Счастье сквозь страдание

Глава 1

Боль. Острая боль пронзила её поясницу, оттолкнулась и ринулась в несколько сторон сразу - в ноги, до самых ступней, вверх по столбу позвоночника и в руки, до самых кончиков пальцев. Она почти упала на колени, но удержалась, схватившись плохо слушающимися руками за комод.

- Я никуда не поеду! Это ложные! Отстань!

Ника уже не просто знала, а была уверенна, что это настоящие схватки, и пора вызывать скорую, но... Как же ей сейчас было страшно.

* * *

Тремя годами ранее.

- У вас не может быть детей. Видите - это фолликулы, их много, но они не разрываются, несмотря на стимуляцию. Нет, конечно, всегда какая-то вероятность есть, вы можете ещё попытаться. Пройти несколько обследований, возможно, чистку и рентген с красящим веществом. Я выпишу вам направление в Центр Планирования. Там постараются Вам помочь. Но... Подумайте о Доме Малютки. Чем мучиться годами - возьмите малыша там. Поможете и себе и какому-то ребёнку.

- Спасибо. До свидания.

Ника почти выбежала на улицу, одевая на ходу тонкую куртку. Слёзы пока не бежали по щекам и она усиленно пыталась сделать так, чтобы они остались глубоко внутри. Пятый врач, семь лет лечения, диет, гормонов, обследований. Старая травма послужила толчком к этой ситуации и теперь она наконец услышала этот страшный диагноз - бесплодие. Бессилие и злость снова брали верх, как было всегда после посещения очередного "светила". А эти... они плодятся, как кошки, подбрасывая своих детей в детские дома, а то и вовсе оставляя ребенка в роддоме. Ничего не соблюдают, курят, пьют и, в итоге, получают здоровых, розовощеких малышей, пахнущих молоком и счастьем...

Выдохнув, она достала из кармана телефон и позвонила маме. Настроив голос на безэмоциональность, Ника поднесла трубку к уху, увидев, что ей ответили.

- Да, девочка моя! Как всё прошло...?

Услышав родной голос, сдерживаться стало сложнее...

- Мама... Мне дали направление в другое место... Но, блин, я так устала... Можно я приеду?

- Ника, конечно, о чём ты спрашиваешь?! Жду тебя, а пока приготовлю нам поесть. Целую!

- Скоро буду. Целую!

Мама... Назовёт ли саму Нику так кто-то в один день...?

* * *

Скорая приехала в течении двадцати минут. Пакет с вещами в роддом уже давно был собран, месяцев с пяти, так что оставалось накинуть куртку (она не застегивается последнюю неделю, таким большим стал её живот) и осторожно дойти до "кареты". На улице наледь - сегодня Крещение и, как по заказу, ударили морозы. Все, почему-то, наперебой кричали, что будет здорово, если она родит в Крещение! Да какая разница! Главное, чтобы роды прошли хорошо и ребёнок был здоров.

Нику колотило то крупной, то мелкой дрожью. Схватки слились в одну и боль опоясывала её, ни на секунду не отпуская. Она медленно брела за медсестрой, как отправляемая на каторгу. Осторожно усевшись на сидение внутри машины, Ника замерла.

- Семёрка на ремонте, Десятая на помывке, едем в Пятнашку, Паш, там ещё есть места, - командует фельдшер и машина начинает своё движение. Паника поднимается в душе Ники и глаза, и так довольно большие от природы, расширяются от ужаса. Она хочет, чтобы боль прекратилась, чтобы всё поскорее кончилось и, уже, хочет домой.

Девушка смотрела в окно и старалась отвлечься.

Мимо медленно проплывали другие машины. Все спешили домой, ужинать кулинарными творениями родных и спать в тёплых кроватях - на часах было восемь вечера. Мрак прорезался ярким свечением фонарей. Одна улица - белые, другая - оранжевые, а здесь почти нигде не горят...

Она совершенно не понимала, куда её везут. Темнота принесла страх и тревожность - лучше бы схватки начались к утру. Руки стискивали телефон, ища в нём поддержку. А там шла рассылка одного сообщения всем адресатам: "Еду в роддом. Напишу, как будут новости".

* * *

Двумя годами ранее.

