Сикофантия

АлександраАлександра Павловна преподавала историю искусств в небольшом колледже в Санкт-Петербурге. Ей было тридцать семь, она носила очки в тонкой оправе, всегда пахла антикварными книгами, а её голос, тихий и чуть хрипловатый, умел превращать сухие даты в живые полотна. Студенты, которых с каждым годом становилось всё меньше, любили её за мягкость и ту редкую способность говорить о Малевиче так, будто он дышал рядом. Но колледж медленно умирал — финансирование таяло, аудитории пустели, и Александра всё чаще оставалась одна в своём кабинете среди репродукций Боттичелли, стопок недочитанных эссе и пожелтевших конспектов, которые никто больше не брал в руки.Вечерами, когда тишина становилась слишком тягостной, она заваривала имбирный чай, садилась у ноутбука и перебирала в памяти прошедший день. В её жизни не было ни мужа, ни детей, ни даже кошки — только книги и лекции. Друзья давно раз…