Семейные истории

1.1 С папой?

Антон не то чтобы боялся врачей. Просто очень не любил все неприятные процедуры и боялся, что эти люди в белых халатах, могут неожиданно решить сделать что-то такое, к чему Антон не готов. Например, раздеваться до гола перед незнакомым человеком. Да даже, если знакомым! Для Антона это трагедия и катастрофа! Или когда его трогают и слишком сильно ощупывают жесткие руки… Ладно еще если это небольшой осмотр снаружи, как прослушивание легких с помощью стетоскопа или «посмотреть горлышко». Но если врач, собирался произвести вмешательство чуть сильнее…

Уколы, прививки, анализы… Любое протыкание кожи или проникновение внутрь: будь это даже обычное промывание носа водой или закапывание в глаза, то все! Без побегов, уговоров, конфликтов не обойдется.

Но если говорить про стоматолога, то именно его Антон действительно боялся. Последний раз он лечил зубы, когда ему было пять. Сейчас ему четырнадцать, и как-то так получилось, что дальше школьного осмотра у стоматолога, который все время писал в заключение «Кариес» и говорил, что нужно поскорее обратиться в поликлинику, ничего не заходило. Мама не могла уговорить сына пойти к врачу, да и никто особо про это не вспоминал, пока Майе самой не пришлось лечить зубы.

Дантистов Антон боялся. Почему? Сам он не понимал, но все время непроизвольно сжимался на кресле. Он чувствовал себя уязвимо. Он даже чуть не расплакался в прошлый раз, только из-за того, что маме сказали сесть на лавочку, а он хотел, чтобы она стояла рядышком… В детстве были не очень удачные удаления зубов. Но он мало что помнил. Перед глазами всплывала только картинка той ужасной лампочки, что долбила по глазам и очень громкий рев ребенка… Это был его собственный плач.

Антон не представлял себе ситуации, в которой добровольно согласится пойти к стоматологу, поэтому на заявление мамы, подросток впал в ступор.

— Я записала тебя к стоматологу, — спокойно упомянула Майя за ужином.

Антон не оторвался от своей тарелки, думая, что мама разговаривает с Арсением. Но после несколько секунд молчания, поднял голову и к своему ужасу медленно осознал, что обращались именно к нему.

— Чего? — возмутился Антон. — Я не пойду, у меня все нормально!

— И очень хорошо, что все нормально. Нужно просто проверить зубы и, если что, полечить, пока не поздно, — спокойно проговорила Майя.

Арсений удивленно посмотрел на мальчишку и тоже вставил свой комментарий.

— И зубы лечат не только, когда болит. Нужно регулярно проводить осмотр у врача.

Антон незаметно закатил глаза и нахмурился, сжав челюсти. Он вообще-то это знает! Слышал пятьдесят раз уже на школьных медосмотрах! Нашелся умник… Это же бред. Вот раньше Антон справлялся без этого всего и дальше справится! Ему было абсолютно без разницы на свое здоровье, лишь бы не трогали лишний раз.

Но спорить сейчас он не собирался. Тут рядом Арсений и мама. В общем, двое на одного — он обречен на провал. Но для себя он все решил: никуда он не пойдет!

— Поэтому в пятницу после школы не убегай домой. Я отвезу тебя в поликлинику, — сказал Арсений, отпивая черный чай.

— Я пойду с мамой! — процедил мальчишка, не отрывая взгляда от стола.

Майя покачала головой. И сразу ответила:

— Нет, Антон, ты идешь с папой.

— Ну поч… — Антон запнулся на полуслове, потому что собственные мысли перебили все слова.

Ай… Резануло по ушам… Нет, Арсений хороший, но блин что?

С папой? … Почему мама назвала Арсения папой? С каких пор, он стал папой? Она считает, что он мой папа… Аааааааааа…

Это было странно. Очень жутко смущающее и непривычное, что в первые секунды очень хотелось убежать. Закрыть уши руками, и вообще не быть здесь. Словно барабанные перепонки повредились, и сейчас болели, хотя физической боли не было.

Мальчишка взял себя в руки, стараясь не придавать этому значения. Ничего страшного… Ничего не было.. Все хорошо… Нужно закончить свое предложение, потому что это странно.

— Почему? — Антон свел брови поднял наигранно злой взгляд на родителей.

— Антош, мы все знаем, что, если с тобой пойду я, ты сможешь меня отговорить. А зубы лечить нужно. Поэтому с тобой пойдет…

Антон быстро спохватился и чуть громче выкрикнул, пока мама не успела договорить:

— Ладно! Я понял. — прозвучало сердито и Антон снова принялся кушать кашу, злобно смотря в тарелку. Лишь бы не думать, что хотела произнести мама… Второй раз сейчас это было бы сложно вынести.

Арсений подавил смешок. Он видел все эти подростковые выходки. У некоторых школьников бывало и хуже. Антон словил можно сказать лайтовую версию, так что ему в какой-то степени повезло. Свезло еще с тем, что пока Антон его немного побаивался, потому что плохо знал. Поэтому подросток не позволял себе проявляться на все сто. Но это всего лишь дело времени.

В течение недели Антон еще подходил к маме, когда та была одна и пытался ее отговорить от всяких стоматологов.

— Мам, да не нужно мне лечить зубы!

Начиналось все всегда почти одинаково. А заканчивалось тем, что приходил Арсений, и дальше, Антон спорить уже не мог. Закрывался, сутулился, и, поджав хвостик, уходил к себе в комнату.

От неопределенности хотелось выть, плакать, бегать, все крушить, ломать и снова бегать. Ну не собирается он никуда идти, почему родители не могут с этим просто согласиться и позволить ему делать, что хочется?

Антон уже начал продумывать свой «гениальный» план. Он убежит после уроков в пятницу и будет гулять пока рабочий день не кончится… Тогда к стоматологу он не попадет. Потом выходные будут… Арсений, конечно, разозлится… Мама тоже. Может даже его опять отшлепают, отругают…

Нет… Домой идти после всего — не вариант. Хоть в прошлый раз наказание не было очень болезненным, страшно Антону было все равно. Может быть получится переночевать у Сереги или в каком-нибудь шалаше. А потом все уляжется.

Но весь план накрылся тазом уже в четверг.

— Ах, завуч, бессердечная ты су… — прошептал Антон, но вовремя остановил себя и вздохнул поглубже.

Им прислали расписание на пятницу и, конечно, как по иронии судьбы, именно в этот день решили поставить литературу последним, пятым, уроком! Побег отменяется, потому что это будет слишком заметно!

Антон грустно усмехнулся представив эту ситуацию: Арсений Сергеевич задает домашнее задание вместе со звонком с урока, и тут Антон быстро схватив портфель выбегает из класса. А его парта еще и находится прямо перед столом учителя… Нет это точно бред. После такой наглости, он вероятнее всего не сможет сидеть на выходных…

Уже вечером, Антон придумал еще один план. Вероятность спасения маленькая, но Антон надеялся, что эта деталь действительно не позволит взрослым вести его к врачу.

Антон послушно лег спать в час отбоя, но когда взрослые скрылись в спальне, достал телефон, взял наушники и включил первый понравившийся психологический ужастик. Перепугаться прямо ночью он не хотел. Поэтому предусмотрительно выбирал фильм, где не будет отрубленных конечностей, крови, страшных чудищ в темноте… и подобного. Зато сны в стиле ужасов это действительно обеспечило. Проснулся Антон ровно по своему плану в маленьком теле.

Ребенок присел, оглядывая свои ручки. На вид ему снова было лет пять, но кое-что он забыл учесть. Он боязливо откинул одеяло, почувствовав неладное.

— Ну нет… — простонал мальчишка, откидываясь назад на постель и закрывая лицо руками. Он проплакал так немного, прежде чем снова смог взять себя в руки. Нужно было поскорей избавиться от этого беспорядка. Пока родители не заметили мокрую простынь… Хотя они все равно заметят потом новое постельное белье… Блин…

Он аккуратно сел, но услышав скрип двери, мигом лег обратно, закрыв все одеялом.

— Антон, у тебя все нормально? — спросил Арсений, заглянув в комнату и удивлённо поднял брови.

Давненько не было уже такой ситуации. Лекарство вроде свело к минимуму приступы. Антон очень редко превращался, и если приступы случались, то почти всегда неполные: Антон мог сохранять свое «взрослое» сознание.

— Все нормально! — уверенно сказал Антоша, надеясь, что Арсений уйдет. Но нет.

Арсений заметил слезы на щеках, и, взволновавшись, прошел к мальчишке.

— Что случилось? — спросил Арсений, переживая.

— Ничего… Уходи… — голос стал потихоньку меняться. Теперь переживал Антон. Боялся быть рассекреченным. Мальчишка нервно сжал одеяло, натягивая его на себя покрепче и хмуро глянул на отчима.

Но Арсения это нисколько не отпугнуло. Мужчина наоборот спокойно откинул одеяло, ничуть не переживая, что это личное пространство Антона. Он и не думал про это, ведь перед ним находился пятилетний ребенок. А у таких деток никаких секретов от родителей быть не должно.

— Нет. Отдай. — заплакал Антоша. Он совсем занервничал, и дернул одеяло обратно, пытаясь снова прикрыться. На глазах опять появились слезы. Одеяло так и не отдали. И мальчик, не зная куда деть все противоречивые эмоции внутри, пытался махаться и оттолкнуть Арсения от себя, лишь бы он ушел. Обида была одновременно на себя, на Арсения, что пришел, и на ситуацию в целом. Еще и стыдно.

Увидев мокрые простыни, Арсений легко подхватил малыша подмышки и вытащил из кровати. Тоша уже начинал истерить. Ударяя кулаками по Арсению, но маленькие кулачки быстро перехватили.

— Антош, успокойся. Ничего страшного не произошло, — Арсений обнял малыша, одновременно фиксируя его ручки, чтобы не дрались.

Антон перестал сопротивляться, но реветь начал сильнее. И к его трагедии крики привлекли еще и маму… послышались шаги за дверью, а затем и мамин голос.

— Что у вас случилось?

— Ничего такого. Я разберусь, — быстро ответил Арсений, махнув рукой.

Майя доверительно кивнула и закрыла дверь. Арсений поднял мальчишку на руки, подхватив рукой под мокрой попой, но его это нисколько не смущало. А вот Антона да…

— Сколько тебе лет? — тихонько спросил Арсений, направившись в ванную.

— Четырнадцать, — обиженно буркнул малыш и погромче всхлипнул.

— А ведешь себя на все пять… — несмотря на слова, Арсений утешающе похлопал плачущего мальчика по спинке. Он поставил ребенка прямо в ванную. — Сполоснись, умойся. Я принесу тебе что-нибудь чистое. Одежду в стирку закинь.

— Я знаю… — сказал Антон, а в голове опять начался тихий ужас. Арсений получается будет сейчас копаться в его одежде… трусах там всяких, носках… Хотя Арсений Сергеевич уже, наверное, не раз это делал во время приступов…

Через десять минут Антоша вышел из ванной в детской одежде и настороженно направился в свою комнату.

— С легким паром, Антош.

Неожиданный голос Арсения заставил мальчишку подпрыгнуть. Мужчина как раз вышел из детской и Антон напрягся сильнее.

— Быстро ты… Я все быстро убрал и постелил чистое постельное белье, потому что мы уже торопимся. Пойдем завтракать. — Попов положил руку на плечо, направляя ребенка в другую сторону.

— Куда торопимся? — не понял Антон.

Как Арсений смог все быстренько убрать, Антон думать не хотел. Но что-то здесь не совпадало. Он просто заменил постельное белье?

— В школу, конечно. Куда еще-то? — усмехнулся Арсений и поблагодарив Майю принялся кушать.

Мама приготовила вкусный омлет с кусочками поджаренного хлебушка и колбасы. Антон такое любил. Сразу после яичницы с помидорками.

— Но я не могу сидеть на уроках… — осторожно начал Антон.

Он боялся, что Арсений в этом случае может поставить укол блокиратора, который мог срочно вернуть Антона во взрослое состояние. Врач не рекомендовал пользоваться им без причины и если надобности нет, то советовал позволить организму побыть в приступе.

— Я знаю. Ты будешь сидеть в моем кабинете и делать домашнюю работу, которую я спрошу для тебя у учителей перед уроками.

«А стоматолог?» — хотел бы спросить Антон, но вот смелости не хватило. Страшно. Очень. Слишком сильно. Скажут «все равно пойдешь», — пиши пропало… Антон не успел развить эту ветку событий до конца. Решил поскорей остановиться, но…

— А потом поедем к стоматологу. — обрушилось на Антона, заставив непроизвольно вздрогнуть.

— Но мне нельзя…

— Можно, Антон. Я уточнял про подобные ситуации у нашего врача. Он сказал не беспокоиться об этом. Главное найти хорошего врача, который точно не спутает молочный зуб с коренным. И наоборот, хорошо — следить за здоровьем в разных состояниях…

Антон дальше слушать не мог. Аппетит совсем пропал. Еще один кусочек омлета назад, ему казалось, что он очень голодный. Теперь его переполняло фальшивое чувство сытости из-за которого в рот не лез даже маленький кусочек.

Антон прикусил губу, и постарался себе придать обычный вид. Хотя бы на небольшое время. Он, стараясь не привлекать к себе внимание, поставил свою тарелку в холодильник, и быстро поблагодарив поспешил ретироваться из кухни.

Плотно закрыв дверь в своей комнате он, наконец, смог позволить себе расслабиться и тут же тихо заплакал. У него есть около пяти минут, пока Арсений снова не начнет его поторапливать. Так что нужно выдавить все, что есть, чтобы потом не реветь при отчиме. Хотя, если он идет сегодня к стоматологу, — Антон заревел еще сильнее, укладываясь на кровать лицом в подушку, — то этого точно не избежать. Не в этом состоянии. Хотя Антон и подростком был готов плакать у врача тоже…

Мальчишка, вытирая слезы об рукав детской футболки с машинками, присел на кровати с новым постельным бельем. Это напомнило об утренней проблеме, расстраивая еще больше. До этого оно было светлое, а сейчас, наоборот, с принтом ночного города, так что не заметить было бы сложно.

Все планы провалились. Антон уже отчаялся пытаться убежать или спорить. Арсений точно не сломится от детских капризов. Осталось только попытаться смириться и мучаться в ожидании неизбежного, стараясь игнорировать страх, дрожащие коленки и эмоции внутри.

Антон резко оторвался от уже влажной подушки, прислушиваясь к своим мыслям. Он сел на кровати и спешно стал вытаскивать край простынки. Кое-что ему не давало покоя. Как Арсений так быстро все привести в порядок и оставить матрас сухим? Мальчишка отогнул простынку до самой середины кровати и обнаружил под ней плотный плед…

Его не было здесь раньше. Наверное… Как давно здесь лежит? Антон давно не лез менять постельное белье самостоятельно, поэтому это могло быть здесь уже много времени… Антон вернул простынку на место и снова лег.

Немного подумав об всем, мальчишка тихонько прошмыгнул в ванную. Стиральная машина уже была запущена. Поэтому он просто стал вглядываться в содержимое через стекло. Это сложно, особенно, когда большую часть занимает светлый пододеяльник с простынкой, и все это крутится. Но через пару минут он заметил край еще почти такого же пледа! Как давно Арсений стал их подкладывать?! Это объясняет, почему матрас оставался чистым, но в то же время было как-то обидно что-ли… Антон со вздохом уткнулся лбом в свои колени.

— Телевизор смотришь? — хмыкнул Арсений, появившись в дверях.

Антон посмотрел в ответ хмурым взглядом и ничего не ответил. Даже с места не сдвинулся.

— Ты так и собираешься здесь сидеть? Мне зубы почистить надо. Нам через десять минут выходить уже. Иди одевайся.

А потом все это опять. Одежда маленького размера, которая в их доме, кажется, была только разноцветная… А это ну никак не вязалось с подростковым характером. Детское кресло в машине… Антон в тайне желал его выкинуть куда-подальше, чтобы никто не нашел. Но влетит же ему потом… Поэтому сдерживался.

1.2 Стоматолог

Весь школьный день, прошел намного спокойнее, чем обычный будний день Антона. Если, конечно, не считать его периодические переживания по поводу стоматолога. Но с этим он кажется стал потихоньку смиряться. Антон успокаивал себя «Сейчас все хорошо, значит все хорошо…» Так он и продолжил откладывать страх на потом.

Перед уроками он за ручку с Арсением пошел по всем своим преподавателям, у которых были сегодня уроки. Антон хотел было остаться в кабинете и подождать старшего, но Арсений велел идти вместе ведь: «Я хочу, чтобы ты слышал, если что-то будут объяснять по заданиям. Чтобы потом было меньше вопросов».

А дальше Антон просто сидел за преподавательским столом и выполнял все задания. Не нужно было думать о каких-то контрольных или самостоятельных. Его не попросят выйти к доске и объяснить что-то, что он и так не очень понимает. Некоторые дети в классе шепотом удивлялись, зачем маленький мальчишка листает взрослые учебники. Но все приходили к выводу, что ребенок просто что-то срисовывает или делает умный вид. Заглянуть к нему в тетрадку Арсений ни за что бы не позволил.

— Антон встань хоть, разомнись, — говорил Арсений Сергеевич на переменах. А если Антон отнекивался, продолжая писать, то начинал делать легкий массаж плеч, как и получилось сейчас. Антону это нисколько не мешало продолжать работать. Даже приятно немного.

— Арсений Сергеевич, вы на обед идете, а ли как? — В кабинет заглянул Павел Алексеевич, учитель Английского, и при виде ребенка весело улыбнулся. С утра они еще не виделись.

— Да, — спохватился мужчина, и похлопал мальчика по плечу. — Антон, пойдем в столовую.

— Не хочу.

Арсений убрал шариковую ручку из его рук и быстро вытащил малыша из-за стола, поднимая подмышки.

— Хочешь! — следом Арсений закрыл его тетрадь, учебник и за ручку повел хмурого ребенка к выходу.

— Снова попросили с племянником посидеть? — Спросил Пашка, потрепав ребенка по кудряшкам и ласково ему улыбнулся.

Антон из вежливости улыбнулся в ответ.

— Да… Но не совсем… — Арсений немного замешкался. Когда-то он представил маленького Антошу Паше, как племянника Майи, с которым его попросили посидеть. Но уж слишком часто его будут просить сидеть с племянником, если приступы Антона будут чаще. А это очень странно и как-то ненормально. Было бы намного легче просто сказать правду. Но Антон этому не обрадуется, и вообще он против. Значит, Арсений будет уважать его мнение. Все же это его секрет. — Антоша с нами часто живет, пока его мама болеет. Поэтому он нам, как родной уже.

Антоша удивленно поднял голову. Брови были слегка нахмурены, в его выражении так и читалось: «Что за бурда?» А что Арсений вообще может сделать? Он лучшему другу врет не по собственной воле. Арсений и так постарался сделать легенду наиболее простой и безобидной.

— Понятно.

Арсений отправил Антона за свободный стол, наставив его сидеть спокойно и не уходить. А через пару минут пришли взрослые с подносами еды. Арсений взял для ребенка совсем немножко, зная, как Антон не ест много в маленьком состоянии: порцию салата борщ и булочку на потом для радости, потому что впереди еще два урока и поездка к врачу.

— Кушай, Антон. Чего суп гипнотизируешь? — спросил Арсений.

— Но я не голодный! — обиженно надул щечки Антон и нахмурился.

— Голодный, ты просто еще не знаешь об этом. Начни кушать и поймешь. Ты уже три часа не ел. — Арсений посмотрел на ребенка, который продолжал дуться. — Если не будешь сам, я тебя покормлю. Это очень легко устроить, — добавил Арсений с особой серьезностью, заставив мальчишку надуться еще сильнее. Но ложку Антон послушно взял в ручку.

С тем, что привычные предметы иногда становились огромными, Антон уже смирился и истерик не устраивал. Школьный стол ему был чуть ниже шеи, поэтому Арсений благоразумно подкладывал под его попу пару книг, на высокие стулья тоже было сложнее забираться в осознанном приступе, и люди вокруг воспринимали его не более, чем малыша, с которым надо нянчиться. Более того, он и ощущал себя ребенком в таком приступе, хоть и знал, свой настоящий возраст. Он чувствовал эмоции совсем по-другому. Ярче, сильнее, и, казалось, некоторые из них были даже словно новые.

Поэтому, когда Антоша вдруг начал тихо плакать, по дороге к платной поликлинике, он сам почти не удивился. Хотя совершенно был не рад такой реакции.

— До конца маршрута осталось 150 метров, — неожиданно сказал навигатор голосом Харламова.

Внутренности вдруг резко сжались на мгновение, а потом это ощущение переросло в расплывающийся и уже очень знакомый страх.

— Пойдем, Антон.

Но мальчишка не шевельнулся, оставаясь сидеть в своем детском кресле. Опустил голову, пальцами сильнее вцепился в лямку рюкзака. Арсений спустя несколько секунд вздохнул и сам полез его доставать.

