Семь дней до одиннадцати

Глава 1

День 1. Огни ночного города.

Я лежал на диване и смотрел на глянцевый потолок, в котором отражались огни гирлянд. Тёплый жёлтый свет перекликался с мрачным окном, за которым уже давно стояла ночь. Шумный город притих, чтобы утром медленно пробудиться. Тяжёлые темно-коричневые шторы прикрывали окно моего номера. Я думал о том, найду ли я завтра внеочередную подработку или все таки опять останусь без еды. Положение моё было крайне бедственным, как и счета в банке. У меня не было денег уже несколько месяцев. Всё это время я перебивался накоплениями и редкими копеечными подработками. За эти два долгих месяца я успел побывать: грузчиком, разнорабочим, сборщиком мебели, сантехником и водителем. Выполнял любую работу, на которую соглашались меня принять. К сожалению, на постоянную меня не брали. Я бы устроился куда-нибудь, где пахал бы с утра до ночи за копейки чтобы хотя бы жить в квартире, но была одна проблема. Я человек. Проблема внушительная и странная, как покажется на первый взгляд. Наш город давно возненавидел людей и сейчас признает только высшие формы жизни. А именно- биогенов. Они сильнее, выносливее, умнее и редко задаются вопросами о смысле бытия. Сам до конца не понимаю как мы пришли к этому, но знаю одно: Биогены -новый сорт человека. Карл Штайнер вывел их в далёком 2035 году методами селекции и робототехники. Этот немец основал "закон техногенной миграции генов" и научился при помощи аппарата менять характеристики человека. Немец. Хах. Когда-то люди делили себя на расы. Тогда все радовались прогрессу и тому, что смогли улучшить род человеческий. Со временем слово " человек " начало медленно сходить на нет. И вот сейчас люди больше ничего не значат. Мы просто не нужны, потому что имеем недостатки. Мы болеем, устаём, размышляем о жизни, ошибаемся. А вот биогены нет. Всю эту умную ерунду про « новый сорт» я слышал еще в школе и что-то да отложилось в моей голове, что я смог поведать вам.

Стать биогеном может любой. Это не является роскошью как вы могли подумать, просто я слишком беден, чтобы им быть. Я ниже среднего класса, ниже дна. И к тому же у меня есть принципы. Большинство людей прибегло к процедуре редактирования, но часть из них отказалась. Такими были мои родители. Моя семья всегда перебивалась тем, что было и не стала становится "совершенной". Мой отец знал о «машине совершенства», которую застал мой прадед и больше всего боялся, что такое повторится. Но та «машина» являлась иллюзией совершенства человека, а моя почти не лгала. Я не стал вестись на красивую обертку и последовал заветам отца. И вот сейчас я лежу и думаю: Почему я человек? Вечный вопрос, на который невозможно найти ответ. Я выдохнул и встал с кровати. Комната уродливого отеля ,контрастировала на фоне, изящного, горящего жёлтыми огнями, города. Я налил чай и стал размышлять. Обыденность человеческой жизни. Меня волновал вопрос: Почему больше нет места для такого как я? Почему я больше не нужен?

Раньше я много мечтал о том, чтобы играть в театре. Буквально верил, что искусство никогда не умрёт. Наивность! Но искусство стало не нужно, когда из человека смогли лепить как из пластилина. Духовность чужда природе, а искусство это - плод человека. Поэтому я не актёр. Я никогда не выйду на сцену театра, не зачитаю монолог главного героя, наслаждаясь огнями софитов. Не выйду совершать поклон в конце спектакля. Я пойду делать бессмысленную физическую работу, чтобы просто поесть. Мечты. Что вообще такое мечты? Почему я так сильно желаю быть героем спектакля? Я не знаю...

Допив чай, я посчитал оставшиеся копейки:

- На завтра хватит- заключил я.

Мне так хотелось плакать от одиночества и безысходности ,но я не мог. Не мог, потому что знал что нужно верить в лучшее. Верить что я выстою. С этими мыслями я уснул.

День 2.Красная дата на календаре.

