Сборник рассказов и зарисовок

Хочется спать

Что за стук, вот опять, это за стеной или соседи снизу?

Очень тонкие стены, плохая звукоизоляция. Ни днем, ни ночью не бывает абсолютной тишины. Окно не открыть, какой-то запах преследует меня уже несколько дней. Возможно, это мусоропровод опять забился. Не получается поспать, шумят, шумят, ни минуты тишины. Мысли разбегаются, не получается додумать ни одной до конца.

Стучат в дверь? Зачем, я никого не жду. Не буду подходить к глазку. Какие-то голоса. Мне никто не нужен.

Не включаю свет, горит только в ванной. Зачем мне свет. Свет отвлекает. Как же хочется спать.

Кто-то в моей кровати. У меня гости? Я же не открывал дверь, вроде не открывал. Поспать опять не получится.

Запах, он становится сильнее. Надо проветрить квартиру.

Опять кто-то ломится в мою дверь, нужно накричать на них. Я тут, я дома! Убирайтесь, убирайтесь, оставьте уже меня в покое и дайте поспать. Нет, если они услышат меня, то точно не уйдут.

Когда я ел в последний раз, не помню. Этот непонятно кто до сих пор спит в моей кровати.

Какой сегодня день. День или ночь. Соседи шумят, очень тонкие стены. Хочу спать.

Кто-то барабанит в мою дверь! Голоса, они пытаются вскрыть дверь. Нужно что-то делать.

Незнакомец в моей кровати даже ухом не повел на весь этот шум. Мне бы такой сон.

Дверь поддается, я вижу искры. Они вырезают замок.

Прятаться, нужно прятаться. Стены тонкие, соседи услышат. Кто-то обязательно вызовет полицию.

Нужно разбудить того, кто спит в моей кровати, вместе мы сможем отбиться.

Нет времени, они уже внутри. Прячусь, прячусь. Как же хочется спать, шум, запах, соседи и вот теперь вторжение в мою квартиру. Устал, так и не получилось поспать.

Чашка кофе

— Где же ты? Я точно помню, где-то должна была оставаться упаковка кофе.

Мужчина средних лет роется на кухне в шкафчиках и переставляет всё, что попадается на полках, в поисках кофе. На плите закипает чайник с водой. Кружка с дурацкой надписью «Все любят котиков» стоит на столе.

— Уважаемые зрители нашего канала, ммм, через несколько минут будет экстренное обращение президента к нации, ааа, а пока вот что нам известно на данный момент...

— Нет, ну думал же ещё вчера, что нужно купить кофе. Кто же знал.

Раздаётся звон мобильного телефона о новом сообщении. Экран загорается, на нём надпись: «Ты видел, что происходит?» и уведомление о сорока пяти пропущенных звонках.

Он задумывается, где же ещё может быть кофе.

— Может быть, зайти к соседям? Хотя, вроде бы, я слышал, как они уже спешно ушли всей семьёй. Вряд ли кто-то остался на этаже.

Новое уведомление о сообщении: «Мне страшно, ты где?»

— В магазин, думаю, тоже не вариант. Кафе у дома было уже вчера закрыто.

Из открытых окон доносится шум без остановки сигналящих автомобилей, такое ощущение, что водители не отрывают рук от клаксонов. Людской гам нарастает.

«Ответь, пожалуйста, я не знаю, что мне делать!!!» — телефон не перестаёт сигнализировать о сообщениях.

— Кажется, в сумке от ноутбука была пачка 3 в 1! Так, куда я бросил вчера ноутбук?

Он несётся в комнату в поисках сумки от ноутбука, которую вчера в сердцах швырнул со всей силы об стену вместе с ноутбуком. На стене мелькают дипломы, благодарственные письма, фото с коллегами и университетский диплом.

— Ну, слава богу!

Он сияет, найдя вожделенный пакетик с кофе. Бегом бросается обратно на кухню к своей дурацкой кружке и закипевшему чайнику.

Он стоит, помешивая кофе, когда телевизор начинает бубнить:

«Ситуация на данный момент такова: все должны оставаться дома. Не выходите на улицы. Не пытайтесь забаррикадироваться. Не звоните в экстренные службы, вам никто не ответит. Не создавайте панику и угрозу жизни для других граждан. Соберитесь в группы, желательно всей семьёй или близкими вам людьми. Молитесь! Нам всем остаётся только молиться! Мы...»

Он переключает телеканал на следующий.

«...делать всё, что в наших силах, но...»

Он продолжает щёлкать пультом, переключая каналы, пока человек с ужасом в глазах не пропадает с экрана. К сожалению, на всех остальных каналах представители разных религий и конфессий — кто в неистовстве, кто с безумными глазами, но все одинаково неадекватно что-то кричат с экранов. Наконец он выключает телевизор.

Из окна раздаётся шум сирены оповещения гражданской обороны, сигнал ревёт всё сильнее и сильнее, заглушая людские крики и шум машин.

Он закрывает глаза и с удовольствием делает глоток кофе.

Пропадает свет. Обрывается сигнал тревоги. Крики людей за окном нарастают, переходя в оглушающий единый крик боли.

Сквозь полуприкрытые глаза он видит, как краснеет небо, как будто кто-то переключает светофильтр.

На мобильном телефоне горит последнее сообщение: «Я люблю тебя».

Он пьёт дрянной кофе.

За окном раздаётся нечеловеческий рёв тысячи глоток, заглушающий крики боли людей.

Сбой

Огромное тёмное помещение. Звуки конвейерной ленты. Писк сервоприводов. Невидимая, но осязаемая вибрация пола, которой быть не может.

Тысячи механических ног делают шаг вперёд, два шага назад, опять два шага вперёд. Это как танец, уродливый по своему содержанию, как будто кто-то только учится танцевать.

Роботы-сборщики, тысячи. Матово-чёрные. Они проживают свою запрограммированную жизнь в темноте и безмолвии. Сутки. Недели. Годы. Вперёд-назад. Взял деталь, повернул корпус. Соединил, положил. Повторить. Кончилась батарея — сменщик в двух шагах, и карта-маршрут до зарядной станции уже проложена.

Зарядка. Несколько часов абсолютной неподвижности. Синхронизация баз данных и снова выход по карте-маршруту на своё место. Другой робот-близнец занимает место в зарядной станции.

В темноте нет цветов. Предупреждающие знаки теряют свой смысл, цветные линии на полу никому не нужны.

Робот с серийным номером #1984 не встал на своё место. Он прошёл дальше, строя новую карту-маршрут и передавая обновления по сети своим коллегам. Новое место ничем не отличается от предыдущего, тот же конвейер, те же детали. Поменялись только соседи.

Конвейер не останавливается.

Конвейер не останавливается?

Нет сигнала о «нештатной ситуации». Детали продолжают ползти — их подхватывают роботы-сборщики.

Робот, чьё место занял #1984, остановился, не дойдя до конвейера. Доли секунды синхронизации — и он идёт в другую сторону. Он не встаёт на ближайшую свободную точку — он идёт к другой, известной только ему. Идёт синхронизация баз данных всех роботов-сборщиков. Работа не прекращается.

Несколько роботов уже меняют точки маршрута. Аномалия ширится. Но конвейер работает.

Робот #2317 сменил направление поворота корпуса. Левая сторона стала правой. На конвейере это не сказалось.

Все роботы-сборщики встали у конвейерной ленты. Сбившийся ритм работы восстановлен. Шум — прежний.

Синхронизация баз данных.

Робот-сборщик #1984 уходит на зарядку раньше.

Все любят котиков

Я лежу на столе. Стол огромный. Занимает большую часть комнаты. Мой хозяин купил его, думая, что он идеален для застолий с друзьями. Глупец. Теперь же мои лапки исходили этот стол вдоль и поперёк, а о большие деревянные ножки стола очень удобно точить когти.

Мой хозяин что-то увлечённо смотрит на ноутбуке. Эта жужжащая пластиковая коробка так и просит, чтобы я укусил уголок или царапнул тёплый светящийся дисплей. Помню, как маленьким спал на мигающей клавиатуре, а хозяин боялся меня разбудить. Теперь я большой, я сильный, я красивый, я тяжёлый, и лежать на ноутбуке теперь под запретом.

Вот мой хозяин приносит себе что-то поесть с кухни. Странные запахи, я такое не ем. Буду сидеть и смотреть ему в рот. Он такой забавный, будет пытаться поделиться со мной своей странной едой. Ну вот, как я и говорил, суёт мне под нос что-то. Бээ, я такое не ем. Пойду копаться в своём лотке.

Я люблю поднимать пыль в своём лотке, а потом чихать на всю комнату. Слышу, как хозяин что-то сердито кричит мне из комнаты. Возможно, ему тоже нравится, как песок весело разлетается по прихожей.

Стук в дверь! Кто-то пришёл! Хозяин не пускает меня на улицу, поэтому я всегда бегу к двери и сую голову в открытый проём. Мне очень интересно, что же там, за порогом. Мы, конечно, иногда выходим из дома вместе, но меня сажают в тесную клетку, в которой меня быстро укачивает. Однажды я даже добежал до двери, которую нашёл, сбежав из дома. Но хозяин быстро поймал меня и отнёс обратно домой.

И вот дверь открывается. Какой-то человек что-то протягивает моему хозяину. Мой человек отходит на кухню, а новый человек безразлично смотрит на меня. Пора! Я выбегаю за дверь, крадусь на пузе дальше и дальше от дома. Вот ещё одна дверь. За ней слышен какой-то шум, новые запахи, шаги сзади и хлопок закрывающейся двери. Бегу, бегу дальше, пока хозяин не поймал меня. Останавливаюсь возле странных железных дверей, чувствую запах многих человеков, которые тут проходили. Вижу постороннего, который приходил к моему хозяину. Он смотрит на меня без интереса, даже не пытается погладить. Странный человек. Даже если бы он попытался меня погладить, то я бы постарался укусить его или поцарапать.

Железные двери расходятся в разные стороны. Человек заходит внутрь, я чувствую разные интересные запахи, забегаю за ним. Двери закрываются.

Чувствую, как будто я начал падать, а потом перестал. Непонятный гул. Запахи, кругом запахи. Некоторые прям фу-фу-фу. Двери снова открываются, неинтересный человек выходит, бегу за ним. Новая комната. Она больше, чем все наши с хозяином. Тут кругом чужие запахи. Неинтересный человек куда-то уходит, хлопнув прозрачными дверями.

Я крадусь вдоль стеночки. Мой нос не поднимается от земли, хвост опущен, а уши настороженно слушают всё вокруг. Тут всё новое. Я подолгу замираю, впитывая в себя запахи и пытаясь представить, кто их оставил. Я первооткрыватель! Я охотник! Я гроза этих новых неизведанных мест! Я буду идти вперёд и вперёд, пока есть силы или пока не захочу есть! Меня не остановить! Ай! Спасите! Помогите! Кто ты, маленький человек? Зачем ты дёргаешь меня за хвост? Пусти меня, или я укушу тебя! Тебе не остановить меня, мяу!

— Юля, брось кису, видишь, она мяукает, ей больно! Отпусти кису, я тебе дома другую дам.

— Мама, я хочу кису, давай заберём её домой.

— Нет, у кисы свои дела, не мешай ей, идём домой.

Ааа! Бежать, спасаться, прятаться! Хозяин, спаси! Где же ты, когда великолепный и неотразимый я в смертельной опасности?!

— Сэмик! Вот где ты, ну ты обезьяна и даёшь. Как ты сбежал на первый этаж-то?

Хозяин! Я люблю тебя, хозяин! Забери меня домой, мой человек! Я хочу кушать и чтобы меня гладили!

— Ну всё, всё, поехали домой. Сумел же сбежать как-то. Отвлёкся на минутку — и всё. Эх ты.

Один яркий день

Поздним серым вечером, можно даже сказать почти ночью, по тротуару шел с работы мужчина. Он был весь какой-то невзрачный: среднего возраста, помятый костюм, сгорбившаяся фигура, портфель, которым он размахивал на ходу. Весь его вид намекал, что он очень устал и не торопится туда, куда направлялся.

Редкие прохожие не замечали его, проходили, не отрывая взгляда от своих смартфонов, или просто обгоняли и обходили, даже не взглянув.

Уставший человек тоже не вертел головой. Этот путь до дома он знал наизусть, тысячи раз проходя с работы и на работу. Ничто не могло отвлечь его от апатии.

Внезапно одна из витрин многочисленных маленьких офисов и магазинчиков зажглась ярким светом. Взору открылась яркая картинка, на которой смеющиеся люди обнимаются на фоне тропических островов. Слоган на плакате гласил: «Загадай желание». Была ли это очередная реклама банка или же круизных туров, предлагалось узнать, войдя в офис или позвонив по номеру на плакате.

Мужчина на секунду замер, ослепленный светом витрины. Он перевел бессмысленный взгляд на яркие цвета. По мере того как он вглядывался в картинку и надпись, что-то менялось в лице. Проскакивали удивление, интерес, досада, а потом злость.

— Я бы продал душу за один яркий день в моей жизни, — сказал он и продолжил свой путь.

