Школьные истории

Школьная фантазия

Нина Петровна, слегка прихрамывая на сбитых каблуках, рысью неслась по опустевшему коридору. Опять опоздала! Хорошо, что хоть никто на этот раз не увидел ее позорного забега после звонка. Поди докажи, что опоздала всего лишь на какие-то три минутки…или на пять… Зажатая под мышкой карта с мирно уживавшимися полушариями тревожно била по ноге, мешая ускорить и без того переходящий в спонтанную пробежку шаг. Подбегая к кабинету с ненавистной табличкой «9-Б», Нина Петровна перевела дыхание, поправила сбившуюся прядь, переложила указку в левую руку, а правой уже дотронулась к дверной ручке и…

В приоткрытую дверь она увидела стоящего у доски Вебера. В классе — пугающая своей первозданностью тишина. Только голос Вебера разрезал ее небывалым для него красноречием.

— И что вы думаете, я ее боюсь? Да в гробу я видел эту географию вместе с Нинкой! Надоела! «Вебер, возьми указку и иди к доске». Как же, уже бегу!

— Но у тебя всегда хорошие оценки по географии. Да и Нина Петровна — хороший учитель, — возмутилась отличница Каткова.

— О, — самозабвенно продолжал Вебер, — тут должна быть целая наука, Каткова, психология называется. Небось слышала о такой? Заходит Ниночка в класс, а я ей: «Какая у Вас сегодня красивая кофточка, Нина Петровна! Как Вам идет!» И, не дав ей опомниться, прошусь к доске. Как бы я не ответил, хорошая оценка уже запрыгнула в журнал! Учитесь, пока я живой!

Каткова опять пыталась ему возразить, но… Нина Петровна, резко распахнув дверь, почти ворвалась в класс. Ну, Вебер, ну…я тебе сейчас покажу!

— Вебер, к доске! — почти выкрикнула она, еле сдерживая торжествующую улыбку. (Сейчас он мне ответит за все!). Бери указку и покажи, где находится…

— Ниночка Петровна! Вы сегодня изумительно выглядите! Вот что значит весна! И бежевый цвет платья Вам к лицу! Ваше присутствие… — не успел закончить Вебер свою привычную фразу…

Теплая волна накрыла Нину Петровну с головой. Мстительная улыбка (я тебе покажу, Вебер!) из последних сил пыталась удержаться на ее еще пока строгом лице. Но сама она уже поплыла и плавно зарулила на обложку глянцевого журнала (кто-то же должен видеть описанную Вебером красоту) …

Очнувшись от очередного наваждения, Нина Петровна, мечтательно улыбнувшись, сказала: «Садись, Вебер. Достаточно. Каткова, к доске!»

По-прежнему

Урок близился к завершению. Анна Петровна после закрепления материала довольно посматривала на притихших девятиклассников. Приятно, когда в глазах детей видишь понимание. Вдруг ее зоркий глаз задержался на последней парте. Вебер и Гущин, забыв обо всякой осторожности, потеряв бдительность, что-то весело обсуждали. Казалось, ничего на уроке их не интересовало, кроме собственных развлечений! Еще бы! Один спортсмен-боксер, второй лентяй и бездельник. Всегда есть о чём поговорить умным людям! Какой уж тут русский язык! Мстительно прищурив глаза, Анна Петровна громко сказала:

— Вебер, к доске! Итак, я только что ещё раз вам объяснила задание ОГЭ и алгоритм его решения.

Вебер всматривался в тетрадь, но не мог понять, что эта неугомонная учительница хочет от него. Что ей тут нужно объяснить?

— Прочитай слово.

— По-прежнему, — растягивая слоги, снисходительно произнес Вебер.

— В задании написано, что это сложное слово. Но ты же помнишь, что я говорила, что в объяснении могут быть ошибки, которые вы должны найти, исправить и выбрать правильный ответ, — не отставала Анна Петровна. — Вебер, это сложное слово?

— Ну да, — уверенно заявил ученик.