На следующее утро я отправился на поиски работы. Побродив по улицам и заглядывая в кафе, магазины и здания, я признал, что работы не нашлось. Жаль. Однако у меня всегда был запасной вариант- Торбин. Да, этот мужчина выручал меня в самые трудные времена. В городе презирающем человека трудно найти того кто тебя примет, но мне повезло. Торбин был лучшим другом моего отца и держал свою лавку в центре города. Он стал биогеном, но сохранил свои старые взгляды. Торговал он креобинами. Это такие маленькие пластины, которые охлаждают организм биогенов. Конечно, как и все в этом мире, биогены не так совершенны как говорят. Основная их проблема заключается в перегреве. Как объяснял Торбин, гены , из-за регулярной перестройки, выделяют слишком много тепла и поэтому нужно периодически охлаждаться. Вы можете спросить: "Зачем они перестраиваются так часто?" Я отвечу: Если вырезать кусок «плохого» гена, то обязательно появится другой. Именно это и натолкнуло Штайнера на гениальную идею. За счет перестройки, плохие гены исчезают и не порождают новые, а значит создает идеальные условия. Креобины принимаются три раза в день. Для биогенов они как еда для человека. Перегрев не вызовет особых проблем, но может сильно ударить по «совершенству» биологических качеств. Так что лавка Торбина очень популярна в городе. Работают в этой лавке только биогены, именно поэтому я не могу устроиться к нему. Торбин итак рискует фальсифицируя мои данные. Пройдя множество улиц, я зашел через задний вход в лавку. Торбин стоял за прилавком и что-то обсуждал с биогеном: - Конечно, конечно! Эти новые креобины завезут уже завтра и я отложу вам пару штук!- улыбчиво произносил он. - Буду ждать, Торбин. До завтра! Хороших вам продаж! Свет Штайнера! - ответил биоген, уходя из лавки. Торбин выдохнул, от чего его тело резко опустилось. Он закрутил головой и приметил меня. Взгляд его явно выражал усталость. Торбин осмотрелся и, затолкнув меня в подсобку, произнес: - Траян, ты чего тут? Я уже говорил, что не могу помочь тебе с работой!- сразу обозначил он. - Знаю, знаю! Но прошу, дай мне отработать последнюю смену и я больше не вернусь, обещаю!- умолял я. На лице мужчины выражалось недоверие. - Ты так говорил четыре смены назад! - злился он- Я больше не могу рисковать! Ко мне приходили они. - Я понимаю! Но клянусь эта последняя! Я обошел весь район и никто не согласился! Мне бы только на еду, а все остальное подождет... Пойми меня Торбин! Я был в отчаянии и понимал всю абсурдность своих слов. О чем прошу? Чтобы человек работал! Кошмар какой-то... - Я понимаю тебя Траян, но у меня есть семья и я итак ради тебя совершал такие преступления за которые могу лишиться всего! - Я благодарен тебе за это! - Да не нужна мне твоя благодарность! Пойми же если хоть кто-то узнает что ты человек...- он наклонился и стал говорить значительно тише- То я больше никогда не увижу свободной жизни. Он смотрел на меня пристально и с сочувствием. Я понимал его. Он итак подделал мне документы, чтобы я мог спокойно ходить по улицам и подрабатывать у него. Внешне биогены ничем не отличаются от людей, кроме синего идентификатора на руке, к которому и крепятся креобины. Торбин отдал мне индикатор своего покойного отца и чуть перестроил его. Он бесполезен потому что не выполняет никакой функции, но зато меня больше не шугают патрули. Я даже смог снять номер в отеле. Он конечно сильно натирает, но это того стоит. - Я понимаю. Прости меня...