Мокрые глазки заметить было совсем не сложно, хотя Антон прятал лицо, а догадаться о их причине — еще легче. Сразу вспомнилась сдача крови несколько месяцев назад… Медицинские процедуры без слезок у маленького Антона не проходили. А если Антон был еще и с подростковым сознанием, то все заканчивалось вообще истериками. Детское ощущение боли накладывалось на страх и умножалось на нежную психику. Сложно… Оставалось только посочувствовать и пожалеть.

— Отпусти ты свой портфель, он тебе там не понадобится, — сказал Арсений, поднимая Антошу на руки, и прижал к себе. Детские ручки сразу крепче сомкнулись на спине, и ребенок уткнулся лицом в черную курточку. — Сейчас сходим к врачу, а через часик уже дома будем, — сказал мужчина, проводя рукой по спинке.

Просторный холл, с разными зверятами на стене. Разноцветные кружочки в спокойных тонах с легким минимализмом. Глаза радовались, и сразу было видно, в какой части находятся детские кабинеты. Антоша заинтересовался интересному дизайну, но все равно продолжал нервничать, выкручивая себе же ноги.

Арсений отдал курточки в гардероб, помог разобраться с бахилами и повел Антошу к нужному кабинету. Рядом была шикарная детская зона, но Антон все равно бы не решился туда пойти. Он же взрослый! Ждать почти не пришлось, их сразу встретила ассистент врача, вежливо приглашая в кабинет.

При виде девушки в белой одежде маленькое сердечко, словно замерло и бухнулось куда-то в живот. Как-то слишком быстро это все случилось! Он же еще не успел подготовиться, а его уже ведут в кабинет!

Не очень понимая, что он сам делает, Антон уперся ногами в пол, пытаясь хоть немного затормозить Арсения.

— Тош, ну что ты… — Арсений приподнял Антошу за руку, чтобы подтянуть к себе, а потом, вздохнув, и вовсе поднял малыша на руки.

Игра «не зареветь у врача» началась. Но сейчас еще немножко можно, он же может это спрятать незаметно у Арсения в складках рубашки.

В кабинете оказался еще один врач. Мужчина. Он сидел за обычным столом. И судя по тому, как обращался к нему Арсений, его звали «Дмитрий». Кто Антошу будет лечить, ему было еще не понятно, но скорей всего именно этот Дмитрий. Хотя в целом, Антону было без разницы. В любом случае страшно.

Не прошло и трех минут, как мальчика спустили на пол. Антоша тут же боязливо попятился назад, куда-нибудь за Арсения, настороженно смотря на врачей.

— Антоша, скажи мне пожалуйста, — обратился к нему доктор, чуть улыбнувшись. — Ты хочешь сидеть у папы на коленках? Или самостоятельно?

Антон нахмурился, и эмоционально замотал головой, зато страх ненадолго отступил. На коленках па… Бр-р-р. На коленках Арсения он сидеть не будет! Ему четырнадцать! Хотя какая-то часть души понимала, что так было бы спокойней. Но ведь Арсений будет его держать, если Антон вдруг решит сопротивляться. Нет, лучше Антон сам.

— Хорошо. Залезай на кресло. Сначала просто посмотрим зубки и поищем всех микробиков. — кивнул врач. — Вы можете пока присесть, — обращаясь к Арсению, он указал на специальное кресло для родителей в другой стороне кабинета.

Антоша уверенно уселся в стоматологическое кресло, но его смелость в аккурат кончилась, когда рядом оказался доктор. С такого положения Арсения видно не было, как бы Антон не пытался извернуться, и переживать он начал сильнее.

— Мм… — недовольно промычал ребенок, чтобы позвать Арсения, и протянул руку в его сторону. Зачем? Он не знал. Просто тот находился слишком далеко, а Антон думал, что тот будет стоять рядышком. Хотя бы в зоне видимости. Но этот выпад проигнорировали все взрослые. Арсений так рядом и не оказался, а заметив врача, малыш испуганно вжался в кресло, и, кажется, немного отодвинулся.

— Куда ты от меня побежал? — по-доброму улыбнулся мужчина, натягивая латексные перчатки. Антон не спускал пристального взгляда с ассистентки, пока та ходила рядом, что-то готовила и надевала на мальчишку специальную салфетку. — Ты зубки каждый день чистишь? — заметив, что малыш сильно переживает, врач решил немного с ним поговорить и отвлечь.

Антоша кивнул, сжимаясь на кресле. Взгляд малыша выглядел обиженным.

— Два раза в день чистишь обязательно? Утром и вечером?

Антон снова закивал. Теперь, живя с Арсением, ему действительно приходилось чистить зубы стабильно два раза в день. Мама за этом раньше не следила, и Антон мог забыть, или полениться по вечерам. Но теперь Арсений Сергеевич пропускать не давал. Каждый раз перед сном обязательно отправлял подростка в ванную и никакие «мне лень» или «не хочу» помочь не могли.

— Ну давай посмотрим, как ты их чистишь. Всех ли микробиков ты выгоняешь…

Антоше пришлось послушно открыть рот, когда доктор приблизился к нему с разными инструментами. Машинально он сжал ладошки в кулачки и прижал их к груди. Он даже зажмурился зачем-то, но когда ничего страшного не случилось, открыл глазки обратно. Лампа не светила в глаза так сильно, как он запомнил с прошлых раз. В целом, вроде не было ничего страшного… Пока врач не стал говорить…

— Так, Тань, пятьдесят третий, пятьдесят пятый кариес… — обратился он к ассистентке, которая сидела за столом и записывала в карточку пациента. — Шестьдесят четвертый кариес…

Антоша быстро смекнул, что цифрами обозначались какие-то зубы, и, чувствуя, где трогает врач, он понимал, где этот зуб находится. На глазках непроизвольно стали наворачиваться слезки. Он видел раньше пару больных зубиков в зеркале, но врач, все называл и называл новые цифры. А это он только начал осмотр верхних зубов! Неужели так много придется лечиться? Он думал, что у него здоровые зубки!

— Так, зубки тут вы не дочищаете… Нужно тщательнее. Пускай папа тебе лучше помогает, ага? — врач, глянул на Арсения, и продолжил диктовать разные цифры.

Антону было не до этого замечания. Его всерьез напрягало количество зубов, которые придется лечить. К концу осмотра мальчишка не смог сдержаться и по щечкам потекли слезы.

— Что ты расстроился? М? — доктор отстранился, убирая инструменты на столик.

— Тош, ну ты чего? — слишком нежно спросил Арсений, отчего слез стало только больше.

— Я не хочу. Это много, — выдавил малыш, вытирая личико о свое плечо.

— Ну ничего страшного. Просто ты давно к врачу не ходил, и зубки плохо чистил, вот и много микробиков… — Дмитрий слегка погладил ребенка по голове. — Мы просто все быстренько вылечим, и снова будешь ходить счастливый, с красивыми здоровыми зубками. Ничего такого страшного у тебя нет. Вот мы сегодня, я надеюсь, полечим зубки и в следующий раз нужно еще прийти…

Дальше разговор плавно перетек к лечению, и врач переключился на Арсения, обсуждая цены, удобное время… Антон больше не слушал, пытаясь принять ситуацию и успокоиться. Идти еще раз к стоматологу он не рассчитывал. Он и этого приема-то пытался избежать.

Вскоре Арсений снова вернулся назад, на диван, врач пододвинулся на стуле поближе. Антон как раз успел немного затихнуть.

— Ложись хорошо, поудобнее. Будем микробиков ловить, — врач помог устроиться в кресле и опустил спинку сильнее. — Скажи мне, пожалуйста, ты парень уже большой… Как ты относишься к маленьким уколам?

Следующей реакции Антон не ожидал сам от себя. Антоша испуганно замотал головой, вжался в спинку кресла и заплакал, словно его собираются прямо сейчас связать и вколоть лекарство. А щечки только успели высохнуть от влаги.

— Так, хорошо, я понял, — громче сказал врач, поднимая ладони, — Значит будем дышать вкусным воздухом и мазать зубки бальзамом со снежинками. Успокаивайся, я же просто хотел узнать.

Тоша быстро стал успокаиваться. Он и сам от себя удивлен: расплакался так резко и неожиданно, из-за какого-то вопроса. Ну уколы его, правда, уже достали, еще и Арсений все время их ставит… Устал просто.

— Выбирай игрушку. С какой хочешь сидеть сегодня? — врач поднес небольшую коробку с небольшими безделушками: антистрессы, какие-то разноцветные фигурки, капитошки, даже небольшой мягкий мишка, которого Антоша и выбрал. — Какой мультик будешь смотреть?

Антоша замешкался. Игрушки дают, еще и мультики включают… Это что-то очень новое. Ну не смотрит он мультики, ему же четырнадцать! Хоть и выглядит сейчас на пять. В итоге, он согласился на смешариков. Татьяна стала включать мультфильм на небольшом экране, висящем над креслом.

— Смотри, Антош, сейчас наденем такую масочку, на носик. — Врач взял странную штуку, от которой по краям отходили две трубки и присоединялись к какому-то прибору. Посередине была выемка с отверстием. — Там шоколадный воздух, будешь им дышать…

— Зачем этим? — нахмурился Антоша, не спеша позволять надеть эту штуку.

— Чтобы не было больно и страшно. Это воздух для храбрости. — Врач поместил маленький носик в специальное отверстие, и немного поправил. — Детки им дышат, и сразу становятся смельчаками. Ничего не боятся, смотрят мультик и отдыхают!

Антоша не сопротивлялся. Решил проверить, просто. Каких-то масок с воздухом он не боялся, но решил, что как только почувствует сонливость, сразу ее скинет. Нечего его без спроса усыплять! Но ничего подобного не было. Глаза не закрывались. Просто сладкий воздух. Напряженность даже немного поутихла, стало спокойнее.

Врач, перед тем, как начать, решил показать сначала все основные инструменты. Что какой прибор делает, какой из них шумит, но бояться его не стоит. И хорошо, потому что именно этих инструментов с проводами на кресле Антон опасался больше всего.

Антоша лежал почти в горизонтальном положении. То что происходило у него за головой не было видно.

— Открывай ротик, я помажу специальным замораживающим бальзамом, — Доктор показал небольшую горошинку мази на пальце, — а потом совсем перестанешь чувствовать боль.

Незаметно для ребенка, мужчина взял в другую руку шприц с анестезией. Благодаря маске на носу, у малыша появлялось достаточное пространство около рта, которое он не мог видеть. Этим Дмитрий всегда пользовался, что позволяло ему ставить уколы, не тревожа при этом нервы и психику ребенка. Некоторые детки, конечно, плакали от неожиданной боли, но при этом сами ничего не понимали, и шприца не видели. Поэтому эта процедура проходила легче. Похныкают немного, и успокаиваются.

Антоша, не заметив, как палец под щечкой сменился на тончащую иголочку, спокойно смотрел мультик, пока не почувствовал что-то неприятное. Как лекарство распространяется в десне. Мальчишка нахмурился, потом замычал и от испуга, потянулся ручкой к руке врача, чтобы убрать то, что бы там ни было. Сделать это, конечно, ему не дали, пригвоздили строгим «тише», Татьяна перехватила непослушную ладошку и стала мягко поглаживать. И Антошка захныкал без слез. Просто от нетерпения и страха.

— Все, мой славный. Больше не буду тебя обижать. — Так же незаметно врач убрал шприц обратно и приложил ватку к месту прокола. — Больно уже не будет. Сейчас щечка у тебя как бы заснет, станет, словно металлическая или деревянная. И пока она будет спать мы зубки полечим.

И больно действительно не было. Хотя Антоша все равно пугался жужжащих приборов, напрягался и зажмуривался. Потом доктор предложил надеть наушники, чтобы не отвлекаться от мультика, напомнил о существовании мягкого мишки в руках, и стало немного легче. Сколько зубов ему успели вылечить, он не знал, потому что просто не чувствовал, где работал доктор. Но все кончилось, неожиданно быстро. Антон ожидал худшего, а его даже не пришлось держать и успокаивать всем селом. Достижение!

— Спасибо большое, — сказал Арсений, забирая квитанцию для оплаты, и взял Антошу на руки. И взял так аккуратно и нежно, как будто хотел утешить от всего, что было сорок минут назад.

Мальчишка сразу прочувствовал всю усталость. Следующий прием назначили в среду, волноваться еще было рано. Он еще только отмучился.

— Тош? В магазин пойдем какой-нибудь? — тихонько спросил Арсений, выйдя на улицу с ребенком на руках.

Антону иногда казалось, что Арсений забывает о его настоящем возрасте. Старший брал его на руки в маленьком состоянии, заботился… И иногда мальчик очень хотел, чтобы Арсений об этом неожиданно не вспомнил и не спросил, сколько ему лет. Очень приятно кататься на чьих-то руках, когда ты сам уставший и хочешь спать.

— Зачем?

— Купим тебе что-нибудь? Чтобы ты порадовался. Хочешь? — спросил Арсений, и Антоша закивал. — В какой магазин пойдем?

Оглядевшись вокруг, Антоша заметил «Живое слово», его любимый магазин канцелярии и всяких книг. Туда он и указал. Даже, когда он ничего не собирался покупать, ему нравилось просто заходить в этот магазин, чтобы все посмотреть.

— Хорошо, но тогда своими ножками, — улыбнулся Арсений и опустил малыша на землю. Видимо не только Антон устал после рабочего дня.

Походив по небольшому залу минут десять, посмотрев разные книги с яркими обложками, забавные тетради, дневники, портфели, альбомы, скетчбуки, ручки, ластики, маркеры, краски… Антон, наконец, понял, что он хочет, но немного боялся.

«Ладно!» — яростно подумал, парень, взял черную косметичку на молнии и понес Арсению. — «Максимум, он откажет, ведь так?»

— Ты выбрал? Что это? — Арсений оторвался от какой-то книги по психологии.

— Маркеры…

— Маркеры? — Арсений приподнял брови. Небольшая тишина, Антоша молча кивнул, не смотря в глаза, и снова тишина. — Хорошо. Какой-нибудь альбом взять не хочешь? Или что для них нужно?

— Они пятьсот стоят… — тихонько сказал Антон, не поднимая глаз.

— Хорошо… — сказал мужчина и Антоша смело поднял голову, — А рисовать ты где собрался? На столе?

— Я возьму скетчбук! — быстро сказал малыш, и счастливый ускакал в сторону интересных блокнотиков. Он там уже присмотрел себе один такой красивый с авокадо!

В машине Антоша не стал убирать покупки в рюкзак. Он сидел с ними, обнимая. Когда Арсений припарковался у дома и повернулся к ребенку, то обнаружил крепко заснувшего малыша. Из ручек свои подарки он не выпустил, с ними и спал. Лекарство, видимо, сильно подействовало.

Будить малыша он не стал. Точней не смог. От легкой тряски малыш не проснулся, а сильнее его тревожить Арсений не хотел. Положил его блокнотик с маркерами в рюкзак, рюкзак на плечо, Антошу аккуратно на ручки.

— Не превратись сейчас, я тебя прошу, котенок, — тихо прошептал мужчина, поднимаясь по лестнице. Дома он уложил мальчишку в кровать, конечно, сняв уличную одежду, укрыл одеялом, по отцовски чмокнул в лобик, а потом пошел рассказывать о их приключениях жене.

2. Отказ

С каждым днем Арсения становилось все больше. После свадьбы родителей мальчишка был уверен, что их отношения достигли максимума. Они виделись каждый день в школе, дома, Арсений следил за лечением, помогал делать уроки. Дальше просто некуда…

— Мне передали классное руководство, — сказал как-то Арсений за обедом.

Глаза Антона округлились. Он ковырял кашу, стараясь не показывать свое недовольство. Именно их учительница собиралась в декрет… Может, она сможет довести до конца года? Антон очень на это надеялся, а отчим все молчал. Эти три секунды длились вечно. Арсений, да выкладывай все быстрее!

— Я согласился. Там неплохая надбавка к зарплате, да и дети спокойные.

— А какой класс? — спросила мама.

Антон затаил дыхание, одновременно и благодаря, и проклиная этот вопрос. Он старательно создавал скучающий вид и смотрел куда угодно, только не на родителей.

— Седьмой. Кстати, это класс Антона.

— Ой, как чудесно получилось! — улыбнулась Майя. — Правда, Антош? Ну теперь я вообще за вас там не буду переживать.

Парень прикрыл глаза, успокаиваясь. Если он вдруг не начнет гулять после школы, то получится, что Арсений терроризирует его своим контролем двадцать четыре на семь, семь дней в неделю… А Антон это не вынесет!

Взрослые не замечали его недовольства. Особенно мама. Это бесило больше всего. Раньше она всегда была на его стороне, а теперь все попытки поговорить заканчивались на Арсении. Он был почти всегда рядом, Антон даже пожаловаться на него не мог! Арсений словно червь-паразит пробрался маме в мозги и подчинил себе…

Иногда подросток его ненавидел. Иногда он в тайне желал их развода. Но тогда мама будет страдать. А этого он не хотел.

Парень раздражался, придумывал обиды, а потом приходил отчим. Учитель улыбался, заботился, успокаивал… И весь негатив куда-то пропадал.

***

— Антон? — Арсений постучался и открыл дверь. В руках была стопка одежды.

Подросток сидел за столом, а когда учитель подошел ближе, вдруг закрыл свой блокнот. Тот самый, который ему купили после стоматолога в качестве утешения. Вокруг разбросаны фломастеры, а на телефоне на паузе стояло видео.

— О, ты рисуешь. Покажешь, что получается?

— Нет… — нахмурился мальчишка и чуть отодвинул блокнот к себе.

— Ну ладно. Я твои вещи принес с сушилки. — Он положил стопку на кровать. — Постарайся сегодня уроки сделать, и не засиживайся допоздна, завтра рано утром в бассейн идём, помнишь? — Арсений мягко потрепал парня по кудряшкам, игнорируя подростковое недовольство, и вышел из комнаты.

У взрослого Антона было много секретов, и все они были незначительные. Арсений совершенно не страдал любопытством, а поэтому не заставлял мальчишку все выкладывать. Просто не приходилось. Зачем? Если… Все приходило само.

Уже вечером Антона полностью накрыл приступ. Что именно случилось, Арсений так и не понял, но за два часа до отбоя на телефон пришло уведомление. Умное кольцо, которое отслеживало состояние подростка, прислало предупреждение. А через пару минут из детской комнаты выбежал ребенок с метр ростом.

— Папа! — кричал мальчишка, и гадать о типе приступа Арсению не пришлось. Антон превратился в ребенка полностью.

За пару часов этот малыш показал Арсению все секреты своего старшего воплощения. Даже просить не пришлось, Антоша сам притащил интересный блокнот и похвастался красивыми рисуночками.

На страницах красовались яркие маркерные скетчи. Парень старался показать блики и тени. Мандарин, мороженое, коктейль, пончик и блестящие пробирки с каким-то зельем. А на последней страничке — привычные детские каракули — произведение от самого последнего обновления. Оставалось надеяться, что подросток не расстроится, что в его блокнот влез он сам в маленьком возрасте.

— Очень красиво! — улыбнулся Арсений, обнимая малыша на своих коленях.

Арсений почитал Антоше детские сказки на ночь, поцеловал в лобик и укрыл. Это все, что требовалось малышу, чтобы уснуть. С подростком было сложнее. Забрать телефон — уже целый квест, а если не забрать, то парень засыпал только к трем часам ночи.

Плохой сон был почти единственной причиной, почему полные приступы все еще случались. Арсений был в этом уверен, но приучить подростка к дисциплине пока не получалось… После всего в их отношениях часто пробегал холодок. И как бы Арсений ни старался наладить отношения, это не помогало. Подростковый возраст играл свою роль.

***

В школе Антон вел себя послушнее. Парень старался быть хорошеньким для всех и делал все как надо. Ну Арсению так казалось.

Как-то на перемене в кабинет литературы зашла медсестра. Половина класса сидела за партой, остальных учитель выгнал за дверь шуметь в коридоре.

— Ребята, раздайте согласия на прививку, Бирюков, Матвиенко… Сегодня есть?

Антон расслабленно наблюдал за женщиной в белом халате. Его не должны были дернуть. Он сдал свой отказ на прививку еще вчера. Родителям он, конечно, ничего не сказал, подписал сам, и дело с концом.

— Антон Попов, — вдруг сказала медсестра, взяв бумажку из стопки.

Антон выпрямился и напрягся, когда женщина подошла к первой парте. Арсений продолжал заполнять журнал, никак не реагируя. Но Антон-то точно знал, Арсений прислушался.

— Согласие должны заполнять родители, а не сам ребёнок! — отчитывающим тоном начал медработник. — Отдай родителям, завтра принеси…

Парень поджал губы и мельком взглянул на отчима. Он бы обязательно сказал, что заполняли родители, и твердо стоял бы на своем, врал бы до последнего… Но только не будь здесь Арсения…

Учитель оторвался от ноутбука и теперь внимательно наблюдал за ситуацией. Лицо было непроницаемо, но парень чувствовал напряжение. Дома ему капец! И гадать не надо. Арсений выглядел заинтересованным и удивленным, но Антон видел недовольство и строгость.

