Шериф

Шериф

Стояло жаркое лето двухтысячного года. Над ещё не убранными полями Ставропольского края взошло ярко-жёлтое солнце. Круглые, низкие холмы, покрытые высокой травой, разбегались широкими волнами; а между ними вьются заросшие кустами овраги. Продолговатыми островами разбросаны небольшие рощи; от деревни до деревни бегут узкие дорожки. Молчаливые свидетели минувших веков – сторожевые и могильные курганы, едва приметные среди бескрайних полей, как будто светились в ярких солнечных лучах. В вышине, в ослепительной солнечной сини, пролетел коршун, зорко вглядываясь и примечая самые малые движения в своей степной вотчине. В этот августовский день казалось, что сама степь дышит зноем. Где-то за ослепительно жёлтым полем подсолнухов послышался лай сторожевых псов. И среди всего этого великолепия по пыльной дороге твёрдым шагом шёл человек. Крепкий, высокий мужчина лет сорока пяти, он был одет в куртку защитного цвета и такие же штаны, заправленные в армейские ботинки. На плече у него висела большая сумка. Ветеран нескольких войн, профессиональный военный, капитан Шевцов шёл домой. Путь от места, куда его подвёз знакомый, до родной станицы был не близкий, но это нисколько не смущало Шевцова. За последние годы он прошёл своими ногами столько, сколько иным гражданским за всю жизнь не пройти. Вторая кавказская война ещё гремела, но боевые задачи армия уже передала другим силовым структурам. Поднимая небольшие облачка пыли своими берцами, ветеран шёл навстречу давно им забытой мирной жизни.

По дороге Шевцов решил зайти в областной центр к знакомому полковнику, который работал начальником РОВД, тем более что тот не раз звал в своих письмах в гости. Звали этого полковника Виктор Борисович, а Шевцов называл его просто Борисыч. Зайдя в здание, ветеран представился дежурному и спросил, куда ему пройти. Дежурный показал, но добавил, что полковника может не быть на месте. К счастью, тот оказался у себя в кабинете и очень обрадовался Шевцову. Лысоватый, небольшого роста, Борисыч очень контрастировал с высоким широкоплечим Шевцовым, у которого среди чёрных волос едва проглядывала седина.

— Выпьешь? — спросил полковник, достав два стакана.

— Спасибо, конечно, но я не буду. Дел много, да и идти ещё далеко, — ответил Шевцов.

— Ну и правильно, я тоже не буду. Куда сейчас? Домой?

— Да, домой. Сестра писала, дом родительский разваливается. Так что надо посмотреть, что там и как.

— А заняться чем думаешь?

— Да не думал пока. Может, к Остапу, говорят, у него работы много, помнишь его?

— А как же, крупный землевладелец теперь, не то что раньше. В коровнике с поллитрой с утра в понедельник. Кто бы тогда сказал, что из него при новых порядках выйдет.

— Ну так я про то и говорю: хозяйство большое, какая-нибудь работа для меня найдётся.

— Слушай, Шевцов, я же тебя знаю — ты на гражданке не усидишь. Я, конечно, не Остап, но у меня тоже кое-что для тебя найдётся. Могу тебе предложить помощником участкового поработать. Это для начала, а там и на повышение. Что скажешь?

Шевцов, явно уходя от ответа, протянул:

— Да… неожиданно это как-то. Нужно обдумать.

— Брось ты эти «обдумать»! Соглашайся, а я уж чем смогу, помогу. В районе по большей части тишь да гладь, да вот с одним поселком беда прямо. Жалобы оттуда постоянно — криминал наседает, проходу не даёт. Давно бы туда кого послал, да людей катастрофически не хватает, сам знаешь, какая сейчас обстановка. Участковый, мужик что надо, но один не справляется. Район-то сам знаешь какой — за день не объедешь, да и мягковат он, боевого опыта почти нет. А вот ты бы быстро порядок навёл, с твоим-то опытом, — наседал полковник.

— Надо подумать. Пока до дома не доберусь, ничего решать не буду, — отрезал Шевцов.

— Ну ты хоть съезди к ним, в этот поселок. Поговори с людьми. А там и решишь. Договорились?

— Ладно, Борисыч, уговорил, съезжу, — сдался ветеран.

— Вот и отлично! Кстати, мы тут транспортом разжились. Из центра подкинули кое-что. Так что я тебе машину выделю на время. Ездить-то не разучился, надеюсь? Это тебе не БТР, — Борисыч хмыкнул.

— За это тебе спасибо! Не беспокойся, справлюсь как-нибудь, — обрадовался Шевцов.

— Держи ключи. Выйдешь — справа увидишь белый «Форд», его и бери, — сказал полковник и по-дружески похлопал ветерана по плечу на прощание. — Ну, теперь-то от моего предложения уже не отвертишься, а?

— Да уж, — Шевцов одарил его широкой белозубой улыбкой, взял ключи и вышел из кабинета.

Во дворе и правда стоял, сверкая на солнце, новенький «Форд Краун Виктория». Ветеран обошёл автомобиль, полюбовался внушительным видом, открыл дверь и сел за руль. Опыт, как и ожидалось, никуда не делся, правда, с переключателем скоростей коробки-автомата, расположенным под рулём, он справился не сразу. Зато, освоившись, в полной мере ощутил мощь четырёхлитрового восьмицилиндрового двигателя.

По дороге домой Шевцов, как и обещал, заехал в указанный посёлок, хотя он и находился немного в стороне от его маршрута. Несмотря на ухабистую дорогу, ветеран добрался до места довольно быстро. Всего в поселке насчитывалось около тридцати дворов. Неподалёку виднелась старая мельница и животноводческая ферма, а дальше — бескрайние поля, местами уже убранные, а местами золотящиеся под солнцем спелой пшеницей и рожью.

Шевцов решил поговорить с селянами и попросил местного председателя созвать жителей на встречу. Вскоре перед домом председателя собралось почти всё население посёлка. Шевцов внимательно выслушал их просьбы и тревоги, воздержавшись от комментариев, лишь пообещал во всём разобраться. Стало ясно, что опасность для посёлка вполне реальна. Бандиты совсем недавно напали на дом фермера, тяжело ранив его, а остальным жителям пригрозили сжечь посёлок дотла, если те не соберут им дань. Многие из селян были готовы сами встать на защиту родной земли. Во время беседы Шевцов познакомился с несколькими местными, среди которых был шестнадцатилетний сын фермера, вместе с отцом отбивавший нападение бандитов на их дом. Среди тех, кто горел желанием защищать посёлок с оружием в руках, были братья Рамазан и Ахмет. Им было на вид около двадцати пяти. В посёлке они жили около десяти лет и держали большое стадо овец. Ещё: председатель местного совхоза, пожилой мужик, помнивший войну ребёнком, и подъехавший чуть позже участковый, уроженец этих мест. Толковый мент, но сильно уставший от постоянной опасности, нависшей над его односельчанами. Он рассказал Шевцову, что на посёлок уже несколько раз нападали, и в ближайшее время стоит ожидать новой атаки. Бандиты намерены получить крупный выкуп от всех сельчан, в противном случае грозятся сжечь посёлок дотла. Ещё ветеран поговорил с женщиной, воспитывающей двоих маленьких детей — её мужа убили бандиты пару лет назад. Все они смотрели на Шевцова с надеждой, но он, сославшись на неотложные дела, засобирался в обратный путь, пообещав, что вместо него обязательно кого-нибудь пришлют.

По дороге к машине Шевцова нагнал председатель.

— Погоди минутку, — окликнул он, тяжело дыша после быстрой ходьбы. — Я хотел спросить… ты правда думаешь, что пришлют?

Шевцов остановился, внимательно посмотрел на старика.

— Да, как иначе. А у тебя сомнения есть?

— Они, — председатель кивнул в сторону разошедшихся селян, — верят тебе. А я старый, я знаю, что такие казенные фразы означают. Ты сказал «пришлют кого-нибудь», а сам понятия об этом не имеешь. Я прав?

Шевцов помолчал, потом посмотрел председателю в глаза и сказал:

— Если нет, то сам приеду.

— Вот за такие слова спасибо – ответил старик и похлопал ветерана по плечу.

До дома путь был неблизкий, и Шевцов решил заехать на единственную на много километров заправку, чтобы залить полный бак перед дорогой. На станции практически ничего не изменилось с тех пор, как он уезжал отсюда на службу. Ветеран решил немного прогуляться и посмотреть, чем живут его земляки, а может, и встретить кого-нибудь из знакомых. Он поставил машину рядом со зданием местного отдела милиции — там ему показалось надёжнее, и неспешно пошёл по знакомым улицам. Справа показалось одноэтажное здание с вывеской «Столовая».

— Надо же, ничего не поменялось, — подумал Шевцов.

Из столовой вышел парень в спортивных штанах и футболке, на которой виднелись свежие пятна крови. Правой рукой он потирал лицо. Следом за ним вышел ещё один, уже постарше. Этот был одет более прилично: в пиджаке и брюках, и тоже держался за физиономию.

— Вот уж, совсем ничего, — пробормотал ветеран и двинулся дальше.

Он уже почти дошёл до здания вокзала, как вдруг кто-то окликнул его сзади:

— Шевцов! Это ты, что ли, бродяга?!

Ветеран оглянулся и увидел стоящего неподалёку высоченного мужика в армейской куртке и тельняшке. Его покрытое щетиной широкое загорелое лицо расплылось в улыбке.

— Ба! Василий, вот уж не чаял увидеться! — заулыбался Шевцов.

Это был однополчанин Шевцова ещё по Афгану, Василий Петрович. Гигант в развалку подошёл к ветерану, по дороге он потирал костяшки пальцев правой руки.

— Слушай, а это не ты в столовке каких-то хмырей оприходовал? — с удивлением спросил Шевцов.

— Я, чтобы знали, как Светку-продавщицу доставать, — удовлетворённо произнёс Василий.

— Да, ты всё такой же, как я посмотрю, — улыбнулся ветеран.

После крепкого рукопожатия друзья разговорились. Оказалось, что и в последней войне недалеко друг от друга служили, но увидеться не привелось. После увольнения Василий жил в селе у родни неподалёку от станции. Помимо прочего, Шевцов рассказал ему о своём разговоре с начальником РОВД и своей поездке в посёлок. Поделился он и своими сомнениями относительно предложения помочь отбиться от бандитов. Василий Петрович внимательно выслушал, что сказал ветеран, потом посмотрел на приятеля серыми умными глазами и произнёс:

— Знаешь, Шевцов, а кто, кроме тебя или вот меня, за них постоять сможет? Мы от нашей с тобой жизни только одно знание получили. И это не то, как надо хлеб сеять. Они крестьяне, их никто воевать не учил, так как нас с тобой. Так что смотри сам, а если надумаешь, ты знаешь, где меня сыскать.

На том и попрощались.

