видел? Читал про них?-спросил Тимур у Юрия.

-Нет, если честно… Мне бы картинку увидеть — сказал бы точно.

-Ну вот.-показывает он ему изображение на сенсорном телефоне, модели эдак 2020-ых годов.

-А, мельком слышал, да-да.- взглянул на них Юрий.

-Так вот, ты взгляни. Джеты — синие, Спрайты — красные, а Эльфы — тоже красные, но круглые и под сто километров диаметром. Вот тебе твои Офанимы, Серафимы и прочие высшие ангелы. Гляди как похожи.

-Где тут можно крылья разглядеть, скажи мне Тимур? Во-вторых, это все снято на чувствительную камеру. Ты думаешь, что у древних людей такие глаза были.- усмехнулся Юрий.

-Начну пожалуй с того, что история христианских мифов берет начало еще в древнем мире и тут ты прав, древний мир отличается от сегодняшнего, в частности — по составу атмосферы и давлению. Так что в целом и в общем они могли видеть такие явления в воздухе. Добавь сюда еще и то, что жили эти люди южнее — ближе к экватору, где Джеты, Спрайты и Эльфы наблюдаются намного лучше и чаще, нежели в Европе, и даже если их увидели бы в двух-трех поселениях, я уверен, что сарафанное радио существовало и тогда. Во-вторых, люди тогда объясняли явления совсем по-другому, пытаясь отождествить явления с высшими силами. Зачастую они пытались разглядеть в этих явлениях отдаленные силуэты того что они уже видели, вот они и начали к этим Спрайтам, Эльфам и Джетам крылья приделывать, глаза и кольца. Поэтому мне кажется что все о чем ты говоришь — выдумка, даже если Бог есть, то таких ангелов в принципе существовать не могло.

Юрий подумал немного, отрезал зачерствевшего хлеба, передал кусок юноше, при этом сам откусив немного и спросил:

-А вы сами хоть их хорошо изучили?- спросил Юрий.- Вдобавок, как думаешь, почему когда ангелы являлись людям, они всегда говорили «не бойся». Да потому что ангелы выглядели жутко, чтобы пугать демонов, а демоны выглядели прекрасно, чтобы нас обмануть. Вопрос тут как мне кажется стоит ребром, потому что зачастую Ангелы являлись людям в человекоподобном обличии и мне кажется что они оставляли часть своей истинной внешности.

-Просто послушай, Юра, 2042 год на дворе, а ты веришь в эти бредни, ну ладно в Бога, но в Офанимов-то как можно поверить? Это что вообще такое? Кольца с глазами, это что вообще? Это я считаю вообще полной выдумкой. Я могу принять идею Бога, но не эту!- махнул рукой Тимур.

Все внимательно наблюдали за разговором, в том числе и Саня. Из него эти люди находили всегда много нового.

-Вы такие странные, на самом деле...-вздохнула Нина.

-С чего это я странный?- усмехнулся Тимур.-Я просто рациональный.

-Мне вспоминается курс обществознания еще со школы. Пирамида потребностей… Мол пока нижние потребности не будут удовлетворены, человек не возьмется за верхние.- усмехнулась она.

-Ох, все из башки вылетело если честно за эти годы...-почесала голову Люба.- Ничего об этом не помню.

-Первый уровень пирамиды — еда, здоровье, сон, физиологические потребности. Второй уровень — потребность в безопасности. Третий — потребность в социуме — любовь, дружба, общение, секс и прочее. Четвертое — потребность в признании. И последняя — потребность в самовыражении…

-Слушай...- взял кусок хлеба со стола Артём.- Бред это всё.

-Ну, не знаю, так по крайней мере пишут в книгах.

-А посмотри на этих двоих. Или на Замиру. Она же умная девочка, но при этом нуждается в еде. Замира, кем ты хочешь стать?

-Хм… я бы хотела стать политиком… хочется чтобы все было по-другому.

