Секрет

Глава 1

Ник сидел за последней партой, наблюдая за игрой пятен света. Из окна на учительский стол падали жёлтые лучи солнца, и каждая грань хрустальной вазы, стоящей на крою стола, сверкала. По всему кабинету плыли радужные солнечные зайчики. Ник следил глазами, как они плавно скользят по стенам и потолку, гоняются друг за другом, а потом внезапно пропадают, чтобы тут же появиться вновь — но уже в противоположном углу кабинета.

Послышалось лёгкое покашливание. Ник вздрогнул и тут же опустил голову, притворяясь, что продолжает работать, но чувствовал сверлящий его светловолосую макушку взгляд.

— Ты всё дописал? — спросила мягко Светлана Валерьевна.

— Ещё нет...

— Тогда пиши, не отвлекайся.

Нехотя Ник взялся за ручку и с тихим вздохом склонился над тетрадью.

Уроки уже закончились. Большая часть детей разошлась по домам, и школа почти опустела, только на улице ещё гуляли начальные классы, оставшиеся на продлёнку. Смех и визги малышни плыли над школьным двориком. Учительница тихо шелестела страницами тетрадей для контрольных работ, время от времени хмыкала и чиркала на полях ручкой с красной пастой. Тикали часы. Со светло-бежевых стен на Ника неодобрительно глядели Пушкин, Толстой, Достоевский и мрачный мужчина с лицом боксёра, чью фамилию Ник постоянно забывал.

Ник заполнял строчки буквами, а те прыгали, вихлялись, скакали и вели себя безобразно — ничуть не лучше его одноклассников во время большой перемены. Глядя на особенно уродливую, скособоченную прописную "Т", Ник почувствовал, как к глазам подкатывают слёзы. Он уже в пятом классе, совсем большой — а его заставляют писать прописи, как детсадовца. Где-то глубоко в душе он понимал, что почерк его никуда не годится, что первоклассники — и те пишут лучше, но, сколько бы усилий Ник не прилагал, лучше не становилось. И хуже всего было то, что никто не верил, будто он правда старается. А он старался. Старался изо всех сил! Ему хотелось писать красиво. Чтобы страницы выглядели аккуратно, чтобы строчечка к строчечке. А получался кошмар.

Украдкой, чтобы не заметила учительница, Ник вытер глаза. Пушкин на чёрно-белом потрете приподнимал брови, словно неприятно удивлялся, в глазах хмурого писателя-боксёра застыло осуждение. Нику хотелось запустить в него чем-то потяжелее.

Мимо кабинета прошла техничка, шваркая половой тряпкой и гремя ведром. Где-то этажом ниже хлопнула дверь, деловито зацокали каблуки. Это наверняка пошла домой завуч. Ник покосился на часы: минутная стрелка, стоявшая на двойке, сейчас указывала на пять. Учительница уже проверила полстопки тетрадей. Солнечные зайки всё плыли и плыли по стенам.

Светлана Валерьевна встала из-за стола, держа в руках кипу каких-то документов и классный журнал. Строгий взгляд учительницы упёрся в Ника.

— Коля, я к директору на пять минут. Не отвлекайся, пиши дальше. Понял?

Ник молча кивнул, и учительница ушла, тихо закрыв за собой дверь. С тяжёлым вздохом Ник продолжил выводить корявые буквы.

В тишине раздался новый звук, какое-то тихое постукивание. Ник глянул в сторону окна. Маленький жучок бился о стекло, пытаясь вылететь на улицу.

Ник отложил ручку и встал, бросив взгляд на дверь. В коридоре было тихо и безлюдно. Ник быстро пересёк кабинет и потянулся к оконной ручке, когда понял, что перед ним вовсе не жук с иссиня-зелёными крылышками, как ему сперва показалось. На подоконнике, сжавшись в уголке между откосом и рамой, сидела крошечная... фея.

Вернее, Ник подумал, что это фея, потому что маленькое создание не очень-то походило на фей, как их рисуют в книжках: добрых и красивых малышек с золотыми волосами и в платьицах из цветочных лепестков. Эта фея оказалась другой. Вид у неё был совсем не такой, как у сказочных. Не поймёшь даже, девчонка это или мальчишка, ведь никакого платьица или штанишек не было и в помине. Она была совсем голенькая, ничто не прикрывало её хрупкое, зеленовато-коричневое тельце. На сморщенном и тёмном, как древесная кора, личике горели зелёные глаза, волосы на голове больше были похожи на стог сена, и из этого стога торчала пара рожек, смахивающих на оленьи. За спиной виднелись длинные крылья — как у стрекозы, только не прозрачные, а тёмные, переливчатые.

Ник осторожно потянулся к невиданному созданию — фея зашипела, оскалив зубы-иголочки. Ник тут же отдёрнул руку. Фея спрятала зубы и настороженно следила за каждым его движением.

— Тебе, наверное, страшно, — прошептал Ник тихонько. — Понимаю. Я тебя не обижу, ты не думай.

Он повернул оконную ручку и немного приоткрыл створку. Фея наблюдала за Ником, который сделал шаг назад и даже спрятал за спину руки.

— Ну, давай же. Лети.

Глаза феи блеснули. Маленькая гостья подползла поближе к створке и вскарабкалась на раму. Ник видел, как подёргивался крошечный носик, когда фея вдыхала свежий воздух, подняв голову. Тонкие нежные крылья затрепетали. Обернувшись, она отвесила ему дурашливый поклон, что-то коротко, тонко пропищала — и была такова.

Ник и сам не знал, сколько времени простоял у окна, глядя вдаль. Очнулся он лишь тогда, когда открылась дверь кабинета.

— Коля! — удивлённо окликнула его учительница. — Ты чего стоишь у открытого окна? Зачем ты вообще его открыл?

Светлана Валерьевна быстро подошла и закрыла окно, бросив при этом на Ника странный, немного встревоженный взгляд. Нику стало смешно.

— Просто спасал муху из плена, — сказал он и фыркнул.

Взгляд учительницы тут же изменился, став строгим.

— А ты всё дописал?

Она отвернулась и подошла к его парте, взяла тетрадь и пробежалась по ней глазами. Потом подняла их на Ника, и на этот раз в её взгляде читался укор.

— Коля... И вот всегда у тебя так. То ты опаздываешь в школу, потому что собирал каштаны, чтобы вырастить из них деревья, то лезешь на чердак искать голубят, то следишь, куда ползёт слизняк, то целый урок смотришь на солнечные зайчики вместо того, чтобы работать. Теперь вот муху спасал. Коля, сколько можно витать в облаках?

Ник стоял перед ней, опустив глаза, и не знал, что сказать. Да и что тут вообще скажешь? Светлана Валерьевна немного помолчала, а потом откашлялась и спросила совсем другим голосом:

— Ну, а каштаны-то твои что? Проросли хоть?

Ник вкинул голову и не сдержался, ухмыльнулся во весь рот:

— Проросли! Вообще все проросли, представляете?

Учительница улыбнулась:

— Как здорово. Ладно уж, гринписовец, беги домой. Хватит с тебя на сегодня.

— Спасибо, Светлан Валерьна!

Торопливо побросав в рюкзак пенал и тетради, Ник бросился к выходу — и остановился на пороге, неуверенно глядя на фигуру учительницы, стоящей у окна. Может, рассказать ей правду? Вдруг она поверит?..

— Что такое, Коленька? — спросила Светлана Валерьевна, и он тряхнул головой.

— Ничего. До свидания!

Минуту спустя он торопливо сбегал по ступеням школы. При мысли о фее в груди растеклось тепло. Это — его секрет. Только его.