К вечеру ветеран наконец добрался к себе в станицу, однако встретили его там не особо радостно. Дом родителей почти развалился, и ему пришлось пока остановиться у сестры. Хотя дом у неё был довольно большим, но и семья её была немаленькая. Помимо четырёх ребятишек и мужа, в доме жил её тесть, инвалид, требовавший постоянного ухода и внимания. Так что долго там Шевцову оставаться было нельзя. Как-то на пути в магазин ветеран повстречал своего хорошего знакомого, старого казака Емельяна Назаровича. Ещё в детстве Шевцов считал его своим настоящим учителем по жизни. Старик всю жизнь проработал егерем. Никогда не дававший спуску браконьерам, он и сейчас был крепок, глаз его зорок, а выстрел — точен. На плече его висела видавшая виды двустволка, а в руке покоились три трофейных селезня. Эта встреча стала для Шевцова лучиком света в череде пасмурных дней. С Емельяном Назаровичем коротал он долгие вечера, вспоминая охотничьи байки и рыбацкие приключения на тихой реке.

— Скажи, Емельян Назарович, — спросил как-то Шевцов, сидя на крыльце и глядя на закат, — ты всю жизнь один на один и со зверьем и с людьми, которые тоже оружие имеют. Не страшно?

— Страшно, когда совесть нечиста, — ответил старик, попыхивая трубкой. — А мне перед кем бояться? Перед зверем? Так он меня раньше чует и сам уходит. Перед человеком? Так я ему ничего плохого не сделал.

— А если придёт тот, кому плевать на твою правоту?

Старик усмехнулся, выпустил клуб дыма.

— Значит, я для того и жил столько лет, чтобы встретить его достойно. Ты про бандитов, что ли, спрашиваешь?

— Про них.

— А чего о них говорить? Ты не хуже меня знаешь: волк он и есть волк. Его не перевоспитать.

Прошла неделя, как ветеран вернулся домой, он немного пообвыкся и уже начал разбирать родительский дом, чтобы строить свой. Однако одна мысль не шла у него из головы. Однажды он поделился с Емельяном Назаровичем предложением поработать помощником участкового и тревожными вестями из далёкого посёлка. Старик, попыхтев трубкой, изрёк:

— Надо было тебе соглашаться, как же можно мимо людского горя пройти.

— А ты бы пошёл со мной, если бы попросил? — неожиданно выпалил Шевцов.

— Хоть завтра позови, старый конь борозды не испортит, — спокойно ответил казак.

На следующий день, в разгар обсуждения со строителями будущего дома, к ветерану примчался запыхавшийся парень из того самого посёлка — Фёдор, сын местного фермера. Голос его дрожал:

— Участковый погиб, а бандиты обложили посёлок данью, дав всего неделю на сборы.

— А милиция где? — не удержался Шевцов.

— Да был я у них. Начальник развёл руками, говорит: все силы в зону боевых действий стянули, помочь некем. Только ваш адрес дал, сказал: может, уговоришь… — Федька безнадёжно махнул рукой.

— Ладно, я сам к ним заеду, посмотрю, что к чему, а потом и к вам. Ты поезжай домой, успокой народ, — распорядился ветеран.

Шевцов отправился к Борисычу. Разговор был честный и откровенный. Полковник признался, что в ближайшие две недели никого выделить не сможет — идёт масштабная операция против банды боевиков. Но прекрасно понимает, какая опасность нависла над посёлком.

— Шевцов, прошу тебя, возьмись за это дело. Я чем смогу, помогу. Оружие дам, сержанта опытного в помощь выделю, — уговаривал Борисыч.

— Ладно, помогу, — согласился ветеран, — но с условием: вопросы решать буду так, как посчитаю нужным.

— Ну вот и договорились, — выдохнул полковник.

Приняв решение, Шевцов решил не тратить время на возвращение домой, а сразу ехать в посёлок. Но прежде послал телеграммы своему сослуживцу Василию Петровичу и Емельяну Назаровичу с просьбой как можно скорее приехать.

Сразу по приезде в посёлок он собрал сельчан и поинтересовался их настроением и планами. Народ был по большей части напуган, хотя некоторые были решительно готовы сражаться за посёлок. Шевцов постарался вселить в людей надежду и, опираясь на капот своего «Форда», по-военному чётко заверил: с его прибытием в посёлок вернутся порядок и безопасность.

— Конечно, легко не будет. Нам вместе предстоит отстоять свободу и право спокойно жить и работать на своей земле.

В этот момент из толпы отделился щуплый мужичок и, подойдя к ветерану, протянул ему широкополую шляпу. Шляпа была как у ковбоев, которых он видел только в кино. Сильно шепелявя, он проговорил:

— Вот, прими, начальник, в подарок. Мне племянник из Америки прислал, он туда с сестрой счастье искать подался. Пишет, что шляпа прямо как у их шерифов. Думаю, тебе в самый раз будет.

Шевцов не стал отказываться, понимая, что сейчас важно любым способом расположить к себе людей. Он тут же надел шляпу, собираясь задать несколько вопросов, но из толпы раздался голос председателя:

— Ну точно, прям шериф, ничего не скажешь! — и захохотал, а вместе с ним и вся толпа.

Шевцов мгновенно отреагировал на шутку:

— Насколько я помню, шериф — должность выборная. А раз так, голосуйте: готовы принять меня в качестве хранителя порядка и беспрекословно выполнять мои указания? Если да — поднимайте руки!

Селяне единогласно проголосовали за ветерана.

После собрания новый командующий занялся укреплением посёлка по периметру. К этому времени подоспели его однополчанин с казаком, а из ОВД приехал сержант, которого обещал Борисыч. К великой радости ветерана и его боевого товарища, сержант привёз от Борисыча два АКМ с патронами и ТТ для Шевцова, а у самого сержанта был АК-74. Дополнительно к своему сослуживцу, старому казаку и присланному сержанту ветеран выбрал в помощники ещё троих: двух братьев-чабанов, к которым успел присмотреться ещё в первый раз, и сына раненого фермера Федьку. Шевцов собрал свой отряд на крыльце дома председателя.

— Теперь, когда мы все в сборе, хочу, чтобы вы знали: я не спрашиваю, кто откуда пришёл и что сделал до сегодняшнего дня. Мне важно одно: готовы ли вы стоять до конца?

— А ты сомневаешься? — усмехнулся Василий Петрович.

— Я своё слово сказал, — тихо, но твёрдо произнёс Емельян Назарович. — Старый казак не бегает.

— Мы с братом своих овец всегда готовы были защитить, — сказал Рамазан. — А здесь люди. За них постоим.

— Я за отца отомстить хочу, — глухо сказал Федька. — Они его чуть не убили.

Сержант Семёнов молча кивнул. Шевцов посмотрел на каждого.

— Тогда запомните: мы не мстители. Мы — те, кто стоит между этими людьми и теми, кто хочет их сломать. Никто из нас не искал этой войны, но раз она пришла – будем к ней готовы.

Взобравшись на крышу одного из домов, Шевцов внимательно окинул взглядом окрестности. С востока и юга посёлок тонул в бескрайних полях, с севера его прикрывал глубокий овраг и небольшая роща за ним, а на западе чернел густой лес. Бандиты, скорее всего, ударят с юга, прямо по дороге, ведущей от широкого тракта, или вынырнут из западного леса. Со стороны оврага нападение казалось маловероятным, но если бы враг сумел незаметно подняться по его крутым склонам, он получил бы значительное преимущество. Поэтому ветеран решил оставить там наблюдательный пост из нескольких опытных бойцов. Братья-чабаны вызвались добровольцами, но, поразмыслив, Шевцов оставил там одного лишь Емельяна Назаровича. Так же установили вышку с дозорным, на которую взобрался сам председатель Глеб Егорыч. Главный удар ожидали со стороны дороги и ворот. На этом направлении ветеран приказал заколотить окна и усилить стены мешками с песком. За дело взялись дружно, и работа кипела, завершившись всего за несколько часов. Во время работы один из братьев-чабанов, Ахмет, без устали напевал: «Жизнь невозможно повернуть назад. И время ни на миг не остановишь…» — дальше слов он не знал и начинал сначала. Никого это не раздражало, а даже вызывало невольную улыбку.

— Ахмет, — окликнул его Шевцов, когда они присели отдохнуть. — Ты на войне был?

— Я в армии служил , — ответил тот, утирая пот. — А на войне… война сама нас нашла в 99-ом.

— За брата не боишься?

Ахмет посмотрел на Рамазана, который возился с мешками в двадцати метрах от них.

— Боюсь. Но если мы не встанем, кто встанет? Вы пришли со стороны. Мы — свои – ответил Ахмет и снова принялся за работу.

К четырём часам дня почти все оборонительные работы были завершены. Шевцов, удовлетворённо оглядев укреплённые позиции, решил, что можно немного передохнуть. Тётя Маша, вдова бывшего председателя, приготовила немудрёный ужин, и все собрались на просторной веранде дома Глеба Егорыча. Сели есть. У Шевцова наконец появилась возможность присмотреться к своим соратникам в неформальной обстановке, и он не преминул этим воспользоваться. О сержанте Семёнове он уже имел некоторое представление. Полковник охарактеризовал его как человека замкнутого, но толкового. Сержантское звание в его почти сорокалетнем возрасте было следствием трагической ошибки. В начале восьмидесятых он руководил захватом опасного рецидивиста, но плохо подготовился к операции. Его группа попала в засаду, двое оперативников погибли. Семёнова не выгнали из органов лишь благодаря заступничеству влиятельного знакомого. Но сержантское звание теперь прилипло к нему навсегда. Шевцов много повидал в своей жизни и делать какие-то выводы о человеке никогда не торопился. Самый молодой боец его группы, Фёдор, несмотря на свой возраст, был разумным и обстоятельным человеком. Конечно, случай с нападением на его дом бандитов и ранение отца сильно повлияли на него. Он повзрослел и приобрёл твёрдую решимость бороться с бандитами во что бы то ни стало. А в разговоре Фёдор оказался очень добродушным и словоохотливым парнем.

— Федь, — спросил его Шевцов, — ты после того, как отца ранили, спал хоть раз спокойно?

— Нет, — честно ответил парень. — Всё кажется, что они вернутся. Что дверь вышибут и войдут. Я… я должен.

— Что должен?

— Должен закончить это, — твёрдо сказал Фёдор. — Чтобы больше никто здесь не боялся.

Шевцов потрепал парня по голове и принялся за еду. При этом он внимательно слушал, о чём говорят сидящие рядом с ним люди, стараясь оценить их человеческие качества. О братьях Ахмете и Рамазане он уже имел представление, тем не менее ветеран внимательно слушал их беседу с председателем:

— Рамазан, а ты почему к бандитам не ушёл, когда можно было, а? — спросил Глеб Егорыч, явно с желанием поддеть Рамазана. — Расскажи, вот командиру интересно будет послушать.

