Сеялка-веялка доброго, вечного.

Глава 1

За окном автобуса проплывали огни вывесок и яркие квадраты общежитий и многоэтажных домов. Свет фонарей, отраженный от сырого асфальта, превращался в яркие снопы искр, которые скользили по тротуарам и дорогам, провожая автобус. Этим сырым осенним вечером автобус был полупустой — человек семь пассажиров сидели каждый отдельно без необходимости чувствовать соседское плечо. На лицах читалась усталость от долгого и позднего рабочего дня, и сладкое предвкушение от скорого возвращения домой. Все как один увлеченно смотрели в окно, наблюдая за немногочисленными прохожими, редкими машинами и потемневшими от сырости зданиями. Автобус без спешки катил по городу, плавно заходя в повороты и медленно тормозя на остановках, так что люди внутри не хватались за поручни, чтобы сохранить свое положение, а просто наслаждались приятной вечерней поездкой.

Водитель подкатил к очередной остановке и открыл дверь. В проходе появилась молодая женщина лет двадцати пяти. Она стала не без труда подниматься по высоким ступеням на своих худых ногах, которые оголяла короткая, совсем не по погоде, юбка.

-Сейчас, подожди, мне сесть надо. - сказала она в огромный телефон, который казался больше ее ладони.

Девушка на высоких каблуках доковыляла до свободного сидения в центре автобуса и плюхнулась на него. Двери закрылись и транспорт плавно тронулся.

-Меня запарило ждать на улице, честно говоря! - она продолжила беседу с невидимым собеседником. - Холодина такая. Я еще в юбке. Да, да, в той самой, джинсовой. Да, и на работе в ней была. Ты меня сегодня не видела что ли? А, ну да, у нас же в разных корпусах уроки были. Василиса Павловна? Конечно, злилась, грымза старая. Каждый раз ко мне подходит и говорит «Так педагоги не одеваются».

На последних словах она искривилась лицом, а голос заскрипел — она скорчила гримасу, изображая старшую коллегу. Кондуктор подошла к новой пассажирке, приняла оплату за проезд без сдачи и вернулась на свое место.

-Да я уже не обращаю особого внимания на них. - раздраженно отреагировала замерзшая девушка на слова в телефоне. - Привыкла уже к тому, как они нудят. Каждый раз одно и то же. Бесят, конечно, но сделать то все равно ничего не могут. Только брюзжат. Да-да! Что говоришь?... Ха-ха-ха!..

Последовал громкое заливистое ржанье — она открыла рот во всю ширь, наполняя салон автобуса своим хохотом. Реакция была настолько резкой, что ей пришлось поправить очки, который сползли на кончик носа из-за непроизвольных движений головой.

-Ну ты сказанула! - пассажирка приходила в норму. - Надо будет обязательно запомнить. А то умничают, а главное — все попусту. Подошла как то раз с реальной проблемой, говорю «Не знаю, как это детям объяснить». А она в ответ начала «Вот, возьми календарно-тематический план», - девушка вновь перешла на скрипучий голос, - «там посмотри. Потом возьми учебник по методике.» Вот нафиг оно мне сдалось? Попросила нормально объяснить, а она свои планы и учебники, которые непонятно для кого пишутся вообще.

Женщина, сидящая впереди заерзала.

-Да, конечно. Да-да. Ага. - она вновь брызнула хохотом. - Ну согласись, что с детьми нам тоже не очень повезло. Им объясняй-не объясняй, они все равно мало что понимают. А? Ну, конечно. Да-да. Ну вот ты сейчас по учебнику ведь идешь? Получается, как и я хэв-гот-хэз-гот берешь в третьем классе? Ну и как у тебя?

Из телефона послышалась эмоциональная речь, отголоски который доносились до сидящих вокруг пассажиров. На дальнем конце другая женщина, видимо, не стесненная незнакомым окружением, совсем не сдерживала себя, и периодически звучали самые популярные слова для заборов и стен подъездов. Пассажирка расплылась в зубастой улыбке и несколько раз отреагировала своим громким фирменным смехом.

-Вот они тебя бесят! Понимаю, понимаю! У меня то же самое. Сегодня, например, проходили вопросы. Я у класса спрашиваю «Как задавать общие вопросы?», а они зенки вылупили и смотрят на меня тупо. На доску им тычу и говорю «Надо начинать со вспомогательного глагола». - последние слова она тянула, как это обычно делают, объясняя что-либо неразумным чадам в первый раз. - «Где у нас в этом предложении вспомогательный вопрос?». А там предложение «Хи хэз гот э кар». А они сидят и молчат! Я психую уже, а они не говорят ничего. «Из», спрашивают? Ой, как я на них орать начала. Третий урок толдычим одно и то же, а они мне «из»!

