Сильная и независимая

Глава 1

В зале было напукано.

Но никто не подал вида. Да и те, кто мог бы его подать, все сплошь с прививками от скверных ароматов — папы, мамы, воспитатели виновников характерного амбре. А виновников этих набилось — тьма, со всех детских садов и всех начальных классов ближайших школ.

Аншлаг.

«Поздравляю, теперь в голове навсегда отложится, чем пахнет планетарий», — подумал я, занимая место в пятом ряду на субботнем фильме об устройстве Солнечной системы и планеты Земля. Фильме совершенно особенном, как и кресла в этом уникальном зале. Ведь смотреть видео нам предстояло на панорамном сферическом куполе над головой практически лёжа.

— Папа, ну когда начнут? Когда начнут? Папа? Когда-когда-когда?! — в нетерпении мается сынишка, который ждал эту премьеру целую неделю — весь извёлся.

— Скоро.

— Ок, тогда дай телефон поиграть.

Ох уж эта эпидемия СДВГ. У каждого второго проявляется: пришли смотреть на величие Вселенной, а у самих в голове все мысли о величии «Тик-Тока».

Крики. Визги. Писки.

Девочки «Пикси», мальчики «Хоббихорсеры», чтобы это ни значило.

Наконец свет погас, и над нами раскинулось безграничное звёздное небо. Я прилёг, осознав главную опасность лежачего кресла — глаза закрывать нельзя. Иначе чисто инстинктивно уснёшь, к тому же голос диктора, который повёл нас сквозь космос по просторам системы прямиком к Солнцу, оказался как у Кашпировского — снотворно-содержащим. Голос этот становился всё глуше, картинки с панорамами планет дальше.

Я лежал, воображая спички между веками закрывающихся глаз, как в том мультике.

Смотрел и думал. Не в первый раз уже. Доводилось и раньше поразмыслить на тему: а что, если Земля — это не просто кусок камня в космосе, пойманный и обточенный гравитацией желтого карлика? Что, если наша планета — настоящий живой организм? Огромный. Вроде большого синего кита (вы когда-нибудь стояли рядом с синим китом? Мне доводилось. Он как два БЕЛАЗа!). Живой и очень разумный, но медленный. А планета ещё больше, ещё медленнее. Оттого, должно быть, и разум существа, на котором все мы живём, настолько велик, настолько могуч, мудр и многогранен, что слабым муравьишкам вроде людей понять его логику попросту невозможно. Нам бы в своём муравейнике порядок навести, да за ипотеку рассчитаться…

Слишком уж мы юркие и смертные, чтобы эту логику хотя бы уловить.

Вот представьте. Захотелось человеку подышать свежим воздухом: он взял, да открыл форточку. Но если какому-то титану вроде Земли вдруг захочется сделать глоток кислорода, тут уж простите, придётся расстараться. Сделать что-то по-настоящему особенное — придумать водоросли или отрастить себе стильную шевелюру, прикрыв стыдное неглиже голых континентов деревьями. И не важно, что для этого потребуются миллионы лет. Разве это много? Иной отпуск дождаться сложнее, чем появления биологической жизни. Что для тебя миллиарды вращений, если ты космический мяч?

У меня нет никаких сомнений: Земля — это планета-женщина. Разве может быть иначе? Раньше до всего этого нелепого био-безобразия на своей поверхности она была сильной и независимой. Потом отогрелась, подобрела. Принялась кокетливо поглядывать вокруг, ловила взгляды, красовалась.

Больше прочих Земле, конечно, нравился Марс. Уж больно симпатичный — опять же загорелый, рыженький такой с веснушками кратеров. Но Марс, как часто случается с мужчинами, не разглядел собственного счастья, погнавшись за мечтой. Поступил в высшей степени неразумно, ослабив магнитное поле и позарившись на само Солнце, которое его атмосферу — раз — и слизнуло. Даже заметить не успел, как обгорел, остался лысым и сухим. А ведь могли бы вместе по-соседски ботанику культивировать! Но не сложилось. Чёрствый сухарь, а не планета. Так ему и надо. 100%.

Смотреть Земле сделалось больше не на кого.

Юпитер? Бесспорно, симпатичный здоровяк, но многодетный — 115 спутников настрогал! С таким лучше не связываться, если не хочешь стать матерью-героиней. Сатурн — классный, но занят Венерой, вон у него и кольцо. Меркурий у неё же ходит в любовниках. Пока никто не видит, они обмениваются газовыми выбросами — ни стыда, ни совести! Постеснялись бы. Так ведь можно подхватить что-то венерическое. Венера — знатная вертихвостка. Нептун с Ураном… Ну… Не зря отливают голубизной… Остаётся Плутон. И хоть все говорят, будто размер не имеет значения, при взгляде на него любая поймёт — имеет! Прости, Плуто, подрасти.

Поэтому, вздохнув приготовленным деревьями кислородом, Земля прислушалась к голосу разума, за который отвечает подруга Луна, и решила сконцентрироваться на саморазвитии.

Дело это непростое, часто ведёт не туда — утомляет. Однажды во время депрессии даже рыбы получились. Их тупые обречённые взгляды чётко передают настроение одиночества планетарного масштаба. Тоска зелёная. И всё в этой зелени. К счастью, депрессии кончаются, и в период просветления Земля по приколу придумала рыбам ноги — ха! Весело получилось! Приделала, а потом забыла — пусть ходят, среди деревьев не видно. Те и ушли.

