Съёмки. Первая роль

Глава 1

1

Когда меня взяли на эту работу, такого поворота событий я совсем не ожидала.

Работать в продюсерском агентстве я начала всего лишь две недели назад, хотя, мне кажется, прошла уже вечность.

А тогда… Тогда я прыгала о радости и готова была танцевать всю ночь. Меня утвердили в моей новой должности. Ну, не то, что бы утвердили: сказали, давайте, попробуем. Но это мне казалось формальностью. Я была полна решимости, так как вступала в такой загадочный и прекрасный мир кино.

Мои обязанности в продюсерском агентстве были, как мне показалось, немного размыты. Я должна была переводить свежие новости для сайта, следить за конкурентами - это называется вполне пристойно, мониторинг, - а также вести группы в социальных сетях, писать блоги и статьи, работать с фотографиями. Но, кроме того: встречать посетителей, помогать с подготовкой реквизита к съёмкам, работать курьером и даже мыть полы, если понадобиться.

Я на всё согласилась, полагая, что в мире кино всё само собой разумеется.

Но реальность оказалась простой, прямолинейной и жёсткой.

В сутках, к моему необычайному удивлению, оказалось всего лишь 24 часа. Три из них уходило на работу до студии, часов семь на сон. А остальные 14 голова оказалась заняты погружением в тему. Я пыталась разобраться в объективах, форматах, графических инструментах и фотокорректорах. Ото всего этого я была далека, и перевод занимал больше времени, чем мне хотелось.

Очень скоро я поняла, что мне не хватает квалификации. Я ничего не понимаю ни в кинотехнике, ни в съёмочном процессе, ни даже в том, ради чего меня непосредственно наняли – я не представляла, как привлечь целевую аудиторию. Это было не первое место работы, где я пробовала себя как менеджер по связям с общественностью. На двух предыдущих: в детском центре дополнительного образования и в парикмахерском салоне – дела шли более или менее. Во всяком случае, я представляла, для кого пишу тексты. А здесь мой непосредственный адресат почему-то виделся мне в плаще и со шпагой. Манерный и жеманный. Ну, я и старалась изо всех сил, а затем… переписывала.

Редко какая новость устраивала моего непосредственного руководители Вячеслава Уклова. Я отправляла ему готовые тексты по скайпу и шла себе за кофе, всегда надеясь на фразу: «Выкладываем». Это бы означало ещё два часа спокойной работы в сетях и над статьями, а потом – вовремя домой, с относительно ясной головой.

Но, когда я возвращалась к компьютеру, то находила сообщение: «ВСЁ ПЕРЕДЕЛАТЬ. Темы нужны другие. Сколько раз я повторял, темы надо согласовывать со мной до написания материалов. И это вся работа за день?»

Мне было стыдно. Да, про темы говорил. Как-то так: надо составить план статей на неделю. Надо писать так, чтобы в новостях участвовали известные бренды. И ты вообще понимаешь, что мы продаём?

Я не понимала. И это было основной проблемой.

Всё приходилось переделывать. А это всегда мучительно. При том, второпях, опаздывая по всем срокам. Вечером новости должны быть на сайте несмотря ни на что. Я задерживалась, ничего не успевала поесть. Голова гудела, а результат всё равно не устраивал.

«Меня завтра уволят», - говорила я сама себе, еле доползая до дома. Теперь моя деятельность представлялась мне Сизифовым трудом. При этом – низкокачественным.

«Ты хоть тексты перечитывала?» - утром появлялось в скайпе. – «Почему я должен отлавливать твои ошибки. Уже две недели работаешь, а результата нет…»

Я оправдывалась, уверяла, что исправлю. Исправляла, но, проглядывая свои опусы, только кусала губы от досады. Это всё не стоит моего труда и денег работодателя.

В тот день я решила сказать, что это всё надо прекращать.

Как назло, когда решаешься напрямую поговорить с шефом, происходит какой-то внезапный форс-мажор. В этот день вдруг на голову свалились пробы. Обычно съёмки проводились где-то… где-то не у нас. Не в нашей маленькой студии, без окон, с чёрными стенами, зеркалами и одним зелёным экраном. Здесь я оставалась одна на целые… часы. С софитами, которые с детства меня манили и завораживали, с лампами и зеркалами да нехитрыми реквизитами.

