Сборник "Среди Чудовищ"

Спрячься среди чудовищ - [рассказ в рассказе, реал\даркфэнтези]

…Озноб покрывал мурашками тело. Девушка чувствовала как оно холодеет и как накатывает на нее слабость, заставляя бояться неизвестности.

«Шшш… тише. Иначе тебе будет больнее», – голос ворвался в сознание, но она чувствовала отстраненность и вязкость собственных мыслей.

Веки налились тяжестью, а тело будто стало чужим. Мурашки бежали по рукам и ногам, хотя в доме не было холодно. Девица беспомощно хлопала серо-зелеными глазами. Хищник навис над ней и приложился к шее, спокойными глотками вытягивал жизненный сок из ран. Укус вампира был точным, как ланцет умелого лекаря, но, все равно, болезненным. Рейнан придерживал жертву рукой и со стороны это таинство могло показаться весьма неоднозначным. Однако, вампир всего лишь питался.

Дайна запомнила эти чувства. А еще запомнила то, как он боролся со своими инстинктами и заставил себя оторваться от крови, определив меру дозволенного. Никто из шестерых «гостей» не должен был умереть за три откупных года, которые надлежало провести с двумя вампирами. Так было и так будет. Традиция чтилась не одно поколение, принеся трем деревням, откуда вампиры забрали людей в условленный день, безопасность в обмен на малую жертву.

Рейнан Дайне не нравился. От вампира веяло опасностью и непредсказуемыми последствиями. Но, несмотря на это, девушка задала вопрос:

– А ты помнишь свою жизнь, когда еще был человеком?

Его глаза видели перед собой съежившуюся от холода молодую беднячку со спутанными рыжими волосами, разметавшимися по постели. Сейчас девице нужно было поесть, а не тратить время на поиски взаимопонимания с Чудовищем. Вампир ничего не ответил, просто кинул в девицу первую попавшуюся под руки тряпицу, а потом исчез за дверью комнаты, ставшей для Дайны домом на следующие три года.

* * *

Я зачеркнула последний абзац, вместе с тупым вопросом героини, который мне не нравился.

Херня какая-то. Мысли просто не идут.

Перечитала свой текст, поправив несколько предложений. И все равно: не нравился.

Вдруг раздался страшный крик. Звуки вырвали меня из воображаемого мира, возвращая в удручающую реальность. Психиатрическая больница сменила пейзаж придуманного мира. Я сидела на кровати с блокнотом, а в соседней палате суетились санитары, успокаивая бьющуюся в истерике пациентку.

Как же до этого дошло?

Неудачная попытка суицида под гнетом навалившихся проблем. Больной деменцией дедушка и спившаяся на этом бекграунде мать. Куча долгов. Отсутствие понимания. Неустроенная жизнь. Я перестала видеть смысл продолжать существовать в этом. Вы когда-нибудь чувствовали безысходность? Дедушка рано или поздно закончится, но у меня в доме останется монстр, который когда-то был моей мамой. Он дергал за ниточки вины, заставлял плясать вокруг него и выслушивать оскорбления. Я ощущала, что этого монстра не сброшу с себя никак. Или буду жалеть о том, что ушла и оставила его беспомощным. Возможно, у нее с алкоголизмом сопрягался истерический невроз. Наверное, это даже не важно. По крайней мере, в контексте моего состояния. Главным стало, что я видела свою жизнь в самой страшной ее перспективе и погрузилась на дно печали, а потом сделала выбор уйти от такого будущего.

А меня зачем-то спасли.

Я уткнулась лицом в подставленные собой руки, стараясь настроиться на упущенную волну вдохновения – по сути, такого же инструмента побега от реальности. Пальцы легли на виски, закрыли глаза и часть лба. Меня раздражали звуки, которые мешали концентрации – тоже издержки пережитого стресса и постоянного дергания, исходившего от моих «домашних».

Я посидела так немного, чувствуя накатывающее раздражение, пока крики в палате не стихли.