— Как я мог пойти к этим шакалам? Два года назад нагрянули к нам домой. Уже затемно было, мы с братом только-только с ягнятами управились. Трое их было. Приняли мы их как братьев родных. Главный ихний всё говорил: пойдём с нами, сражаться будем, за веру, за отцов наших… А сам только и делал, что по углам шарил, высматривал, что плохо лежит. Я ему говорю: давайте завтра поговорим, время позднее уже. Ну, уложили их спать. Утром просыпаемся — ни этих, ни коня Ахметова, ни пяти баранов! Шайтаны, одним словом!

— Ахметка, что молчишь? Коня жалко, небось? — Егорыч не унимался.

— Жалко, конечно! Да за такого коня убить можно! — огрызнулся Ахмет. — Он у меня арабских кровей, Падишах звали. Я бы с него такие деньги поднял, тебе и не снилось!

Из дальнейшего разговора выяснилось, что братья родом из Дагестана и что боевики не раз пытались их завербовать, но каждый раз получали отпор. Ахмет и Рамазан лелеяли мечту — увеличить отару до двух тысяч голов и стать настоящими мясными королями.

— Пока не попробовали дагестанские ковры, думали, что лучшие — иранские. Так и с бараниной. Сейчас все думают, что австралийская — самая лучшая. Да они просто наших барашков не пробовали! — Рамазан говорил с неподдельным энтузиазмом.

— А вы женатые вообще? — неожиданно спросил Василий Петрович, сидевший напротив братьев. Он первым управился с тарелкой борща и собирался приступить ко второму.

— А ты? — в ответ спросил Ахмет.

— Ну ясное дело, как без этого, — ответил десантник, скрестив огромные руки на груди.

Рамазан положил руку на плечо брата и, посмотрев на их собеседника, сказал:

— Мы матери слово дали: пока война не кончится, не женимся. На войне всё может случиться, а сыновья без отца — это очень плохо.

— Ну тогда недолго осталось ждать, — смягчил разговор Глеб Егорыч.

— В нас сомневаться не надо. Если есть вопросы — задавайте, — отрезал Ахмет.

— В вас никто не сомневается. И хватит об этом. Лучше скажите, правду говорят, что вы стрелки классные, а? — подвёл черту Шевцов.

Стреляли братья, судя по их словам, отменно. Не раз им приходилось отбивать ягнят от волков, и всякий раз удачно.

— Хочешь, проверим? — с вызовом произнёс Ахмет, поднимаясь со скамьи.

Не дожидаясь ответа ветерана, он двинулся к председателю:

— Уважаемый, одолжи свой наган.

Глеб Егорыч с некоторой неохотой поднялся и вопросительно посмотрел на Шевцова. Но лицо ветерана оставалось непроницаемым. Тогда председатель, кряхтя, поплёлся в дом и вскоре вернулся, бережно держа в руках старый наган.

— Отцовский, — с гордостью произнёс он, демонстрируя реликвию ветерану.

Ахмет без лишних церемоний выхватил оружие и направился к покосившемуся сараю. Подняв с земли пару ржавых гвоздей, он с силой вогнал их в трухлявую доску.

— С двадцати метров — в шляпку! — бросил он через плечо.

— С двадцати пяти, — уточнил Шевцов, испытующе глядя на братьев.

Ахмет переглянулся с Рамазаном и принялся отсчитывать шаги. Дойдя до нужной отметки, он остановился и взвёл курок. Грянул оглушительный выстрел. Доска, в которую были вбиты гвозди, разлетелась в щепки. Видимо, она была очень старой и гнилой. Ахмет чуть не швырнул наган в сарай от досады, но, сдержавшись, сказал:

— Не считается. Повторим.

— Да не надо, вижу, стрелок ты знатный. А то мы так весь сарай разнесём, — расхохотался ветеран, а за ним и все остальные.

Братья тоже улыбнулись и вернулись за стол. Тем не менее Шевцов своим намётанным глазом заметил, что пуля, выпущенная Ахметом, попала точно в шляпку гвоздя. В целом у ветерана сложилось благоприятное впечатление о сельчанах.

После перерыва снова принялись за работу. На чердаке крайнего к воротам дома организовали пулемётное гнездо. Правда, пулемёта-то как раз и не было, но был АК-74 с четырьмя магазинами, который привёз сержант. Так как отдавать свой автомат он никому не хотел, то на чердаке разместился сам Семёнов. В других ближайших к полю домах открыли окна и выставили металлические трубы, какие удалось найти, предварительно выкрасив их в чёрный цвет. Этот простой ход мог отвлечь внимание боевиков в начале боя и дать обороняющимся некоторое время. Обойдя позицию, ветеран остался доволен, но приказал пока ставни закрыть, а трубы задвинуть. Собрав народ, он попросил отозваться добровольцев, готовых с оружием в руках оборонять село от бандитов. Итак, к своей группе из шести человек Шевцов смог набрать ещё десять человек, способных держать оружие. Людей явно было мало, да ещё вставал вопрос, чем их вооружить. Подумав немного, ветеран отправил Семёнова и братьев-чабанов в два близлежащих села, чтобы попробовать договориться о помощи людьми или оружием. Вернуться они должны были не позднее чем на следующий день после обеда.

Был уже глубокий вечер, и все, кроме трёх часовых, пошли спать. Ветерану и Василию Петровичу постелили в доме председателя, но Шевцов не стал ложиться там, а решил спать в сарае прямо на сене. Случись что, ему потребовалось бы менее минуты, чтобы оказаться во дворе. Да и хотелось вспомнить своё деревенское детство. Ночное небо осветила луна, подул свежий ветерок и стал понемногу остужать нагретые за день дома. На веранду с полотенцем на плече вышел Василий. Немного постояв на месте, наполняя мощные лёгкие вечерним воздухом, он не спеша подошёл к ветерану.

— Слушай, Шевцов, я правильно понял, что духов человек пятнадцать всего? Мне председатель сказал.

— Мне он тоже самое сказал. А что?

— Думаю, может, обойдётся как-нибудь, ну без стрельбы.

— Что-то я тебя не узнаю, стареешь, что ли, — улыбнулся Шевцов.

— Может и так, — ответил десантник, немного помрачнев. — Мысли всякие в голову лезут. Меня вот чабаны спросили, женат ли я. А ведь неправду я сказал. Не дождалась меня моя-то. И винить, кроме себя, в этом некого, чего говорить. Так ведь бобылём и помру, если не найду кого. Да я, в общем, не про то хочу сказать. Что если не повезёт и духи не испугаются, а попрут на посёлок? Кто воевать-то будет? Кроме нас с тобой да, может, братьев-пастухов — и некому. Их же положат всех, мы и оглянуться не успеем.

— Я тебя понимаю, Василий, и абсолютно согласен. Поэтому незачем гадать, а давай будем решать проблемы по мере их появления. Думаю, увидев нас, у них охота сюда лезть пропадёт. Чего ради жизнями рисковать? А поживиться они и в другом месте могут. Так что давай спать, поздно уже, — спокойно ответил Шевцов.

— Добро, командир, — выдохнув, сказал Василий Петрович и вошёл в дом.

Шевцов лежал на стогу с открытыми глазами, ловя пьянящий аромат степных трав, что так роднил его с отчим краем. В прорехах ветхой крыши сарая мерцали бриллианты звёзд, рассыпавшись по бархатному небу. И вот уже мысли, словно перелётные птицы, унесли его в далёкие края воспоминаний. Он вспоминал своё детство, как ходил с отцом на рыбалку. Отец, огромный сильный мужик, брал его, мальчонку, за шиворот и переносил на нос лодки, а потом, сильно отклоняясь назад, выгребал на середину реки. Там он ставил лодку на якорь и закидывал удочки. А ещё ветеран вспоминал вкус свежих куриных яиц, которые он выпивал вместо завтрака, забравшись ранним утром в курятник. Морщинистые руки матери, когда она провожала Шевцова после побывки в последний его приезд. Много и других воспоминаний пронеслось перед его глазами, пока он не заснул. До обозначенного бандитами срока оставалось два дня. Ещё можно подучить ополченцев, наладить оборону — время ещё есть.

Утром Шевцов встал рано, но отнюдь не первым. В доме председателя на кухне хлопотала тётя Маша, а за столом сидели Василий Петрович и Емельян Назарович.

— Утро доброе! — поприветствовал он их. — Вы что, не ложились, что ли?

— А что нам спать-то, ночи ещё не длинные, светает рано, — сипло ответил казак.

— Слушай, Василий, нам бы надо кое-что обсудить, — обратился Шевцов к приятелю.

— Обсудим, сейчас покушаем и обсудим, — ответил Василий Петрович, разламывая руками хлеб.

Тут со двора послышались шум и тревожные возгласы. Через пару мгновений в дом вбежала испуганная тётя Маша. Она сказала, что от леса едет машина и это точно бандиты, потому что она её запомнила с прошлого раза. Ветеран подошёл к окну. Два боевика вышли из автомобиля и направились к дому председателя. Первый — в камуфляжном костюме и армейских сапогах, второй — молодой парень в спортивных штанах, кроссовках и короткой кожаной куртке. У того, который в камуфляже, на плече висел автомат. Шевцов быстро дал последние указания председателю и скрылся в соседней комнате. План действий у них был хорошо отрепетирован. В это время бандиты уверенно вошли в дом и, пройдя сени, вошли в комнату, где за столом сидел седовласый глава хозяйства. Бандит в камуфляже довольно грубо обратился к председателю:

— Ну что, приготовил, о чём договаривались?

— Нет пока, нужно ещё время. Да вы проходите, вот чайку можно, — старался тянуть время Глеб Егорыч.

— Мы не затем в ваш гадюшник приехали, — сказал бандит, который был помоложе.

Он в развалку подошёл к председателю и сильно ударил его по лицу. В тот же миг из-за занавески, скрывавшей вход в комнату, на него, словно зверь, налетел Василий Петрович. Второй, в камуфляже, от неожиданности и испуга шарахнулся назад и споткнулся о стул. Автомат, сорвавшись с плеча, с грохотом рухнул на пол. Едва удержавшись на ногах, он лихорадочно полез за пистолетом, но подоспевший Шевцов резким ударом сзади свалил бандита. У Василия всё закончилось печально — для его соперника.

— Видать, не рассчитал, — немного смущённо пробормотал он.

Шевцов наклонился и приложил пальцы к шее поверженного бандита.

— Да уж, это точно, — с лёгкой укоризной констатировал он.

Как выяснилось, ветеран тоже перестарался и сломал ключицу своему визави. Но это были лишь посланники, основные силы отряда боевиков были недалеко. Шевцов с Василием Петровичем решили допросить пленного. Раненый сообщил, что в отряде около сорока боевиков. Есть миномёт, большой запас гранат, автоматы и ещё у них есть БТР. После допроса пленного заперли в сарае и поставили часового.