- закончил я, и развернулся к выходу. - Мне очень жаль Траян, но я сделал все что смог.- с сочувствием глядел он. Я только грустно улыбнулся и побрел вверх по улице. Ну вот и последний оплот моих надежд рухнул. Мне некуда было идти. Поэтому я принял решение купить на последние деньги еды и смириться с положением. Еда продавалась только в старых и опасных районах, как считали биогены. Это было подпольным и незаконным предприятием, но кого это волновало. Правительство всячески пыталось выдворить нас из города. Запретило продажу еды, отказалось от человеческой медицины, и конечно не позволяло всем людям как либо передвигаться по городу. Без поддельного индикатора меня часто избивали. Торбин подарил индикатор как раз успев перед третьим предупреждением. С тех пор меня больше не трогали. Я бы хотел жить честно, но судьба вынуждает меня идти по дороге лжи. Нарушителей и тех, кто попался на подделке индикаторов, отправляли в ИУДЛ. То есть в « Исправительное учреждение для людей». Папа говорил, что прадед рассказывал о таких, тогда они назывались иначе и туда попадали только расово-неугодные. Именно появление ИУДЛа и заставило отца до конца отстаивать свою позицию. Там людям приходится не сладко. Я больше всего боюсь там оказаться. На всю улицу раздался гул. Это вновь звучали горны. В них трубят когда поймают кого-то на преступлении. Выдохнув, я ускорил шаг. Оказавшись в подвальчике, я купил немного еды. Затем тихо побрел в свой отель, продолжая бояться, что кто-то узнает содержимое моей сумки. Но я дошел успешно и уже сидя в номере, включил выпуск очередных новостей. -Через четверо суток наступит удивительный и ответственный день, господа!- начал мер нашего города- Ко дню «Одиннадцати Парсов» необходимо подготовиться основательно! Ведь в этом году, нашему празднику исполняется 25 лет со дня открытия Штайнеровского движения! Каждый не равнодушный гражданин этого города обязан, слышите, просто обязан- подчеркнул он- внести свой вклад в чистое безлюдное будущее биогенов! Свет Штайнера! -заключил он - Свет Штайнера! - воскликнул ведущий телевизионного шоу. Я не стал дослушивать. Меня всегда тошнило от глупой фразы в конце. Но даже мне порой приходилось ее говорить. - Точно... Скоро же день «Одиннадцати Парсов»!- огорченно сказал я- В этот раз я точно не выкручусь... К такому выводу я пришел под конец этого короткого дня. Как бы мне хотелось вновь стать тем, кем я являлся в годы жизни моего отца. Человеком, который гордился тем, что человек. Но каждый год все сильнее и сильнее угнетали нас и даже отец не справился с этим гнетом. Машина совершенства сожрала и его. Уверен и до моей участи осталось совсем недолго. Что ж именно в таком отчаянии я наслаждался последними деньками в отеле. Я знал, что в день «Одиннадцати» мне точно придется отсюда уйти. Но что гораздо страшнее, я понимал, что не смогу вернуться. Поэтому пытался получить последние лучи снисхождения от Главенства Биогенного Сообщества. Через силу и слезы, ближе к утру, я все таки смог уснуть.