Обычно я люблю тишину, но здесь она казалась такой гнетущей, что я иногда, совсем под вечер, включала свои любимые композиции, танцевала при свете торшера, напоминающего большой светящийся подсолнух, и ловили взглядом своё отражение. Признаюсь, в эти минуты я предавалась мечтам так же беспечно, как в детстве. Реальность вдруг расширяла свои горизонты, и мне открывалась места «где в солнечных рощах живут великаны, где светят в прозрачной воде жемчуга». Это были самые приятные моменты моей работы.

А тут что-то где-то отменилось, и вся съёмочная бригада завалилась к нам.

Шум и гам был слышан ещё за двумя дверями, а потом, словно волна игрушек и шипучей карамели, хлынули люди. Их было не так-то много: две актрисы, режиссёр, гримёр, двое осветителей и, конечно, сам Вячеслав Андреевич, который сегодня лично был за оператора.

Мне нравился подход моего босса к своему делу, я вдохновлялась его работами, они казались мне окутанными волшебством. В его руках заурядная картинка, прощенная через фильтры так ложилась на музыку, что, мне казалось, я могу рукой дотронуться до образа, а не просто увидеть его.

Работа шефа мне нравилась, мне не нравилась моя собственная.

Вячеслав Андреевич зыркнул на меня, мол, чего сидим? Да, конечно, кофе гостям. Хорошо, хоть прибрать успела и догадалась откопать в кладовке, груде хлама, электрический чайник, отмыть его хорошенько и сбегать за печенюшками. Стол был скромен, но настроение у всех было располагающее к долгой работе, на моё счастье, здесь обошлось без нареканий.

Я вернулась на своё рабочее место, стараясь сосредоточиться на новостях и понимая, что сегодня это вообще вряд ли удастся. Потому что рядом, даже не за стеной, а чуть ли не вплотную с моим рабочим столом, идут съёмки. И так как мир театра и кино был интересен мне ещё со времён первых стихотворений на День учителя и актёрского дебюта в роли третьей из четырёх ведьм в спектакле для младшей школы «Маленькая баба Яга», я уже заранее настраивалась на долгий рабочий день.

Что-либо писать было решительно невозможно. Актёры после визажа и короткого общения с режиссёром, начали пробы. Точнее – две актрисы. Они играли сцену в каком-то кафе. По-видимому, диалог был между двумя подругами, одна из которых - является женой, а другая – любовницей главному герою. Заканчивалась сцена тем, что более темпераментная – огненно-рыжая любовница-злодейка скидывала всё со стола, и, бросаясь нецензурными словами и посылая проклятия, покидала кафе.

Затем реквизит – консервированную клубнику, покрытую пылью и песком, как сахарной пудрой, бананы и пластиковую посуду – возвращали на место. И сцену начинали заново.

За два часа было около шести повторений. И слова я уже знала наизусть.

Наконец, режиссёр, казалось, остался доволен… Похвалил актрис. И попросил Славу, то есть Вячеслава Андреевича, сделать несколько эффектных снимков на фоне зелёного экрана.

Девушек отпустили, я уж понадеялась, что сейчас все разойдётся. Но не тут-то было! Пришли новые кандидаты на роли, и пробы продолжались.

Следующие четыре часа пролетели «незаметно». За день я сделала только одну новость, голова гудела, ни русский, ни английский текст просто не воспринимался. Я была в отчаянии, которое было тем сильней, что за «добропорядочную жену» стал читать сам режиссёр. Он скрипел старческим голосом, пытаясь выходить на высокие ноты, подражая женскому тембру. Как я вскоре поняла, превратив свои уши в локаторы – одна из актрис по какой-то причине не пришла. И теперь – все импровизировали.

Когда главный человек на площадке снова скомандовал: «Все по местам, ещё раз!», - я не выдержала:

- Я могу почитать за Катрин, - мой голос даже не дрогнул.

Всё внимание вдруг обратилось ко мне. Я как будто сняла шапку-невидимку. Вячеслав Андреевич зло посмотрел на меня, я даже слышала уже его ехидное: «Всю работу уже сделала? Тогда кофе подай».

