Шалон-сюр-Сон. Путевые заметки.

Глава 1

Бесплатный совет: хотите получить яркие впечатления от поездки? - заблудитесь! Пожизненная гарантия.

Часть первая. Подготовительная.

Я и мой друг, коллега, летели в первую загранкомандировку во французский городок Шалон-сюр-Сон. Ответственный был повод - приемка производственного оборудование у французов. Поездка выпала на первое апреля.

Я, Дмитрий, - "человек-на-месте-разберемся". Мой друг, Захар, - "человек-электрик".

Электрики по природе своей весьма своеобразные люди, системные, педантичные, умники, с самобытным чувством юмора. Они же работают с вещами, которые ни увидеть, ни потрогать нельзя – электричество и сигналы. Ну и Захар, хоть и отличный парняга, но был воспитан электриками и приобрел характерные особенности.

Мы договорились встретиться в аэропорту Шарль-де-Голь, чтобы провести весь день в Париже. Я летел через Москву, так как стыковка удобнее и вылет не в полночь. Захар полетел через Питер, ему хотелось пощелкать еще и северную пальмиру. Он с детства увлекался фотографией и это его хобби утяжелило ему поездку, добавив к багажу массивный мягкий куб с ручкой, в котором хранились, то ли "Кэнон", то ли "Никон", запасные батарейки, объективы для любого ракурса, съемная вспышка, дополнительная карта памяти, провода. Не помню, брал ли он с собой штатив, но хотел, точно.

Детальный маршрут по Парижу был спланирован электриком-фотографом. Это он сейчас "дикарем" уже объездил половину Азии, и в лёгкую, без компаса, по запаху, доберётся до любой деревни в Индии, а та поездка оказалась обреченной стать для него первой загранкой. В пятницу, перед выездом, он показал мне карту, где цветными маркерами пестрил маршрут нашего "марафона"; поминутный план "наступления"; схему парижского метро; русскую транскрипцию французских фраз; чек-лист достопримечательностей; чек-лист блюд; исторические факты про башню, собор, музей, и что-то еще. Его глаза пылали страстью авантюриста-путешественника, может даже немного пирата.

Я не переживал за поездку, но несколько забеспокоился за впечатлительного друга, потому что понимал, что "Орла и решки" нам снять не удастся.

- А чертежи оборудования ты взял?

- Какого оборудования? - искренне, по-детски, посмотрел на меня Захар, и, поняв, о чем речь, не дождавшись моей реакции, ответил сам - Аааа... Чертежи оборудования? Нет, не забыл. Сейчас пойду распечатаю.

Когда я уже получил багаж, пил из керамической рюмки горький, как полынь, эспрессо и вдыхал запах аэропортовского круассана, коротая время в ожидании самолета Захара, я выключил авиарежим на своем телефоне. Сразу пришло несколько смс от моего доморощенного гида, с непонятными объяснениями явно важного события.

- Алё, Дим. Меня тут задержали на границе... - грустно начал фото-охотник.

- Задержали? На границе? - перед глазами сразу пронеслась картина, как Захар стонет на полу под коленом пограничника в черной маске и как пушистая овчарка обнюхивает кубический контейнер с фотоаппаратурой.

- Да. – ответил он - У нас же встреча на заводе второго апреля? Второго. Я в заявлении на шенгенскую визу так и указал - со второго апреля. Они мне со второго визу и открыли. А сегодня первое апреля. В общем меня не пустили, и я прилетаю завтра ночью. Постараюсь с самого утра быть в Шалон-сюр-Соне. Передавай привет Парижу. С Первый апреля, ё-пэ-рэ-сэ-тэ.

- Эх, Захар, Захар. – с облегчением выдохнул я.

- Знаешь, что самое плохое? Ты-то по английский уже "интремедиатэ" получил. А я-то - нет. Как я там до места доберусь, представить не могу.

"Действительно, а как?".

- Как-как? Как все добираются… В аэропорту наших много. Если, что - помогут. - подбодрил я его, а сам осмотрелся по сторонам и не увидел никого, кто бы был похож на россиян. "А сам бы я сам смог тут кому-то помочь, например?"

- Это хорошо. Бог не даст пропасть. - оживился электрик - Ну все. Конец связи.

Никогда я не слышал от Захара ни слова про Бога. Только про сети, амперы и ватты.