- Так. Ты всё поняла, да? Наш курс такой: худеем, облегчая организму жизнь и регулируем гормональный фон, принимая вот эти стимулирующие. Плюс, полгода пьём противозачаточные, потом "соскакиваем" и на третий месяц будет самая высокая вероятность зачатия. Это наш единственный шанс, если не прибегать к ЭКО. Жду тебя через полгода.

Ника старалась приглушить зарождающийся трепет на корню - проходила это уже столько раз, не хотелось бы пустых надежд. Но врач определенно ей понравилась - собранная красивая женщина, участвующая в конференциях по таким проблемам, как бесплодие, поликистоз, дисфункция яичников и прочее. Так что в её вопросе она точно разбиралась.

Зайдя, по дороге домой, в аптеку, Ника приобрела всё по списку: гипогликемические, гормональные и противозачаточные средства. Добавила к этому рекомендованный специалистом витамин Д3 ("его вообще должны пить все и постоянно!") и комплекс поливитаминов и минералов - организм нужно напитать перед долгим стрессом.

После долгого перерыва между врачами, она была готова снова встать на тропу, тонкую и извилистую, очень тяжелую и изматывающую, но могущую привести к её личному, и такому бесконечному, счастью...

* * *

Приёмный покой. Собранный пакет не понадобился - в приёмном покое нужно было переодеться в ночнушку или халат, и идти на осмотр. С собой разрешили взять телефон и бутылку воды. Остальные вещи сказали привезти завтра - сегодня они не будут нужны.

Одна среди врагов - точное определение ощущения, которое возникло, когда Ника вошла в помещение предварительного осмотра. Кресло. Боль.

- Раскрытие на два-три. Оформляй её в предродовую.

Короткая прогулка по белому коридору и вот она, дородовая палата. Кто-то, судя по звукам, рожает там, в конце коридора - это её ещё ждёт. Но пока её место здесь.

- Вот, ложись сюда. Сейчас подойдёт врач.

Бесцеремонность и равнодушие. Ника всё понимает - она сегодня далеко не первая, даже на этой кровати. Но, пожалуйста, чуть мягче и тогда бы она не дрожала, как осиновый лист. Ей же так страшно и совсем неоткуда ждать помощи.

Она умастилась на кровати и стала ждать врача. Телефон успокаивающе лежал в руке. Но писать родным пока нечего, а сидеть в соцсетях не хочется. Слёзы стекают большими каплями из уголков глаз от бессилия и боли; схватка, всё так же, один сильный спазм, лишь изредка делающийся чуть слабее, но не отпускаюший ни на секунду. Она старалась молчать, но стоны, а, иногда, и вскрик вырывались из её горла. Медсёстры укоризненно смотрели на неё, но ничего не говорили. Ища успокоения хоть в чём-то, Ника начала обводить глазами палату.

В помещении стояли ещё три кровати.

На одной тихо лежала девушка примерно её возраста. Было видно, как иногда напрягалось её лицо и шея, а потом снова становилось всё тихо - легко пережидает схватки, повезло. Но лицо у неё было такое грустное-грустное, обречённое. Хотелось подойти и обнять, сказать, что всё будет хорошо.

На следующей - молодая женщина, которую окружила пара медсестёр. Она, кстати, почти не сдерживалась в крике, но её подбадривали и говорили продолжать в том же духе. Раскрытие большое, почти девять пальцев - скоро она их покинула, поспешив в родильный зал.

На последнюю кровать, следом за Никой, привезли совсем молодую девушку. Она, на повышенных тонах, пыталась объяснить, что она быстрородящая и ей уже надо бы в родовой зал. Но медперсонал, как всегда, самый умный и они её не послушали. А зря! Буквально через полчаса у неё было раскрытие на все десять пальцев и медики бежали подготовить всё к родам. Было уже поздно - она родила прямо в предродовой и все слышали негодующий крик малыша. Бесподобно!

Вот и врач Ники пожаловала. Ей сразу не понравилась эта рыжая сухенькая женщина.

- Ну что тут у нас? Ага, хорошо. Прокалываем пузырь!

- Но.., - попыталась перечить Ника.

- Что? Не хочешь? Ладно - ждём полчаса и смотрим раскрытие. Если не пойдёт дальше - прокалываем! Девочки - поставьте ей катетер на руку сразу.