Медсестра ушла со звонком. Арсений спокойно начал урок. Парень вздохнул. У него еще много времени придумать план, и, возможно, Арсений обо всем забудет, когда они вернутся домой.

Когда закончились уроки, Антон решил, как обычно, прийти к Арсению в кабинет, чтобы не привлекать внимание. Они почти всегда уезжали домой вместе. Будет слишком заметно, если он начнет избегать отчима. Арсений мигом все поймет и вспомнит, и тогда плакала его попа от ремня и иголок.

Задумка сработала! Арсений был слишком уставшим для лишних вопросов. Как только они переступили порог дома, Антон закрылся в своей комнате и приступил к осуществлению плана. Нужно быть готовым в любой момент!

Не переодеваясь, парень сунул в сканер согласие на прививку, радуясь, что Арсений не успел перенести принтер в родительскую комнату… Копия отправилась в дневник, оригинал — в маленький карман на дно портфеля. Теперь он готов. Наверное.

— Антон, пойдем кушать. — Арсений, уже переодетый в домашнюю одежду, постучал и заглянул в комнату.

— Сейчас, — отозвался подросток, непроизвольно вздрогнув. Он, в отличие от старшего, до сих пор не стянул школьную кофту.

— Сегодня за ужин отвечаем мы с тобой, постарайся сделать домашку пораньше.

— Угу… — раздраженно промычал Антон и незаметно закатил глаза.

Ну он сам разберется, когда делать домашку. Почему отчим пытается контролировать мелочи! После такого хотелось сделать все наоборот.

— Как в школе дела? — спросила мама, усаживаясь за стол. Антон напрягся и задержал дыхание. Я же подготовился, зачем нервничать?

— Нормально… — слишком бодро начал он, желая незаметно перевести тему. — У нас, кстати, в буфете пиццу стали продавать, Серега берет, я тоже хочу… Мам, дашь рублей двести?

Арсений взглянул на жену и ответил вместо нее.

— Напомни мне позже, я дам, — кивнул мужчина, закидывая пару кубиков сахара в чай. — И я думаю, давно пора завести тебе карту.

— Зачем мне карта? — вдруг фыркнул Антон, топя морковку в супе. — У меня денег-то своих не бывает…

— Значит, будут. Пора научиться распоряжаться доходами. Будешь получать немного карманных денег каждую неделю.

Парень удивлённо поднял брови. В такое счастье даже не верилось. Раньше он у мамы стыдился и дорогую мороженку попросить, а тут…

— Согласна, и дополнительно за некоторые дела по дому, — кивнула Майя. — Мы еще обсудим сколько и за что, и может быть, за хорошую учебу? — женщина взглянула на Арсения, но тот покачал головой.

— Нет, хорошая учеба — это бесплатное обязательство. Будем считать, что оплата за оценки идет сразу мне за репетиторство.

Майя усмехнулась, Антон забавно скорчил лицо, чуть отвернувшись.

Обед прошел спокойно. Антон даже остался доволен тем, что скоро сможет сам покупать что-то себе.

— И ты мог попросить деньги на пиццу в школе, я бы купил, — сказал Арсений, убирая грязные тарелки со стола.

Антон смущенно улыбнулся на одну сторону и отвел взгляд. На самом деле он даже не представлял себе ситуацию, где легко бы попросил деньги у отчима. Вот даже сейчас. Арсений сказал напомнить позже, а Антон только понял, что останется без пиццы, потому что напоминать ничего не собирался! И вообще перед Арсением лучше не мелькать, чтобы…

— Антон, а какая у тебя проблема с медсестрой была?

Антон выдохнул. И вот тут он пожалел, что не ушел с кухни пару секунд назад.

Мальчишка скуксился и отвел взгляд. Даже мама заинтересовалась и оторвалась от протирания стола. Только отвечать Антон не собирался.

— Неси согласие… — вздохнул Арсений, принимаясь мыть посуду.

Антон сбежал с кухни как можно скорее и долго копался в портфеле. Возвращаться не хотелось. Вода шуметь перестала. Родители о чем-то общались, но до парня доносился только гул. Может, они забудут, если помедлить еще?

Нет. Через две минуты Арсений сам зашел в детскую.

— Антон, так что там с согласием? Медсестра была не довольна твоим почерком? Я так понимаю, ты сам себе отказ написал, или я что-то путаю?

— Ну подписал… И что? Я так-то не ребёнок, если не хочу прививку делать, то почему должен? — пробурчал подросток.

Он сидел за столом, подперев щёку кулаком, и создавал видимость бурной учёбы.

— Так, ребенок, я не собираюсь с тобой спорить. — Арсений подвинул второй стул и сел рядом. Так они обычно занимались дополнительными уроками. Например, после приступов, чтобы догнать тему. — Тем более ты сам все прекрасно знаешь, давай сюда листок.

Антон, недовольно пыхтя, достал копию согласия, дал Арсению и уткнулся взглядом в тетрадь. Тишина стала слишком громкой. Ладонь с ручкой вдруг вспотела и непроизвольно дернулась.

Арсений повертел бумажку, внимательно приглядываясь. Отчего-то он не торопился подписывать, и это очень пугало. Мужчина нахмурился.

— Так, а где форма отказа на обратной стороне, я понять не могу?

Антон затаил дыхание, но не шевельнулся. Форма отказа! Он напрочь забыл про двухстороннюю печать! Сердце бешено колотилось. Нужно было правильно перевернуть лист, отсканировать вторую сторону… Он прикрыл глаза. Если идти до конца и врать? По жопе получит! Хотя жопа уже рисковала быть отшлепанной…

— Антон? Где бумажка, которую тебе выдали в школе? — размерено спросил отчим и чуть наклонился, чтобы заглянуть в глаза.

Парень молчал и продолжал сидеть неподвижно. Нужно все обдумать, и именно сейчас умные мысли в голову не приходили…

— Антон? — настойчивее произнес Арсений.

— Я все равно не пойду в школу на прививку! — вдруг заявил подросток, откинулся на спинку и сложил руки на груди.

— Листочек сюда давай. Оригинальный.

Антон нахмурился, но полез в портфель. Каждое движение сопровождалось шумом.

— Пиши, что хочешь, я никуда в школе не пойду! — ещё раз повторил Антон.

— А где пойдёшь? В поликлинике? — Арсений приподнял бровь.

— Нигде! Я не буду ее ставить!

Арсений строго смотрел на подростка некоторое время.

— Думаю, у тебя не останется выбора, когда я за ручку отведу тебя в медкабинет. И не позволю убежать, — спокойно проговорил Арсений.

Антон надулся еще больше. Несколько секунд он пытался испепелить Арсения, а потом сдался. Он злился так сильно, что слезы стали подступать. Парень шумно отодвинул стул, чтобы развернуться, и упал на кровать спиной к Арсению, не желая больше разговаривать. Укрывшись одеялом, он грубо сказал:

— Уходи!

Арсений вздохнул. Конструктивного диалога можно было не ждать. Он неторопливо подписал листочек и положил его на середину стола с легким хлопком.

— Отдашь завтра медсестре.

Дверь закрылась.

Антон резко обернулся. Он остался один. Парень с всхлипом упал на подушку. Он ненавидел его. В этот момент — точно. В голову лезли плохие мысли, и сам от них пугался. Часть кричала сжечь Арсения на воображаемом костре из-за обиды, а другая твердила, что он на самом деле хочет не этого. Но чего тогда?

Антон проплакал некоторое время, успокоился, но продолжал лежать не шевелясь. Долго. И никто не заходил в комнату, даже не мешали. Словно вообще забыли про него.

Он хотел, чтобы его мнение учитывали…

Холодная вода немного отрезвила. Он все еще не хотел общаться с Арсением, боялся прививки, но вся ситуация уже немного улеглась и не резала так душу. Хотелось пить, но на кухню он не пойдет, там отчим.

— Антош, идешь готовить ужин? — крикнул Арсений, заметив парня в коридоре. Антон нагло проигнорировал вопрос, заходя в свою комнату. Сам пусть готовит… Павлин.

Парень сел за стол, чтобы разобрать учебники, сделать домашку. Наткнувшись на ненавистный листок, Антон чуть не поддался желанию порвать и сжечь его нафиг. Даже смотреть на него не хотелось! От одного вида в дрожь бросало и мурашки бежали табуном по спине. Подросток небрежно сунул его в самый конец дневника. С глаз долой! Но что-то его зацепило.

Антон всмотрелся внимательнее в согласие. Брови медленно поднялись, глаза, казалось, его предают.

На листочке был отказ…

И все перевернулось с ног на голову. Все мысли про павлина вдруг пропали, да и ненавидеть отчима больше не хотелось.

Нет, Арсений не мог ошибиться и случайно подписать не ту сторону! Слово «отказываюсь» ярко выделялось жирным шрифтом. Антон нервно выдохнул. Не одна теория не находила логического объяснения. Что-то радостное защемило в груди, и парень быстро направился на кухню.

Арсений резал овощи. Только переступив порог кухни, Антон стушевался. Спрятал листок в карман и неловко посмотрел на отчима.

— Помогать пришел? Дорежь овощи, а я пока займусь курицей. — Голос Арсения звучал мягко. Он улыбался, словно они не ссорились час назад.

Антон молча принялся за работу.

Почистил и порезал лук, как когда-то научил Арсений. Морковка, огурцы… Они нередко с Арсением готовили, и всегда получалось вкусно. Антон уже не переживал, что сделает что-то не так. Арсений выдрессировал его, что с закрытыми глазами получалось идеальная мелкая нарезка.

И в этот раз у них получился отменный плов. Арсений загрузил последний ингредиент в мультиварку, от приятного аромата у Антона забурчал живот.

— Все, через час будет готово. Тебе с уроками помочь?

Антон мотнул головой, убирая руки в карманы. Они сидели за столом, Арсений налил чай.

— Почему ты написал отказ? — вдруг спросил Антон, откусив печеньку.

— Потому что с текущим лекарством тебе нельзя ставить прививки. Они несовместимы. Было бы что-то важное, пришлось поставить чуть позже. А прививку от гриппа можно пропустить.

Антон прикусил губу.

— А почему ты решил врать и действовать тайком, вместо того, чтобы попросить об отказе меня? Или маму? — Арсений приподнял бровь, внимательно смотря на подростка.

— Ты бы ни за что не написал отказ, если бы не это… — К концу предложения голос стал тише. Он неловко махнул рукой в сторону пода на ноге, через который поступало лекарство. — И мама тоже!

— Почему ты в этом уверен?

— Так всегда было. — Антон обиженно сложил руки на груди. — Уколы, анализы, прививки, стоматолог, — перечислял парень, загибая пальцы. — Я все это не хотел, а ты все равно меня держал!

— Это было важно, поэтому и держал, — тихо ответил Арсений, задумчиво смотря в стол.

— Не так уж важно… Я бы не умер без этого уж точно, — пробурчал мальчишка и аккуратно перетек в свою комнату, оставляя отчима со своими размышлениями.

3.1 Бунт

У Арсения было всего три урока, так что, покормив своих семиклассников, он уехал домой. После семи уроков Антон возвращался самостоятельно.

Открыв дверь, мальчишка наткнулся на родителей. Мама стояла в платье, и Арсений у зеркала поправлял голубую рубашку. Они выглядели не слишком нарядно, но красивее, чем в обычные дни. Как будто собирались на свадьбу к родственникам.

— Привет, Антош. — Майя потянулась и обняла сына. — Мы пойдем прогуляемся, еда на плите, покушай суп, там каша есть…

— Надолго?

— На пару часов, — ответил Арсений и улыбнулся. — Может, часа три.

Родители словно спешили, накинули курточки и попрощались. Антон нахмурился. Дверь закрылась.

А как же я? А меня что, нельзя позвать на прогулку?

Парень понимал, что уставший после школы и голодный он никуда не мог пойти. Но ведь прогулку можно было перенести. Он бы поел, а потом… О нем как будто вообще забыли!

Мальчишка побрел переодеваться. Родители только гулять пошли, а значит, завидовать там нечему. Приставка немного подняла настроение. Никто не будет его доставать, играй сколько хочешь, не больше трех часов…

Мальчишка быстро поел и засел играть в «Ведьмака». Все было прекрасно, пока на телефон не пришло уведомление от банка — обычное сообщение с просьбой обновить приложение. Антон уже привык. Родители, как и обещали, выплачивали Антону небольшой процент от зарплаты. Теперь Антон мог скапливать немного денег или покупать чипсы втихаря.

Соцсети открылись по привычке. Тык за тыком, и вот Антон уже листал истории друзей. Взгляд зацепился за знакомое лицо и место. На фотографии была мама в их любимом ресторанчике. Это был аккаунт Арсения. На столе виднелись еще нетронутые красивые десерты: чизкейк, брауни и коктейль с красивой шапочкой из взбитых сливок.

Брови медленно сошлись к переносице. Зубы сжались. Это их с мамой ресторан! Они всегда ходили вместе. Появилось дикое желание выкинуть телефон. Антон не мог просто наблюдать за тем, как Арсений вытесняет его! Мама даже не замечала этого беспредела. А дальше что? Арсений купит путевки на море, а его опять забудут дома? А потом отправят в интернат «подлечиться».

Парень шмыгнул носом и прикусил губу. От злости глаза заслезились. Хотелось обидеться на родителей, превратиться в ребенка, и чтобы пожалели. Но одновременно с этим хотелось отомстить. Это его семья, а вот Арсений здесь второстепенный член.

Мама на фотке еще так улыбалась…

Они выбрали быть счастливыми без него, а чем он хуже?

«Пора включать самостоятельность», — со злостью подумал Антон и написал Сереге.

Через час парни сидели в кино с чипсами и колой из ближайшего супермаркета. На все запреты Антон забил. Полностью! Теперь он обязательно испробует все виды газировок в автомате и будет покупать бургеры на каждой прогулке, когда сам захочет! А не только с Арсением. Он сам по себе и сам разберется!

Предупреждать родителей о своем уходе Антон не думал. После кино подростки пошли гулять. Детские площадки, торговые центры, парки… Погода была прекрасной. Апрель радовал теплотой.

Маленькая стрелка доходила до девяти, когда Антон попрощался с другом. За временем они не следили. Антон не собирался возвращаться к домашнему комендантскому часу, а у Сережи его вообще не было. Ему разрешали хоть до одиннадцати шляться, если предупредить.

— Антон, ты где был? — строго спросил Арсений, встречая парня в коридоре.

— Мы гуляли. — Антон пожал плечами, стягивая обувь с полным безразличием на лице.

Арсений смотрел на него с удивлением и строгостью в глазах.

— Ты время видел вообще? Почему трубки не берешь? Проверь телефон!

Парень вздохнул и разблокировал гаджет. Пять пропущенных от Арса, три — от мамы.

— Я не слышал. Забыл после школы на звук поставить, — буркнул парень, вешая кофту, и медленно прошел в свою комнату.

Теперь активизировалась мама.

— Антон, ну ты же полдня не ел!

— Зато вы вкусно поели… — недовольно пробурчал парень.

— Я уже говорил, нельзя просто уходить из дома, не предупредив. И так надолго. Ты опоздал на час, у тебя есть уважительная причина? — Арсений вошёл в комнату следом и встал перед мальчишкой.

Антон бросил рюкзак под стол и сел на крутящийся стул, вальяжно закинув ступню на колено.

— Я не смотрел на время, на улице светло! — буркнул Антон, уткнувшись в телефон.

Арсения это изрядно злило. Мама уже не вмешивалась, ушла на кухню что-то греть или готовить…

— Так, всё! — Арсений выхватил телефон и сунул в карман домашних штанов.

— Эй…

— Телефон получишь завтра. Ты наказан. Сегодня ты пришел на час позже, значит следующие три дня ты не гуляешь совсем! — ругался Арсений. — Сейчас ты идешь в душ, ужинать и садишься делать уроки. И не задерживайся, время уже спать пора!

Антон сложил руки на груди и откинулся на спинку. Он явно не торопился исполнять этот порядок действий. Тогда Арсений поднял его за плечо и подтолкнул к выходу.

— Давай-давай, побыстрее!

Послушаться пришлось, несмотря на желание делать все наоборот. Никак Антон не мог поспорить. Он и сам хотел вымыться, и правда сильно проголодался. Не сделать уроки на завтра он тоже не мог. Бесить Арсения — это одно, а вот быть ответственным он хотел сам.

— Антон, у тебя час на уроки, потом приду проверять. Если что, помогу. Будут сложности — зови, не надо задерживаться.

Антон игнорировал Арсения, раскладывая учебники на столе. Подводных камней в виде написания сочинений или заучивания стихотворений не было. Антон действительно быстро справился. Задачи по геометрии решались легко, особенно теперь, когда он так редко пропускал школу.

Перед сном Антон зашел на кухню попить воды. Дверь в спальню родителей была приоткрыта. Любопытство заставило притормозить и прислушаться.

— Думаешь, Антон опять тебя испытывает?

— Наверное… — прозвучал уставший голос Арсения. — Думаю, он будет испытывать меня постоянно, пока не примет. — Звук отдалялся, послышался скрип кровати. Арсений вздохнул. — А принимать он пока не торопится…

— В прошлый раз все наладилось?

— В прошлый раз я его отшлепал. Но это крайний случай, я не собираюсь до этого доводить… Антон просто подросток. Сейчас максимализм бьет из всех щелей, со временем, конечно, успокоится.

Антон отошел от двери. Уши по ощущениям горели от злости. Мальчишка ушел поскорее в ванную. Останься он чуть дольше, ворвался бы и накричал. Арсений буквально забрал у него маму! За последнее время Антон ни разу не провел с ней больше пары минут наедине. Рядом все время был этот павлин… А теперь она всегда была на стороне Арсения.

Антон шмыгнул носом и стер слезы со щеки. Вода немного отрезвляла.

***

Антон встал не с той ноги. Хорошего настроения за ночь не прибавилось, а когда он не нашел свой телефон на тумбочке, настроение упало ниже плинтуса. Антон ненавидел всех: Арсения, школу, будильник и свою жизнь…

— Дай телефон… — хмуро попросил Антон, заглянув в родительскую спальню.

Арсений протянул гаджет. Ну хоть здесь без проблем получилось. А то мог бы сказать: «После завтрака», или «В школе попроси»…

— Дмитрий Темурович сегодня написал, — сказал Арсений, доедая ароматный омлет. — На следующий прием желательно прийти во взрослом состоянии. Я на завтра записался. Съездим сразу после школы, пока приступа нет…

— Я не пойду, — холодно проговорил Антон. В груди кольнуло от страха, но злость дарила огромный прилив сил, чтобы бунтовать. Сейчас будет все так, как он сам захочет! По-другому никак.

— Почему? Перезаписать на другой день?

— Нет. Я вообще не пойду!

— Антон, ты понимаешь, как это важно для лечения? Тебя врач взрослого не видел ни разу…

— Я не буду больше лечиться. Никаких уколов и анализов.

— Антон, ну как же так? — удивилась мама. — Мы столько денег вложили, такой путь ты прошел, нельзя просто бросить, может быть откат.

— А мне без разницы, я с самого начала лечиться не хотел! Так что не я в этом виноват…

Родители переглянулись. Антон сполоснул свою кружку и направился в коридор. Арсений перехватил его за локоть и усадил на кухонный диван. Сам встал перед подростком, опершись в стол.

— Нет, Антон, объясни. — Учитель глянул на время. Еще было пару минут на разговоры. — Почему ты не хочешь идти завтра к врачу? Нормально объясни, а не просто «не хочу».

— Он опять отправит сдавать кровь. Я уже дважды сдавал, ему все мало! В этом нет смысла.

— И все? Из-за страха? Антон, это глупо. Бросать все лечение из-за пары минут? И подростком ты ни разу не сдавал.

— А я сказал, не пойду! Мне без разницы, ты не заставишь!

Парень сел, сложив руки.

— Хоть убей, я все равно никуда не пойду, — тихо добавил Антон для убедительности.

Арсений вздохнул.

— Иди собираться…

Как только мальчишка вышел, родители переглянулись так, словно в глазах друг друга могли прочесть все мысли. Арсений невольно побарабанил пальцами по столу.

***

— Антон, давай шустрее, нам выходить пора…

Парень вышел из комнаты через секунду, небрежно накинув рюкзак. Да и сам он выглядел растрёпанно. Словно все время пролежал на кровати и собрался за последние две минуты.

Арсений уже довольно привычно поправил подростку белый воротничок и выдернул край рубашки из штанов.

— Я звонил врачу. Ничего страшного, если мы возьмем перерыв на этом этапе лечения. Возможно, получится без откатов, — спокойно проговорил Арсений, пытаясь разгладить складки на рукавах. Антон все время пренебрегал утюгом, а Арсению потом за него красней!

— Угу… — облегчённо выдохнул Антон.

Получилось… Он не хотел думать и узнавать, сколько конкретно времени перерыва ему дали. Хотелось просто радоваться, жить и надеяться, что все просто как-то замнется и забудется. Сейчас он точно свободен!