Рейнан, – в реальности симпатичный санитар Роман с тонкими чертами лица и собранными в низкий хвост золотистыми волосами, – вышел от буйной больной в компании коллег. Вместо укуса ей просто поставили укол успокоительного.

Не знаю, изменится ли что-то в дальнейшем. Пока что, я не видела к этому предпосылок. Остался лишь один доступный мне сценарий – продолжать писать. Переносить своих демонов на бумагу, рассказывать о чудовищах в жизни, наполнять истории подтекстами и переосмыслением, но упаковывать в красивые обложки… В этих рассказах люди продолжают бороться с чудовищами, несмотря на тлен и безысходность вокруг. Может быть, для этого я и осталась жить.

«Нужно добавить к истории перца. Влить в нее жгучего соуса социальных проблем, где чудовищами будут отнюдь не вампиры. Иначе мы с тобой скатимся в розовый и липкий ромфант. А я люблю хорроры и темное фэнтези с яркими нотками социальной драмы», – укорила себя я, так и не решив чем же закончу сцену с укусом.

Руки отложили блокнот и ручку, а мое тело устало откинулось на кровать. Я закрыла глаза и стала обдумывать созданный мною мир. Персонажи ожили в воображении. Передо мной пронесся сложный и многогранный уклад жизни в каждой локации. Образы помогли глубже рассуждать о законах придуманного мира.

* * *

…Около века люди из трех соседних деревень жили в мире и достатке. Их обходили войны, этих людей будто не существовало для бандитов, даже страшные ночные твари не трогали никого в лесу. Местность там была отдаленная, а большая дорога сменялась тупиком неподалеку от горной гряды. Раньше в округе люди промышляли добычей золота, но вот уже два столетия, как жилы истощились. Местным жителям пришлось искать другой заработок, – работать на полях или рубить лес, – но больше не было в этом краю ничего притягательного для любителей наживы, а значит – и незваных гостей. Именно отсутствие внимания посторонних сделало эти места такими интересными для двух молодых вампиров.

Сарем и Рейнан оказались здесь очень юными. Их создатель погиб, а они освободились от гнета его воли, покинув гнездо. Но молодые вампиры не обладали достаточной силой, чтобы выживать поодиночке. Заброшенные шахты стали чудовищам хорошим укрытием, а обитавшие в округе животные и люди – неплохим источником пищи. Но потом бестии повзрослели и перестали питаться как хищники в ночи.

Вампиры сами предложили разумный способ сосуществования, передав свою волю с одной из отпущенных жертв.

Этот союз был удобен всем. Мещане выбирали по несколько человек из деревни, которые жили в шахтах три года своей жизни. Вампиры получали необходимую для выживания кровь, но должны были вернуть своих «гостей» целыми. В обмен на это, люди получили покровителей, которые избавили их от большинства проблем. И никто не страдал.

По общему мнению, за спокойную жизнь человек всегда платил. Платил налоги, отдавал золото разбойникам, покупал наемников… В этих деревнях королевская казна лишь собирала дань, а от реальных угроз люди вынуждены были защищаться сами. Жертвуя свою кровь, жители трех деревень больше не теряли жизней раньше срока и обрели хранителей. Всего шесть человек, которые должны были кормить вампиров три года, - малая жертва во благо мира в краю, где часто бушевали войны и рыскали иные проклятые твари. Вампиры берегли свой источник пищи. Гости в их логове питались даже лучше, чем семьи на поверхности. Кровососам было выгодно даже это.

Быт внизу во многом был устроен проще. В сложившейся небольшой общине люди что-то выращивали сами, а что-то им оставляли в условленном месте родные. А свежим мясом своих доноров регулярно снабжали чудовища. Еды для всех было в достатке, и казалось, делить людям было нечего.

Что же могло пойти не так в этой идиллии?

Шесть человек без надзора морали, бога и власти.