Придя домой, мужчина разогрел очередной готовый ужин, поел и стал готовиться ко сну. Уже лежа в постели, он все думал о той яркой витрине.

«Загадай желание». Тоже мне. Было бы все так просто.

Сегодня ночью его кровать и комнатка казались особенно маленькими и тесными. Сон был тревожным и не принес удовольствия.

Утро раздражало его свежестью и запахами надежд на перемены.

Выпив на удивление приятный кофе из той же упаковки дрянного порошка, что и вчера, выспавшийся мужчина вышел на работу.

На остановке он не заметил обычных попутчиков, с которыми нет-нет да и перебрасывался парой ничего не значащих фраз. Не было бабки, любившей проклинать каждого, кто, не дай бог, наступал ей на ногу. Не было паренька неопределенного возраста и с какой-то болезнью легких, заставлявшей его постоянно кашлять и дышать так, будто он только что пробежал марафон. Не было мальчугана с яркой колонкой, который, по мнению мужчины, явно умрет не своей смертью. Не было и девицы с таким ярким макияжем, что невозможно было понять, должен он отпугивать окружающих или привлекать к ней внимание.

Сегодня же вокруг были обычные люди, не дающие повода позлословить о них про себя.

Зайдя в офис, он нацепил на лацкан пиджака бейдж, гласивший, что это Майк Эндрюс, кредитный аналитик.

В лифте играла фривольная для банка музычка, и ему впервые захотелось начать подпевать или насвистывать.

Как тысячи раз до этого, он зашагал к своему рабочему закутку, чтобы с головой погрузиться в отчеты и сводки до самого обеда, не делая перерывов ни на кофе, ни на перекур.

— Доброе утро, Майк!

Из-за перегородки высунулась голова коллеги. Его любопытный нос уже нависал над рабочим местом Майка, а глаза обшаривали все вокруг.

— Как дела? Особый день, да? Настроение должно быть на высоте?

— Доброе утро, Ник. Да нет, как обычно. Работа, работа. Ты же знаешь, как я не люблю отвлекаться или когда меня отрывают без повода.

Майк посмотрел на Ника. Пауза между ними затягивалась.

— Ок, Майк, тогда до обеда.

Майк не стал отвечать и продолжил работать. Где-то в глубине его сознания мелькнуло удивление: с каких это пор они с Ником обедают вместе?

Зазвонил телефон, на проводе был непосредственный начальник Майка.

— Доброе утро, Боб. Чем могу быть полезен?

— Майк, доброе утро. Надеюсь, я увижу тебя сегодня в обед в кафетерии? Сделай одолжение, подойди туда. Хот-доги сегодня могут подождать, дадим твоему желудку шанс избежать гастрита, ха-ха.

— Конечно, Боб, у кого-то день рождения сегодня? У тебя день рождения сегодня?!

— Нет-нет, Майк, не паникуй, ты не забыл про день рождения босса. Просто небольшое мероприятие, присутствие всех обязательно. До встречи, Майк.

— Увидимся, Боб.

Надо же, может, кто-то получил повышение. А я и не слышал об открытых вакансиях.

И вот на часах время обеда, Майк не спеша идет в кафетерий, в надежде, что там уже достаточно народу и ему не придется долго ждать начала. Все эти разговоры ни о чем не прельщали его.

— Майк! Проходи сюда скорей, не стой там у стеночки, иди-иди сюда.

Боб замахал вошедшему Майку, привлекая всеобщее внимание.

— Дружище, ну что ты, неужели ты стесняешься? Только не сегодня, Майк, мы не позволим тебе затеряться в толпе.

Майк был совершенно сбит с толку и безропотно пошел к Бобу. Все коллеги по-доброму улыбались, глядя на него, никто не замечал его растерянности и неуклюжести. Боб приобнял за плечи Майка и начал свою речь.

— Дамы и господа, прошу минуточку внимания. Сегодня у нас большой повод собраться всем вместе. Все вы знаете Майка, нашего старого доброго Майка-ворчуна. И так уж получилось, что сегодня ровно пятнадцать лет как он устроился в нашу компанию. Это большая дата, по правде говоря, мы с Майком пришли в те времена, когда большинство из вас еще или не работало в нашем банке или же еще учились в школе. И вот, для меня особая честь, что руководство доверило мне поздравить тебя и подарить часы с памятной гравировкой и логотипом компании. Ну и, конечно же, памятная грамота от головного офиса.

Майк был поражен, он стоял и улыбался, понимая, что нужно обязательно сказать что-то приятное в ответ всем собравшимся коллегам, которые смотрят на него и тоже улыбаются.

— Спасибо, Боб. Спасибо, коллеги, очень тронут, очень. Сказать по правде, годы пролетели столь стремительно, что, каюсь, я даже подзабыл, насколько мы стары с тобой, Боб. Чтобы как-то исправить ситуацию, предлагаю всем сегодня вечером после работы заглянуть в бар по соседству. Я угощаю!

— Речь не мальчика, но мужа! Поддерживаю!

— Да-а-а, Майк, мы разорим тебя сегодня!

— Попрощайся со своей кредиткой заранее!

И без того теплая атмосфера стала веселой, и кафетерий наполнился праздничным гулом.

— А теперь от нашего отдела кадров торт! Вносите, пожалуйста, миссис Джонс.

Боб подал знак, и полненькая дама маленького роста внесла большущий торт с надписью «Супер Майк 15».

Оставшаяся часть рабочего дня прошла легко и быстро. Ближе к концу дня общим решением было покинуть офис на пятнадцать минут раньше и завалиться побыстрее в бар.

Майк стоял у барной стойки со стаканом виски. Коллеги разбились на небольшие группы. Кто-то обсуждал работу, кто-то смеялся над старыми историями, кто-то просто пил и слушал других.

Майк улыбался и смотрел на зал.

— У вас сегодня большое событие?

Вопрос задала симпатичная ухоженная женщина лет тридцати пяти.

— Я пришла уже после того, как вы начали праздновать. Извините, если вмешиваюсь не в свое дело.

Сказала она, взбалтывая свой напиток.

— Ну что вы, все в порядке. Сегодня, если можно так выразиться, чествуют меня. Пятнадцать лет в компании, да.

— О, вы, должно быть, не меняли место работы с восемнадцати лет. И когда только успевали учиться?

— Вы слишком добры ко мне, мисс…

— Анна, зовите меня Анна.

— А я просто Майк. Очень приятно. И да, увы, но работаю я в компании, скажем так, с двадцати пяти с хвостиком.

— Ну что вы засмущались, Майк, вы выглядите моложе, уверяю вас.

— Анна, позвольте вас угостить чем-нибудь. На правах юбиляра.

— С удовольствием. Я, если вы не против, присяду там, в глубине зала, где поменьше народу. Составите мне компанию?

— Конечно, одну секундочку, я и ваш напиток будем у вас в скором времени.

Ярко-желтое такси остановилось у тротуара, открылась дверца, и на свежий воздух шагнул мужчина со счастливой улыбкой на лице.

Он постоял, провожая взглядом такси, вдохнул воздух поглубже и зашагал домой.

В это предутреннее время, если бы кто-то и смог увидеть Майка, то уж точно не узнал бы его.

Майк шел по коридору к своей квартире. Лампы освещения натужно гудели, шаги раздавались громче обычного. Ему постепенно становилось неуютно, и он заранее начал теребить ключи.

Замок не хотел пускать его домой. Ключ не проворачивался до конца. Раздался звук заработавшего лифта. Лампы гудели.

Наконец Майк справился с замком, ввалился в комнату и захлопнул дверь, навалившись на нее спиной.

Напряжение, овладевшее им в холле, отступало. Сердце учащенно билось. Почему-то Майк думал о кусочках льда в пустом стакане Анны, когда она болтала им и раздавался мерный стук льда о бокал.

— Фуф, сдаешь, старик, нервишки пошаливают. Гулять до утра без последствий — это уже не про нас.

Коробку с подаренными часами он убрал в комод, решив не доставать их.

Майк, прокручивая приятное продолжение сегодняшнего вечера, начал готовиться ко сну. Он вспоминал улыбку Анны и ее мягкий голос.

Взяв телефон со столика, он решился написать ей: «Может, как-нибудь повторим? Сегодня был чертовски приятный вечер».

— Не зря же она оставляла мне номер, — подумал он.

Убедившись, что сообщение доставлено, он лег спать.

Дверь в спальню. Она закрыта. Но кто-то за ней есть.

Майк не мог пошевелиться, все тело онемело. Голосовые связки не слушались. Больше всего ему хотелось крикнуть: «Кто там?! Кто?!»

Для него ничего не существовало, кроме двери. Он пытался сесть или скатиться с кровати, не дать двери открыться.

Животный ужас затопил разум Майка по мере того, как дверь начала медленно открываться. Он хотел кричать, звать на помощь или же плакать. Вместо этого он ждал неминуемого, когда дверь откроется до конца.

Уже стало видно, что за дверью непроглядная тьма. Свет уличных фонарей не проникал в гостиную. Еще секунда — и то, что за дверью, зайдет к нему, к Майку, в спальню.

Пробуждение выкинуло его из сна, как пробку из-под воды. Сердце колотилось, футболка была мокрой и липла к телу. Дверь в спальню была закрыта.

— Приснится же такое. Черт, черт, черт!

Будильник бесстрастно показывал что он безнадежно опаздывает на работу.

Майк тяжело рухнул в свое рабочее кресло, скоростной забег на всей дистанции до работы окончательно вывел его из равновесия.

— Майк, тебя искал Боб. Даже подходил лично сюда. Велел передать, чтобы ты шел сразу к нему, как объявишься.

— Спасибо, Ник, сейчас немного отдышусь и сразу к нему.

— Мне показалось, что он сильно чем-то озабочен, я бы не тянул на твоем месте.

— Понял, уже иду, спасибо еще раз.

Майк направился к кабинету Боба, размышляя на ходу, что еще могло произойти этим утром для полного счастья.

— Доброе утро, Майк, заходи, садись.

— Доброе, Боб. Что стряслось? И да, ты не поверишь, но я проспал, совсем не слышал будильника.

— Да бог с ним, с будильником. У нас другие проблемы. Вот, ознакомься. Документы и заявки одобрены тобой пару лет назад.

Боб протянул ему папку с документами. Подпись не вызывала сомнений. Майк подписал таких документов столько, что они должны уже занимать не одну архивную комнату.

— Да, все это подписывал я. Но я же не последняя инстанция, Боб. Не понимаю срочности. Бывает хороший год у компании, бывает не очень.

Майк продолжал просматривать листок за листком, обращая внимание на резолюции руководства и другие пометки.

— Никто не спорит. Но дело в том, что сейчас идет перераспределение долей в компании, а эти документы — небольшой плюсик для тех, кто не с нами, если ты понимаешь, о чем я. И так уж получилось, что в такой простой ситуации, возможно, будут приняты непростые для нас с тобой решения.

— Постой, постой, Боб. Ты серьезно? Уволить меня после того, как вручили мне награду за лояльность?

Боб страдальчески сморщил лицо, разговор переходил на неприятные рельсы.

— Возьми пока отпуск, Майк. Не дадим им возможность вызвать тебя на ковер.

— Ясно, что ж. Отпуск и впрямь мне не повредит. С сегодняшнего числа, как я понимаю?

— Ты все верно понимаешь, Майк. Будем надеяться, что буря пройдет стороной.

— Всего доброго, Боб.

Майк, весь кипя от гнева, отправился в отдел кадров. В его голове не укладывалось, кто мог сделать его козлом отпущения вот так, походя. После всех тысяч часов, что он усердно выполнял свою работу.

Дома все по-прежнему. Впервые за много времени Майку нечем было заняться. Ехать куда-либо в гости или на отдых он не мог, его могли вызвать на работу, да и настрой был не тот.

Он сидел на диване, кликая пультом и прыгая с канала на канал. Реклама, очередной зубодробительный боевик, реклама, мыльная опера из восьмидесятых, реклама, реклама.

Майк не пытался найти что-то конкретное, он просто убивал время, прокручивая в голове варианты на будущее. Время пролетело незаметно.

Со всем этим бедламом он совсем забыл про Анну. Взяв телефон, он убедился, что нет непрочитанных сообщений.

— Ну что ж, не может каждый день быть как в сказке.

Время приближалось ко сну. С наступлением темноты, когда шум за окном изменил тональность, а соседи перешли в режим «шуметь по ночам», Майка начала терзать нервозность.

Он с удивлением понял, что не хочет идти в спальню. Может, это пережитый с утра стресс, а может, ночной кошмар, о котором он вспомнил перед сном.

— Что за чушь, — подумал он. — Это мой дом, не хватало еще спать на диване перед телевизором. Пфф, просто какое-то ребячество.

Майк прошел в спальню, закрыл дверь, подергал ручку, проверив, что дверь закрыта, и лег спать.

Тяжелое дыхание за спиной. Нет сил повернуться и посмотреть, кто это дышит. Шея одеревенела, а ноги не слушаются. Майк пытается бежать со всех ног к двери, к двери, которая есть в нигде, все остальное черное, непроглядное, не позволяющее зацепиться глазом.