От такой радости Антон даже позволил Арсению поправить все недочёты в его виде. Хохлы на голове, расстёгнутые пуговицы и задранные рукава… Обычно он отбивался уже через пару секунд.

— После уроков сразу в мой кабинет. Надеюсь, ты помнишь, три дня без прогулок. Я отвожу тебя в школу и забираю, остальное время ты находишься дома…

***

Родители надеялись на потепление в отношениях благодаря этому перерыву. Меньше переживаний и триггеров... Но Антон ерепенился все больше.

Мальчишка не только отказался от врача, но и перестал ставить помпы. Арсений заметил это через несколько дней. Мальчишка странно себя вёл. Нервничал больше обычного, часто моргал и сбегал из общества родителей при первой возможности. Часто для этого он недоедал ужин и закрывался в комнате. В субботу отказался ехать в бассейн.

Арсений нахмурился и остановил парня на выходе.

— Антон, ты поставил новую помпу вчера? — Взяв за предплечье, мужчина поставил подростка перед собой.

— Да. Я же умею, ты забыл?

— Покажи.

Подросток поджал губы, пристально смотря отчиму в глаза. Несколько секунд они играли в переглядки, пока Арсению это не надоело. Он безцеремонно ощупал места, куда обычно мальчишка клеил помпу: бёдра, живот и поясницу. А Антон пытался извернуться, но не слишком сильно, чтобы потом за это не влетело. Отчим крепко держал запястье.

— Эй…

— Где помпа, Антон? — серьёзно спросил старший.

— Нигде… Отстань, а? Не хочу ничего ставить. — Парень дёрнул рукой и освободился.

— Антон, так разве можно с родителями разговаривать? — возмутилась мама и строго посмотрела на сына.

— Мы так не договаривались, — добавил Арсений. — Мы отложили плановый приём, но не текущие препараты.

Подросток закатил глаза и, угрюмо сжавшись, сделал шаг к выходу. Арсений поймал его за плечо и преградил путь.

— Антон, мы с тобой разговариваем, хватит уже убегать.

Мальчишка цокнул, привалился к ближайшей стене и сложил руки на груди.

— Ты понимаешь последствия своих поступков? — спокойнее спросил отчим, на что получил еле заметный кивок. — Приступы могут стать чаще. Может случиться откат, придётся проходить часть лечения заново. Ты согласен с этим?

— Да, — буркнул Антон, отводя взгляд.

Арсений кивнул и отпустил подростка. Антон уже не маленький… Принудительно ставить помпы он не собирался. Только отношения испортятся. Парень уже должен сам понимать хоть что-то и брать ответственность. Оставалось надеяться, что этот бунт быстро завершится и не успеет принести больших проблем. Арсений видел только один правильный выход: ждать и аккуратно пытаться наладить их сложные отношения с пасынком. Остальное всё зависело от Антона и обстоятельств.

3.2 Секреты и откат

Арсений проснулся посреди ночи. Возможно, от резкого звука или шороха, но все было тихо. Майя спала, а вот Антон в соседней комнате — нет. Об этом любезно сообщило приложение, к которому коннектилось умное кольцо мальчишки. Арсений, раздраженный неудачным отдыхом, тихо прошел на кухню, чтобы попить воды и успокоиться. Вечером он опять забыл забрать все гаджеты у ребёнка. Доверил называется…

Дверь в детскую была закрыта. На обратном пути Арсений заглянул в комнату. На кровати что-то дернулось, а подросток профессионально создавал вид давно спящего человека.

— Я знаю, что ты не спишь, давай сюда телефон…

И после этого умиротворенный вид подростка посыпался. Под одеялом что-то засветилось, и мальчишка недовольно цокнул. Он почти швырнул телефон в ладонь отчима и обиженно отвернулся.

— Молодец, спокойной ночи…

***

Утром все пошло не так. Вместо красивой мелодии, к которой мальчик привык, проснуться пришлось под строгий голос Арсения. Конечно, телефон отчим отдал, но только никто не подумал его зарядить. А уже после второго урока высветилось предупреждение о низком заряде, значок в шторке стал красным.

— Да ну нет… — простонал Антон, понимая, что оставшийся день придется жить без телефона. Заряда хватит максимум на самое необходимое: сфоткать расписание и посчитать пару примеров на физике. И не факт, что телефон даже в состоянии покоя доживет до физики…

— Что у тебя? — спросил Серега. Ребята неторопливо шли на физкультуру.

— Телефон почти сел…

— Обидно, — кивнул Сережа. — Да не парься, спишем с моего эту географию… А перед обедом можно к классному зайти. У Арсень Сергеевича, наверное, есть зарядка?

— Не, я к нему не пойду. Вообще лишний раз видеть его не хочу, — сказал Антон, нахмурившись.

Сережа поднял брови и повернулся к другу.

— И это из-за него я телефон ночью на зарядку не поставил. Он его, блин, забрал…

— Аа, ну тогда не парься. — Друг пожал плечами. — На моем все сделаем.

Антон вздохнул. Ему еще целый урок сидеть и наблюдать, как другие бегают, без возможности отвлечься на телефон. Он уже думал, что помрет от скуки из-за освобождения. И почему физру не могли поставить последним уроком?

На улице светило солнце. Погода была прекрасная, и учитель погнал весь класс на стадион. Вместо того, чтобы сидеть на лавочке в зале, Антон гулял по огромному полю. Иногда он помогал засекать время, следить за мячами и носил учительские блокнотики и даже успел поиграть в волейбол с теми, кто уже сдал нормативы.

— Все свободны. Прошу, не убейтесь по пути обратно, я вас искать не стану…

Эти слова послужили спусковым крючком. Большая часть детей ломанулась в школу, на обед. Антон с Серёжей не торопились. Сережа слишком устал после тренировки, а Антон еще злился на Арсения за телефон, поэтому он презрительно поглядывал на кольцо и думал о чем-то своем.

Они пришли последними и в раздевалке находились одни.

— Я быстро сгоняю в душ? — предупредил Серёжа. — Тебе не обязательно меня ждать, я…

— Я подожду, не парься.

Кольцо, несмотря на свою красоту уже просто раздражало. Антон все крутил его на пальце и не мог решиться. Он не желал видеться с отчимом. Тот сейчас как раз следил за его одноклассниками в столовой. Если прийти позже, то они смогут поесть в одиночестве. Итак русский стоял седьмым уроком! От этой мысли тошнило. Чем больше он думал об отчиме, тем больше ярости рождалось в груди.

Арсений слишком его контролировал. Это кольцо, что чуть ли не мысли способно читать, классное руководство и еще лечение… Все! Хватит. Парень сорвал кольцо и кинул в рюкзак. Легче не стало. Было очень странное чувство бунта внутри. Антону ничего не угрожало, а паника потихоньку нарастала и нарастала, игнорируя реальность.

Мальчишки вышли из раздевалки. Антон задумчиво уставился в пол, стараясь успокоиться. Он откровенно бунтовал. Страшно было представить, как Арс отреагирует на его выходку.

В школе было слишком тихо для перемены. Пол школы ели в столовой, а в коридоре первого этажа кроме охранника не было ни души. Дверь в актовый зал позади вдруг хлопнула, как раз когда мальчишки проходили через небольшое фойе.

Антон подпрыгнул от испуга, сердце замерло, и случилось самое страшное. Он успел обернуться и заметить Павла Алексеевича, прежде чем привычное сознание куда-то уплыло. Все помутнело, а от подростковых проблем не осталось следа.

— Ты где застрял? — Сережа обернулся и замер.

Около дверей стоял шокированный Павел Алексеевич, а на полу, примерно там, где должен был находиться его друг, сидел ребенок. Прямо на попе. Мальчик испуганно оглядывал все вокруг, начиная хныкать. Другие ученики уже выходили из столовой. Стало шумно, что испугало малыша еще больше.

— А где Антон… — в замешательстве спросил подросток, медленно приближаясь к мальчишке.

На спине был непосильно тяжелый для такого малыша рюкзак. Парень присмотрелся. Кофта Антона, рубашка Антона и портфель! Одежда просто висела на ребенке мешком и словно прижимала к полу. Павел Алексеевич тоже подошел ближе.

— Антоша? Ты откуда здесь? — учитель присел на корточки.

Мальчишка только заплакал сильнее и стал отодвигаться. Ноги запутались в лямках рюкзака, отчего он чуть не упал.

— Приведи Арсения Сергеевича… — обратился он к Сереже. — И быстрее!

Малыш все не хотел никак не успокаивался. Сережа сорвался с места и через минуту вернулся с классным руководителем.

— Папа… — тут же всхлипнул Антоша.

Сделав шаг, он опять запутался ногой в лямке, но сразу оказался у папы на руках. Ребенок обвил ладошками шею и успокоился. Арсений взглянул на друга, потом на Сережу. В их глазах отражалось огромное непонимание и небольшой ужас. Они все видели… Это мысль и пугала и дарила огромное облегчение одновременно. Больше не придется врать Пашке, и будет как минимум еще один взрослый человек, который в случае чего сможет Антону помочь. А вот что с Сережей…

— Тише… — прошептал Арсений и похлопал малыша по спинке. Оба свидетеля с интересом наблюдали за ними и ждали хоть каких-нибудь пояснений. — Об этом никому нельзя рассказывать, — вздохнул учитель.

Оба кивнули. Прозвенел звонок, отчего малыш испуганно вздрогнул. Сережа дернулся и торопливо стал собираться.

— Тебя почему еще в столовой не было, бегом на обед! — сказал Арсений.

Матвиенко остановился и удивленно посмотрел на обычно строгого классного руководителя.

— Так урок уже начался?

— В столовую иди, я предупрежу, что ты опоздаешь.

Арсений перевел вопросительный взгляд на друга. Тому и говорить ничего не надо было, друг на то и друг, чтобы так все понимать!

— А у меня окно, — беззаботно пожал плечами Павел. Он стоял и ждал объяснений, нисколько не переживая о своей наглости.

Арсений вздохнул.

— Иди тоже в столовую, мы сейчас к вам присоединимся.

Всхлипы уже прекратились. Арсений поставил мальчика на пол и, убедившись, что все в порядке, взял портфель и малыша за ручку.

— Мы сейчас идем в папин кабинет. Там будет много взрослых детей сидеть за партами. Ты не будешь пугаться?

Антоша поднял растерянный взгляд.

— Не знаю.

— Бояться не надо. Они, возможно, будут смотреть на тебя, но ничего не скажут.

Как только они вошли в кабинет, гул затих. Подростки уставились на учителя и ребенка. Антоша прижался к папиной ноге, пытаясь спрятаться за папу.

— Не вставайте, 8 «А»… — Арсений уверенно прошёл в кабинет и поставил под свой стол рюкзак. — Задание вам. Делаете три упражнения на двухсот пятидесятой странице с самого начала, — строгим учительским тоном начал он, открыв книгу. — Я приду через пятнадцать минут. Если вы посидите тихо и упражнения будут выполнены, то домашнего задания не будет.

— О-о-о… — восторженно протянул класс, но все быстро замолчали под строгим учительским взглядом.

Антоша тем временем вовсе обнял папину ногу, желая спрятаться от внимания.

— Всё, ребят. Я надеюсь на вас. — Арсений взял малыша на руки, похлопал по спинке, успокаивая, и вышел из класса.

Столовая была пуста и только за одним столом у окна сидел Серёжа и Павел Алексеевич.

— Посиди тут, я куплю обед… — сказал Арсений и попытался отойти, но Антоша испуганно вцепился в его руку. — Это Сережа и Павел Алексеевич. Они хорошие и тебя не обидят. Посиди чуть-чуть, а я сейчас вернусь, ладно? — ласково проговорил учитель.

Антоша поджал губки, но папу отпустил. Эти незнакомцы за столом улыбнулись. Маленький заинтересованно их оглядывал и все время возвращался глазами к папе у дальней стойки. Ножки непроизвольно дергались, а пальцы ковыряли угол стола. Еще немного, и малыш мог бы тихо заплакать от переживаний, но не успел. Арсений быстро вернулся с большим подносом.

— Я не хочу кушать… — стеснительно сказал маленький, когда папа поставил тарелку супа перед ним, а сам сел напротив.

— Как это не хочешь? Сереж, Антон ел сегодня что-нибудь?

— Нет, вроде… — замялся Сережа, отведя взгляд.

— Антошенька, ты хочешь кушать. Просто попробуй… — сказал Арсений, вкладывая в маленькую ручку ложку.

Некоторое время все молчали. Оба учителя и Серёжа мельком поглядывали на ребенка. Арсений заботливо и взволнованно, а остальные с интересом и изучающие. А Антоша послушно, но очень медленно ел свой суп.

— Так мне все же непонятно, почему Антон меня не помнит? И как это вообще все происходит? — вдруг спросил Павел. Его тарелка уже опустела, и он оперся локтями на стол.

Сережа тоже прислушался, боясь привлечь к себе внимание. Если заметят, отправят же на урок и оставят без информации! А ему тоже все было непонятно.

Арсений пересадил сына к себе на колени и сам стал кормить. Он торопился на урок, а ребенок больше игрался ложкой в супе и тянул время.

— Это такая болезнь. Он из-за сильных эмоций превращается в ребенка. Такие приступы обычно полные, как сейчас. Тело ребенка и сознание ребенка. — Арсений рассказывал спокойно и аккуратно ложку за ложкой скармливал довольному малышу, не давая баловаться. — Иногда сознание подростка сохраняется в приступе. Вы знакомились, когда Антон был со взрослым сознанием, но в маленьком теле, а сейчас приступ полный, и он тебя не знает, — объяснил Арсений.

— Значит, никакого племянника не было? А почему ты врал?

— Потому что это секрет. — Арсений довольно строго взглянул на друга. — Антон не хочет, чтобы хоть кто-нибудь в школе об этом знал. И вам нельзя рассказывать это никому, это же понятно?

— Конечно, — сразу кивнул Сережа, Павел Алексеевич с ним согласился.

— А при следующем приступе он нас запомнит? Или каждый раз заново знакомиться? — спросил Сережа, боясь зайти в вопросах слишком далеко. Создавалось впечатление, что их с Павлом Алексеевичем подпустили слишком близко. В очень интимную тему. И Сейчас он ходил по тонкому льду, боясь провалиться. Павел Алексеевич хотя бы взрослый и друг Арсения, а вот его, обычного ученика, здесь точно не должно быть.

— Нет, заново уже не придётся.

Арсений скормил мальчику очередную ложку и заметил что-то неладное. Свободной рукой он взял детскую ладошку и внимательно осмотрел.

— Сережа, ты не видел у Антона кольцо? Фиолетовое такое, может, при тебе снимал?

— Не знаю. Может оно в портфеле? Я вообще не замечал… — пожал плечами Сережа. — Он мог снять его на физкультуре, чтобы не мешалось.

Арсений нахмурился. Кольцо очень дорогое, обидно вот так потерять его, если оно слетело из-за приступа. До маленького Антоши допытываться было бесполезно. Оставалось только ждать окончание приступа, чтобы подросток все сам объяснил. А пока этот ребенок только сверкал своими невинными пугливыми глазками и с интересом осматривал все вокруг.

***

На время урока Арсений усадил малыша за свой стол, а сам объяснял тему стоя. Так ребенок меньше переживал о внимании и мог спрятаться от чужих глаз за папиным ноутбуком.

Первые минуты Антоша с трудом привыкал к новой обстановке. Пару раз он подбегал к папе, обнимал и прятался за него, тем самым сосредоточивая на себе еще больше взглядов. Подростки хихикали, а Арсений тихо вздыхал и снисходительно трепал кудряшки на макушке.

— Артем, выходи к доске.

Арсений усадил сына на свой стул и встал рядом. Так стало легче. Учитель вырвал листок из своей тетради, достал цветные текстовыделители и, почти как котёнка, тыкнул Антошу в это всё носом. Ребенок почувствовав себя в безопасности, быстро привык и занялся делом. Вскоре Арсений даже смог отойти от него, чтобы продолжить урок, а мальчишка не заметил.

Прозвенел звонок. Арсений выпроводил всех учеников и провернул ключ в замке.

— Антоша, ты помнишь, как мы ставили вот такую штучку с тобой? — мягко спросил он, вытаскивая из сумки запасную помпу.

— Да! — кивнул малыш, отвлекшись от рисунка, и тут же состроил расстроенную моську.

— А что мы скуксились? Не страшно же было? — голос стал сюсюкающим. Малыш оказался на папиных коленях, в теплых объятиях.

— Больно, когда щелкает, — зеленые глазки уставились на Арсения.

— Ну, маленький мой… Смотри, какие у меня есть пластыри, какой хочешь сделать?

Перед глазами оказались три яркие наклейки с вырезом под помпу в центре, заставив забыть о страхе. Бежевый с розовыми пончиками, белый с милыми котиками и зеленый с нарисованными жирафами. Детский пальчик тут же указал на пончики.

— Какой хороший выбор! — сказал Арсений. — Держи пока свою наклейку.

Папина рука потянула молнию огромной кофты и стала выпутывать из нее малыша. Одежда была несоразмерно большой, мешала в движении, но каким-то образом все еще держалась на ребенке. Поставив малыша пред собой, Арсений приподнял рубашку и слегка наклонил над своим коленом. На столе уже лежало все необходимое. Холодная салфетка прошлась по коже на пояснице. Арсений аккуратно приклеил помпу. Обычно они делали это на кровати, но уложить Антошу в классе можно было разве что на твердую холодную парту.

Все это время маленькие пальчики потирали и мяли пластырь от скуки, пока их хозяин внимательное рассматривал рисунок. И никакие звуки позади его не пугали. Писк, шорох и даже вид маленького шприца. Папа не делал ничего страшного. Пока что.

— Вот и все! Давай наклейку…

Арсений поправил рубашку и взял малыша на руки. Антоша сам прильнул к груди, как котенок, и поджал губки. Нос уткнулся в складки мужской одежды.

— Я нажимаю? — спросил Арсений, опуская ладонь на детскую спинку.

— Угу…

Детские руки покрепче обняли шею, когда палец тыкнул в телефон. Пару секунд ничего не происходило. Помпа щелкнула, отдавая покалыванием в коже. Мальчик обиженно выпятил нижнюю губу и расслабился, за что сразу получил поцелуй в лобик.

— Умничка моя!

— Смотри, что я нарисовал, — тут же отвлекся ребенок и взял листочек со стола…

Всю перемену они сидели только вдвоем. Арсений просто никого не пускал раньше звонка, не желая лишний раз напрягать ребенка.

Уроков было много. На очередной литературе под спокойный голос отца, Антоша начал клевать носом. Арсений запереживал. Обычно приступ заканчивался именно во сне. Нельзя допустить, чтобы ребенок вдруг стал подростком на глазах у всего класса. Не давать ребенку спать Арсений считал издевательством, а уложить где-либо в школе, вдали от посторонних глаз, не было возможным. Разве что в каморке у Павла Алексеевича? Антоша не согласится на такое.

Кольцо нашлось в портфеле, к большому облегчению. Арсений поставил усиленное слежение за состоянием. Если оно уловит приближающийся конец приступа, то сразу сообщит об этом. Арсений успеет среагировать и вовремя разбудить.

День тянулся слишком долго. Спина болела от постоянного стояния, а переживания за малыша, словно вишенка на торте, добивали состояние Арсения. Ребенок в силу возраста был просто не способен спокойно отсидеть четыре урока и заниматься одним рисованием, а поспал он всего минут сорок. Надо было что-то менять и срочно! Он уже записал купить наушники и носить с собой всегда огромными буквами в заметках. Так бы сидел ребенок и смотрел мультики хотя бы последний урок, когда на месте ему совсем не сиделось…

На последней перемене Арсений запустил в класс одного Сережу.

— Твоя задача просто посидеть с Антошей, — Арсений за ручку усадил ребенка за парту, где обычно сидел взрослый Антон, а сам с величайшим наслаждением наконец приземлился на свой стул. — Можешь вообще ничего не писать, просто сидите и тихо общайтесь, рисуйте, что хотите делайте, только так, чтобы не мешать остальным. Хорошо?

Сережа удивленно взглянул на малыша. Ребенок одарил его заинтересованным взглядом и улыбнулся.

— Ладно, — неуверенно ответил подросток.

3.3 Истерики

Антон узнал обо всем случайно. Сначала будто сквозь сон пробивался голос Арсения. Перед глазами появилась тарелка, мама сидела за столом напротив, а сам Антоша в маленьком теле удобно устроился на коленках отчима. Тепло и уютно… Тот рассказывал какую-то школьную историю. Про него… Антон почти ничего не мог разобрать. Слова знакомые, но их смысл, словно на таможне, задерживался в голове ребенка.

Антон аккуратно осмотрелся, не желая выдавать взрослого состояния. Всё же Арсений к ребенку более ласков? Так Антон думал и очень хотел проверить свою теорию, только никогда не получалось. Отчим в первые же минуты его как-то раскусывал.

А как он вообще оказался дома с приступом?

