Сиай

Глава 1

Глава 1

— Как думаешь, сердобольные старушки вызовут милицию, если мы будем бегать друг за другом с криками: «Йа-а-а!»? — рассмеялась я, спускаясь по лестнице, ведущей к берегу моря.

— Ну, в это время года тут других и нет, так что, могут, — улыбнулась Марианна. — Осень всё-таки.

Мы прошли ещё два пролёта, мысленно улыбаясь возможной реакции прохожих на нашу будущую тренировку.

В отличие от карате или айкидо, кендо в нашем городе не особо популярно. Даже в спортзалах мы часто замечали удивлённые взгляды представителей других боевых искусств, что уж говорить об обычных прохожих.

— Я думаю, эта поляна подойдёт, — указала я на относительно ровный склон холма справа от лестницы и остановилась. — Довольно широкая, нет следов от костров, и почти нет мусора.

— Да и место не проходное. Пошли! — поддержала меня подруга и мы сошли с лестницы на узкую тропинку между невысоких облетевших кустов и пожелтевшей травы.

Поляна действительно оказалась годной: почти без ям, уклон в сторону моря был совсем незначительным, а остатки травы не мешали ходить и бегать. Мы бросили сумки под ближайшим деревом и пошли пристально осматривать землю на предмет битых бутылок и прочего небезопасного мусора. Осколков стекла, к счастью, не обнаружилось, а несколько жестяных банок мы отпинали к ближайшим кустам. Будем уходить — выбросим в ближайшую урну.

А между делом… На краю поляны, моё внимание привлекли очаровательные голубые цветы. Затерянные среди осени, они очень душевно смотрелись на фоне выгоревшей за лето высокой травы. Для завершения композиции в кадре не хватало лишь моих темно-синих перчаток — котэ́. Щёлк. И теперь у меня есть вдохновляющее фото на память.

— Давай так, — предложила я. — Раз бо́гу есть только у меня, то сначала его надеваю я, а ты отрабатываешь на мне свои удары для аттестации, а потом — поменяемся. Заодно, и ты тоже потренируешь, что нужно на пятый кю.

Конечно же, мы были не в традиционной японской одежде: юбке-брюках — ха́кама и рубашке на запа́х — кендо́ги, а в самых обычных европейских куртках, джинсах и кроссовках. Хоть я и сторонница того, что уважение к любому боевому искусству проявляется в малейших деталях, такой компромисс не был лишён здравого смысла. Ехать в автобусе в японской одежде с накинутой поверх курткой было неудобно, и не потому что это вызывало бы косые взгляды других пассажиров, а от того что на улице было довольно холодно. А потом ещё и протирать длинные широкие штаны об сотню ступенек — совсем не практично. Форма то дорогая и хочется сохранить её в опрятном виде, как можно дольше.

Одежда одеждой, но ритуал к началу тренировки никто не отменял. Кендо начинается и заканчивается уважением: к месту тренировки, твоему учителю — сенсе́ю, твоему партнёру, твоему мечу. И не важно где ты находишься: в зале на паркете, дома на ковре или на улице на траве, ты всегда проявляешь это уважение к искусству в малейших деталях. Как? Самый базовый ритуал — это рей. Со стороны он выглядит как обычный поклон, но как и во всём восточном, в нем заложено больше смысла, чем может показаться поначалу: и взгляд, и осанка, и…

Мы поклонились поляне, и наша тренировка началась.

Я присела возле своей сумки с доспехом — бо́гу, и начала доставать все его части: шлем — мэн, перчатки — котэ́, кирасу — до и защиту бёдер — тарэ́, раскладывая их на траве в определённом порядке. Ритуал для надевания богу тоже никто не отменял. И дело даже не в том, что надевать сначала перчатки, а потом шлем — глупо, а в том, что это создаёт определенный серьёзный настрой.

Хотя, какой серьёзный настрой может быть, когда представляешь как твои синие доспехи забавно смотрятся поверх красной куртки? Мне и так было смешно, а Марианна ещё и подливала масло в огонь своими шуточками, пока я доставала мечи из чехла.

Всё ещё улыбаясь и придерживая меч у бедра, мы встали друг напротив друга.

Поклон.

— Онега́й шима́с! — эта просьба «потренироваться со мной» всегда звучала громким эхом в зале, но здесь была не громче обычного разговора.

Всё-таки мы стеснялись громко кричать на улице… А ведь киа́й — это неотъемлемая часть каждого удара, и это больше чем просто выкрик. Это — проявление силы духа. Это — проявление физической силы через мощь голоса. Это — правильное дыхание! И смысл даже не в том, что ты хочешь напугать и поразить противника своим визгливым девчачьим окриком: «Йа-а-а!», а в том, что это синхронизирует твоё дыхание с твоими движениями. Напоминает тебе, что надо не забывать дышать, ведь каждый вдох, задержка дыхания и выдох — это напряжение и расслабление мышц во всём теле... Мастера кендо, может быть, со мной и не согласятся в том, что киай — это дыхание. Но я не мастер, я так вижу.