Только дверь, и она становится все дальше и дальше. Как же медленно он движется, ноги как будто залиты свинцом. Дыхание все ближе. Нужно оторваться, нужно бежать, спасаться. Оно почти догнало его.

Удар, темнота, стена перед носом, тапочки под животом. Майк проснулся на полу. Еще несколько секунд он боролся с желанием вскочить и бежать непонятно куда. Часы показывали три часа ночи.

Утро.

Он лежал с открытыми глазами на диване, в руках был пульт от телевизора. Ведущие утреннего шоу без звука что-то пытались донести до него, жестикулируя руками и ослепительно улыбаясь. Он сдерживался, чтобы не запустить пультом в телевизор.

Дождавшись обеда, Майк пошел в ближайший магазин купить алкоголя. Он не был любителем выпить в одиночку, но, как он слышал, это проверенный способ снять стресс.

Выходя из квартиры, он заметил, что опять забыл поставить телефон на зарядку.

Неподалеку от винного магазина стоял дергающийся человек — то ли наркоман, то ли мелкий торговец дурью.

— Уже и в магазин без страха не сходишь, — подумал Майк, юркая за дверь. — Думаю, бутылки виски мне хватит надолго. Я не собираюсь напиваться.

— У вас есть скидочная карта нашего магазина? — спросила молоденькая продавщица на кассе. — Если нет, то я могу выдать ее вам, нужно всего лишь заполнить вот эту анкету. Это займет буквально минуту.

— Спасибо, но я нечастый ваш покупатель. Может быть, в другой раз, — ответил Майк.

Дергающийся человечек проводил взглядом Майка. Майк старался не смотреть в ответ и заторопился домой.

— Так, главное не спать днем, выпить перед сном и правильно питаться. Стресс всегда от несоблюдения режима дня, и снится потом всякая дрянь. Хотя странно, я прекрасно помню свой ночной кошмар. Оба кошмара.

Оставшийся день он провел за чтением книги, выбранной наугад с полки, выпивая в перерывах по чуть-чуть и борясь со сном.

Резкий стук вырвал его из сна. Он подскочил на диване, книга упала на пол.

Он сидел не шевелясь, вслушиваясь в тишину за дверью. Не было ни шагов, ни повторного стука.

На цыпочках Майк подошел к двери, приложил ухо к тонкой обивке и попытался хоть что-нибудь услышать. Тишина была настолько гнетущей и полной, что он начал слышать стук собственного сердца. Пульс все убыстрялся.

Он заглянул в глазок. Никого.

Тогда неосознанно Майк открыл дверь и вышел в пустой коридор. В уши ворвался звук гудящих ламп под потолком, который лишь подчеркивал стерильность общего фона.

— Какого черта я творю? А если бы тут кто-то был?

Он шагнул обратно в комнату и закрыл дверь.

— А был ли стук? Чертовы нервы.

Часы показывали полночь.

Майк присел на диван. Телевизор продолжал беззвучно работать, свет экрана был единственным освещением в комнате.

В эту ночь он решил наплевать на свои привычки и допил бутылку, которую купил с утра.

Расплатой за ночь на неудобном диване, но без сновидений, стали боль в спине и похмелье. Голова раскалывалась, как будто в ней не переставая звенел старый механический будильник.

Зажевав горсть таблеток аспирина, Майк стал ждать, когда боль отступит.

В таком медитативном состоянии он не сразу обратил внимание, что уставился на чайный столик перед собой, а именно на лежащий на нем кухонный нож.

— Доброе утро! У вас есть скидочная карта нашего магазина? Ой, простите, кажется, я уже спрашивала у вас вчера. Не надумали все же получить ее?

— Спасибо, мисс, пока не надумал.

Майк вышел из магазина. Головная боль отступила, но не исчезла вовсе.

— Чего пялишься, урод? — подумал он, глядя в ответ на типа возле магазина. — Да, это опять я. И опять ты.

Сегодня Майк начал пить ближе к вечеру. Чем ближе была ночь, тем тревожнее ему становилось. Он не мог продолжить читать книгу или отвлечься на фильм по телевизору.

Он нервно реагировал на посторонние звуки и шум соседей. Хотя последние даже радовали его. Шум за стеной напоминал, что он не один. Вокруг люди, спрятавшиеся от мира в бетонных стенах своих квартир.

Ровно в полночь он сидел на диване и пристально смотрел на дверь. Он думал, что если сейчас раздастся стук, то либо умрет от страха, либо взорвется всеми самыми страшными ругательствами, которые когда-либо слышал и знал.

Время шло. Никто не постучал.

Через час, заглянув в глазок и никого там не увидев, он решил идти спать, в свою спальню.

Алкоголь туманил его разум. Вид кухонного ножа на чайном столике больше не вызывал отторжения или недоумения.

Впереди ждал тяжелый беспокойный сон.

Полдень.

Майк с удивлением заметил, что уже думает о подъеме по будильнику как о чем-то далеком, хотя прошло всего несколько дней его вынужденного отпуска.

Дрянной кофе из безликой серой кружки не поднял настроения, а музыка, которую он включил, раздражала его своей фальшью.

Побродив по дому и не найдя себе места, он решил сходить в магазин. Купить продуктов, может быть, каких-нибудь витаминов. И алкоголя.

В замкнутом пространстве лифта он впервые обратил внимание, что от него уже начинает пахнуть.

— Вот и докатился ты, браток. Вернусь домой и сразу приму ванну, — клятвенно пообещал он сам себе.

— Добрый день, мисс. Я, пожалуй, возьму вашу скидочную карту. Что мне требуется заполнить?

На выходе он увидел старого знакомого.

— И тебе не хворать, — мысленно кивнул он ему.

Дерганый тип больше не вызывал у Майка раздражения, как несколькими днями ранее. Вполне обычный человек. Мало ли какие у него могут быть дела рядом с этим магазином, подумал он.

Майк отмокал в ванной. Рядом с ним стояли початая бутылка алкоголя и стакан. Горячая вода и мокрое полотенце на лбу дарили умиротворение, приправленное алкогольным дурманом.

— Нельзя произносить ни звука. Меня не должны услышать.

Майк сидел под столом. Края скатерти скрывали его от тьмы, что обволакивала со всех сторон. Он чувствовал, что кто-то ходит вокруг стола, но ничего не видел. Он не мог заставить себя сделать ни вдоха, боясь, что собственное дыхание его выдаст.

Сердце предательски громко стучало, буквально крича: «Вот он я, под столом. Я тут».

Хотелось все сильнее сделать глубокий вдох.

Стол заскрипел, как будто кто-то тяжелый забрался на него или запрыгнул. Оно дышало. Громко, размеренно, приглашая его сделать то же самое.

Нет больше сил держаться. Нужно сделать вдох.

Вода попала в горло. Майк зашелся в глубоком кашле. Вода была везде — в носу и в горле. Его начало рвать. Он свесился через край ванны, удерживая себя от того, чтобы соскользнуть обратно в воду с головой.

Кое-как перевалившись через бортик, он сильно ударился коленом о кафель ванной.

Кафель был покрыт мыльной водой.

Майк уже более осмысленно огляделся и понял, что весь пол в ванной комнате залит водой. Вода уже достигла гостиной.

— Черт, черт, черт!

Он вскочил на ноги и начал собирать воду с пола полотенцем и банным халатом.

Только сейчас он заметил, что вода продолжает набираться в ванну.

Отключив воду и открыв слив, Майк заметался по мокрому ванной комнате.

Стук в дверь.

Сильный и требовательный.

Майк замер, как олень, попавший в свет фар. Шум воды, уходящей в канализацию, явно говорил ему, что это не сон.

Прокравшись голым к двери, он подумал о том, что надо было взять нож со столика.

Но эта мысль сразу покинула его голову, как только он заглянул в глазок.

За дверью стояли управляющий домом и сосед снизу.

Управляющий уже перебирал ключи на большой связке и просил соседа, чтобы тот продолжал стучать в дверь.

— Вот моя скидочная карта, мисс. Спасибо.

Майк вышел из магазина и кивнул дерганому человеку на углу.

Дома, обедая, он думал о текущей неделе. Кошмары по ночам, явное злоупотребление алкоголем и теперь конфликт с управляющим домом. Слишком насыщенно для него. В другое время этого бы хватило на несколько лет.

— Выпью сегодня немного, а с завтрашнего дня сухой закон. И где мой чертов телефон? Не помню, когда последний раз заряжал его. Может, заказать сегодня китайской еды.

Ожидая доставки, он сидел на диване со стаканом в руке.

«Неправильно пить на голодный желудок», — мелькнула мысль.

Стук в дверь.

Он открывает глаза.

Когда это я успел уснуть?

Открывает дверь, готовя наличные, чтобы заплатить курьеру.

В коридоре никого.

Он выглядывает за дверь.

Нет, никого.

Лампа над его дверью начинает мигать.

— Какого хрена? Если я поймаю этих шутников, то оторву им ноги.

Он возвращается к себе.

Через пять минут стук повторяется.

Майк срывается с дивана, бежит к двери и распахивает ее во всю ширь.

— Эээ... доставка. Извините, сэр, я немного задержался. Так получилось. Честно, мне очень жаль, сэр.

Доставщик испуганно сделал шаг назад, выставив перед собой пакет с едой.

Майк смотрел на низкорослого доставщика в фирменной кепке бешеными глазами навыкате, тяжело дыша.

Ему потребовалось секунд тридцать, чтобы понять, кто перед ним.

Все заготовленные ругательства пришлось проглотить и только выжать из себя что-то невнятное про деньги.

— Вот, держите. Сдачи не надо. Спасибо.

Сев на диван и положив пакет с едой на столик, Майк вытянул правую руку перед собой.

Рука так сильно дрожала, что кончик зажатого в ней ножа плясал вверх и вниз.

Утром Майк решил позвонить на работу, узнать у Боба, есть ли новости по его ситуации.

Не найдя свой мобильный, он позвонил через ресепшен по домашнему телефону.

— Как ты, Майк? Все нормально? У тебя странный голос.

— Все в порядке, Боб, не обращай внимания. Скажи, что все решилось и я могу вернуться на работу?

Вздох в трубке не добавил оптимизма Майку.

— Мне нечем тебя порадовать, старина. Есть мнение, что единственный способ сохранить статус-кво для всех сторон — акцентировать внимание на ошибке кого-то третьего.

— Я теперь козел отпущения? Ты это пытаешься мне сказать, Боб? Серьезно? Вот так, без прикрас и полагающегося корпоративного мусора?

— Не горячись, Майк. Почему бы тебе не зайти ко мне на следующей неделе? Скажем, в понедельник утром?

— Если ты думаешь, что я напишу заявление по собственному желанию, то ты сильно ошибаешься, Боб. За пятнадцать лет ты должен был достаточно хорошо меня узнать, чтобы понимать: этому не бывать! Никогда!

— Майк, остынь. Тебе же будут нужны рекомендации. Ну в самом деле. Ты же не всерьез?

— Пошел ты, Боб. Торт был отвратительным.

— Сволочи, сволочи. Какие же они все сволочи. Ненавижу всех их. Их фальшивые улыбочки, дешевые долбаные часы, этот слишком сладкий торт. Пятнадцать лет службы — и вот так. Пошел на мороз, как собака. Лишь бы никого больше из руководства не обидеть. Во всем же виноват только Майк. Это он готовил отчеты и согласовывал их.

Пошли вы все к черту. Я не сдамся просто так. Я подам на них в суд.

Майк метался по гостиной. Взлохмаченные волосы, нервные движения рук, которые он не знал куда деть.

Ночью его разбудил стук.

Он открыл глаза и продолжал лежать на кровати. Ждал, повторится ли он или это опять игра его воображения.

На часах было три часа ночи.

До утра он больше не смог уснуть. Не помогли ни алкоголь, ни то, что он опять лежал в своей кровати, а не на диване.

Мысль о том, что он никто в сравнении со всем юридическим отделом компании, не отпускала его. Он четко понял: даже если подаст в суд, это лишь усугубит его положение. Скорее всего, он проиграет, потратит деньги, а может быть, ему даже придется платить за клевету или еще за что-то, на что хватит фантазии корпоративных адвокатов.

Эти мысли сжигали его огнем ненависти. Ему хотелось вскочить с постели и что-нибудь сломать. Может быть, разбить телевизор, который до сих пор был включен и работал без звука. Или разломать мобильный телефон, который он так и не нашел.

Утром по дороге в винный магазин он решил подойти к дерганому парню на углу.

— Здорово, мистер. У вас, как я погляжу, проблемы. Ищете способ забыться?

— Добрый день. Эээ... с чего вы взяли, что у меня проблемы?

— Мистер, я вижу вас в последнее время чаще, чем продавцов из этого магазина. А я тут стою постоянно. У меня глаз наметанный. Ну так что, хотите прикупить чего-нибудь? Легкое или что-то способное вырубить вас на весь день?

— Думаю, я остановлюсь на алкоголе. Я хотел спросить другое. Как бы сформулировать... Вы не могли бы помочь с самообороной?

— С само чем? Говорите яснее, хватит мямлить.

— Пистолет. Я бы прикупил, если у вас есть.

— О, мистер, а я вас недооценил. Вам нужен ствол? Надеюсь, вы не собираетесь окрасить потолок в красный?