Безуспешно пытаясь вспомнить последнее событие, он всё внимательнее прислушивался к Арсению. Этот рассказ ему ой как не нравился. «Приступ в коридоре…» Он пытался объяснить себе все каким-то другим способом. Он же мог все неправильно понять? Каждое слово резало, добавляло напряжение и только подтверждало самую страшную теорию. Дыхание вдруг сбилось.

Сережа и Павел Алексеевич все узнали…

Раздался звон. Арсений, придерживая ребенка, наклонился и подобрал с пола детскую ложку.

— Ты чего роняешь? — без какой-либо претензии спросил Арсений и нахмурился. Взгляд задержался на мальчишке.

Нижняя губа по подростковой привычке оказалась в зубах. Ребенок вжался в Арсения спиной и боязливо смотрел в ответ. Он старался держаться, но сердце так стучало, что по ощущениям все тело тряслось.

— Антоша, сколько тебе лет?

Тело непроизвольно дернулось. Долго он не протянет. Истерика, слезы и огромный шквал эмоций уже подступили к краю. Мальчишка подскочил, отстраняясь от рук Арсения, и рванул в комнату.

— Антон, не убегай… — донесся голос Арсения.

Мама тоже что-то сказала, но подростку было не до этого. Он поплотнее закрыл дверь и огляделся. Все размывалось перед глазами. Все было тихо. Он постоял так немного, убеждаясь, что никто не собирается вторгаться в его пространство.

Кровать смотрелась слишком привлекательной. Вытерев слезы об подушку, мальчик нырнул под одеяло. Он еще пытался сдерживаться, боясь показать самому себе слабость. Боясь оказаться на самом дне, когда эмоции и страх захватывают тело целиком, не позволяя хозяину даже выбраться из кровати. Голова, игнорируя здравый смысл, судорожно генерировала самые страшные последствия, когда он даже не знал всех подробностей. Но расспрашивать обо всем Арсения он не мог. Не сейчас…

Рука случайно почувствовала что-то твердое на спине. Пластырь вокруг и… помпа. Слезы хлынули с новой силой. Было уже без разницы на все лечение, что Арсений поставил ее, воспользовавшись его детским состоянием. Это вообще не важно! Его лучший друг узнал самый страшный секрет. Это трагедия! И учитель… Он больше никогда не пойдет на урок английского! И вообще в школу не пойдет… Пусть переводят родители, как хотят!

Мокрая подушка хорошо глушила все всхлипы. Слезы долго не кончались. Тело слегка трясло и морозило от стресса, а в груди периодически поднималась секундная волна боли, что заставляла выходить эмоции с двойной силой. На некоторое время становилось лучше, Антон успокаивался. Но стоило заново подумать о проблеме, как все начиналось снова. А если представить все риски? Вся школа, может, уже в курсе? Голова ощущалась, как один огромный помидор: красная и горячая по ощущениям. Казалось, он выплакал всю жидкость из тела.

Раздался тихий стук, дверь приоткрылась. Антон накрылся одеялом получше и сжался, а через минуту матрас прогнулся и кто-то опустил руку на спину. Притаиться не получилось. Сбитое дыхание дало о себе знать, и Антон шмыгнул носом.

— Не так я хотел тебе все рассказать… — прозвучал голос Арсения, и рука на спине стала мягко поглаживать.

Всё спокойствие кануло, стоило только расслышать нежные, больше жалеющие нотки в чужом голосе. Снова слезы откуда-то взялись. Мальчик всхлипнул, зарываясь в одеяле.

— Ну, Антош… — Арсений вдруг замолчал и некоторое время просто продолжал гладить через одеяло. — Я все объяснил и Сереже, и Павлу Алексеевичу. Они не скажут никому…

Одеяло зашевелилось.

— Зачем ты вообще им рассказал? — недовольно простонал Антон, присев в кровати.

— Я? Антон, у тебя случился приступ у них на глазах, ты мне что предлагаешь сделать? Включить дурачка и все отрицать?

Из глаз опять хлынули слезы. Антон ударил по одеялу кулаками, выплескивая всю свою обиду, и откинулся назад, собираясь упасть спиной на мягкий матрас. Арсений дернулся, подхватил ребенка за руку, но было поздно. Голова ударилась о деревянный выступ. Боль быстро расползлась и стала усиливаться. Уже не в состоянии себя сдерживать, мальчишка по-детски разрыдался. Громко, хватаясь ручками за голову. Слишком больно.

— Ну что ж такое… — пробормотал Арсений, усаживая малыша на свои колени. Крови не было, зато шишка сразу появилась. Арсений выдохнул и взял Антошу на руки. — Все-все-все, сейчас пройдет, мой хороший… — засюсюкался он.

Плач все не заканчивался. Арсений ходил медленно по комнате, успокаивая, и поглаживал по спинке, пока ребенок прижимался к груди, комкая ладошками чужую футболку. Он мог бы его оттолкнуть, но вместо этого только жался ближе.

— Ударился просто… — пояснил Арсений, заметив Майю.

— Маленький мой… — проворковала женщина и обняла сразу обоих.

Непроизвольно, словно ведомый детским телом, Антоша потянулся к маме, но взять его на руки Майе Арсений не позволил.

— Ну куда ты, он тяжелый. Так обнимайтесь.

Антоша тут же нахмурился и чуть отстранился от отчима. Мама чмокнула его в лоб, обняла и легла на плечо Арсения. Все вели себя так, словно Антон впал в полный приступ. Только ничего подобного не было. Он прекрасно помнил все ужасные новости и не знал, что теперь делать. Мама еще раз всех обняла, поцеловала Арсения. Ребенок, чуть хмурясь, проводил ее взглядом.

— Антош, прекрати меня щипать, мне больно… — строже сказал Арсений, отцепляя непослушные ладошки от себя.

Все лицо мальчика было мокрым от слез, а они все продолжали течь по щечкам. Уже не от боли. От обиды на всю ситуацию. И ведь правда во всем он сам был виноват. Не бросил бы лечение, то и такого приступа от какой-то ерунды не случилось бы. Лечение, раскрытые секреты и непонимание родителей… Проблем навалилось слишком много. Быстро решить Антон их не мог, да и решать он ничего не хотел, вот и расплакался опять. В маленьком теле он почти не контролировал естественные реакции, и терпеть их, как взрослый, не мог.

— Антоша, ну что такое? — голос Арсения смягчился. Он присел обратно на кровать и попытался вытереть щечки бумажным полотенцем. Слезы набежали опять.

— Не буду больше в школу ходить никогда! — вдруг заявил Антон и отстранился от Арсения, чтобы опять залезть под одеяло, в свою безопасную зону, откуда ему будет удобно спорить и дерзить. А еще там отчим не увидит весь его нервный срыв. Только Арсений его не отпустил со своих колен. Он прижал маленькие ручки, не давая себя бесцеремонно толкать, и обнял.

— Нет, Антош, объясни, — попросил Арсений, но тот только непослушно бурчал, желая просто бунтовать. — Нет ничего страшного, что кто-то узнал твой секрет, — начал мужчина. — Твоя болезнь не то, чего надо стыдиться, ты понимаешь? Ее не нужно стесняться.

Подобные убеждения звучали, как пустышки, сталкиваясь со всеми подростковыми комплексами. Антоша захныкал громче. Все утешения или просто растворялись в воздухе, даже не доходя до ребенка, или еще сильнее его расстраивали.

— Даже если вдруг вся школа узнает, — хотя этого, конечно, не будет, — поспешно добавил он, — это не повод стыдиться.

— Не повод? Ну конечно! — сквозь слезы проговорил Антон. — Они будут издеваться. Я себя в приступе не контролирую… Почти ни в чем! — всхлипнул он. — Как этого не стыдиться? Если узнают все — будут дразнить.

Арсений поднял разревевшегося ребенка на руки и похлопал по спинке. Истерика наполняла изнутри, эмоции шли нескончаемым паровозом. Гнев, отчаянье, обида и все сопровождалось слезами. Арсений теперь мог видеть весь масштаб трагедии, который так пытался скрыть подросток.

— Никому и не нужно знать, что с тобой случается в приступе, — прозвучал шепот Арсения, когда горькие всхлипы сменились иканием, и ребенок притих. — Это наши семейные проблемы, и в них никого не нужно посвящать. У других семей подобные секреты тоже бывают, ты можешь даже не догадываться о некоторых конфузах. Они случаются и остаются только внутри семьи. И это нормально. А в самой болезни нет ничего предосудительного… И ничего страшного.

Антоша тихонько всхлипнул. Пальцы сжали чужую футболку на груди, и ребенок прижался к Арсению. Казалось, он уже выплакал все, что можно, и сильной истерики уже не предвиделось.

— Заранее не надо переживать. Если что-то правда будет не так, пойдешь в другую школу. Или перейдем на семейное обучение. Но я верю, что наши друзья — хорошие люди и не станут нас предавать, — сказав это, Арсений потер ладонью по детской спинке, успокаивая последние волнения, и поцеловал в висок.

Вскоре ребенок совсем успокоился. Внутри его все еще волновало все произошедшее, только реветь уже не хотелось. Антоша просто лежал на груди Арсения, потихоньку приходя в себя. Отчим почему-то с ним сюсюкался и таскался, хотя давно знал, что приступ неполный… Антону, что странно, это нравилось. Арс обнимал и был даже… Добрым? Как такая нежность не понравится? Тем более подростку, который когда-то мечтал о подобном отношении к себе. Ну и пусть еще вчера он его ненавидел.

Волновала еще необходимость лечения. Арсений был прав, приступы вернутся, и кто знает, где он превратится в следующий раз. Придется идти к этому врачу, сдавать анализы… Только очень он не хотел. Может, попробовать продлить приступ, чтобы оттянуть как можно сильнее…

— Антоша, объясни мне вот что… — Арсений разрушил успокаивающую тишину. — Как твое кольцо оказалось в портфеле?

Лицо ребенка не по-детски помрачнело. А потом губки надулись, взгляд стал обиженным, и мальчишка отвернулся. Вот оно… Самое страшное, из-за чего его тело и дало такой сбой. Только в маленьком теле все ощущалось не так, как он себе представлял это напряжение. Несправедливость, недовольство, да, но не было страха. В детском теле, казалось, он Арсения вообще не боялся. Только стыдился.

Раздумывая над ответом, Антон, к своему удивлению, заметил еще одну вещь. Он прекрасно помнил, за что он ненавидел Арсения, все его пренебрежения, излишний контроль, давление. Только самой той ненависти он в маленьком сердце не чувствовал. Не было тех яростных обид, желания все доказать, поссорить родителей и поставить отчима на место. Но были обычные детские расстройства, как если бы ему не хватило конфетки, а поэтому малыш легко признался:

— Я не хотел, чтобы ты за мной следил. У меня из-за тебя телефон разрядился! — голос перешел от бурчания к громким возмущениям.

— Вот еще как? — удивился Арсений и строго взглянул на ребенка, заставив умерить пыл.

— Да. Ты все время следишь, сколько я сплю, когда засыпаю и вообще… А потом пользуешься, — сказал Антон, вспоминая все разы, как Арсений укладывал его днем спать в маленьком теле под предлогом плохого сна. — Все тебе известно.

Антоша сложил руки на груди и отвернулся.

— Я просто слежу за твоим лечением, и соблюдение режима важно для твоего здоровья. — спокойно сказал Арсений, но ребенка такие аргументы только расстраивали. — Каждый день перед сном ты будешь оставлять свой телефон в нашей спальне, и тогда я не буду все время следить за тем, сколько ты спишь. Договорились?

— Нет.

— А по-моему очень хорошее решение. Я тебя укладываю спать, забираю телефон на ночь, но в приложение лишний раз заходить не буду.

— Это мой телефон, ты вообще не имеешь права его забирать! — капризно заныл Антошка, прекрасно понимая, что может отхватить от отчима за такие выражения. А ведь он еще очень себя сдерживал, потому что слов для Арсения разного рода у него было много. Только за них он непременно получит наказание или даже по мягкому месту и родителей обидит.

— А еще, что я не имею права? — скучающе спросил Арсений, спуская ребенка с колен.

Антоша и ответить не успел, как оказался под одеялом в кровати. Арсений сел на край и стал поглаживать по плечу, а на попытку мальчика освободиться, настойчиво уложил его обратно.

— Куда? У тебя дневной сон… — приторно ласково начал Арсений.

Внутри что-то оборвалось от этого непонимания, перевернулось и, кажется, сломалось. Ребенок заныл еще громче, захныкал, как настоящий ребенок, который пытается манипулировать, и затарабанил всеми конечностями под одеялом.

— Ты мне третий раз за десять минут истерику закатываешь! — строго заговорил Арсений. — Все, значит, спать пора.

Маленькими руками сопротивляться было слишком сложно. Антон устал. Во всех смыслах. Арсений никак его не поймет, никто даже послушать не мог, а ведь он не какой-то ребенок, за которого надо все решать. Он взрослый! Только сил для отстаивания своего не было.

Слезы снова вырвались от ощущения полного бессилия. Очередную истерику он и сам не мог вынести. Казалось, это выше его состояния. Уже ни во что не веря, Антон прошептал сквозь слезы:

— Ненавижу тебя…

Арсений замер и некоторое время просто смотрел на ребенка.

— За что же? — спокойно спросил он, больше не пытаясь успокаивать.

— За все… — прохныкал ребенок. Лицо жгло от постоянных вытираний, будто кто-то прошелся наждачной бумагой по щекам. — Ты все контролируешь…

Арсений замер и спорить не стал. Мальчишка плакал без остановки, задыхаясь от всхлипов. Мужская ладонь опустилась в районе груди, помогая успокоить дыхание.

Антон все продолжал изливать претензии, почувствовав, что никто не пытается его остановить. Про маму, лечение и ревность. Медленно, заикаясь. Копились они слишком долго, зато теперь выходили с каким-то облегчением одна за другой.

— Она всегда на твоей стороне! — обиженно закончил Антон и смело посмотрел на Арсения.

Тот, оказывается, все внимательно слушал. Антон ожидал суровости и последующего наказания. Арсений мог бы опять начать успокаивать его, словно он ни на что не годный ребенок, или вообще накричать. Но вместо этого на его лице отразилось какое-то волнение. Они смотрели так друг на друга. Антон всхлипывал и шмыгал носом, ожидая реакции.

Наконец, рука Арсения двинулась, аккуратно провела по одеялу. Нежно и как-то сожалеюще.

— Прости, Антош… Я не подумал, — тихо произнес Арсений.

Рука поглаживала по животу. Антон медленно присел в кровати. Обратно его не уложили, и он с облегчением шмыгнул.

— Понимаешь, когда люди любят друг друга, очень хотят проводить время вместе… — продолжил Арсений и аккуратно притянул мальчика к себе. — Я не подумал, что как-то мог помешать вашему с мамой общению. Вы же жили столько времени вдвоем, а я просто ворвался и все поменял. — Арсений усадил малыша опять на свои колени и обнял.

Некоторое время они молчали. Антоша примирительно прижался к Арсению.

— Я буду чаще оставлять вас с мамой наедине, договорились? Будете гулять или куда-то ходить вместе.

Антоша закивал головой.

— Но нам с мамой тоже иногда надо давать побыть вдвоем, — добавил Арсений, отчего Антоша нахмурился и недовольно сложил руки на груди. — Да-да… И стоит заметить, что твое общение с мамой уменьшилось за счет общения со мной. Я очень много проводил с тобой времени. Учеба, лечение и дополнительные занятия… Конечно, мамино внимание к тебе немного разделилось между нами. Часть заботы о тебе я взял на себя… И у тебя теперь есть не только мама, но и… я.

Антон хмуро посмотрел на Арсения и надул губки.

— А я хочу маму… — пробормотал Антон. — А ты ее настроил против меня.

— Вовсе нет. Мама не против тебя. Да, она на моей стороне, и я всегда ее поддерживаю, потому что у мужа и жены так должно быть. Но это не значит, что мы против тебя. Мы оба тебя любим и играем на одной стороне. Понимаешь? Мы в одной семье и не враждуем. — Арсений вытер последние слезинки Антоши и поднял его на руки. — Пойдем к маме, вы как раз посидите вдвоем, как ты хотел.

— А ты куда?

— А я тетради ваши проверю на кухне… — Арсений опустил ребенка на кровать рядом с Майей. Та работала с ноутбуком на коленях и удивленно взглянула на заплаканного сына. — Мы тут соскучились немного. — Арсений улыбнулся и тише добавил: — Если уснет, будет хорошо, он очень устал…

— Эй! — возмутился Антон и кинул на отчима пронзительный недовольный взгляд. Майя хихикнула, прижимая ребенка к себе и чмокнула его в висок.

— Прости, Антошенька, я все забываю, что ты не ребенок, когда приступ неполный… — он снисходительно потрепал мальчика по кудряшкам и оставил их наедине.

3.4 Разговор с мамой

Через час, когда все тетради были уже проверены, Арсений тихонько заглянул в спальню. Майя снова работала на ноутбуке, а вот Антоша, который только недавно вредничал, утверждая, что он совсем не ребенок и ему не нужно спать днем, сладко посапывал на родительской кровати. Он, заботливо укрытый одеялом, лежал на животе и почти пускал слюнки на простынь, видимо, от прекрасного сна.

— Спит? — удивленно прошептал Арсений и усмехнулся, глядя на это умиротворенное чудо.

Майя улыбнулась и, взглянув на сына с особой теплотой в глазах, провела ладонью по спящей головушке.

— Заснул, да. Почти сразу. Ох, умотался малыш…

— Ты знаешь, что он приревновал тебя? — Арсений присел рядом, стараясь не разбудить ребенка, и тоже опустил ладонь на маленькую спинку.

— То есть как? — удивилась Майя.

Они разговаривали полушепотом, периодически поглядывая на малыша. Но тому ничего не мешало, Антоша спал, как младенец, и даже не вздрагивал от шума.

— Он соскучился по тебе, мало твоего внимания, заявил, что я все себе забираю… — спокойно объяснил Арсений. — Так что на выходных вы вдвоем гулять пойдете, чтобы Антоша не переживал больше.

Некоторое время они просто молчали, смотря на маленького мальчика.

— А я наоборот старалась оставлять вас одних. Надеялась, что вы так быстрее отношения наладите, чем если я буду между вами встревать, — задумчиво проговорила женщина.

— А он приревновал… — вздохнул Арсений, тоже начав поглаживать ребенка по спинке. — Давай я его унесу в детскую?

— Не, пускай спит. Через часок уже проснется, зачем тревожить, — сказала Майя, ласково перебирая детские кудряшки и поглаживая сына. Взгляд ее был полон нежности и умиления. — Иногда с этим лечением… — вдруг начала она. — Так страшно осознавать, что любой приступ может быть последним. Какая бы ни была эта болезнь неприятная, а к маленькому Антоше я все равно привязалась…

Арсений взволнованно взглянул на жену. Он и сам об этом думал не раз, но старался не развивать эту тему в голове. Просто делал то, что правильно, без лишних эмоций. Антон не сможет самостоятельно жить без лечения, а значит, так должно случиться…

Арсений тоже полюбил этого малыша, и понимание, что им придется скоро навсегда расстаться, потихоньку убивало.

— Ну с такими выходками это еще не скоро случится, — усмехнулся мужчина, намекая на недавний подростковый бунт. — Велика вероятность, что полностью от приступов избавиться не получится. При лучшем раскладе они будут случаться очень редко, станут контролируемыми.

Майя кивнула, поглаживая сына по голове и переходя на спину. Тот все посапывал и иногда шевелился во сне, отвечая на ласку. Арсений поджал губы. Приступ раз в год никак не поможет не скучать, будет только добавлять страдания родителям. Но и ничего не делать нельзя, это будет никакая не жизнь.

— Антоша маленький или большой — это один человек, — вдруг сказала Майя. — Дети же должны вырастать… Но я буду скучать по этим маленьким ручкам и детскому голоску.

— С этим мы что-нибудь придумаем, — Арсений тихо усмехнулся, наблюдая, как жена прищуривается.

***

Приступ держался дольше обычного. В школу Арсений маленького Антона решил не брать. Оставлял дома с мамой, давая им еще возможность насладиться обществом друг друга. Но всю домашнюю работу, которую Арсений специально спрашивал для сына, Антон делал. Новые темы по русскому и литературе Арсений объяснял сам, да и писать их приходилось под строгим контролем. Антон не жаловался. Привык уже к этой строгости, а чего еще ждать от учителя-отчима?

Три дня подряд Антон просыпался в детском теле. Родители запереживали, переглядывались каждый раз, когда вместо высокого кудрявого парня на завтрак заявлялся угрюмый ребенок, но старались не показывать волнения. Антон и сам начинал нервничать, раздражался по любой мелочи и расстраивался.

И вот утром в субботу мальчишка, наконец, проснулся взрослым. Длинные руки, ноги и возможность легко садиться на любые стулья в доме…

— Ну наконец-то… — вздохнул подросток, садясь в кровати.