— Подумай, Сергей, — попросила учительница. — Вспомни, сложные слова состоят из нескольких корней. Например: светловолосый, образовано от словосочетания светлые волосы. Значит это слово какое?

— Простое, — довольный своей сообразительностью, радостно ответил Вебер.

— Почему простое?

— Анна Петровна, да потому что я и есть светловолосый, — раздражаясь бестолковостью учительницы, объяснял Вебер, — ну я же один, значит, слово одно и оно простое.

— Железная логика, Вебер, сразу видны следы твоей славной спортивной жизни. Много били по голове тебя, дружочек? — уже участливо спросила учительница, но от своего не отступала. — По-прежнему — это какое слово?

Вебер, которой никогда так много не говорил, уже не на шутку рассердился и коротко ответил:

— Сложное.

— О, Вебер! — воскликнула Анна Петровна. — Ну почему "по-прежнему" — сложное, зато "светловолосый" — простое?!

Вебер тоже хотел закончить этот порядком надоевший ему разговор и кратко объяснил:

— По-прежнему состоит из двух слов. Вернее, как вы, Анна Петровна, недавно сказали, изтдвух корней: по и прежнему.

— А "по" может быть корнем? В этом "по" есть хоть какое-то лексическое значение?

— Для меня есть, а для Вас, Анна Петровна, не знаю. Сами решайте, есть ли для вас в "по" значение, — снисходительно сказал Вебер, положил на стол мел и пошёл к своему месту.

Анна Петровна была еще та мазохистка, поэтому следующим к доске был вызван Гущин.

— Гущин, определи часть речи слова "по-прежнему".

Тот, окрылённый успехом брата по разуму, воодушевлённый его длительным пребыванием у доски, решил тоже вступить в конструктивный диалог с учителем.

— Это существительное, — уверенно ответил он и победоносно посмотрел на одноклассников.

Те, зная его тяжелую руку, услышав ответ, с трудом прятали улыбки.

Стараясь сохранить остатки спокойствия, Анна Петровна продолжала:

— Смотри на доску. Видишь, написано "думать по-прежнему"? Задавай вопрос от глагола.

Глаза Гущина забегали по доске в поисках глагола, от которого, оказывается нужно еще и вопрос какой-то задать.

— Гущин, — пришла на помощь Анна Петровна, ткнув пальцем в написанное на доске, — от слова "думать" какой вопрос задашь к слову "по-прежнему"?

— Думать, — Гущин, наморщив свой маленький лобик в поисках нужных вопросов, облегчённо вздохнул и выдал: думать (что?) по-прежнему.

— Ну почему "что"? — уже почти кричала Анна Петровна.

— Да потому, Анна Петровна, что "по-прежнему" — существительное. А "что?", как всем известно, это вопрос существительного, — отряхнув руки от мела, спокойно ответил Гущин и с первыми звуками только что прозвеневшего звонка пошёл к своему месту.

Анна Петровна, выходя из кабинета, на пороге столкнулась с классным руководителем девятого класса, учителем физкультуры, Сергеем Ивановичем. Серега, как его называли питомцы, заходил к ним на каждой перемене, таким образом показывая, что с ним не забалуешь, порядок в классе наведёт.

— Представляете, Сергей Иванович, — возмущённо начала Анна Петровна, – Гущин сказал, что "по-прежнему" – это существительное.

Она не успела во всех подробностях поделиться такой вопиющей безграмотностью девятиклассника, как её тут же перебил Сергей Иванович:

— Что вы от дурака хотите, Анна Петровна! Это же надо прилагательное от существительного не отличить!

Учительница выразительно глянула на Сергея Ивановича, но он уже скрылся за дверью кабинета. "Да как же так можно? И этот туда же... Одним словом, физрук", — подумала Анна Петровна и поспешила в учительскую. Там на информационном стенде развешивала какие-то бумажки завуч Ирина Геннадьевна. Обрадовавшись, что хоть кто-то может выслушать и разделить её возмущение, учительница начала во всех подробностях рассказывать про это злополучное "по-прежнему". Любовно разгладив последний лист, довольная своей работой, Ирина Геннадьевна подошла к коллеге и дружески погладила по плечу.