В кендо надо очень много двигаться, часто рывками, редко с передышками, а если еще и забывать дышать или делать это не к месту, то сразу выдохнешься. Шлем плотно привязан к голове. Он прижимает подбородок. В нем душно. Полный доспех весит почти восемь килограмм. Да, ты его вес не замечаешь, пока не снимешь, но всё же…

Не скажу, что наша тренировка протекала вяло. Хоть мы и обозначали удары тихим киаем, но вкладывали в каждое движение всё своё мастерство и упорство.

Сердобольных, как и любых других, старушек мы так и не встретили. За пару часов тренировки мимо нашей поляны, по неприметной тропинке, наверх прошла только мама с девочкой лет восьми. Они ненадолго остановились, поглазели на нас, как на сумасшедших, а потом, не сказав ни слова, пошли дальше.

Вы спросите, к чему такие сложности и почему мы не тренировались в нашем додзё или любом другом зале? А не было у нас зала, где бы мы могли тренироваться по субботам или в любое желаемое время. Наш кендо клуб состоял из пяти человек, и тех денег, что мы собирали, хватало лишь на малюсенький танцевальный зал, который нам сдавали на час три раза в неделю. Ровно на час. Даже переодеваться приходилось в коридоре.

Дома тоже не разгонишься и сильно мечом не помашешь — потолки низкие, мебель кругом. А про тренировки в паре я вообще молчу. Что тут говорить, если просто отрабатывая удары, сидя с в позе се́йдза (с подогнутыми под себя коленями), всё время переживаешь то за сервант слева, то за кресло справа, то за разбитую вчера лампочку на балконе…

А тренироваться мы хотели.

Аттестация на пятый кю для меня, конечно, была важна. Но аттестация на шестой кю для Марианны была ещё важнее, ведь она давала ей право надеть свои первые доспехи и тренироваться на равных с остальными. А пять человек — уже команда. Это — наша общая мечта!

Как-то незаметно наша тренировка подошла к концу. Мы поклонились и поблагодарили друг друга фразой «аригато́ годзаи́мас». Наступило время собираться домой.

— И как? Понравилось получать «палкой по голове»? — спросила я Марианну, улыбаясь и помогая ей снять мэн и до.

— Звёздочки перед глазами не летали — и ладно, — засмеялась она, а потом серьёзно добавила, — Хочу своё богу.

Пока я укладывала доспехи обратно в сумку, в голове крутилась одна и та же мысль: всё-таки сподручнее тренироваться в зале, где можно дать волю силе своего духа, не нарушая общественного спокойствия...

До аттестации оставалось две недели.

Глава 2

Столица нас встречала утренним морозным воздухом и первым осенним снегом. Легкий ветерок сдувал снежинки с небольших сугробов на клумбах и палисадниках вдоль домов. Улицы были в основном расчищены, но кое-где встречались замёрзшие лужи, присыпанные песком.

Дорога до зала, где тренировался столичный кендо клуб занимала около сорока минут, и у меня появлялась редкая возможность насладиться прекрасными пейзажами ранней зимы в этом году! И даже тяжёлая сумка с формой и доспехами этому не мешала.

Сегодня суббота, и город ещё не проснулся. На улицах пустынно и немного загадочно, хоть и светло. Еще какие-то две недели назад, в такой же субботний день, мы видели заблудившиеся среди осени летние цветы, а сегодня — уже выпал снег.

Я шла и думала о том, что ночь в поезде прошла незаметно, и я даже успела выспаться под его равномерное покачивание: ту-тух-ту-тух, ту-тух-ту-тух... Люблю поезда. Особенно, лежать на верхней полке и смотреть на пейзажи, пролетающие за окном. Пусть они часто серые и однообразные, но всё равно…

— Алекс, можешь нам ещё раз напомнить, как правильно себя вести на местной тренировке? — оборвал мои мысли голос Марианны.

— Да всё так же, как и обычно, — ответил наш тренер Алексей. — Просто внимательно прислушивайтесь к командам сенсея, а если что-то не поняли — повторяйте за остальными.

Наверное, Вы уже догадались, что мы приехали на аттестацию. По давно сложившейся традиции, её проводит столичная федерация кендо под руководством настоящего японца — Танака-сенсея, ведь у него самый высокий уровень мастерства в нашей стране — пятый дан.

Сегодня по плану совместная тренировка кендок со всей страны, а завтра — аттестация. Сегодня, у нас есть уникальная возможность побывать на тренировке, которую проводит сам сенсей и приглашенные кендоки из Японии. Но это ещё и значит, что наша аттестация начинается уже сегодня — они к нам будут присматриваться, оценивать, обучать, исправлять ошибки и давать советы. И самое главное — это понять и запомнить эти советы. А потом, всё оставшееся время сосредоточиться на исправлении указанных проблем в своей технике. Тем самым, ты проявляешь уважение к своим учителям, даёшь им понять, что ты их услышал, и готов учиться.