В себе я чувствовал уверенность: английский в норме, карточка в кошельке, времени полно. До той командировки я бывал в турецких Анталии, Кемере и Алании. И даже выезжал в город во время экскурсии на меховую фабрику. Всегда удавалось объясниться с местными. "И тут проблем не будет".

Следующая часть. Ах, Париж.

Меня сопровождал маленький фиолетовый чемоданчик, который подарила Люда. Удобный, на колесиках. Как раз для недельной поездки - все что нужно вместилось. И даже рабочие ботинки. Тяжесть та еще, но по технике безопасности, без них на завод нельзя. Я не стал сдавать чемодан в камеру хранения, чтобы деньги не выкидывать, а он катится себе, и катится.

И я пошел. Прямиком на электричку.

Покупка билета переросла в целый детектив. Касс не было. Я начал спрашивать, как же обзавестись билетом, на что мне в ответ лишь улыбались и показывали на будки прямо позади меня. На экранах этих будок гордо картавили французские слова.

Я притаился возле одной из будки, и следил, что делают другие, чтобы получить билет. Мне даже удалось подсмотреть код кредитной карты одной дамы. Заметив это, она скорчила недовольное лицо и отвернулась, закрыв монитор спиной.

Мою карту билетная будка принимать отказалась. В какие только щели чудо-машины я ее не пытался всунуть. Затем я несколько раз запутался в выборе направления электрички и несколько раз начинал весь сначала. В конце концов будка затрещала, откашлялась монетками, в тот же кармашек выкинула билет и высунула бумажный язык, который я должен был приложить к командировочному отчету.

Воспоминаний о Париже осталось не много. Только классика. Шоколадное мороженное в вафельном стаканчике у самого подножья Эйфелевой башни. Мрачный Нотр-Дам в пламени распустившейся весенней вишни. Бесконечный поток людей, смотрящих куда угодно, только не перед собой. Брусчатка повсюду, по которой мой спутник судорожно скакал и безрадостно дребезжал.

"Теперь о главном. Люда и ее мама- два. Моя мам, конечно же, - три. Сергей Сергеевич, Санек, Макс - шесть. Аня, всегда нам что-то привозит из отпуска, - семь. Соседи - еще три. Ну и Захар. Надо брать двадцать"

- Твенти - громко произнес я и энергично тыкал в пробковые плитки для стаканов с изображением конечно-же Эйфелевой башни. Это был главный и единственный пункт в моем чек-листе для поездки. "Выполнено".

Не выдержав, мой живот прожурчал что-то созвучное с "же не манж па сис жур" и я его прекрасно понял. На входе любого ресторана обязательно восседали еще голодные или уже сытые людей. Они ютились вдоль витрин заведений за столиками, больше похожими на табуретки, что-то ели, зевали и рассматривали проходящих мимо незнакомцев. Я пробрался сквозь один из таких заслонов и попал внутрь. Там меня встретила пустая затемненная комната и тишина. Под стон колеса хромающего чемодана, я добрел до барной стойки, где и произошел мой первый контакт с местными. Взрослый мужчина, с лысиной и черными усами, похожий на маленького гангстера из "Приключений капитана Врунгеля" вежливо выпроводил меня на улицу и нашел для меня свободный стул и стол-табуретку с краю. Я уселся. Точнее, я встроился в то небольшое пространство, выделенное мне и моему багажу, но одна нога все равно вылезала на тротуар.

И вот здесь меня ждало самое яркое впечатления того дня.

Еще одна часть. Городок

"И почему французы не смогли догадаться впечатать фотографии в меню, как турки? Надо будет дать совет местным." – подумалось гениальному мне.

Мое предпочтение в выборе блюд определил правый столбец с цифрами; что бы не очень дешево, ну и не выше средней цены. Салатик. Второе, чтобы с мяском. Безусловно коньячок, чтобы франсе. И хлеба, пара кусочков. Все тот же официант, улыбаясь, помотал головой и ушел в тайную комнату.