— Не расстраивайтесь, уважаемая Анна Петровна. Мы-то с вами знаем про этих дурачков из 9-Б. Выпустим и забудем. Не стоят они ваших нервов.

Уже выходя из учительской, Ирина Геннадьевна на пороге повернулась и весело проговорила:

— Дурачье! Это же надо предлог от существительного не различить.

Анна Петровна медленно опустилась на стул. "А может действительно, "по-прежнему" никакое не наречие," – засомневалась она и стала лихорадочно листать учебник.

Страсти по Онегину

После обычного приветствия Анна Петровна, учитель русского языка и литературы, объявила притихшему 9-Б тему занятия:

— Сегодня мы проведем урок обобщающего повторения по роману А.С.Пушкина "Евгений Онегин". В четверг будем писать сочинение. Итак...

Этого "итак" боялись не только двоечники, но и круглые отличники. Знали они: сейчас русичка начнет гонять по всему Пушкину, выискивая даже малозначительные эпизоды, описания природы, портреты героев, — словом, все то, что не попадается на глаза, когда читаешь по диагонали. Некоторые не то что по диагонали, они даже заглавие не читали. Была, правда, в классе сложившаяся годами группа любителей словесности, которые читали произведения полностью, чем приводили в неописуемый восторг своего учителя. Анна Петровна тем временем быстро отмечала отсутствующих, а ребята уставились в книги, нервно ожидая, кто первым падет жертвой допроса. Отличница Кузнецова по предварительной договоренности и при молчаливом одобрении одноклассников подняла руку.

— Кузнецова, ты что-то хочешь сказать? Я еще не задала вопрос, а ты уже размахиваешь рукой. Может, зря гоняешь воздух. Есть тут мне с кем душевно поговорить, — разминаясь перед битвой за умы, проговорила Анна Петровна.

Прищурившись, она поверх очков смотрела на девятиклассников. Кузнецова, облегченно вздохнув, мол "сами видите, сделала, что могла", с чувством исполненного долга опустила руку. В классе царила гробовая тишина. Все, не поднимая глаз, внимательно всматривались в текст романа, боясь попасть под оптический прицел Анны Петровны. Один Вебер смело смотрел в вампирический блеск ее очков.

— Вебер, какое произведение Пушкина мы прочитали? — как-то слишком ласково спросила Анна Петровна.

Зоркий глаз Вебера выловил на парте впереди сидящей Смирновой книгу, на которой было написано А.С.Пушкин "Евгений Онегин". Вполуха он что-то слышал на уроках, поэтому как никогда был уверен в своих силах.

— Мы прочитали "Евгений Онегин,"— бодро и четко ответил он.

— Правильно! Что ты знаешь об авторе этого произведения?

— Произведение это написал Пушкин. Оно в стихах. Не каждый так смог бы, поэтому мы автора сильно за это уважаем. Мне нравится, что с таким талантом Александр Сергеевич даже не побоялся стать народным поэтом. Вы знаете, Анна Петровна, Пушкин и мой любимый поэт. А еще я запомнил, что когда он женился, то стал вращаться в высшем обществе и вращал там свою молодую жену. Он так переживал за ее красоту, что стал чувствителен во многих местах. Особенно ему не понравилось, что за его женой стал ухаживать француз Дантес.

Зря он так глубоко проникся личной жизнью поэта. Глаз истинной любительницы творчества Пушкина загорелся, и Анна Петровна приступила к обстоятельной беседе:

— Не надо рассказывать биографию поэта. Мы говорим сейчас о его романе. Расскажи, Сергей, кто такой Онегин?

— Герой романа и друг Пушкина.

— О, да ты, оказывается, и текст знаешь! Похвально! Внимательно тебя слушаем.

