Северные приключения Митьки

Северные приключения Митьки

Северные приключения Митьки

История первая

–––– Восемь тонн упрямства ––––

Старенький «Урал» 1968 года выпуска катился по разбитой дороге, оставшейся от существовавшей некогда цивилизации в виде СССР. Сам автомобиль, судя по всему, был одним из последних её представителей и, похоже, переживал распад страны значительно тяжелее остальных. Митька, двадцатитрёхлетний водитель, подпрыгивал на каждой выбоине и сквозь зубы перебирал безусловно великих предков, похоронивших эту дорогу. Его маршрут лежал к реке, где ждала баржа — единственный способ доставить груз в дальние деревни в период, когда зимник уже закончился, а летних дорог ещё не существовало. На пассажирском сиденье, вцепившись в поручень, трясся экспедитор, будто пытался удержать на месте не только себя, но и сам этот грузовик.

— Да он же едет на одной сварке и молитве! — бормотал он, крепче вцепляясь в поручень.

Митька только хмыкнул: — Зато едет. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти!

За окном тянулась бесконечная лесотундра — приземистый ивняк, карликовые берёзки да моховые кочки, будто сама земля здесь устала расти. Кое-где виднелись остатки старых насыпей и гатей — следы давно заброшенных дорог. Солнце висело над горизонтом, ленивое и медно-красное, и садиться явно не собиралось. Свет от него шёл косой, тягучий, и от этого весь мир вокруг казался каким-то замедленным, снятым на старую плёнку. Из кабины, прогретой двигателем, высовываться не хотелось — там хоть и трясло, но зато тепло. Да и снаружи пахло не мхом и ягелем, а соляркой и выхлопом. Тем самым неповторимым запахом советского дизеля, от которого у местной мошкары, наверное, уже выработался стойкий иммунитет.

Впереди показалась река. У баржи деловито суетились люди: местные рыбаки уже спрыгнули на берег и ожидали «Урал», который мог подбросить их в город.

Подъехав к берегу, Митька высунулся из окна и крикнул одному из рыбаков, чтобы тот поднял вооот ту самую корягу и швырнул её под колесо. Нормальные тормоза у этого коркодила отсутствовали, наверное, ещё с завода-изготовителя. Митька не был уверен, хватит ли ему вечно текущих тормозов, чтобы вовремя остановить свой безумный аппарат и самому не переквалифицироваться вследствие этого в водолаза. Он включил заднюю передачу и подрулил к барже, ждавшей у берега.

Отважный рыбак что есть силы швырнул корягу под колёса. «Урал» проехал по ней, будто и не заметив, и покатил дальше, прямо к Батьке Черномору. Раздался сильный удар, и баржу вместе с катером отнесло к середине реки. Её капитан и так был заикой, а в этот момент вообще потерял всякую связность человеческой речи.

Машина резко остановилась. Митька облегчённо выдохнул: — Фуууф, кажется, припарковаться получилось.

Кузов «Урала» оказался почти на уровне водной глади, а всё, что находилось ниже, скрылось в теперь уже мутной воде.

Катер снова начал подгонять баржу к месту разгрузки, но неунывающий капитан опять что-то учудил, умудрившись носом зайти под борт «Урала» и за него зацепиться. Выскочив из рубки, он вдруг стал бегать по палубе, размахивая руками и что-то мычать: — По-по-полундра! Т-т-тонем!!!!!!

Помощник, похоже, уже привык к подобным проявлениям капитанского темперамента и без особого волнения переводил его вопли на человеческий язык, сопровождая перевод комментарием: — Мужики, не обращайте внимания, он у нас с детства такой.

— Эй там! На Дришпеле! — проорал Митька. — Поаккуратней, можно?!

Подоспевшие с баржи грузчики ломами сумели сковырнуть катер из-под борта «Урала». После этого баржу со второй попытки наконец удалось поставить на место.

Тем временем Митька выбрался из кабины, по крылу добрался до бампера и спрыгнул на берег, лишь слегка замочив в воде пятки. Он пожал рыбаку руку, поблагодарив за мощный бросок коряги, на что тот ответил: — Ты знаешь, я её когда кинул, твоя машина её попросту переехала, даже не заметив.

А экспедитор, сидевший рядом с Митькой, выпрыгнул из кабины с неожиданной ловкостью и грацией, совершенно не соответствующей его массе. Затем долго отряхивал штаны с видом человека, пережившего апокалипсис, но умудрившегося не намочить обувь.

Митька задумчиво почесал репу, попутно раздавив на лбу очередную мошкару — местная, видимо, решила, что он тоже из своих и заслуживает персонального внимания, — и решил посмотреть, как же всё-таки машина остановилась, если тормоза отказали, а корягу он попросту переехал. Забравшись на кузов и заглянув в успокоившуюся воду, он увидел одинокую глубокую ямку, в которую заднее колесо успешно и воткнулось. За ней уже начинался жуткий подводный обрыв, глубину которого испытывать совсем не хотелось.