Усач принес сначала салат в огромной тарелке, точнее в двух тарелках, друг на друге, и пустой грушевидный бокал. Затем официант капнул на дно бокала янтарного тягучего коньяка и, кланяясь, попятился назад. Полная с горкой тарелка, откуда торчала зелень похожая на листья одуванчика, блестели белки половинок яиц и брюшка черных оливок, заняла почти весь стол. После того, как я смочил губы жгучим напитком, жидкости в бокале убавилось на половину. Знал бы размеры порций, я бы взял только второе и двойной коньяк. Но коньяк, надо признать, зашел на отлично. «Годный» - как бы сказал Сергей Сергеевич, наш директор.

И тут из реки людей, проходящих мимо, появляется его лицо. Я пригляделся, потом отвел взгляд вдаль, чтобы сменить фокус и отвлечь внимание, и вернулся к мужчине, который остановился и разглядывал витрину нашего ресторана.

«Точно он!».

Он радостно улыбался, светя щербинку между верхними резцами, и держал одной рукой девочку, лет десяти, а другой - красивую женщину.

"Юрий, здравствуйте" - мне захотелось встать и прокричать гостю. - "Заходите! Отличный ресторан!".

Но я не встал. Побоялся опрокинуть стол и ушибить кого-нибудь этими тарелками. Чемодан стоял очень неудобно, пришлось бы его сначала двинуть в проход. Да и рот был набит травой.

Это был Юрий Стоянов. Тот Стоянов, который "Городок".

Они втроем вошли внутрь. Сразу видно наши люди. И, когда я прожевал и положил в рот новую порцию салата, троица вышла наружу и не оглядываясь побрела в ту же сторону, куда шли до нашей встречи. Второй глоток я сделал за знакомство.

Часть четвертая. Железнодорожная.

Я еще немного пошатался по улицам, но мое внимание уже не привлекали причудливые оконные рамы на кудрявых фасадах зданий, ни кукурузные крыши. Я все больше шарил глазами по толпе, ища моего нового знакомого.

"Уж сейчас то я точно пожму ему руку".

Первым устал Людин чемодан и отбросил одно колесо. Прямо посредине пешеходного перехода. На мигающем зеленом.

Потом сразу устал я. А каким жарким оказался тот день.

Не стану долго описывать блуждания по Парижскому метро. Кто сам бывал там, и, тем более, уезжал в неправильном направлении, поймет мою боль без лишних рассказов. Как мне казалось, время меня не торопило, и я мог спокойно, бурча под нос матерный уральский фольклор, карабкаться по лестницам вверх и вниз, меняя платформы и станции. На одной из пересадок я даже начал вспоминать, что же такого важного у меня в чемодане, что мешает мне выбросить его прямо со ступеней. Хорошо, что сразу как я об этом подумал из-за угла вышло двое полицейских. Огромный мужчина и миниатюрная женщина. Бравые. Ухоженные. Оба придерживали руками, болтающиеся на плече, вороненые, массивные, автоматы. Я даже огляделся, не попал ли я на съемочную площадку продолжения "Робокопа". Скорее всего, за оставленный чемодан в метро, я бы получил прикладом по затылку, в лучшем исходе ситуации.

Вокзал. Опять эти будки. И они опять не приняли мою карту. Я попробовал в нескольких, но нет.

Мне снова везет – я нашел очередь в кассу. Доволен. Стою. Озираюсь по сторонам. Даже чемодан опустил на пол. Руки повисли. Ноги размякли. Как будто медовухи выпил. Ничего удивительного: почти не спал, все про поездку думал, и не ел почти, только травы целую тарелку, второе-то было размером, как два теннисных шарика. Моя очередь.

- Шалншуршон. Ван тикет, плиз. - сказал я, наклонившись к стеклу, за которым хмурился оператор. Мне хотелось сказать это по-молодецки бодро, но получилось вяло и тихо.

Он моргнул, кивнул и простучал пальцами по клавиатуре. Потом он прямо расцвел, заулыбался и говорит:

- Вам повезло. Последний поезд до Шалонша через десять минут. Обычно в это время билетов уже нет, а оказалось, что остался один.

Теперь воодушевился и я:

- Давай! Беру! Сколько стоит?

И этой суммы наличными у меня не оказалось. "Наши не сдаются" - смекнул я и протянул ему все ту же зеленую карту, с изображением распиленного дерева (если помните такие у одного известного банка).

Чудо-таки произошло, и я смог оплатить билет. До отбытия поезда оставалось восемь минут.

- Куда? Где мой поезд? - почти крича спросил я.

