Серое поле

Глава 1

Сегодня пасмурно на улице. Без включённой лампочки в доме темно, как вечером. Из окон дневной свет почти не поступает. Как бы дождь не пошёл… Лёгкая морось мои планы не разрушит. Я уже неделю готовлюсь, настраиваю себя на этот поход.

Рядом с моей деревней уже очень долгие годы продолжает густеть лес. Он старше меня, старше моего дома и всего нашего небольшого поселения, которому, увы, не долго осталось. Молодые люди уезжают от сюда в большие города, а старики… что с них взять. Пусть доживают свой век спокойно. До сюда ни войны, ни эпидемии, ни ещё какие-нибудь напасти точно не доберутся.

Я один из немногих, кто решил не покидать место, где вырос. По молодости уехал тоже в город, отучился на астронома, меня всегда звёзды манили, а затем что-то не так пошло, не заладилось. Работу не нашёл, друзья все как-то сами собой пропали, ну и мне ничего не оставалось, как вернуться сюда, в деревню. Поближе к природе, так сказать. Ну, и звёзды тут по ночам лучше видно, чем в засорённом светом городе.

Ну так вот, я о лесе говорил. Он мой верный кормилец, богатый живностью разной. Там и порыбачить можно в прудах, и на охоту сходить за зверем. Собственно, за этим я туда и иду, вооружившись отцовским ружьём, на деревянном прикладе которого отмечены все разы, когда мой папа сталкивался с медведем. Четыре засечки у не вышло, пятая – моя. Хозяин леса впервые попался мне в девятнадцать лет. Я его только на долю секунды видел, как он убегал, и сам рванул в обратную сторону. В тот момент мы с ним оба были одинаково напуганы.

А вообще, охота сейчас моё единственное и главное ремесло. Охотой я живу. Питаюсь тем, что подстрелил. Обычно это пернатая дичь в виде уток. Продаю мех лис, если удаётся поймать. Денежка с этого не большая, конечно, проще картошку на продажу выращивать. Но ненависть к земледелию мне ещё с детства привили.

Я проверил всё своё снаряжение. Всё было готово к тому, чтобы я провёл там хоть весь день. Еду беру только в консервах, чтобы запаха не было. Не очень хочется привлечь к себе стаю волков. Да, и такое тоже случается.

На часах девять утра. Я покинул дом, закрыл калитку и пошёл по узкой вытоптанной грибниками и рыболовами тропе на встречу стене из хвойных тёмных деревьев. На улице не сильно холодно, не смотря на уже позднюю осень. Я не планирую уходить надолго, хотя всякое бывает. Охота часто может стать не предсказуемой и сильно затянуться из-за погоды или азарта поймать самую лучшую дичь.

Ещё с ранних лет, когда меня только начали учить охоте, я заметил, что стоит мне войти во владения природы, как все ощущения сразу обостряются. Отец хвалил мой «режим хищника», говорил, что с ним я не пропаду. Стоит только маленьким домикам скрыться за холмом, как большая часть мыслей сразу пропадает. Становится слышно, как шуршит трава от ветра, как падают жёлтые листья с уже почти голых диких яблонь, как течёт речка, играясь с камушками на берегу, как прыгает белка по веткам.

Тишина – друг охотника. Она сбережёт, поможет подкрасться. Но она-же может и погубить. Если медведь или волк услышат и учуют тебя ещё за километр, как бы ты не скрывался, то вот сохатый не может похвастаться настолько чутким слухом или обонянием. Не советую к нему подкрадываться, лучше пусть он знает, что вы близко. Потому что напугать его себе дороже. Это сильное животное. Даже самые голодные хищники десять раз подумают, прежде чем нападать на него.

В общем, надо соблюсти баланс. Обозначить своё нахождение для одних, и не выдать себя для других. А третьи и так знают, что я здесь.