Вампиры не вмешивались в дела людей, следуя старому договору. Чудовища следили за тем, чтобы все оставались живы, но вот то, что люди творили друг с другом, оказавшись в дали от законов и общего порицания… В заброшенной гномьей деревне, скрытой от мира за тоннелями шахт, - выход из которых спрятан во тьме, как в лабиринте, - люди устанавливали свои законы. Пусть и не сразу, но всегда находился кто-то, кто считал себя правее остальных. Или кто-то, кто не мог провести пару-тройку лет в целибате, усмирив низменные позывы. Не вампиры были опасны здесь. В интересах чудовищ было лишь выживание горстки людей, вверивших им в лапы свои судьбы. Сами люди в этих условиях становились страшнее чудовищ.

А потом, когда они возвращаясь к прежней жизни, люди придумали себе новый закон. Все, что происходило в этом месте, забывалось ими, как страшный сон. О своем бесславном времяпровождении люди молчали, каждый раз считая, что злодеяния сойдут им с рук, а с детьми подобного не случится, если они не будут знать о грехах своих предков. Но, видно что-то такое заложено в природе человека, раз истории повторялись. Или же просто те, кто был грешен, не могли воспитать ни одной чистой души.

И кошмары из тьмы пещеры проникали глубже в людей.

Дайна помнила рассказы матери и тетушки Марны, которыми подруги делились перед праздником осеннего равноденствия. Именно в этот день, раз в три года, происходил обмен между людьми и вампирами. Дайна помнила и то, как ее, украшенную венком из сухоцветов и ивовых веток, вела мать к ночному костру. Женщина говорила своей юной красивой дочери, чтобы она держалась сильных и никому не давала себя в обиду.

Так вот, Рейнан Дайне не нравился. Но его боялись остальные. И поэтому Дайна решила поискать взаимопонимания с теми, кто мог обеспечить ее безопасность. А что дальше делать с этой связью, показало ей время.

* * *

Работы много. Пахло любопытным сюжетом если не для целого романа, то точно хорошей повести. Все дальше воображение уводило меня от прообразов к выдуманному сюжету, заставляя цеплять туда подспудно и другие проблемы. Что-то о жизни среди чудовищ. Немного кинговской атмосферы, где за каждой дверью среди тех, кто друг друга знает, стоят свои демоны. Жестокость, измены, пороки, своеобразный ад этой темной пещеры. Восхитительно. Обесценивание и саботаж договора потомками, переставшими ценить его из-за хорошей жизни - жизненно. Достаточно взглянуть за окно на раздираемый войнами мир.

Я снова открыла глаза и взяла в руки блокнот. Перевернула страницу. Мне буквально физически, - как дышать, - стало необходимо воплотить неоперенные и желторотые идеи в наброски.

Интересно, сколько из этого получится глав?

Я хотела написать и издать книгу. А еще жить у моречка, где потеплее. Писать романы, жариться на солнышке у моря и выращивать на крыльце вкуснейший виноград - неплоха фантазия, не правда ли? Каждого человека вдохновляют мечты. Даже такие вот маленькие.

В жизни моей была масса факапов и откровенно про*банных шансов, но я никогда не испытывала ощущение гибели своей мечты. Они просто отодвигались на потом. И это плохая практика, которая может привести к синдрому отложенной жизни. Главное, все-таки, не забывать двигаться к цели, даже если сейчас совсем не до нее.

А еще бывало мечты сами принимали иные формы под воздействием изменившегося сознания. Например, в силу возраста. В детстве я хотела быть певицей, а, в итоге, сама решила не идти учиться дальше музыкальной школы. И даже по ряду причин: постоянно болеющее горло, отсутствие связей в нужных кругах, неуверенность в достатке в будущем. Мир учит коррелировать свои мечты с возможностями. Но у меня не осталось этого тяжелого ощущения Гибели Мечты. Это было осознанное мое решение с конкретными и взвешенными последствиями.

Я все больше склоняюсь к утверждению, что с возрастом мечты имеют свойство превращаться в цели. И цели эти, в большинстве случаев, достижимые у адекватных людей. Ты строишь план, знаешь куда идти и прокладываешь путь вперед. Классика. В наше время можно наладить связи с теми, кто поможет добиться успеха с мечтами. Как минимум, ты начинаешь строить планы, которые могут оказаться весьма затруднительными в исполнении, но мечты все еще сидят «где-то там» у тебя в голове. Они просто отложены.

