«Сердце орхидеи».
«Сердце орхидеи».
Была погода крайне непредсказуемая. Каждый год в мелких деревнях и сёлах периодически горели дома. Вспыхивал огромный особняк из дерева. Пропадали ткани, дорогая и качественная итальянская мебель, новомодные журналы и одежда. На руинах некогда гигантского жилища оставались лишь пепел и печная труба. И то если их не сдуло сильным ураганом. Странная закономерность: сгорали всегда дома только особенно выделяющихся жителей, причём в негативном ключе. Недавно, вот, умер один нечестный фермер, крадущий у своих подопечных деньги. Он оставлял бедняг почти без средств для существования, заставляя их работать на себя за корку хлеба и место в амбаре. Или пару недель назад скончалась одна супружеская пара, банкир и его жена. Люди, знаете, гадкие были сами по себе. Никто особо не жалел об их смерти. Но понимали: за справедливостью стояли они.
Костяной Генри после гибели своей супруги первое время жёг поля без разбора. Страдали все. Но в скором времени Гнев Пастуха какой-то неведомой силе удалось усмирить. Каждый пожар заканчивался загадочным тёплым, почти нежным дождём. Огненный гнев сменялся влажным и холодным состраданием и грустью. Никто не знал, почему каждый раз после сожжения всё сменяла роса. Так говорили туристы, которые допрашивали местных. Но старожилы прекрасно понимали, кто восстал из мёртвых.
Марго Оркид в последние минуты жизни до ужаса сильно переживала за судьбу своего мужа. У неё началась горячка, её лихорадило. После нескольких часов борьбы за жизнь, она умерла, в тревоге и бреду. Управление того селения решило не хоронить её, а спустить тело по воде. Её семье собирались сообщить о проблемах с психикой и свести на безумие. Что, собственно, и привело к такой гибели. Афера удалась, и Маргарет Оркид проснулась уже на дне речки. Её белая кожа стала похожей на фарфоровую, она и сама стала подобна дорогой кукле: исхудала и побледнела. Некогда прекрасное лицо немного исказили водоросли и последствия незначительных метаморфоз. Дева первые секунды после второго пробуждения всё время думала. «Где Генри? Почему Луна так размыта? Мои руки и ноги замёрзли, я что – не существую?» – размышляла она. Волосы совсем растрепались и стали похожи на крону плакучей ивы. Маргарет уснула крепким сном. Когда она грустила, река тосковала вместе с ней. Когда она переживала, вода волновалась с ней. Когда она засыпала, бурные потоки успокаивались. Она стала подобно стихии, не теряя своей грации и достоинства.
Однажды Марго заметила, что на её ожерелье остались лишь несколько крошечных жемчужин. Это был прощальный подарок её уже покойного дедушки. Погрузившись в воспоминания, Оркид не сразу услышала чей-то плач. Уловив незнакомый тонкий голос, она приблизилась к источнику. То была молодая девушка лет двадцати пяти в недурном дорогом, но сдержанном платье и с распущенными волосами. Её совсем бледные локоны касались водной глади. Слёзы рисовали тонкую рябь. Дева прислушалась к плачу.
– Речка, милая... Река, великая, как Миссисипи. Правда, я уже не нахожу выхода, кроме как здесь вслух рассудить. Моя сестра, Випера, наверное, самый... Гадкий человек в Новом свете. Хоть мы и росли в благополучной семье, она была полной моей противоположностью. Но если в детстве та была умнее и хитрее, то я была совсем крошкой и тихоней. Випера, как в этом имени много боли! Она вместе со своим мужем отмывает деньги, жестоко обращается с прислугой, ещё раз деньги отбирает...
– Отбирает-отбирает... – донеслось эхом.
– Я не желаю им зла... Но как же печальна моя судьба, как рабыни их тёмных планов и родственницы! Я так люблю Виперу, но и не могу смотреть, как обманывают добрый людей. Она собирается опять втянуть меня в какую-то авантюру, пригрозив, что за сопротивление я очень жестоко расплачусь... – продолжала она.
