Шантаж

Глава 1

1.

Услышав шаги на лестнице, я сразу же подскочила к глазку. Все последнее время мои мысли были заняты соседом сверху, фотографом Костей. Классный дядька – высокий, представительный, с нордическим обликом и, похоже, с деньгами. Сначала, когда мы познакомились, я пыталась называть его по имени-отчеству, все-таки он изрядно старше. Но он взял мою сумищу, которую я волокла, перегнувшись на левый бок как загогулина, и объяснил, что людей его профессии по отчеству не называют. У них там все Кости или Стасики до семидесяти лет. Мне это сразу понравилось, прикольно, тем более, что до семидесяти Косте еще очень и очень далеко. Сколько ему? Ну, может, 40. Как говорит моя тетка, мужики в 40 лет только жить начинают. В общем, нормально.

Я, между прочим, тоже не девочка. Мне на самом деле уже 24 года, хотя все дают меньше, чуть ли не 19. Но это здорово, потому что женщине лишние годы ни к чему. Это тоже моя тетка говорит, и я с ней абсолютно согласна. Тем более, что все преимущества юного трогательного создания я уже испытала на себе: делаешь невинное личико, раскрываешь глазки и изображаешь смущение. На многих покупателей действует, особенно на пожилых дядек. Они и не хотят, а лезут за кошельками. Думают время протянуть, а там, глядишь и познакомиться. Вижу этих козлов насквозь. Только я тертый калачик. Не калач, конечно, какой я калач, а так, калачик. Булочка. Даже если мужик и не очень голодный, а норовит откусить. Поэтому приходится быть начеку. Представляю, если б мне на самом деле было 19 – кругом одни опасности.

А мне, между прочим, было 19. И глупостей я успела наделать. Во–первых, выскочила замуж. За дурака–одноклассника. Бегал со школы. Ныл, ныл, люблю, люблю. Я поверила. Ну, конечно, и во Дворец бракосочетания хотелось попасть, фату нацепить, торжественный марш послушать. Дворец был, фата развевалась, марш гремел, а больше ничего интересного и не было. Все время приставал, каждую минуту хватал за задницу, глаза бешеные, надоел, сил нет. К тому же ни к кому в гости не пускал, а денег вообще не приносил. Студент, что с него взять. Да еще его мама в соседней комнате! Полный привет. “Облезлый барин”. Мы в школе что-то такое проходили, там героя одного звали “облезлый барин”. Вот мой такой и был.

Терпела я терпела, больше года мучилась, потом плюнула, прихватила фату на память, кольцо с одной руки на другую перекинула и пожелала милому счастья. Он чего-то непонятное кричал, за меня руками хватался, даже всплакнул, кажется, но я в шалаше нажилась. С моими внешними данными можно побольше от жизни требовать.

Скоро в одном ночном клубе подвернулся мне приличный на вид мужик. Было ему 33 года, так он каждые полчаса повторял, что это возраст Христа. Ну Христа так Христа, лично мне разницы никакой, но он, видно, что-то имел в виду, потому что кончился наш роман не особенно весело: он выбросился из окна своей квартиры. Но, слава Богу, успел до этого купить квартиру и мне – небольшую, однокомнатную, но совершенно отдельную, МОЮ квартиру. А привязаться к нему по–настоящему я даже и не успела. Сколько мы протусовались? Месяцев семь–восемь. Я только к его особенностям стала привыкать, а он так глупо поступил. Может, слюбились бы? Кто знает... А так еще и милиция нервы помотала, только я, правда, ничего не знала. Применила, впрочем, верное средство – раскрытые глазки, испуганный вид, размазанная тушь. На всякий случай. Лучше выглядеть безобидной и несчастной.

После всего этого я стала разборчивой. В свою новую квартиру новых мужиков не водила, да много-то их и не было – только два. Я их не очень-то жалую, но иначе было не прожить. В принципе с мужиками хлопот много, все время они чего-то требуют, пристают в любое время суток в любом месте. Вот смотришь, например, клевую кинушку по телеку – в самый захватывающий момент он под юбку лезет. И все самое интересное приходится пропускать. Или захожу в ванную колготки простирнуть – он опять тут как тут. В результате колготки забивают сток в раковине, вода льется на пол, под спиной противно, холодно и мокро, а он пыхтит, ничего не соображает – получает удовольствие. Главное – не всегда откажешь – зависимость штука поганая. Поэтому я и предпочитаю к себе никого не пускать, а то они расслабляются, ведут себя как дома. А когда у них – более–менее нормально. По крайней мере, всегда можно смыться. Прибежишь домой, заляжешь под родное одеяло и задумаешься: Господи, столько проблем, и ради чего? Кормежка, ночные клубы, изредка тряпки. О роскоши о какой-то и речь не идет. Так только – минимальная потребительская корзина. Ничего лишнего.

Конечно, иногда и о любви помечтаешь. По любви-то совсем другое дело. Или хоть по симпатии. Нравился мне один мальчишка, тоже мой ровесник, но, блин, опять студент, как мой муженек. На что с ним жить? Ну потанцевали несколько вечерков, я обо всем его расспросила и поняла, что не стоит и начинать.

В общем, к двадцати трем я пришла к выводу, что надо как-то определяться. Куртизанить поднадоело, и я твердо решила, что буду теперь ждать свою половинку. На худой конец, возможную половинку. Я на жизнь смотрю трезво, особенно не обольщаюсь, подарков не жду. Просто так ничего не приходит, все надо отрабатывать. А хорошего мужика тем более.

Ну что? Вляпалась я в сетевой маркетинг. Начала какую-то ерунду продавать. “Купите, мужчина, чудесный утюжок для глажения шнурков. Вон какие у вас шнурки мятые. А такой интересный мужчина...” Самое смешное – дураки находились. Говорю же – глазки, ротик, лепетанье. “Неужели у вас еще нет этой чудесной керосиновой лампочки высотой всего 8 сантиметров? Как вы без нее обходитесь? Какая у вас темная жизнь!” Но это все была ерунда, хотя продавала я побольше, чем другие.