На очередном перекрёстке мы свернули с широкого проспекта и оказались в тихом переулке. По левую и правую сторону тянулись однообразные многоэтажки, но сам переулок был довольно коротким и упирался в одноэтажное здание большого спорткомплекса — столичное додзё.

Как-то так получается, что я никогда не волнуюсь заранее. Волнение на меня всегда накатывает непосредственно перед важным событием. И вот только сейчас, пока я поднимаюсь по ступенькам перед входом, по всему телу начинает растекаться лёгкая дрожь от ожидания чего-то неизвестного.

В фойе спорткомплекса было уже несколько групп людей. Алекс повёл нас к одной из них, чтобы познакомить со своими друзьями из столицы.

Мы пришли где-то за пол часа до начала тренировки и ещё некоторое время общались, ожидая пока откроют раздевалки и главный зал.

Но вот нас уже ведут по длинному полутёмному коридору к двум отдельным комнатам-раздевалкам. Мальчики — налево, девочки — направо.

Я быстро переодеваюсь в хакаму и кендоги, завязываю тарэ и до. Мэн и коте положено надевать позже — после разминки и непосредственно перед отрабатыванием парных техник и тренировочными боями. Далее, всё как обычно: перчатки — в шлем, шлем — подмышку, а оба меча (бамбуковый — сина́й и деревянный — бокуто́) — во вторую руку. Марианна справилась раньше меня, ведь богу ей надевать не надо, и ожидала меня в коридоре.

Всё тот же тёмный неширокий коридор, на этот раз, поворачивал за угол и заканчивался маленьким ярко освещённым проёмом двери. Я делаю шаг в этот «свет в конце туннеля», и мне открывается огромный баскетбольный зал с высокими потолками и окнами под крышей. Скорее всего, зал был вполне обычным, но после нашей комнатушки для тренировок в десять на пять метров, он выглядел просто гигантским.

Баскетбольный или нет, но уважить лёгким поклоном его не забываю.

Среди нескольких десятков человек, мы увидели Алекса, Петю и Яна из нашего клуба, и поспешили к ним.

Тренировка вот-вот начнётся.

Глава 3

— Чего ползаешь, как сонная муха? Атаковать кто будет? Давай! Давай! Не спим! — подстёгивал меня столичный семпа́й — кендока выше меня по уровню и мой партнёр по упражнению.

Это был ад. Угораздило же меня попросить именно его «потренировать со мной» новую технику. У него был четвёртый дан, самый высокий в столичном клубе после сенсея. Мне бы и в голову не пришло приглашать такого напарника, если бы все остальные уже не разбились по парам. Между нами пропасть, как между Землёй и туманностью Андромеда! Ему уж точно со мной не интересно и нечему поучиться...

Отрабатываемый приём сводился к быстрой атаке, удару, пробежке в несколько шагов после него, развороту и следующей атаке. Без передышки. Без остановки. На четвертой такой атаке у меня уже темнело в глазах от недостатка кислорода, обезвоживания и усталости.

Сказывалось то, что это был не первый час тренировки. А таких пробежек надо сделать десять! Или двадцать? После этого мы должны поменяться ролями — семпай будет наносить удары, а я их принимать.

Я носилась туда-сюда как загнанная лошадь, делая каждый шаг и удар на последнем издыхании…

— Дзю! — через шлем послышалась спасительная команда к смене ролей.

Пробежек таки было всего десять, но казалось, что прошла целая вечность…

Я завершила атаку и, всё ещё тяжело дыша, поспешила на стартовую позицию с мыслью, что я каким-то чудом справилась и сейчас наконец-то отдышусь! Не успела я развернуться лицом к патрнёру и встать в кама́э (поднять меч, указывая на шею противника), как на меня посыпался град ударов. Казалось, мне сейчас проломят череп (через шлем), сломают запястье (через перчатки) и раздробят единственные выступающие косточки на бедре (через кирасу). Ад продолжался.

Когда мне больно, я не плачу, я — зверею! По крайней мере, на тренировке по кендо. Мечи же не зря бамбуковые — они гнутся. Ими можно ударить по-разному: и как «топором», и как «хлыстом». Можно контролировать силу удара. И это имеет смысл, потому что ты получаешь сотни ударов за тренировку. Сильный удар — не значит правильный. Правильный может быть и не сильным. Так какого чёрта меня сейчас здесь так избивают! Я же начинающая, нет, не девушка, а кендока!

Поменялись бы мы ролями обратно, я бы выплеснула всю свою злость и агрессию обратно на человека с серией новых ударов. Но финальное: «Ямэ́!» означало конец отработки техники, да и конец всей шестичасовой тренировки. Мне оставалось только вежливо поблагодарить семпая за то, что он уделил мне время, и унести в душе весь вагон своего возмущения молча, в отель.

Только через несколько дней я пойму, что семпай был прав — он тренировался со мной на равных! Не жалел меня, не делал уступок, а показывал свою технику — технику четвёртого дана, такой, как она есть. Но это будет намного позже, а сейчас все мои мысли никакая цензура не пропустит. Даже моя собственная.