А может ли мечта умереть?

Наверное, Смерть Мечты происходит лишь в старости, когда ты понимаешь что уже «все» и никакой план тебе не поможет, если ты не можешь закрыть эту потребность здесь и сейчас. Не могу представить что это за чувство. Не хочу оказаться в такой ситуации. Лучше я буду пытаться делать то, что действительно нравится, с оглядкой на свою удовлетворенность.

И вот здесь мои мысли вдруг собрались вокруг личности самой героини.

О чем она может мечтать в таком месте? И почему она именно такая? Ее поведение – это простая покорность судьбе и желание выжить, или в тени сокрыто что-то иное? Отчего она не боится чудовищ? Есть ли в ней что-то такое, чего не хватает мне?

Полагаю, шестнадцатилетняя Дайна может начать мечтать о свободе от своих мирских условностей. Невозможно остаться прежним, не соблюдая безопасную дистанцию с существами, которые быть людьми перестали давно. Я прямо чувствую то острое и болезненное ощущение утраты, которое она может испытать, шагнув из темноты пещеры на свет и осознав неотвратимость продолжения прерванной жизни. В той «старой новой жизни» Дайна снова не будет иметь права голоса и ничего не будет решать за себя. Дать человеку пощупать то, что у него отберут навсегда, – та еще пытка.

Похоже, где-то здесь зарыта и моя боль.

* * *

Спустя три года, Дайна вышла на свет из темной пещеры с чудовищами, но не в лучшую жизнь.

Это было будто прыжком назад. Она выжила, чтобы продолжить жить под тяготами навязанных долга и правил. Она выжила. Иначе и не должно было случиться. Не одной маленькой женщине нарушать законы выстроенного мира. Чаще всего мир не идет навстречу. А еще не нужно делать из чудовища принца, у них разные роли.

Родные ждали ее у ночного кострища в ночь осеннего равноденствия. Все, кто уходил, вернулись домой. А все, что происходило в логове у вампиров, осталось позади, во тьме пещеры. И путь обратно, через темный лабиринт шахт, обычному человеку было не сыскать.

Дайна не смогла изменить правила этой игры, но она начала играть в свою. Девочка выросла и уже не искала опоры в других.

– Ты так изменилась, – вымолвила девушка, с которой Дайна дружила с детства, – Что за книга?

Килиса пыталась привлечь к себе внимание подруги и выхватила книгу с рисунками у нее из рук. Кили не умела читать, поэтому она не догадалась о том, что держит в руках что-то очень ценное.

– Дай сюда, – усмехнулась Дайна и забрала старую книгу обратно.

– Ты же знаешь, что о тебе ходят разные сплетни?

По возвращении, у Дайны осталось не так много друзей. Те, кто привык к ее кротости больше не смогли сесть на шею, кидаясь колкими словами о мерзком характере. «Товарищи по несчастью» смотрели на Дайну с толикой презрения, травили меж собой грязные толки или же, наоборот, таили зависть, то и дело подмечая, что девчонке слишком легко все дается и сильно повезло. А тех, кто очень явно хотел с нее получить больше выгоды, Дайна стала держать на расстоянии, потому что делиться ничем равноценным они не хотели.

– Даже если они говорят, будто я ведьма и занимаюсь непотребствами с бесами и упырями, мне до этих россказней нет дела.

– Выходит, знаешь.

– Я живу под одной крышей с главным источником этих сплетен, Кили. Чем только муж не оправдывает перед друзьями свою несостоятельность в делах любовных. Не люблю я его и детей у нас нет, вот и бесится.

– А зелья твои?

– Настойки и мази из трав. Я узнала как применять, то, что дает нам мир. Вот и весь секрет, – Килиса увидела как подруга кивнула ей на свою книгу.

– Выходит, ты все это время училась читать?

– Нет, устраивала непотребства на шабашах…

Дайна посмотрела на подругу таким взглядом, что той стало стыдно. Килиса предпочла не спрашивать о большем. И правда, некоторых вещей лучше не знать. Особенно тех, о которых тебе говорят неохотно.