Воодушевленный похвалой учителя, листая услужливо подсунутую Смирновой книгу, Вебер, вырывая из текста отдельные цитаты, продолжал:

— Онегин родился на берегах Невы. Он всем говорил, что в детстве учился как-нибудь. Герой был богатый, любил спать и балерин. А по утрам сидел в уборной и читал записки. По ним он ездил в гости. Сам произошел от богатого дяди, который заболел, и Евгений поехал его лечить в деревню. Там он как огонь и пламя сошелся с соседом Ленским, который гулял с Ольгой. Но у них ничего не вышло. Онегин в деревне скучал и кинул на Ольгу свой опытный взгляд. За это Ленский пригласил его на дуэль. Онегин быстрее поднял пистолет и выстрелил. Ленский, обомлев, упал и умер. И они разошлись. Но Онегин еще успел на скамейке поговорить с Татьяной. А потом взял и убежал из деревни.

Немного передохнув, Вебер посмотрел на класс. Половина девятиклассников лежала на партах и, не обращая внимания на грозный взгляд учителя, давилась от смеха. Вторая половина, знающая текст романа приблизительно на уровне Вебера, уважительно смотрела на него. Еще бы! Так много рассказывает тот про Онегина да еще и на близком, понятном для них языке.

Анна Петровна подустала от обстоятельного ответа Вебера. На свою тройку он уже наговорил. Учительница решила себя хоть немного порадовать отличным ответом и посмотрела в сторону Кузнецовой. Но в этот момент Гущин, восхищенный таким непривычно длинным ответом брата по разуму, потеряв всякую осторожность, встретил Вебера:

— Ну ты, Серега даешь! Чешешь похлеще Пушкина. Уважуха, брат.

Анна Петровна мгновенно засекла этот момент и сразу же переключилась на Гущина:

— Гущин, а расскажи-ка, дружочек, как Онегин относится к Татьяне? Что это за героиня?

Гущин уже сто раз пожалел о своих словах. Но сейчас он посмотрел так на Анну Петровну, словно благодарил ее за вопрос. Зная, что решается его оценка не только по теме, но и за четверть, он торопливо, немного сбиваясь, начал отвечать:

— Знаете, Анна Петровна, мне больше нравится Онегин. Но раз нужно о Татьяне, что ж... Мы знаем, что Онегин и Татьяна — это два разных человека. Она читала романы и любила все живое, природу и часто ходила на двор. Хоть она сестра Ольги, но противопоказана той. Увидев, что ее любовь долго доходит до Онегина, Татьяна написала ему письмо. Понятно же, что его написал Пушкин. А Татьяна что? Она горячо любила, копила чувства и вылила их на Онегина. А он не ответил на них, но письмо прочитал. Нагулявшись, Евгений приходит к Татьяне и хочет все начать сначала. Но было поздно, она уже похолодела к нему, вышла замуж и хранила верность старому мужу. Тогда Евгений тоже пишет ей письмо, вернее Пушкин опять пишет письмо, уже второе в романе. Но оно ничего не решило, и Онегин захандрил.

Чтобы красиво закольцевать свой ответ, Гущин вспомнил пару услышанных когда-то на уроке фраз и закончил весьма литературно:

— На примерах героев онегинской строфы я гормонально проанализировал образ Татьяны.

В классе стояла необыкновенная тишина. Еще бы! Гущин был крут на расправу, поэтому слушали его с большим интересом, затаив дыхание. Молчала и Анна Петровна. Впервые за все годы своей работы она услышала такой пересказ любимого романа. "Ну что тут скажешь? — думала она. — В этом ответе ведь что-то есть... интересненькое".

— Садись, Гущин, тройка.

Прозвенел звонок, урок закончился. Все облегченно вздохнули. Как обычно, на перемене в кабинет вошел классный руководитель 9 Б Сергей Иванович. Анна Петровна хотела пройти мимо, но тот бодренько спросил у нее:

— Ну как там мои лоботрясы, закрыли свои двойки?

— Вебер и Гущин закрыли. Они прямо целые страсти по Онегину разыграли.

Довольный успехами своих питомцев, физкультурник похвастался:

— Да, с Пушкиным мой класс хорошо знаком. Мы даже возле памятника его были. Ну возле того, где Пушкин стоит с правой рукой вперед. Я детям объяснил, что так с протянутой рукой поэт читает свои стихи вокруг постамента.