И таскала на себе как верблюд. Вот одну такую сумочку и помог мне донести Костя, сосед сверху. Он как раз подъехал на машине (машина средненькая, “жигуленок”, кажется), достал свои чемоданы (я сразу заинтересовалась – форма нестандартная), стал закрывать дверку, а тут я мимо плетусь. Он кинул на меня довольно равнодушный взгляд и пошел в подъезд. А у дверей уже я. Надо сказать, что повел он себя очень вежливо. Когда сообразил, что я волокусь туда же, сразу попросил разрешения помочь и сказал, что живет в 24 квартире. На самом деле я знала, в какой он квартире живет, но сделала изумленное лицо и воскликнула, что такие приятные совпадения бывают крайне редко, и я живу как раз под ним. Он въехал в наш дом больше полугода назад, и я тогда с интересом наблюдала в окно, как разгружали машину с вещами. Вещей было мало, но все они выглядели как надо. И одет он был всегда как надо. Я сразу решила иметь его в виду, но, как ни странно, за полгода мы ни разу не пересеклись. Впрочем, это совпадало с моим намерением отдохнуть, так что все складывалось нормально. Когда люди вот–вот заселились, они никуда не исчезнут. Встреча у подъезда подтвердила мою правоту. К счастью, лифт у нас работает редко, и я вдруг этой бытовой гадости обрадовалась. Потому что появилась возможность познакомиться. Я округлила глазки, несколько раз с восторгом поблагодарила – мужчины любят выглядеть защитниками слабых и угнетенных. Потом сообщила, что меня зовут Марианна, но можно просто Мара. При этом я старалась заскочить вперед него и смотреть как можно преданнее. Меня на самом деле зовут Марианна, и я не особенно люблю это имя, но куда деваться от родительской глупости? Мара мне нравится еще меньше, но мужчины иногда клюют на экзотику. В этом варианте есть что-то интригующее. Он и впрямь заинтересовался – по крайней мере, отреагировал быстрым взглядом. Я оценила это со знаком “плюс” и сразу же пожаловалась на тяжелую жизнь коммивояжера. Как бы объясняя наличие большой сумки. Поскольку он сам на плече тащил свои оригинальные баулы, я задала встречный вопрос. Он ответил, что работает фотографом. тут уж моему восхищению не было предела! Я затараторила, что никогда, никогда в жизни не видела ни одного настоящего фотографа. Я не имею в виду тех, кто снимает на уличных праздниках детей в обнимку с плюшевыми чудовищами. Я имею в виду истинных профессионалов своего дела, снимающих красивых девушек для дорогих журналов или фантастические пейзажи для персональных выставок. Тут он остановился перед дверью моей квартиры и коротко сказал, что девушек снимает редко, а выставки... да, выставки, пожалуй, бывают. И улыбнулся.

Улыбка задела меня за живое. В том смысле, что она мне понравилась. Я люблю мужчин, которые знают, что они делают. А в этой улыбке был именно такой оттенок. Напоследок я спросила, как зовут его, и после ответа пококетничала, что не могу обращаться к нему без отчества. Он очень просто сказал, что никаких отчеств у журналистов не бывает, а он много лет работал именно в газете. Тут я чуть не подпрыгнула от восторга и уже готова была позвать его на чай, но он очень решительно попрощался и пошел к себе. Я помахала ручкой.

Вечером я обдумывала эту короткую встречу. Костя мне понравился. Почему бы именно ему и не стать моей половинкой? Живем рядом и при желании из двух квартир можно сделать одну. Упакован он очень даже прилично. Импортные коробки , которые таскали с грузовика два высоких парня, производили впечатление благосостояния. Кухонный гарнитур привезли отдельно, прямо из магазина. И красивую газовую плиту тоже. То, что он не женат, было ясно еще при переезде и беглом осмотре вещей. Все это наталкивало на размышления и открывало передо мной самые широкие возможности.

Раньше я никогда не сталкивалась с фотографами и, честно говоря, не предполагала, что они так хорошо живут. Но особенно недоумевать по этому поводу я не стала – какое мое дело? Может, он и впрямь голых девок снимает для порножурналов. Или еще что-то подобное. На самом деле это не имело значения. За несколько лет самостоятельной жизни я привыкла не лезть в дела мужчин. Задача женщины – скрашивать жизнь противоположного пола, а не совать свой нос куда не следует. Тем более, что это не всегда и интересно. Дебет-кредит – увольте...

В общем, короткая личная встреча решила многое. Цель забрезжила и надо было определить пути ее достижения. Я хорошо чувствую реакцию мужиков на мои достоинства и поняла, что стрела Амура Костиного сердца не достигла. Хотя в целом отнесся он ко мне одобрительно. Значит, позиции необходимо укреплять. Как? Рассчитывать на дальнейшие случайные встречи? Глупо, потому что за полгода мы столкнулись у подъезда один раз. Единственный выход увеличить частоту встреч – организовывать их специально. Для этого надо как следует изучить график его уходов и возвращений. С этого момента дверной глазок стал моим лучшим другом.

Слава богу, у нас в доме довольно хорошая слышимость. И если раньше я не обращала внимания на шаги за дверью, то теперь стала прислушиваться. Несколько раз я как бы невзначай распахивала дверь, то с мусорным ведром, то с веником или тряпкой. Один раз это оказался тот, кто и был нужен – Костя. Я заулыбалась и постаралась что-то весело прощебетать по поводу своей хозяйственности. Пусть знает, что я обожаю чистоту и уют. Он даже приостановился и бросил в ответ пару шутливых, ничего не значащих фраз, типа, кто бы мне наводил порядок – мне показалось, что он тоже непрочь продолжить знакомство. “Приглашайте!”, – как можно кокетливее пропела я и скрылась в квартире. Пусть знает, что за меня надо побороться, но надежда есть.

Итак, дело вроде бы пошло. Как-то он даже попил у меня чай. Ничего, конечно, особенного не было, но и Москва не сразу строилась. Что меня удивило, так то, что он очень много болтал. Просто как будто до этого неделю ни с кем не разговаривал. Обо всем и ни о чем. По опыту я знаю, что мужики любят говорить о своей профессии, вернее, о том, какие они отличные работники и как их не ценят, поэтому я попыталась и Костю повернуть на фототему – пусть пожалуется, выговорится. А я бы ему посочувствовала – это очень сближает. Но он как-то странно на меня посмотрел и не поддался. Продолжал тарахтеть о том, что вчера показывали по телевизору, о каком-то своем друге, о том, что купил бракованный пиджак – в общем, чо попало! Меня все это немножко удивило: и что он много болтал, и что не стал говорить о себе любимом... Непохоже на типичного мужика. Зато стало интереснее. Может, он совсем одинокий? Может, ему просто не с кем словом перемолвиться? Тогда мои акции могут взлететь на головокружительную высоту. Надо было еще только убедиться, что у него нет постоянной женщины.

Все говорило мне, что таковой нет. Раз пять-шесть я видела, как он возвращался домой довольно поздно ночью, изрядно поддатый. Но всегда один. Даже случайных, разных женщин я с ним не видела. Это тоже было странно. Одинокий представительный мужик в отдельной квартире (без мамы за стенкой!) не водил к себе женщин. Может он, как я, предпочитает крутить романы вне дома? Предполагать, что он импотент, мне почему-то не хотелось. Это разрушило бы все мои планы. Логичнее было думать, что он, как я... Что, надо заметить, подкрепило мои к нему симпатии. Сходство взглядов, интересов и так далее – я все-таки очень сентиментальная.