-Вот видишь. Потребность есть. А вон эти двое. Разве им так нужна еда для того чтобы изучать свои дисциплины? Нет. Или вон, Ярослав — он тоже кушать хочет, но почему-то на самовыражении это сказывается хорошо. Тут я бы даже сказал «художник должен быть голодным»… Я не вижу чтобы это правило работало и у меня в коллективе на моей работе…

-Знаете, а иногда это правило вообще не работает.- Тимофей резко ворвался.- Мои коллеги в порту так и остались внизу пирамиды потребностей. Им нужен лишь кров, жрачка, и бутылочка крепкого! Честное слово, они не хотят по ней подыматься, хотя деньги у них есть, еда есть, кров есть и сон с такой-то водкой точно обеспечен. Но я что-то не вижу, чтобы потребности у них росли.

-Нина, просто знай, что люди… немного другие создания, не как в книжках. Все намного сложнее… По сути, сейчас Ярослав бы не писал свою музыку, следуя этой пирамиде.- развел Артём руками.

-Вот только его потребность в еде выражена этой самой музыкой.- ответила Нина.- Потребность не обязательно может быть прямой, она может быть выражена через косвенные признаки. Он творит не только потому что у него есть желание выразиться. Им движет инстинкт выживания и поиска пропитания, а также крова. Это ли не потребность в нижнем слое пирамиды? Вдобавок, все эти потребности всегда удовлетворены не полностью, особенно в нашем случае.

-Эм, вам не кажется, что тогда пирамида тут вообще не нужна?-спросил Саня.- Если они все неравномерные и неодновременные, то на кой черт вообще такая схема? Это же просто список потребностей тогда по сути.

-Хм… ну не знаю даже. Если представить условного человека без крова и еды, то он вряд ли пойдет дружить налево и направо.

-Но социальные связи-то у него будут.- ткнула пальцем Люба.-Я же не просто пришла таксовать, извини меня, у меня там тоже знакомые, друзья есть, с которыми я прилично общаюсь.

-Дело не в наличии… дело в желании, потребности. Когда тебе нужна еда или кров, тебе вряд ли захочется разговаривать долго, а если ты и будешь заводить социальные связи, то весьма короткие и по делу. Так что я думаю, пирамида работает.

-Но работает-то она на условном Васе, которого взяли вот и без денег и всего голым на улицу выгнали.- усмехнулся Артём.- Просто стоит признать, что схема неидеально работает. В процессе труда человек просто берет и находит себе все что нужно. Условно пошел он грузчиком — там познакомился с условным Витей и Максимом. Далее у них дружба завязывается, ну а дальше и до самореализации недалеко, особенно после зарплаты.

-А ведь не забывай про человеческий фактор!-ткнул в него пальцем Тимофей.- Вон мои в порту тоже два дуралея. Не хотят и все. Желание нужно, понимаешь? А оно уже от человека зависит и от его меры потребностей. Кому-то как моим балбесам достаточно только пожрать, поспать, да в тепле, да выпить хорошенько.- начал загибать он пальцы.

-Реальность сложнее бумаги, мы вот тебе о чем.-сказал Артём.-Я, бывший офицер и мне бы хотелось чтобы меня заметил мой начальник на моей новой работе, это моя потребность в признании, но еды мне тоже хочется. Я кушать хочу, извини меня и еды у меня тоже не особо много.

-Ладно-ладно… думаю моя скорая корочка юриста мне не поможет...- посмеялась Нина.

-Кстати… ведь Замире нужно в школу ходить… нам нужно ее на кого-то оформить или… что там надо сделать.

-Я думаю займусь всеми бумагами.- сказала Нина.- Мне лишь скажите, кто ее удочерить хочет?

-Чего прям вот удочерить?- спросил Тимофей.

-Нет, хотите, мы это на бумаге просто сделаем, а по факту все вместе. Если есть желание по факту это сделать то… пожалуйста…- развела она руками.

-Я удочерю.- сказал звонко Лёша.

Повисло молчание. Слышался лишь треск костра внутри ржавой и горячей бочки. В воздухе повис резкий металлический вкус. Все смотрели на Лёшу. Он спросил:

-Чего вы на меня так смотрите?

-Ну… знаешь ли… от тебя услышать подобное я не ждала.- взяла она сигарету из кармана и поднесла к пламени.-К тому же… последний кому бы я ее доверила был бы ты, без обид.