Надоело уже жить по детским правилам. Любая мелочь могла вывести на слезы. Антон не собирался терять свои выходные в таком состоянии, но все почти шло к этому.

С кухни доносился приятный аромат чего-то сладкого и горячего. Арсений готовил оладушки.

— Доброе утро, Антош, — улыбнулась мама.

Антоша сонно кивнул и подошел ближе, но вместо привычных объятий от мамы рядом вдруг оказался Арсений. Он приложил руку ко лбу и, нахмурившись, спросил:

— Как себя чувствуешь, температуры нет?

— Нет…

— Очень хорошо.

Арсений кивнул и вернулся к оладушкам, а мама притянула сына и обняла.

Пышные оладушки самого утра — верх удовольствия. Арсений вообще очень вкусно готовил и делал это даже чаще мамы. Антон чувствовал себя как-то неловко, когда встречал отчима за плитой. Это просто было странно. Они жили вместе уже много времени, а привыкнуть к заботливому взрослому мужчине, который легко готовил что-то вкусное для семьи, он не мог.

Взрослые поливали выпечку вареньем, Антоша довольствовался сгущенкой. С каждой минутой настроение все поднималось. День начался прекрасно. На фоне еще маячили некоторые проблемы. Отношения с Сережей, например… Подросток решил пока ничего не решать, проблемы подождут до воскресения.

Проблему с лечением отодвинуть на потом не получилось. После завтрака Арсений зашел в детскую и предложил поменять помпу.

— Давай перед прогулкой. Поставим и забудешь на три дня… — аккуратно уговаривал Арсений, очень не настойчиво подталкивая Антошу к кровати. — Ляжешь?

— А зачем ложиться, я не хочу на спину клеить. Я на бедро делаю!

— Ну мне же надо старый снять, а новый на бедро…

Антон лег, а Арсений с облегчением выдохнул и приступил к процедуре. Специальная жидкость пропитала весь пластырь, чтобы растворить клей. Маленькому Антоше Арсений так крепко клеил, что мочить надо было обильно. Зато красивые дополнительные пластыри с рисуночками успокаивали малыша. А взрослый Антон обходился без них, да и носил устройство аккуратнее.

Помпа полностью отошла. Арсений протер кожу сухой салфеткой и стал распаковывать маленький шприц, помпу и лекарство.

— Поворачивайся.

— Я и сам могу… — тихо пробурчал Антон, даже не надеясь, что будет услышан.

— Хорошо, держи. — В следующее мгновение отчим спокойно вручил все Антону. А потом стал наблюдать, как со всем справится подросток.

Шприц в ампулу, лекарство в помпу… Антон занервничал, вспоминая все действия. Сам он в первый раз долго с этим просидел, обдумывая все, и сейчас он ни в чем не был уверен. А если окажется, что все это время он допускал какую-нибудь маленькую ошибку, из-за чего все было бессмысленно? Сливал дорогущее лекарство в мусорку и все… Арсений рад не будет. Впрочем, он опять сам во всем виноват! Сам же заявил, а мог бы еще раз понаблюдать за тем, как это делает отчим.

Руки мелко тряслись. Антон тупил, как обычно бывало у доски. Теперь сознание ставило любое привычное действие под сомнение, но свою неуверенность подросток старался скрыть. Шприц наполнился. А сколько миллилитров надо вообще?

— Смелее вливай в помпу… — кивнул Арсений. Он внимательно смотрел за всеми действиями, но не критиковал и не злился. Это слегка успокаивало.

Антон был максимально сосредоточен. Помпа пикнула, сообщая об успешности. Он обработал место на животе и прислонил устройство липкой стороной.

— Ты же на бедро хотел, — напомнил Арсений, мягко подталкивая Антона лечь.

— Я забыл… — неловко признался мальчишка.

Отчим хмыкнул и положил руку поверх помпы.

— Не напрягай живот. Я уже нажал, — тихо предупредил Арсений.

Помпа щелкнула. Антон не боялся, но вздрогнул все равно. Этот секундный прокол заменял около пяти уколов за три дня, и эта альтернатива его устраивала.

***

Погода выдалась прекрасная для прогулки, светило солнце. Тепло и приятно. Родители даже разрешили не надевать ветровку, а заменить ее кофтой. Весна была в самом разгаре. Птички пели, земля уже успела просохнуть от снега… Самое прекрасное время, когда после холодной зимы в душе зарождаются новые мечты, появляется больше сил и все время хочется гулять.

Антон повел маму в парк. Там нередко можно было встретить белочек, уточек на озере и много другой интересной живности. В детстве Антоше нравилось искать в траве ящериц, а теперь он был в восторге от возможности просто идти среди зеленеющих деревьев, по деревянной тропинке, и общаться.

— Давай купим сладкую вату? — предложил Антон. Глаза загорелись восторгом, как только он заметил фургончик со сладкой ватой и попкорном.

— Ну вредно же… — протянула Майя.

Огонек в глазах быстро погас. Антон и забыл, что мама, если не ярая, то хотя бы просто любительница правильного питания. И вообще, если бы не Арсений полгода назад, Антон бы до сих пор ни разу не попробовал фастфуд.

— Зато вкусно… — насупился Антон, и взглянул на маму своим самым очаровательным взглядом: — Давай? Ну пожалуйста…

Уговорить маму в этот раз оказалось просто. Через пять минут они вдвоем уплетали огромный воздушный моток на палочке, медленно шагая и наслаждаясь чудесной природой. Счастью Антона не было предела. Все, как раньше. Ну почти… Только теперь Антону не приходилось внутри себя переживать из-за сложных отношений со строгим учителем в школе, и думать, когда выучить все эти уроки… С учебой проблем больше не было. Благодаря Арсению, который в основном их и создавал раньше. А еще Антон теперь гораздо реже ловил приступы и почти не пропускал уроки. Учителя, наверное, и забыли о его справке о свободном посещении.

Антон вздохнул. Он пытался отогнать мысли об отчиме подальше, но все работало наоборот. Мама, как назло, молчала, а в голове не возникало ни одной идеи для разговора. Повисла какая-то неловкость. Антон прикусил губу. Сладкая вата кончилась.

— Может, домой пойдем? — спросил парень.

Майя легко усмехнулась.

— Так сразу? Давай еще пройдемся, папа не успел так быстро от нас отдохнуть, дай ему расслабиться… — спокойно сказала она. — Пойдем, на качелях покачаемся.

— В смысле? — возмутился Антон, сдвинув брови, и поспешил за мамой. — Зачем ему-то от нас отдыхать?

— Ну ты подумай сам… — начала Майя. Они сели на большую качель-лавочку и слегка оттолкнулись. — Арсений до нас жил один, в тишине и покое. Один во всей квартире. Никто не бегал, перед глазами не мелькал и не шумел. Деньги тратил только на себя. А теперь он за тобой приглядывает без выходных и отпусков, с маленьким тобой возится. Со мной живет, еду готовит на всю семью и в школе работает. Отдыха ни дня нет. Это очень энергозатратно. Ты знаешь, нам надо почаще устраивать такие вылазки. Арсений для нас все старается делать, нам надо его беречь… — вздохнула Майя, притягивая сына к себе, чтобы приобнять.

Антон недовольно сложил руки на груди.

— Вообще-то это мы от него отдыхаем, — обиженно заявил Антон.

Майя слегка рассмеялась и ласково потрепала сына по голове.

— Такой ты забавный, — улыбнулась она, и Антон тоже хихикнул.

Людей в парке, несмотря на выходной день, было мало. Антоша разлегся на качелях, а потом и вовсе уложил голову на мамины колени. Так было удобнее наблюдать за птичками, лесом и красивыми облаками. Майя зарылась пальцами в кудряшках сына. Каждый думал о своем. Мерные покачивания успокаивали, Антон даже начал засыпать, но изредка проходящие мимо люди заставляли держать тонус. Спать на глазах у других Антон стеснялся.

Мамин телефон коротко звякнул.

— Папа спрашивает, что на ужин мы готовить будем…

— Фу… Не называй его так. — Антон поморщился и повернул к маме свое недовольное лицо.

От этого «папа»… У него все тело сводило невидимой дрожью. Уж никогда он не думал о применении такого слова к Арсению! Кто угодно, да. Словно вся внутренность в борьбе с ревностью отвергала это состояние. Они друг другу никто, и уж точно не отец с сыном!

— Почему же? — удивилась Майя, и несмотря на грубость сына, мягко провела по его волосам.

— Потому что он отчим. — Мальчишка смутился и отвел взгляд, пытаясь подобрать слова. — А не… Это…

Майя вздохнула и поджала губы. Антон сейчас отлично играл обиженного ребенка. Сложил руки на груди, отвернулся и уставился на ближайшее дерево.

— Ты не прав, Антош, — спокойно сказала она. — Он самый настоящий папа. Раньше я могла бы только мечтать, чтобы у тебя появился такой отец. Арсений тянет роль отца, а не какого-то отчима, понимаешь? Я бы хотела, чтобы именно такой человек был твоим папой с самого начала, чтобы тебе не пришлось столько времени жить без мужской поддержки.

Мама замолчала, и некоторое время они сидели в тишине. Антон неловко теребил молнию на кофте и совсем не хотел смотреть маме в глаза, хотя все еще лежал головой на ее коленях.

— Сейчас вот наши с тобой мечты сбылись, а ты все капризничаешь, — очень по-доброму сказала мама и ласково провела большим пальцем по щеке.

— Мама, ну он же везде… — расстроенно начал Антон. Тихий откровенный разговор немного умерил его недовольство, подросток заговорил намного спокойнее. — Все контролирует, и уколы эти. Я вообще лечиться не хотел. Постоянно мне все запрещает.

— Это и есть роль отца. Следить и запрещать, — усмехнулась Майя. — Но вместе с этим помогать, учить и заботиться. Я понимаю, непривычно резко получить такой контроль, но ведь ты сам о нем мечтал.

— Когда это? — нахмурился Антон, присаживаясь на качелях.

— Ты же сам мне говорил…

Антон смущенно опустил взгляд. Он, правда, мечтал, еще с самого садика завидовал, когда за другими приходили веселые папы. Потом они приносили счастливые фотки со скалодрома или рыбалки на выставки. Антон мог похвастаться только тем, что постоянно сидел дома… Но он же не знал, что таким папой будет его самый занудный школьный учитель! Мальчишка закусил губу, смотря в одну точку.

— Так что мне ответить про ужин? — напомнила мама. — Может плов сделаем?

— Да, давай… — задумчиво пробормотал мальчишка.

3.5 Врушка

Возвращаясь с прогулки, пришлось зайти в магазин за всем необходимым для ужина. Дополнительно мама купила коробку апельсинового сока, зная, что Антон любит, хотя тот ничего не выпрашивал. А еще пару шоколадок и молочный коктейль.

Арсений встретил их в коридоре, взял сумки и поцеловал Майю. Антон внимательно наблюдал за этим всем, пытаясь понять, что он чувствует на самом деле. Чего вообще хочет? Так ли сильно Арсений его раздражал, а может, он даже ничего? С этого момента парень стал переосмысливать существование отчима в их семье. Возможно, пора уже откинуть предвзятое отношение и просто позволить Арсению занять одну из главных родительских ролей? При одной мысли об этом в груди что-то сжалось и защемило. Страх или предвкушение, Антон не понял.

Полной свободы в домашней обстановке не было. Антон не чувствовал себя спокойно в семье, как раньше. Приходилось контролировать все свои действия, особенно в неуклюжем подростковом теле. Он и так постоянно запинался и собирал все косяки по дороге, боялся сделать что-то не так и получить замечание на ровном месте. Арсений мог же ко всему придраться! Хотя в последнее время отношение отчима стало более мягким… На прогулке с мамой этой свободы Антон тоже не нашел. Возможно, ее и не было никогда? Раньше, еще до отчима, Антон тоже не торопился рассказывать обо всем маме. Не говорил про Арсения и свои школьные проблемы… Не хотел, чтобы мама переживала.

Ни к какому выводу Антон не смог прийти. В голове образовалась каша, разгребать которую придется долго и понемногу. Хотелось свободной любящей обстановки, и казалось, она была у всех в той семье, кроме самого Антона.

Переосмысление продлилось недолго. Уже к вечеру подросток обнаружил проблему побольше. Он совершенно никак не хотел идти в школу. Не хотел видеть Сережу, общаться с ним, боялся, что разговор зайдет про болезнь, а там… Антон струсил и совершенно не стеснялся себе в этом признаться. Только Арсению не скажешь: «Не пойду, и всё». С мамой бы прокатило, но для отчима страх — это не достаточно уважительная причина для прогула.

Вызвать приступ — идея тоже неудачная. Если Антон останется со своим сознанием, Арсений все равно приведет его в школу, а тогда смотреть другу в глаза будет еще стыднее.

Своими переживаниями Антон с родителями не делился. Вел себя очень спокойно, не спорил, самый примерный ребенок! Типичные утешения ему не помогут, родители будут в курсе, тогда откосить не получится совсем. А утром, сумев словить момент, когда мама была на кухне одна, пожаловался на головную боль.

— Ты приболел что ли? — взволнованно спросила Майя, прислоняясь губами ко лбу.

— Мне кажется, да… — страдальчески вздохнул Антон и сделал самое несчастное лицо. — И еще меня подташнивает, я не буду завтракать. — Парень опустил взгляд и, сделав паузу, аккуратно спросил: — Может, я не пойду в школу?

— Если заболел, конечно, на больничный пойдем, иди полежи, Антош.

Мальчик скрылся в своей комнате и с легкой улыбкой забрался обратно в постель. План сработал.

В коридоре послышались шаги — Арсений прошел на кухню. Как бы Антон старался вести себя тише и сосредоточиться, разговор разобрать не удавалось. Спустя несколько секунд в комнату зашел Арсений с градусником в руке.

— Приболел? — спросил отчим, нахмурившись, и внимательным взглядом оглядел подростка.

— Угу… — промычал Антон. Он старался сделать вид, что сил у него нет ни на что, и вообще он самый несчастный больной. Он медленно присел в кровати.

Ладонь старшего легла на теплый лоб под челкой. Мальчишка замер, ожидая логичного завершения телесного контакта. Но Арсений вдруг аккуратно притянул Антона поближе и коснулся губами лба. Очень неожиданно. Внутри словно током прошибло, пригвождая к одному месту. Сердце, по ощущениям, превратилось в ледышку, как и мозг, отчего все тело замерло. Если бы он захотел дернуться, не смог бы. Отчим спокойно отстранился. Он все еще хмурился, внимательно смотря на мальчишку, и протянул градусник.

— Температуры вроде нет, но ты измерь.

— У меня пока только голова болит… — тихо пробормотал Антон, опустив взгляд.

Антон сглотнул и уставился на одеяло, физически ощущая, как краснеет. Он ненавидел врать. Опыта у него не было, и не умел он совсем. Тем более обманывать Арсения было страшнее, чем маму. Та не заметит обмана, а вот из-за Арсения все могло раскрыться, а Антону потом стыдно будет! Мальчишка подтянул одеяло до самого подбородка. Боязливый взгляд задержался на лице отчима, и сделать с этим Антон ничего не смог. Арсений отчего-то сдвинул брови, но промолчал.

Серебристая жидкость в градуснике даже до необходимых тридцати шести не набежала.

— Ну в школу ты все равно поедешь, — сказал Арсений, всматриваясь в результат.

— Но у меня голова… — голос уже не был таким уверенным. Повторять одну и ту же ложь, отстаивать ее — очень сложная задача для честного человека. Антон сдулся. Надул щеки, подтянул одеяло.

— Ну и что, таблетку и вперед, — Арсений был чересчур спокойным, а во взгляде читался какой-то интерес. — Если твоя голова продолжит болеть, после первого урока подойдешь ко мне, и я тебя отвезу домой. Хорошо?

Антон недовольно помотал головой, прищурившись. Арсений усмехнулся.

— Что-то мне подсказывает, Антоша, что болит у тебя не голова, а хитрая попа…

— Неправда!

— А мне кажется, кто-то просто струсил в школу идти. А сходить-то придётся.

Антон поджал губы и нахмурился, руки сложил на груди. Каким бы ни был его вид недовольным, на Арсения это не работало. Но так подросток хоть свое несогласие мог показать…

Все было бессмысленно. Через тридцать минут препираний за завтраком и замечаний Арсения, который все пытался поторопить подростка, они оба сидели в машине. Раздраженный отчим и обиженный на жизнь подросток.

Арсению пришлось пожертвовать своим запасным временем. Приехали в школу они почти к звонку. Кто-то уже открыл кабинет русского и запустил туда детей.

— Антош, успокойся, пожалуйста, — тихо проговорил Арсений, за руку ведя мальчишку по коридору.

В другой руке была собственная куртка. Пришлось раздеваться параллельно с подростком, контролируя его, ведь тот не упускал ни одной возможности сбежать или помешать, хоть и делал это незаметно для других людей. Всю дорогу парень был несогласен с решением отчима, и смириться со своим положением не успел.

— Да не хочу я! Отпусти домой… — проныл Антон, преграждая путь Арсению, когда до входа в класс осталось три шага. — Ты меня сейчас доведешь, у меня приступ здесь случится из-за тебя! — яростно прошептал парень со слезами на глазах. Нет, реветь он еще не собирался, но те как-то сами выступили. И очень вовремя. Если Арсений сжалится…

Учитель ласково притянул подростка к себе и приобнял, насколько позволяли вещи в руках.

— Ну давай посмотрим… — Мягко водя ладонью по спине для успокоения, Арсений продемонстрировал экран телефона. — Твой уровень стресса шестьдесят пять процентов. Высоковато, но не критично, а все остальные эмоции — это твой характер, капризы и подростковая упертость. Ты справишься, не переживай. Будешь откладывать, с каждым разом станет все страшнее и страшнее. Лучше покончить с этим сейчас! — сказал Арсений и, похлопав ладонью по плечу, поцеловал макушку.

За учительским столом сидел Павел Алексеевич и мило болтал о чем-то с ребятами за первыми партами, развалившись на стуле, когда Арсений Сергеевич, таща за локоть Антона, быстрым шагом вошел в кабинет.

Перед кабинетом парень ногами уперся, но не помогло. Он неловко ввалился в кабинет. Сережа уже сидел на своем месте. Как только его локоть был отпущен, он, не поднимая головы, направился в конец класса, к самой дальней свободной парте. Он и сам не понимал, чем руководствовался, логики в этом не было.

— Шастун! — рявкнул Арсений, ударив ладонью по столу. — А ну-ка быстро на свое место!

Антон подпрыгнул от неожиданности и развернулся. Сердце остановилось на секунду, и на этом испуге ноги послушно понесли тело к первой парте. Арсений выглядел очень злым. В глазах словно молнии искрились, те самые… Как раньше. Когда Арсений не знал о болезни и еще не полюбил маму…

— Ну с самого утра уже… — продолжил ругаться Арсений, строго смотря на пасынка.

По классу прошлись смешки. Антон стыдливо опустил взгляд, прижав голову к плечам. Такой крик его пугал, но недостаточно, чтобы беспокоиться о приступе. Все же он привык к Арсению и его недовольствам. Больше беспокоил такой неожиданный срыв. Арс его по старой фамилии еще не ругал. Настолько он разозлился?

— Эх, Антоша, Антоша, — шутливо проговорил Павел Алексеевич, освобождая чужое место и упер руки в бока. — Ну как же так можно. Утром, еще и в понедельник. Теперь Арсений Сергеевич из-за плохого настроения всем двойки до пятницы будет ставить, а виноват ты останешься. Да-да… — закивал он.

Класс похихикал. В глазах учителя английского витали только смешинки, и ни намека на то, что он знал о болезни. Антон устремил взгляд на свои ладони. Смотреть на друга он не был готов.

Арсений, наконец, сел на свое место и громко опустил стопку тетрадей, тем самым ставя точку в своих эмоциях, и выдохнул.

Все быстро забылось. Учителя разговорились о своем. Сережа слегка толкнул друга локтем.

— Ты как?

— Нормально… — угрюмо ответил Антон, ощущая себя самым настоящим ежиком. С радостью свернулся бы в один колючий клубок и зафыркал бы от возмущения.

Сережа кивнул, а после наклонился к уху и чуть тише спросил:

— Дай матан списать…

Брови резко поднялись от удивления, смахивая всю хмурость с лица. Списывали они часто, но Антон не ожидал такой просьбы именно сейчас.

Все так же не поворачиваясь, Антон молча передал весь свой рюкзак другу. Сережа с радостью принял такую ношу и полез копаться в учебниках. Друг вел себя как обычно. Мальчишка аккуратно осмотрелся. Одноклассники занимались своими делами, никто даже не поворачивался в его сторону. Антону стало спокойнее. Успел ведь себя накрутить, а на деле все оказалось так легко и просто. Захотелось ударить себя по голове от глупости. Такую истерику закатил, нервов потратил, а в итоге что? Всем пофиг!

Арсений занимался уборкой на своем столе. Гремел стопками с тетрадями и раскладывал документы. Иногда Антон ловил на себе короткие взгляды отчима, но, не зная их причины, старался игнорировать и на всякий случай притворялся несчастным подростком. У него же голова болит!