Ушла. Только, было, высохли дорожки от остановившихся слёз, но вот они снова хлынули - теперь от обиды. Она мечтала о партнёрских родах, рожать самой, без прокалывания плодного пузыря и эпидуральной анестезии! Уже минус два пункта. Подошла медсестра и отточенными движениями, которым позавидовал бы андроид, поставила катетер на кисть Ники. А у неё, от стресса и медленного, но всё же, раскрытия шейки, схватки стали волнообразными и более острыми. Теперь она кричала каждый раз, как судорога проходила по телу. Больно-больно-больно. Эта травма в детстве и так перечеркнула все планы на нормальную жизнь, снедала её всю беременность, а теперь и схватки за счёт деформации спины были такие, что хотелось умереть.

- Ты чего здесь разоралась?! - Это врач вернулась к ней, чтобы проверить раскрытие. - Ты что, первая рожаешь? Замолчи и терпи, как все!

- Но мне больно, Вы не понимаете...

- Всем больно! Так, давай посмотрим.

Рыжая зараза сунула пальцы ей во влагалище, растягивая эластичные ткани. Нике стало невыносимо больно, но, теперь, она боялась даже пикнуть.

- Ну что, как я и говорила - дошло до четырёх и всё замерло. Прокалываем пузырь?, - врачиха строго посмотрела на Нику. Ей ничего не оставалось, как кивнуть. - Отлично. Дмитрий! Дайте роженице спазмолитик по вене и через полчаса позовите меня - будем делать амниотомию.

Крупный молодой мужчина покорно кивнул и приступил к исполнению наказов. Спазмолитик чуть притупил боль и Ника смогла немного расслабиться. Как ей показалось, почти сразу вернулась Рыжая, прямо на кровати развела пошире Нике ноги и, приняв от медбрата похожую на спицу иглу, приступила к исполнению плана. Ника не почувствовала ничего неприятного, только ощутила, как что-то тёплое (кроме околоплодных вод это не могло бы ничем) хлынуло из неё. Она знала, что происходит, но ей непроизвольно стало стыдно.

- Воды светлые, всё в порядке. Сейчас мы еще простимулируем тебя окситоцином внутривенно и будем ждать полного раскрытия. - Врачиха хлопнула её по колену и встала, передавая инструмент Дмитрию. Он занялся утилизацией последствий и, после, нацепил на Никин внушительный живот датчики КТГ. Они отслеживали состояние малыша, ловя удары его маленького сердечка. Принеся шприц, медбрат ввел стимулятор Нике через катетер на руке и оставил снова начинающую паниковать девушку, одну.

* * *

Год назад.

- Всё, надоели!

Эти дебильные таблеточки только угнетали либидо, а должного эффекта не оказывали. Бесплодна, так бесплодна! Ника решила бросить противозачаточные, как и борьбу за своего ребёнка. Ей было больно и обидно, но психологически, это оказалось для неё слишком тяжелым испытанием. А их, этих испытаний, и так навалилось не мало - мама постоянно "съезжала" с катушек, практически не переставая выпивать; свёкор вернулся из больницы (после поставленного диагноза - диабет) лежачим и теперь чувствовал себя хуже с каждой неделей; да и у самой Ники, похоже, начиналась депрессия. Она могла стоять, допустим, гладить бельё, и тут её накрывало и она начинала плакать. Иногда слёзы лились не останавливаясь больше двух часов. Обстановка вокруг и внутри неё накалялась.

Она пыталась справиться и собственными силами, и с помощью родных, но получалось плохо. Последней каплей для неё стала смерть свёкра. Это был большой удар и шок для всех - некоторые его друзья даже не успели узнать, что он болел. А тут - смерть.

Организовывать пришлось всё самой Нике - свекровь была не в состоянии, а невестка всегда славилась организаторскими способностями. Больница-морг-крематорий-кладбище. В итоге понадобилось ещё и занять денег - умирать так же дорого, как и жить. Но всё прошло хорошо, если можно так сказать про похороны, а вот Ника "кончилась"...

Тогда она не знала о существовании бесплатной психологической помощи в городе, а вот про психиатров, конечно, слышала. Не оставалось другого выбора, ибо она не могла продолжать так жить, и она пошла на разведку в психо-неврологический диспансер.

Всё, вроде бы, не так и страшно было, да вот врача не особо волновало то, о чём говорила ему девушка и он просто дал ей рецепт на антидепрессанты.