-Эй, ну в конце-то концов, почему?

-Ты сидевший, понимаешь, я даже за что не знаю, ты в курсе?

-Стойте! Я даю согласие.-сказал Юрий.

-А пускай сама Замира решит.-осмотрел всех Тимур, мирно лежащий боком на лавке.

-Дядя Лёша хороший… ты не знаешь.- сказала она Нине.-Он конечно не будет лучше моего папы… но моего папы больше нет, но я согласна.

Нина молча и очень глубоко и удивленно затянулась сигаретой, после чего выдохнула дым и сказала:

-Ну вы даете… Хорошо, главное ты купола хоть свои прикрой, а то реально не удочерят.- указала она на татуировки.

-Ай, майку надену, куртку накину и нормально будет.- махнул рукой Лёша.

-Значит ты… серьёзно все-таки?

-Нет, я по-приколу это сказал! Нин, ты такая интересная.- усмехнулся тот в ответ.

-Ладно-ладно, прости, просто у меня такие же клиенты, вот я и плохое думаю. Хочешь удочерить ее — удочерю.

-Ура, дядя Лёша теперь мой папа!- громко воскликнула она и подбежала к нему, накинувшись на плечи.

-Ладно-ладно тебе… что ты… все у нас будет хорошо...

"Рождественское Чудо"

То был на самом деле единственный солнечный день в 2042 году. И то было накануне Рождества Христова. Солнце спустилось на это место. Оно осветило всю грязь, низость этого места, испаряя воду и влагу от тающего снега и оголяя треснувший асфальт, вместе с чавкающей под ногами почвой полной мусора, шуршащих пакетов, а также многочисленных отходов. Вывески в этот день перестали гореть, потому что люди — бледные от недостатка света и солнца наслаждались звездой, словно посланной Богом в этот день. Дышащие паром в холодный обед, они ходили кто куда — один на работу, второй с работы, третий… третий не знает куда податься. Впрочем, то место существовало и тогда, знакомый подвал. Сейчас в нем священник готовится к завтрашнему дню, так как он очень важный. Из-за двери лучится чистый солнечный свет прямоугольником ровным, к этому добавляется синяя лампа и рыжий цвет лисьего хвоста огня. Священник, дрожа от зимнего холода листал молитвенник и внимательно читал все что там было, изредка проговаривая про себя молитвы в попытке их выучить. Никого сейчас не было — все заняты, один лишь Лёша тягал гирю, в попытках достичь еще лучшего результата. Он тягал гирю, изредка посматривая на священника и его действия.

-Слушай, брат, отдохни, а. Ты целый день это все учишь, прям честное слово, давай я тебе хоть хлебу отрежу.-встал он и отошел за угол, после чего вышел с буханкой хлеба и ножом.

Отец Юрий остановился и сказал:

-Нет-нет, не хочу чтобы вышло, как когда я впервые на службу вышел. Ох это был стыд...- пробрало его до дрожи теперь уже не от холода.

-Ну, зазубривание тоже ничего хорошего не даст, держи.- передал он ему кусок хлеба.- Мозг любит смену деятельности, на держи гирьку потяни тоже.

-Нет, извини, я подобным не увлекаюсь.

-А ты попробуй. А я молитвенник тогда почитаю. Мне тоже интересно чего это ты там учишь такого важного.- протянул он руку к книге.

Священник почесал небольшую бородку и передал ему книгу, сам проглотив черствый и слегка подсохший хлеб.

-Мне все не доводилось спросить. Ты за что сидел-то?

Лёша слегка погрузился в книгу, после чего очнулся и спросил:

-А, да?

-Сидел за что, расскажи. Интересно.

-Ну… по образованию я профессор исторических наук так-то.

-Ничего себе…

-Была у меня одна очень настырная студентка. У меня были строгие критерии оценки, но она меня не слушала. По итогу оклеветала на меня за то, что она просто ничего не делала… так я и оказался на зоне за сексуальное домогательство. Как она это сделала, честно не знаю, как нашла доказательств, которых нет и в помине — тоже… вот теперь не знаю куда податься с такой историей.