Осознавая численность и огневую мощь противника, Шевцов решил пойти с ними на переговоры. Он приказал отпустить пленного и передать с ним главарю банды предложение обсудить сложившуюся ситуацию на нейтральной территории. Впрочем, не возлагая особых надежд на успех переговоров и трезво оценивая наличие у бандитов бронетехники, Шевцов задумал дерзкую ловушку. План был прост, но рискован: подпустить БТР к воротам, заблокировать ему прямой проезд трактором и вынудить его объехать ворота слева. Так как справа путь ему преграждал примыкающий к воротам кирпичный гараж. На этом коротком отрезке — от ворот до дома — выкопать большую яму и замаскировать её. Этим вопросом занялся однополчанин Шевцова, он поручил нескольким селянам вырыть яму, а сам занялся вопросом её маскировки. Экскаватора не было, так что пришлось использовать ручной труд.

К этому времени вернулись посланники к соседям и привезли не особо хорошие вести. Помощи в людях ждать не приходилось, в этом соседи отказали. Зато с оружием повезло больше. Братья-чабаны привезли с собой «мосинку» и пару наганов с патронами. Где они взяли такие раритеты, осталось загадкой. А сержант смог разжиться обрезом охотничьего ружья, также с патронами. «Мосинку» взял себе Емельян Назарович, а наганы братья-чабаны оставили себе. Обрез и автомат, который взяли у пленного бандита, Шевцов оставил пока у себя.

Спустя три часа или около того из леса появился белый пикап «Тойота». Отъехав на десяток метров от опушки, он остановился. Следом за ним из леса выехал ещё один джип, на антенне которого развивалась белая тряпка. Навстречу на своём «Форде» отправились ветеран и его однополчанин. В качестве водителя посадили Ахмета, так как водил он неплохо. Встреча произошла на середине моста через ручей. Прибывших бандитов было трое, среди них главарь отряда. Он представился как Айваз. Главарь с иронией посмотрел на автомобиль и шляпу ветерана и, улыбнувшись, сказал:

— Так ты новый участковый этого посёлка, я правильно понимаю? Что же, надеюсь, это не будет проблемой?

— Проблемой для кого? — сухо спросил ветеран.

— Ну, прежде всего для этого села, но и для тебя тоже. А если говорить прямо, то я надеюсь, что смогу решить здесь свои вопросы, а ты мне не станешь мешать, — уже более злым тоном закончил Айваз.

— Знаешь, что я тебе скажу, уважаемый. Здесь не место парням вроде тебя, и тебе здесь не понравится. Это тихий городок, и мне платят за то, чтобы он таким и оставался.

— Да, да, я тоже кино смотрю. Ну прямо точно шериф, и шляпу надел, — засмеялся Айваз.

— Ну подумай, что ты можешь противопоставить моим ребятам? Ты ведь уже в курсе, сколько нас и как мы экипированы, — снова насмешливо протянул Айваз.

— В курсе. Поэтому всё, что могу предложить, — это дать твоим людям продуктов на неделю и не сообщать о вас в течение суток. В противном случае сюда скоро прибудет войсковое подразделение и всех вас уничтожит, — с непоколебимой уверенностью заявил ветеран.

— Вот это вряд ли. По моим сведениям, в ближайшую неделю сюда никто не сунется, и информация эта — верная. Так что вот мои условия: я вижу, что ты не овца трусливая, а воин, поэтому я могу выпустить из посёлка тебя, а с тобой того, кого скажешь, и преследовать тебя мы не станем.

Шевцов внимательно посмотрел на главаря. В его взгляде читалась уверенность в своей силе.

— Ты предлагаешь мне сбежать, бросив людей?

— Я предлагаю тебе остаться в живых. В нашем деле это дорогого стоит - Айваз усмехнулся, но теперь в его усмешке не было насмешки. - А посёлок этот — мой, и всё, что в нём, — тоже моё. Если не веришь, спроси этого барана старого, председателя. Наверняка он тебе тут сказок про меня наплёл, а как дело обстоит на самом деле, забыл. Так что скажешь? — подвёл черту Айваз.

Ветеран понял, что шёл на переговоры вслепую, теперь нужно было тянуть время. Подумав, он произнёс:

— Давай так, мне нужно время всё обдумать, посоветоваться со своими. Через два часа дам тебе ответ.

— Понимаю, у тебя там наверняка свои горячие головы, их убеждать — дело непростое. Ладно, жду ответа здесь через два часа, — главарь махнул рукой своим людям, приказывая садиться в машину.

Шевцов, провожая взглядом кортеж Айваза, направился к своему автомобилю.

— И сколько времени, по-твоему, они нам дадут? — спросил Василий, нарушая тишину.

— Полчаса, максимум сорок минут. Эх, гранат бы нам, — с сожалением вздохнул Шевцов.

Вернувшись, ветеран первым делом направился к председателю. Тот сидел за столом, попивая чай. Шевцов, закрыв за собой дверь, подошёл к Глебу Егорычу и, пристально посмотрев ему в глаза, спросил:

— А теперь расскажи мне, пожалуйста, какие у тебя дела с этим Айвазом, что он от вас отстать не хочет?

Председатель поставил чашку на стол и побледнел как полотно. Некоторое время он молчал, собираясь с духом, затем откашлялся в кулак и начал свой рассказ:

— Пару месяцев назад к нам зачастил один человек, связной от бандитов. Мерзкий тип, смотрел на всех свысока, попробуй ему слово поперёк сказать — дерьма не оберёшься. Он и раньше-то наведывался, но в этот раз как-то задержался. Я уж не знал, как его спровадить. Как-то вечером засиделись мы с ним допоздна, я-то не пью, а его совсем развезло. Выпить он любитель, да только к нашему самогону не привычный. А когда этот связной наконец выполз от меня, навстречу ему Верка, ветеринарша наша, попалась. Ну он к ней и полез. А Ильич, участковый наш, увидел и вступился. Я как выбежал на шум — связной этот уже бездыханным на земле валялся. У Ильича рука тяжёлая была, быка свалить мог. Ну и что нам было делать? Похоронили его на кладбище, а когда стали вещи его смотреть, так там денег — целый чемодан!

— Ну и где они? — нетерпеливо перебил Шевцов.

— Кто? — непринуждённо ответил вопросом на вопрос председатель.

— Деньги, деньги эти! — уже очень громко произнёс ветеран.

— Так я и говорю: стали решать, что с ними делать. Решили технику купить: посевная на носу, а у нас с техникой совсем плохо. Ну и купили, через неделю уже поставят.

— Вот ведь правду говорят: простота хуже воровства, — в сердцах сказал ветеран и махнул рукой.

— Два вопроса ещё. Участковый из-за этого погиб?

Председатель помрачнел, но ответил:

— Да, из-за этого.

— А бандиты не знают, что денег у вас нет?

— Думаю, не знают. Я им ничего не стал говорить. Сказал, что в соседнем хуторе припрятали, и теперь нужно время.

Теперь ветерану было совершенно ясно, что бандиты никуда не уйдут. А даже если они поймут, что денег больше нет, то не оставят от посёлка камня на камне.

— Придётся принимать бой, — вслух сказал Шевцов и вышел от председателя.

На выходе его встретил Василий Петрович.

— Ну, что сказал? — спросил он.

Шевцов всё рассказал своему другу: про курьера, про деньги и про то, что их уже нет.

— Да, история получается, — задумчиво произнёс Василий Петрович и добавил: — А ты что-то с утра обсудить хотел?

— Да, верно. Помнишь у мельницы бетонные блоки стояли? Надо их в посёлок завезти и расставить у домов и напротив ворот. А ещё надо несколько огневых точек сделать по периметру, там можно мешки с песком попробовать, — как бы ещё думая, проговорил Шевцов.

— Это дело, — коротко ответил его однополчанин и, позвав к себе Игната и Тихона — двух удалых деревенских парней, которых Шевцов взял в отряд, — распорядился относительно блоков.