Вместо эпилога

…Клыки пронзили запястье, наполняя рот притягательным сладковато-металлическим вкусом свежей крови. Жертва даже не поморщилась. Холодные пальцы вампира провели по тонкой руке, царапнув кожу когтями. Не осталось в ней дрожи.

Два десятилетия лет назад Рейнан и его брат отказались спрятать рыжеволосую девчонку у себя в логове, вернув ее в родную деревню. Договор и хрупкий мир в этом краю были несоизмеримо важнее любой трагедии одной из многих девиц. Такое случалось не раз. Однако, уже давно эта ведьма перестала напоминать Рейнану испуганную курицу в логове лис, которой была когда-то.

Девочка выросла, став похожей на хищника.

– Они снова начали забывать о том, какую мы несем ценность, – сказала ведьма вампиру, отдавая добровольный дар его голоду. Она еще помнила и ту маленькую девчонку, и тех, кто дал ей увидеть другую жизнь. Даже если двигателем этих взаимоотношений сначала была лишь банальная скука.

Вампир отпрянул от запястья. Судя по интонациям в голосе, колдунья собиралась посвятить его в план…

Сюрприз, сюрприз! - [ужасы, маньяк]

Я повернула ключ. Услышала как последний раз щелкает замок на входной двери. А потом связка ключей, покинув замок, исчезла в сумочке с мелодичным позвякиванием брелка. На улице вечер, уже зажглись огни города. Погулять бы по нему, но сил нет. Я ощущаю предвкушение грядущего расслабления, напополам с неудержимым желанием снять дурацкие туфли и освободить уставшие ноги. А потом сбросить лифчик и лежать. Лежать просто так, отбросив суету и заботы, хотя бы полчаса. В офисе у меня сегодня был тяжелый день, а потому отдых – это, пожалуй, единственное, чего мне сейчас хочется больше, чем все остальное.

Я смело толкнула входную дверь, зашла в квартиру и погрузилась в темноту коридора.

Но я лишь на мгновение успела почувствовать себя дома. Когда захлопнулась дверь и зажегся свет от заученного до автоматизма касания выключателя, из комнаты послышался мужской голос:

– Привет.

Я вздрогнула. По моей коже пробежал холодок и внимание сконцентрировалось на звуке. У меня сегодня не должно быть гостей, ведь все встречи с друзьями и родными перенесены на выходные. Разве что это Макс решил что-то устроить, чтобы поздравить меня с Днем Рождения?

Но это был не голос Максима.

Тишина.

Я боюсь пошевелиться, начиная воображать самые безумные варианты дальнейшего развития событий. Кто же мог оказаться у меня дома и поджидать за дверью, откуда просачивался свет?

Взгляд заметил большой красный чемодан в глубине квартиры, который устроился между дверьми на кухню и в комнату. Под ним была какая-то грязь, отчетливо выделяющаяся на светлом ламинате.

– Кира? – снова говорит этот голос, окончательно убеждая меня в том, что это не я ослышалась, а Максима дома действительно нет. Более того, вторженец знает мое имя и он здесь не просто так.

Я отступаю назад. Мой дом мне больше не кажется безопасным местом. Дыхание сбилось, а сердце ухнуло вниз. Рука бесполезно ощупывает беспорядок в сумочке, пытаясь тихо достать ключи на случай, если придется защищать свою жизнь… где-то я почерпнула безусловно охренительно важную информацию, мол можно попытаться расцарапать нападающему лицо ключами, зажав те между пальцами. Действенность такого приема мне проверять не приходилось, но иных подручных средств защиты у меня не было.

«Уйти или ответить… Уйти или ответить… Уйти? Ответить?» – я никак не могу решиться исчезнуть мне бесшумно или задать вопрос незваному гостю, прояснив ситуацию. Инстинкт самосохранения приказывает телу отступить тихо, чтобы исчезнуть и сбежать.