После тренировки мы пошли искать наш отель, чтобы оставить вещи, освежиться и переодеться.

Время обеда давно прошло, а ужина ещё не настало. В теле постепенно пропадало напряжение от длительных физических нагрузок, а на смену ему приходило невыносимое желание хоть что-нибудь съесть. Это нас подстегнуло выйти из отеля в рекордные сроки — менее, чем за пол часа, и сразу направиться искать ближайшее кафе.

После макарон в томатном соусе, чая и пирожного, я заметно успокоилась, и в голове на передний план вылезла новая тревога: я не готова к аттестации. С техникой самих ударов у меня вроде бы неплохо, а вот наносить удар одновременно с прыжком фумико́ми, правильно выбрасывая колено вперёд и приземляясь на землю одновременно с ударом, у меня никогда хорошо не получалось. Эта проблема стала ещё более заметной на сегодняшней тренировке, когда атаковать противника надо было быстрее, чем я привыкла.

Не помню, что мы там обсуждали в кафе и кто какие выводы сделал из тренировки, но к концу ужина я твёрдо решила, что до завтра это самое фумикоми я должна натренировать во чтобы то ни стало…

Мы вышли из кафе уже затемно. На улице было так же морозно, как и утром. Как-то спать было еще рано, а делать в отеле — особо нечего, вот мы и решили с часик погулять по городу. Когда мы проходили по немноголюдным переулкам, я передвигалась исключительно прыжками. По снегу. Нет, не как грациозная лань, а очень забавно, странно и неуклюже. Но кому какое дело? Пусть смеются.

Глава 4

Знакомый зал. Знакомые люди. Но сегодня всё иначе. Вдоль одной из стен расставлены столы и скамейки для судей. У стены напротив размечены места для ожидающих аттестации. Часть зала у входа отгорожена узкими матами, за которыми стоят скамейки для зрителей. А на противоположной от входа стороне, ещё одна часть отведена под разминку для участников аттестации.

В чём главный страх аттестации? Провалить экзамен? Нет — за это из «школы» никто не выгонит. Ошибиться в исполнении техники? Нет — если тренировал что-то очень долго, ошибиться невозможно. Главный страх — это стыд! Стыд за то, что у очень уважаемых тобой людей может сложиться впечатление, что ты их не уважаешь. У меня в голове эта картина рисовалась разными красками: от волнения забыла поздороваться-поклониться, перепутала порядок техник и подвела партнёра, выполнила технику неряшливо (как будто и не тренировала её последние пол года три раза в неделю, а то и больше), села в неподобающей позе во время ожидания своей очереди… А для меня взаимное уважение в жизни очень важно.

Аттестация всегда начиналась в порядке от низшего уровня к высшему. Сначала выходят новички и показывают своё мастерство на шестой кю. В прошлом году среди них была и я. До сих пор помню своё нелепое белое кимоно для карате на фоне всех остальных в тёмно-синих хакамах и кендоги. Но меня оно совершенно не смущало, и на аттестации я показала всю свою технику настолько хорошо, насколько умела. А сегодня, первыми из нашего клуба будут аттестоваться Марианна и Ян.

Что это значит для них, я не знаю. А что это значит для меня? Мне придётся ожидать своей очереди, сидя на коленях в позе сейдза около получаса на жёстком деревянном полу. Если ты к такой позе привык с пелёнок, то наверное, можешь сидеть так часами. Но для меня она удобна лишь первые минут пять. После этого, я ещё долго могу терпеть боль от пола, врезающегося в косточки стоп и коленей, но главная проблема не в этом. А в том, что ноги затекают. И если очень долго так просидишь, то не то что грациозно не встанешь, можешь просто не встать. А если и встанешь, то на этих самых негнущихся ногах показывать своё мастерство не очень то и сподручно. Некоторые кендоки садились в позу лотоса, но я не могла себе этого позволить, чтобы это не воспринялось как неуважение.

Марианна с Яном уже заняли своё место в центре зала, согласно оглашённого списка кандидатов. Они не были в паре. Это не хорошо и не плохо. С одной стороны, если ты аттестуешься с тем, с кем всё это время тренировался, тебе может быть проще, ведь ты привык к человеку и ритму его движений. Но с другой, с незнакомым партнёром у тебя есть возможность показать, что ты можешь правильно выполнять техники в любых условиях. Здесь вам обоим очень важно правильно рассчитывать дистанцию маа́й, чтобы сблизится за нужное количество шагов, учитывать рост оппонента, чтобы кончик твоего меча указывал на шею противника в занши́н, а твой удар достигал цели или зависал в сантиметре от неё. А скорость твоих блоков и отходов с линии атаки не должна уступать скорости самой атаки. В каком то смысле, это сродни боевому танцу, где синхронность — залог успеха.