Оператор вскочил и жестами показал мне в сторону множества лестниц, ведущих вверх. Я побежал.

Снова лестница. "Господи, дай сил этой чемоданной ручке, не дай ей оторваться прямо сейчас".

Я и подумать не мог, что на одном пути друг за другом могут стоять несколько поездов. Впрыгиваю в один. Капли пота срываются с бровей. Не тот поезд. Говорят - следующий. Бегу к следующему. Гудки вокруг. Кто-то что-то настойчиво каркает из громкоговорителей. Вот кончился первый поезд и начался другой. Прыгаю в последний вагон.

- Этот поезд? - трясу я билетом перед дамой в униформе.

- Уи! Уи!

"День чудес какой-то". Дверь за спиной пшикнула и закрылась. Мой вагон оказался на другом конце состава.

Часть пятая. В путь до...

Путь до моего места вел через вагоны всех классов. На меня никто не обращал внимания, пока я, обливаясь потом, устало, ругаясь по-русски себе под нос, тащил сломанный чемодан, и волочил сопрелые ноги.

Люди по четверо сидели за столиками. Элегантные мужчины закидывали ногу на ногу и разворачивали паруса черно-белых газет, а невзрачные женщины доставали маленькие разноцветные книжки, и, съежившись, утыкались в них, то и дело поглядывая в окно. Чего-то не хватало в этих кадрах, может быть звона колокола поезда или запаха гари от угля.

Позже я узнал, что Французским поездам принадлежат мировые рекорды по скорости. В нормальном же режиме поезда несут пассажиров на скорости порядка 320 км/ч., сложно назвать такое движение ездой, но вроде бы еще и не полет. При ходьбе ощущалась лишь легкая качка, как на понтоне на озере в безветренную погоду. Когда же состав заныривал в туннели, закладывало уши.

Добрел. С божьей помощью и без капли сил, зато пот ручьями со всех сторон.

Свободное кресло звало меня. Рядом молодые парень и девушка. Мое появление заставило их затихнуть. Он невысокий, кучерявый, худощавый и неприветливый. Она худенькая, с горбатым носом и тонкими губками. Французы.

Сначала я выпустил пар: стянул куртку, расстегнул молнию кофты и две пуговицы рубашки. Разница во времени не так страшна, как разница в климате.

Кресло приняло меня в свои объятия как родного. Вид мелькающих в окне полей местных огородников, ровненькие, сочненькие, как футбольные площадки, быстро затянул меня в сон путешественника. Не помню, что мне снилось, но проснулся я с открытым ртом. Надеюсь, что не храпел.

Меня разбудило громкое шушукание, перебившее по громкости шум колес, который наматывали свои тысячи оборотов минуту. Пассажиры начали вставать, общаться, дергать свои сумки и проверять карманы. Контроль.

Улыбчивая тетя в белой рубашке и синих брюках, с горделивыми нашивками рекордсмена по скорости TGV, мирно ходила от столика к столику и сканировала посадочные билеты.

"Не дала ведь поспать"

Темное окно вызвало тревогу. "Где я?" - первое, что всплыло у меня после короткого, но глубокого сна - "Который час? Проехал остановку?".

Дёргаными движениями я нашел в кармане билет, и готовился спросить у кондуктора, долго ли мне осталось до мой остановки. Она не торопилась. Из толпы доносились картавые звуки бесед с пассажирами и редкий смех.

Я всмотрелся в свой билет. "Что это за город? Из Парижа в Ша... в Чал... куда-куда??"

Я точно помнил, как пишется город Шалон-сюр-Сон, и это точно был не он. Может транскрипция французская. "Главное без паники"

- Привет. - обратился я к молодым соседям, которые дружелюбно заморгали в ответ. - Куда я еду? - и сунул им свой билет.

Я перебрал много вариантов, чтобы объяснить свою проблему.

Хорошая новость, что я сел в правильный поезд, на который куплен билет, а значит меня не выпнут и не заставят покупать новый. Ужасная новость — это то, что билет был в другой город.

Название города, куда меня, уже несколько часов, на бешеной скорости, увозил поезд, было созвучным с названием города Шалон-сюр-Сон. "Приехали" - закончились мысли в моей голове.

Ответ мадам в униформе был прост:

- Сходите на следующей станции и берите билет до нужной. Счастливого пути.

До следующей остановки ждать оставалось порядка часа.