– Расплатятся... расплатятся... – ответила Оркид, выходя из воды. Её пышное платье совсем не промокло, и длинные волосы не были похожи на водоросли. Маргарет печально улыбнулась и поклонилась собеседнице. – Дорогая, моё имя тебе известно. А как тебя величать?
Девушка опешила, но не испугалась самого воплощения скорби.
– Моё имя Джаннет, Джаннет Эрл... – промолвила блондинка.
– Дорогая Джаннет, не переживай о своём горе. Милая, я тебе обещаю: твои беды уйдут. Но за каждое чудо приходится платить, ты знаешь, – предупредила Марго.
– Знаю... Я не совсем понимаю, что твои, ой, ваши силы могут. Но если это осчастливит те бедные обделённые семьи, то, конечно.
– Для тебя я подруга. Завтра, если вдруг станет жарко, выйди к этой реке. На том пне будет лежать твоя личная награда от меня. Не беспокойся: всех пострадавших ждёт не менее светлое будущее.
Марго печально улыбнулась. Джаннет благодарно поклонилась, утёрла слёзы и побрела обратно в селение.
Глубокой ночью, Виперу разбудил странный шелест воды. Ей никогда не приходилось раньше просыпаться посреди ночи. Её возмутил крепкий сон сестры и своего мужа. Она решила выйти на улицу и проверить, в чём дело. Девушка увидела мокрые следы от шкафчика с бумагой и чернилами, уходящие из окна куда-то на улицу. «Гнусные воры, – думала Випера. – Покоя нет, я всё делаю ради семьи, состояние, вот, сколотила. А прислуга даже углядеть за имуществом не может...» Девушка ушла куда-то в рощу. Следы были свежие. Они привели её к берегу реки. Вода приятно шелестела, Луна рисовала на глади прелестные узоры. Випера решила отдохнуть возле речки.
– Почему ради блага всех нас приходится жертвовать? Я из кожи вон лезу ради нерешительной Джан, которая только и делает, что плачет. Только из-за меня и связей моего супруга у нас всё ещё есть крыша над головой. Господи, это какое-то издевательство... – шептала она.
– Издевательство? – тихо произнесла в ответ появившаяся Маргарет. Она наполовину вышла из воды. Випера посмотрела в её глаза.
– Почему мне кажется, что ты мне поможешь? – спросила та. Но Оркид уже протянула руку. Дух утащил её на дно, превратив в жемчужину. Теперь её душа стала новой бусиной.
С тех пор мирные жители не знали бед и неудач. Всем везло: никто не голодал, денег было достаточно, все друг друга уважали. Утром всё селение пришло посмотреть на сожжённый дом Эрлов. Ничего не осталось, всё сгорело до тла. Поползли слухи, что Джаннет спалила дом и сбежала с деньгами в Нью-Йорк. Но правда такова: сестра погибшей утопленницы Виперы получила письмо от дальней родственницы с несколькими украшениями из жемчуга и предложением переехать ближе к городу. Здание сгорело из-за свечи, которую опрокинул не лунатик Брендон Дарк, брат погибшего пару месяцев назад от рук пастуха и муж покойной Виперы Эрл, а сам Костяной Генри, убивший того Дарвина Дарка, что заправлял банком и был родственником Брендона.
Гнев Пастуха и здесь покарал зло. Уже ближе к вечеру, когда местные жители хотели закопать тело сгоревшего, те увидели суету птиц в лесу. Самого смелого отправили проверить, что там. Все думали, что там просто дерутся хищники. Со слов того очевидца, который мне всё сам рассказал, происходящее было похоже на запретное чудо. Словно ты, будучи ребёнком, смотришь на блюдце с сахаром, который тебе не разрешили съесть. На огромной лужайке вырисовывался тонкий узор из сухой травы. Он не был случайным. Линия шла от лакированных туфель и потрёпанных ботинок. Два силуэта кружились в вальсе. Горящий скелет в пастушьей соломенной шляпе танцевал с призрачным силуэтом водной девы. Возлюбленные встретились после смерти. Пылающий Гнев Пастуха сжигал траву, а Сердце Орхидеи тушило холодом и каплями дождя. На лугу было написано лишь одно слово: «любовь».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