Прошло, на мой взгляд, уже достаточно времени, чтобы захотеть взбодрить наше вялотекущее знакомство. План был продуман и мне не спалось. Я была слишком взбудоражена, чтобы просто так взять и уснуть. Часа в два ночи, услышав шаги на лестнице, я сразу же подскочила к глазку. Это мог быть только Костя. Кроме него, на верхнем этаже полуночников нет. Я распахнула дверь, он оглянулся. Ни ведра, ни тряпки у меня не было, зато был хорошенький кружевной пеньюарчик, надетый прямо на голое тело. Костя был абсолютно трезвый (подозрительно – откуда это он ночью трезвый возвращается?), но какой-то уставший (мама моя, неужели все-таки от какой-нибудь бабы? Представляю себе эту крысу!). Но отступать уже было поздно и я жалобно прохныкала: “Костя, это ты? Может быть, зайдешь?”

Он был явно удивлен.

– Да ты что, Мара? Что-нибудь случилось?

– Костя, мне приснился ужасный, ужасный сон. Я не могу тебе всего рассказать, но это просто кошмар. Не знаю даже, что теперь делать. Я просто боюсь оставаться одна...

– Мара, уже полтретьего. Я иду с работы и страшно устал.

Ага, он был на работе, это хорошо!

– Костя, но мне очень-очень страшно. Зайди хоть на минуточку. Мне кажется, там в углу комнаты что-то шевелится. Пожалуйста, я тебя очень прошу.

И я прислонилась к косяку, изображая крайнее утомление от пережитых страданий. Он колебался. Но я в нем не ошиблась – джентльмен впрямую даме отказать не мог. Мы зашли к вартиру вместе, причем ему пришлось меня поддержать. И я очень хорошо почувствовала, что его рука не осталась ко мне столь же равнодушной, как поведение в целом. Я в изнеможении опустилась на диван, он стоял в раздумьи.

– Мара, я налью тебе воды и дам таблетку. У меня есть хорошее снотворное. Ты мигом заснешь и ничего страшного больше не увидишь.

– Посмотри за шторой. Вот там, там в углу ничего нет?

Он нехотя прошелся по всем углам.

– Мара, не будь ребенком. Естественно, там ничего нет. Могу посоветовать тебе не смотреть на ночь “ужастики”. Или не выключай свет.

– А ты не мог бы немножко посидеть со мной, Костя? Ну совсем немножко, хоть десять минут...

Я всхлипнула. Он колебался. Если я правильно понимала его настроение, то он бы ушел не раздумывая, но его рука, назло ему, запомнила все, что надо. Это и было единственным аргументом в мою пользу. Я торопливо размышляла. Не стоит перебарщивать. Оставить его у себя я, конечно, сейчас смогу, потому что никакой он не импотент. Это стопроцентно. Но завтра он может разозлиться на собственную слабость, а, значит, и на меня, и тогда прощай, голубые мечты. Лучше не торопить события. Тем более, что мой план не ограничивался банальным заманиванием мужчины в постель на наживку в виде кружевного пеньюара. Не такая я дура. Укрепление позиций должно происходить по всем направлениям.

Поэтому я всхлипнула еще разок, как бы машинально натянула на себя плед и стала извиняться.

– Господи, Костя, извини, извини меня, пожалуйста. Конечно, ты идешь с работы, устал, а тут я со своими дурацкими проблемами. Но я тебе очень-очень благодарна – ты только зашел и стало легче. Может, ты и правда дашь мне свою таблетку? Вдруг она поможет?

Кажется, он облегченно вздохнул. Очень уж быстро достал стандарт таблеток из кармана куртки (зачем он с собой носит снотворное?), оторвал две штучки, одну положил на столик, одну дал мне. Пришлось выпить.

Я стала опять его благодарить и вдруг почувствовала, что хочу спать. Завернувшись в плед, проводила Костю до дверей, все время что-то бормоча, еще помахала ему рукой на прощанье, закрылась и, упав на диван, уснула мертвым сном.

Глава 2

***

Когда я открыла глаза, день был в разгаре. Голова казалась тяжеловатой, но я быстро вспомнила все, что случилось ночью. Я потерпела неудачу, это стоило признать честно. Но все-таки я выкрутилась из неловкой ситуации и не попала в положение совсем уж отвергнутой. Можно было представить дело и так, что я сама не захотела спать с этим дураком Костей и деликатно выставила его из квартиры. Можно-то можно, но уж себя обманывать не стоило.

Впрочем, я не из тех, кто сразу сдается. Если уж и разработанный мною планчик сорвется, тогда придется отказываться от дальнейших попыток укротить холостяка-соседа. Но пока будем брать быка за рога.

Я подскочила с постели, приняла душ, нанесла самый скромный макияж, натянула джинсы и футболку и пошла наверх.

Он открыл дверь с сигаретой в зубах, рукава рубашки были закатаны. Я не стала спрашивать разрешения войти и, бросив “Привет!”, протиснулась между ним и косяком. Главное – не останавливаться и не медлить. Он еще ничего не сообразил, а я уже была в комнате. “У меня к тебе дело, Костя!”

– Он вошел следом за мной.

– Может быть, попозже? Я сейчас занят.

Так я ему и поверила! Дверь-то он закрыл на замок, значит, все эти реплики – пустые отговорки и выпроваживать меня сразу он не собирается. Я упала в кресло.

– Костя! У меня горе!

– Вот как?

– Тебе что, даже не интересно, что случилось?

– То же, что и ночью?

Он протянул мне сигареты и дал прикурить.

– Какой ты бесчувственный!

– И буду таким еще часов пять. Меня работа ждет.

– Курить у тебя время есть, а помочь...

Я на всякий случай хлюпнула носом, хотя ночной эпизод все-таки меня смущал – как бы не перегнуть палку со слезами и несчастьями. Можно показаться истеричной дурой. Худший вариант!

– Мне очень интересно, что у тебя случилось, – без всякого интереса сказал он.

– Если бы ты не был профессиональным фотографом, я бы к тебе со своим горем не пришла бы, не думай!

– Я и не думаю.

Я почти победно кинула на столик фотоаппарат – подарок предыдущего кавалера. Это была одна из двух моих “мыльниц”, в принципе не самая дорогая на свете, поэтому накануне мне было совершенно не жалко портить конструкцию.

– Он сломался!

Костя весьма противно усмехнулся.

– И что?

– Ты не понимаешь, Костя!

– Денег на починку нет? Могу одолжить.

– Эх, Костя, Костя... Я была вчера на концерте моего любимого Саши Б., хотела его сфотографировать, а он (я очень выразительно махнула рукой в сторону искалеченной мной техники) сломался!

– Есть же другие фотографии: в газетах, журналах, плакаты, наконец... – ни к селу ни к городу сказал Костя. Мне не понравилось, что он это сказал.

– Это другое. Я была совсем рядом с ним, вплотную, а аппарат не сработал. А Вика сняла его на Polaroid, и Саша даже расписался на снимке.

– Мне очень даль, что так вышло, Мара, но фотоаппарат лучше отнести в мастерскую. Я не умею их чинить.

