Серегина уха

Глава 1

Это лето пахло бензином от старого автобуса и надеждой. Третий отряд — девять человек неукротимой энергии, два килограмма гречки и одно общее на всех желание доказать девчонкам из четвёртого, что мы не просто так едим свой хлеб, — высадился на опушке леса в районе озера Глубокое. Название, кстати, было издевательским: озеро было предательски мелким, зато вокруг него росли такие дубы, что даже ветер боялся их потревожить.

Наш вожатый Сергей, человек с загадочным прошлым и вечным запахом костра в волосах, торжественно объявил:

— Так, мужики. У нас есть три дня, палатки и полное отсутствие цивилизации. Но мы — мужчины. А мужчина в лесу обязан добыть пропитание. Где удочки?

Мы, гордо переглянувшись, извлекли из рюкзаков четыре спиннинга, две телескопические удочки и одну самодельную палку с леской, которую смастерил Вовка Селезнёв из швабры и маминой бельевой верёвки. Мы были во всеоружии. Мы знали, что в озере водятся караси, окуни и, по слухам, щука размером с ногу вожатого. План был прост: наловить ведро рыбы, сварить уху, чтобы девчонки из четвёртого отряда, которые расположились на соседней поляне, облизывались и кусали локти от зависти.

— План «Уха» принят! — гаркнул Сергей. — Пошли за наживкой.

И тут наступил момент нашего прозрения. Тот самый момент, который в сценариях Голливуда называют «поворотным пунктом», а в жизни — «полным пиз… провалом». Мы перерыли полянку. Мы поднимали трухлявые пни, обшаривали каждый камень и заглядывали под каждый листик. Червяков не было. Вообще. Как будто все дождевые черви заключили коллективный договор с профсоюзом и ушли на забастовку. Личинки, которых мы находили, были похожи на злых инопланетных гусениц и на них не клевало даже собственное отражение в воде. Жучки, муравьи и прочая лесная живность на наших крючках дружно игнорировалась обитателями озера.

— Может, они веганы? — предположил Славка, наш штатный философ, присаживаясь на корточки. — У них тут, типа, экосистема, они питаются только духовной пищей.

— Духовной? — фыркнул Колян, самый практичный из нас. — Сейчас я им подкину кое-что вегетарианское. — И Колян стал бросать в воду куски хлеба. Рыба проплыла мимо, демонстративно вильнув хвостом, словно говоря: «И без тебя тошно».

В этот момент на берегу, как грибы после дождя, материализовались девчонки из четвёртого отряда. Их предводительница, Злата, окинула наши унылые физиономии оценивающим взглядом и мелодично, как колокольчик, произнесла:

— Ой, мальчики, а вы чего такие грустные? Червячков не нашли? Может, вам горсть семечек одолжить? Вы на них хоть ворон наловите, а то с голодухи помрёте, герои.

Раздался звонкий, как лезвие ножа, смех. К Злате присоединились ещё две девицы, Машка с Алиной, и начали комментировать каждое наше движение, как заправские спортивные комментаторы. «Вот Славка удилище поправляет — ох, какой профессионал!», «А Колян, гляньте, Колян хлеб жуёт, наверное, прикормку делает!». Мы готовы были провалиться сквозь землю, но земля была песчаной и не проваливалась.

И тут Сергей, который до этого молча сидел на пне и задумчиво строгал ножичком веточку, поднял голову. В его глазах зажглась та самая искра, которая отличает безумного гения от обычного вожатого.

— Эх, молодёжь, — вздохнул он с таким видом, будто мы только что изобрели велосипед, но поставили его на рельсы. — Во бля, мы все забыли. Забыли древнюю мудрость десантуры. Мы в армии на дубовую ветку рыбу ловили.

Наступила полная тишина. Даже кузнечики замолкли. Мы переглянулись. Славка уронил удочку в воду. Колян подавился хлебом. Девчонки перестали смеяться, потому что их короткие мозги не могли обработать такую сложную информацию.

— На че-е-е? — переспросил я, осторожно, боясь, что у Сергея солнечный удар.

— На дубовую ветку, — повторил Сергей невозмутимо, как учитель, объясняющий таблицу умножения дебилу. — Не на удочку. На ветку. Дубовую. Метра два длиной. И чтобы в обхвате была, ну, минимум в три пальца.

Мы молчали. Девчонки открыли рты от удивления. Природа затаила дыхание в предчувствии скандала или комедии.