Сегодня в планах у меня обзавестись уткой. Желательно не одной. Ибо есть супы на овощах уже осточертело. Если повезёт, подстрелю пушного зверя какого-нибудь. Шкурка всегда пригодится.

Я шёл тихо, но быстро, чётко зная, куда иду. Стаж даёт о себе знать, я тут знаком с каждым деревом и каждым бугорком. Звериные тропы для меня видны издалека. Лучше от них держаться подальше, чтобы не спугнуть своим запахом зверей. Запахи в лесу решают многое. Они как указатели на дорогах, только не для людей, а для животных. Если, допустим, кабан учует на своей тропе чужеродный аромат моих носков, то ходить здесь он уже никогда не будет. А это значит, мне придётся заново изучать, как он перемещаться.

Ружьё крепко держу в руках. В каждую секунду готов напасть или защищаться. Но что-то сегодня всё подозрительно тихо. Сначала я обратил своё внимание на то, что над головой не поют птицы. Слышен только ветер и скрипение старых сосен. Обычно это знак ухудшения погоды… Благо, я готов и к этому. Сегодня я должен что-то поймать. Идти домой с пустыми руками нельзя.

Я шёл дальше, улавливая каждое движение куста глазами, слушая собственные шаги и поглядывая, чтобы не вступить в лужу. Место, в которое я иду, издавна назвали Зеркалом. Это большое озеро с необыкновенно чистой водой, в которой всё отражается, как в том самом зеркале. Рыбаки – частые гости этого место. Но мне нужно обойти его, прийти к северной части, куда рыбаки не ходят. Там найти живность намного проще, ибо она чувствует себя, как дома.

Обычно большие водоёмы пахнут сыростью и илом, даже если они чистые. Но Зеркало не пахнет ничем, даже если подойти к нему вплотную. Однако, я знал, что озеро уже близко. Но не успел я к нему подойти, как недалеко от меня хрустнула ветка. Она хрустнула так, словно на неё кто-то наступил. Кто-то не маленький…

Я остановился и пригнулся, крепче взявшись за ружьё. Этой дорогой, по которой хожу я, не ходят другие люди. Я стал слушать, почти перестал дышать и моргать. Этот момент предвкушения, кто же сейчас покажется… всегда, как в первый раз. Руки холоднеют, но уже не трясутся, как в молодости. Сердце начинает биться быстрее.

В метрах десяти от меня кто-то шуршал листвой, хрустел ветками и по-хозяйски бродил по лесу. Сначала я подумал, что мне попался одинокий кабан. Но довольно быстро стало понятно, что это не так. Кабаны шумнее. Они громко хрюкают, роют землю, резвятся, если не чувствуют угрозы. Тот, кто был рядом со мной, не знал обо мне. Может, тогда медведь? Ветра нет, он мог меня не учуять. Ох, как-же не хочется, чтобы на ружье появилась новая засечка… я ещё от старой до конца не отошёл… С другой стороны, лучше выжить и сделать эту шестую засечку, чем больше никогда их не делать.

Я сглотнул накопившуюся во рту слюну и стал медленно присматриваться к тому, кто так безответственно и бесстрашно шумел. Сначала он мне не показывался, я только слышал его, вглядывался в источник шума, но никак не мог заметить шевеление.

А затем мой глаз зацепился за что-то пушистое. Белый пушистый хвост показался на долю секунды и сразу пропал, как только с моей стороны стал дуть проклятый ветер. Зверь, с его помощью, учуял меня, и сразу затих.

Мои зрачки расширились. Образ большого пушистого хвоста светлого оттенка застрял в голове. Жадность стала владеть мной. Неужели я встретил ту самую… ту самую белую лису?

Охотники с соседней улицы рассказывали мне о такой зверушке. Неизвестно, откуда она взялась в наших широтах, да ещё и в единственном экземпляре. Её видели несколько раз в разное время года с одинаковым цветом шерсти, но ни у кого не получилось поймать её.