И снова удача. Ребята тоже сходили на следующей станции, и в их глазах я видел желание спасти заплутавшего туриста. Я так к ним и обращался "спасители".

На станции "Беллегарде" мою кредитную карту снова не приняла машины по продаже билетов. Спасители заплатили за билет, а я отдал ему всю наличность, что у меня гремела в кармане. Моя электричка должна была подобрать меня следующим утром в шесть. Это был хороший план успеть на завод в назначенное время.

Ребята вывели меня на улицу, где на домах висело целых две таблички "Хотел", и мы попрощались.

Созвездие

Я посмотрел на небо, чернющее, как гудрон. На нем светилось это созвездие, в виде воздушного змея, ромб с палочкой. Это созвездие я всегда видел, будучи дома, с самого детства. Звездная фигура оказалась частью Ориона, как я потом выяснил. И это было понятно, что видно его ото всюду, но в ту ночь, в потемках, неизвестно где, знакомый кусочек небес меня подбодрил.

В первом отеле мне не открыли. Во втором кто-то поднял домофон, откашлялся на французском и больше не отвечал ни на звонки, ни на стук. "Вот те здрасте".

До поезда чуть больше шести часов. Хочется всего нечуждого: спать, есть, в туалет и в душ.

Вдалеке зашевелилась фигура. Она быстро двигалась по улице в моем направлении и выросла в человека.

- Хелп ми. Хелп ми, плиз. - просил я. И, слава тебе созвездие, он говорит на английском, и он согласился помочь.

Когда услышали французскую речь, дверь второго отеля открылась. Мой новый друг рассказал открывшему дверь мужчине ситуацию и нас впустили внутрь. Служащий или, я предполагаю, хозяин отеля, оказался очень очень очень древним мужчиной. Его движения напоминали ленивца. Хотя надо делать скидку на то, что мы его подняли с кровати, и он еще досматривал свой старческий сон, слушая нас. Мой второй по счету спаситель попрощался и вышел за дверь и тут начался сюжет из невыпущенного в прокат фильма Тарантино.

- Кард!? Паспорт!? - гаркнул старик. Его длинные, седые, редкие, волосы покрывали большие уши. Он избегал прямого взгляда в глаза и поэтому смотрел то на стол, за которым стоял, то на потолок, то в угол.

Неслышно из коридора появилась огромная фигура чернокожего мужчины. Он подошел к стойке администратора, кивнул и сверкнул улыбкой. Старик не обратил на него внимания.

Я передал паспорт и карту, с надеждой, что здесь с платежом не будет проблем, ведь Парижский ресторан и даже вокзальная касса приняли её. Трясущаяся бледная рука старика сжала их и затянула под стойку.

Какое-то время он перекладывал бумаги на столе, что-то записывал, смотря в мой паспорт. Кряхтел. Смачно высморкался в платок. Мы с другим гостем стояли перед стойкой и внимательно, смиренно, изредка переглядываясь, наблюдали. И вдруг старик резко поднял голову, посмотрел на меня и спросил:

- Карту! Давай карту! - и закашлял.

Знаете, что я ощутил в тот момент - радость. Радость за то, что рядом стоял чернокожий товарищ, который мог подтвердить, что я уже отдал ему карту.

И мы вдвоем начали ему рассказывать, что хозяин гостиницы уже просил паспорт и карту, и что я их ему сразу передал. Я показывал, как доставал документы из внутреннего кармана, чернокожий друг помогал мне с переводом. Старик недолго посмотрел нашу миниатюру, встал, вышел из-за стойки и шаркая в другую комнату.

- Он меня пугает - сказал мне парень, который тоже что-то хотел от отеля.

Старик пробыл там минут пять, он ходил из угла в угол, хлопал дверцами и ящиками шкафов, изредка бормоча. Вот в этот момент я почувствовал привкус отчаянья на языке. Я выглянул в окно и увидел тяжелую тучу, которая зависла прямо на месте звездного воздушного змея.

"Он же не унес мой паспорт с собой в комнату?" - вопрос привел меня в сознание.