-Так что же ты не сказал что ты историк. Ты оказывается образованный человек. Я-то думаю чего ты такой вроде сидевший, а интеллигентный, а ты вона оказывается что.- начал тягать гирю, пыхтя, отец Юрий.

-Знаешь, сегодня время такое странное. Уже не знаешь куда податься, а нас до сих пор кризисом 2002 года пугают, могут девяностые еще припомнить… А купола я набил потому что надо было там. То было показателем, не мог по другому.

-Жалко конечно тебя…

-Да что меня, Юрий...- махнул рукой Лёша, продолжая пробегать страницы молитвенника глазами, в которых отражался дневной свет снаружи из-за дверного проема.-Мне больше детей жалко, что тут у нас живут — Сашку, Нинку, Бацака, Замиру так вообще… боже, надо же, как война ее сюда занесла…

-Ты конечно замахнулся, Нинку и Бацака в детей записав… хах… они уже не дети.

-Да где же не дети? Нинка деться куда не знает — денег на учебу не хватает, Бацак все никак работу не найдет, Замира… боже, я даже не знаю что делать с ней… благо она хоть сюда попала, к нам, а если бы она попала в другое место? Или вообще на улице осталась? Кошмар…- уныло сел Лёша.

-Я бы ее в детдом сдал… честно сказать там ей будет житься намного луч…

-Нет… только не в этом городе.

-Это еще почему?

-Я там вырос… скажу тебе там хуже чем здесь. Пускай лучше она будет с нами — в безопасности, чем закидывать ее туда. Это все равно что поместить птицу в одну коробку со львом.

-А Сашка что?

-Ему дуралею учиться надо, а он не хочет… все металл, металл, один металлолом в голове. Он кроме свалки места знает?- задал Риторический вопрос Лёша.

-Хах… ох, нет, я все.

-Нет-нет, тягай до отказа.- пододвинулся к нему Лёша, остановив.-Тягай дальше.

-Зачем?

-Если ты хочешь мышцы — работать нужно до отказа. И тягай медленнее, а то у тебя сушка мышцы получается. Да… да, вот. Молодец.

С красным лицом Священник продолжал тягать гирю, очень громко пыхтя. В этот момент Лёша заметил как кто-то подглядывал за ними из дверного проема.

-Кто там?

Оттуда выглянула Замира.

-Ты знаешь, что подслушивать неприлично?- усмехнувшись спросил Лёша.

-А это правда, что в детдоме страшно?- спросила она.

-Дядя Лёша не даст соврать… а ты давай тягай, еще!- хмуро он посмотрел на Юрия.

-Да у меня же мышца уже болит.

-Давай, давай! Это хорошо! Тебе еще левую.

-Ё-Моё!

Замира и Лёша посмеялись знатно.

"Это называется Бионика"

Стоял очередной вечер чудес, когда сумерки опустились на этот город после пасмурного дня. Вдалеке виднелись дома с красными огнями внутри, высокие и монументальные, а вокруг этого подобия дворцов воцарялись бетонные ячеистые конструкции высотой под девять и пять этажей стоящих тут еще с Хрущёвских времен. Синий огонь накрыл город и среди города, лишь шоколадная дверь из-под которой идет рыжий свет сплошным потоком. Люди опечаленные бытом, мечтающие о бытии собрались здесь, в этом месте снова. Священник, резал хлеб и раздавал всем сидящим около таза, в котором варится скудный на питательность суп, по факту являющийся водой с костями внутри.

-Устал я… не знаю что делать, клиентов нету, Юра.-выдохнул Тимур.- Я иногда думаю, может я что-то не так делаю клиентам? Может они меня не понимают?

-А я устала баранку вертеть, что мне теперь, разреветься?-спросила Люба.- Найдешь новых.

-В том-то и дело, что два дня новых клиентов нету.- ответил Тимур.-Мы ж ведь не оплатим аренду, если я ничего не заработаю…

-А я устал жить здесь! Что хотите говорите, а я выберусь… сломаю все что можно, а выберусь!-крикнул Саша.