На пятнадцатиминутке Арсений рассказывал ближайшие планы, новости и, конечно, напоминал о плохих оценках, кому что надо исправить. Сережа конкретно занялся математикой. Он не упоминал болезнь и пятницу в целом, зато к Антону в пенал залезал, как к себе домой. То за линейкой, то за штрихом. Свои-то он где-то посеял.

К моменту, когда прозвенел звонок, Антон совсем расслабился. Забыл все переживания и наслаждался привычным обществом друга. Шутки, игры и занимательные обсуждения разных тем: от вкусных булочек в столовой до нового фильма в кинотеатре. Это он любил.

— Антон, подойди, — окликнул Арсений, когда большая часть класса вытекла из кабинета. Сережа остановился в коридоре.

Антон вопросительно поднял брови, совсем не догадываясь, о чем хотел поговорить Арсений. О том, что они с Сережей прямо перед носом учителя математику делали? Так Арсений даже за телефоны не ругался, не урок же!

— Ну так что? Голова все еще болит или прошла уже? — вопрос прозвучал взволнованно, а глаза искрились доброй насмешкой.

Антон скривился и обидчиво буркнул:

— Прошла.

Признавать, что Арсений оказался прав во всем, не хотелось. Гордость мешала. И домой уже не хотелось. С Сережей ему было хорошо. Самые скучные уроки становились веселыми, а самые страшные контрольные с другом списывались без проблем. Антон перестал переживать из-за учебы в большинстве случаев. Правда, Арсений Сергеевич иногда представлял угрозу. Но только иногда.

3.6 Хочу в Питер!

Антон медленно зашел в класс русского языка, устало бросил портфель, курточку и мешок со сменкой у входа и уселся за свою парту. Уроки уже закончились. Мальчишка вздохнул. В руках сразу оказался телефон, на отчима он даже не смотрел. Его всегда нужно было ждать в конце рабочего дня, даже если количество уроков совпадало. Арсений, оторвавшись от заполнения документов, взглянул на подростка и слегка улыбнулся.

— Как прошел день?

— Хорошо, — пробурчал Антон, опираясь щекой на свой кулак.

— Готов завтра идти на уроки, или будем подыскивать новую школу?

Повисла небольшая пауза, мальчишка нахмурился и поднял взгляд. Арсений просто насмехался над ним и его тревожностью, и даже не скрывал этого — сидел и хитренько улыбался.

— Не надо новую… — смущенно признался Антон. — Издеваешься, да?

— Ну почему же? Просто очень рад, что у тебя все хорошо. — Документы ровной стопочкой оказались на краю стола, Арсений стал собирать сумку. — Что хоть тебе Серёжа сказал? Отреагировал как-то на твой секрет?

— Не знаю, мы не говорили об этом. — Мальчишка вздохнул, сложив руки на груди. — Он вообще ничего не упоминал… Поехали уже, а? — сморщился парень.

После семи уроков сил не оставалось ни на что, тем более на эмоции или обдумывание каких-то проблем. Хотелось поскорее добраться до кровати и полежать. Ну, так было раньше. Теперь Антон успевал отдохнуть на удобном переднем сидении в машине по дороге домой.

Ехали они молча, в спокойной тишине. В салоне приятно пахло ароматизатором со вкусом «Бабл-гам». Маленький Антоша сам его выбирал, другие категорически не нравились, так что у старшего не было выбора, пришлось купить, чтобы ребенка меньше укачивало.

В машине Арсения, в отличие от автобуса, Антон мог расслабиться, отчим нужную остановку не пропустит и случайно не свернет на автовокзал. Он вообще был очень комфортным водителем. Каждый поворот и остановка успокаивали все больше, укачивали, и Антон даже заснул в обнимку с портфелем.

Арсений заезжал в магазины, пункты выдачи, словно собирал все возможное на своем пути. Иногда Антон просыпался от неосторожного хлопка багажником или шуршания пакета, но быстро засыпал опять. Казалось, отчим специально начинал сильнее объезжать все кочки, пытаясь успокоить, и делал как можно больше остановок, чтобы дать подростку выспаться.

***

На следующий день Арсений выделил несколько минут в начале урока для новостей. Этот класс он вел совсем недолго, но уже узнал почти все прелести классного руководства. С детьми ему повезло, класс драк не устраивал, и учились ребята дружно, а с такими можно придумывать что-то дальше. Пикники, развлечения… Тем более, что с послушными детьми это не сложно реализовать, а надбавка к зарплате за внеурочную деятельность немаленькая.

— Через месяц, в конце мая, нам одобрили поездку в Питер… Поездка на несколько дней, посетим музеи, погуляем по городу. По цене предварительно десять тысяч, кто уже сейчас может сказать, что поедет?

Примерно половина класса подняла руки. Серёжа был одним из первых.

— Ты поедешь? — удивился Антон. — Что там делать-то?

— Смена обстановки. — Серёжа пожал плечами. — Я бы хотел по Питеру погулять, весело, наверное, будет.

Антон задумался и тоже нерешительно поднял руку. Раньше у мамы не было денег на такие путешествия, Антон и не просил. А теперь? Он не знал, что теперь, но у него были и свои деньги…

Парень внимательно следил за учителем, который вслух считал детей. Дойдя взглядом до первой парты, Арсений еле заметно качнул головой и мягко, незаметно для других, опустил руку Антона.

— Пятнадцать… — посчитал он Серёжу и отошел к столу. — Хорошо, ближе к делу я сообщу всю информацию.

Антон сдвинул брови и устремил прожигающий взгляд на Арсения, но тот, как назло, на него не смотрел, что-то объяснял, а после просто начал урок…

Остальной день прошел спокойно, и только дома, натягивая домашние штаны, парень вспомнил об этом несправедливом инциденте и возмущенно протопал на кухню. Арсений заваривал чай.

— Почему я не могу поехать в Питер? У меня вообще-то свои деньги есть!

— Антош, дело не в деньгах. Ну ты сам подумай… — Он приподнял бровь. Мальчишка продолжал обиженно пыхтеть и молчал. — Поездка на несколько дней, представь, что будет, если ты словишь приступ. Как я объясню вдруг появление маленького Антоши и твое исчезновение? Тут даже самый глупый сложит два и два.

— Ну и что… Я не собирался превращаться… — надулся Антон. Он готов был игнорировать любую логику, лишь бы оказаться правым в споре. Еще не факт, что он словит приступ! И это вообще не повод запрещать.

— А приступ не спросит, собирался ты или нет, — спокойно сказал Арсений. — Ты не можешь поехать из-за своей болезни. Мне тебя даже не с кем оставить в случае чего. Ну, конечно, если ты готов признаться всему классу в своем синдроме, то поехали, я не против.

— Серёжа едет! А я нет?

— Антош, Серёжа не болеет. Почему я о твоих секретах беспокоюсь больше, чем ты сам? — возмутился Арсений, оставив кружку.

Антон недовольно цокнул и скрылся в своей комнате, громко топая.

Поездка с каждой секундой становилась все привлекательнее. Питер, картины, мосты и серые дома, так похожие на парижские. Чем больше запрещали, тем больше он влюблялся. Проехаться на поезде с другом тоже очень хотелось. Поспать на верхней полке, как в фильмах, смотреть на леса за большим окном… Антон сжал зубы.

Он обиделся и весь день всем своим видом показывал это отчиму. Отвечал недовольно, односложно, отказывался разговаривать и постоянно хмурился, бурча по любому поводу. Антон сам все понимал, но все равно дулся.

Арсений же мог просто придумать правдоподобную историю, да и все! Но вместо этого он просто запретил ему ехать. В глубине души Антон убеждался: Арсений просто не хотел брать его с собой…

— Антош, подай соль, пожалуйста, — попросил Арсений после ужина. На тарелке лежали разрезанные помидоры с огурцами, Майя пила чай, а мальчишка, опоздав к ужину, только доедал свою порцию борща.

— На… — Антон резко и неаккуратно передвинул солонку, даже не взглянув на отчима. Свой суп он ел неохотно, от обиды суп, приготовленный Арсением, в рот не лез.

— Не доводи до греха… — тихо предупредил Арсений и вздохнул, строго смотря на подростка. Тот профессионально делал безразличный вид, находя плаванье морковки в тарелке очень интересным.

Майя не выдержала.

— Антош, что у тебя с настроением сегодня?

— Ничего… — буркнул он. — Я в Питер хочу…

— Мы можем поехать в Санкт-Петербург сами, — сдержанно проговорил отчим.

— А я не хочу с вами, я с классом хочу! — осмелел Антон и посмотрел на родителей. У Арсения был особенно грозный взгляд, пришлось приложить усилия, чтобы не отступить и не испугаться. Ни грамма страха в глазах, только уверенность. Антон продолжил хмуриться.

Они молча смотрели друг на друга, создавая напряжение между собой. Арсений давил строгостью, а мальчишка своей упертой вредностью.

— А почему он не может поехать с классом? — спросила Майя.

Арсений отвлекся от этого противостояния.

— Я единственный сопровождающий, хорошо, если в качестве помощника поедет один из родителей. В случае приступа я просто не смогу за ним приглядеть. И объяснить неожиданное появление ребенка тоже.

Майя поджала губы… Она всегда так делала, когда думала, чем отвлечь сына от желаемого и успокоить. Мальчика раздраженно застонал и упал головой в сложенные руки.

— Антон, ты либо доедай, либо иди страдать в комнату, — чуть строже сказал Арсений, посыпая солью половинку помидорки. — И посуду за собой убрать не забудь, суп можешь вылить обратно в кастрюлю.

Антон закипал. Он помыл тарелку, громко бухнув ее в сушилку, и ушел в свою комнату. Он не собирался плакать из-за этой ситуации, но пнуть комод по пути очень хотелось. Настроение испортилось, вероятно, на весь день. Он лёг в кровать и стал проверять соцсети, надеясь отвлечься. Родители о чем-то шушукались на кухне. Он не слушал. Сам понимал, что в его положении никто не виноват, и нет такой волшебной палочки, что могла бы гарантировано устранить приступы на несколько дней…

Отчим постучал в дверь и заглянул в комнату.

— Антон? — Заметив реакцию, Арсений прошел и присел на кровать. — Я позвонил Павлу Алексеевичу. Он согласен поехать в Питер и в случае чего подменить меня. Поэтому ты тоже сможешь поехать.

— Чего? — Антон встрепенулся и сел. — Правда?

— Но у меня есть условия, — сразу предупредил Арсений, сделав голос тверже.

Парень напрягся и со всем вниманием посмотрел на старшего. Отчим медлил.

— Дмитрий Темурович уже нас заждался… — вздохнув, аккуратно начал Арсений. — До поездки у нас есть месяц, нам нужно ему показаться…

Антон молчал, хлопал глазами, а потом спросил:

— А это кто?

Лицо Арсения приобрело хмурые черты. Он поджал губы и отвернулся к столу, что-то ища. Под руку попалась обычная тонкая тетрадь по математике.

— Щас бы как стукнул… — сказал Арсений таким строгим тоном, что Антону захотелось рассмеяться. Злость была явно фальшивая, да и тетрадки, которой Арсений пару раз все-таки дал по макушке, Антон не боялся. — Это твой врач, ну надо запомнить уже!

— Ааа, врач… — парень опустил взгляд, и вся веселость вдруг пропала. — Но я не хочу к врачу.

— Антош, ну пора бы уже. Лечение надо продолжать, я предлагаю не затягивать и сходить уже на этой неделе, пока ты в подходящем состоянии, м? Можешь выбрать любой учебный день и легально пропустить школу.

— Четверг! — сразу сказал Антон.

Арсений хихикнул и собрался уже внести в календарь в телефоне, но остановился.

— Это потому что я в четверг назначил вам контрольный диктант? — он приподнял бровь, внимательно смотря на подростка. Парень молча покусывал нижнюю губу, пялясь на старшего взглядом котика, который сходил мимо лотка. — Ты же понимаешь, что я тоже пропущу урок? И в этом случае диктант просто перенесётся на другой день…

— Тогда в пятницу!

Арсений усмехнулся и внес событие в календарь.

— А в пятницу у вас что?

— Контрольная по истории, — смущенно признался Антон, постукивая коленями друг об друга.

Арсений слегка улыбнулся и покачал головой.

— И еще. Ты должен понимать, если приступ случится перед поездкой, то ты останешься дома. В поезде со всякими пересадками и автобусами я ребенка не спрячу от чужих глаз. То же самое касается обратной дороги…

— Я останусь в Питере, если стану ребенком? — Антон выпучил глаза и посмеялся, представив такую ситуацию.

— Нет. Если перед отъездом случится приступ, я применю блокиратор. Помнишь, что это?

Арсений мог убить весь запал для шуток одним лишь серьезным взглядом. Все озорство в миг испарилось, оставив вместо себя легкий ужас в глазах подростка. Антон медленно кивнул, пытаясь переварить все риски. Блокиратор он прекрасно помнил. Врач выдал специальные ампулы, чтобы в нужный момент моментально вернуть его из приступа, но они ими ни разу не пользовались. Блокиратор не очень хорошо влиял на здоровье и совершенно не лечил нервную систему, а именно она была виновницей всех превращений. Этот препарат устранял симптом, а в длительном использовании мог навредить, поэтому Арсений избегал его всеми способами. А Антон просто боялся иголок, поэтому тоже избегал.

Получить укол в неполном приступе было страшнее всего. Маленький Антоша слегка всплакнет, а вот подросток с детскими настройками устроит истерику на весь поезд. Картинка в голове вырисовывалась неприятная. Антон быстро прогнал все мысли и тревоги. Он ведь не превратится? Зачем переживать, он не собирался ловить приступы!

Эта поездка ощущалась как самое чудесное за последние годы. За всю жизнь. В моменте он был готов закрыть глаза на все, пообещать что угодно, лишь бы поехать. Именно с таким настроением дети обычно обещают всю жизнь вести себя хорошо, ничего и никогда больше не просить, лишь бы сейчас купили щенка или велосипед… И именно в такие моменты родители понимают, что срок годности таких обещаний около нескольких дней после получения желаемого. А гулять с щенком все равно придется взрослым.

***

— А после приема врач опять отправит на кровь? — спросил Антон, закусив губу.

Это был вечер четверга — самое подходящее время начать суетиться и переживать. Вот и Антон так решил. Откладывал, как всегда, проблему до самого конца, и вот теперь, между страхом и спокойствием осталась одна ночь.

— Я не знаю точно. Скорее всего, Антош, — вздохнул Арсений, забирая телефон подростка. Парень удобно устраивался в кровати и забавно пытался вытащить одеяло из-под себя, при этом не слезая с него.

— Если ты будешь категорически против и испугаешься, то нам не обязательно сдавать кровь в этот же день, хорошо? Мы можем вернуться, когда будешь готов. Не делай трагедию заранее, твоя задача завтра в первую очередь сходить на прием. А уж потом, если получим направление, будем думать. Будешь переживать — словишь приступ, тогда все будет напрасно. Постарайся расслабиться и хорошенько выспись, хорошо?

Антон задумчиво покивал, понимая, что эту задачу он выполнить не в состоянии. Врач обязательно назначит анализ, и когда-нибудь придется его сдать. Просто взять и выкинуть эту мысль из головы не получилось! Ладони потели и начинали машинально сжимать друг друга, переходили на невинное одеяло…

— Спокойной ночи, Антош, — пожелал Арсений и выключил свет.

Казалось, если не спать, то времени пройдет больше. Он успеет настроиться, пожить для себя и смириться со своей участью. Не выспится только, но это мелочи же! Больше времени — больше свободы? Но делать момент страха и ожидания бесконечным было глупо. Они мучили сильнее самого объекта.

Глаза медленно закрылись…

3.7 Анализ крови

Предстоящая поездка в поликлинику занимала все мысли Антона. За ночь он успел много всего обдумать и просчитать, пока голос Арсения не вернул его в реальность. Он с трудом открыл глаза, за окном уже светлело, и подросток с ужасом осознал. Он уснул…

На часах семь утра, и все, что он успеет перед тем, как поедет в больницу, это позавтракать и одеться. Никаких выспаться и отдохнуть. Даже в телефоне не отвлечься на мемы.

Всю дорогу Антон успокаивался этой неопределенностью с направлением.

— Сначала прием… — твердил он себе и прерывисто выдыхал.

Даже показываться врачу в своем нормальном состоянии было стыдно и как-то стеснительно. Врач видел его только маленьким и с неполным приступом, а теперь было ощущение, будто он приехал к дальним родственникам, которые обязательно удивятся, как он вырос, и не забудут упомянуть, как он пешком под стол ходил… Неловкая ситуация.

В целом, так и получилось. Врач очень удивился, но вся эта некомфортность для подростка быстро прошла. Дмитрий Темурович перешел к осмотру, позадавал базовые вопросы, проверил дневник приступов, который вел Арсений. Ничего нового и необычного, парень даже расслабился. В неполном приступе осмотр длился и то дольше.

Прием подходил к концу, Антон уже хотел поскорее смыться, пока про анализы никто не вспомнил. Но в самом конце врач попросил Антона выйти из кабинета.

Глаза слегка расширились, брови поднялись от неожиданности. Он посмотрел на отчима. Арсений кивнул и, провожая, похлопал его по плечу.

— Подожди в коридоре, далеко не уходи.

Мальчишка вылетел из кабинета с красными щеками и пристроился у подоконника. Какие секреты они могли там обсуждать? И почему это Антон не может сам все услышать, разве он не достаточно взрослый? Руки сложились на груди, мысли были странными и одновременно пугающими. Лечение уколами опять? Так врач же не знал о его фобии, чтобы скрывать вот так…

Дверь открылась через минуты три, и мальчишка сразу оказался рядом.

— Что вы там обсуждали? — нахмурился подросток, внимательно смотря на отчима и пытаясь считать по эмоциям хоть какую-то угрозу для себя. Арсений отчего-то улыбался. В руках был квадратный листочек.

— Да ничего такого, Антош. Тебе таблетки выписали…

— М-м, а направление не дали? — с надеждой спросил мальчишка.

Тогда один квадратный листочек в руке отчима превратился в два. На одном какое-то слово, а на другом…

— Дали, Антош. Сходим сразу? Не будем откладывать.

Парень поджал губы и опустил плечи. Надеяться было уже не на что, теперь только обнять коленки и плакать… Арсений был прав, откладывать нельзя. Как бы ни было страшно, но покончить со всем хотелось побыстрее. Ну и пусть слезы наворачиваются, а коленки дрожат.

Они зачем-то поднялись на третий этаж, около процедурного кабинета была очередь. Человек пять перед ними, Антон облегченно вздохнул и пристроился у стены. Обхватив локти ладонями, он стал оглядываться по сторонам. При каждом открытии двери он чуть вздрагивал и ногтями корябал кожу.

— Антош. Тут на первом этаже есть аптека. Пока очередь двигается, купи вот этот препарат. — Арсений протянул один из листочков.

Парень недовольно нахмурился. Ему и так тревожно, хотелось спокойствия, а не идти в какую-то незнакомую аптеку в малознакомом здании.

— Давай потом… Я не хочу.

— Нет, сейчас надо. Все равно очередь ждать. — Арсений махнул на людей на лавочке и протянул купюру в пятьсот рублей.

Подросток уставился на отчима со своим самым несогласным выражением на лице и пилящим взглядом. Это был такой тихий протест. Старший слегка приподнял бровь и добавил строгости во взгляде, продолжая давить молчанием. Этого взгляда мальчишка до сих пор побаивался, и он быстро сдался. Купюру пришлось взять.

Аптека нашлась быстро, Антон и даже не заблудился по дороге назад, хотя вернулся к процедурной он с другой стороны. От переживаний все движения были резкими, поэтому по лестнице с третьего на первый и обратно он больше бегал, чем ходил. В очереди осталось еще три человека.

— На…

Мальчишка протянул сдачу и баночку с таблетками, еле удерживаясь, чтобы не закатить глаза. Деньги Арсений почему-то не взял. Не успел парень пристроиться возле любимой стеночки, как он опять…

— Молодец, спасибо. А теперь мне нужна вода, спроси в той же аптеке.

— Я не пойду еще раз!

— Давай-давай, — настоял Арсений, подталкивая его за плечо, и Антон, раздражаясь от такой несправедливости, снова побежал по лестнице.

На этот раз он знал путь, старался все сделать как можно быстрее, лишь бы освободиться. По ступенькам бегал через одну, и даже лестницы не перепутал. В очереди остался один человек.

— Умничка. Теперь выпей одну таблетку. Это успокоительное, тебе врач прописал.

— А я после него не усну? — с подозрением спросил мальчишка. Проспать свой дополнительный выходной не хотелось.

— Нет, оно не настолько успокаивает. Это больше от тревоги и страха, чтобы ты не переживал так.

Мальчишка, все еще куксясь от непонимания, послушно закинул в рот разноцветную капсулу и запил водой.