День три. Случай на дороге. Я проснулся от очередного кошмара. Они мучали меня уже долгое время и я успел привыкнуть к такому пробуждению. Каждый раз мне снилась огромная, гудящая, живая машина, сжирающая все на своем пути. И пробуждался я от того, что оказывался в ее топке. Я видел глаза отца, которые опустошенно смотрят на меня из этой машины. Покоренные и пустые. Вот как я называл последних людей. Отогнав дурные мысли я отправился проживать еще один бесполезный день. Сегодня утро было холодное и серое, как пепел. Еще раз перепроверив индикатор, я вышел на улицу. Однажды я смогу выйти свободным человеком, не таясь и не прячась, но не сегодня. Сегодня я был настроен решительно. Мой путь лежал через центр города. Туда я редко ходил и все время опасался чего -то. Только к Торбину и обратно. Но в этот раз я шел не к нему. Я хотел просто побороть этот страх. Доказать, что последняя частичка храбрости во мне сильнее этой машины. Мне было это нужно, как кислород. Каждый день я винил себя за трусость, а сегодня был намерен с ней расстаться. Я шел не спеша. Мало кто мог подумать, что человек, вот так гордо рассекает по центральной улице. Да я и сам в это не верил. Иллюзия свободы не обращала взгляды прохожих в мою сторону, от чего и дышалось легче. Я просто шел. Куда и зачем не знаю. Мне нужно было прожить этот бесполезный день. Ускорить время, которое трусливо ползет по темным закоулкам. Подойдя к площади Штайнера я остановился поглядеть на его величественную фигуру. Сильную и огромную. В глазах вновь и вновь мелькала страшная машина, приходящая в моих снах. Но я стойко глядел на его лицо, рассекающее воздух высоко надо мной. - Похвально, что хоть кто-то задержался у великого постамента!- воскликнул мужчина-биоген рядом со мной Я резко повернул голову и совладав со страхом ответил: - Поистине великий ...- я запнулся. Мне хотелось сказать человек, но это было бы оскорбительно в обществе ненавидящем всем сердцем людей- предводитель- заключил я. - Верно! Рядом с его фигурой и дышать приятнее! Не то что с этими выродками людьми!- он громко и звонко засмеялся. Я фальшиво засмеялся в унисон. - Как они еще держаться! Удивительно!- продолжал собеседник. - Действительно...- придая свой смысл этим словам,ответил я. - Ну ничего! Скоро день «Одиннадцати парсов» и его уже мало кто переживет!- произнося это он сиял улыбкой,словно ничего приятнее, чем смерть человечества не существует. - Это точно!- воодушевленно ответил я. - Знаете, а ведь я даже однажды стоял с «этим» рядом! Совсем по-другому ощущается! Словно грязь налипла на ботинки! С тех пор я даже притворщиков за километр отличу! Они по натуре своей мерзость!- поделился он. Сказав это, он засунул в рот сигару и закурил. А я усмехнулся. За километр говорит! - Что поделать! Придется ждать когда великое главенство сотрет уже этих паразитов с нашей чистой земли!- умело лгал я. - Приятно слышать такие речи! Ну да пойду я, вы верно спешите! Свет Штайнера! - удаляясь, суетился он. - Свет Штайнера! - еле выдавил из себя я. Что-то во мне ненавидело даже комбинацию этих букв и звуков. Все нутро отрицало эту грязь. «На сегодня пожалуй хватит»- подумал я и развернулся назад в сторону отеля. Вдруг по правую сторону дороги я увидел пожилого мужчину и двух полицейских. Они зажали его с двух сторон и тот испуганно что-то мямлил. - Уверяю вас! Я не пойму отчего индикатор не реагирует на проверку! Видимо он неисправен!- дрожа говорил мужчина. - Не исправен! Конечно, конечно! Я так тебе и поверил, утырок! - произнеся это первый полицейский ударил бедного в живот. - Покажи свои документы БИОГЕН!- насмехался второй. Мужчина держась за живот, пытаясь что-то достать из пальто. По щекам его текли слезы, а полицейские смеялись громче от каждого всхлипа. - Нет? Какая жалость!- продолжая, сиять улыбкой сказал второй полицейский. - Молю вас! Дайте мне шанс я больше никогда! Никогда! Никогда!- плакал на коленях старик. - Никогда, никогда!- передразнивал первый полицейский- Врежь ему, чего стоишь!- отдал он приказ второму. И оба сильных, мускулистых биогена начали бить ногами старика, который повторял лишь одно слово: «Никогда». Один из них задул в горн и я понял, что это конец. Все во мне дрожало, и глаза, как и тело, застыли в ужасе. Я много слышал о таких случаях, но ни разу не видел своими глазами. Мои руки дребезжали с каждым ударом по невинному человеку. Через минут 15 они прекратили. И отходя, один произнес: - Оставь эту гниль здесь! Пусть сдохнет как грязь, какой является! Машина совершенств сожрала его. Я видел это, не в своем сне, а в живую. Вдруг полицейский, что произнес заключительный приговор, взглянул на меня и подошел ближе: - С вами все в порядке, сэр? Он произнес это так учтиво и мило, будто бы минуту назад не забил до смерти старика. - Да. Дда- заикался я - Просто индикатор нагрелся, мне слегка поплохело.- боязливо ответил я. - Ну что ж вы так! Знаете же как важно соблюдать прием креобинов! - шутливо отчитал второй полицейский. - Я засмотрелся на площади на постамент великого Штайнера и не рассчитал время!- на ходу выдумывал я. - Похвально! Держите мой, мы сходим с напарником в лавку Торбина! Хорошего дня, порядочный гражданин!- передавая в руку креобин, произнес один из них. - Свет Штайнера!- воскликнули они в один голос. - Свет Штайнера!- воскликнул я, сделав вид что вставляю креобин в индикатор.