Маленькие таблеточки подарили Нике желанное спокойствие и вернули на красивые губы улыбку. Будто бы, всё встало на свои места - слезы высохли и можно было жить! Но странный дискомфорт и постоянная лёгкая тошнота сбивали с ритма. Стали закрадываться глупые мысли, но проверить стоило...

* * *

Оказалось, до стимуляции, Ника не знала, что такое боль! Теперь, действительно, схватки стали чаще, длительнее и, её будто резали ножом изнутри. Чтобы снова не получить замечание, чувствуя себя как на экзамене, а не в родах, Ника тихонько поскуливала и пыталась умаститься так, чтобы было менее чувствительно.

В очередной раз, вернулась врач, проверила, что дело пошло и ушла. Боль же застилала глаза и почти отключала сознание девушки. Было сложно понимать, что происходит вокруг. Медбрат, наконец, обратил на это внимание и вызвал Рыжую обратно.

- Так, милая (не подумайте, это слово просто служило связкой между словами, никакой нежности или, Боже упаси, ласки Ника от этой женщины так и не увидела). Сейчас будем делать обезболивание - эпидуральную анестезию, - Ника испугано посмотрела на неё, - Только не говори, что ты не хочешь, чтобы эта боль хоть ненадолго оставила тебя? - Ника поняла, что больше она терпеть не может и горестно кивнула, давая своё разрешение. - Хорошо. Сейчас подпишешь бумаги на согласие и сразу приступим.

- Я вообще рожу? - всё ещё плохо соображая на фоне происходящего, спросила Ника.

- Посмотрим. Пока закончим с документами.

Что-что, а это они делали скоро - бумаги появились буквально через минуту, и вот, Ника уже восседала на утке на полу (сидеть-то уже было нельзя) согнувшись в три погибели и ожидала боли от укола. Но Дима, а укол делал именно он, мастерски провёл эту процедуру, вставив иглу катетера девушке в нужное место. Также, он сказал, что надо быстрее лечь обратно на кровать - скоро онемеет нижняя часть тела и будет очень проблемно переместиться после этого.

Несмотря на неприятные ощущения, Ника резво взобралась на ложе и приготовилась ждать, когда анестезия подействует. Она не заставила девушку томиться - пара минут и боль ушла. Ника, даже, смогла улыбнуться - так легко ей не было уже несколько месяцев.

В предродовой осталась только она и "страдаюшая" женщина. Пришла врач и предложила им немного отдохнуть, а может даже подремать. Они согласились и свет в палате погасили. Ника, достав телефон, написала родным, что происходило всё это время и упала в тревожный, но приносящий облегчение сон.

* * *

Она смотрела на 2 полоски и плакала. Счастье? Радость? Страх! Так много лет шла к этому, а теперь она была в ужасе. Что делать? Куда бежать? А оно ей надо? Мысль за мыслью проносилась в голове Ники, почти не останавливаясь. Нет, речь не шла, например, об аборте, но ужас понемногу наполнял её сердце.

На следующий день она купила такой тест, который показывал количество недель. Замерев над экранчиком она, буквально через пару секунд, увидела (3+). Вот это да... Это было просто невероятно. Мама была рада, по-настоящему рада за неё. Свекровь причитала, что это свёкор послал его с неба. А Ника записалась на анализ из вены, чтобы удостовериться в том, что чудеса иногда бывают и отправиться с ним, как с флагом, в Женскую Консультацию - встать на учёт. Анализ показал, что ХГЧ зашкаливало и, тем самым, показывало почти 2 месяца - ну да, примерно столько её и подташнивало и... солёные огурцы... Сначала понемногу, но теперь она опустошала банки с ними со скоростью метеора. В остальном, её питание почти не изменилось. Будущей маме и малышу повело, так как о беременности она узнала в конце мая, почти в июне и сейчас как раз все рынки и магазины начинали ломиться от изобилия свежих сезонных овощей и фруктов.