Анна Петровна не могла больше выдерживать эту муку. Устало улыбнувшись, она сказала: "В вашем классе страсти не только по Онегину, но и по Александру Сергеевичу". И вышла. Озадаченный ее словами, Сергей Иванович посмотрел ей вслед и подумал: "О ком это она? Про какого Александра Сергеевича она сказала?"

Озеро Надежды

Лагерная жизнь друзей-одноклассников Вебера и Гущина не складывалась так удачно и весело, как обещали родители, отправляя их на летний отдых. И все вроде бы ничего в этом лагере "Орленок": кормят сытно, развлекают разными мероприятиями, любимый футбол можно погонять, а вечером потоптаться на дискотеке. Но только в вольготную жизнь не вписывалась вожатая Антонина Петровна. Во всех отрядах вожатые молодые веселые студенты-практиканты, а им подсунули старую тетку. Как сказал начальник лагеря, Антонина Петровна — опытный педагог, дана в помощь худосочному студенту-историку Боре на усиление дисциплины. Оно, конечно, нужное дело, потому как складывалось впечатление, что в их отряд собрали всех хулиганов области.

Так получилось, что 4 отряд действительно был проблемным, постоянно в нем что-то случалось. Ни одна выходка не обходилась без ребят из их отряда. Особенно в этом отличались лоботрясы Сергей Вебер и Олег Гущин. Какие только наказания не придумывала для детей Антонина Петровна для удержания порядка и дисциплины в отряде! Но больше всех доставалось шаловливым Серёге с Олегом. Ещё бы! Гормоны в их юных организмах уже начали своё стихийное движение, вырывались наружу, и никто не мог справиться с ними.

Особенное удовольствие воспитательница испытывала, когда не разрешала подросткам идти на дискотеку. Это был полный облом! Нет, это была целая трагедия! Ведь мальчики сразу после ужина умывались, вычищали от летней пыли кеды, принарядившись в самые что ни есть заграничные шмотки, готовились осчастливить собой танцплощадку. Антонина Петровна вынимала свой закладной блокнотик и начинала в хронологической последовательности, смакуя каждым словом, перечислять все их хулиганские выходки, косяки и проделки. Ребята пытались оспорить свое право на вечернее развлечение, давали честное слово, что больше не будут так делать, но Тонька (так в отряде называли воспитательницу) была неумолима, глаза ее за толстыми линзами вампирически поблескивали от радости, что и на этот раз удалось наказать этих необузданных придурков. Она не разрешала им покидать пределы комнаты и до самого отбоя дежурила в коридоре, ни на минуту не теряя бдительности.

Что оставалось делать ребятам, не допущенным к подростковым радостям? Конечно, развлекать себя разными байками. Вот и сегодня был такой же вечер, когда несколько наказанных арестантов томились в полумраке комнаты под бдительным надзором Тоньки.

— А вы знаете, почему наше озеро называют озером Надежды?— спросил Вебер?

Ребята в один голос ответили, что не знают.

— Ну тогда слушайте, – зачем-то переходя на таинственный шепот, начал он. — Давным-давно, когда только появился наш "Орленок", здесь утонула девочка Надя. Это было как раз на Ивана Купала. Надя была очень красивой, видной. Девка что надо! Стройненькая, светловолосая, загорела, она нравилась всем пацанам. Девки ей завидовали и втайне мечтали, как бы от нее избавиться. Чего они только не придумывали, чтоб насолить Наде! Но та ничего не замечала и спокойно реагировала на напрасные усилия этих дурочек. Оставалось одно: избавиться от Нади раз и навсегда. Однажды эти завистливые лохушки предложили поиграть в "отгадай на ощупь". Это знаете, когда с завязанными глазами надо отгадать, кто к тебе прикоснулся. Место для игры выбрали подходящее – у озера. Весело играли, шумно. Наступила очередь водить Наде. Злобная стая начала кружиться вокруг неё. Особенно активной была Катька, прошлогодняя королева лагеря. Не хотелось ей отдавать свою корону новенькой. Девки подталкивали эту красавишну к воде, а Катька со всей силы толкнула её. Та бац прямо в озеро! Надя не умела плавать, звала на помощь, но никто ей не помог. Она утонула. Шумное было дело, но вскоре всё замяли. Лагерное начальство посчитало это несчастным случаем. С тех пор это место стали называть озером Надежды. Каждый год Надя в белом платье в ночь на Ивана Купала ходит вокруг лагеря, то ли воет, то ли плачет и заманивает очередную девочку в озеро. Так она мстит за свою смерть.