Но тут режиссёр радостно оживился:

- Почему бы и нет! Как тебя зовут? Давай сразу на «ты», не привык «выкать» на съёмочной площадке.

Я робко представилась.

- Хорошо, Машенька, - обратился он ко мне, протягивая сценарий. – Главное, чтобы паузы не было. Поехали.

…Никогда не подумала, что это может быть так утомительно. Жарко под софитами, тяжко представлять из себя кого-то, о ком имеешь весьма смутные представления. А ещё тяжелее, когда на тебя кричат. На меня орала «подруга», переворачивая перед моим носом блюдо с многострадальной клубникой.

Кричал режиссёр – на всех: на меня, на мою коллегу по сцене, на осветителей, гримёра и даже на Вячеслава Андреевича, - но на него повышал голос как-то с уважением, как на равного.

Плюс ко всему музыка, завершающая сцену, беспощадно вырывалась из динамиков сразу громкой высокой нотой, что отзывалась пульсирующей венкой где-то у виска.

Наконец, объявили небольшой перерыв.

- Надеюсь, ты успела закончить с новостями, - холодно произнёс Вячеслав Андреевич, бросил взгляд на экран монитора. И зачем только я поспешила проверить почту! Я не успела закрыть вкладку с нашим сайтом, и на открытой странице красовалась только одна новость. Готова поспорить, мой начальник успел заметить плоды моих трудов.

Мне стало так горько, что просто захотелось крикнуть. Я знала, что все мои старания на площадке не зачтутся, и меня после окончания бесконечных проб снова будут ждать тексты. Даже если полночи за ними придётся просидеть. А самое страшное, я чувствовало в этом справедливость. В конце концов, меня наняли их писать. Они – моя работа.

А вовсе не жалкие попытки строить из себя актрису.

И меня вдруг прорвало.

Как только прозвучала команда «Мотор», мой голос стал рваться из лёгких. Моя героиня как будто раскусила свою подругу, как будто прознала о связи со своим любимым. Горечь, презрение, даже надменность медью звенели в моих словах. А когда моя коллега сбросила всё со стола, я вскочила вместе с ней со стула и стойко выдержала пламенный взгляд.

Реакция была неожиданной. Аплодисменты в свой адрес я слышала впервые. И тем более не ожидала их от главного человека на площадке…

2

- Редко такое увидишь, чтобы сама актриса собирала аппаратуру, - фыркнул Костя, проверяя номенклатурные номера на камерах.

- Редко бывает, что совсем не актриса утверждена на роль, - буркнула я в ответ. Очень нервничала. Сценарий мне вчера так и не прислали, а съёмки уже сегодня.

Я протянула напарнику листок, на котором был наспех выписан список необходимого. С колонками и микрофонами сама разобралась, а вот штативы…

Костя, вчерашний осветитель, так приглянулся Вячеславу Андреевичу, что тот предложил ему постоянную работу в нашем продюсерском центре, коим с гордостью именовалась небольшая студия и каморка под оборудование.

Я вздохнула с облечением. Костя был молод, крепкого телосложения. Мне с ним стало спокойнее. Признаться, я места себе не находила от мысли, что дверь в студийную можно вынести хорошим таким ударом ноги. Здесь аппаратура на десятки тысяч долларов. И я такая красивая…

К тому же Костя хорошо разбирался в технике, в съёмочном процессе и всяких нюансах, о которых я не имела никакого понятия. Меня немного смущали его простота. Лёгкий такой, ничем не обременённый взгляд на жизнь. Пока мы собирали всё необходимое для Вячеслава Андреевича, Костя рассказывал мне о своём участие в косплеях и реконструкциях. Немного даже хвастался сколько денег уходит на один такой прикольный костюмчик. И, судя по всему, реально был доволен своей жизнью. К работе относился более, чем – на мой притязательный взгляд – спокойно. По трудовой книжке вообще не работал, зато не упускал ни одной возможности поучаствовать в каком-то проекте. С восхищением рассказывал, как они со съёмочной группой не просыхали две недели, хотя и работали при этом двенадцать часов в сутки, а потом ещё и гудели почти до начала смены.