Ветеран всё ещё надеялся, что до боя в самом селе дело не дойдёт, но ситуация менялась не в лучшую сторону. Он раздал остававшиеся у него автомат и обрез двум ополченцам. Минут через сорок, как и предсказал Шевцов, из-за поворота дороги, ведущей в поселок, появились несколько автомашин. Два белых джипа и один легковой автомобиль серого цвета. Они остановились метрах в трехстах от поселка, и из них выскочили вооруженные автоматами боевики. Ветеран внимательно наблюдал за происходящим в бинокль. Он увидел, как шесть бандитов стали продвигаться к воротам, в то время как другие пятеро сразу заняли позиции за машинами, прикрывая первых. Провести учения среди ополченцев не удалось, всё, что успели Шевцов и Василий Петрович, — это подготовить позиции и указать, кто где должен находиться во время боя. Ещё ветеран, всё ещё надеясь, что обойдётся миром, строго приказал не начинать стрелять первыми. Несмотря на этот его приказ, из поселка раздались несколько выстрелов — видимо, у кого-то из ополченцев не выдержали нервы. Бандиты обрушили шквал огня на ближайшие дома, приняв открытые окна и торчащие из них трубы за огневые точки. Эта небольшая хитрость точно спасла жизни некоторым селянам, так как боевого опыта, а главное — опыта выживать под пулями, у них ещё не было. В ответ по сигналу Шевцова сержант и Василий Петрович открыли огонь с заранее подготовленных позиций. Им помогали братья-чабаны и Емельян Назарович, стрелявший из «мосинки». Не ожидав такого яростного отпора, первая группа боевиков начала отходить к своим. Воспользовавшись этой вражеской передислокацией, Емельян Назарович метким выстрелом свалил одного из отступавших боевиков. Однако остальные пятеро сумели добежать до небольшой ложбинки и, заняв неплохие позиции, снова стали обстреливать поселок. Позиции, которые выбрал Шевцов со своим однополчанином, были очень надёжными, с хорошим обзором, так что бандиты только зря тратили патроны. Спустя ещё минут десять они, поняв тщетность своих попыток взять поселок, решили ретироваться. Их группа прикрытия, засевшая за автомобилями, продолжала грамотно отсекать огнём все попытки преследования, позволяя своим товарищам вернуться к машинам. Но Шевцов, выждав момент, короткой очередью сразил одного боевика наповал. Василию Петровичу удалось подстрелить второго — пуля попала ему в ногу. Бандиты попытались затащить раненого в машину, но это им не удалось. Сержант Семёнов выглянул с чердака и двумя точными выстрелами прострелил двигатель серого автомобиля, превратив его в груду бесполезного металла. Забыв о раненом товарище, враги бросились в оставшиеся джипы. Шевцов дал сигнал прекратить огонь и, вглядываясь в бинокль, наблюдал, как в клубах пыли исчезали нападавшие. Первая атака была отбита. Враг, потеряв двоих убитыми, одного раненым и автомобиль, отступил. У оборонявшихся было только двое раненых, и те исключительно из-за своей неосторожности. Рядом с убитыми боевиками обнаружили два автомата с запасными рожками. У раненого был ПМ с обоймой. Шевцов сразу вооружил автоматами братьев-чабанов, а ПМ отдал Федьке. Раненым бандитом занялся Василий Петрович. После того как того перевязали, он допросил пленника, потом накрепко его связал и отвёл в чулан в председательском доме. Теперь нужно было ждать масштабного наступления: сильные и слабые места обороняющихся селян врагу были уже известны. Шевцов, понимая это, занялся насущными вопросами. Первое, что в текущий момент нужно было сделать, — это обезопасить детей и тех женщин, которые не могли принять участие в обороне. Председатель сказал, что с другой стороны села в леске есть два укромных места с землянками. Трудно сказать, когда их сделали — вряд ли с войны остались, но они довольно большие и сделаны добротно. Подобраться к ним можно незаметно, вдоль ручья и через довольно густую рощу. Решили сделать две группы. Первую, во главе которой стоял бывший казначей совхоза дед Федорыч, насчитывала девять ребят от семи до двенадцати лет. Вторую с маленькими детьми и несколькими женщинами повела тётя Маша. Воды и продуктов им дали на двое суток, снабдив ещё тёплыми вещами и газовыми горелками. Шевцов предупредил, чтобы не разжигали костров и старались далеко от землянок не отходить. Не откладывая, обе группы отправили к землянкам, приставив сопровождающих: Семёнова и Василия Петровича. Была ещё одна важная задача, без выполнения которой шансов на успех у сельчан почти не было, — требовалось уничтожить миномёт и запас гранат в лагере врага. Для выполнения этого задания нужно было выбрать надёжного человека. После небольшого совещания ветеран остановился на сыне фермера. Федька — ловкий и жилистый парень, хорошо знавший местность, лучше других подходил на роль диверсанта. Со слов раненого в лагере должны были быть две палатки, в одной из которых хранился миномёт, заряды к нему и запас гранат. План был простой: нужно поджечь одну из палаток, и если бандиты кинутся тушить — значит, зарядов там нет, если побегут от неё — значит, они там, и надо бросить в неё гранату — единственную, которая у них была. Конечно, план мог не сработать, но другого у них всё равно не было. Задание было очень опасное. Обнадёживало только то, что Федька знал эти места как свои пять пальцев, был молод и ловок, а бандиты вряд ли ожидали диверсии. Это мероприятие решили отложить на раннее утро. В целом посёлок хорошо укрепили со всех сторон. Открытой оставалась только северная сторона села, но там был глубокий овраг с речкой и довольно крутой склон. Ожидать оттуда серьёзного нападения не приходилось. Тем не менее ветеран поставил там на охрану Емельяна Назаровича. На краю оврага стоял кирпичный дом, его и решили оборудовать под оборонительную позицию. Окна усилили мешками с песком, и из них же сделали огневые точки справа и слева от дома, так что получилось вполне хорошее укрепление. Старому казаку в дополнение к «мосинке» выдали сержантский ПМ с обоймой.

Вернулся Василий Петрович, а ещё спустя полчаса пришёл сержант и доложил, что всё в порядке. Теперь можно было отдохнуть, перевязать раненых и починить укрепления, повреждённые во время боя. Назначив людей в ремонтную бригаду и передав раненых в лазарет, который устроили в сарае рядом с домом председателя, Шевцов разрешил остальным отдыхать. Смеркалось. Ветеран и его однополчанин сидели за столом на веранде дома тёти Маши и обсуждали дальнейшие действия. Этот дом был в глубине поселка и поэтому считался безопасным. В этот момент к ним подошёл один из ополченцев — Игнат, а с ним ещё какой-то незнакомый человек. Оказалось, что это фермер Иван Гаврилович из соседней станицы. Он проезжал на велосипеде по дороге и увидел в лесу лагерь вооружённых людей. Будучи человеком более любопытным, чем осторожным, Иван Гаврилович прокрался к лагерю и подслушал разговор бандитов. Из их разговора стало ясно, что сегодня ночью готовится атака на посёлок. Поняв, что происходит, этот сознательный человек приехал к ним и сообщил о том, что узнал. Шевцов сердечно поблагодарил нового знакомого и попросил Ахмета подвезти его на «Форде» до нужного места. Поскольку опасность атаки возросла, диверсию с участием Федьки решили провести немедленно. От Ивана Гавриловича стало известно точное расположение лагеря. Конечно, бесшумно пробираться ночью в лесу почти невозможно, кроме того, нужно ещё найти в лагере боевиков две палатки. Но выбора не было, и молодой диверсант отправился в тёмную лесную чащу.

Пройдя поле, Фёдор нашёл едва приметную тропку, уходящую в лес, и пошёл по ней. Неожиданно небо прояснело от нависших туч, и выглянула луна. Лес наполнился сказочным белым светом. От неожиданности Федька остановился, но, опомнившись, быстро присел, а потом и вообще лёг на траву. Он некоторое время прислушивался. Но лес был наполнен только обычными ночными звуками. Прошло ещё немного времени, и Фёдор стал осторожно пробираться вперёд. Он сделал довольно большой крюк и по своим расчётам должен был подойти к расположению бандитов с той стороны леса, откуда они точно не ожидали гостей. По шуму работающего генератора и голосам, гулко раздававшимся в лесу, было ясно, что лагерь уже недалеко. Федя подполз поближе, так чтобы его увидеть. Он нашёл укромное место в густом кустарнике и, забравшись в него, стал наблюдать. Лагерь был слабо освещён несколькими фонарями, работавшими от генератора. Палаток Фёдор насчитал не меньше десяти, и они были разбросаны на значительном расстоянии друг от друга. Федька решил, что отступать нельзя, а просто надо подождать. Жизнь в лагере почти не утихала, то и дело мимо него проходили боевики. Наконец удача улыбнулась сыну фермера. Один из бандитов пошёл в сторону от основного лагеря и зашёл в палатку, которую Федька сразу не заметил, так как она была установлена в небольшой ложбинке. До неё было не больше тридцати метров. Вскоре бандит снова появился. Он вынес из палатки тяжёлый по виду деревянный ящик, но сразу поставил его рядом со входом. Видимо, что-то вспомнив, он быстрым шагом пошёл к центру лагеря. Время терять было нельзя, и Федька ползком стал пробираться к палатке. Когда по его расчётам она должна была быть рядом, он приподнялся и увидел прямо перед собой ящик, который оставил бандит. На его крышке Фёдор прочитал отштампованную надпись: «миномётный заряд ОФ-843». Он представил, что могут сделать боевики с поселком таким оружием. Федя отполз обратно к своему укрытию и достал гранату. Он всё сделал, как учил ветеран. Сразу после броска он откатился в сторону от лагеря, за небольшой бугорок, и вжался в землю. Раздался взрыв, и следом за ним ещё один мощный разрыв сотряс ночной лес. Федька попытался встать, но с первого раза ему это не удалось — он повалился на землю, в ушах гремел металлический звон. Со второй попытки он поднялся и, сильно путаясь в ногах, ринулся в чащу. Взрыв был слышен и в поселке. Шевцов понял, что миссия Федьки удалась, но теперь мучил вопрос: что с самим диверсантом? Жив ли он? Может, он ранен и ждёт помощи? Ветеран решил, что надо по крайней мере попробовать его перехватить. Он послал навстречу Федьке Семёнова с двумя ополченцами, которые хорошо ориентировались в лесу. Прошло уже полчаса, а бойцы не появлялись. В какой-то момент Шевцову показалось, что он услышал выстрел. Он подошёл к ограждению из мешков с песком. За ним начиналось поле и лес, из которого должны были вернуться Федька и сержант с ополченцами. Ветеран взял в руки бинокль и стал осматривать опушку. Сначала он ничего не увидел, кроме кустов и деревьев, но затем в лунном свете разглядел три фигуры, движущиеся вдоль опушки. А от другого края леса навстречу им двигались ещё несколько теней. Среди первой группы Шевцов распознал сержанта по его форменной куртке. Следовательно, вторая группа — это бандиты, и друг друга они пока не видели. Надо было как-то предупредить своих. Ветеран машинально похлопал по кобуре, не отрываясь от окуляров бинокля. Под пальцами ощутился холод металла ТТ. Мгновение — и пистолет уже в его руке. Быстро передёрнув затвор, он выстрелил четыре раза в направлении идущих бандитов. Шевцов снова прильнул к биноклю. Обе группы остановились, и некоторое время их перестало быть видно. Наверно, залегли, — подумал Шевцов. Но тут и ему пришлось пригнуться, так как в его сторону открыли огонь. Возможно, стреляли как свои, так и бандиты. Но главное было сделано: сержант, опытный в боевом деле человек, теперь сможет сориентироваться и не выйдет на бандитов. И действительно, Семёнов понял, что на него вышли боевики, и, увидев, откуда они стреляли, приказал своим сменить направление и пробираться к поселку через поле. А сам стал прикрывать их отход, стреляя из автомата. К сожалению, бандиты оказались не из пугливых. Они успели выпустить в сторону сержанта несколько очередей и, продолжая отстреливаться, отошли в лес. Шальная пуля обожгла руку Семёнова, но он, превозмогая боль, добрался до поселка, где его уже ждали Федька и один из ополченцев. Второй, как выяснилось, потерялся вскоре после встречи с сыном фермера. Фёдор, оглушённый взрывом, с посеревшим лицом был сразу отправлен в лазарет. Заблудший селянин объявился позже. Он бубнил что-то про короткую дорогу, на которую свернул по рассеянности, никого не предупредив, а потом, услышав стрельбу, решил дать крюка. В качестве наказания ветеран приказал поставить его на ночь в охранение. Рана Семёнова с виду не была серьёзной, но кровоточила, и Шевцов отправил его на перевязку.

Ночь прошла в постоянной тревоге и ожидании атаки. Все ополченцы находились рядом со своими позициями и старались не спать. С рассветом Шевцов и Василий Петрович пошли осматривать позиции у ворот, и в этот момент бандиты дали о себе знать. Послышалась стрельба со стороны оврага, откуда их не ждали. Бандиты застали защитников врасплох. Раздавались одиночные выстрелы — это стрелял из кирпичного дома старый казак, — и короткие очереди — это стреляли бандиты. Ближе всего к тому месту были братья-чабаны и пара селян, они-то и бросились на выручку. Шевцов, понимая опасность прорыва бандитов со стороны оврага, тем не менее не мог отправить туда ещё кого-нибудь. Полагаясь на свой боевой опыт, ветеран догадывался, что, скорее всего, это отвлекающий манёвр. Он выбежал на улицу и короткими приказами расставил защитников по своим местам и запретил покидать позиции. Минут десять со стороны оврага всё грохотало, стрекотало и взрывалось — видимо, там шло серьёзное сражение. И вдруг всё стихло.