Первое УЗИ в поликлинике. Животик ещё маленький, но Ника постоянно его поглаживает, улыбаясь. Она легла на кушетку, задрав футболку. Несмотря на то, что она приготовилась, от прикосновения холодного геля к коже она вздрогнула и смущенно хихикнула. Врач улыбнулась и начала осмотр малыша. В итоге, повертев Нику с боку на бок в течении почти получаса, доктор сказала, что всё хорошо. В конце ей даже повернули монитор и показали, кто там обитает в её животе. На вопрос, каков же пол будущего ребенка, врач сделала огромные глаза. пристально посмотрела на девушку и ответила, что ещё не понятно. Сразу было видно, что ей просто не захотели говорить. Как позже оказалось, женщины часто делают прерывание беременности, если пол ребёнка не тот, который нужен... Ника была в шоке - как можно так поступать с живым человечком?!

Позже, для более досконального обследования, да и чтобы узнать, наконец, пол ребёнка, она решила пойти в платную клинику - там УЗИ делал мужчина, очень внимательно и аккуратно. Но малышу всё-равно это не понравилось - он постоянно пинал датчик и не давал себя рассмотреть. Врач, потратив кучу времени, полностью осмотрел его и наконец озвучил пол - мальчик. Девушка и не сомневалась в этом - она, почему-то, всегда знала, что первым у неё родится именно мальчик. Врач, как и прошлый, показал ей малыша на мониторе. Он заметно подрос и стали более чёткими очертания. В добавок к этому, врач распечатал снимки и дал заключение.

Ника не могла перестать рассматривать первые "фотографии" своего малыша - ножки, ручки, голова и носик. Милый курносый носик - как у неё самой! Интересно, а глазки будут такие же, карие, как у неё? А волосы, такие же тёмные или светлее? Прямые или немного волнистые? Пальчики, ручки, губки... Какой он будет?

И неужели, он, её сын, однажды скажет ей - Мама...

* * *

Снова стимуляция, снова схватки, снова боль... Раскрытие на шесть пальцев...

Снова эпидуральная анестезия, снова отдых...

Новый виток, хождение по кругу... Итог - раскрытие на восемь пальцев и всё... Врачиха, без церемоний, засовывает руку туда, откуда должен появиться на свет её ребенок и хватает его за голову, пытаясь вытянуть сама. Нику разрывает от боли, она не выдерживает и кричит.

- Сколько времени прошло после прокола? Восемь часов? - Дима, всё так же, как страж, находящийся рядом, угрюмо кивает.

Ника, услышав эту цифру, в ужасе - она читала, что если ребёнок будет находится в утробе уже без околоплодных вод более восьми часов - начинается повреждение головного мозга, вплоть до ДЦП и состояния "овоща".

- Что на КТГ? Снижение сердечного ритма? Что ж, девочка. Теперь единственный выход - кесарево сечение. Кости таза не разошлись, чтобы дать ребёнку выйти, а у него, к тому же, - крупная голова. Так что, сейчас ты должна дать своё согласие и будем готовиться к операции.

Нике уже было всё равно на свои мечты - лишь бы его достали из неё и эта боль прекратилась. Она подписала согласие на кесарево сечение, сняла ночнушку и, оставив уже ставшую родной, кровать, сменила её на каталку. Её вывезли из палаты и процессия двинулась по коридору, в сторону операционной. В конце холла, на стене, рядом с нынешним местом назначения, висела икона Пантелеймона. Мало того, что Ника была не верующая, так и, когда тебя провозят под иконой, становится жутко, будто лучше помолиться за успех операции, а то можно и не вернуться...

Операционная. Безликая и вся в плитке. За стеной кто-то отчаянно напрягает голосовые связки, вместо того, чтобы напрячь низ живота, изрыгая из себя малыша, о чём невидимой роженице, в довольно грубой форме, напоминает акушерка, ведущие у неё роды. Нике больше не надо напрягаться - скоро всё кончится, хорошо ли, плохо ли, но финиш рядом.

Она перекладывается с каталки на операционный стол и её подготавливают к освобождению от бремени. Катетер спинальной анестезии всё так же остаётся на месте и теперь в него ввели третью дозу снимающего боль медикамента. По прошествии небольшого времени, врачи приступают к горизонтальному надрезу, но...

- Извините, пожалуйста. А ничего, что мне больно? - осторожно спросила Ника у Дмитрия, стоящего рядом.

- В смысле - больно?! - испуганно посмотрел медбрат на девушку.

- Ну, я чувствую, как меня разрезают. И не просто давление, а мне больно...

- Стойте! Анестезия не действует! Срочно даём по вене!