Сергей замолчал. В комнате нависла пугающая тишина.

— Пацаны, давайте завтра поиграем в "отгадай на ощупь". Тонька будет водить. Она тоже не умеет плавать, – раздался в темноте чей-то голос...

— Эх, и поиграем мы. Точняк, весело будет, — мечтательно пробормотал Гущин и отвернулся к стене.

Креативное выступление

Всё началось с того, что Сергей Иванович, классный руководитель 9 «Б», попросил всех мальчиков (а его "попросил" равнялось — строго приказал) после уроков собраться в спортзале. Окинув внимательным взглядом своих питомцев, он торжественно объявил:

— В этом году на 8 Марта, мальчики, вы должны подготовить особенный номер. Как никак — выпускной класс. Значит так, никаких «А у меня бабуля — просто класс» и частушек про Вовочку. Жду креатина! Ну вы понимаете, что это такое.

Было заметно, что и сам физрук задумался над случайно вылетевшим новомодным словечком. Не успели девятиклассники обмозговать его "жду креатина!", как зануда Лифарь, не глядя на учителя, а сфокусировав свой взгляд на баскетбольном кольце, тихонечко, но вполне отчётливо поправил:

— Креатива...

— Кто сказал? — грозно вглядываясь в знакомые, вмиг застывшие лица школьников, спросил Сергей Иванович.

Все дружно посмотрели на Лифаря. Физкультурник — человек вполне себе на уме, поступил мудро: не пожелал вступать в заранее проигранный диалог с местным интеллектуалом. Он перевёл взгляд на двух своих любимчиков — Гущина и Вебера. Уж с этими можно весьма конструктивно поговорить по душам. По привычке свистнув в висящий на толстом шнурке свисток, Сергей Иванович скомандовал:

— Вебер и Гущин! Два шага вперёд!

Когда мальчишки, неловко пробираясь сквозь толпу, появились перед учителем, тот сразу объявил:

— Вы оба отвечаете за праздничное поздравление. Красивое...

Видно, не хотел он больше связываться с креативностью, поэтому "красивое" прозвучало как-то особенно тепло. Посчитав, что на сегодня его миссия классного руководителя закончена, он приказал всем расходиться.

Следующим уроком была география. Вела её сейчас молоденькая практикантка, поэтому Гущин и Вебер удобно устроились за последней партой и стали обсуждать внезапно свалившееся на них задание.

— Ну, чё, Вебер, будем креативить?

Ребята задумались. Креатив у них был только один: как списать домашку по физике, не спалившись, или как по-мхатовски рассказать наизусть впервые увиденное стихотворение, подглядывая в услужливо открытую Смирновой книгу.

— Ну чё, Вебер, будем креативить? — весело передразнив Гущина, Сергей тут же продолжил. — Будем петь? У тебя слух-то есть?

— У меня есть логика, Вебер, — важно выдал Гущин. — А спеть — это самое простое. Для нас, лучших представителей класса, согласись, нелогично. Нас засмеют. Нужно что-то технологичное, интерактивное.

— Креативное! — радостно подхватил Вебер, вспомнив разговор в спортзале.

— Например? Запустить квадрокоптер с гвоздиками? Он врежется в люстру, и будет интерактивный фейерверк из цветов и штукатурки, — не унимался Гущин.

— Согласен. Действительно, как-то шумно получается да и слишком рискованно, — сморщив лоб, рассуждал Вебер. — Но мысль с дроном вполне здравая. Надо удивить девочек. И Сергея Ивановича. Чтобы он отстал с этим креативом до самого выпускного.