Аттестация началась. Участники поклонились судьям. Развернулись и поклонились друг другу. И только после этого приступили к выполнению одиночных техник с синаем. По завершению их, они переходили к парным техникам.

Ян и Марианна справились. Чётко, громко, уверенно. Я ими мысленно гордилась, но это ещё был не конец.

Прозвучала команда к смене оружия на бокуто, чтобы демонстрировать ва́зы (техники имитирующие удары настоящей катаной). Здесь с незнакомым партнёром вдвойне сложнее, ведь ты уже не выставляешь блок, а наоборот, открываешься на каждый удар. В каком-то смысле, ты полностью в его воле, ведь только от его мастерства зависит, остановится ли тяжёлый деревянный меч в сантиметре от твоей головы или нет. Я до сих пор помню то ощущение, когда не остановился, — меня впечатало в пол так, что аж коленки подогнулись. Без шлема. В глазах даже на какое-то мгновение потемнело. Но то была тренировка, а тут потемнело или нет, надо продолжать.

За двоими одновременно уследить было сложно, и я задерживалась взглядом то на одном, то на другой. Ян выкрикнул неправильно название удара, но провёл его правильно. А самое главное, он даже виду не подал, если и заметил. Как и его партнёр. На тренировках в такие моменты мы часто невольно улыбаемся, а то и поправляем или подшучиваем друг над другом. Но не здесь. Никаких вольностей.

Аттестация на шестой кю закончилась. Они молодцы! А мы с Петей — следующие.

Между аттестациями на разные уровни нет никаких перерывов, а значит надо всё так рассчитать, чтобы успеть полностью экипироваться, до того, как закончат выступать другие участники. Казалось бы, что в этом такого? Надела и завязала шлем, надела перчатки, взяла меч и встала. Просто? И да, и нет. Ведь то, как ты надеваешь мэн тоже не остаётся незамеченным. Каждое движение должно быть точным, последовательным и уверенно-быстрым. У тебя нет получаса, чтобы перевязывать косынку тэнугу́и несколько раз или распутывать шнурки химо́ у шлема. У тебя нет права надеть сначала правую перчатку, а потом левую, пусть даже ты и забыл очередность от волнения. Любая твоя халатность — это неуважение к традициям и твоим учителям.

Я справилась с надеванием богу ещё до конца аттестации на шестой кю, и продолжала сидеть, ожидая своей очереди.

Первой по списку оказалась я, а затем — Петя. Мы были в паре. На этот раз, меня это не особо обрадовало. Не потому что Петя плохой человек или кендока, а потому что он пропускал много тренировок в этом году.

Начиная с пятого кю все техники парные, поэтому роль партнёра очень важна.

Сначала, всё было гладко: мы обменивались ударами и менялись ролями. Я старалась следить за тем, чтобы моё фумикоми начиналось с замахом, а заканчивалось с ударом. Чтобы удары были чёткие и правильные. Чтобы киай был громкий и уверенный.

Наступила моя очередь выполнять последнюю технику. Я её начинаю и понимаю, что Петя плохо помнит, что ему нужно делать. Или запутался, или забыл от волнения… Но как мне ему напомнить? Я же не могу остановиться и вдруг начать рассказывать, куда отходить и на какой удар открываться. Пришлось импровизировать настолько, насколько это возможно: сокращать количество своих шагов там, где он должен был отходить назад; немного отходить в сторону, чтобы ударить там, где он должен был открыться для удара. Вся эта ситуация меня начинает бесить. Позор! А в голове одна мысль: «Какого чёрта ты пропускал тренировки?»

Я заканчиваю своё исполнение, и мы меняемся ролями. Теперь у меня есть шанс показать ему, что и как надо было делать. Без слов!

Видимо, он таки собрался с мыслями, и свою технику продемонстрировал на отлично.

Мы расходимся на стартовые позиции, в ожидании команды о конце аттестации. Здесь и сейчас никто тебе сразу и не скажет, сдал ты или нет… Но! Неожиданно судья просит нас обоих повторить последнюю технику ещё раз! Ура! Это мой шанс сделать всё как надо!

Шанс шансом, но я до сих пор в ярости за первый провал. А сжигать взглядом через решетку шлема или обматерить с головы до ног по уставу не положено. А вот «наорать» и «избить» — пожалуйста. До сих пор помню, что мой киай был громче обычного, а удары более жёсткие, чем могли бы быть. На этот раз обошлось без позора с обеих сторон, и на душе полегчало.

Вторая часть моей аттестации посвящалась выполнению техник ва́за уже без богу. Она прошла гладко. Может, со стороны и не очень. Может, что-то было криво и неточно. Но по крайней мере, я выполнила всё так хорошо, как умела, особое внимание уделяя тем нескольким ошибкам, на которые мне указали вчера.

Пришло время завершающего поклона моему напарнику, а потом — судьям. Вот я уже иду обратно на своё место в ряду зрителей... Моя аттестация завершена.

Аттестация на четвёртый кю меня не особо интересовала, но вслед за ней будет аттестоваться Алекс — на третий.