– А они починят только через три дня, не раньше.

– Ну и что?

–Так сегодня последний концерт Саши в нашем городе! Я не успею.

Я почему-то чувствовала себя так глупо, что глаза сами собой наполнились слезами. Ну что он за пень такой? Неужели до него еще не дошло, что мне нужно? А если дошло, но он просто не хочет продолжать со мной знакомство? Но почему? Потусовались бы да и все. Вышло бы чего-нибудь – хорошо, не вышло – и ладно. Чего он так сопротивляется?

– Хорошо, я посмотрю.

Он совершенно серьезно взял фотоаппарат в руки. Неужели и правда собрался его чинить? Полный привет!

– Ничего не поделаешь,– сказал Костя, – не могу починить, тут нужен специалист. Я же только кнопки нажимаю.

Я поджала под себя коленки и задумалась – продолжать, не продолжать. Вдруг он спросил:

– Хочешь кофе?

– Хочу.

– Сейчас сделаю.

Он пошел на кухню, а я соскочила с кресла и стала рассматривать фотографии, развешанные по стенам. Их было довольно много, и некоторые очень интересные. Особенно спортивные – фотограф зацепил такие классные моменты, которые по телевизору не разглядишь. Один со штангой так прямо упал – напрягался, бедненький, не по Сеньке шапка...

Я спиной почувствовала, что Костя уже вошел и смотрит мне в затылок.

– Это все твои?

– Да, те, что на конкурсах побеждали.

– Я вот что придумала: у тебя же, Костя, здесь целая фотолаборатория?

– Почти.

– Дай мне, пожалуйста, какой-нибудь свой фотоаппарат на сегодняшний вечер, а? У тебя же их, наверное, много?

– Всего два.

– Вот и отлично!

– Извини, Мара, дать тебе аппарат я не могу.

– Почему?

– Это мой хлеб с маслом. К тому же у меня не “мыльницы”, а профессиональные камеры, ты с ними не справишься.

– Справлюсь. Я умею.

– Ни фига ты не умеешь, только капризничать.

Ого! Он стал раздражаться. Фотоаппарат не даст, это уже ясно. Подумаешь, ценность – фотоаппарат. Может, он просто жадный? Это неприятное открытие. Жадин я не люблю. Мужик должен быть щедрый. Широта души украшает самого плюгавого и лысого. А уж Косте она бы просто добавила еще несколько плюсов. Ладно, переменим неприятную тему. Улыбочка...

– Покажи мне свою фотолабораторию.

– Пожалуйста.

Я пошла в ванную и остановилась на пороге. Надо было что-то сказать.

– Как здесь красиво!

На самом деле ничего особенно красивого я не увидела. Хотя над обыкновенной ванной комнатой явно потрудились. Во–первых, он расширил ее за счет единственной жилой комнаты, во–вторых, напичкал какими-то прибамбасами. Но если именно это позволяет ему так хорошо зарабатывать, пусть расширяет и напичкивает. Я не против.

На веревочке были развешаны фотографии. Я прошлась по ним взглядом и вдруг меня что-то как стукнуло – на нескольких я увидела не кого-нибудь, а именно Сашу Б., того самого дурака–певца, которого я вплела в свою легенду. Надо срочно отреагировать, а то Костя может удивиться.

– Ах, не может быть, какой сюрприз! Ты снимал Сашу?

– Склероз...

Костя повел себя довольно невежливо, он взял меня за руку и попытался вывести из ванной. Но я решила играть роль фанатки до конца и вывернулась.

– Где это? Что за люди?

– Не трогай руками, пожалуйста!

Кажется, в голосе прозвучало раздражение.

– Можно, я возьму? Всего одну?

– Нельзя, это не мои фотографии.

– А чьи? Эти фото не с концерта. У кого в гостях был Саша Б.? Давай, я поговорю с хозяином, и он мне не откажет.

– Откажет.

– Ну почему? Я хочу вот эту, – я наугад ткнула пальцем.

– Это невозможно!

Он начинает здорово злиться. Интересно, почему? Но и я стала входить в азарт. Я вообще-то ужасно заводная, и если начинаю играть, то вхожу в роль не хуже актрисы.

– Это твои фотографии, Костя. Если их делал кто-то другой, то где он? Снимки еще влажные.

– Они проданы.

– Я прошу только один. Я заплачу, сколько скажешь.

– Мара, эти препирательства бессмысленны.

– Сделай для меня еще один снимок, ну пожалуйста, Костик. Костичка... Тебе же не трудно...

Почему-то я вдруг ощутила, что мы с ним очень близки, и знаем друг друга сто лет. Это давало мне полное право клянчить и капризничать. Дело было уже не в фотографии, вопрос стоял по–другому – кто кого? Неужели я опять проиграю?

– Дискуссия на эту тему закрыта, все. Слышишь? Пошли кофе пить.

Он решительно вышел из ванной, видимо, считая разговор оконченным. Значит, я опять в дурах? Ну нет! Нет уж, миленький, я еще никогда не тратила столько сил и нервов, сколько за последнее время. Да еще так безрезультатно. От злости я сорвала с веревочки одну из фотографий. Раз уж она тебе так дорога, то поищи, покрутись, может, тогда и Мара пригодится. Вспомнишь меня, пожалеешь, голубчик. За унижение мое заплатишь. Может, это и ерундовая месть, глупая, но в тот момент ничего другого у меня в запасе не было.

С фотографией в руке я выскочила в прихожую, открыла замок, вылетела на площадку и захлопнула за собой дверь как можно громче и злее. Придя к себе, я не сразу успокоилась и еще чуть ли не полчаса бегала взад–вперед по комнате, обрушивая в голове на мерзкого Костю все мыслимые беды и изощрения оскорбленного женского сердца.

***

Поскольку день был в разгаре, на работу идти уже не имело никакого смысла. Да и работа у меня чудо что такое – хожу, когда хочу. Я ведь постепенно от торговли чем попало перешла на косметику “Мэри Кей”. Это, между прочим, не так просто, как некоторые могут подумать. Попробовать себя приходят десять человек, из них остаются и закрепляются в лучшем случае два. Кто-то не может переступить через свои дурацкие взгляды – мол, предлагать, значит, унижаться. Кто-то взглядов никаких не имеет, но не умеет убедить клиента в том, что без этой косметики он ни к черту не годится. Правда, мои клиенты теперь в основном женщины, то есть клиентки, и это единственный минус – практически нет возможности познакомиться с каким-то новым ухажером. Но я не собираюсь оседать в косметике навсегда. К тому же я сделала ставку на этого дурацкого Костю, и кому что продавать не имело столь большого значения, пока оставалась мыслишка развить с ним отношения. Но теперь... Теперь я кипела от злости.