— Серег, — сказал я, стараясь говорить медленно и членораздельно, как с пациентом психушки, — ты хочешь сказать, что рыбу ловят… палкой?

— Палкой, — кивнул Сергей. — Но не просто палкой. Технология, мужики, сложная. Сейчас вы всё поймёте. А ну-ка, подсобите!

Сергей встал, отряхнул джинсы и направился вглубь дубовой рощи. Мы, подчиняясь стадному инстинкту и отсутствию других идей, поплелись за ним. Девчонки, забыв про свои палатки, тоже увязались следом, чтобы не пропустить финала этого «цирка», как они шепотом назвали нашу авантюру.

Сергей выбрал ветку. Это был не просто сук, это был монстр. Дубовая загогулина, толщиной с мое запястье, метра два с половиной длиной, вся в сучках и корявых наростах. Ветка выглядела так, будто её вырвали из лап самого Лешего. Мы еле дотащили эту ветку до озера, постоянно спотыкаясь и ругаясь.

— Так, — скомандовал Сергей, раздеваясь до плавок. — Заходим в воду. По грудь. Ну, чуть глубже, кому как рост позволяет. Идём вон туда, где тина и водоросли. Где дно, как одеяло у бабушки.

— А зачем? — пискнул Славка, глядя на зелёное болотное месиво, которое колыхалось у противоположного берега. — Мы что, будем это есть? Мы теперь не рыбаки, а водолазы-дегустаторы?

— Отставить разговоры! — осадил его Сергей. — Смотри и учись. Мы сейчас эту ветку опускаем в воду и начинаем наматывать на неё водоросли и тину. Наматываем, как пряжу на веретено. Чем больше намотаем, тем больше будет улов. Вопросы есть?

Вопросов было миллион. Как именно мокрые водоросли, которые пахнут лягушками и и тухлыми яйцами, притягивают рыбу? У них что, там встроенный радар? Может, это рыбы питаются тиной, а ветка — это их столовая? Но главный вопрос был другим: «Мы что, полные идиоты?».

Я посмотрел на Коляна. Колян посмотрел на Вовку. Вовка посмотрел на небо, видимо, прося у Бога знамения. Но Богу, похоже, было тоже интересно и он знамений не послал. А девчонки уже сидели на берегу, скрестив ноги, и готовили свои телефоны с камерами. И Злата ехидно пропела:

— Мальчики, а вы не боитесь, что водоросли вас сами покусают или даже съедят? Они же, говорят, хищные!

— Заткнись, Злата, — буркнул я, входя в воду. Вода была ледяной, как чувство юмора у нашей учительницы по математике. — Мы проводим научное исследование.

И мы, девять бравых мужиков, сгрудились вокруг Сергея. А Сергей взял свою дубовую ветку, погрузил ее в тину и начал вращать. Мы, как заворожённые, последовали его примеру, наматывая на ветку зелёные космы водорослей, куски ряски и что-то ещё, что пузырилось и явно было живым. Процесс напоминал изготовление гигантского леденца, только вместо сахара у нас была болотная слизь. Минут через пять наша ветка превратилась в чудовищную колбасу: в диаметре она была, наверное, сантиметров сорок, а весила, как хороший мешок картошки. Мы, пыхтя и матерясь сквозь зубы (про себя, потому что при девчонках неловко было выражать свои эмоции вслух), выволокли это сооружение на берег.

Мы все были покрыты тиной с ног до головы. Выглядели мы как команда болотных троллей, на которых напала сезонная линька. А усталость была зверская.

— Серега, — выдохнул я, падая на траву, — это был самый тупой трудовой подвиг в моей жизни. Водоросли то мы намотали. А где рыба? Ты обещал рыбу, а не компостную кучу!

— Тащи ведро, — спокойно, как будто мы только что чай попили, сказал Сергей. — Улов собирать будем.

— Собирать в ведро? Как грибы?— переспросил Славка. — Для чего ведро? Для того чтобы эту зелёную массу в мусорку отправить? Или ты хочешь из неё сделать салат «Оливье»?

— Славка, вали за ведром! — железным голосом приказал Сергей. — А всем остальным приготовиться к открытию сезона!