Я зашел за угол. Меня всего трясло и я начал рыдать. Я так боюсь, так боюсь. Я верил, что во мне еще живет частичка храбрости, которая передалась мне от отца. Но я слабак. Трус. Лжец. Урод. Я грязь и мусор. Я дважды сказал эту гадость! Дважды очернил язык! А сейчас я уверен, что меня раскроют и мое тело так же будет лежать на холодной земле. Одиноко. Как мусор... Прошло пару минут и я наконец пришел в себя. Успокоившись я трусливо зашагал в сторону отеля. Никогда. Больше никогда.

День 4. Начало великого дела. Вчера мне всю ночь не давали покоя кошмары. Стоило мне не надолго прикрыть глаза, как тут же передо мной возникали глаза человека, которого увидел на дороге. Они врезались в память, словно их выжгли на моем разуме раскаленной спицей. Поэтому утром я проснулся совершенно уставшим и мокрым. За окном ярко светило солнце и день обещал быть теплым, но я захотел остаться дома. Еда, не кончалась, ведь я привык экономить. Сделав себе кофе, я подошел к окну. Желудок ныл от голода. Мне было страшно даже смотреть на улицу, но я не смог удержаться. В этом мире меня радовало только несколько вещей: природа, отец и искусство. Жаль из всего перечисленного осталась только природа. Ну да ладно. На улице вновь раздался голос провозглашающий «Свет Штайнера!» и я задернул шторы. Помню, как впервые услышал это слово по телевизору. Мы сидели с отцом в нашей старой квартире и папа включил новости, пока мама готовила вкусный ужин. До сих пор словно чувствую аромат ее котлет и всячески наслаждаюсь моей иллюзией. Даже при мысли о маминой еде рот наполняют слюни. В телевизоре тогда появился сам великий Штайнер. Изобретатель, гений, бог. Он вещал красноречиво и смело, как будто каждое слово попадало точно в точку. - Дорогие граждане! Я как изобретатель великой технологии хочу объявить о начале новой эры!- он зиял белоснежной улыбкой и казалось даже не дышал- Нового, счастливого будущего человечества! Мы наконец-то перестанем тратить свою жизнь на глупые и ненужные вещи, как еда и отдых! Наша эра людей приведет нас к совершенству, идеалу!- позади Карла зажегся свет- Свет, который мы зажжем в своих сердцах, будет освещать нам путь многие миллионы лет! Болезни, травмы, и даже сама смерть покоряться нам! Теперь человек станет величественной верхушкой пищевой цепи! Так пойдем же к идеалу вместе! Шагнем на встречу к свету Штайнера! - закончил он. Раздались громкие аплодисменты. Аплодисменты человечеству, но никак не тому, о чем он говорил. Отец смотря на идеальный образ диктора произнес: - Пф! Прямо таки идеальный расклад!- он громко рассмеялся. - Нейт, ну может эта технология и правда приведет нас к чему то доброму. Сам посуди больше никогда не болеть! Разве это не прекрасно?- воодушевленно говорила мама, подавая ужин. - Боже, Элли! Ну это же идеальная обертка! А суть этой конфетки ты еще не видела. Стоит быть осторожным когда обещают золотые горы.