Да, он симпатичный и он мне понравился. Это правда. Но я не Джульетта, чтобы сводить все ниточки жизни на одном-единственном человеке. Я честно попыталась с этим козлом подружиться, а он никак, абсолютно никак не отозвался. И мне уже все равно, по каким причинам. Просто я это запомню и при возможности какую-нибудь гадость ему устрою. Уж как ему не хотелось, чтобы я брала эту дурацкую фотографию, а я взяла. Пусть мелочь, а мне приятно. Кстати, где она? А, вот, на столике... Чего ее нельзя было брать? Ну клоун этот Саша Б., какие-то толстые мужики рядом... Нужна она мне... Порвать на мелкие клочки и в ведро. Пусть потом в мусоропроводе ищет, если ему эти мордовороты так дороги. Пусть, пусть в отходах покопается!

Слегка удовлетворив обиду, я закурила и задумалась. Да, план мой сорвался, и надежды на будущую семейную жизнь отлетели в неопределенное будущее. Приходилось все начинать сначала. Опять кого-то где-то приглядывать, раскидывать сети, пытаться удержать. Что за ерунда – девка я симпатичная, сколько раз в этом убеждалась, знаю, что и как надо делать, чтобы мужик клюнул и закрепился, а вот не везет в личной жизни. Друзья были, и нормальные, а замуж почему-то не предлагали. Не то чтобы я ждала, но вот с предпоследним, может, и не отказалась бы. Ан нет, предложения не поступило. Конечно, запросы у меня нехилые, но, извините, и американского миллионера не жду. Я реально смотрю на жизнь. Сколько уж над этим думала, а все-таки прихожу к выводу, что ничего сверхестественного в моих желаниях нет – если женщина хочет вкусно есть, носить “фирму” и иногда развлекаться, это, извините, нормально. А превращаться в женщину-клячу не хочу. Я на свою мать насмотрелась при папаше-алкоголике. И жалко ее было, и зла не хватало, чего она себя ни в грош не ставила... Спасибо, мне такого не надо.

Эх, Костя, Костя, ты и вправду дурак. Могло бы все неплохо сложиться. Даже жалко. Но если уж ночью не получилось, и днем такая ерунда, то, похоже, Мара, твое дело швах.

Я включила телевизор и стала щелкать пультом, гоняя программу за программой. Смотреть там все равно было нечего, а мелькание помогало успокоиться. Не знаю уж, сколько сигарет я выкурила за эти несколько часов, но, кажется, много. Во рту появился противный вкус и я вспомнила, что еще ничего не ела. Поплелась на кухню, перекусила и на душе стало полегче. Вот тебе и довод в пользу того, что главнее, дух или материя – когда я хорошо поем, у меня всегда настроение улучшается. Я даже замурлыкала какую-то песенку, залезла в шкаф и стала примерять свои тряпки. Всегда можно подобрать какое-то непривычное сочетание вещичек и выглядеть как будто в новье. Когда я надела третий наряд, в дверь позвонили. Кто бы это ни был, а вещи надо было запихнуть в шкаф, чтобы комната не казалась захламленной. Я швырнула первую охапку прямо в дверки шкафа и кинулась открывать. На пороге стоял Костя. Я, впрочем, не успела удивиться, так как торопилась убрать остальное. Кинув традиционный “Привет!”, рванула к своим манаткам.

Через минуту долг вежливости заставил меня его позвать.

– Иди сюда, чего ты там застрял!

В этот момент я чувствовала себя прекрасно. Тряпки, как и еда, всегда улучшают мое самочувствие. Тем более я неожиданно оказалась при параде, то есть во всеоружии. Значит, могла быть великодушной и забыть глупые размолвки.

– Проходи, садись, как поживаешь?

– Не так весело, как ты, – он сел на диван.

– А что унывать? Тем более, что не все на свете такие противные жадины, как ты, Костя! Надька, моя подруга, одолжила мне свой фотоаппарат.

Неожиданно придуманная Надька взбодрила меня дополнительно.

– Вот так!

И я стала кружиться перед зеркалом. Платье отлично сидело, только слепой мог этого не заметить. Я была неотразима.

– Надежда – она всегда выручает,– буркнул Костя.

– Когда может, всегда.

Я отошла от зеркала на шаг и прищурилась. Отлично!

– Может, ты на радостях и меня выручишь?

Ага, ишь чего захотел. Знала я, что ты прибежишь. Просить будешь, умолять, в ногах валяться, но ничего у вас, сэр, не получится! Вот вам!

– Мара, верни мне фотографию, которую ты взяла без спроса у меня дома.

– Какую?

– Пожалуйста, верни фотографию. Я уверен, что ты ее взяла, но ругаться не буду, не бойся... Понимаешь, этот снимок мне очень нужен.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – я опять прищурилась. – Посмотри лучше, какое платье я приготовила для концерта.

– Да погоди ты с платьем! – он даже вскочил с дивана и схватил меня за руку. – Мара, мне нужна фотография. Я знаю, что ты любишь Сашу Б., я специально для тебя нашел снимки с его вчерашнего концерта. Они твои, только верни мне мою.

Господи, этот идиот, действительно, достал из–за пазухи несколько фотографий и стал их мне совать. Он и вправду поверил, что я тащусь от этого Саши Б., а я женоподобных мужиков не перевариваю, даже если они только поют. Во влипла! На фиг мне эти фотографии? Что ж делать?

Я отшатнулась.

– Не брала я ничего!

– Я не в обиде, только верни снимок! Пойми, он мне нужен!

– Еще бы, ты даже выкуп за него придумал: два снимка меняешь на один.

– А сколько ты хочешь, десять?

– Ничего я не хочу, катись со своими фотографиями!

Так, ему, похоже, и в самом деле позарез нужен этот дурацкий снимок. Тот, который я изорвала на мелкие кусочки и выбросила в ведро. Пока в ведро. Но не скажу же я ему – лезь в мои кухонные отбросы, выколупывай там огрызки твоей фотографии и склеивай, как знаешь. Что за глупость! Я сдуру погорячилась, а теперь мне жалко этого недотепу Костю. Видно, что он не шутит и не болтает впустую. Но сказать правду в такой ситуации совсем хреново. Как же быть? Как быть?

– Поторговаться пришел, да? Знала бы – не пустила на порог! Утром до слез довел: чинить надо в мастерской... Сама знаю.

Я несла чо попало, только лишь бы что-то говорить. Сама лихорадочно искала выход и не могла ничего придумать. Какая же я дура!

Фотоаппарат ему жалко, снимок – жалко. Ты уже упакован по самые уши, чо тебе еще-то надо, а? Пришел бы по-человечески, поговорили бы, комплимент бы сделал. Так нет, он, видите , меняться пришел!

Послушай, я не ругаться, я поговорить пришел, несмотря на то, что ты у меня фотографию украла! Я специально таскался за этими снимками на другой конец города – для тебя. А мне на твоего Сашу плевать и чихать, вот...

Он швырнул фотографии на диван.