Старик зашуршал обратно. Он опять прошел сквозь нас, сел на свой стул, пододвинул настольную лампу поближе и принялся ковыряться у себя в волосах. Через мгновение в его руках оказалась бежевая коробочка слухового аппарата. Он отковырял крышку, вытряхнул батарейки, и принялся вдавливать новые. Сервисные работы на слуховом аппарате заняли несколько минут. Когда он закончил и установил его на место, он поднял голову и снова посмотрел на меня тем же усталым взглядом и снова спросил:

- Карту! Давай карту!

У этого "главаря" я проторчал еще минут двадцать. Банковская карта нашлась на столе под бумагами и журналом. И самое важное - платеж прошел. В общем я его победил и двинулся на второй этаж.

«Вы все сговорились что ли?».

Отель походил на декорации исторического триллера. Ключ в форме кочерги с засаленной деревянным номерком на толстом шнурке. Скрипучий пол, в язвах от облупившейся краски. Завалившиеся стены, в которых что-то сыпется, если сильно топнуть, проходя мимо. Узкие коридоры, особенно лестничные марши. Крошечные комнаты, где уборная отгорожена тонкой фанерной перегородкой. Портрет мужика в кудрявом парике, прямо напротив кровати.

Следующим испытание я ждал встречи с приведением кого-нибудь из Бонапартов, но было уже все равно. Требовался душ и сон.

Громко закричала женщина. Ее крик был похож на песни Джона Скэтмана. Перебирая всевозможные гласные и чередуя их со звуками «р», «к», «м» и «л», ее голос возрастал до визга, и снова снижался, как у испанских футбольных комментаторов.

В глубине коридора скрипнули петли, и женщина заголосила уже ближе. "Это точно испанский."

Коридор глухо задрожал от босых пяток. Кто-то схватился за дверную ручку моего номера и начал дергать, агрессивно шепча:

- Хелп! Плиз, хелп...

Это заставило меня открыть глаза. На потолке висели прямоугольник света от уличного фонаря.

Снова топот. Снова крики. Но уже женский фальцет перемешался с мужским басом.

Я вскочил и подбежал к двери, в одних трусах. В коридоре голоса как будто соревновались в скороговорках. Меня шатало от усталости и сна. Я ждал, надеясь, что может быть это ночной кошмар, или может быть кто-то выйдет первым из других номеров и они угомонятся. Но нет.

Я натянул брюки. Затем футболку. Вынул из чемодана один ботинок, чтобы, для уверенности, держать в руке что-нибудь тяжёлое, и подошел к двери.

Коридор замолк. Я присел на колено и одним глазом попытался увидеть хоть что-то через замочную скважину. "Приснилось?»

Я аккуратно вставил ключ, и выглянул. В нескольких метрах от моей двери я увидел целующуюся пару. Она - с длинными блестящими вьющимися волосами, вытянутым узким носом, с десяткой браслетов на каждом запястье. Он - с ровной черной бородкой в обтягивающих штанишках и футболке. Оба босиком. Оба смуглые. Они поприветствовали меня сексуальными улыбками и, обнимаясь, ушли и исчезли в дальнем номере, хлопнув дверью.

Заключительная часть.

На следующий день неожиданности закончились. Я сел на электричку, которая прибыла по расписанию, и благополучно добрался до гостиницы в Шалон-сюр-Соне.

Шалон-сюр-Сон оказался крайне, чрезвычайно, необыкновенно, поразительно, божественно и дьявольски, безмерно и бескрайне красивым местом, с множеством старинных храмов, небольших замков, причудливых скульптур, и мостом через Сону от которого разбегались вертлявые улочки.

Наши рабочие дела на французском заводе прошли без особых сложностей. Французские коллеги оказались весьма милыми ребятами.

Хотя несколько неожиданностей я встретил и там. Например, меня каждый раз поражало, что, когда французские дамы присоединялись к мужской компании за утренним кофе, они приветствовали своих коллег и жали всем руки. А еще французы могли выпить вина на обед, которое подается в столовых.

Несмотря на выпивку посреди дня, без шуток, типа "не расстраиваетесь сильно, но наша кофе-машина водку не разливает", тогде не обошлось.

Каждый вечер, после рабочего дня, мы выходили в город в поисках места для ужина. Ни один столб, ни одна урна, ни один прохожий не оставались незамеченными Захаром. Он фотографировал каждую загогулину. Напарник был доволен, и я тоже.

Поездка выдалась отличной – такой, которая заслужила стать рассказом.

Дан Иил 02.2020