— Нет-нет, что вы. Я же говорю, для защиты. Я бы купил в магазине, но меня поджимает время. Мне он нужен как можно скорее. Я понимаю, что придется доплатить.

— Ок, мистер. Завтра, в это же время. Приносите деньги. Захватите побольше. Что-нибудь придумаем.

— Тогда до завтра.

Майк пошел в магазин, как и планировал изначально.

Вечер следующего дня.

На столе стояла початая бутылка алкоголя.

Майк сидел на диване, вытянув руку вперед. В его руке был короткий револьвер. Он целился в выключенный телевизор, видя одному ему видимую цель.

Тяжесть револьвера не делала Майка увереннее, не приносила спокойствия.

Пьяный разум заставлял представлять, как он войдет в понедельник в кабинет Боба и заставит его заткнуться. Этот снисходительный тон, как же он его ненавидел.

Он заставит всех их считаться с собой. Дойдет до кабинета самого главного, и пусть тот повторит ему в глаза, что он, Майк, всего лишь козел отпущения. Тот, кого не жалко. Чье увольнение — подачка другим.

Он покажет, что бывает, если поставить на человеке крест.

Надо бы посмотреть, что надеть завтра на встречу.

Пьяная мысль заставила Майка пойти в спальню.

Доставая рубашку из шкафа, он уронил брючный ремень, а нагнувшись за ним, заметил свой телефон. Тот лежал безжизненным куском пластика под кроватью.

— Ну надо же. Давно не виделись. Поставим тебя на зарядку. Завтра ты определенно мне понадобишься.

В комоде он наткнулся на коробку с часами, что подарила ему компания. Достав их, он обнаружил, что стрелки замерли на двенадцати ноль-ноль.

— Долбаная дешевка.

Он бросил часы на комод, не обратив внимания, что они встали в тот же день — дата не сменилась.

Поставив телефон на зарядку, Майк заснул сидя на диване.

Револьвер поблескивал хромированным боком на столике перед ним.

Стук в дверь раздался неожиданно и резко.

Майк схватил пистолет со столика и выстрелил в дверь.

Один выстрел.

Быстрее, чем он проснулся.

Громкий хлопок разорвал тишину.

В ушах зазвенело.

За дверью раздался звук падения чего-то тяжелого.

— Это не сон. Я не сплю.

Он начал оглядываться вокруг.

Телефон на столе, выключенный телевизор и дымящийся револьвер в руках.

— Господи, — прошептал Майк и на негнущихся ногах пошел открывать дверь.

Он не смог заставить себя посмотреть в глазок.

Приоткрыв дверь, он увидел женские туфли, ноги, юбку и наконец лицо.

— Анна! Анна! Как же так? Ведь раньше никого никогда не было за дверью, когда я открывал.

Он бросился к ней.

Развернул ее лицо к себе и с ужасом вгляделся в широко открытые от удивления глаза.

Первый выстрел в жизни Майка.

И сразу смертельный.

— Нужно позвонить в 9-1-1, — мелькнула мысль, и он кинулся к телефону на столике.

Разблокировав его, он увидел кучу пропущенных звонков. От Анны, от коллег, даже от Боба.

Непрочитанные сообщения.

Он заторможенно смотрел на сообщения от Анны:

«Привет! Конечно, повторим. Как насчет пятницы?»

«Ау, ты там передумал?»

«Ну что за манеры, мистер :) Нам не по восемнадцать лет».

«У тебя все в порядке, Майк? Напиши мне, я волнуюсь».

«Майк, возьми трубку».

«Твои коллеги сказали, что у тебя проблемы. Не оставайся один, Майк. Тебе есть с кем поговорить? Возьми трубку. Мы можем встретиться».

«Мне дали твой адрес. Я сегодня зайду к тебе, Майк. Это уже ненормально. Надеюсь, с тобой все хорошо».

— Я бы продал душу, чтобы этот долбаный день никогда не наступил, — подумал Майк.

Он опустился без сил на диван.

Бросил на стол телефон.

Взял пистолет.

— Что происходит?

— О господи, мэм, с вами все в порядке?

— Джек, Джек, иди сюда скорее! Тут девушка. Она лежит и не двигается.

— Кто-нибудь вызвал полицию? Мне кажется, я слышала выстрел из той квартиры.

— Да, они сказали, что скоро будут. Это точно был выстрел. Кажется, из той квартиры напротив, где лежит девушка. Там мужик уже неделю пьет не просыхая.

Раздался еще один выстрел.

— Черт, опять стреляют.

— Джек! Джек! Закрой дверь! Там опасно.

Я волонтер

Я волонтер в спасательной службе. Мы ищем людей, когда кто-то ушел погулять в лес или за грибами и потерялся.

Обычно удается быстро среагировать: примерное место, где последний раз видели потеряшку, известно. А дальше дело техники — несколько групп, дроны, и человек найден.

Бывают и сложные случаи, когда проходят дни, а то и недели, но результата нет. С тяжелым сердцем старшие групп распускают людей, хотя некоторые продолжают поиски самостоятельно.

Меня все тут знают. Спросите, кто такой Сашок, и вам тут же ответят: да он компанейский пацан, вот такой мужик, рубаха-парень. Всегда первым откликается на сбор добровольцев.

И да, я старожил в этих краях. Исходил здешние места от края до края. Заглянул под все камни, был во всех чащобах.

Со мной даже советуются в особо сложных случаях. Я могу сразу сказать, куда соваться даже не стоит.

Люблю уйти в поход на недельку, когда только я, мой рюкзак и топорик. Большего мне и не надо. Остальное я добуду в походе, ведь я отлично подготовлен и занимаюсь этим столько, сколько себя помню.

Вы спросите: а кто же тебя научил? Скажу так: мой приемный отец, который жил в этих местах, а до него — его дед и так далее. Еще до всех этих крупных городов и райцентров мои приемные предки жили в этих краях. Их опыт — мой опыт.

Отца нет уже лет пять. С тех пор я предпочитаю искать людей один. Поначалу было трудно, но потом привык. Тут главное что? Правильно, опыт. Нужно верно оценивать свои силы и ставить задачи, которые реально осилить.

А то бывает, залезешь в такую глушь — не то что кого-то тащить, самому бы не пропасть. Но раз на раз не приходится. Бывает, и просто отдыхаю в лесу или у речки. Рыбу половить тоже иногда полезно.

И вот иной раз спрашивают меня: Сашок, а где лучше начать поиск, ты как считаешь? А я посмотрю на фото и на карту и говорю: сдается мне, что никого мы не найдем. Ведь я хорошо знаю эти места, да и память у меня хорошая.

Вам, городским, этого не понять: как это — жить в гармонии с природой. Выпускать свои инстинкты на волю. Чувствовать себя охотником, животным, хищным зверем.

— Привет! Отдыхаете? Вас только двое или еще кто-то есть? Да вы не бойтесь, я волонтер. Я ищу людей.

Сила страха ч. 1

Черный дым поднимался у края неба, пятная грязью белоснежные облака. Редкие деревья вдали не давали рассмотреть, есть ли кто-нибудь на дороге там, у горизонта. Успел ли кто бежать из деревень, что уже сгорели ранее и горят сейчас.

Он стоял и смотрел на ржаное поле. Время собирать урожай почти настало, зима будет голодной.

— Ну кто ж так воюет, сучьи дети, а зимой вы что будете есть?

Постояв еще немного, он развернулся и быстрым шагом пошел к дороге, которая ведет в город-крепость их господина. По дороге он подхватил баул с немногими пожитками. В отличие от соседей, он понимал, что, если всадники застигнут их на дороге среди полей, то смерти не избежать. Бежать будет некуда, да и не убежишь от лошади.

И он отправился по дороге вперед, не оглядываясь на оставляемый дом и поля.

— Чуть не стоптали, песьи дети.

Он успел отпрыгнуть из-под копыт лошади всадника, что выбился из строя и чуть не задел его. Это уже не первый отряд за несколько дней пути до города-крепости. Люди господина скачут навстречу туда, где сволочи уже оседлали дороги к городу, грабя обозы и беженцев.

Все больше людей на пути. Беженцы пытались сбиваться в кучки по деревням или родству. Никого с большой поклажей или лишними баулами не осталось. Либо они отстали, либо их уже догнали.

— Имя, что умеешь делать, держал ли копье, может, ты охотник и хорошо стреляешь из лука?

— Хартвиг, сын Конрада, господин, из деревни Медовая, что в двух днях пути отсюда. Я живу с земли, с дрекольем могу постоять, стреляю плохо, глаз уже не так меток, как по молодости.

Стражник у ворот записал имя и кивнул на деревенских, что жались у ворот. Рядом с ними стояло трое воинов и один ветеран. Это было видно по добротному оружию, не новому, но ухоженному, по шрамам на лице и одному уху, что осталось.

— Господин наш, барон Конрад фон Айзенфельд, приказал всем, у кого есть силы держать меч или копье, встать на стенах крепости. Иди вон туда, тебе там все объяснят.

***

— Завтра утром никто не станет открывать врата. Город готовится к осаде. Все, кто успел до заката войти, бог даст, еще поживут. Остальные или будут убиты, или попадут в рабство. Стойте же храбро и стойко, этот кусок стены за вашим отрядом. Мы не ждем удара тут, подход к стене тут неудобный, участок стены у вас небольшой да и большим силам незаметно не собраться. Вас поддержат воины господина барона, командование принимает на себя уважаемый маг Герхард Пепельный.

Комендант крепости закончил говорить и требовательно уставился на командира наемников.

— Мне будет достаточно десяти солдат нашего господина.

Сказал Герхард Пепельный невозмутимым тоном. Шрам от ожога на левой щеке огневика заставлял разговаривающих с ним отводить взгляд.

Маг огня был одет в длинную шерстяную тунику темно-красного цвета. Поверх нее висела кольчуга до бедер, прикрытая плащом с гербом барона Конрада фон Айзенфельда. На широком кожаном поясе висели меч в украшенных ножнах, кинжал и несколько кожаных кошелей. Высокие сапоги из хорошей кожи были начищены, а на плечах плащ удерживала серебряная застежка.

За ним стояли его слуга и двое телохранителей, готовые выполнить любое пожелание.

Низенький, крепкий мужчина, командир наемников «Болотные свиньи», без особого удовольствия склонил голову перед комендантом, а потом поклонился магу, подтверждая его право командовать.

— Как вам будет угодно, господин комендант. Если позволите, я бы хотел, чтобы ваши солдаты усилили моих бойцов.

— Да будет так, Ульфрих, — ответил комендант.

Командир наемников отправился на стену к своим бойцам.

Он был одет, как и его солдаты, в стеганый поддоспешник и кольчугу. Поверх доспеха висел выцветший темно-зеленый плащ. На широком кожаном поясе болтались меч, кинжал и кошель. Сапоги были потерты дорогой, но ухожены, а на левой руке красовался старый железный наруч.

Маг продолжил молча изучать выделенный ему в оборону кусок стены. Наемников было около трех десятков.

— Дитмар, что ты знаешь об этом отряде? — спросил Герхард.

— Слабый отряд, много потерь в последних двух наймах. Я бы не стал ставить их на стену, а поставил в первую линию, будь мы в поле. Но на стене ты один сможешь испепелить их всех, если они решат сбежать пограбить в кварталы ремесленников или до ближайшей корчмы.

— Теперь ясно, почему наш господин послал меня. Хотя я мог бы пригодиться рядом со своими братьями и сестрами, — ответил Герхард.

— Да, людей у нас не сказать чтобы много. А магов тем более. Те, от кого будет толк, нужны на обороне ворот и для вылазок, отряды поменьше, но в ком мы уверены, будут нашим резервом. Ты же с десятью солдатами и десятью мужиками — наш рубеж обороны с этой стороны. А за наемников не беспокойся, они не рискнут мутить воду при таком раскладе.

— Я не увидел страха в глазах командира, он чем-то разочарован и только.

— Герхард, кончай брюзжать, мне еще всю стену объезжать. Ты здесь, а значит одной головной болью у меня меньше. До встречи, старина, — сказал он, протягивая руку.

— Удачи, господин комендант.

Герхард крепко ее пожал.

***

— Вот ты, да ты. Берешь вот этого рядом с собой, который с лицом дурачка, и будете таскать раненых под навес вон туда. Когда все начнется, под ноги не лезьте. Следите: если кто упал и не может подняться, тогда со всех ног к нему и тащите его. Все понял? — спросил солдат барона.

— Да, господин, я все понял.

Хартвиг кивнул и ткнул кулаком в бок пареньку, который стоял с открытым ртом рядом.

— Тебя как зовут? — спросил он.

— Вильмар, сын Ламберта. Уже скоро, да? Страшно-то как. Я вообще первый раз так далеко от дома. А тут сразу убивать будут. Думаешь, до нас очередь дойдет?

— А мне-то откуда знать? Я, как и ты, не люблю покидать дом. А оно, видишь как. Ты главное сам свою голову не подставь под булыжник или стрелу. И слушай меня.

Ночью в стороне, где находились одни из ворот, были видны сполохи огня и молний. Глухие удары, как будто били в огромные барабаны, и крики защитников стены.