– Отдай мой снимок!

Я не раз проверяла на практике, что лучшая защита это нападение.

– Нет у меня никаких снимков! И вообще вали отсюда, специалист по “мыльницам”!

Кажется, он разозлился. В глазах мелькнуло самое настоящее бешенство. На секунду я подумала, что он меня сейчас ударит. Я даже испугалась. Но он повернулся и вылетел из комнаты как бешеный. Дверь хлопнула так, что на кухне зазвенели чашки. Я перевела дух.

***

Надо было обдумать ситуацию. Все повернулось не совсем так, как я ожидала. Я и думать не могла, что Костя так серьезно будет переживать из-за какой-то поганой фотографии. То, что переживал он серьезно, я почувствовала. Я же говорю, что хорошо чувствую, когда человек по правде мучается, а когда балду гонит. На самом деле я не собиралась причинять ему неудобства. Кто меня за руку дергал, чего я вцепилась в этот листок фотобумаги – я сидела и костерила себя на чем свет стоит. Все–таки Костя был мне симпатичен, еще день назад я представляла нас вместе счастливой и обеспеченной парой, а от приятных мыслей не так легко отказываться. В результате получилось какое-то свинство.

Я задумчиво взяла с дивана принесенные им фотографии – это и вправду были довольно удачные ракурсы Саши Б. Только они были мне абсолютно не нужны. Я машинально расставила их вокруг вазы на журнальном столике и уставилась на раскрашенную физиономию кумира молодых россиян. Надо же, Костя поехал и достал для меня эти снимки, потратил время, у кого-то их выпросил. Он решил, что я тащусь от этого болвана и сделал все, чтобы доставить мне удовольствие. Меня это тронуло, и я посмотрела на ситуацию несколько иным взглядом. Может, его суровость – маска робости? Может, он маскирует свой интерес ко мне, предполагая, что я, такая молодая и симпатичная, не задержу на нем свой взор? Этот поворот мыслей мне понравился. Появлялся новый шанс. И если днем я в пылу раздражения собиралась мстить, то теперь меня стали мучить угрызения совести, подкрепленные печальным выводом, что все могло кончиться, не успев начаться. И я сама была бы в этом виновата. Если все развивается именно так, как я сейчас думаю, он придет снова. Значит, надо думать, как выправлять положение.

Я высыпала содержимое мусорного ведра на газету и собрала все обрывки злополучной фотографии. Она, между прочим, сложилась, как мозаика, в целую картинку, но целой тем не менее не стала. Я сидела прямо на полу, вокруг родного мусора и тупо смотрела на получившееся. Запечатленных дядек, включая Сашу Б. (хотя какой он дядька?), я в этот момент тихо ненавидела.

Звонок почему-то опять застал меня врасплох. Хотя внутренне я была готова к возвращению Кости, все-таки дернулась к двери, не заметая следов. И когда уже открыла, испугалась, что он зайдет на кухню и увидит ту красоту, которая там сейчас царила.

– Привет, это снова я.

– Я и не сомневалась, что явишься. (Еще час назад ого-го как сомневалась, но этого ни за что не скажу!) Проходи.

Мы прошли в комнату. Все мои мыслишки крутились в этот момент вокруг разваленного мусора и собранной из кусочков злосчастной фотографии. Он не должен был это видеть. Ни за что! От напряжения я погнала волну.

– Извиняться пришел?

– Дело в том, что я не успел рассмотреть твое платье.

Вот это да! Неужели серьезно? Неужели я все-таки права, и он имеет на меня виды? Было бы слишком здорово!

– Ну что ж, смотри!

И я приняла несколько изящных поз, давая Косте возможность рассмотреть не только платье, но и что-нибудь еще.

– Замечательно! Отличное платье, я такие только по телевизору видел.

Интересно, он говорит о платье или обо мне? Судя по тем снимкам, которые я мельком посмотрела в его ванной, он бывает в обществе довольно симпатичных женщин.

– А вчера?

– Что вчера?

– Я же видела фотографии, ну... у тебя.

Зачем я упомянула слово “фотографии”? Все от того, что волнуюсь и думаю о дурацком мусоре. Что-то я с этим Костей постоянно попадаю в нелепые положения. Но он вроде бы не отреагировал.

– Там были дамы только солидной комплекции. И чтобы эту солидность не афишировать, они носят исключительно костюмы. А молодых красивых женщин там не было.

Улыбка против воли растянула мне рот. После стольких усилий он наконец-то признал во мне молодую красивую женщину. И если в молодости сомневаться не было оснований, то красоту каждый понимает по-своему. Вдруг Косте нравились толстые, коротконогие тетки? К счастью, теперь я убедилась, что он не извращенец. Слово “красивая” в мой адрес – первый шаг к капитуляции.

– Понимаешь, Мара, сегодня я отдал заказчику фотографии вместе с негативами. А одного снимка не хватает и я не могу его допечатать. Понимаешь?

Мне стало его ужасно жалко. И я еще раз мысленно обозвала себя самыми разными нехорошими словами. Но не показывать же в самом деле ему искалеченный отпечаток? Надо отвлечь его от навязчивой идеи и закрепить вырванное признание. От “красивой” до “желанной” путь довольно короток.

– А почему бы нам не пойти вместе?

– Куда пойти?

– На концерт. Это же так здорово! Заодно поможешь мне сфотографировать Сашу.

Он колебался.

– Джентльмен не может отказаться сопровождать даму. Ну, пожалуйста!

– Ладно. Но у меня же нет билета.

– Купим в кассе или у спекулянтов. (Я решила не посвящать его в то маленькое обстоятельство, что у меня тоже нет никакого билета.) У тебя ключи с собой?

– Какие?

– Не пешком же нам идти в ДКЖ!

– Я сейчас возьму, а ты пока спускайся к синим “Жигулям”.

Господи, какой глупенький – он думает, я не знаю, какого цвета у него машина! И вообще как здорово все вдруг стало заворачиваться. Неужели мне улыбается удача? Едем вместе на концерт в его автомобиле... Невероятно.

***

Не в силах сдерживать переполняющие меня эмоции, я всю дорогу болтала. Вспомнила все, что я знала про Сашу Б., и тарахтела без перерыва. Неожиданно мне в голову пришла мысль, что Костя сам поклонник этого Саши. Но спрашивать не стала, чтобы не портить предстоящий вечер. Вдруг он и вправду меломан – то-то будет неожиданность. Когда-нибудь я, конечно, расскажу Косте все мелкие тайны, которые свели нас вместе и мы, наверное, здорово посмеемся, но пока не стоит все о себе выкладывать. Он может неправильно меня понять.

Билет мы купили без всяких проблем у спекулянта. Но один. Для Кости. Он-то считал, что мой лежит у меня в кармане. Я опять не стала ничего ему объяснять и сказала, чтобы он спокойно шел в помещение. А я якобы увидела в толпе свою знакомую и хочу к ней подойти. Костя послушно скрылся за стеклянными дверями ДКЖ, а я моментально купила у того же самого спекулянта второй билет.