На том и порешили. После уроков друзья засели в гараже у Олега. Это было для обоих легендарное место: здесь Гущин ремонтировал старый отцовский мопед, который никак не заводился ещё, наверное, с 90-х, а Вебер пытался спаять робота-пылесоса, который в итоге перестал вообще работать.

— Слушай, — Гущин вдохновенно ковырялся в моторе, периодически вытирая руки своей старой детской футболкой. — А что, если мы не петь будем, а читать рэп?

— Рэп? — Вебер с сомнением посмотрел на друга. — Ты даже «пакет молока» выговорить не можешь без запинки.

— Это сейчас. А если потренироваться? Представляешь: софиты, дым-машина, мы в кепках козырьком назад, и такой жесткий батл про то, какие девочки классные.

— Дым-машина у нас есть? — деловито спросил Вебер.

— Найдем! У моего бати старый паяльник есть, если его в ведро с жижей сунуть, знаешь какой дым повалит? Пожарные приедут — вот будет шоу!

— Нет. Пожарные — это перебор. Нам нужен чисто технический вайб, — Вебер достал потрёпанную тетрадку по физике и начал чертить схему. — Смотри. Мы берем старый системный блок, цепляем к нему светодиодную ленту, подключаем к усилителю...

— А я скачаю на флешку минусовку. Текст мы напишем сами. Только рифма должна быть сложной, научной. Чтобы все офигели.

И закипела работа! Строчки одна за другой укладывались в залихватские рифмы, поражая даже самих сочинителей доморощенных стихов.

Наступило 5 марта. Гараж гудел. Точнее, гудел не гараж, а системный блок, который Вебер разогнал до такой степени, что вентилятор орал, как взлетающий самолет.

— Так, я пою первый куплет! — гордо заявил Гущин, откашлявшись.

— Валяй.

Олег встал в позу рэпера, надвинул на глаза кепку (как и было задумано — козырьком назад) и, ритмично дергая головой, начал:

— Йо! Слушай сюда, 9-й «Б»!

Эти цифры — 8 и 3!

В нашем сердечке, как в USB,

Порт для девчонок, поверьте вы мне!

Вебер, собрав воодино все накопившиеся за время обучения знания по языку, на всякий случай переспросил:

— Гущин... Что такое «порт для девчонок»? Они поймут?

— Это метафора! — обиделся Гущин. — Типа, они всегда с нами на связи. Как флешка.

— Флешка, которая то теряется, то вирус ловит? — уточнил Вебер. — Нет, не годится. Моя очередь.

Вебер вышел к воображаемому микрофону (ролик от мопеда), поправил невидимую бабочку и начал чётко, как на настоящей сцене:

— Итак. В день весенний, 8 Марта,

Скажу, отбросив прочь проценты.

Вы — украшение нашего ареала,

Вы — наши главные аргументы.

Как кремний в чипе, вы необходимы,

Как оперативка, вы быстры.

Без вас бы мальчики, безусловно,

Были б пусты, как… как… старые дворы.

— Серёга, ты гений! — завопил Гущин. — «Как оперативка, вы быстры»! Ну ты и жжешь! Только про старые дворы — слабо, надо про материнскую плату. Типа, «были б пустЫ, та-та-та без платЫ».

— Принято, — кивнул Вебер, записывая в тетрадку. — Теперь припев. Он должен быть мощным. Давай вместе.

И они заорали дуэтом, перекрикивая шум вентилятора:

— Девчонки, вы — наш апгрейд!

Без вас система даст сбой!

Мы ваш весенний принт,

Навеки вместе с вами, йо!

— Алло, пацаны! — не выдержав столь мощного звука, в дверях появился сосед по гаражу дядя Сеня. — У меня телек глючить начал! Вы тут глушилку для НАТО собрали, что ли?

Наступило седьмое марта. Концерт был в актовом зале. Все девочки были по-праздничному нарядные и, поглядывая на сцену, сидели в предвкушении креативного выступления. В первом ряду чинно сидели учителя. Начался концерт. После выступления пятиклассиков объявили:

— Встречайте! Дуэт — ученики 9-Б класса Сергей Вебер и Олег Гущин!

