Счастье для музыканта

Глава 1

На дворе был ясный, белый день. Лучи солнца грели головы прохожих и всё вокруг, а четырнадцатилетний Дима стоял посередине парка и, как обычно на протяжении года, играл на гитаре различные мелодии, выученные им ещё до первого выхода в парк с инструментом. Сам Дима был мальчик средней внешности, но неуклюж был до чёртиков. Его ноги иногда кривились при ходьбе из-за его невнимательности к походке, а руки иногда могли промахиваться по струнам и фальшивить. Настраивать гитару мальчик почти не умел, так как телефона у него до сих пор не было, а научить было некому. Ни матери, ни родных у него не было. Сирота Дима, сирота...

И вот он сидел в парке в который раз и что-то делал с гитарой, струна которой неожиданно ослабла.

Люди слушали музыку Димы с внимательностью, пытались расслышать в ней что-то необычное, и оно там было, это необычное. Живость. Романтизм. Страсть. Это слышали и взрослые, и дети, проходящие мимо и стоящие подле с юным музыкантом. Ни один не слышал в нотах Димы какой-то мёртвости или чего подобного. Все были единого мнения.

В этот день в парке проходил один довольно богатый человек — Виктор Игнатьевич. Он получил своё богатство в наследство от отца, а отец от деда, который тоже в свою очередь получил богатство от своего отца, или уже прадеда Виктора. Мужчина сорока лет бродил в парке от скуки, не зная, чем себя потешить и побаловать. Сев на скамью, он начал размышлять что-то о животных, быть может, из-за того, что смотрел на чёрного котёнка, прячущегося под скамьёй напротив.

— Ну что ты?.. — любя, но с некой даже грубостью, сказал Виктор Игнатьевич. — Иди сюда. Иди ко мне, не бойсь...

Котёнок, поджав хвост и о чём-то громко прошипев, убежал, не дав одинокому мужчине даже слова проронить в ответ.

Вдруг Виктор Игнатьевич услышал игру на гитаре. Очень близко, но никого не видно. Обернулся — стоит парень в тёмно-зелёной жилетке и клетчатой рубашке жёлтого цвета. Играет на гитаре...

— Ну и ну... И что же это за фрукт у нас тут?

Виктор порой разговаривал сам с собой. От скуки. Встав с лавочки, он приблизился тихими шагами, не стуча каблуком туфель, к толпе, собравшейся вокруг играющего музыканта, как стая жадных и голодных голубей на кусок свежего и горячего хлеба. «Почему я слышу в его игре романтику? Кому он играет? Чёрт, не видно... Отойдите и покажите мне его лицо! Люди!» — вставал на носочки и подпрыгивал на месте Виктор Игнатьевич. «Надо будет как-нибудь подойти и спросить, как закончит». — Мужчина сел на ближайшую скамейку и, скрестив руки на груди и закрыв ленивые глаза, слушал мелодию, щекочущую его маленькие, чувствительные уши, покрасневшие от звуков струн гитары.

«Гипнотизирующая мелодия... Прелестно!..» — мелькнула мысль перед закрытыми глазами Виктора.

Когда эта мелодия окончилась, мужчина тут же подхватился и, вскочив с лавочки и чуть ли не подбежав к парню, начал расспрашивать юного гитариста о его таланте.

— Здравствуй, как тебя зовут?

Виктор говорил низким, уверенным голосом. Но парень всё равно слышал в нём некую лень и сонливость.

— Дима.

— Дим, не хочешь играть только для меня? Обещаю, платить буду хорошо, ежедневно.

Мальчик, поглядев вокруг себя трепетными васильковыми глазами, недолго думая, ответил:

— Нет, дядь, спасибо... Я буду играть дальше тут.

— Но почему? Ты будешь зарабатывать куда больше, чем сейчас.

Виктор сгорбился и нахмурился, но не злился. Он, скорее, был в изумлении, а в глазах его, болотисто-серых, была какая-то нота, которая олицетворяла всю его сущность — «соль».

— Музыка ведь создана для всех... Раз людям нравится моя гитара, — бросил гордый взгляд на инструмент в левой руке юноша, — я продолжу играть и дальше. Здесь, — подчеркнул слово «здесь».

Посмотрев на парня внимательнее и увидев в его глазах молодого себя, такого же упёртого и гордого, Виктор Игнатьевич, усмехнувшись, ответил:

— Ясно... — появилась маленькая горечь в тёмных зрачках мужчины. — Тогда не буду уговаривать. Играй в своё и людское удовольствие, пацан... — потянулся в карман белых полосатых брюк Виктор. — Открой жилет.

Дима послушался.

— Вот. Не хотел, чтобы кто-то видел.

Виктор Игнатьевич положил во внутренний карман жилета парня что-то лёгкое, бумажное и тонкое — но было там и что-то объёмное, — а потом мужчина, помахав рукой и не оборачиваясь, ушёл, прикуривая сигарету.

Когда Дима, закончив ещё две мелодии, сунул руку во внутренний карман жилета, он почувствовал что-то гладкое. А потом ощутил что-то пластмассовое.

Вытащив всё содержимое кармана, Дима рассмеялся и не сдержал слёз радости, появившихся из-за смеха в том числе.

— Ну вы и даёте, мужик! — выкрикнул юноша, сжав в кулак пятитысячную купюру и сигарету с зажигалкой.