– Чо, понравилось? – ухмыльнулся он.

– Не твое дело!

В другом настроении я ответила бы ему порезче, но сейчас все было хорошо. В фойе я обнаружила Костю – он причесывался перед большим зеркалом. Я с удовольствием посмотрела на него – этому человеку есть что разгребать расческой. Никакого намека на прореживание. Я по-свойски подхватила его под руку и мы рванули в зал.

Концерт шел своим чередом и даже стал мне нравиться. Саша Б. был таким же, как всегда, но пел он неплохо. Плюс у него были удачные ребята на подтанцовках. Мелькание света, громкая музыка, ощущение схваченной за хвост удачи привели меня в весьма кайфовое состояние. Мне захотелось вместе с фанатами кричать и выбрасывать вверх пальцы рук. Я не удержалась, вскочила с места и выплеснула излишки эмоций. Садясь, я покосилась на Костю. Он смотрел не на сцену, а на меня.

– Правда, мило?

– Да, мне нравится.

И опять я не поняла, говорит он это в адрес Саши Б., или все–таки в мой адрес. Странно, обычно я такие вещи понимаю. На всякий случай я как бы невзначай погладила его по руке.

– Послушай, можно я буду звать тебя Аней? Мара мне не нравится.

Вот это да! Я-то подсовывала ему Мару как экзотический фрукт, а он, значит, предпочитает сибирские овощи. Что ж, это хорошо, ведь я сама-то Мару не очень жалую. Но Аней тоже еще не была. Новая страница, значит...

Саша Б. вдруг запел “Осень”. Мне ужасно нравится эта песня, но я слышала ее в другом исполнении. Надо же как удачно – и песня прикольная, как будто для меня. Неужели это МОЙ вечер? Меня вдруг охватило какое-то сильное странное чувство, я схватила Костю за руку и потащила к сцене – там уже танцевали под “Осень” многочисленные пары. Мне хотелось танцевать, выдать все, на что я способна, выплеснуть себя без остатка. Костя успел снять с меня “мыльницу”, которая висела у меня на шее и стал фотографировать. Он не танцевал, наверное, все–таки чувствовал себя не очень по возрасту. Ну и пусть... Танцевать ему необязательно. Пусть любуется мной. Пусть фотографирует. У солидного мужчины должна быть молодая привлекательная подружка... Они будут жить долго и счастливо... Господи, как хорошо заканчивается этот трижды идиотский день!

***

В машине я тарахтела, не умолкая. Отличное настроение так и лезло из меня во все стороны. Костя же молчап. Чуть позже, уже дома, я сообразила, что не такой уж он на самом деле бирюк – ведь будучи у меня как-то в гостях, сам болтал без перерыва. Помню, меня это тогда даже удивило. Но сейчас, в “жигуленке”, я ни на что не обращала внимание. Главное, он не раздражался и не мешал мне молоть языком. Мне же стало казаться, что в общем, все получилось, как надо, и сейчас мы, примерная пара, поедем к себе домой... К себе домой... Я ласково и томно взглянула на водителя:

– Такой вечер не может окончиться просто так. Он должен длиться, длиться...

– Все в наших руках.

Ого! Слава Богу, дошло. Наконец-то он понял, что от него требуется. Я размякла окончательно.

– Ты такой милый, Костя...

– Я куплю шампанское и мы посидим еще.

Все, классический канон действует. Ладно, я не возражаю. Я люблю шампанское, люблю приятные расслабляющие вечера, когда все кажется таким многообещающим, когда каждый из партнеров выставляет напоказ свои лучшие стороны, а о недостатках и несоответствиях даже мыслей нет. Шампанское, свечка, музычка... Утром я и представить не могла, что все это случится. Я потянулась от удовольствия как настоящая кошка.

– Купи только полусухое, полусладкое я не люблю – похоже на газировку.

– Если хочешь, то можешь поставить Сашину запись.

Что-то он зациклился на этом Саше. Может, и вправду поклонник? Вот была бы потеха. Мы поменяемся местами, и уже я буду дарить ему плакаты и календарики с изображением звезды. Я хихикнула...

– Ты, действительно, очень милый, Костик. Ты мне нравишься.

Машина затормозила, но я не спешила выходить. Костя обошел автомобиль, открыл дверку с моей стороны и подал мне руку. Я оперлась сильнее, чем этого требовала ситуация. И, вылезая, оказалась с ним лицом к лицу. Не отпуская руки, я прижалась к нему, глядя прямо в глаза. И, ей-богу, я была в этот момент абсолютна искренна. Меня расслабило все предыдущее и трезвые расчеты куда-то улетучились. Я просто видела серьезные глубокие глаза мужчины, который стал мне очень-очень нужен – какая женщина не бывала в таких состояниях! Я на полную катушку чувствовала себя молодой, красивой, влюбленной и любимой. Восхитительное ощущение! Он, конечно же, поцеловал меня. Иначе и быть не могло. И я с такой готовностью отозвалась – ведь, честно говоря, довольно долго ждала этого... Я вся ушла в этот поцелуй и мне уже не надо было никакого шампанского, пусть бы жизнь замерла и остановилась на чувстве, которое мной владело – она была бы прожита не зря.

– У меня к тебе одна просьба, Анечка. Приготовь к моему приходу фотографию.

Я не сразу поняла его слова. Какая фотография? О чем он говорит? Оторвавшись от Кости, я медленно, очень медленно стала возвращаться в реальный мир. И вдруг мне стало так гадко, как будто я вывозилась в дерьме...

– Иди ты к черту! Почему тебе обязательно нужно было все испортить? Все так хорошо шло... Ты что, не можешь забыть о ней ни на минуту? Я его развлекаю весь вечер, а он талдычит одно и то же. Брала – не брала, отдашь – не отдашь. Не отдам!

Я отскочила, все еще балансируя на грани придуманной мною красивой сказки и реальной истории этого совершенно чужого мне мужика. Ужасно хотелось вернуться в сказку. Пусть на вечер, на один только вечер...

– Аня, не кипятись. Я не хотел тебя огорчать, вечер, действительно чудесный. Давай не будем его омрачать и решим все дела, а потом перейдем к шампанскому. Ты ведь призналась, что взяла снимок?

– Да, ты доволен?

Нет, даже на час он не позволял мне расслабиться. Его реальная, неизвестная мне история грубо ломала все мои мечты. Козел, какой козел!

– Зачем он тебе? У тебя много Сашиных фотографий, а эта нужна мне.

– Ну и нудный же ты, Костик. (Из меня полезло раздражение.) Может быть, у меня особенные планы на этот снимок.

– Да ведь я же о тебе беспокоюсь!

– Обо мне?

Уже побеспокоился – помолчал бы!