Все закопошились, как муравьи, в чей муравейник воткнули палку. Нику, практически, распяли, растянув руки в стороны и зафиксировав их бинтами. Катетер, установленный в самом начале в руку, был на месте, как и спинальный. Тут же туда был вставлен шприц с другим видом анестетика и сознание девушки начало оставлять её.

Очнулась она от криков:

- ...смотри, говорю! Кто у тебя, ну? Кто родился?

В руках у акушерки кричал довольно крупный и очень недовольный положением дел малыш. Ника пыталась сфокусировать зрение, но окружение постоянно расплывалось. "Издевательство какое-то!" - подумала Ника.

- Мммм...

- Кто - говори!

- Ммальчиик..., - смогла выговорить девушка, хотя плохо видела ребенка в принципе - она просто вспомнила, собственно, что здесь происходит.

- Наконец-то! Уносите его и заканчиваем с ней.

Отмучившаяся роженица чувствовала, как там внизу что-то тянут, видимо её зашивали в этот момент. Мысли, потихоньку, становились не такими вязкими, предметы перестали расплываться и звон в ушах стих. Ей сказали перелечь, снова, на каталку. После того, как Нику только что разрезали и зашили обратно, было странно слышать такое, но делать нечего - кое-как перебравшись на каталку, девушка замерла под тонкой простынёй. Вместо того, чтобы отвести в палату, её выкатили в коридор и молча оставили там на 3 часа.

* * *

Идеальная беременность... Ника просто "летала" все оставшиеся 7 месяцев беременности. Но для себя она, всё равно, отметила плюсы и минусы нового для неё состояния.

Из отрицательных моментов - сильные отёки ног, особенно на фоне поедания бесконечного количества солёных огурцов; к концу беременности, сильный набор веса (25 кг); малыш в утробе икал, вплоть до седьмого месяца - звучит забавно, но ощущения неприятные; неповоротливость, которая особенно чувствовалась в метро.

Из положительных были - постоянно прекрасное настроение, даже эйфория; кожа и волосы стали здоровее и красивее (сразу после родов всё сошло на нет, но всё же); безумное количество энергии; даже зимой, когда уже подходил срок, ей было тепло и, впервые в жизни, она не мёрзла.

Да, на приёме у гинеколога приходилось врать о своём весе и умалчивать об отёках - очень не хотелось из-за них и быстрого набора веса ложиться в больницу на сохранение. Все анализы же в норме - значит всё хорошо!

Был один неприятный эпизод, связанный, как обычно, с деформацией её спины. Гинеколог, когда понадобилось обойти всех врачей для обменной карты, дала, так же, направление к ортопеду. Постоянный врач был на больничном и пришлось идти в травмпункт, находящийся при поликлинике. Главная проблема состояла в том, что врач должен был написать, что он разрешает девушке рожать. Ника и сама понимала, что это глупо - просить человека дать ей на это разрешение. Но, без этой записи ей не оформят документы для госпитализации на роды по ОМС.

Врач был в шоке - он первый раз сталкивался с таким и не понимал, почему он должен брать на себя такую ответственность! Но деваться некуда… Благо, мужчина был довольно адекватным и вошёл в положение Ники. Сделал запись, всё как надо было.

- А вы не хотите пойти на плановое кесарево сечение? Зачем мучать себя и организм? – спросил напоследок ортопед.

- Нет, - ответила Ника, - я хочу родить сама. Я же могу, никаких противопоказаний к этому нет? – взволнованно уточнила она.

- Да-да, всё нормально, можете и сами. Доброго дня и лёгких родов вам.

Получив, в итоге, обменную карту, Ника и думать забыла об этом разговоре. Хотя, с каждым месяцем, ей становилось всё сложнее – вес увеличивался, отеки мешали нормально ходить, спину ломило и, когда она оформила декретный отпуск, она чаще лежала, чем двигалась. Но она не отступила от своей мечты всё сделать сама.

* * *

У неё тряслась каждая мышца, каждая косточка, она не могла никому написать или позвонить, хотя телефон был в руке – было невозможно успокоить руки и нажать хотя бы пару кнопок. Каждый из медперсонала, кто проходил мимо, подходил и спрашивал, как она себя чувствует, всё ли в порядке, даже заведующий больницей! Как она узнала потом, этот нормальная практика. Именно поэтому после кесарева сечения женщину кладут в коридоре – чтобы её состояние постоянно контролировали, ведь по коридору каждую минуту проходит хотя бы один человек.