Славка, вздыхая и качая головой (он явно решил, что вожатый сошёл с ума на почве тоски по гражданке), поплёлся к палаткам. Но он вернулся не один. Пока мы мучились с веткой, слух о нашем безумном эксперименте разлетелся по всему лагерю. Вместе со Славкой на берег высыпали все: и девчонки из четвёртого, и даже повариха тётя Таня, которая пришла посмотреть, «какие это идиоты собираются есть тину». Образовалась толпа человек в двадцать. Все смотрели на нас, как на героев какого-то сюрреалистического фильма.

— Ну, давай, десантник, — подначивала Злата, вымтавляя телефон на запись. — Покажи мастер-класс. Как смакуют дубовое счастье.

Сергей не обратил на Злату внимания. Он скомандовал нам:

— Теперь разматываем эту колбасу на берегу, как ковровую дорожку. Только аккуратно. Медленно и без рывков.

Мы дружно взялись за концы тинистого «рулона». Колян, я и Вовка потянули в одну сторону, а Сергей с оставшимися ребятами — в другую. Влажные водоросли противно чавкали, разворачиваясь на песке. Из недр этой болотной феерии вываливались улитки, какие-то личинки, дохлый жук, а однажды — могу поклясться — что-то, похожее на носок. Девчонки гоготали. Им было весело. А нам было печально и унизительно.

И вдруг, в тот момент, когда мы уже размотали половину вонючего рулона, Славка, стоявший ближе всех, замер. Его глаза, и без того большие, стали размером с чайные блюдца.

— Братцы, — прошептал Славка голосом, каким говорят о пришествии инопланетян, — там… там что-то серебристое.

Мы переглянулись и начали разматывать ещё быстрее. Водоросли разлетались в стороны, обнажая… рыбью чешую. Маленькую, блестящую, живую!

Первый окунь, размером с мою ладонь, шлёпнулся на песок и начал судорожно прыгать. За ним — второй. Третий. Маленький карасик, отчаянно вращающий глазками, словно спрашивая: «Я что, по объявлению сюда попал?». Ещё один окунь. Два плотвички. И ещё один. Итого мы насчитали одиннадцать! Десять мелких рыбешек и один окунек, покрупнее, граммов на двести.

Наступила полная, абсолютная, оглушительная тишина. Девчонки заткнулись, как по команде «отбой». Тётя Таня перекрестилась. Даже утки и лягушки в озере замолчали и уставились на нас с немым вопросом.

Сергей, не меняя выражения лица, как будто так и было задумано, подошёл к ведру, налил в него воды и аккуратно, рукой, переложил рыбу из песка в ведро. Потом Сергей поднял на нас глаза, в которых уже плясали смешинки, и сказал:

— Ну что, горе-рыбаки? Давайте-ка разводите костёр побольше. У нас есть одиннадцать друзей на уху. Правда, некрупных, ну да навар будет — пальчики оближете.

Мы, два отряда в полном составе и повариха стояли, открыв рты. Колян медленно повернулся ко мне и выдал фразу, которую я запомнил навсегда:

— То есть… мы полдня мучились, таскали эту дубину… намотали на неё полозера тины… А рыба, получается, в этой тине просто пряталась? И мы её вытащили вместе с домом?

— Ну а ты что думал? — усмехнулся Сергей, чистя окуня. — Рыбы там не плавают, они там живут. В этих зарослях для них и стол, и дом, и клуб по интересам. Мы к ним просто в гости постучались. Дубовой веткой.

А уже вечером, когда на костре закипала уха и запах свежей рыбы разносился по всему лагерю, к нам подошли девчонки. Злата больше не улыбалась высокомерно. Она стояла с протянутой миской, как нищий у церкви, и жалобно попросила:

— Мальчики… ну, может, хоть по ложке дадите? Мы тоже хотим.

— А что, семечки закончились? — парировал я, чувствуя себя Наполеоном.

Но Сергей, большой души человек, махнул рукой:

— Садитесь, девчонки, не стесняйтесь. Уха — она всех мирит. Даже дубовые ветки с тиной мирит.

И мы сидели, ели эту самую вкусную уху из сардин по-походному и смеялись. Смеялись над нашими же страданиями, над девчонками, над водорослями и над тем, что иногда самый безумный план гения — это единственный рабочий план в этом мире. А Сергей, глядя на нас, улыбался в кружку и, кажется, был счастлив. Потому что главная наживка в походе, это вовсе не черви, а фантазия. И немного наглости. И ведро. Обязательно, не забудьте ведро!