Я вспомнила, что тоже так «подрабатывала» - официанткой летом, в крымском кэмпинге. Мы тогда с товарищами никак не могли устоять перед соблазнами ночной жизни Ялты и Алушты. И – прыгали в такси, прекрасно понимая, что завтрак накрывать будем дружно в тёмных очках.

Но мне в мою официанскую бытность было восемнадцать. Косте уже минуло двадцать семь.

- Да, подожди, я видел тубу где-то…

Костя удалился в каморку и вернулся со здоровенной цилиндрической коробкой. Я мысленно возблагодарила небеса. Без Кости я бы в жизни не подумала, что штативы могут быть такими огромными. Кроме того, без моего напарника эту колонну я бы вовек не подняла.

- Уверен? Меня шеф убьёт, если такси скатается просто так, - на всякий случая спросила я.

- Эта она, - на выдохе произнёс парень, опуская тубу на пол. - Сто процентов это то, что нужно. Ну, всё, кажется.

- Тогда вызываем такси.

Приветливая девушка ответила сразу. Я объяснила, что мне нужна БОЛЬШАЯ машина. Лучше автобус. И водитель, настроенный по доброте душевной перетаскивать аппаратуру (иначе – никак, один Костя будет часа два со всем этим маяться). Девушка всё записала, сказала, что придётся подождать и что перезвонит, когда такси подъедет.

- Через полчаса. Не раньше, - выдохнула я. - Надо было всё три раза перепроверить. Забуду хотя бы «глушилку», самым милостивым наказанием будет немедленное увольнение.

- Да не переживай ты так, - легко отозвался напарник. Он по-хозяйски лазил по шкафчикам, нашёл печеньки и кофе. – Будешь?

Сама бы я не посмела употреблять купленный на свои же день «инвентарь» для удовлетворения личных интересов. Но предложению никак не могла противиться.

Мы нашли пластиковые стаканчики, налили воды из кулера и развели себе крепкий напиток. С печеньками – казалось чем-то божественно-вкусным. Наверное, потому что «реквизит» всегда вкуснее домашней пищи.

- Ты слишком паришься, - просто сказал Костя. – И, кажется, совсем не получаешь удовольствия от работы.

- Удовольствия? А ты? Ты получаешь? – кажется, мои брови сами подлетели вверх.

- Конечно, иначе зачем этим заниматься, - печенька целиком исчезла в Костином рту. Он с удовольствием жевал её, прихлёбывая кофейку.

- Ну, ради самосовершенствования… - протянула я, подбирая слова.

- Странная ты, - безобидно отозвался напарник. – Ну, и как успехи?

- В чём?

- В самосовершенствовании.

Успехов особых не было. Я упрямо училась полжизни – только официально – 10 лет на получение высшего образования. Несчитанное количество времени проводила на мастер-классах и курсах. Дипломами и грамотами можно было бы обклеить стену в квартире, но ума… так и не нажила, кажется.

Сказать, что я была профессионалом в том же пиаре… Нет, конечно. Ну, пишу я новости и статейки. Большая часть их даже на сайт не попадает. Вячеслав Андреевич коротко бросает: «Не пойдёт. Ты хоть понимаешь, зачем это пишешь?». И так как я не понимаю, просто не могу осознать, всё становится бессмысленным. Как фильмы современные. Вроде бы что-то происходит, но выходишь из кинотеатра и даже сюжет пересказать не можешь.

- Да и смысла быть не должно, - вдруг отозвался Костя, внимательно выслушав мою тираду. - Просто должно быть впечатление и желание действовать. И всё. Я так понимаю, Вячеслав Андреевич, хочет создать некую среду для творческих людей, связанных с кино. Твоя задача – не столь давать информацию, а просто наполнять пространство шутками, приколами, новостями о кастингах и прочее. С Днём рождения пользователей поздравлять, конкурсы организовывать. Должно быть просто прикольно, словно ты бухаешь на съёмочной площадке с ребятами и вот-вот станешь звездой первой величины. А ты о смысле думаешь…

Самое интересное, Костя был прав. Я почувствовала это, оказавшись на съёмках.