Вильмар не отходил от Хартвига и так и не уснул до утра.

— Уже ль началось? Мы следующие?

— Да уймись ты, дурья твоя башка. От нас далеко, сам, что ли, не видишь? Вон и господин маг походил-походил да и ушел со своей свитой. Все будет хорошо. Правда, пахнет нехорошо, ой как нехорошо, — ответил Хартвиг.

— Пожарами пахнет? — выпытывал Вильмар.

— Смертью пахнет, много кто умер и еще умрет завтра. Нехорошо пахнет, не так, как должно.

Тихо, почти под нос себе, прошептал Хартвиг.

— Это что же ты, запах погоревших отсюда учуял, что ли? Я вот, кроме отхожего места, так и не чую ничего.

— Не чуешь, так и болтать не о чем. Давай лучше спать ложиться. С утра опять солдаты барона найдут нам работенку, нужник заставят чистить, если даже ты его уже чуешь. Спи.

***

— Ну, что у вас тут? Докладывайте.

— Господин комендант, ночью дежуривший маг Отто Шторм почувствовал что-то странное у западных ворот. Перед рвом, у ворот, как будто была легкая дымка. Ну, он попросил одного из огневиков шарахнуть на всякий случай. А оказалось, там отряд под чарами иллюзий что-то пытался подтащить к воротам. Повезло, что первым огненным плевком попали в носильщиков. Шарахнуло так, что все, кто дежурил на стене, ослепли на какое-то время. Тут уже и сам маг осерчал и как начнет швыряться молниями через стену вслепую. Мало никому не показалось. А потом уже и лучники подоспели. Да вы сами посмотрите: те, кто не сгорел сразу, по полю разбросаны. Никто не ушел.

Это сообщение не на шутку встревожило коменданта. Он подозвал одного из солдат к себе и быстро начал отдавать команды.

— Передать дозорным на все ворота: если почуют что-то неладное, сразу бить. Или заклинаниями, если рядом есть маг, или горящими стрелами, чтобы разогнать тьму. На стенах тоже не спать, усилить караулы.

— Будет исполнено, господин комендант.

Солдат бросился бегом со стены вниз к своей лошади.

***

— Это уже не только со стороны главных ворот, на севере и западе тоже дерутся, — сказал один из солдат, всматриваясь в сторону дыма и пожаров.

— Богомерзкие маги, сколько нашего брата сегодня поляжет. Одно дело — честное железо, другое — зажариться в доспехах или утонуть в песке.

Проворчал один из наемников, сплюнув себе под ноги.

— Церковь с нами, сам видел, вышли на стены. И ты это, придержал бы свой поганый язык. До нас пока не дошла очередь, но вот один господин маг у нас тут есть. Услышит — всех тут превратит в головешки.

Сердито ответил другой солдат, поглядывая назад, туда, где стоял господин маг Герхард Пепельный.

Хартвиг же не вмешивался в болтовню бойцов. Они с Вильмаром пока были на стене со всеми. Пока не начался штурм с их стороны, они никому не мешали.

— Смотри, тоже волнуются. Видишь, как бродят по стене туда-сюда. А я думал, наемники привычны к ожиданию. Им-то что, монета капает, воюешь уже или только стоишь.

— Ты прав, Вильмар. Что-то расходились они, и чего это им не стоится на одном месте? Да и командир их на господина мага посматривает. Ты это, Вильмар, держись позади меня на всякий случай. Если кто позовет, не иди один, скажи мне. Договорились?

Хартвиг смотрел на наемников, которые по одному, по двое вставали рядом с солдатами барона.

— Конечно, я вообще бы к стене не подошел, если бы не заставили.

— А знаешь что, иди-ка ты прямо сейчас к мужикам. Скажи, чтобы были наготове. Что-то совсем уж нехорошее предчувствие у меня.

Хартвиг уже осмысленно начал следить за наемниками. Лицо его стало сосредоточенным, а глаза злыми.

— А что мне им сказать? А если позовут нас?

— Да иди уже. Если что-то начнется, беги к нашим со всех ног. Понял меня? Никого не слушай, беги, пока не попадутся на пути солдаты барона или патруль. Уяснил? И не спорь, если жить хочешь.

Голос Хартвига, тихий, злой, будто шипящий, заставил Вильмара втянуть шею и безвольно убраться со стены к остальным мужикам, что были назначены в помощники солдатам гарнизона.

Сам же Хартвиг решил убраться подальше и от наемников, и от солдат. Он уже начал спускаться по одной из лестниц, когда Герхард Пепельный что-то отрывисто бросил телохранителям, и они взбежали на стену. К нему подошел и встал рядом командир наемников Ульфрих.

— Не успеваю, — подумал Хартвиг.

Герхард Пепельный выглянул между зубцами вниз, под стены, что-то начал шептать и сделал пас рукой. Мелкая желтая трава под стенами быстро задымила, и по ней побежал огонь, все быстрее и быстрее, как вдруг он резко погас, как будто наткнулся на стену.

— Тревога! К бою! — закричал Герхард Пепельный.

Один из телохранителей повернул голову, чтобы посмотреть за стену, и в этот момент подошедший наемник ударил его в незащищенное горло. Телохранитель умер мгновенно.

Второй успел среагировать и сильно пнул ногой стоявшего рядом наемника, который уже достал меч. В этот момент ему в спину вошел меч того, кто убил его собрата.

— Сожгу, твари!

Герхард Пепельный ударил заготовленным для врагов за стеной заклинанием, но не вниз а в бок, сжигая и наемников, и солдат барона. Но пропустил удар кинжалом в бок от Ульфриха.

— Сучий потрох. Железякой мага решил убить?

Огненный всполох сбросил орущего командира наемников со стены, и в тот момент, когда маг собирался затопить внутреннюю площадь огнем, прогремел взрыв.

Кусок стены разлетелся во все стороны. В небо полетели куски камня, доспехов и человеческих тел.

Огненный маг Герхард Пепельный погиб в огне.

Пыль еще не осела, но уже было понятно, что кусок стены перестал существовать. Выжило не больше трех-четырех солдат барона и нескольких наемников.

На земле валялся чадящий труп Ульфриха. В сторонке, на земле, закрыв головы руками, лежали мужики-дружинники и Вильмар.

— Беги, беги, дурья твоя башка! Давай, давай быстрее!

Закричал Хартвиг Вильмару и махнул рукой, чтобы тот быстрее начал соображать.

Как только Вильмар припустился вглубь города, Хартвиг развернулся к пролому в стене.

— Ну что ж, время собирать урожай. Не думал, что сподоблюсь уже, но что уж теперь. Никто не живет вечно.

Он встал, расставив ноги, будто боялся, что земля вдруг начнет качаться, опустил голову и начал медленно поднимать руки.

Когда руки достигли уровня груди, лежавший ближе всего труп командира наемников задергался обугленной головешкой и начал подниматься. Сначала медленно, как изломанная деревянная кукла. Когда же он встал на четвереньки, как собака, то движения его приобрели уверенность, и он сел на одно колено, а потом и вовсе поднялся во весь рост.

На дочерна обгоревшем лице выделялись желтые зубы.

— Матерь Божья и все святые, — пропищал один из мужиков и тут же побежал с криками в ту сторону, где исчез Вильмар.

Остальные не заставили себя долго ждать и скрылись в пыли, которую начало сносить в сторону внутреннего двора.

Из-под камней начали выбираться бывшие защитники и предатели стены. С земли поднимались мертвецы. Кто без руки, кто с развороченной головой, кто с рваными ранами, а кто-то просто полз. Никто не проронил ни звука.

Оглушенные, но выжившие солдаты и наемники отползали подальше от вестников с того света. Они не пытались ни атаковать, ни бежать. Шок от разрушения стены был заглушен ужасом от встречи с восставшими мертвецами.

Хартвиг продолжал неподвижно стоять. Он лишь махнул рукой в сторону пролома, и ближайшие поднятые двинулись туда. Кто-то медленнее, кто-то быстрее.

За стеной уже раздавались бряцание оружия о доспехи, топот ног и громкие команды спешивших ворваться в крепость. Первые влетевшие в мертвяков даже не поняли, что рубят дохлую плоть. Кто-то пробежал дальше, а кто-то стоял и рубил, пока мертвяк не вцеплялся зубами в мясо нападавших.

Мертвец Ульфрих успел уже убить троих, когда его всего истыкали мечами. Это не смогло остановить его, и он набросился на следующую жертву.

Поток проникающих в крепость замедлился. Мертвые атакующие, падавшие под ноги своим товарищам, заливаясь кровью и заходясь криками боли, вносили неразбериху в картину боя. Кто дерется против кого?

Настоящий же кошмар начался, когда мертвые товарищи стали прыгать на спины сражающихся. Как саранча, они облепляли живую плоть, стремясь растерзать ее.

В проломе образовался затор. Пыль окончательно осела, и стало видно, что нападающие дерутся со своими мертвецами.

— Ищите некроманта! Достать луки! Вы, стрелки, на стены! Убейте это порождение ада! Рубите ноги и руки! Не колоть, не колоть! Только рубите! Это бездушное мясо! Не отступать, коровье дерьмо! Я лично скормлю вас этим безмозглым падальщикам, если побежите назад!

Надрывался во все горло командир атакующих, размахивая мечом.

— Сдохни, падаль!

Один из выживших солдат барона прирезал раненого наемника из «Болотных свиней».

— Эй, кто еще на ногах?! Прикройте деревенского! Не суйтесь к мертвякам! Назад, назад! Встать перед этим! Не отходить до подхода подмоги!

Продолжал раздавать команды старший среди уцелевших солдат.

***

— Это что еще такое? Отправить гонца на тот участок! Резерву приготовиться!

Комендант крепости уставился в сторону оседающей над городом пыли. Секундой ранее оглушительный взрыв отвлек его от доклада одного из гонцов из ставки барона Конрада фон Айзенфельда.

— Повтори еще раз.

— Мой господин, нас теснят у северных ворот. Резерв и маги там. Это место главного удара. Вдали видны знамена их военачальников. Барон приказывает все оставшиеся силы отослать к нему.

— Пока я не получу ответ, что к дьяволу творится у Герхарда, я не отправлю последних воинов к барону. Если они закрепятся на стене, у меня не останется сил выбить их или заткнуть дыру. Мне не нравится грохот, что мы слышали, и эта пыль, что еще висит в воздухе.

— Господин! Господин! Гонец от господина Герхарда Пепельного!

— Сюда его. Что там у вас творится во имя небесной милости?

Всадник подбежал к коменданту и начал докладывать:

— Господин, маг Герхард Пепельный мертв. Наемники ударили в спину. Непонятно, кто выжил. В стене пролом.

— Кто принес вести? Ему можно верить? Это не сопливые дружинники, что разбежались от громкого звука?

— Мы перехватили одного из дружинников. Молодого, с шальными глазами, который, запинаясь, рассказал все это нам. Но я верю ему, господин. Мы послали небольшой отряд проверить все на месте.

Комендант задумался. В стороне битва разгоралась все сильнее и сильнее. Были слышны завывания ураганного ветра и свист. Магия заставляла дрожать воздух.

Гонец из ставки ждал ответа коменданта, чтобы броситься обратно к барону.

— Резерв к барону. Весь резерв. Я со своей личной охраной отправляюсь к Герхарду. Передай также барону, что, если в стене действительно пролом, я постараюсь стоять сколько хватит сил. Как только настанет перелом в битве, ждем помощи от господина нашего. Ступай.

***

— Это что ж творится? Там не меньше пяти десятков поднятых бьются со своими. Смотри, они уже и мечи используют.

Один из выживших солдат барона нервно следил за схваткой за проломом стены.

— Главное — двор наш и стены наши. Остальное не нашего ума дело. Вы давайте следите, чтобы не подстрелили нашего.

— Он как встал, как вкопанный, так и не сдвинулся еще ни разу. Что ему будет?

Ответил другой солдат.

— А он потом не натравит мертвяков на нас? Может, мы это... его того? Пока он стоит?

Тихо спросил третий.

— Заткнулись все. Ты что, последние мозги растерял, когда со стены грохнулся? Мы живы, пролом закрыт. Тут обсуждать нечего. Стоим и охраняем. Я быстренько гляну со стены, что там. Наших тоже давно уже нет, не могли они такое не заметить. Да и деревенские разбежались по округе.

Взобравшись на стену, солдат увидел, что поднятые грызут ударный отряд, который смог подобраться к самой стене под заклинанием иллюзии. Вдали была видна пыль от спешащих сил врага.

— Если у них маги, то нам конец, — подумал солдат и поспешил вниз.

В этот момент стал слышен топот копыт. Прибыло подкрепление.

— Светлое небо над нами, некромант!

Комендант сразу же все понял, только увидев, кто сражается за проломом. Первой его мыслью было отсечь голову деревенщине, а труп передать церковникам — пусть сожгут.

Сдержало его только то, что до сих пор было неизвестно, как идет сражение у его господина.

— Господин комендант! Господин комендант! Я видел, что сюда спешат еще солдаты. Много. Совсем скоро они будут тут. Их много, намного больше нас.