Между тем, в комнате послышались звуки – гость явно встал с дивана и направился ко мне. Мои дрожащие пальцы не успели бесшумно опустить ручку и толкнуть дверь. Более того, я оказалась спиной к незваному гостю, когда тот открыл межкомнатную дверь и выглянул в коридор. Я оцепенела и спиной ощутила, что он просто смотрит на меня и чего-то ждет, однако гость не нападал.

– Ну, ты там долго еще? – недовольно сказал он, будто упрекая меня в медлительности и не радушном приеме, пока мое сердце едва не выпрыгнуло из груди от страха. – Я весь день тебя жду.

Голос не угрожал мне, даже ощущался расположенным и отдаленно знакомым. Именно поэтому мне хватило сил и выдержки повернуться к нему лицом. Я буквально ощущала как время проносится мимо. Слышала как оно отбивает такт стрелками несуществующих в моей квартире часов. Оно густело вокруг меня, словно добавляя мне времени на раздумья. Кто он? Парень казался младше меня, но ненамного. Навскидку я дала бы ему лет восемнадцать-двадцать. Темные волосы до плеч, бритое лицо с тонкими чертами. Черная рубашка, галстук и джинсы. Чудно. Очень. Он общался со мной, будто хорошо меня знает. А еще в правой руке он держал огромный разделочный нож. Парень приблизился ко мне, по всей видимости желая обнять, чем напугал еще больше. Однако, я не сопротивлялась, опасаясь страшного орудия в его руках. Возможно, этот тип был не в себе, а бежать мне было уже поздно.

Его же будто и не смутила моя реакция и то, что я выглядела напряженной, а не радостной.

– У меня для тебя подарок, сестренка, – тихо сказал он на ухо и отстранился.

«Что? Какой подарок? Что за бред?!» Мысли снова закипели в моей голове, перемежаясь с планами побега. Чем бы его отвлечь и как незаметно ускользнуть? Куда бежать, чтобы остаться целой. Я старалась подавить в себе явную панику. «Сестренка?!!»

– К-кк-ккак ты здесь оказался? – заикаясь от страха ответила я, впервые подав голос.

– Мы с Максимом приготовили тебе сюрприз, но сначала – праздничный торт, – парень улыбнулся мягкой доброй улыбкой, сбрасывая и словами и действиями меня в еще большее непонимание.

«Вы? С Максимом?»

– Это он тебя впустил? – недоверчиво продолжила я, а парень как будто не замечал моей напряженности.

– Да. Чай остыл. Пошли.

Незваный гость взял меня за руку и повел за собой, увлекая подальше от входной двери. История распутаннее не становилась. Гость вел меня в ту комнату, где сидел до моего возвращения. Проходя мимо чемодана, я поежилась. Если это все был большой розыгрыш, то я не понимала таких шуток.

– А где Максим?

– Ты садись, он недалеко.

Я прошла в комнату и села на диван, у которого примостился журнальный столик с небольшим тортиком. Рядом стоял чайник с двумя чашками, по которым был разлит чай. В центре стола возвышалась вазочка с тремя ветками огромных белых лилий. Я всегда любила эти цветы, хоть они и сильно пахли. Возможно, это букет от Максима? Скорее всего. Неужели он и правда все это устроил? Макс ведь обычно был таким чутким… просто не верится, что в этот раз он настолько ошибся.

Приглушенный свет от светильников в отсутствие яркого основного света, намекал на расслабляющую атмосферу, но мне было нихрена не спокойно и расслабляться не хотелось. Если вторженец не врал, то Максим должен скоро появиться. Я глубоко вдохнула, ощущая что схожу с ума, а потом потянулась за чашкой, ведь в горле от волнения пересохло. Чай остыл, но я сделала большой глоток. Мой рот наполнился вкусом холодного бергамота с сахаром. Не люблю чай с сахаром, но сейчас лучше промолчать. Вторженец все это время смотрел на меня и я чувствовала нарастающую неловкость в моменте. Как будто нужно было о чем-то поговорить, а не молчать в ожидании моего парня.

«Сестренка» – снова вспомнила я. Может это фигура речи?

– А как вы познакомились с Максом? Он ничего не говорил и не предупреждал о гостях сегодня.