-Балда, учиться начни хотя бы! Выберется он!- дал подзатыльник Саше Тимофей.

-Да начну я учиться, вот увидишь! Завтра возьму и начну! Мне надоело сидеть тут, внизу, я хочу хорошо кушать и теплую кровать!

-Попытайся...-вздохнул Лёша.

-А я вот возьму и назло все сделаю! И писать научусь, и читать, и считать!

-Чем это ты там на свалке занимаешься хоть?-спросила его Нина.

-Мусор собираю, чего?-отрезал резко он.

-Ты просто как-то долго копаешься там… по нескольку дней… это странно.

-Ну, извини меня, чтобы набрать хорошую сумму, металла много надо.-улыбнулся он, показав зубы, на одном из которых был потерян небольшой кусочек.

-А считать ты это умеешь?

-Конечно умею! Я не глупый и деньги хорошо считаю, деньги счет любят.

-А почему тогда в школу не ходишь?

Он покраснел и ответил:

-Мне стыдно.

-Стыдно?

-Ну… не знаю… учитель у меня хороший, но мне стыдно что я вот такой хожу туда…

-А у тебя друзья есть?

-Там нету, если ты о школе… мне не нравятся мои одноклассники. Они слишком скучные — сидят и ничего не делают, а главное умных из себя строят. Бе!

-А ты что тогда делаешь?-усмехнулась она.

-Я… Кхм!-резко он прокашлялся.-Это что за шпионский допрос! Ты мне зубы давай не заговаривай!

-Ха-ха, не получилось.- усмехнулась Нина.

-Ладно вам, отроки, ешьте.- передал им по тарелке супа священник.

-Меня с работы уволили из-за этих двух дармоедов! Тьфу!- пожаловался Тимофей.

-Походу опять наступили тёмные времена...- вздохнул Бацак.- Я до сих пор не нашел то, чем хочу заниматься…

-А! Слушай, Бацак!-внезапно вздрогнул Саша.

-Что такое?

-Я тут хотел предложить тебе устроиться к папе моего друга… вот его визитка.-он передал ему небольшую карточку.

-Автосервис?- спросил внезапно Бацак.

-Да, побудешь у него на правах ученика первое время, потом начнешь деньги варить.

-Не знаю даже… я в машинах не очень разбираюсь…

-Да ладно тебе! Попробуй! Давайте, люди! Давайте подыматься отсюда, хватит сидеть!- окрикнул всех Саша.-Чего вы все нос опустили!?

-Вот это я понимаю!-поднял кулак Тимофей.-Так держать! Еще будем на плаву… давайте поработаем как следует, у нас должно получиться!

-Замира, давай постараемся?- спросил ее Лёша.

-Да, конечно!

-Что же, а я буду молиться за вас усерднее.- окинул всех взглядом священник.

Следующим утром, Саша пошел в школу, как и обещал. Он извинился и объяснил все преподавателю, даже не смотря на его неряшливый вид. Преподаватель его был человеком солидарным, поэтому все понял и продолжил учить его. После школы, после пасмурного дня среди бетонных массивов, он отправился на свалку — за городом фактически, на его краю, находится обширных размеров область куда ежедневно сбрасывают все. Туда-то он и спустился, туда, куда вообще никто не смотрел. Там, посреди мусорных гор, покрышек, пакетов, а также металла гладкого, отражающего сумеречное небо и Венеру, стоял домик, в котором горел свет. Дом был собран из всего что было под рукой явно очень быстро и без изысков. Шифер, металлические листы, разнообразные деревяшки — все шло в ход.