Я стал двигаться в сторону, где только что слышал шум. Палец на курке был в любую секунду готов нажать на него, чтобы сделать всего один выстрел. Надеюсь, что одного хватит.

Легендарный зверь, поняв, что я к нему приближаясь, начал убегать. Я вновь увидел серебро его тёплой шубы, что уносилось от меня с поразительной скоростью. Моё тело даже не успело осознать, что надо делать. Я опомнился, когда лиса уже нырнула в глубь чащи, и тогда сломя голову побежал за ней. Я не думал, что перечу сейчас всему, чему меня учил отец. Желание поймать или хотя-бы увидеть зверя было выше здравого рассудка.

Та часть мозга, что отвечала за чувство жадности, уже считала потенциальные деньги, которые я получу за такой необычный полярный мех. Я ведь и сам стану легендой, если поймаю легендарное животное!

Лиса эта какая-то странная, правда. Обычные животные при хоть любом шорохе бегут так, что аж пятки сверкают. А эта отбежит ненадолго, затаится и ждёт. Наверное, поэтому я всё ещё не упустил её.

Так мы бежали примерно минут двадцать. Один раз я почти свалился, чуть не ударившись головой об упавшее древнее дерево. Серебряный лис словно вёл меня куда-то, поэтому через время я уже отбросил попытки прицелиться в него и выстрелить. Мне стало интересно, может, он в логово своё бежит?

Во время того, как он в очередной раз выпрыгнул из кустов и рванул по тропе, а я погнался за ним, деревья резко расступились, а впереди показалась просторная местность с высокой травой мне по пояс.

От неожиданности мои ноги заплелись, и я запнулся, всё же повалившись на землю. Трава прогнулась под моим весом, звук был такой, словно я упал в сено. Тогда гнев заполнил мою голову, и я от злости ударил кулаком по почве.

Я стал медленно вставать, взялся за ружьё и огляделся, по началу, не поверив своим глазам. Место, в котором я оказался, было мне совершенно незнакомо. Я знаю весь лес и большую часть его окрестностей на километров шестьдесят от деревни, но ничего подобного не могу вспомнить.

Передо мной открылось огромное серое поле. Оно простиралось почти до горизонта, со всех сторон окружённое высокой стеной из деревьев. Трава была бледная, бесцветная. Когда я пригляделся к ней, то понял, что она вся мёртвая и давно посохшая.

Я сделал несколько медленных шагов, приглядываясь и надеясь увидеть в этой траве шевеление зверя, но тот словно испарился. Лес отдалялся от меня, а я от него.

Какое-то странное чувство окутывало меня здесь, пока я шёл и пытался понять, как и куда забрёл в погоне за лисой. Тут было необычайно тихо, даже ветра не слышно.

Опустив ружьё, я понял, в чём дело. Это гиблое место. Тут нет природы. Не гуляет ветер, в траве не суетятся жуки, по небу не летают птицы. Всё, что когда-то было живым, погибло. И вдруг я осознал, что остался тут совершенно один.

Я пошёл обратно, чувствуя, как по спине стекают капли холодного пота. Но лес не приближался, с какой-бы скоростью я не шёл. Он оставался всё на том-же расстоянии, словно дразня меня.

Страх подступил к шее и медленно цеплялся за мозг. Я бросил ружьё и побежал даже быстрее, чем пока гнался за проклятой лисой. Но всё безуспешно.

Становилось холоднее. Когда лёгкие чуть не выпрыгнули из меня, я заметил пар, выходящий из рта. Всё небо было закрыто серыми тучами. Такими-же серыми, как это поле мёртвой травы, которое расширялось быстрее, чем я достигал его границ.

В конце концов я лёг на спину, надеясь так услышать или увидеть хоть одного жучка, проползающего мимо. Но этого не случилось. На лоб мне упала холодная капля начинающегося дождя.

Это всё жадность не позволила мне, дураку, остановиться. Наверное, я не первый, кто сюда пришёл и остался здесь навсегда… Но я… точно не последний…