Вы удивлены? «Чем?» — можете спросить Вы. А тем, что человек, на котором держится всё кендо нашего города имеет всего лишь четвертый кю, и до первого дана это очень не близко. Я бы удивилась, если бы не знала как он самоотверженно разучивал новые техники сам, обучал нас и учился вместе с нами. Мы очень это ценили, и вместе с ним разучивали техники не на свой уровень, чтобы хоть как-то помочь ему тренироваться и совершенствоваться.

Как по мне, Алекс показал все свои техники на отлично. Но, как обычно, чем-то то тут, то там был недоволен. Мы к такому привыкли. Мне не хватало уровня это оценить, так что я не спорила и поверила ему на слово, оставаясь при своём мнении, что он молодец.

Когда все желающие прошли аттестацию, судьи объявили перерыв на полчаса перед оглашением результатов и началом ежегодного турнира.

Воспользовавшись моментом, я сходила в раздевалку, полностью сняла доспехи и сложила их в сумку. Зачем они мне? Участвовать в поединках я не собираюсь, ведь я даже короткие удары ещё не начинала учить. Куда мне.

Глава 5

Мы построились на торжественное награждение и ждали объявления результатов.

Шестой кю. Марианна и Ян — вызываются за сертификатами. Ура! Они теперь смогут тренироваться в богу наравне с нами.

Пятый кю. Я и Петя — вызывают обоих. Повезло!

Третий кю. Алекса вызывают и вручают сертификат. А потом ещё и благодарят за его целеустремленность в развитии кендо в нашем городе!

...Награждение окончено. Настало время формирования команд для турнира. Списки участников составлялись заранее. Алекс и Петя записывались, я — нет. В дополнение к этому, я и доспехи предусмотрительно не надевала после аттестации, чтобы никому и в голову не пришло, что я напрашиваюсь в какую-нибудь команду.

Все, кто не принимал участие в турнире, отошли поближе к зрителям и наблюдали за происходящим со стороны, в том числе и я.

Так получалось, что в столичном кендо клубе было достаточно участников, чтоб сформировать несколько команд по пять человек, а участников из других городов не всегда хватало и на одну команду от своего города. Взвесив разные варианты, организаторы решили внести элемент неожиданности: капитанами команд назначались девушки, а они уже выбирали себе состав команд! Но вдруг оказалось, что девушек только трое, а потенциальных команд — четыре, и взгляды организаторов устремились в сторону не участвующих турнире кендок.

— Нам нужен ещё один капитан, — обратился к нам сенсей. — Кто хочет поучаствовать в турнире?

Тишина.

— У кого есть богу? — не отступал он.

Пришлось поднять руку.

— Иди сюда, выбирай команду.

Влипла. Подошла. Встала перед шеренгой рядом с другими девушками. Алекс и Петя с довольными улыбками смотрят на меня. Выбираю их, одного кендоку из столицы, с которым познакомилась вчера, и напоследок, совершенно незнакомого человека.

Отбор окончен. Команды сформированы. Первый поединок — наш. В нём цвет нашей команды — белый, а нашего противника — красный. Сами по себе цвета ничего не символизируют и никаких привилегий не дают. Но ленточки соответствующего цвета повязывают на спины (за завязки до) участников, чтобы было легче их различать. Ведь в богу все выглядят одинаково, а фамилию, вышитую на тарэ не всегда и прочитаешь в пылу боя.

Скоро открытие турнира, а это значит что мне надо срочно надевать богу обратно. Хоть капитаны и будут выходить на ринг последними, но перед началом командных поединков вся команда выходит на поклон.

Успеваю. Возглавляю выход своей команды на открытие турнира. Поклон.

В первом поединке — сиа́е участвует Алекс, и его выигрывает. Вторым выступает Максим — кендока из столицы. Победа опять за нами. Третий мы проигрываем.

Но у меня нет времени праздно наблюдать со стороны. Сиай обычно состоит из двух-трёх раундов по две минуты или заканчивается после двух засчитанных ударов — иппо́нов. Да, в финальных поединках каждый раунд продлевают до пяти минут, но не сейчас. Перерывов между поединками тоже нет. Следующий участник должен быть полностью готов выйти на ринг по окончанию текущего боя.

Рядом со мной встаёт Петя и выходит на первый в своей жизни сиай. Наверное, он так же волнуется как и я, но его движения четки и уверенны. Он уже переступает белую черту ринга, а всё ещё завязываю шнурки своего шлема. Стараюсь спешить и не спешить одновременно. Волнуюсь больше чем перед аттестацией… Готово! Надеваю перчатки. Жду.

Петя выигрывает! В своём первом сиае в жизни! Радуюсь за него и за всю нашу команду — с тремя победами из пяти мы уже однозначно выходим в финал. И в тоже время я мысленно успокаиваюсь — от меня уже ничего не зависит. Мне лишь остаётся как-то продержаться эти два раунда позора...