Ндаааа, подумал Митька. Повезло так повезло!

Некоторое время он смотрел на машину, потом на реку, потом снова на машину. В конце концов решил, что сегодня они с «Уралом» друг другу ещё пригодятся.

Спустя какое-то время погрузка баржи окончилась... Все участники этой истории тепло и в выражениях распрощались друг с другом. Митька включил блокировку, затем пониженную передачу и потихоньку вырулил на берег. Вот только запас везения у шофёра, похоже, на этом закончился. При развороте «Урал» вдруг заглох и встал, грустно развернувшись бампером к реке, словно памятник Владимиру Ильичу. Попытки завести его ничего не дали, потому что аккумуляторы были давно мертвы, как и некогда существовавшая цивилизация, выпустившая их на одном из своих заводов. На часах было около восьми вечера, и перспектива просидеть здесь до утра, пока придёт новая баржа, а к ней другой «Урал», Митьку совсем не радовала.

Рыбаки и Митька стояли вокруг машины и чесали затылки — каждый понимал, что перед ними не просто грузовик, а упрямый кусок советской инженерии, который сдаваться не собирался. Из толпы прозвучало предложение затолкать его на горку. Вся честная компания навалилась одновременно, и восьмитонный «Урал» неохотно поддался — сдвинулся на пару метров, будто делал одолжение. Раскачивали его, кряхтели, матерились шёпотом, но больше выжать не смогли. Силы кончались, азарт тоже. Народ снова задумался.

И вдруг Митьку осенило. — А давайте мы его наоборот спихнём сейчас в воду! А я его с толкана и заведу, у меня движок схватывает моментом!

— Давай попробуем! — оживились мужики.

Начали раскачивать и толкать машину, однако восьмитонный «Урал» упорно не желал съезжать в речку. Собранный, похоже, при участии какого-то неведомого конструкторского бога, он был способен на многое, но только не на то, чего от него требовали в данный момент.

Вдруг сзади автомобиля раздалась гениальная реплика: — Водила, выйди, помоги!

Митька выпрыгнул из кабины и начал толкать. «Урал» наконец-то двинулся с места и потихоньку покатился к воде.

— Фууууф, пошло! — сказал кто-то.

— Замечательно пошла! — подколол ещё кто-то.

И тут раздался вопрос: — А в кабине кто-нибудь... есть?

Митька обернулся. «Урала» на прежнем месте уже не было.

Митька сорвался с места, как биатлонист, у которого отобрали винтовку. Его оттопыренные от ужаса уши развевались на бегу, как у спаниэля. Он, наверное, поставил тогда олимпийский рекорд по скорости бега, потому что его живое воображение мгновенно представило, что и в каких позах с ним будут делать в гараже за эксперименты с законом Архимеда. Да и не только в гараже, грустно размышлял уже потом Митька.

Как ни странно, ему удалось догнать «Урал», запрыгнуть на ходу в кабину и со всей своей молодецкой удали врубить передачу. Что-то проскрежетало в коробке, двигатель взревел, как раненый, и машина остановилась, уже почти коснувшись передними колёсами воды.

Фуууф, подумал Митька. В этот раз тормоза не подвели.

Надо будет по приезде в гараж сесть начальству на уши и что-то с этим делать, решил Митька, выруливая наверх. Впрочем, он уже знал, чем закончится этот разговор. Начальство, скорее всего, внимательно выслушает, посочувствует и пообещает разобраться. После чего «Урал» продолжит ездить в прежнем состоянии, а Митька — продолжит надеяться на чудо и собственную фартожопость.

Рыбаки забрались в кузов «Урала» и улеглись так, чтобы их не было видно из-за бортов машины. К слову, по дороге на базу Митьку всё-таки однажды остановила милиция. Не каждый летний вечер чадит по дороге одинокий «Урал», а может быть, сотрудникам ГАИ было попросту скучно, и они решили побеседовать с водителем. Прогулявшись вдоль борта и задав Митьке пару уточняющих вопросов по поводу его маршрута, сотрудник инспекции отпустил парня.

А Митька вдруг заметил над бортом чью-то руку, крепко державшуюся за его верхний край. Видел ли эту руку притаившегося рыбака сотрудник ГАИ, для водителя так и осталось загадкой. С другой стороны, в ГАИ работали тоже люди и, возможно, понимали, как непросто передвигаться обычному трудовому люду по бескрайним просторам Севера. И гаишник вполне мог сделать каменное лицо и не среагировать на то, что в кузове кто-то есть. Но об этом наша история умалчивает.

Так шёл примерно 2001 год, когда Север жил ещё по своим суровым правилам, а техника держалась на честном слове и сварке.