Изображая речь учеников, она также подключала свои артистические способности, кривляясь и корча глупые рожи на своем интеллектуальном лице с очками, которые приходилось периодически поправлять. Мужчина средних лет на скамейке рядом мотнул головой в ее сторону, но тут же вернулся к пейзажу за окном. Яркие пятна там встречались все реже и реже.

-Машу Демьянову, свою лучшую ученицу, поднимаю, задаю тот же вопрос. «Какой здесь вспомогательный глагол?». Ну, думаю, сейчас покажет всем, как надо учиться. А она мне, знаешь что? Говорит «дид»…

На этих словах она взмахнула рукой и с силой шлепнула себя по коленке. Рассерженная учительница с шумом выпустила воздух из легких, словно ей сдавили грудную клетку.

- «Какой дид», говорю?! - чуть ли не вскрикнула она. - «Садись, Демьянова, пока двойку тебе не поставила!». В общем, орала на них минут десять! Как они меня бесят! И весь класс такой! Что ни возьмем — одна Демьянова нормально берет, а остальные только глупо зыркают. И то, Демьянова, как оказалась, тоже не без глупости. Так ведь, одна мне знаешь, что заявила? Я, говорит, непонятно объясняю! Ну я так ее заткнула, так ее осадила, что она потом пол-урока в слезах сидела. Я что ли виновата, что они тупые как на подбор и ничего не понимают?

На этот раз в телефоне послышался долгий смех, сдобренный комментариями о низких интеллектуальных способностях детей.

-А эта Василиса Павловна, знаешь, что мне потом говорит? - на имени презираемой коллеги ее лицо непроизвольно исказилось. - Я, говорит, должна быть спокойней с детьми! Сама, главное, взяла себе нормальный класс с умными детьми из нормальных семей и учит еще меня! Пфф!

Она вновь шлепнула себя по коленке, но уже слабее. От прошлого удара на коже осталось красное пятно. Женщина спереди как будто хотела повернуться к громкой пассажирке, но, оказалось, что та просто готовилась выйти на своей остановке.

Чем дальше автобус удалялся от центра, тем чернее становилось за окном. Яркие вывески и полностью освещенные улицы остались позади.

-А у меня какие семьи? Одни продавщицы, водители, да слесаря. Ну и дети соответствующие. Нет, с такими я ничего не сделаю. Можно только на Демьянову надеяться. Через лет пять, может, на олимпиады ее буду отправлять. К зарплате прибавка будет. - ее собеседник вновь заговорил. - Ну да. Ага. Ну, вон, у Василисы Павловны олимпиадницы побеждают на городских, за это прибавка идет, конечно. Не знала что ли? Ну, даешь! А на категорию то будешь сдавать? Ну. Я — да, готовлюсь, конечно. Как без категории потом выживешь? Кушать все хотят. Без категории зарплата мизерная.

Полностью увлеченная разговором, она совсем перестала следить за картиной за окном, и, поняв это, встрепенулась.

-Ой, чуть остановку свою не проехала с тобой!

Она стала поправляться перед выходом и проверять сумку. Учительница поднялась и поковыляла к выходу на своих тонких оголенных ногах, которые заканчивались высоким каблуком. Держась одной рукой за поручни на сидениях, она добралась до двери. Другой рукой она продолжала сжимать огромный телефон возле лица.

-Так вот и живем. А как по-другому, согласись? А? Ха! - она вновь залилась смехом после услышанной остроты. - Сейчас, погоди немного, я из автобуса выйду.

Водитель плавно подкатил к остановке и открыл дверь. Молодая женщина в очках неловко спустилась по крутой лестнице и вышла на сырую промозглую улицу с неработающими фонарями. Пройдя несколько шагов, она скрылась в черноте, хотя оттуда еще доносился ее голос, а автобус продолжил свое движение.

Во тьме октябрьской ночи любоваться городскими видами как прежде было уже нельзя. Лампы в салоне автобуса давали больше света, чем редкие фонари на лице и лампы чьих-то квартир. Поэтому, смотря сквозь окно, пассажиры по большей части видели лишь отражение своих уставших молчаливых лиц.