Мой черёд. Я стою перед белой лентой, наклеенной на паркете и обозначающей границы ринга — сиайдзё. Правая коленка предательски подрагивает от волнения. Не от страха. Страха нет. Но есть… восторг, что ли? Восторг от того, что я сейчас переступлю границу неизвестного! Надеюсь, это не так заметно под хакамой.

Переступаю линию ринга. Поклон сопернице. Пять шагов к центру совмещаю с «выниманием» меча из воображаемых «ножен», и на последнем присаживаюсь с ровной спиной на корточки. Главное, удержать равновесие и не упасть на одно колено. Удерживаю. Теперь я на стартовой позиции: мой меч параллелен полу и направлен в сторону соперницы. Её меч направлен на меня. Мы ждём сигнала к началу боя.

Если ты — мастер, а твой противник замешкался, ты можешь нанести свой первый удар молниеносным выпадом из стартовой позиции.

— Хаджимэ́! — через шлем доносится приглушённая команда к началу поединка.

Мы быстро встаём. Киаем обозначаем намерение своей атаки и… стоим. Пытаемся мечами нащупать слабое место друг друга и эту самую атаку произвести. Проходит секунд десять, и я слышу, как судья нам говорит, что если мы не начнём двигаться, то нас дисквалифицируют. Только этого не хватало!

Я пытаюсь атаковать теми ударами, которые учила — с длинным замахом, который вынуждает заносить меч аж над своей головой и делать явный подшаг на удобное для удара расстояние. Да, удар будет правильный, да его могут засчитать, но как быстро не замахивайся, проходит целая вечность, прежде чем твой меч наконец-то приблизится к цели — шлему твоего противника или перчатке, или… А твой противник с лёгкостью успевает поставить блок или отойти с линии атаки.

Происходит что-то странное — моя соперница совсем не реагирует на призыв судей атаковать и фактически стоит на месте. Мне приходиться бегать вокруг неё и атаковать, чтобы поединок хоть не отменили. Мои атаки не достигают цели, и я понимаю, что уже совсем выдохлась. По ощущениям прошло секунд тридцать! Не больше! Как в таком темпе продержаться хотя бы один раунд?!

Мне вспоминается наша вчерашняя тренировка, где мне также приходилось бегать и атаковать. Я беру всю силу воли в кулак и продолжаю…

Вдруг, я замечаю, что соперница открыта и можно провести удар до — удар по одноимённой части доспеха, имитирующий удар по печени. Я делаю замах, удар приходиться очень криво, и следующее, что я чувствую — это удар по голове с криком: "Мэн!". Краем глаза вижу, как взлетает вверх красный флажок судьи, подтверждающий засчитанный удар команде соперника.

Нас разводят по стартовым позициям и начинается второй раунд. Я пытаюсь отыграться. Но как? Всё безрезультатно: вечность второго раунда измеряется вечностью моих замахов. Я не пропускаю больше ударов, но… Вечность обрывается сигналом о том, что время вышло. Бой окончен. Я проиграла. Но старалась!

Теперь уже всему залу ясно, что в моём арсенале нет ударов, подходящих для поединков. Мы их должны были начать тренировать только после получения пятого кю…

Мы бы… Как бы… Если бы… Так не пойдёт!

— Алекс! — подхожу я к нашему тренеру после матча. — Покажи, пожалуйста, как бить хотя бы один короткий удар! Давай, чиса́й-мэ́н, наверное. У меня есть минут тридцать до финала. Я потренирую!

Мы отходим в дальний угол зала, где разминаются другие участники соревнований, и несколько минут тренируемся в паре. Потом я остаюсь одна, отрабатывать удар с прыжком, до автоматизма. У меня осталось всего двадцать минут. У меня есть целых двадцать минут!

Глава 6

Мир сквозь решётку шлема был иным. Чётким. Ясным. Тихим.

В поле зрения — лишь белый квадрат ринга с двумя короткими полосками, приклеенными крест-накрест посередине. Квадрат на двадцать шагов.

Этот квадрат — весь твой мир. Мир, на котором сосредоточено всё твоё внимание. Мир, который имеет единственно важное значение. Мир, в который ты шагнёшь в следующее мгновение.

Дыхание ровное. Оно с лёгким шумом накатывает на решётку шлема, и откатывает обратно. А звучит сродни успокающего шелеста морского прибоя.

Та дрожь в коленке, которая выдавала волнение перед первым поединком, на старте второго куда-то исчезла. И ничего не мешало прислушиваться к ощущениям этого нового мира.

Он виден только через решетку шлема. Только в финальном поединке. Только в том самом, что завершает выступление моей команды после четырех поражений. Только капитану этой команды по случаю жребия, а не мастерства. Когда вы уже проиграли. Когда побеждать нет смысла. Когда от тебя никто ничего не ждёт. Но это не имеет значения.

Шлем приглушает все звуки из зала. Но маленькая часть сознания сосредоточена на том, чтобы не пропустить команд судей и, главное, — сигнала к началу сиая.