– Конечно. Я ведь говорил, что снимок надо отдать заказчику. Если он узнает, что фото у тебя, то сам заберет его. Он ни перед чем не остановится, он тебя уговаривать не будет.

– Значит, ты хороший, ты меня еще уговариваешь...

На самом деле я была растеряна до невозможности. Да нет такой фотографии, которая была бы столь важна! Нету, и никто не убедит меня в обратном. Может, у него мания какая-нибудь: то зациклился на моей страсти к Саше Б., то вот от хреновой фотографии не в силах оторваться – да что это такое, в конце концов? Не мания, конечно, но что?

– Я-то дура, думала... А ты, значит, на концерт за мной потащился, только чтобы об этом снимке договориться?

– У меня и в мыслях не было! Ты же сама меня пригласила.

– И целоваться полез поэтому?

– Нет, я...

– Ну так знай, что я сама с твоим заказчиком разберусь. Без посредников! Видеть тебя больше не хочу!

Я рванула в подъезд больше от растерянности – я и вправду не понимала, что делать. Любая уважающая себя женщина в такой ситуации могла обидеться. А могла, наверное, и не обижаться. В общем, надо было подумать и проанализировать случившееся.

Пока я неслась по лестнице, громче, чем надо, цокая каблуками, я в глубине души надеялась, что он меня догонит. Это доказало бы, что он чувствует себя виноватым и готов покаяться за неуклюжее поведение. Тогда можно было бы помириться. Но он не догнал. Не потому, что я так уж быстро скакала по ступенькам, а потому, что он вообще за мной не пошел. Это добавило вторую ложку дегтя в бочку вечернего меда.

Когда я уже разделась и нервно забегала по квартире, должна признаться, что как раз вторая ложка дегтя удручала меня больше, чем первая. Его глупой настойчивости по поводу фотки можно было в конце концов найти какое-то объяснение, а вот то, что он отпустил меня домой, даже не пытаясь удержать, было неприятно. И ведь так хорошо все началось. Что за день такой, как на качелях: провал, успех, провал... Косметику продавать куда спокойнее, несмотря на все минусы жизни распространителя. Вот, блин, захотела любви!

Ну и что, так все оставить? Поставить на этом Косте крест? Ведь я и вправду его совсем не знаю. Уж мой-то опыт уверенно подсказывает, что на внешность смотреть нечего, но так захотелось в этот раз обмануться. Бывает же, что и внешность, и “бабки”, и характер неплохой. Говорят, что бывает... Может он быть именно тем человеком, в котором все прекрасно? Может. А может и не быть. Вот задачка...

Значит, продолжать не буду. Если только он сам не возобновит знакомство, лично я к нему больше ни ногой, ни взглядом. Почитаешь в газетах, маньяки все на вид нормальные, а когда прирежут человек сорок, родственники и милиция спохватываются... Господи, что за бред! Какой он маньяк? Он, между прочим, ко мне уже заходил несколько раз – хотел бы, прирезал. Да и вообще абсолютно нормальный мужик. Только вот из–за этой фотографии как с цепи сорвался. Что за фотография такая? Что, нельзя сделать другой отпечаток, даже если один пропал? Глупости. Вот опять я возвращаюсь к тем же самым мыслям, а нового ничего придумать не могу. Надо было сразу сказать ему, что фотографию я порвала. Кстати, где она там?

Я вышла на кухню. Черно–белая мозаика по-прежнему лежала на полу. Мужики какие-то на ней – ничего особенного. Порнографией и не пахнет. Таких мужиков можно напечатать сто штук и расклеить по всем заборам – никто даже внимания не обратит. И все-таки, похоже, я сделала какую-то глупость. Нужно же было мне ее хватать да еще и рвать... Дура и дура. Нужно пойти к нему и честно признаться. Явка с повинной, так сказать. Ну вот еще – пойти! Нет уж, сама я к нему решила, что ни ногой, а вот если он придет мириться, тогда все и покажу. Сделаю шаг навстречу. Но только в том случае, если он осознает свою подлость и извинится. Я-то губу раскатала, к нему всей душой, подумала, что и на моей улице наступил праздник, а он целует и думает о своей корысти...

Корысти... Слово-то какое. Положа руку на сердце, ведь и мной двигало не что иное, как она, матушка. Чего я к глазку-то липла, тряпкой на площадке размахивала, чаем его угощала. Цель имела. Перед собой-то надо быть честной. И что? Много я от него получила? Поездку на драных “Жигулях”... Моя корысть все равно другая. Я бы по-человечески к нему относилась, только бы он дал мне возможность не работать, не бегать с сумками. Я бы его облизывала с ног до головы, каждое желание бы предупреждала. Я и нежной могу быть, если со мной по–хорошему.

По-хорошему... Тетка моя говорит, ставь себя на место другого, тогда лучше его поймешь. Тетка у меня классная, я у нее многому научилась, жалко, что она уехала в Москву за лучшей жизнью. Как-то мы созванивались, но давненько. Самое время бы с ней посоветоваться. Потому что больше советоваться мне не с кем. Все надо решать самой. И быстро. Потому что я нутром чувствую, что Костя еще придет. У меня все чувства так сейчас обострены, что я без всякого труда уловила его шаги на лестнице – он поднимался к себе и немножко помедлил перед моей дверью. Я уже ждала звонка: нет, он пошел выше. Но, значит, все-таки колебался, думал, мучился. Ведь он мучается так же, как и я – это факт. Неважно, по какой причине, но что-то и у него со мной не складывается. Думай, Марианна, решай. Если придет – не открывать дверь, сделать окончательно обиженный вид и завязать навсегда. В конце концов, ничего у нас и не было – нафантазировала чего-то да и только. А если придет и открыть? Пустить, чистосердечно извиниться, показать огрызки фотобумаги и попытаться наладить отношения? Если рассудить здраво, без утренних эмоций, то случившееся с фотографией – полная чепуха, стоит ли из–за нее разводить сыр-бор, надуваться как индюшка? Сейчас это совершенно ясно и кажется нелепым. Ну на худой конец я могу заплатить за расходы, хотя это тоже ерунда, копейки... Нет, надо ему показать мой мусор на полу, это будет забавно. Он все увидит, поймет, мы посмеемся, купим шампанского и проведем остатки вечера вместе. Да, пожалуй, это будет лучшим выходом из положения. Если уж он и на мой покаянный вид ответит суровостью, тогда, значит, все. Вот тогда, действительно, конец. Но так не может быть. Когда виноватые искренне просят прощения, то нормальные люди прощают. Да, извиниться и поплакаться – лучший вариант. Как не пожалеть слабую глупую девочку за ее проступок? Разве можно за шалость наказывать?

Звонок в дверь прозвучал абсолютно неожиданно. Значит, теперь я прослушала его шаги. Ну что, открываю? Да решила же... Все оставляю на полу как есть, приглаживаю прическу, бегу к двери... Ну не убьет же он меня за это?