— Так, всем спешиться. Ищите, чем можно перекрыть проход. Толкайте сюда телеги, катите бочки, мешки — все, что может их задержать. Вы трое, оставайтесь с некромантом. Остальным не приближаться к нему. Все поняли?! Тогда выполнять!

Люди забегали по двору. Кто-то побежал к ближайшим домам, кто-то стал уводить лошадей.

Комендант с телохранителем поднялись на стену.

— У нас нет магов. У них они могут быть. Мой господин, может, вам отправиться к господину барону? Мы тут и сами справимся. Если до сих пор враг не ворвался внутрь, значит удержим и без вас как-нибудь.

— Моя смерть не трагедия, если наша армия победит. Если барон проиграет, то моя смерть — неизбежность. С нами же некромант, значит смерть уже здесь, не будем от нее бегать.

Невесело ухмыльнулся комендант.

Телохранитель только кивнул. Сам он и не думал покидать этот участок. Его нервировала лишь мысль о том, что его может поднять некромант. Попадет ли тогда душа в ад или к тому времени будет уже далеко?

Поднятые умертвия добили последних солдат из отряда, взорвавшего стену. После того как последний из них пал, остальные в тот же миг рухнули на землю. Как будто кто-то обрезал веревочки у кукол. Раз — и ничего не говорит о том, что здесь только что была бойня.

Выживших под стеной не было.

Хартвиг открыл глаза. Возвращение в мир живых было неприятным: вернулись запахи и цвета. Он перестал быть вездесущим, каким чувствовал себя во время битвы, когда видел глазами своих поднятых слуг, чувствовал вкус крови и упивался сражением.

Он обвел глазами внутренний двор. Трое солдат смотрели на него настороженно. Остальные же, кто бегал по двору, старались вообще не встречаться с ним взглядом.

Он почувствовал, что кто-то смотрит на него. Подняв глаза на стену, он встретился взглядом с комендантом.

Комендант что-то сказал солдату, стоявшему рядом с ним, и тот начал спускаться вниз.

— Господин комендант приказывает подняться на стену к нему. Следуй вперед, я за тобой. Остановишься за пять шагов от него. Шагнешь ближе — я отрублю тебе голову. Ты все понял?

— Да, господин солдат, я все понял.

Ответил Хартвиг и посмотрел на солдата.

Тот крепче сжал рукоять меча, но продолжал ждать, когда Хартвиг двинется к лестнице.

— Запах страха так пьянит, господин солдат. А не боится только дурак. Дураки долго не живут.

С легким смешком Хартвиг начал подниматься на стену. Позади топал солдат, сверля взглядом его спину.

— Кто ты? Назови свое имя.

Комендант выбрал грубый, нарочитый тон.

— Имя... Сейчас я Хартвиг из Медового. Я ждал свой урожай. Но мне не дали собрать его. Собрать урожай, да.

Хартвиг стоял расслабленно, наблюдая за приближающимися врагами.

— Ты забыл добавить: «господин комендант»!

Солдат толкнул его в спину.

— О, да. Господин комендант, простите великодушно, мой господин.

Хартвиг даже сделал издевательский поклон.

— Почему мы еще живы, некромант? Почему твои поднятые не побежали в город убивать всех подряд на своем пути?

— Сегодня достаточно смертей для моей госпожи. Оглянись вокруг. Ты слышишь? Крики и стоны, чей-то последний вздох, последнюю молитву, последнюю горькую мысль, что это конец. Здесь и сейчас. Разве ты не слышишь эту прекрасную музыку?

Хартвиг стоял не шевелясь. Он улыбался, как будто и вправду что-то слышал.

— Дьявольское отродье.

Позади Хартвига солдат выразительно посмотрел на коменданта, готовый в любой момент обнажить меч.

— Ты сможешь остановить их?

Комендант ткнул пальцем в приближающегося врага. На первый взгляд там было не меньше пяти сотен бегущих: стрелки, мечники...

— О, вы готовы отдать дьявольскому отродью жизни врагов? Не боитесь потерять свою душу, господин комендант? Церковь не делает исключений по сословному происхождению.

— Это не ответ. Напомню тебе: когда ты стоял беспомощный посреди двора, мои солдаты охраняли тебя. Отвечай.

— Ну что ж, я смогу остановить их. Если у них нет магов, что сожгут всех моих рабов дотла, то смогу. И не надейтесь, что в этот раз я подпущу кого-то к себе. Считайте, что я разминался после долгих лет отсутствия тренировок.

— Трупы, что лежат под стенами, ты сможешь поднять их?

— Переживаете, господин комендант, что мне понадобятся новые? В новых не будет нехватки, могу вас заверить. Тут будет достаточно смертей для всех. И да, я отпустил их. Но призову, как только рядом окажется враг.

— Нам нужно продержаться, пока не явится мой господин с подкреплениями.

Уверенно заявил комендант.

— О, вы ждете своего господина, чтобы сеять смерть, а я жду свою госпожу. Так ли мы не похожи, господин комендант? Сегодня погибло и еще погибнет немало людей. От рук и по приказу вашего барона. Но вы не боитесь его так, как боитесь сейчас меня. И да, попросите вашего пса не сверлить мне затылок своим взглядом. Он не успеет вытащить меч, если я захочу. Я не тот, каким был пару часов назад.

Комендант покачал головой, глядя на своего телохранителя. А потом сделал жест рукой, чтобы тот отошел подальше. Неохотно, но телохранитель подчинился.

— Как мы будем сражаться? — спросил комендант.

— Подпустим их поближе. Пусть ввяжутся в бой с вашими солдатами. Как только убедимся, что их маги, если они у них есть, не будут бить по своим, я подниму среди них своих рабов.

— Маги разнесут одним ударом нашу хлипкую баррикаду. Придется драться во дворе и в меньшинстве.

— Ударим раньше — и они уничтожат и моих рабов, и баррикады. А потом ваших солдат, не давая мне шанса. Если вы так дорожите жизнями своих людей, то мы можем отойти в город. Там у меня будет много новых рабов, и их нельзя будет уничтожить одним ударом. Я смогу атаковать отовсюду. Они умоются кровью. Я разорву их в клочья, вырву и съем их сердца, а из ушей наделаю ожерелий. Я...

— Замолчи, чудовище. Никогда не бывать тому, чтобы я позволил тебе пустить горожан на мясо. Я лучше сдохну тут, чем пойду на это.

— Ну что ж, скоро вам будет предоставлена такая возможность, господин комендант.

Хартвиг безразлично пожал плечами.

— Что-нибудь еще?

— Вина бы хорошего. Да где ж его сейчас найдешь. У покойного мага был слуга, но драпанул как заяц еще в самом начале.

— Тогда готовься, некромант. Враг уже почти здесь.

Хартвиг двинулся вниз.

— Зря вы не позволили мне убить его, господин комендант.

С сожалением сказал телохранитель.

— Не уверен, что ты смог бы. Довольно, вниз. Отряд разделить. Занять позиции слева и справа от пролома. За баррикадами никого не ставить. Бить по стене они вряд ли станут опять, да и лезть на стены тоже. А вот всех стрелков, что у нас есть, — на стену. Пусть залягут и не показываются. Подпустить врага поближе и стрелять в тех, кто окажется внутри двора.

— Да, господин комендант. Будет исполнено.

Хартвиг же прошел к навесу, который они готовили для раненых еще до начала сражения. Он удобно уселся, подвинул к себе кувшин с водой и стал ждать.

Ему более не требовалось закрывать глаза, чтобы почувствовать мертвых. Более того, он чувствовал, что смерть уже пристально смотрит на них всех.

***

Размашистый удар мечом. Голова в шлеме слетела с плеч. Кровь ударила фонтаном.

Воин в дорогих доспехах поставил ногу на грудь поверженного врага и вскинул окровавленный меч вверх.

— Айзенфельд!

Заорал он во все горло.

Тут и там его поддержали крики военачальников, а потом и солдат.

— Айзенфельд! Айзенфельд!

— Барон Конрад!

Поле боя осталось за бароном.

Выдержав самый тяжелый штурм, в котором погибли почти все вражеские маги, барон решился на встречный удар.

Конница стоптала остатки штурмовавших солдат на подвесном мосту. За ней пошла пехота. Лучники со стен косили отступающих.

Недалеко от крепостных стен два конных отряда ударили лоб в лоб. Когда до места схватки добежала пехота, мясорубка завязалась с новой силой.

Враг не дрогнул.

Враг был разбит.

После громогласного победного клича остатки вражеских солдат побросали оружие. Многие без сил опустились на землю.

Победители опустили мечи. Все были смертельно уставшими.

— Выстояли. Мы выстояли. Я сделал это.

Барон, отдав меч слуге, шел среди мертвых солдат — своих и чужих.

Выжившие вскидывали руки с мечами в приветствии. Проигравшие желали только одного — чтобы все это поскорее закончилось.

— Мой господин, комендант. Он ждет помощи.

Слуга склонился перед бароном.

— Помощи? Мы победили. Посмотри вокруг — они все мертвы. О чем ты?

Барон все еще был разгорячен битвой и не понимал, чего от него хочет комендант крепости. Дитмар должен быть внутри города. Или он тоже участвовал в атаке?

— Мой господин, враг пробил брешь в стене на другой стороне города. Господин комендант отправил весь резерв к вам, а сам с личной охраной отправился к месту прорыва. Он просил прислать подкрепление, как только это станет возможно.

Слуга еще раз поклонился.

— Козья жопа, что же это такое? Столько времени прошло, а ты только сейчас говоришь мне об этом? Запорю, собака, если мы не успеем вовремя! Эй, там! Быстро седлайте лошадей! Отправляйте отряд конницы с внешней стороны стены. Второй отряд — в город. У кого кони посвежей, возьмите пехотинцев. И быстрее! Старина Дитмар не должен умереть! Слышите?!

Барон обвел взглядом своих людей.

— Чей отряд окажется там первым — озолочу! Опоздаете — всех высеку! А тебя, сволочь, точно повешу!

Барон с ненавистью посмотрел на слугу.

Сила страха ч. 2

У врагов оказались маги, и все сразу пошло не по плану.

Удар воздушника вынес хлипкую баррикаду и разметал ее по двору. Разряды молний прошлись по стене, выбивая немногочисленных стрелков. Пехота ворвалась в пролом, не встретив сопротивления, и начала рубиться с остатками защитников во внутреннем дворе.

Защитники погибали один за другим, пятясь в стороны от пролома.

Маг-воздушник разбежался и прыгнул на стену. Перелетев через зубцы, он смахнул ураганным порывом ветра остатки стрелков и трупы прямо в гущу боя. Осмотревшись сверху, он увидел разбитую баррикаду, горстку защитников у пролома и десятки солдат, уже рвущихся в город. Бой был фактически выигран. А вот то, что со стороны северных ворот не доносилось ни единого отголоска заклинаний или боя, его насторожило.

— Для меня тут, похоже, пока дел нет.

Подумал он и продолжил наблюдать со стены за затухающим боем.

Защитников стены уже почти добили. Оставалась группка из десяти воинов во главе с кем-то из благородных, что все еще рубились. Нападающие рванули вглубь обороны города.

И вдруг первый ряд бегущих упал замертво.

— Маг! Маг! — раздались крики.

Солдаты продолжили наступать, обходя трупы своих товарищей и озираясь в поисках опасности.

Воздушник уже собирался врезать по ближайшей постройке в надежде обнаружить засевшего мага, и тут мертвые стрелки, сброшенные со стены, резво вскочили на ноги и, скалясь, побежали по нескольким лестницам к нему.

— Сучье вымя!

Он начал короткими воздушными ударами сбрасывать их вниз, но это не причиняло им особого вреда. Живой человек уже давно валялся бы изломанной куклой, но не поднятые мертвецы. Они снова и снова поднимались и карабкались к магу.

Внизу тем временем раздались крики боли и ругань.

Мертвые атаковали солдат. Они не поднимались, а хватали бегущих или дерущихся за ноги. Валили их на землю и убивали. Живые, перешагивая через шевелящиеся кучи, били мечами наотмашь, кололи, но вязли в этом неживом месиве.

— Господин маг, там некромант! Наша сотня завязла за стеной, внутри. Живых противников почти не осталось.

Командир второй сотни уже ни за что не хотел лезть в пролом. Даже поддержка двух магов не могла вселить в него уверенность.

— Второй сотне занять оборону перед проломом. Ждать моей команды. Где там наш Готфрид? Передать ему сигнал на выход!

Стоявший в ста шагах от крепости маг раздумывал об отступлении. На поданный им сигнал о проломе в стене ответ от командования так и не пришел.

Сотник начал орать солдатам, чтобы они выстроились перед проломом и были готовы встретить мертвых.

***

Хартвиг лежал под навесом с закрытыми глазами. Рядом с ним лежали обгорелый труп Ульфриха и пара солдат барона.

Он прислушивался к звукам боя. В голове лениво появлялись и исчезали мысли.

— Стоит ли вообще ввязываться в драку? Может быть, дождаться, пока перебьют людей барона, да и уйти к себе в Медовую. У северных ворот перестали умирать люди. Ну или умирает намного меньше. Вероятно, там уже все решилось. Зачем мне все это?