Там, внутри, было проведено тайком электричество внутрь и там внутри стоял небольших размеров, не очень мощный компьютер собранный тоже из всего что было снаружи — каких-то старых и ненужных никому плат и мониторов, которые горели ярким светом, освещая грязь текущего помещения, грязную и полную блох клавиатуру, а также весь мусор из которого был сделан этот домик. Здесь, на столике из гниющего дерева к компьютеру была присоединена бионическая рука, которую изготавливал Саша. И хотя бионические руки сегодня не редкость, Саша хотел, чтобы они управлялись нервными импульсами напрямую. То есть, чтобы можно было подключить нейроны прямо в руку. В качестве нейронов он использовал низкие токи. Обо всем этом он читал из книг в местных библиотеках, точках общего доступа и непосредственно используя уже свои знания, которые были не малыми, даже несмотря на то, что в дневничке его записи были сделаны с многочисленными ошибками, арифметика его на других листах бумаги была чуть ли не безупречна. В данный момент он подключал провода с низкими токами и подлаживал нужное напряжение не только на проводе, но и в самой руке. Чудо машину он собирает уже более трех лет и он добился определенных успехов в этой области. Подключая низкий ток, он подкручивал реле и снова подсоединял токи, просматривая значения на вольтметре и амперметре, а затем снимая мерки с компьютера. Три года работы почти что готовы. Он хочет показать их преподавателю… столько труда было вложено, столько прочитано и столько изучено, потому что на самом деле три года — это лишь годы непосредственно работы, увлекаться всем этим он стал намного раньше, начав с электроники — когда он делал радио из нагретой бритвы и грифеля карандаша, заканчивая более сложными электрическими цепями, и вот он здесь — знающий каждую улочку электродинамики. Он обязан выбраться, просто обязан...

"Победа сущностей Бездны..."

Ежели низшая сущность ты, обязанная гнить в бездне, то спешу огорчить тебя, что так это и будет — могут они сказать, говорят назло, существа, живущие в небесных замках, освещаемых солнцем и золотом, когда как остальной мир зияет тьмой и синим освещением в красных тонах красных светильников и галогенных вывесок. В то время, после кризиса, все кто были и так низко, скатывались еще ниже, а те кто были выше, поднимались на такую невообразимую высоту, что и представить себе нельзя как они могли упасть, и бессмыслица была полная в действиях и их, и существ напрямую из бездны. Тогда, в тот роковой год 2042, все эти 12 людей начали восхождение — и воссияли нимбы их и ореолы за головами красными цветами, отражающимися в асфальте и впереди всех шел мальчик, с металлической рукой и с этого началось восхождение. Там, когда они поднялись наверх им пришлось пройти множество испытаний болью, потом и кровью, но не ярость двигала ими, а желание и воля несгибаемая, рвение их и чистота их. Когда существа из Бездны поднялись наверх, их встретило множество высших созданий, смотрели яростно, жадно и злостно, сверля и мешая, но мальчик, не знавший и счёту, показавший им руку свою. Рука то была не простая — темная, железная и колдовская. Собрал он ее за три года, мол знал, и учил, и хотел, лишь приложил он усилия знатные, чтобы забрать свой патент. Патент получил — в школу пошел.

Хлеб раздающий и молитвы дающий стал подниматься по духовной стези, а обычный калмык из Казани, пришел в автосервис, разучил мастерство и электромобили даруя, показал свое естество. Тот, что ложно был обвинен — поднялся и стал лучшим отцом, не родным, не близким, но лучшим и просто хорошим. Тот, кто раньше баранку воротил, внезапно пересел на стального коня и стал возить высших на их колесницах, купаясь в доходе и спокойствие дня. Девочка, войною запуганная, распрямилась, встала, на войну посмотрела, а та пресмыкалась, смотря и шипя, медленно верно, но покорялась, девочка та была не простая — говорливая, хитрая и могущая в речь, она завершила конфликты большие и увела от огня. Мальчик — без счета, письма и забот, внезапно стал ангелом в белых одеяниях, отличился он своими деяниями — мир копьем его поразив, переворот совершив. Нина, ныне адвокатура, самая высшая, самая умная, самая звонкая во время суда, словно змея прокуратуру она обвивала, соблазняла, а затем нещадно кусала — еще раз, еще раз, за шею, за кость, до мяса кусая и яд свой впивая. Последний из всех травокуров, самый жалкий, подлый и грязный, но думающий о высоком, по канату своею мечты поднялся наверх, несмотря на болезни, голод, ломку и боль. Трава не влекла его — стоило ухватиться, рук не хватило бы, чтобы курить, потому что надо подняться, что бы жить не тужить. А грубый портовый работник открыл предприятие большое, открыл в провинции, не в центре, таким способом деньги подняв — не только свои, но и этой области, в которой он был. Дал хлеб, деньгу и работу, всем низшим и сущим, но хотящим жить, разбил он барьер между смертным и Богом и понял, что ложным тот был. А Офицер старый, брошенный всеми, на путь правосудия встал — он нещадно преступность постоянно уничтожал, он поднялся большим усилением, распрямился и из демона рога, вырос нимб над его головой — и похоть ушла, и заботы, пришел лишь один вечный суд, вечный суд надо всем народом, который был там и тут.