Борясь с волнением и головной болью – постоянной моей спутницей на этой работе, - я приглядывалась и прислушивалась ко всему, что происходит во святая святых – на съемочной площадке.

В детстве писатели, художники, актёры казались мне этакими небожителями – людьми, осенёнными божественной дланью, имеющими настоящий ТАЛАНТ. Мои родители, коренные москвичи, высоко ценили представителей творческих профессий. Настолько, - что искренне считали, что я недостаточно хороша даже для школьного спектакля. Помню, как папа отказался идти на премьеру, просто уточнив: «Ты и на сцене будешь так истерично выпячивать своё “я”». Как послушная девочка, я постаралась усвоить информацию, и на спектакле вести себя на сцене более скромно. Больше роли мне не предлагали, считая слишком зажатой и боязливой.

И вот теперь я сама стала частью настоящей творческой работы. Казалось бы, стоит успокоиться и наслаждаться триумфом, но меня всё раздражало.

Раздражали детская беспечность всего съемочного состава, простой, как рубль двадцать сценарий, который я, наконец, получила, но более всего – моя собственная роль.

Я должна была сыграть бессловесную официантку. Хронометраж моей героини занимал порядка девяти секунд экранного времени – в совокупности. А фильм был посвящён атаке инопланетян на научную лабораторию.

С ужасом я представила себе, какие спецэффекты будут задействованы.

И в этот момент я вдруг кое-что поняла. Я веду себя точно так же, как и мои родители – отношусь с неким пренебрежением. Имею ли я на это право?

Наверное, нет, в конце концов – сейчас это моя работа. И надо попытаться сделать её хорошо.

3

Как ни странно, фильм всё-таки получился. Точнее – не фильм вовсе, а серия сериала. Сценарий был наскоро переписан, велись досъёмки, и получился динамичный боевик про хороших учёных, на которых нападают бандиты, а спасает всех рембо-супер-звезда на русский лад.

Но самое интересное, моя сцена, где я подаю кофе главным героям, уцелела и была показана по телевидению. Мама обзвонила всех знакомых, сообщив радостную новость, что её дочь засветилась на центральном канале. В кино! Даже папины коллеги заочно передавали мне поздравления.

В одночасье из гадкого утёнка нашей семьи я превратилась в человека со связями в шоу-бизнесе. Но мне это не согревало душу.

Почти сразу после съёмок мы с Вячеславом Андреевичем приостановили своё сотрудничество. Он выплатил мне зарплату, которая была немного ниже той, на которую мы договаривались. Но, если учесть, что я вообще не сделала ничего из того, что он от меня ожидал, я и тому должна была быть рада.

Расставаясь со мной и убегая на очередные съёмки, он сказал: «Возвращайся, когда научишься». Чему? Вопрос до сих пор не даёт мне покоя. Как будто я упуская что-то важное. Но ведь по факту – это иллюзия.

Я не подошла не потому, что чего-то не умела. Хотя обилие ошибок в простейших новостях и говорит об обратном, тексты можно откорректировать. Я просто не вписалась в мир быстрых, лёгких решений. Мир, где вершиной мастерства считается выдать что-то в «творческом бульоне». И совсем не важно, что произведение начиналось как научная фантастика о превратилась в бандитский боевик. Но ведь результат есть. Расходы оплачены, картина в эфире.

И, как я поняла позже, этот мир простирается далеко за пределы съёмочной площадки. Люди живут легко. Играют в профессионалов.

Я тоже играю. Моя первая роль меня этому научила.

Но всё-таки немного иначе. В институте меня учили, что в хорошем тексте всегда есть проблема. Это то, что на самом деле мучает писателя. К её решению он готов призвать всю силу своей фантазии, факты, законы физики и даже читателей, которые, читая произведения, становятся соавторами книги.

Решение проблемы становится мотивом для героев, заставляет их действовать, ведёт сюжет и приводит к катарсису.

И даже если проблема – самосовершенствование, становление личности… Почему бы и нет?

Так я представляю себе жизнь. И с этой точки зрения, она – игра, разумеется.

…С Костей мы расстались быстро. Он улыбнулся и сказал: «Поменьше парься».

Но я его не послушала.

Апрель 2016- апрель 2020