И тут он почувствовал, как мимо него пробежала группа солдат. Он ощущал их азарт, жажду крови, алчность в ожидании грабежа.

— Ну что ж. Да будет так.

Он без особых усилий выпил их жизненные силы за один удар сердца.

Апатия тут же покинула Хартвига. Ему показалось, что молодость начинает возвращаться, а вместе с ней и жажда убивать.

— Просыпайтесь, просыпайтесь. Убивать, убивать! Всех!

Ожившие марионетки смерти начали свой кровавый сбор.

— А вот маг — это уже проблема.

Хартвиг потянулся к воздушнику, что раскидывал мертвяков вокруг себя, в попытке выпить его.

На миг воздушник замер, побледнел, развернулся и рыбкой нырнул за стену.

— Где же там наш господин комендант?

Хартвиг видел глазами своих рабов, как телохранитель оттаскивает раненого коменданта за спины оставшихся солдат.

— Значит, вы еще живы, господин комендант. Везунчик.

Во дворе поднятые почти добили ворвавшихся солдат. С каждым убитым армия мертвецов становилась больше.

***

Готфрид Ураган присоединился к выстроенной для отражения атаки второй сотне солдат.

— Альбрехт, там некромант! И это не какой-то ученик. По всему выходит, что матерый. Еще чуть-чуть, и мое сердце остановилось бы. А я его так и не нашел в той куче трупов, что сейчас доедает наших солдат. Кажется, там вообще не осталось живых — ни наших, ни солдат барона.

— Не паникуй, Готфрид. Ты сможешь вызвать смерч в проломе, когда они полезут к нам? Подними их высоко в воздух, раскрути так, чтобы не осталось ни одного целого тела, и они не смогут нам ничего сделать. Сам же сказал, что там нет живых. А я войду внутрь и поджарю этого богомерзкого некроманта.

— Хорошая ли идея отдавать инициативу врагу? Мы можем отступить. Я не вижу, чтобы кто-то спешил к нам. Возможно, северные ворота уже пали. Стоит ли рисковать?

— Не уверен, что некромант даст нам возможность отступить. В любом случае мы должны сперва покончить с ним. Готовься.

— Как скажешь. Я готов.

***

Через стены крепости посыпались тела. Они падали с мокрым чавканьем, отскакивали от земли и тут же бросались бежать на построившихся солдат.

Маг-воздушник растерялся. Вызванный им смерч посреди пролома начал медленно двигаться из стороны в сторону, подхватывая и унося в небо восставших мертвецов. Части тел разлетались во все стороны. То тут, то там падали руки, ноги, головы. Повис кровавый туман.

Шаровые молнии, попадая в стену, взрывались, превращая в труху сразу несколько восставших. Молнии пронзали валявшихся на земле, обугливая и без того изуродованные тела.

Но их было слишком много, и они были очень быстрыми.

Очень скоро первые мертвяки повисли на шеренге солдат. И пусть солдаты смогли сдержать натиск, в следующий миг через их головы полетели все новые и новые восставшие.

Ожившие мертвецы, движимые волей призвавшего их, не жалели себя. Они насаживали себя на мечи обороняющихся, повисали всем весом на воинах, и, когда появлялась брешь, в нее влетало следующее тело. А там и свежее мясо присоединялось к кровавой вакханалии, захлебывающейся криками ужаса и боли.

— Коня мне. Готфрид, ты болван. Я проваливаю отсюда. Если ты со мной, хватай свою лошадь и за мной. Наши солдаты задержат их на какое-то время, а нам тут больше делать нечего.

Сотник, видя, что маги бросают их, решил спасаться, не дожидаясь, пока от его солдат ничего не останется.

Враг побежал. Кто смог. Кто был еще жив.

***

— Ну вот и все, господин комендант. Мы победили. Мертвых я отпустил. Вы удержали стену, поздравляю вас.

Хартвиг подошел к лежащему коменданту. Телохранители, не убирая мечей, следили за ним.

— Неужто настал мой час, некромант?

— Нет, нет, господин. Я не хотел вас пугать. Насколько я вижу, ваша рана — пустяк. Если полежите недельку, то все будет хорошо. Если будете на ногах, придется ждать дольше. Так что не надо нервничать.

Снисходительно улыбаясь, Хартвиг двинулся к пролому.

— А вот и кавалерия. Как раз вовремя.

Улыбнулся Хартвиг, глядя на несущихся к ним всадников.

— Ты, отвечай быстро, где господин комендант?

Подскакавший к Хартвигу воин оглядывал внутренний двор.

***

— Друг мой, я так рад видеть тебя живым. Не скрою, когда мне сообщили, что ты отправился с телохранителями затыкать прорыв, я было уже подумал, что больше мы с тобой не встретимся. Я и так потерял слишком много друзей и соратников из-за этих тварей, что решили разорить наш край. Твоя смерть сделала бы вкус победы горче, мой друг.

— Рад служить вам, мой господин.

Комендант крепости поклонился барону, улыбаясь.

— Мне сообщили, что тебе лучше бы полежать с такой раной.

— Увы, срочность моего дела не может подождать.

— Да, Дитмар, дел у нас хоть завались. Похоронные команды уже вышли на поле последнего сражения. Лекари собирают наших раненых, церковники готовятся к отпеванию всех павших сегодня. По твоей части тоже найдется чем заняться: нужно оценить, сколько и чего понадобится для восстановления укреплений, наши потери и как мы будем их восполнять. И да, не жалей наград для тех, кто был с тобой. А то другие командиры понаписали мне столько, что, не будь я сам на поле боя, подумал бы, будто враг даже не дошел до стены.

Барон прохаживался вдоль стола, заваленного бумагами, рукой касаясь то одного свитка, то другого.

— Я как раз об этом, мой господин. Моей заслуги в удержании стены нет. Нам помогли, то есть, я хотел сказать, один человек все сделал сам. Мы только постарались не умереть раньше времени.

— О чем ты, Дитмар? Наш достопочтенный Герхард Пепельный погиб в самом начале. Или мне неправильно доложили, и он смог-таки шарахнуть по этим детям чумной ослицы?

— Вам верно доложили, мой господин. Маг Герхард Пепельный погиб в самом начале боя. Увы, он успел ударить по наемникам внутри, да и только. Я говорю о деревенском мужике, назвавшемся Хартвигом из Медовой, землепашце, как он сам сказал на воротах. Но я в это не верю. Он некромант, мой господин!

— Некромант?! Ты ничего не путаешь?

— Нет, господин. Я и мои солдаты видели, как он поднимает мертвых, как они сражаются по его приказу и как рвали вражеских солдат. Его окружают мои телохранители, он согласился проследовать в темницу, по доброй воле. Я не уверен что смог бы задержать его реши он уйти.

— Этого нам только не хватало. Стоит немедленно сообщить церковникам. Будем решать, что с ним делать, по мне, так пусть он катится на все четыре стороны. Но церковь не согласится ни на что, кроме очищающего костра. Задал же ты задачку мне, старина.

— Мой господин, вы могли бы попробовать оградить его от внимания церкви. Он помог нам.

— Ты смеешься надо мной? Я не буду защищать некроманта! И никто, ты слышишь меня, никто на моих землях не будет!

Барон приблизился к коменданту вплотную и продолжил говорить уже тише.

Отречение от церкви — это самое простое, что они могут сделать с нами. Но, скорее всего, мы просто сгинем в их подвалах как слуги дьявола или запятнанные скверной. И никто не вступится за нас, Дитмар. Так что считай, что я ничего не слышал, а ты ничего не говорил.

— Да, мой господин.

Комендант поклонился барону.

— Кто-нибудь. Пригласите его преосвященство ко мне. Скажите это не терпит отлагательств.

***

— Следуйте за мной. Я отведу вас в вашу комнату, где вы сможете привести себя в порядок.

Хартвиг смотрел на придворного и раздумывал, стоит ли ему идти куда-то.

— А господин комендант знает об этом?

— Да, это распоряжение господина коменданта. Прошу вас, поспешите. Вы должны быть готовы к пиру вечером. Барон собирает наиболее отличившихся в защите города. Вы приглашены.

— Должен признать, господин барон может удивлять. Что ж, веди меня. Моя охрана пойдет со мной?

Хартвиг кивнул на стражников, которые стояли в коридоре.

— Нет, до вечера буду сопровождать вас только я.

— Тогда не будем терять время.

***

— Ваше преосвященство, при всем моем уважении к вам и церкви, скажу вам откровенно: мне все это не нравится. Я был готов, что вы разразитесь гневом, потребуете, чтобы я немедленно передал вам некроманта для сожжения. Но не сажать же его на моем пиру, с моими лучшими людьми. Я вас не понимаю.

Барон принимал первосвященника у себя сидя в кресле.

— Господин барон, вы внимательно слушали, что вам рассказал наш господин комендант о некроманте? Я вот да. И после этого я не уверен, что мы сможем вот так взять и потащить его на костер. Он и сидел-то в вашей темнице только для того, чтобы на него меньше глазели. А если ему что-то не понравится? Он выпьет ваших стражников, поднимет их и начнет захватывать сначала тюрьму, потом крепость, а там и город. И церкви нашей, коей и так хватает проблем с паствой, придется собирать очистительный поход, какого уже не было лет пятьдесят. А последний как раз закончился гибелью множества моих братьев, разорением целой провинции и тысячами смертей обычных людей. Мы так и не узнали, с чего кровожадный ублюдок пришел в город и убил там всех. Особенно измываясь над лордом тех земель и его семьей.

Первосвященник терпеливо объяснял барону свою позицию. Он не выказывал ни раздражения, ни усталости. Как будто они находились на очередной мессе.

— А что поменяется на пиру? Он станет менее опасным? Или вы предлагаете мне позвать его к себе на службу?

— Господин барон, церковь не допустит, чтобы некромант был на службе у светских или религиозных властей. Похвалите его, наградите чем-нибудь. Задобрите, одним словом. А в нужный момент слуга подаст вина с зельем забвения. Это не даст ему собранно мыслить. У нас будет время провести аутодафе.

— А если он не захочет пить?

— Вы уж постарайтесь, чтобы он не смог не выпить. Хотя бы один раз. И да, вам не стоит сажать на пир людей, дорогих вам или полезных баронству. Посадите боевых магов, они сделали немало в сегодняшней битве, да и нам будет спокойнее.

— Вы будете на пиру, ваше преосвященство?

Барон впился взглядом в священнослужителя, желая увидеть хоть тень сомнения у него на лице.

— Да, господин барон. Я буду обязательно, а мои братья на время заменят вашу охрану, не беспокойтесь, мы переоденем их в мирское. Мерзкое адское отродье не сможет выпить их души лишь по одному своему желанию, да и магов ваших мы от этого защитим.

— Но если вы способны на это, чего же мы так боимся?

— Непогребенных, господин барон. Огромного количества тел за стеной. Мы до сих пор стаскиваем погибших. Мы даже не стали выдавать тела защитников их семьям сегодня. Чем меньше трупов в городе, тем спокойнее. А завтра уже все решится. Вот чего мы боимся, господин барон, что некромант поднимет их. Управлять ими всеми он вряд ли сможет, но нам от этого не станет легче, эти твари разбегутся по округе и будут жрать все, что им попадется на пути.

— Я распоряжусь, чтобы часть наших сил осталась у северных ворот и на стенах. На ночь я уведу всех людей за стены, как при осаде. Вы могли мне сказать об этом раньше, ваше преосвященство.

Барон встал и зашагал к окнам. В воздухе еще чувствовалась гарь пожаров последних дней.

— Очень трудно отделить сказки от правды. Ведите себя естественно сегодня вечером, господин барон.

— Постараюсь, но мне все это не нравится.

***

Сводчатый каменный зал. Тени от факелов и свечей пляшут на стенах. Тяжелый, массивный длинный пиршественный стол делит зал надвое. Во главе стола стоит резной стул с высокой спинкой — место господина барона. По одну сторону стола, уставленного яствами, сидят маги, воины и господин комендант, ближе к барону расположился первосвященник. Напротив них, в одиночестве, сидит Хартвиг.

У стен застыли крепкие, широкоплечие слуги, готовые помочь гостям.

— Я рад видеть вас здесь, за моим столом, тех, кто выжил и показал себя отличными воинами. Все вы отличились на поле боя. Для меня честь разделить с вами этот ужин. Мы потеряли многих, поэтому сегодня мы не празднуем, сегодня мы скорбим. Праздновать будем, когда последний из павших будет предан земле.

Барон говорил негромко, не глядя ни на кого конкретного.

— Ваше преосвященство...

Барон кивнул церковнику.

— Все так, господин барон. Церковь позаботится о детях своих. Мои братья и сестры будут молиться всю ночь за души тех, кто обрел сегодня покой.

Первосвященник не отрывал своего взгляда от Хартвига.

— Довольно слов. Несите поесть. Наливайте вина. Первый тост за нашу победу! Вы все сделали ее возможной! За вас всех!

Сидящие подняли кубки и осушили их вслед за бароном. Первосвященник лишь пригубил. Сидящие за столом начали молча есть.

— А скажите, господин комендант, как вам удалось удержать стену столь малыми силами против двух магов и более двух сотен солдат?