Ребята в одинаковых футболках и кепках смело вышли на сцену. Вдруг раздался зловещий гул. Системный блок, который они поставили на табуретку, гудел так, что в первом ряду у девочек зазвенели серёжки. Учителя, увидев этот живописный дуэт, заметно заволновались.

Вебер ткнул в клавишу «Enter». Вместо бита из колонок раздался звук, похожий на предсмертный крик робота-пылесоса, и светодиодная лента на системном блоке радостно замигала красным.

— Йо! — крикнул Гущин в микрофон, и тот сразу же противно засвистел.

Сергей Иванович, глядя на коллег, слегка побледнел и привычно потянулся к свистку.

Вебер, не растерявшись, начал:

— Внимание! Произвожу инициализацию поздравления! Загрузка позитива в операционную систему «Весна-2026»!

Гущина тут же подхватил:

— Наши девчонки — не просто картинка на рабочем столе!

Они — драйвера, что не дают заглючить нашей воле!

В зале повисла тишина. Учительница информатики Зоя Николаевна, надев очки и внимательно вглядываясь в исполнителей, прошептала:

— Боже, они знают, что такое драйвера...

— Вы — наша оперативка, быстрая и чистая! Вы — защита от вирусов, самая лучистая! — продолжал окрылённый успехом Вебер.

Вдруг системный блок, не выдержав такой нагрузки, жалобно пискнул, из его вентиляционных отверстий повалил сизый дым (тот самый паяльник Гущина в ведре сработал на славу), и светодиодная лента погасла.

— Апгрейд! — заорал, не растерявшись, Гущин, показывая на дым. — Система перегрелась от любви к вам!

И тут произошло неожиданное. Девочки сначала испуганно замерли. Потом раздались оглушительные аплодисменты, смех, крики одобрения и поддержки. Это был успех!

Сергей Иванович взволнованно просмотрел по сторонам. Его взгляд задержался на непроницаемом лице директора школы. Было видно, что Марина Яковлевна приходит в себя после креативного номера девятиклассников. Она вряд ли по достоинству оценила их выступление, но явно испытала облегчение, что оно закончилось и никто не пострадал.

После концерта к ребятам подошла Зоя Николаевна.

— Мальчики, — торжественно сказала она. — Это было... необычно. Пять лет учу вас информатике и впервые вижу, чтобы системный блок так трогательно выражал свои чувства. Так и быть, я поставлю вам авансом пятёрку за четверть. Но обещайте, что вы больше ничего не будете паять до конца учебного года.

Мальчики, довольные подобным авансом, в знак согласия смиренно опустили головы.

— Ну что, Олег, — улыбнулся Вебер, вытирая лицо. — Кажется, наш интерактив зашёл.

— Ага, — ухмыльнулся Гущин, поправляя кепку. — Главное, что креативненько получилось. Ты же видел, никто так ярко и громко не выступил, как мы. Сергей Иванович просил креатив — мы его организовали... с дымком. Слушай, Серёга, может мы и на выпускной выступим?

— А чё? Можно! — поддержал друга Вебер.

Когда друзья, счастливые и довольные, ввалились в кабинет после концерта, Сергей Иванович уже стоял у доски. В одной руке он держал свисток, в другой — указку. Атмосфера военного трибунала витала по классу.

— Значит так, звёзды эстрады, — начал он, жестом приказывая закрыть дверь. — Гущин, Вебер, ко мне лицом. Остальным можно сесть. Устраиваем разбор полётов. Слушать меня! По официозу: выступили отвратительно. Но зрителю понравилось. Вывод?

— Выступление получилось креативное. Как вы хотели, Сергей Иванович, — нагло сверкая толстыми линзами больших очков, резюмировал осмелевший Лифарь.

— Ну да, получилось креативно, — осторожно проговорил учитель, поглядывая на Лифаря. И тут же, повернувшись к ребятам, добавил, — за это вам обоим особая моя благодарность и уважение. Теперь подумайте над программой на выпускной. Чтобы была такой... креа... В общем, красивой...