— Они пойдут с фронта — сказал Шевцов Василию, не отрываясь от бинокля.

— Откуда знаешь?

— Айваз — воин. Ему нужно показать, что он сильнее. Он ударит там, где мы сильнее всего. И сломает нас.

Ветеран не оборачивался, он смотрел в бинокль на дорогу за воротами. Интуиция Шевцова не подвела — основной удар Айваз решил нанести в лоб. Через некоторое время на дороге появились боевики на трёх джипах, а чуть позади не спеша ехал бронетранспортёр. За этой техникой виднелись фигуры в камуфляже. Джипы остановились ближе, чем в прошлый раз, и из них снова высыпали боевики, сразу открыв огонь по поселку. БТР, грузно съехав с дороги, обогнал стоящие машины. Теперь он ехал на большой скорости прямо к воротам, стреляя короткими очередями из пулемёта. Шевцов немного приподнялся из укрытия и изо всей мочи закричал сидящему за кирпичным гаражом ополченцу:

— Давай, Тихон! Давай, дорогой, пора!

Как и задумывалось на этот случай, Тихон взобрался в кабину стоявшего рядом с ним трактора, завёл его и быстро перегородил въезд в поселок. Покинув кабину, он благополучно добежал обратно до своей позиции. Бронетранспортёр резко остановился перед стоящим трактором. Из него никто не вышел, но и очереди из пулемёта прекратились. Постояв немного, он не стал сдавать назад, а свернул влево, сломал забор и двинул к дому председателя. Проехав те самые тридцать метров, БТР рухнул в выкопанную для него замаскированную яму. Несомненно, это было большое везение, но ополченцы отдали должное своему командиру. Теперь уже пойдёт совсем другая игра. Экипаж — всего пять человек — быстро выбрался из машины и короткими перебежками начал отходить к своим. Однако Семёнов, несмотря на ранение, был на месте и уложил двоих из них очередью с чердака. Остальные трое бандитов, отбежав немного, залегли, готовясь к бою.

На поддержку своим из леса с западной стороны выехали ещё три машины: джип «Тойота» и две «Нивы». Переехав мост через ручей, они остановились, повернувшись бортами к поселку. Шевцову показалось, что в одной из машин он узнал Айваза, говорившего что-то по рации. Подкрепление не оказало существенного влияния на ход событий. Они только прикрыли огнём тех боевиков, кто был рядом с поселком. Когда все, кто мог передвигаться, оказались у машин, бандиты стали отступать. На этот раз они не садились в автомобили, а бежали рядом, периодически стреляя в сторону поселка. Ветеран, взяв в руки бинокль, ещё некоторое время понаблюдал за горизонтом. Бандиты ушли, но надолго ли, этого он не знал.

Шевцов и несколько человек из его группы стали медленно подходить к дому у оврага, где начался бой. Первым туда пошёл сам ветеран. Василий Петрович прикрывал его из-за колодца. Недалеко от дома Шевцов встретил двух сельчан, которые должны были поддержать Емельяна Назаровича. Они лежали, вжавшись в землю, в небольшой промоине. У одного из них был пистолет, который он разрядил ещё в начале боя и почти не целясь, второй не был вооружён. Увидев Шевцова, мужики приободрились и поднялись из своего укрытия. Ветеран проследовал мимо них и подошёл к дому справа, держа автомат на изготовку. Выглянув из-за угла, он увидел тела нескольких бандитов, которые плашмя лежали на склоне оврага. Их было наверно шесть или семь. Больше на склоне и в самом овраге никого не было. Шевцов зашёл в дом. На деревянном полу у окна сидел Емельян Назарович. Левой рукой он зажимал рану в правом плече. Ветеран помог подняться старому казаку и, поддерживая, повёл к выходу.

Тут Шевцова позвал Василий Петрович. Передав раненого в руки двух сельчан, которые стояли у входа, он поспешил к приятелю. Сразу за углом стоял Василий, а чуть поодаль, за мешками с песком, лежали братья-чабаны. Вся стена дома была изрешечена пулями. На земле, густо засыпанной гильзами, лежали пустые рожки автоматов. Ахмет всё ещё держал Рамазана одной рукой за куртку, вторая продолжала сжимать дымящийся автомат. Не окажись они там или смалодушничай, исход боя был бы совсем другой. Ведь братья могли дождаться подхода Шевцова или кого-то из отряда, а не бежать сразу к дому. И большой вопрос, смогли бы потом защитники выбить этих бандитов до того, как подошли бы остальные боевики. А они, конечно, подошли бы. У одного из убитых нападавших была рация, и те три машины за ручьём, вероятно, ждали именно его сигнала.

Хоронить братьев было некогда, и Шевцов приказал положить их в сарай, в котором до этого сам ночевал. Емельяна Назаровича отвели в лазарет. После осмотра раны стало понятно, что кость не задело, но крови старый казак потерял много, и ему требуется отдых. По приказу Шевцова бронетранспортёр, предварительно сняв с него пулемёт, сожгли. Вытаскивать его из ямы не было ни времени, ни сил.

Весь остаток дня прошёл в укреплении линии обороны. Благодаря трофеям удалось вооружить ещё пятерых селян. Кроме того, Шевцов пополнил боезапас себе и своей группе. Хотя от группы остались в строю только Василий Петрович, Федька да сам ветеран.

Утро прошло относительно спокойно. Ожидая атаки, Шевцов усилил все наблюдательные посты и сам несколько раз выезжал на своём «Форде» за ворота, чтобы объехать село. В эти моменты старшим оставался его однополчанин. Василий занялся осмотром трофейного пулемёта Владимирова. Тут и стало понятно, почему бандиты перестали стрелять, когда БТР остановился у ворот.

— Федь, ну-ка пойди сюда, — позвал десантник сына фермера.

Фёдор, набивавший очередной мешок песком, отвлёкся и подошёл.

— Вот смотри, что бывает, если за оружием не следить. Видишь, грязи сколько? Разве так можно? Если бы у меня в Афгане такое кто сделал, три шкуры бы снял. Представляешь, что такое на задании остаться без пулемёта?

Фёдор внимательно смотрел то на Василия Петровича, то на измазанную чёрной сажей ветошь в его руках, то на частично разобранный, но всё ещё устрашающего вида пулемёт на столе.

— Понимаю, — утвердительно ответил он.

— Вот то-то и оно. Ну ладно, иди занимайся своим делом.

И десантник продолжил свой ремонт, а Фёдор занялся мешками с песком. Когда солнце оказалось в зените, Шевцов решил устроить обеденный перерыв для своих подчинённых, но тут его позвал один из ополченцев. Ветеран вышел из дома председателя и подошёл к соседнему дому, на чердаке которого и была позиция селянина.

— Что случилось? — недовольно спросил он.

— Смотри, командир, туда, — и ополченец указал рукой в сторону леса.

Шевцов подошёл к забору и увидел, что у большого дуба, растущего на опушке, стоит человек и размахивает палкой с белой тряпкой на конце.

— Боевая готовность! — громко сказал ветеран.

Он взял длинную жердь, которая была прислонена к дому, и размашисто помахал ей в ответ. Потом он позвал Василия Петровича, и они пошли к воротам. Около шлагбаума Шевцов посмотрел в бинокль, но никого уже не увидел. Однако уже через мгновение к опушке подъехали два автомобиля. Ветеран внимательно наблюдал за происходящим. Из остановившегося ближе всего к селу джипа вышел боевик и открыл заднюю дверцу. Он довольно грубо вытащил оттуда старика Федорыча. Тот с трудом стоял и пошатывался, время от времени хватаясь за дверь машины. У Шевцова перехватило дыхание. Боевик подтолкнул старика в сторону поселка и помахал рукой. Потом он сел в машину, и оба автомобиля скрылись за опушкой. Когда старик с трудом преодолел половину отделявшего его от шлагбаума расстояния, к нему подбежали два защитника и ветеран. Раньше сделать это было опасно, так как бандиты могли оставить кого-нибудь на опушке в засаде. Нужно было подождать, когда Федорыч дойдёт до ближайших кустов орешника. Несчастный старик рассказал, что его с ребятами захватили в землянке. Кто-то из детей неосторожно развёл костёр, а дед вовремя не увидел поднимающегося над поляной дыма. Пока он добежал и затоптал костёр, их заметили. Примерно через десять минут к землянке уже подошли несколько боевиков и захватили всех ребят и самого Федорыча. Старик отчаянно сопротивлялся, и ему крепко досталось от боевиков. Шевцов понял, что это, видимо, были те боевики, которые преследовали Федьку. Бандиты требовали в обмен на ребят немедленной сдачи села им. Они будут ждать посланника от селян на опушке через час.

Теперь расклад менялся в пользу бандитов. Нужно было что-то решать. Но сначала необходимо проверить вторую землянку и, возможно, перевести всех, кто там прятался, в более надёжное место. Шевцов отправил туда раненого Семёнова, так как сержант знал дорогу и чувствовал себя получше после перевязки. В придачу сержанту был придан один селянин с автоматом. Теперь можно было вернуться к главному вопросу — с заложниками. Ветеран позвал Василия и озвучил ему два варианта действий. Первый — согласиться на все условия бандитов в обмен на ребят. Но последствия такого решения легко было предугадать — денег в поселке не было. Второй — попытаться детей отбить. Второй вариант требовал немедленных действий, пока боевики не ожидают от защитников активных действий. Так как расположение лагеря известно, можно провести отвлекающий манёвр и в этот же момент вывести ребят из плена. Шевцов с Василием остановились на втором.

Вскоре вернулся Семёнов с напарником. Они перевели всех женщин и детей в новое укрытие, подальше от первого, и проследили, чтобы не осталось следов их перемещения. Собрав вокруг себя всех, кто оставался в строю, ветеран рассказал им план действий. Он отправит парламентёра к бандитам, чтобы договориться о встрече с их главарём и обсудить условия сдачи. В это же время в лагерь бандитов отправится группа для спасения детей. По плану, после встречи с Айвазом Шевцов в качестве заложника отправится с бандитами в село. В этот момент группе у лагеря нужно действовать. Условным знаком будет красная ракета, тогда группа должна напасть на лагерь бандитов. Возражений ни у кого не возникло. Отряд, который должен отправиться к лагерю, состоял из восьми человек во главе с Василием Петровичем. Среди них были также Глеб Егорыч и немного отошедший от контузии Федька. Шевцов предупредил их, что бандиты, скорее всего, заминировали подход к лагерю, по которому шёл Фёдор, и, возможно, выставили пост. Поэтому маршрут надо изменить. Отряд усилили снятым с бронетранспортёра пулемётом, двумя трофейными рациями и несколькими бронежилетами убитых боевиков. После этого группа Василия Петровича выдвинулась к лагерю бандитов. Ветеран же занялся приготовлением к своей части задачи. Он распределил оставшихся в строю ополченцев по позициям внутри поселка. Шевцов исходил из малой численности защитников, поэтому оставил первую линию обороны почти без защиты, а людей перевёл на позиции за крайними домами.