Парень вдруг вспомнил, что в руках у него находится нож, а потому спокойно принялся распаковывать бисквитную сладость. Мы немного помолчали, пока он разрезал торт на куски.

– Это был… скажем так, неожиданный визит, – наконец ответил он, оглядывая стол в поисках блюдца и вилки. Однако, ни того, ни другого он не нашел. Тогда незваный гость не растерялся, решил отрезать совсем небольшой кусок и протянуть мне его на плоской грани ножа.

Я посмотрела ему в глаза и почему-то у меня возникло ощущение дежавю. Еще эта «сестренка»… темные волосы, глаза, черты лица… у меня в далеком детстве был так сказать «брат» – сын любовницы моего отца, на которой тот потом женился, бросив мою мать. Мы сдружились, хотя матери были против. До того, как мать увезла меня подальше, прервав наше общение с ними, этот мальчишка ходил за мной хвостом, а как-то раз даже сказал что женится на мне, когда вырастет. Это было забавно тогда, имена у нас были похожи.

– Кирилл? – вдруг вспомнила я, тыкая по сути пальцем в небо. Конечно я не могла знать как он выглядит, спустя так много лет, однако кое-что сходилось.

– Ешь давай, – продолжая добродушно улыбаться, ответил парень, – Максим будет скоро. Мы с ним тут посидели, поболтали и приготовили тебе сюрприз.

Кончик ножа коснулся моих губ, слегка их уколов. Я подумала, что злить человека с ножом - не лучшая идея и откусила кусочек. Неожиданно за спиной послышался скрежет. Это птица за окном села на подоконник, скребя коготками. От неожиданного звука я подскочила, уколовшись об уперевшееся в губы острие. Пошла кровь. Нож был очень острый. Вкус торта ярко смешался со специфичным соленым привкусом. Проклятый голубь, или кто там еще был за окном, в напряженной тишине чуть не довел меня до инфаркта.

– Вкусно?

Я кивнула, но тут было совсем не важно что я думаю на самом деле.

– Ну что, – воодушевленно продолжил Кирилл, – самое время вручать подарки.

Он вытер большим пальцем вновь проступившую кровь на губах и поднялся с дивана. Молча он направился обратно в коридор. Мне показалось, что по дороге он облизал палец с каплями моей крови, но на самом деле я не видела ничего за его спиной, просто считывала движения. Мне очень захотелось достать мобильный и позвонить Максиму, но добраться до сумочки и вынуть оттуда телефон я не успела. Дверь открылась на распашку. Из коридора послышались звуки, будто Кирилл волок что-то в комнату.

– Тебе помочь? – вырвалось у меня, хотя мозг сразу же подосадовал о том, что помощь нужна таки мне, а не ему.

– Нет, – отозвался он и втащил в комнату тот самый чемодан из коридора, – Вот. Держи.

Кирилл, поставил посреди комнаты чемодан, за которым волочился грязный след.

– Извини, что без бантика. Не успел.

Парень выглядел уже иначе. На его губах возникла торжественная улыбка, будто этот момент должен был стать главным в этот вечер.

– Что там? – я нахмурилась.

– Открой, – предложил он.

Между нами снова повисла пауза. Он ждал от меня действий, но я опасалась что-либо предпринимать.

– Это ведь подарок, – настаивал гость, – Ну же, сестричка.

Мне отчаянно захотелось выйти из комнаты, но парень стоял прямо у двери, странно и мрачно улыбаясь. Он ждал моих действий. При том конкретных. Мной опять завладела паника. Я поднялась с дивана, пытаясь справиться с собой, и подошла ближе к чемодану, измазанному в чем-то липком и темном. Я опустилась на колени и потянула за молнию, уже ничего хорошего не ожидая. Кирилл, или тот кто решил принять это имя, воспользовавшись моими воспоминаниями и словами, смотрел на меня сверху вниз, будто давил своим взглядом. Молния поползла вверх, открывая жуткое содержимое. У меня перед глазами поплыло. В этот момент будто бы из мира все исчезло, оставив лишь меня и Кирилла с жутким содержимым красного чемодана.