- пояснил папа, вставая с дивана. Тогда я понял, что он глубоко чувствовал всю фальш. Мама мало верила отцу по началу, но не пыталась больше спорить. Вскоре и до нее дошел весь ужас этой машины. Через пару месяцев было новое выступление и оно уже говорило совсем иное. Оно призывало прибегнуть к процедуре биогенов и вступить в партию. В моей семье этого никто не сделал, от чего маму уволили, а отец перебивался последними копейками. Тогда же появилось и третье выступление Штайнера, через целые пол года. Там он говорил, что все кто сопротивляются порочат новый сорт человека. Прекрасный и совершенный. Люди стали массово ущемляться биогенами. Появились законы, которые не позволяли нам пользоваться обычными благами, а к пятому выступлению запретили передвижение по городу. И так, постепенно эта машина кидала все больше и больше дров в свою топку, разжигая огонь и ненависти еще сильнее. Закрылись театры и картинные галереи, снеслись старые памятники и воздвиглись новые. Машина набирая ход. А потом появились они. ИУДЛы. Конечно всем казалось, что это тюрьма где преступников лишали прав и воли, но это было не так. Это стало оружием ненависти к людям. Оружием для нашего конца. С каждым годом появлялись новые праздники и конечно главным из них был день «Одиннадцати парсов». Пожалуй поясню, что это за парсы. Всего их одиннадцать, как не трудно догадаться: 1)Почитай Карла Штайнера и не смей усомниться в речах его! 2)Соблюдай креобиновый цикл, чтобы быть совершенным! 3)Трудись на благо Биогенов! 4)Презирай преступность и не вступай на ложный путь! 5)Соблюдай все праздники и идеал тебя не покинет! 6)Не покрывай человека, покрывай биогена! 7)Вступай в партию и стремись к совершенству! 8)Неси правильные мысли в массы! 9)Воспитай детей своих, как честных биогенов! 10)Подари каждому возможность стать совершенным! 11)Будь идеалом и верь в идеал! Меня всегда пугали эти речи. В день «Одиннадцати» ровно 5 лет назад моего отца и забрали. Он не вывесил флаг, не состоял в партии, не говорил те грязные два слова и что хуже всего презирал биогенов. Я каждый раз с ужасом вспоминаю тот день. День когда я остался без всего. В дверь постучали. Отец открыл ее и на пороге стояли два биогена. Они были рослые, крепкие, невероятно серьезные. Когда отец спросил чем он может помочь, один из них расплылся в улыбке: - Позвольте пройти и мы обсудим с вами вашу неблагородную деятельность, мистер Ларсон. - Что ж, пойдемте на кухню.- без капли страха ответил отец. Они сели за обеденный стол и мама всячески пыталась их задобрить. Ее всю трясло, ведь она знала, что все это значит и кто они. Я тоже знал, поэтому спрятался в шкафу прихожей, как увидел эту страшную улыбку. Я не видел, что происходило, но я представлял себе все именно так. Они говорили о том, что нам необходимо вывесить флаг и вступить наконец-то в партию. Один из них четко выделил, что это последнее предупреждение и тот дает нам шанс на исправление. Мнимое благородство. Отец ответил всего пару слов: - В нашем доме этого ДЕРЬМА не будет!- выделил он. Тогда раздался грохот. Мама заверещала и умоляла не трогать его, но звук удара моего отца об стол не прекращался. Раздался выстрел. Голос мамы больше не был слышен. Голос отца отдалялся и он только и твердил: - Элли! Элли! Через минуту я услышал последние слова моего отца: - Третий ящик. Чертов третий ящик! Затем звуки стихли. Я остался один и по прежнему дрожал в шкафу, как и вчера на улице. Трус. Вот, что я о себе понял в тот день. Через время я смог выйти из шкафа и зарыдал над трупом матери. Она смотрела на меня таким же холодным взглядом. Я знал куда забрали отца. Но оттуда нет выхода. Из ИУДЛа не возвращается. Тогда я собрал все силы в кулак, и открыв третий ящик стола, забрал все сбережения. Я сбежал. Сбежал, как трусливая крыса.