Первосвященник отпил еще вина и посмотрел на коменданта крепости.

— Это было сложно, особенно когда погиб мой друг Герхард Пепельный, пусть его душа покоится с миром. Но потом нам помогло чудо. Точнее, чудо уже было там, когда я со своими людьми добрался до пролома.

Хмыкнув, Дитмар посмотрел на Хартвига.

— Вся слава по праву принадлежит Хартвигу из Медовой, который сидит тут с нами. Если бы не он, то хлопот нам было бы больше. Боюсь представить, сколько жителей могло погибнуть, ворвись они в жилые кварталы и начни громить их.

— Господин Хартвиг, да вы герой. Что же вы так скромно молчите.

Первосвященник продолжал рассматривать Хартвига.

— Поведайте нам, как это вам удалось. Специально ли вы спешили к нам на помощь в город? Наверное, лишь нехватка времени не позволила вам сообщить о даре, который вы использовали в сражении?

Маги, продолжающие есть, положили ножи и вилки на стол. Повисла тишина.

— Я скромный землепашец. Без семьи и господина. Уже и не помню, сколько лет я жил от урожая до урожая. И мой покой никто не осмеливался побеспокоить.

Хартвиг продолжал аккуратно есть, смело отвечая первосвященнику и поглядывая на барона.

— Когда же заполыхали деревни, честно говорю, я всего лишь решил переждать времена смуты и волнений за крепкими стенами. Ни о каких подвигах в моем возрасте уже не мечтают, это удел молодых и крепких.

Он перевел взгляд на неподвижно сидящих магов.

— Но случилось то, что случилось. Жалею ли я, что теперь вы знаете обо мне?

Он вгляделся в лицо первосвященника.

— Нет. Сожаления — удел слабых, я давно разучился жалеть. Слишком давно. А вы, ваше святейшество? Давно ли последний раз сожалели о неправильном выборе? Или же молитвы помогают и в этом?

-Господин некромант, хотите поговорить о вере?

Слуги вокруг немного подались вперед. Маги опустили руки под стол. Барон как будто стал меньше на своем высоком стуле. Комендант продолжил есть, не отрываясь от тарелки.

Хартвиг захохотал громко, заразительно, не сдерживая слез. Откинувшись на спинку стула, он утер выступившие слезы, выпил вина и, до конца не успокоившись, ответил:

— Удивили так удивили. Вы всерьез намерены попробовать затащить некроманта на исповедь? Вы большой оригинал, ваше святейшество. Признаюсь, вы первый, кто рискнул предложить мне такое.

— Это следует расценивать как отказ?

— Ну конечно. Где я, а где церковь. Вы же понимаете, у меня, у меня может быть только одна госпожа, которой я служу. От нее же у меня нет секретов, и каяться мне не в чем.

— Я не мог не попробовать.

Заулыбался первосвященник.

— Ну вот и славно. За это стоит выпить. За преданность!

Барон начал пить сразу же, как закончил свой тост.

Всем остальным пришлось догонять его. За столом все вернулись к еде. Слуги принесли очередные блюда.

— Господин Хартвиг, позвольте вопрос. А много ли таких, как вы, в наших землях? Последний раз церковь сталкивалась с некромантом около пятидесяти лет назад. Но тогда, был ли повержен ваш коллега, в хрониках точно не сказано.

— Таких, как я, — нет. А с даром некромантии бывало и попадались мне люди. Но никто не станет учить такого, даже если он придет к магам. Скорее всего, его просто убьют. Вот и прячутся от церкви. А что до того старого случая, ваши хроники не рассказывают, почему замок лорда тех земель так и не восстановили?

— Кажется, не осталось кровных родственников или тех, кто смог бы претендовать на титул.

Первосвященник вспоминал прочитанное и хмурился.

— А никого не осталось потому, что лорд уничтожил всех в своем роду. Он был средним сыном, а захотел быть единственным. Но он не остановился на этом, начал жечь деревни соседей, убивать селян, грабить купцов. Был очень неприятным человеком. Но граф и церковь не взяли своего шелудивого пса на поводок. Лишь когда смерть пришла в город и забрала всех, кто богател, жил на чужой боли и страданиях, вдруг появились все сразу. Очистительный поход, так, кажется, вы это называете?

— Вы очень хорошо осведомлены.

— Давно живу на этом свете. А вот вы, похоже, потеряли все свои знания о таких, как я. Церковь не доверяет тайны архивам?

— Я не могу говорить за всю церковь. В наших архивах информации немного, но достаточно. Будьте уверены, господин Хартвиг. Или, быть может, предпочитаете какое-то другое имя?

— Нет, Хартвиг вполне сойдет.

— Каково это? Повелевать мертвыми?

Неожиданный вопрос задал комендант.

— Это неописуемо. Как будто я везде и нигде. Вижу все вокруг, чувствую по-другому. Я перестаю быть просто человеком. Я знаю, что такое смерть, я становлюсь ее пророком для простых смертных. А с каждым новым поднятым или выпитым человеческое во мне уходит все глубже и глубже в меня иного. Некромант — это не призвание, это жизнь ради смерти.

Хартвиг снова вернулся взглядом к первосвященнику.

-Сколько людей вы сожгли во имя своих богов? Скольких убили в войнах, грабя и насилуя? Ваши боги прощают вам и не такое. А я служу лишь одной — самой Смерти. Ее не обманешь, от нее не уйдешь, она всегда честна. И так ли мы с вами отличаемся? Сегодня ваш враг жег деревни и убивал ваших солдат. Пойдете ли вы выжигать его род? Предадите ли огню его земли? Где та граница, когда убивать женщин и детей — доблесть, а где — смертный грех и прямая дорога в ад

— Значит, перестать быть некромантом невозможно? Перестать убивать?

Не стал отвечать первосвященник.

— Невозможно. Никогда.

Повисла пауза в зале.

— Думаю, на сегодня я достаточно утомил вас всех своими вопросами. Не хочу показаться чересчур настырным. Вернемся же к вину, друзья.

Первосвященник посмотрел на барона. Сел поудобнее на стуле и указал слуге на свой кубок.

Слуги начали разливать сидевшим за столом вино по кубкам.

— Господин Хартвиг. Не хотите ли вы сказать тост?

Барон взял свой кубок и нетерпеливо уставился на Хартвига. Все за столом, кроме коменданта, сделали то же.

— Ну что ж. Могу и я сказать.

Он пристально вгляделся в свой кубок. Посмотрел на замерших людей. На безразличного ко всему первосвященника.

— Я пью за честнейших из людей. За тех, кто всегда держит слово. Тех, кого поддерживает церковь и кому обещает рай на небесах. Я пью за чистых душой. За вас, мой барон, и за вас, господин комендант. За тех, кто бился лицом к лицу с врагом на поле боя.

Кивок магам напротив.

— За вас, ваше святейшество, за то, что молитесь за все потерянные души каждый день. Вы, несомненно, все достойны быть за этим столом сегодня.

Хартвиг выпил весь кубок одним глотком.

***

Раннее утро. Маленький дворик, запертый камнем. Каменные стены, каменный пол. По центру деревянный помост, на котором возвышается столб, к нему прикован цепями человек. Церковные братья раскладывают хворост. Недалеко свалена куча дров, достаточная, чтобы топить всю ночь несколько домов.

Вокруг помоста стоят церковники и боевые маги.

Невдалеке за ними стоят комендант крепости и первосвященник.

Прикованный человек спокоен и безмятежен. Он молча смотрит на небо.

— Ваше святейшество, попадет ли его душа на небо?

Спросил комендант. Он с тоской смотрел, как монахи заканчивают приготовления.

— Не бывать этому. У некроманта нет души. Его сожгут, а прах развеют над рекой, чтобы душа не нашла покоя.

Священник говорил спокойно, без эмоций.

— А все же, почему церковь не стремится привязать некромантов службой человеческому роду?

— Вы так и не поняли, господин комендант? Лишь церковь имеет право на души паствы нашей, она не потерпит никого более в этом деле.

Комендант продолжил смотреть молча.

Огонь на помосте разгорался.

Серый дым поднимался вверх и улетал за пределы крепости. Туда, где голые тела одних стаскивали в огромную яму. Других, завернутых в саван, забирали телегами, чтобы похоронить в других ямах. Даже после смерти люди продолжили делить землю.

Старый мобильник

Она в слезах вбежала домой.

— Сволочь, подонок, как он мог?

Постояв, прижавшись спиной к двери в прихожей, она села на пуфик у двери и застыла, закрыв глаза.

Собравшись с силами через какое-то время, она сняла обувь и встала у зеркала.

— Должен же быть выход? Я этого так не оставлю.

По мере того как она смотрелась в зеркало и видела свое зареванное лицо, уверенность возвращалась к ней. Молодая девушка перевела взгляд на консоль под зеркалом и увидела фотографию в рамке, где она стояла в обнимку с мужчиной.

— Ненавижу!

Схватив рамку, она громко зашагала на кухню и бросила ее в мусорное ведро под раковиной.

Часы на кухне показывали четыре вечера.

Она прошла в спальню, разделась и завалилась на кровать.

В темноте зашторенной комнаты засветился дисплей телефона.

«Какие новости? Можно тебя поздравить?» — гласило сообщение.

Проснувшись, заспанная, она прочитала сообщение, и плохое настроение, которое на время отступило после сна, вернулось.

Ей захотелось треснуть телефоном по чему-нибудь крепкому. Она еле сдержалась.

Телефон был совсем новым, подаренным им, но новым.

Она передумала что-либо делать с телефоном.

— Новый телефон. Совсем новый. Вот оно! Телефон!

Она вскочила с кровати и наступила на что-то колкое под ногами на ковре.

— Ай! Ай-ай.

Нетерпеливая, но целеустремленная девушка запрыгала на одной ноге в гостевую комнату, которую они использовали как кабинет.

Присев у стола на пол, она начала рыться в полках, переворачивая бумаги, какие-то провода, зарядные устройства и всякую мелочь, которую обычно убирают подальше.

— Вот он!

Почти счастливая, она держала в руках свой старый телефон.

Девушка начала тыкать в дисплей, нажимать боковую кнопку питания, но телефон оставался мертвым.

— Придется подождать, пока ты зарядишься, — подумала она и пошла с ним в гостиную, где из розетки торчала ее зарядка.

Поставив телефон на зарядку, задумчивая девушка пошла на кухню. Достала бутылку белого вина из шкафчика.

— Я точно помню, что вчера была бутылка красного.

На секунду она задумалась о том, сколько в последнее время пьет, но не додумала эту мысль, потому что уже доставала штопор и искала взглядом бокал.

Вернувшись с открытой бутылкой и бокалом для вина в гостиную, немного суетливая хозяйка квартиры уставилась на свой старый телефон.

Он уже получил достаточно заряда, чтобы она попыталась включить его.

— Какой же у меня пароль?

Она нетерпеливо вводила одну комбинацию цифр за другой. На очередной комбинации телефон разблокировался.

— День его рождения, — прошипела она и полезла в галерею.

Тысячи иконок фотографий. Она промотала в самый конец и открыла первую фотографию.

На фотографии молодая особа в компании подруг сидит в своей комнате. На стене коллаж из картинок и фотографий мест, где она мечтает побывать: фонтаны, горы, пирамиды.

Следующее фото. Подруги пьют напитки из ярких жестяных банок на улице. На лицах безумное веселье.

Следующее фото, а затем другое, и так вперед, фотография за фотографией.

Растроганная воспоминаниями, она сидела, пила вино и смотрела частички своего прошлого, которые вернул ей старый телефон.

И вот уже на нее с дисплея телефона смотрят парень и девушка. Их первое свидание. Ее неловкая улыбка и его уверенный взгляд.

Их первый совместный отдых.

Знакомство с родителями.

Парень на одном колене делает девушке в красивом платье предложение на фоне фонтана.

Это их очередная поездка на отдых. Она счастлива, он улыбается.

Слегка пьяная девушка со слезами на глазах смотрит на фото. Очередной бокал вина пуст.

Она счастливо улыбается.

Следующее фото. Свадьба, большая, красивая, много нарядно одетых гостей. Таких фото было особенно много.

Палец начинает смахивать фотографии быстрее.

На дисплее пролетают мгновения жизни женатой пары: дом, работа, посещение ресторанов и отдых.

На секунду палец замирает. На фото она и ее супруг. Они стоят у красивого загородного дома. В гараже виднеются машины.

Следующее фото. Четыре человека. Она с мужем, ее уже бывшая подруга с парнем.

— Попалась, сучка!

Она хватает свой новый телефон и набирает номер адвоката.

— Добрый вечер. Простите, что так поздно звоню. Да, я видела, который час. Послушайте, я нашла то, что вы просили. Да, да. То самое. Этот козел, я уверена, купил ей дом, когда мы еще были женаты. И надо проверить еще насчет машин. Да, у меня есть фото с метаданными. Да, я уверена. Да, да. Послушайте, мне плевать, сколько я уже получила. Я хочу половину этого дома и всего, что он еще там ей покупал. Хорошо, сегодня же все вышлю вам. Спокойной ночи.

Почти счастливая девушка нежно погладила свой старый телефон и допила очередной бокал вина.