В качестве переговорщика Шевцов выбрал одного из селян — механика Тихона, смелого парня и достаточно толкового. Это он выехал на тракторе перед БТРом. Получив все необходимые инструкции, Тихон благополучно добрался до опушки леса, где его встретил один боевик. Уже вдвоём они добрались до лагеря. Тихон в точности передал, что ему сказал Шевцов: боевая группа обороняющихся отойдёт к оврагу, а Шевцов выйдет на опушку и вместе с бандитами проследует в село. После этого бандиты привезут детей и отпустят ветерана с теми, кого он выберет, в обмен на деньги. Айваз, выслушав переговорщика, сразу согласился и отпустил его обратно. Вскоре бандиты под предводительством своего главаря прибыли на опушку. Шевцов на своём «Форде» уже был там. Из первого автомобиля вышел один из боевиков и подошёл к ветерану. Бандит попросил его сесть на пассажирское сиденье, а сам занял место за рулём. Шевцов всё выполнил, и цепочка автомобилей отправилась к селу. Когда они уже подъехали к воротам, Шевцов попросил остановиться и вышел из машины. Он сказал, что это необходимо, чтобы его соратники убедились, что он жив. Ветеран помахал рукой и снова сел в автомобиль. Как только машины тронулись, раздались несколько выстрелов, и в воздух взвилась ракета. Шевцов, заметив, что водитель отвлёкся, быстро схватился за руль и крутанул его влево. Машина резко повернула и, проехав несколько метров, завалилась левым боком на крышу засевшего в глубокой яме бронетранспортёра. Мощным ударом Шевцов оглушил сидящего рядом водителя и быстро выбрался из «Форда». Под прикрытием огня ополченцев он стал быстрыми перебежками отходить к дому. Обладая хорошей физической подготовкой, ветеран легко перемахнул через сложенные мешки с песком и прижался к ним, укрываясь от пуль. Рядом на ящике он заметил заранее подготовленный автомат Калашникова и несколько рожков с патронами, которые были уложены в подсумки. Бой начался, и это сражение оказалось совершенно иным по сравнению с предыдущими. Во-первых, бандиты подошли почти вплотную к домам, что дало им возможность использовать укрытия, а во-вторых, Шевцов чувствовал острую нехватку людей, которые были отправлены на спасение детей, особенно его близкого друга и однополчанина Василия Петровича. Несмотря на все трудности, ветеран знал, что нужно действовать. Он начал вести огонь по бандитам, понимая, что только плотный и прицельный огонь может замедлить их продвижение вглубь поселка. К сожалению, Шевцов оказался слишком близко к боевикам, которые прятались за машинами, и довольно далеко от тех, кто защищал свои дома. Тем не менее ему удалось сделать несколько удачных выстрелов, и он уложил двух бандитов, которые по неосторожности высунулись из своих укрытий. Хотя он не мог точно знать, убил ли он их, но был уверен, что эти двое больше не смогут участвовать в бою. Однако за этими первыми показались ещё не менее пяти боевиков, и это означало только одно — надо отходить. Тут Шевцов увидел, что часть бандитов стала заходить справа от ворот — там им было проще передвигаться. Он был бы рад оказаться на их пути, но такой возможности уже не было. Шевцов уходил дальше от ворот в направлении края села под сильным огнём боевиков. Добравшись до ещё одной позиции у стены крайнего дома, ветеран снова открыл огонь по бандитам. Теперь Шевцов не видел никого из селян, однако по звукам выстрелов он знал, что панике никто не поддался. Звуки автоматных очередей раздавались только со стороны боевиков, им отвечали одиночные выстрелы обороняющихся. Ещё на собрании ветеран предупредил своих соратников, что боекомплект необходимо беречь, и они следовали его указаниям. С учётом того, что ситуация могла развиваться самым неожиданным образом, Шевцов принял решение вооружить находившихся в лазарете сержанта и пожилого казака. Семёнову, у которого была раненая рука, он передал автомат АКСУ, а Емельяну Назаровичу — его винтовку. Теперь Шевцову необходимо было соединиться со своими, и надо было придумать, как это сделать. Он подумал, что если обойти дом, перед которым была его огневая точка, слева, то он сможет добраться до небольшой калитки в заборе. За ней есть проход к дому председателя и сараю. Однако покинуть свою позицию ветеран пока не решался — бандитов было слишком много, и они стреляли очень метко. Мешок с песком, который находился перед Шевцовым, был почти полностью разорван, а стена дома довольно часто одаривала его щепками от попадавших в неё пуль. Наконец Шевцов услышал вместо выстрела из своего автомата сухой металлический щелчок. Патроны кончились. Он ещё раз проверил подсумки, но ничего в них не было. К этому моменту бой переместился к первым домам села. Два дома, у которых была первая позиция Шевцова, перешли в руки бандитов. В их первых рядах был главарь, вооружённый АКСУ, он что-то прокричал своим бойцам и скрылся за углом. В тот же момент один из бандитов забрался в оконный проём дома у ворот.

В начале боя Емельян Назарович сразу выбрался из сарая и устроился в присмотренную заранее позицию за крыльцом председательского дома. Семёнов тоже порывался пойти с ним, но у него поднялась температура, и он сильно ослаб, так что не смог даже подняться. Патронов у старого казака было мало, поэтому он решил, что будет стрелять только наверняка. Правее от него, умело укрываясь за бетонными блоками, сражались два селянина: Игнат и Никита. Старый казак даже залюбовался ими, но тут его всё ещё зоркий глаз выцепил в доме у ворот боевика. Уверенный, что его не видно, он почти не пригибался. Выстрел Емельяна Назаровича был точен. Он вспомнил, что у его соседей справа дети в заложниках у бандитов. Он уже выбирал новую цель, когда на крыше дома, стоящего на краю села, мелькнула крадущаяся тень. Казак мигом сообразил: Шевцов должен быть там же. Возможно, командира уже засекли, и этот боевик на крыше не просто так там лазает. Несмотря на свой возраст и садящую рану, Емельян Назарович быстро забежал за дом и поднялся по лестнице на крышу. Бой продолжался. Выбора у Шевцова больше не было, и он решил под прикрытием мешков с песком добраться до середины стены, а потом быстро добежать до угла дома. А там до своих — рукой подать. Дождавшись момента, когда стрелявшие по нему боевики замешкались, пытаясь вытащить из лежащего на боку «Форда» раненого бандита, Шевцов медленно пополз вдоль стены. Последние пять метров, отделявшие его от угла, надо было пробежать. Ветеран поднялся и, пригнувшись, метнулся вперёд. Он уже достиг угла дома, когда сильный удар и резкая боль в левом плече заставили его упасть на землю. Шевцов перекатился два раза и оказался за стеной дома, прижавшись к ней спиной. Посмотрев на раненое плечо, он понял, что пуля прошла на вылет. Времени заниматься перевязкой у Шевцова не было. Он положил автомат на землю, так как тащить его не было сил. Правой рукой он прижал рану и, пригнувшись, побежал вдоль стены. До калитки ему нужно было пройти два дома. Когда Шевцов прошёл первый и был недалеко от края второго, сверху послышался какой-то шум. Он остановился и, отклонившись от стены, посмотрел наверх. Тут с сильным скрежетом, где-то посередине дома, с крыши упал автомат. Он брякнулся в траву недалеко от ветерана. Шевцов подался ещё немного вперёд и увидел на крыше боевика, который готовился спрыгнуть. Он был ранен — одна его рука судорожно сжимала окровавленную ногу. Бандит тоже увидел Шевцова, и их взгляды встретились. На крыше стоял Айваз — главарь банды. Доли секунды потребовалось Шевцову, чтобы оценить отчаянную ситуацию. Оружия нет, но желанный автомат — всего в двух метрах. У Айваза в кобуре пистолет, это ветеран знал наверняка. Победит скорость. Шевцов бросился к автомату, как голодный волк на добычу. И тут он почувствовал резкий удар в левую руку и очень громкий выстрел. Шевцов упал, но правой рукой схватил лежащий в траве автомат. Подняв голову, он увидел Айваза, застывшего на крыше с пистолетом в руке. Зловещая усмешка исказила его лицо. Он медленно накренился вперёд и бесшумно рухнул на зелёную траву. На мгновение на одной из крыш мелькнул знакомый силуэт старого казака. Именно он и спас ветерану жизнь.

Емельян Назарович заметил на крыше соседнего дома крадущегося боевика. Он выстрелил на вскидку, не целясь, просто потому, что побоялся выронить винтовку из рук. Рана дала о себе знать. Пуля попала бандиту в ногу, а сам старый казак не удержался на ногах и упал на спину. В отличие от него, боевик устоял и двинулся дальше. Времени на второй выстрел у Емельяна Назаровича было немного, но рука его не подвела.

На какое-то мгновение Шевцова окружила тишина, только звон цикад нарушал её, и больше никаких звуков. Но это было лишь мгновение: с разных сторон поселка снова стали раздаваться выстрелы. Поняв, что смерть его пока миновала, ветеран, опершись на здоровую руку, поднялся и бросился к калитке. От автомата Айваза толку теперь с одной рукой было мало, и он оставил его в траве. Шевцов был уже недалеко от сарая, где можно было укрыться и где он оставил свой ТТ, как вдруг где-то рядом раздался оглушительный взрыв. Это была брошенная кем-то из бандитов граната. Командир не устоял на ногах и упал лицом вперёд. В голове страшно гудело, по левой, раненой руке прошла резкая боль, во рту появился привкус крови. Немного придя в себя, ветеран понял, что сильно контужен, но, видимо, осколки его не задели. Он приподнял голову и увидел, что бандиты уже продвинулись к нему: по крайней мере двое были совсем недалеко, за стеной дома председателя. Ещё один взрыв прогремел за его спиной, где-то возле сарая, превращая его в пылающий факел. Шевцов, издав глухой стон, отполз за спасительный бетонный блок. Очевидно, боевики решили взяться за него всерьёз, возможно, из-за своего главаря. Отдышавшись, он с трудом оглянулся и посмотрел в сторону сарая. Деревянная постройка уже полыхала в нескольких местах. И вдруг, словно из самого пекла, из дверного проёма, объятого огнём, возник сержант. Держа автомат одной рукой на уровне пояса, он казался воплощённым богом войны: окружённый чёрным дымом, он сокрушал бандитов короткими очередями. Рядом с ним отлетали щепки, и даже огонь с проёма и крыши почти сбили прилетавшие пули. Но Семёнов совершенно невозмутимо шёл вперёд, с перевязанной рукой, будто не замечая града пуль, и продолжал стрелять. Ветеран, слегка наклонившись вбок, посмотрел в сторону нападавших бандитов и с изумлением увидел, как один за другим, словно скошенные, упали двое боевиков. А у ворот уже приготовившиеся к победному натиску враги в ужасе стали пятиться и отступать. В глазах у Шевцова потемнело, мир поплыл, он попытался опереться на раненую руку, но силы оставили его, и он снова уткнулся лицом в землю. Что было дальше, он не видел. Не видел, как сражённый очередью, упал сержант Семёнов. Не видел, как, вдохновлённые его подвигом и набравшись храбрости, пятеро ополченцев бросились к воротам, поливая огнём ряды врага. И не увидел он, как со стороны леса на бешеной скорости подлетел джип с бойцами из группы, что отправилась в лагерь, и как они открыли шквальный огонь по боевикам с тыла. Осознав, что поражение неминуемо, те из бандитов, кто ещё держался на ногах, бросали оружие и поднимали руки вверх. В общей сложности в плен попали девять боевиков. Двое ополченцев перенесли Шевцова в дом к другим раненым. Уже после того, как ему сделали перевязку, он пришёл в себя. Очнувшись, Шевцов первым делом захотел узнать о группе, посланной в лагерь, и увидеть Василия Петровича. Тогда к нему подошёл Фёдор и сообщил трагическую весть о сослуживце ветерана.