Шли миллионолетия, наступила зрелость. Зрелость женщин не устраивает. Ни тогда, ни теперь. Не к лицу. Женщины предпочитают молодость. Как назло, вместе со зрелостью у Земли ещё контур континентов поплыл, тектонические плиты пошли складками, трещины опять же, как морщины, «гусиные лапки» у будущей Гренландии — тихий ужас! Срочно нужно с этим что-то делать!

В порыве негодования Земля даже стряхнула с себя всю наросшую поросль, как на лазерный пилинг сходила. Вышло вполне недурно. Старые отмершие деревья неожиданно обернулись нефтью, потекли чёрной кровью под поверхностью, заполнили пустоты, рельеф более-менее разгладился.

Чем нефть не ботокс?

Рыбы, правда, эволюционировали в какое-то уродливое недоразумение. Другие планеты узнают — засмеют. Стыдно-то как. Земля даже припудрила носик метеоритной пудрой с антисептическим эффектом. Этого, к счастью, хватило, чтобы динозавры сдохли. Фу. Такие противные, даже вспоминать не хочется, как тараканы.

И стало в общем-то хорошо. На время. Ведь, как и любой девушке, периодически любой планете хочется чего-то особенного. Настолько особенного, что в отличие от кислорода, нефти, а уж тем более рыб, самостоятельно это никак не сделать. Ну, знаете, что-то вроде парящей кровати без ножек, или фена «Дайсон», или шеллака. Но, разумеется, более глобального — размашистого — шеллака размером с Австралию!

Внезапно (сама никак не ожидала), захотелось Земле пластика.

Бывает — хочется вредного — сил нет! Так захотелось, хоть апокалипсис устраивай, или всю атмосферу отдать на фиг, лишь бы был пластик. Хочу! Хочу пластик и всё! Дайте! Лёгкий, воздушный, блестящий! В воде почти не тонет. Будет плавать в океанах и серебриться под светом, как драгоценное ожерелье — вот Луна обзавидуется! Одна беда: самостоятельно пластик никак не сделаешь, если ты планета. Долго думала Земля, как быть. Кучу вариантов просчитала и таки нашла решение. Придумала себе людей.

Придумала, сделала и поняла: инвестиция эта длительная, потому что первые образцы вышли из пещер страшненькие. Почти как рыбы. К тому же вместо пластика вздумали добывать огонь, а то их, видите ли, жрут. Потом и вовсе решили, будто они — пуп земли. Будто их создали для чего-то выдающегося: для освоения космоса, для искусств, для разговоров о том, что раньше трава была зеленее. А не для пластика. Тупенькие. Хе-хе. Но Земля спорить не стала. Матери вообще редко спорят с детьми, которые толком не научились завязывать шнурки или не пукать в кино.

— Сами разберутся, — вздохнула Земля, ненадолго отвлекшись на Луну. — Эй, подруга, видела? У меня теперь люди есть!

— Какие-то они мелкие, — подслеповато сощурилась та месяцем. — Мне отсюда не видно.

— Ладно, я тебе скоро пришлю парочку посмотреть.

— С флагом?

— Ага.

— Только у меня тут безветренно.

— Это ничего. Они дорисуют.

Не успела Земля оглянуться, как мелкие хомосапиюшки опасно размножились, впрочем, главный посыл уловили. Украсили планету подсветкой в тёмное время суток. Загляденье! Таких огоньков больше ни у кого в галактике нет! Молодцы!

Чудить, правда, начали — жечь нефть. Земля было решила возмутиться, но тут подоспел долгожданный пластик и материнское сердце оттаяло. Сердце родителя — штука уязвимая. Особенно если ребёнок приносит из школы поделку, сделанную для тебя. Пусть токсичную, пусть уродливую, зато с корявенькой надписью «Земля — наш дом».

Милота запредельная! Люди же, словно знали, принялись копать подземные ходы, пуская в них поезда. Для чего им метро? Не для того ведь, чтобы передвигаться быстрее. Очевидно, чтобы почесать планете пузико. «М-р-р-р» — млела она и теплела.

«Правда, в процессе люди немало попортили кислорода, запашок от них — такой себе, прямо скажем, но это ничего, — размышляла Земля. — Вздумают шалить, избавлюсь от них по-быстрому, верну динозавров. А пока неплохо справляются, вон и Марсу шлют воздушные поцелуи в виде спутников. Пусть завидует, у него-то людей нет. Ни у кого их нет! Только у меня. Запашок разве что бесит».

— Папа, папа! Вставай, — теребит меня сын. — Фильм уже кончился, а ты всё проспал!

— Да? Правда?! Ох, бывает.

Мы выходим из душного зала. Другие родители сонно потягиваются, дети носятся рядом возбужденные.

— Давай, рассказывай, что же нового и важного ты сегодня узнал? — спрашиваю я.

— Ну, Солнечная система большая. Жизнь есть только на Земле, но если люди продолжат засорять окружающую среду, то наша планета умрёт!

— Хм, — зевнув, говорю я. — Планета может и не умрёт, вот люди точно могут. Если не научатся вести себя дома как дома, а не как в гостях. А что до планеты… Вряд ли мы когда-нибудь сможем до конца понять, чего ей на самом деле хочется.

— Потому что наша планета, как мама? — со знанием дела кивает сын.

— Именно! Поэтому по пути домой мы купим цветы и тортик, а ещё поедем на метро. Я слышал, будто Земле нравится, когда люди в нём ездят.

Чешут ей пузико.