Переступаю белую черту. Погружаюсь в новый мир. Кланяюсь сопернице, подхожу к белому кресту, присаживаюсь.

- Хаджиме́! - слышу знакомый окрик судьи, и все мысли исчезают кроме одной — атаковать!

Без перерыва и передышки.

Я знаю только один удар, который мне может хоть как-то помочь в поединке - чисай-мэн. Я его тренировала двадцать минут в жизни. Я не умею правильно совмещать этот удар с броском всего тела вперёд (а иначе никакое попадание не засчитают). Мой киай скорее рассмешит толпу, чем напугает противника (но в зале никто не смеется). Мой противник опытнее меня… И что?

Я атакую: «Мэн!». Попала. Не синхронно. Не засчитали. Отбиваю встречную атаку. Отхожу. Получаю встречный мэн. Сопернице тоже не засчитали… Она выдавливает меня к границе ринга. Ещё шаг — и мне засчитают нарушение, а два нарушения равны одному очку в пользу противника. Как-то уворачиваюсь и разворачиваюсь. Вижу, что она открыта на до. У меня этот удар всегда получался криво. Да какая разница! Бью до. Не засчитали. Криво. Почти не попала. Было бы стыдно, но в другой раз. Разворачиваюсь для следующей атаки…

По ощущениям, всё те же пол минуты с момента старта. Всё также опять нет никаких сил. Не то что атаковать, а сделать шаг, замах, вдох. Но останавливаться нельзя. Лезу обратно в атаку.

Моя соперница спокойна, собрана. Не мечется. Молниеносно и без лишних движений атакует, когда я подставляюсь. Отбивает все мои более-менее приличные удары. Пропускает пару кривых — всё равно не засчитают.

Со стороны, мои старания, наверно, выглядят очень странными и глупыми.

Вот она открылась на котэ. Случайно? Специально? Некогда мне об этом думать. Этот удар у меня хорошо получается только с длинным замахом. Но нет в поединках времени для длинных замахов! Да и не готовилась я к поединкам! Не важно. Бью короткий. Криво. Не засчитали.

Получаю ответный удар. По ощущениям синхронный и идеальный. Думаю всё — проиграла. Хоть бой и до двух ударов или до истечения времени, но шанс отыграться у меня уже вряд ли будет. Тишина. Не засчитали. Выдыхать некогда. Продолжаю атаковать.

Перед глазами калейдоскоп из ударов и парирований.

Сигнал! Нас разводят по стартовым местам. Наверное, закончился первый раунд. Пару секунд можно отдышаться. Сигнал!

Атакую…

Теперь моя соперница нападает яростнее. Только и успеваю, что парировать. Но всё же, пытаюсь наносить ответные удары…

Сигнал! Конец второй раунда и сиая.

Ну что ж, я сделала всё, что смогла — я не сдавалась до конца. Я не жаловалась на отсутствие техники. Я не давала выдавить себя за границы ринга. Я атаковала даже там, где было глупо и бессмысленно.

Подхожу обратно к стартовой позиции. Ритуально присаживаюсь с ровной спиной. Складываю меч в «ножны». Встаю. Да, движения резкие, на адреналине, но чёткие. Отхожу спиной к краю ринга. Кланяюсь оппоненту. Делаю еще один шаг назад, за белую черту — выхожу из ринга.

Ко мне подходит моя команда, и мы строимся на финальный поклон…

Это был последний бой всего турнира. Приз за второе место на нём не дают. Но лишь надеюсь, что мой бой был достоин финала.

Турнир завершён. Объявлен перерыв на подведение итогов и подписание грамот.

Отхожу к краю зала и присаживаюсь у стены. Кладу меч слева. Снимаю перчатки. Кладу перед собой. Развязываю и снимаю шлем. Снимаю косынку. Кладу её и перчатки в шлем. Беру шлем подмышку. Беру меч. Встаю и иду к своей команде.

— Поздравляю! — хлопает меня по плечу Алексей, тренер нашего клуба.

— С чем? — удивляюсь я. — Мы же проиграли.

— Кажись, она не заметила, — смеётся Максим, кендока из столицы.

— Что не заметила? — всё ещё не понимаю я.

— Твой чисай-мэн засчитали! Ты принесла нашей команде единственную победу! Да ещё и в финале!

И тут я понимаю, что это был за сигнал! То был не конец первого раунда! То был засчитанный удар. Мой! Чисай-мэн! Из-за него нас развели на стартовые позиции.

На душе становиться тепло и радостно. Не подвела! Выступила достойно!

Эпилог

Зал тихо, по-дружески шумел. Люди из разных городов и клубов знакомились, обсуждали поединки, давали советы, поздравляли друг друга и победителей.

На награждение построили все четыре команды. Команду, занявшую первое место наградили почетным кубком и медалями. Они честно отвоевали свою победу, и никто не сомневался и не был удивлён их первенству. Но каково было моё удивление, когда вызвали и меня, чтобы вручить грамоту "За волю к победе"!