Их группа, как и предполагалось, подошла к лагерю со стороны ручья — даже дальше, чем это сделал Федька в первый раз, чтобы избежать возможных постов. Но никаких постов или мин-растяжек на их пути не встретилось. Василий Петрович распределил людей по позициям. Одного ополченца, Тихона, он определил наблюдающим на высокой березе. Оттуда точно должна была быть видна сигнальная ракета. Федька должен был разведать, где держат детей, и по возможности разузнать, что происходит в лагере. Сам командир, Глеб Егорыч и трое ополченцев заняли свои позиции и стали ждать. Фёдор пробрался довольно близко к лагерю. Бандиты явно к чему-то готовились: некоторые из них грузили вещи в машины, другие проверяли оружие. Сын фермера прикинул, что бандитов в лагере было человек пятнадцать. Недалеко от себя Федя заметил двух боевиков, очень эмоционально разговаривающих между собой. Он подполз к ним поближе. Разговор стал отчётливее.

— А я говорю, Муса, что никто не уедет из лагеря, пока мы не получим на это разрешения Айваза! — говорил один, высокий, с окладистой бородой.

— Не доверяю я ему. Он специально оставил нас в лесу, чтобы забрать все деньги себе. Ты же понимаешь, что эти в поселке не голытьба, которую достаточно просто припугнуть. Это спецы, и с ними мы задолбаемся воевать! Он просто отдаст им нашу долю. А байки про то, что армейских не будет ещё неделю, — полная чушь. Они уже закончили свои дела в горах и скоро будут здесь.

— Откуда ты это знаешь? — с подозрением спросил бородатый.

— У меня свои источники, и они надёжные, — ответил Муса.

— Так это или нет, а делать им подарок и разделиться — последнее дело. Ты что же хочешь, чтобы нас по частям всех уделали? — грубо спросил бородатый.

Муса помолчал, потом сплюнул и сказал:

— Ты можешь делать что угодно, оставайся здесь и жди Айваза — это твоё право. А всё, чего я хочу, — так это убраться из этого поганого места и не видеть больше ни тебя, ни Айваза.

— Ты не можешь просто так уйти, — сквозь зубы процедил бородатый.

— Ну попробуй, останови меня, — ответил Муса, даже не оглянувшись.

Бородатый постоял некоторое время и тоже медленно пошёл за первым боевиком. Федька решил подождать, пока они скроются из вида, но тут он услышал справа от себя что-то похожее на детский плач. Фёдор, стараясь ничем не привлекать к себе внимания, пополз на звук. Через некоторое время он, к своему счастью, увидел ребят. Они сидели на земле в небольшом овраге, руки у всех были связаны за спиной. Их охранял один боевик. Он сидел, прислонившись к дереву, надвинув свою военную кепи на глаза, и как будто дремал. Его автомат стоял, прислонённый к дереву. Овражек был довольно глубокий и тянулся на пару сотен метров влево от лагеря. Федька аккуратно отполз от этого места и потихоньку вернулся назад к своему командиру. Василий Петрович внимательно выслушал рассказ своего разведчика и, немного подумав, сказал:

— Видимо, те двое, которые разговаривали, — это командиры подразделений внутри банды. Что же, давай немного подождём. Бандитов в лагере много, и если они начнут стрелять друг в друга, нам это будет только на руку. Детей незаметно вывести не получится: звуки в лесу слышны очень хорошо. Если бандиты их увидят, то просто начнут по ним стрелять. А в суматохе боя это сделать будет легче. Ты ведь говоришь, овраг достаточно глубокий и длинный, по нему и надо будет выводить. Пули их там не достанут. В любом случае надо ждать ракету. Так что ты, Федька, оставайся пока здесь, а к ребятам пойдёт Василий, — обратился он к своему тёзке, хорошо себя зарекомендовавшему в бою, который лежал за кустами рядом. — Пойдёшь к месту, где ребят держат, и будешь наблюдать. Как только поймёшь, что их можно выводить, сообщишь по рации. Сам ничего не предпринимай.

— Так точно, — ответил Вася и, узнав от Фёдора, куда нужно двигаться, исчез в кустах.

Фёдор вызвался снова подобраться к лагерю и понаблюдать. Он нашёл место за большим деревом с очень удобным обзором и залёг. Минут через десять в лагере началась какая-то кутерьма. После непродолжительной перепалки часть бандитов во главе с Мусой села в джип и уехала. Их никто не пытался остановить или преследовать. Те, кто остались, пребывали не в самом хорошем расположении духа. Фёдор насчитал десять оставшихся бандитов. Вернувшись, он сообщил командиру то, что увидел. Конечно, людей в лагере оставалось ещё много, но всё же меньше, чем было, и это увеличивало шансы на успех операции. Василий Петрович хорошо понимал, как им повезло, что часть бандитов покинула лагерь, однако не мог не опасаться, что они, услышав стрельбу, могут вернуться. Поэтому он отправил двух ребят из своего отряда, Бориса и Игната, прикрыть дорогу, по которой уехали бандиты. Теперь все ждали сигнала. Наконец Тихон, которого Василий Петрович определил наблюдающим, спустился с высокой берёзы и сообщил, что видел ракету. Час пробил. Можно было начинать операцию. Опытный военный, Василий Петрович грамотно расположил свой пулемёт и сразу начал отсекать боевикам с правой стороны пути к овражку, в котором были дети. Не ожидавшие нападения бандиты сначала побежали, прячась за деревья или просто ложась на землю. Однако довольно быстро их бородатый командир несколькими резкими фразами навёл порядок. Несмотря на уменьшившееся число боевиков, противостоять им было трудно. Наконец по рации командир услышал короткую фразу:

— Охранник ушёл. Могу выводить детей.

Медлить было нельзя, и Василий Петрович ответил:

— Дождись Фёдора и начинай, прикроем!

Тут же он, не оборачиваясь, крикнул лежащему недалеко от него Федьке, чтобы тот пробирался к овражку и выводил детей. Сам он вместе с Тихоном и Глебом Егорычем открыл шквальный огонь по боевикам. Прикинув по времени, что сын фермера уже на месте, командир бросил единственную имевшуюся у него гранату и ринулся к первым палаткам лагеря, продолжая стрелять из пулемёта. Увидев своего командира, два бойца его отряда, прикрывавших дорогу, тоже пошли в атаку. Быстро перемещаясь от дерева к дереву, они оказались рядом с большой палаткой — видимо, командным пунктом боевиков. Более ловкий Борис очень грамотно использовал деревья как укрытие и не давал бандитам в себя прицелиться. А вот Игнат замешкался, на ходу перезаряжая оружие, и был сражён короткой очередью боевика. Но враг был надломлен. Столь неожиданное нападение, да ещё с двух сторон, привело боевиков в замешательство. С дальнего края лагеря неожиданно рванул один из автомобилей и, задев пару деревьев, скрылся из виду. Этот, вроде бы незначительный, эпизод вызвал панику у сражавшихся бандитов, и они стали беспорядочно отступать. Большинство стреляли уже не целясь, стараясь добраться до оставшихся трёх машин. Первый из автомобилей, набрав скорость, выскочил из дорожной колеи и врезался в дерево. Из него выскочили трое бандитов и, прячась за джипом, попытались отстреливаться, но были скошены пулемётной очередью Василия Петровича. Ещё один джип, с пробитым лобовым стеклом и двумя бандитами, застывшими на передних сиденьях, остался стоять на месте. По нему дал очередь из своего автомата Тихон. В результате из леса смог уехать только один автомобиль с двумя боевиками. Бой стал затихать, из-за толстого дуба продолжал отстреливаться один боевик. Пулемёт Василия Петровича смолк, но подошедшие справа и слева к бандиту Тихон и Борис сразили его точными выстрелами. На поляну выбежал Фёдор. Он дождался, пока дети со своим провожатым отойдут достаточно далеко, и сразу вернулся обратно. Бой был уже закончен. На земле лежали убитые и раненые боевики. Тут Федя заметил, что недалеко от него из-за дерева кто-то поднял и опустил руку. Подойдя ближе, он увидел край спины в знакомой ему тельняшке. Это был их командир — Василий Петрович. Вся тельняшка, торчавшая из-под бронежилета, была совершенно мокрой от крови. К ним подошли Глеб Егорыч, Борис и Тихон. Василий чуть повернул голову к Фёдору и тихо спросил:

— Ушли?

— Ушли, все ушли. Я проследил, Василий Петрович. Не беспокойтесь, — отрывисто сказал Федя, еле сдерживая слёзы.

В ответ Василий только улыбнулся. Фёдор попытался расстегнуть и снять бронежилет, но командир слегка оттолкнул его и сказал:

— Не стоит, Федь. Не надо. Пусть так.

Рука его скользнула по плечу Фёдора и упала на покрытую гильзами землю.

Оставшиеся в строю ополченцы и Фёдор сели в джип, который был ещё на ходу, и поехали к поселку, чтобы успеть оказать помощь обороняющимся. Раненых боевиков и всех убитых они оставили в лагере. И, как оказалось, подоспели как раз вовремя.

Все погибшие защитники поселка были со всеми почестями похоронены на местном кладбище. Районный центр даже выделил деньги на памятник героям. А спустя примерно месяц после всех событий в поселок приехал после больницы Шевцов. Более тёплой встречи у него ещё никогда не было. Тогда он и принял решение остаться у них навсегда, заняв вакантную должность участкового. Хотя в самом поселке его кроме как шерифом никто не называл.