Наконец, её перевезли в палату интенсивной терапии. В ней находилось шесть человек, и ещё, там была прекрасная медсестра, которая была просто феей - успокаивала всех после операции, приносила воды, когда попросишь – а после кесарева очень хочется пить – колола обезболивающее, в разумных пределах, но по требованию, хоть и просила ждать, пока зубы не начнёт сводить от боли. Почти все роженицы весело переговаривались, за исключением тех, у кого был низкий болевой порог – эти бедняжки постанывали и перекатывались, немного, с боку на бок, пытаясь унять боль.

- В смысле, мочеприёмник? – удивилась Ника, услышав, что у каждой здесь он вставлен, - у меня нет.

- Это ты так думаешь, - весело засмеялась другая девушка, - вот будут тебя в палату переводить, посмотрим – есть он у тебя или нет!

И правда, по прошествии двенадцати часов с момента родов, рожениц пересаживали в кресло-каталку и везли в палату, предварительно освободив от бремени мочеприёмника. Скорее всего, прикрепляя его, они не только освобождали себя от обязанности подкладывать судно, но и следили за тем, не повреждено ли что-то во время операции в мочевыделительной системе. Но снимать его… Это было безумно больно. По сравнению с родами, конечно, уже почти ничего не чувствовалось, но боль была иная, более острая. Медсестра сказала набрать воздуха в лёгкие и медленно выдыхать, пока она будет вынимать его. Ника послушно выполнила рекомендации и вся процедура прошла почти безболезненно. Теперь можно было отправляться в послеродовую палату.

***

Пробка отошла неделю назад и с самого утра у неё потягивало живот. Но это уже не первый раз, так что она уже не волновалась поэтому поводу. Если первый раз она начала метаться по дому, ища все документы, проверяя всё ли есть в сумке, собранной в роддом и достаточное ли количество вещей закуплено и пошла день для малыша, то теперь она проверила, на месте ли сумка и документы, и пошла готовить обед.

Позже, сходив в магазин, она поняла, что боли и не думают успокаиваться, а далее наоборот, набирали силу и теперь спина начала вторить животу. Ника пыталась прилечь, чтобы переждать неприятные ощущения, но это не помогло, даже, кажется, стало чуть хуже. Она ходила по дому, иногда опираясь на стол или стену, постанывала сквозь сжатые зубы, но упорно не делала верить, что это настоящие схватки.

***

Итак, вот она и в палате. Четыре роженицы, включая её, все без детей – они в детской, их привезут позже. Весело галдят, а Ника, немного затравлено, рассматривает их и слушает, о чем они говорят. У одной так же кесарево, у двух других – естественные роды. У одной из них – второй ребёнок. Это Ксюша – самая бойкая, весёлая и громогласная. Без неё Нике пришлось бы тяжело – она, в дальнейшем, объяснила, как прикладывать малыша к груди, как укачивать, рассказывала побасенки для смеха и разрядки атмосферы, а её муж привёз им кучу всяких вкусных, но разрешённых кормящим матерям вещей, которые они все вместе быстренько съели. Дни, которые они провели там вместе, были весёлыми, очень дружелюбными и все четверо очень друг друга поддерживали.

Но это было потом. А пока, наступил вечер, почти ночь и пришла пора последнего кормления. В палату вкатили их «буханочки» в пластмассовых кроватках. Перед тем, как достать из неё своего, Ксюша показала Нике, как брать ребенка на руки – она никогда не держала на руках маленьких детей, так как боялась уронить.

Она достала его, как показала подруга, и положила на сгиб левого локтя, совсем немного придерживая правой. Он был тяжёлый, пах молоком и солнцем. Кряхтел, плямкая губками-бантиками. Открывал глазки, обрамленные, нормальными для новорожденных, припухшими веками. Против воли, Ника начала улыбаться.

- Ну здравствуй, Сынок…

* * *

Женщины в роддоме - самые незащищенные создания в мире! Одни, с гормонами и орущими малышами. Никто не хочет помогать, осмотры - для отписки. Даже как к груди приложить малыша и то бесплатно не покажут...