— Антош, я еще кое-что вспомнил. — Арсений чуть виновато улыбнулся. — Надо «Но-шпу» купить…

— Я больше туда не пойду! — твердо сказал Антон. — Мне уже стыдно, третий раз? Аптекарь подумает, что я сумасшедший какой-то! Она уже смеяться надо мной будет…

— Ничего она не подумает, сходи быстренько.

— Я не успею! — попробовал Антон еще раз, но Арсений подтолкнул его к лестничной клетке и всунул еще денег.

— Все ты успеешь, сходи, сдачу себе оставишь. Это последний раз…

И Антон пошел. Деньги лишними не будут, можно и опозориться немного. Аптекарша все равно не знает, как его зовут. Если бы доплатили, он мог бы и штаны там снять…

Поднявшись обратно в третий раз, Антон уже запыхался от этих забегов на короткие расстояния.

Дверь кабинета хлопнула, и пока Антон, пребывая в своих мыслях, пытался всучить Арсению лекарства, тот подхватил его под локоть и завел в процедурную.

Руки, наконец, освободились, и мальчишка охнул. В нос ударил запах спирта. Он стоял посреди белого кабинета, за столом сидела медсестра, и Арсений уже передал направление. Осознание медленно доползло до мозга. Все началось слишком рано. Он машинально дернулся назад и, развернувшись, вдруг ткнулся лицом в грудь отчима.

— Спокойно, Антош…

— Па, я передумал, — прошептал мальчишка, вжимаясь в Арсения боком сильнее.

Руки мелко затряслись, противный холодок пробежался по телу, и от резких запахов и яркого света добавилась тошнота. Антон неуклюже обхватил себя руками, стал переступать с ноги на ногу. Сознанием он понимал, как жалко сейчас выглядит, но конечности действовали раньше, чем он мог обдумать. Тело просто не слушалось, включило какой-то критический режим. Рот тоже говорил, что хотел, и даже не было спокойной секунды, чтобы проанализировать, что вообще получилось.

— Котенок, все хорошо… — прошептал Арсений, ладонями потирая по плечам, чтобы успокоить и согреть. — Потерпи минутку… — Он усадил парня на кушетку. Сам встал рядом и размеренно поглаживал, словно стряхивал все напряжение. Иногда горячие ладони переходили на спину, и противное скользкое чувство угасало на миг.

Арсений задержался взглядом на лице подростка и нахмурился. Он взял холодные ладони в свои, приятно согревая, слегка потер.

— Ты чего замерз? — удивился Арсений и обратился к медсестре: — А давайте положим его? Я боюсь, так не усидит…

— Конечно, давайте, не нужно экспериментировать, — подхватила медработница и отодвинула столик, чтобы расчистить место. — Ложитесь, пожалуйста.

Антон покраснел и помотал головой.

— Да не надо… — слабо возразил парень, но взрослые были неотступны.

Сгорая от стыда, мальчишка стянул обувь и прилег на кушетку. Он уже не ощущал тот липкий страх, но вместо него вдруг пришла злость на Арсения. Зачем он решает, что будет лучше? Антон и сидя справился бы! Теперь и медсестра будет знать, что он боится, и все, кто зайдёт не вовремя в кабинет… Всем сидя берут, а он что, особенный какой-то?

— Ну конечно, вон бледный какой… — по-доброму причитала девушка.

Арсений присел рядом, так, чтобы не мешать медсестре.

— Не смотри, Тошунь… — прошептал отчим и аккуратно отвернул его голову за подбородок к стене.

Жгут неприятно затянулся чуть выше локтя и что-то мокрое мазнуло по сгибу. Антон зажмурился, сделал нервный вдох, закусил губу и замер. Все звуки усилились. Время по ощущению остановилось, а собственное сердцебиение отдавалось в ушах эхом, как биение огромного молота. Арсений потер ладонью по свободному предплечью.

Под кожей появилась странная тянущая боль, жгут ослаб, и мальчишка сморщился. На столе что-то брякнуло, Антон дернулся, чтобы посмотреть, но повернуться не дал Арсений.

— Тише, еще чуть-чуть осталось… — прошептал Арсений, поглядывая то на бледное лицо Антона, то на иглу в вене. — Почти все уже.

Антоша прерывисто выдохнул, стараясь успокоить панику. Здравый смысл не помогал. Сердце, ничего не слушая, продолжало стучать в усиленном режиме, что в ушах звенело, а свободная ладонь до боли сжимала бедро.

— Нашатырь надо? — спросила медсестра и, приложив ватку, согнула руку в локте. — Вот так пять минут держите.

Арсений кивнул и помог подняться.

— Не надо нашатырь… — успел сказать Антон, пока Арсений опять не «перестраховался», опозорив его еще больше. Он и так слишком взволнованно на него смотрел, вглядывался в глаза и даже обувь зачем-то помог надеть.

— Ты как? — спросил Арсений в коридоре, слегка приобнимая мальчика. Словно он мог в любой момент рассыпаться и сломаться.

— Нормально. — Антон нахмурился, и как только почувствовал свободу, предъявил: — Зачем ты сказал меня положить? Это такой стрём! Я, между прочим, не падаю в обмороки от вида крови.

— Антош, ну это же для удобства. Чтобы ты не переживал так сильно, расслабился…

— Расслабился, блин… Это кринжатина полная, — бухтел парень, прыгая по ступенькам.

— Я правильно понял, что тебя больше напрягла эта «кринжатина», чем сам анализ? — улыбнулся Арсений. — То есть не так уж страшно всё было, если тебя больше волнует именно это?

— Нет. Но это такой стрём, теперь она будет думать, что я слабак какой-то и нежный, что крови испугался.

— Антон, не накручивайся. Она тебя забудет через пару пациентов.

— Неправда!

— Правда, я серьёзно говорю. Это ты кровь сдаёшь раз в год, она эти процедуры проводит каждый день раз по тридцать. И думаешь, каждую процедуру запоминает, каждого пациента?

Антон молча смотрел на Арсения, чуть хмурясь и обдумывая. До конца не верилось, но было что-то разумное в словах Арсения, хотя подростковые комплексы в голове кричали громче.

— Знаешь, сколько я запоминаю уроков каждый день? — спросил Арсений. — Нисколько. Я помню отдельные особенные фрагменты, связанные с учениками или классами, но не сами уроки. И то, всё быстро забывается. И я вас вижу несколько раз в неделю, одни и те же люди, а медсестра твоё лицо, вероятно, уже забыла. У неё пациенты редко повторяются.

— Точно?

Они остановились в пролёте лестницы, где не было людей. Антон смотрел с подозрением и с надеждой в глазах, а внутренняя тревога всё равно не отпускала до конца.

— Точно, — усмехнулся Арсений, подталкивая парня вперёд себя. Спустившись на первый этаж, Арсений улыбнулся. — А будешь мне тут возмущаться, в эту аптеку опять зайдем, я спрошу у фармацевта подгузники подросткового размера…

— Зач… — сначала не понял Антон и посередине слова поперхнулся слюной.

Он огромными от страха глазами уставился на отчима. Тот смеялся, глаза искрились от веселья, и он явно шутил, но парень чисто на всякий случай, только потому что сам так искренне хотел, до самого выхода вёл себя тихо. Очень тихо.

Они спокойно устроились в машине, не забыв снять бахилы в больнице. Парень почти успокоился и уже выдохнул после всего стресса, теперь можно было подумать о чём-то более приятном и по-настоящему расслабиться.

— А что ты мне купишь за анализ крови? — с интересом спросил парень, игриво приподняв одну бровь.

— Поездка в Питер, как тебе? — спросил Арсений, выруливая с парковки.

— Она только через месяц, это не считается.

— Хитренький ты, а как насчёт тех денег, сдача с лекарств. Чем не подарок?

— Это вообще-то моя зарплата курьера! — Парень больше в шутку бурчал и требовал, для вида ещё руки на груди сложил. Нет, ну не зря же он так мучился, может правда что достанется?

— Ах, вот как? — улыбнулся Арсений. — А куда ты хочешь?

— В торговый центр…

Первым делом Антон потянул отчима в магазин спорттоваров. Нет, сам спорт он не любил, но там можно найти много интересных вещей, посмотреть красивые яркие велосипеды и скейтборды, на которых он даже кататься не умел. А в итоге подросток выбрал красивую бутылку для воды. Из тёмного полупрозрачного пластика с кислотно-зелёной резиновой накладкой.

4.1 Школьные разборки

Закончился третий урок, пятиклассники покинули кабинет. Кто-то резво и бодро выбежал, радуясь предстоящему обеду, кто-то медленно вышел, все еще раздумывая над сложной темой. Арсений Сергеевич вздохнул и занялся проверкой тетрадей. Он старался не терять ни одной свободной минуты на работе. Брать работу домой он не любил, но и задерживаться в школе тоже.

Потратить свободные перемены по назначению получалось не всегда. То Павел Алексеевич решит провести перемену в кабинете у друга, попивая чай, то дети что-то натворят. Вот и сейчас на телефон пришло уведомление.

«Высокий уровень тревоги, большая вероятность приступа».

Сердце пропустило удар. Красное уведомление бросалось в глаза и означать могло что угодно. Антон испугался, упал или просто понервничал… Это могло быть что-то пустяковое, что пройдет через минуту. Арсений надеялся на это. Быстрым шагом он направился к двери, вспоминая расписание своего класса. Была география на втором, следующая физика на третьем. И где его искать по всей школе!

Арсений открыл дверь и замер. Перед его кабинетом стояла компания из трех человек, в числе которых был и Антон. Парень стоял, опустив голову, и старался держаться подальше от всего, но отойти ему не давала довольно злая учительница географии. Она держала его за предплечье и почти вручила парня Арсению. Сережа стоял с другой стороны. Он выглядел в разы спокойнее, но иногда бросал взволнованные взгляды на друга.

Географичка сразу стала ругаться, рассказывать что-то про телефоны, наглость и списывание. Арсений почти не слушал. Телефон в руке вибрировал от предупреждающих уведомлений. Мужчина открыл дверь сильнее, встав в проходе, и кивнул в сторону класса, веля детям зайти.

— Я вас понял, — бросил Арсений, желая поскорее закончить разговор, но женщина еще продолжала причитать.

Сережа зашел в кабинет первым. Арсений аккуратно перехватил Антона из рук учительницы. Мальчишка избегал взгляда, его руки слегка подрагивали. Учитель затянул мальчишку в класс и остановил возле себя, приобняв рукой так, чтобы никто кроме, Сережи, не мог видеть происходящее.

— Успокойся, пожалуйста, ничего страшного не случилось… Я не собираюсь на вас ругаться сейчас, — шепнул Арсений на ушко.

Антон прерывисто выдохнул.

Со стороны могло показаться, что Арсений строго отчитал его или даже пригрозил. Мария Александровна замолчала. Улыбнувшись, она одарила подростков довольным взглядом.

— Я вас понял, я разберусь, — твердо сказал Арсений и закрыл дверь.

Сережа стоял посреди кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Антон вздрогнул от негромкого хлопка двери, так и оставшись стоять около входа. Он выглядел очень потерянным. Прятал взгляд, натянул рукава как можно ниже и не шевелился. Его такого было страшно как-то не так тронуть, казалось, он мог рассыпаться в любой момент, словно карточный домик.

— Присядьте, — вздохнул Арсений, вглядываясь в бледные лица.

Сережа взволнованным взглядом проследил, как осторожно учитель провел Антона к первой парте, сам он сел за соседнюю. Судя по всему, Матвиенко больше заботило состояние друга, чем сам конфликт.

Арсений уложил свой телефон перед Антоном и указал на цифры в приложении.

— Антош, ну как так-то? — тихо спросил Арсений, чувствуя, как все тело подростка дрожит под руками. Он старался его успокоить поглаживаниями, зная, как хорошо это действует на Антона. Тот обычно становился очень тактильным в такие уязвимые моменты. Но сейчас все было странно. Впервые Арсению приходилось буквально выцеплять мальчишку из лап приступа. Показатели на экране медленно падали. Слишком медленно.

Мальчишка лег на сложенные руки.

— Как себя чувствуешь? — спросил Арсений.

Парень помолчал, подергивая плечами.

— Холодно почему-то… — просипел Антон, с силой прикрыв глаза.

Арсений взял свой пиджак со стула и накинул на его плечи.

— Это из-за нервов так бывает, — вздохнул учитель. — Сейчас легче станет. Успокаивайся, Тош… Сережа, поставь чайник…

Матвиенко достал кружки и налил воду. Через пару минут черный чай был готов, а показатели тревожности упали уже до пятидесяти процентов. Арсений выдохнул.

— Ну что, рассказывай, Сережа, что у вас на географии случилось? — спокойно спросил учитель, вручая горячую кружку во все еще подрагивающие руки Антоши. Тот уже почти успокоился, Арсений расслабился, но все равно сидел рядом, держа руки на плечах парня. Приступ миновал.

— Ну мы… — замялся Сережа, подбирая слова… — Она просто телефон у нас заметила. Мы презентацию фоткали и конспект с него писали, она нам не поверила. А потом на самостоятельной опять ей… М-м… Показалось, что мы списываем, ну она и вспылила.

— А показалось ли ей? — с прищуром спросил Арсений Сергеевич.

— Не знаю, — Сережа неловко отвел взгляд, Антон старался прижаться к парте и вообще не вмешивался в обсуждения, словно его это не касалось. — Парни на задних партах весь урок разговаривали, выводили ее, а досталось в итоге нам! — добавил Сережа.

Арсений недовольно покачал головой. Некоторое время он молчал, следил за показателями Антона.

— Давайте свои телефоны…

Антон судорожно вздохнул и, не поднимая головы, достал смартфон из кармана. Серёжа тоже нехотя послушался и вложил свой телефон в руку учителю.

— А когда можно будет забрать? — спросил Матвиенко.

— Родителям отдам, чтобы неповадно было на уроках в телефоне сидеть… — строже добавил Арсений, убирая гаджеты в верхний ящик своего стола.

— Но это же как-то… Нечестно? — нахмурился Сережа. Он, в отличие от друга, смело смотрел классному руководителю в глаза и даже предпринимал попытки договориться. — Вы же тут… Как бы… Ну… — парень с надеждой взглянул на учителя.

— После уроков заберете, — вздохнул учитель. — Допивайте чай, и давайте больше без происшествий сегодня?

Сережа облегченно выдохнул и покивал. Убедившись, что Антон точно восстановился после стресса, Арсений их отпустил, и мальчишки убежали на физику.

Плохих новостей, как дети и обещали, больше не было, учителя не жаловались, уровень стресса не скакал, и эта ситуация быстро забылась. Только после школы, уже на подъезде к дому Арсений понял, что бесследно этот конфликт не прошёл… На месте, где ещё минуту назад сидел подросток, теперь мирно посапывал маленький Антоша, уложив голову щекой на ремень безопасности. Ножки свисали, даже не доставая до пола, а на коврике валялся портфель.

— Ох, Антоша… — прошептал мужчина.

Арсений заглушил машину, отстегнулся и стал собираться. Никакие звуки не тревожили сон ребенка, но стоило только малыша взять на руки, как он проснулся и капризно захныкал.

— Почему? — обиженно спросил мальчик, переводя взгляд на свои маленькие ладони, на расстояние до земли и на отчима. — Я не хочу…

Арсений вздохнул и опустил капризульку на ноги. Раз он проснулся, то сам сможет дойти, старший и так его тяжёлый портфель несет. Спрашивать о возрасте не пришлось, по поведению всё было ясно. Антоша ныл, топал ножкой и был на грани слез… Явные признаки подростковых эмоций в детском теле.

— Тошунь, но ведь лучше сейчас, чем тогда, при всех, в коридоре? Да? Ты же очень понервничал…

— Но всё было хорошо… — прохныкивая эти слова, Антон зашел в квартиру.

На недовольные крики сразу вышла Майя, на ее взволнованный взгляд Арсений незаметно махнул рукой, мол, ничего страшного не случилось, вообще не переживай.

— Антош! — строже позвал Арсений, уже порядком уставший от всех этих истерик. Мальчишка притих, услышав знакомый жесткий голос учителя. — Подумай о том, что завтра ты, возможно, не пойдешь в школу, благодаря своему приступу. А сейчас отнеси свой рюкзак в комнату.

Антон недовольно шмыгнул и поволок сумку по полу. Поднять стопку учебников он бы все равно не смог, так что за такое обращение его никто не ругал.

— Он опять в школе превратился? — взволнованно спросила Майя.

Арсений махнул рукой и вполголоса сказал:

— Нет, это он только что в машине. Во сне приступ словил. В школе перенервничал, но успокоился, а после школы вот так вот…

***

Антон все-таки прислушался к Арсению и вскоре успокоился. Приступ и приступ, не так уж и страшно, вот только теперь оставшийся день дома придется сидеть. Лежа в кровати, Антоша переписывался с Сережей. Нужно было как-то сообщить другу о своем состоянии, и вся эта ситуация заставляла парня краснеть. О болезни они так ни разу не поговорили.

Антон отправил сообщение и уткнулся лицом в ладони. Телефон остался лежать с открытым диалогом.

«Я не смогу пойти гулять. У меня приступ».

Телефон брякнул два раза подряд. Любопытство победило смущение, и Антон поднял голову.

«Ого…»

«Но ты же в своем сознании? Может все же получится?»

Отчим точно не отпустит, Антон был почти уверен в этом. Он взглянул на дверь, обдумывая, стоит ли пойти и спросить. Арсений еще никогда не запрещал ему гулять в подобном состоянии. Этим Антон решил воспользоваться.

«Не знаю. Я попробую… Если что, напишу».

Из спальни родителей доносились обрывки слов. Антон очень тихо оделся в своей комнате. Джинсы и длинная теплая черная кофта с воротом, чтобы не пришлось надевать куртку в коридоре.

Он аккуратно выглянул из комнаты. Никого. Дверь в спальню была слегка приоткрыта. Прошмыгнуть мимо незамеченным не составило труда, а вот быстро собрать прогулочную сумку, залезть в кроссовки и выйти, чтобы взрослые ничего не услышали, — задача со звездочкой. Одни только ключи сгремели на пол квартиры. Антон уже пожалел, что обвесил их кучей брелков. Он быстро вжукнул молнией барсетки, второпях закидывая все, что может понадобиться, натянул кроссовки. Осталось только дотянуться до замка и выйти.

Антоша замер, как зверек перед съедением, когда из родительской комнаты послышались шаги. Дверь открылась.

— А ты куда у меня собрался? — удивленно спросил Арсений, остановившись перед ребенком. Он медленно сложил руки, оглядывая коридор и Антона с ног до головы. Брови медленно сошлись к переносице.

Антоша невинно хлопал глазками, всем выражением лица пытаясь изобразить непонимание.

— Гулять… — неуверенно сказал парень, отведя взгляд влево.

— И ты думаешь, что в таком виде тебе гулять можно?

Антон кивнул, поджав губы.

— У меня же не полный приступ…

— Это не важно. Одному, без взрослых, гулять тебе вот так нельзя.

Антон сразу приободрился.

— Но я буду не один! Я с Сережей! — смело заявил мальчишка.

Взгляд отчима был строгий. Он долго молчал, что-то обдумывая. Оглядывал мальчика с ног до головы. Антон с надеждой ждал разрешения. Сережа же взрослый! И вообще Антон тоже взрослый, просто тело немного подвело… И друг мог бы подстраховать, если что, так что причин отказать Антон не видел. В воображении он уже на радостях бежал навстречу другу, но… Арсений покачал головой.

— Нельзя.

— Тс… — выдохнул Антоша и нахмурился.

Пальцы вцепились в лямку барсетки на груди. Он неловко шагнул назад, не желая слушаться. Сбежать прямо сейчас — плохой вариант. Слишком страшно, он от стресса словит полный приступ, и всё… И Арсений был слишком близко. Он словит его раньше, а потом и по жопе попадет.

— Сережа сам еще ребенок, я пока не могу ему тебя доверить, — более мягким тоном сказал отчим. — Но ты можешь пригласить его в гости.

— Правда? — удивился Антон, чуть нахмурившись.

— Да. Посидите дома. Возможно, когда-нибудь я разрешу гулять вдвоем даже так, но пока нет.

Кроссовки полетели в угол коридора, сумка неряшливо повисла на крючке. Антоша принялся строчить Сереже приглашение, прямо по пути в комнату. Из-за этого он чуть не врезался в косяк. Пришлось остановиться и сосредоточиться, маленькие пальчики все время промахивались по буквам.

— И на приставке мы можем поиграть? — обернулся Антон.

— Играйте, но не больше часа.

— М-м… Но мы же вдвоем с Сережей! Значит, лимит надо умножать на два… Два часа!

Арсений приподнял бровь.

— Ты прав. Вас двое, значит, на двоих час игры пройдет уже за полчаса. Если взять во внимание твою маленькость сегодня, можно смело делить еще на два…

— Не надо! — сразу перебил Антон, выставив ручки, пытаясь остановить слова Арсения, словно движущуюся машину. — Час, так час, что ты начинаешь-то? — пробурчал мальчик и поскорее скрылся в комнате.