День 5. Огонь родного дома День воспоминаний пролетел быстро. Поэтому на следующий я решился выйти на улицу и взглянуть на дом, где жила моя семья. Дом, который дал мне звание труса. День по прежнему был ко мне дружелюбен. Солнце светило ярче чем вчера и я отчаянно двигался к месту назначения. Через пару минут показался фасад дома. Он практически не изменился с нашей последней встречи. Белый, с желтыми узорами. Мне казалось,что из всех домов я узнаю его даже в слепую. Я сел на лавочку и просто смотрел. Вспоминал детство, юность. Наставления отца и нежность матери. Как играл с мальчишками в футбол и мечтал стать актером. Как впервые сходил в театр, как выступал перед родителями. Вспомнил даже свою первую любовь. Ее взгляд,- теплый и мягкий. Сейчас такой на улицах уже не встретить. Вспомнил мамины песни и ее очаровательное рагу. Как она злилась, радовалась, увлеченно читала вечерами. Многое всплывало передо мной как впервые. И мне даже показалось, что стало немного легче, слово глоток свободы попал в мои легкие. Я просидел там до самого вечера, а потом вернулся в отель. Я уснул быстро и спокойно. Впервые за все это время. Мне больше не снилась «машина совершенства».

День 6. Подготовка к Одиннадцати парсам. Весь город готовится к празднику. С каждого угла звучали песни и то и дело появлялись плакаты. Город облачился в красный. Я больше не мог уловить хотя бы один желтый огонек. На окне каждого дома висел простой, но такой знакомый флаг. На красном фоне был изображен глаз, излучающий волны. В отеле все засуетились и я понял: "Пора уходить". Быстро собрал все вещи и вышел из отеля. Девушке на стойке регистрации я вернул ключ и сказал, что направляюсь праздновать великий день поближе к монументу Штайнера. Она похвалила меня и я спокойно ушел. Да. Я лгал даже здесь. Этот отель был только для биогенов и индикатор, подаренный Торбином помог мне пожить хорошо. Конечно отель предназначался только для бедных биогенов, поэтому там не проводили проверку индикаторов и соответственно брали сущие копейки. Город бурлил, как кровавый котел и я чувствовал его оживление. Оживление перед великим истреблением под маской совершенства. Полицейские были чуть ли не на каждом углу и я то и дело выкрикивал эти грязные слова чтобы спрятаться. Вскоре я смог углубиться в темные районы города. Там где проживали «преступники» . Правительство знало о их существовании, поэтому регулярно кошмарило жителей. Это и сподвигнуло меня на переезд и ложь. Шанс выжить в этих районах практически нулевой. Я бродил по улицам и искал место где меня вряд ли найдут. Опять. Как крыса ищу свое логово. Я долго бродил по темным грязным улицам, но в конце концов остановился у моста. Центральный мост города. Только дурак будет прятаться в самом пекле. А я и не отрицаю что дурак. Дождавшись темноты и перетерпев все глупые разговоры биогенов, я забрался под мост. По началу меня одолевал страх, ужас сковавший мой разум. Завтра день « Одиннадцати парсов» . День когда любой может убить человека. День охоты. Конечно некоторых загоняют в ИУДЛы ,чтобы было приятнее смотреть на нашу гибель. Я боялся, что меня тоже сожрет эта машина. Боялся, что это конец. Солгать не выйдет, как и спрятаться. Уже завтра индикаторы всех биогенов загорятся цветом, который выберет Гава Биогенного Сообщества и угадать практически нереально. Будет легко определить, кто лжец. Меня тревожили эти мысли. Я весь дрожал, то ли от холода, то ли от страха. Через час я заснул беспокойным сном.

День 7. Великий праздник. Я проснулся рано утром, от песен и танцев. Мой индикатор по прежнему горел синим. Надо мной были слышны голоса, песни,танцы. Биогены распевали протяжные, мало похожие на привычную для людей музыку, песни . Это скорее набор шумов. Со всех сторон были слышны горны. С самого утра началась эта кровь. Я долго думал, что мне делать. В голове мелькали картины отца и трупа матери. Неужели это последний день? День когда машина являющаяся мне во снах, все таки сожрет меня? Сегодня я попаду в топку как и остальные? Нет. Я этого не хотел. Прятаться? Бежать? Лгать? Все бессмысленно. Мне больше не хотелось прятаться. Не хотелось сидеть в шкафу. Не хотелось быть трусом. Мои слезы, ничего не изменят. Мои слова тем более. Для чего я пишу это, я не знаю. Я уже не уверен даже в том, что пишу. Снова песня, снова танец. Никто не пришел. Солнце ярко стояло в зените, а меня еще не оставили гнить на холодном полу. Опять раздались голоса биогенов. Они смеялись и радовались, осознавая что для нас это последний день. Каждые три минуты я слышал громогласное «Свет Штайнера!», от чего меня затошнило. Какая грязь. Какой мусор льется из их рта! Прошел еще час и тогда я понял, что делать. Я принял решение. Встал, бросил свои вещи под мостом и решительно направился вверх по лестнице. Я больше не хотел трусливо сидеть в коморке под мостом. Я желал боя. Мне каждую ночь снилась эта машина. Уродливая и огромная, сильная и непоколебимая. Но я устал бежать. Пора дать отпор. Пора поставить точку. Оказавшись наверху я вышел на вершину моста. Биогены даже не замечали меня. Кто мог подумать о таоком безумстве. Река сияла словно блестящий бриллиант на солнце. Чистая. Смелая. Гордая. Все к чему я так стремился. Ветер нежно раздувал мои грязные волосы. Легкие наполнились морозным запахом мира. Мира, которого я помню. Я непрерывно смотрел на глубокую воду. Мои мысли пусты, а намерения чисты. Я перелез через ограду. Слева послышался голос полицейского: - Уважаемый, у вас все в порядке? Он говорил так учтиво, как тот что спрашивал о моем самочувствии на дороге. Будто им есть до него дело. Я ничего не ответил, а просто сорвал индикатор. Он полетел в великую реку. Эти недоумки пытались мне что-то сказать, но я не слушал. Мне было плевать на их грязные слова. В голове звучал только отец: - Ты еще не знаешь содержимое этой конфетки! Я узнал папа. Распробовал ее во всех оттенках вкуса. Могу сказать, что она как кровь. Сладкая, но он нее тошнит. Я набрался смелости и в последний раз взглянул на реку. - Я человек! Я свободен! Я не дамся и ты не сожрешь меня машина совершенства!- заорал на всю улицу я. Биогены ринулись ко мне, но было поздно. Я прыгнул и наконец освободился от звания труса. Этот бой машина проиграла.