Они собрались, поднялись к вершине, с нимбами над головой и крыльями за спиной и стали единым целым, давай путь легче всем остальным. Да, многое они потеряли, ибо досталась цель адским трудом, но на труд и дан нам, чтобы спасаться, быть лучше и строить наш дом…

Встреча случилась в 2063 году, когда все закончилось. Правосудие еще не восторжествовало под натиском Артёма, но успехи тогда были. Тимофей уже доживал последние годы свои — девяносто четыре стукнуло. Ему помогало два сына выйти из лимузина. На тросточке статный старик с бородою, увидел слепым Нину — по духам он учуял. А Нина была статная женщина, высокая, стройная и красивая вся, словно филин она наблюдала, но не с высока, а с улыбкой, с любовью. Замира собрала всех за светским ужином. А она — в пиджаке, да рубашке, в смачном галстуке и с большой головой. Бацак приехал последним, он был крупен, но уже в другом. Мышечной массы было полно, он был мощен и крупен, словно бык. Со статью своей самурайской, он зашел внутрь зала на красном ковре, в великолепном костюме, владелец авторемонта, присоединился к толпе.

-Вот так! Я говорил что все получится!- сказал Саша, облаченный в белый халат, уставший, бледный, но все же умный.

-А кто сказал, что не выйдет?-посмотрела Замира на Лёшу.- Самое главное — конфликт урегулирован… столько людей погибло… я собрала вас здесь, чтобы открыть фонд для помощи детям после той страшной войны… как вам идея?

-Ты думаешь, что элиты позволят такое открыть? Ты же знаешь что они даже если и сделают, то для показухи...-усмехнулся старик-Тимофей и присел за стульчик, пригласив и своих сыновей вкусить пищу.

Помещение то, освещалось солнцем — сверху из окон, снизу из ламп. Они отражались в плитке отражением красным, словно зеркало вместо полов, словно там, другой мир, идеально начищенный, вылизанный. Освещение красное, а посреди — стол. За ним сидело двенадцать знакомых людей, не вокруг костра теперь, за столом, да за щукой по центру, обсуждавшие ихо дела.

-В любом случае, деньги будем пускать все равно мы. Никто не посмеет это сделать.

-Чур я за документы.-сказала Нина.

-Это, я в юриспруденции тоже молоток… помогу если что.- ответил Бацак своим низким басом.

-Вот и славно… я надеюсь, что мы изменим мир.

-Как изменим, моего предприятия мало?-усмехнулся старик.

-Еще много работы… наш путь еще не окончен.- ответил Саша.

-Замира, отдохнула бы! А ты фонд еще собралась открывать!- усмехнулся Лёша.-Доча, не губи себя!

-Надо, Федя… Надо!- улыбнулась она, направив бокал с вином на него, сама стоя в круге из солнечного света.

-Остается работать… ух, знаете, а у меня есть идея, давайте для старта я устрою благотворительный концерт!- сказал Ярослав.- Зажгу и мы соберем первые деньги в фонд.

-Отличная идея, укурыш!- окрикнул его Юрий.- Я завтра проведу большую службу, буду молиться за вас.

-А послезавтра Рождество.-ответил Артём.-Увижусь со своими детьми в Анапе… эх…

-Что же, Господь обещает чудо и я уверяю, оно случится!- Юрий поднял бокал лёгкого кагора.

-Выпьем!

-За подъем!-крикнули все, а крик этот отдался по всему городу, через призму этого помещения...