Самовывоз

Глава 1

Я никогда не думал, что продажа дивана может разрушить веру в человечество.

Диван был хороший. В меру старый, в меру продавленный и совершенно не нужный после ремонта. Жена сказала:

— Выбросить жалко.

Эта фраза должна быть запрещена законом. Потому что после неё в доме обычно остаются лыжи без креплений, три банки неизвестных шурупов, сломанный вентилятор и коробка с проводами, каждый из которых ещё может пригодиться.

— Давай продадим, — предложила жена.

— Кто его купит?

— Поставь за три тысячи.

Я сфотографировал диван. На фотографии он выглядел значительно лучше, чем в жизни. Свет падал удачно, продавленное место закрывала подушка, а пятно от кофе каким-то чудом оказалось в тени.

Я написал объявление:

Продаётся диван. Хорошее состояние. Раскладывается. Самовывоз.

Через две минуты написал первый покупатель.

Здравствуйте. А диван ещё актуален?

Я ответил:

Да.

Он исчез.

Через десять минут написал второй.

Здравствуйте. А почему продаёте?

Я посмотрел на жену.

— Спрашивают, почему продаём.

— Напиши: после ремонта не подходит.

Я написал.

Человек ответил:

Понятно.

И тоже исчез.

Третий оказался серьёзнее.

Размеры?

Я взял рулетку. Диван стоял у стены. Я измерил длину.

— Два десять.

— А ширина? — спросила жена.

Я измерил.

— Девяносто.

— В разложенном виде?

Я замер.

— А зачем?

— Может, человеку надо.

Пришлось раскладывать. Диван сопротивлялся. Видимо, понимал, что происходит.

Я дёрнул механизм.

Диван не раскладывался.

Дёрнул сильнее.

Диван раскрылся так внезапно, что сбил журнальный столик. Со столика упала чашка. Кот, который до этого спал рядом, решил, что началась эвакуация, и исчез в спальне.

Я отправил размеры.

Покупатель спросил:

А торг возможен?

— Сколько давать? — спросил я.

— Двести.

Я написал:

Небольшой.

Он ответил:

Заберу за тысячу.

Я перечитал.

— У него своеобразное понимание слова небольшой.

— Напиши две восемьсот.

Написал.

Он ответил:

Тысяча двести.

— Две восемьсот.

Тысяча триста и сегодня.

Я начал чувствовать себя на турецком базаре.

— Две семьсот пятьдесят.

Он написал:

Последняя цена — тысяча четыреста.

— Это его последняя или моя?

Жена пожала плечами.

Я заблокировал покупателя.

Через минуту появился следующий.

Здравствуйте. Можно дополнительные фотографии?

Я сделал сбоку.

С другой стороны.

Сделал с другой.

Сзади.

— Он диван покупает или составляет на него уголовное дело?

Я отодвинул диван от стены и сфотографировал сзади.

А снизу можно?

Тут я не выдержал.

Снизу там пол.

Человек больше не писал.

Вечером позвонила женщина.

— Вы диван продаёте?

— Да.

— Хороший?

Я посмотрел на диван.

Диван посмотрел на меня.

— Нормальный.

— А почему тогда продаёте?

Этот вопрос начинал действовать мне на нервы.

— Нам второй подарили.

— Какой?

— Что какой?

— Какой подарили?

— Другой.

— Лучше?

Я задумался.

— Наверное.

— Тогда ваш плохой?

— Почему плохой?

— Ну, если другой лучше.

Я посмотрел на жену. Жена беззвучно смеялась.

— Женщина, диван нормальный.

— Он скрипит?

— Нет.

Жена кашлянула.

Я посмотрел на неё. Она показала пальцем на левый угол. Да, там иногда что-то скрипело.

— Немного.

— А вы написали хорошее состояние.

— Скрип не является состоянием.

На том конце замолчали.

— А клопы есть?

Я тоже замолчал.

Потом осторожно спросил:

— А должны быть?

— Я просто уточняю.

— Нет.

— Точно?

Я вдруг почувствовал себя человеком, который пытается скрыть международную сеть по разведению клопов.

— Точно.

— А животные дома есть?

Я посмотрел в сторону спальни. Оттуда выглядывал кот.

— Один кот.

— На диване лежал?

Кот в этот момент медленно подошёл и лёг на диван.

— Нет.

Жена согнулась пополам.

— Совсем не лежал?

— Он вообще диван не любит.

Кот вытянул лапы и начал вылизываться.

— Понятно, — сказала женщина таким голосом, будто раскусила меня.

И повесила трубку.

На следующий день написал мужчина по имени Артур.

Заберу сегодня за 2500.

Я обрадовался.

Хорошо.

Этаж?

Пятый.

Лифт есть?

Есть.

Пауза.

Диван в лифт войдёт?

Я посмотрел на диван. Потом на дверь. Потом на жену.

— А как он сюда попал?

— Не знаю.

— Ты жила здесь, когда его покупали.

— Беременная была. Мне было всё равно.

Я пошёл измерять лифт.

Через десять минут выяснилось, что диван длиннее лифта.

Я написал Артуру:

Возможно, придётся частично разобрать.

Он ответил:

Я такое не умею.

Я написал:

Я тоже.

Он ответил:

Тогда как?

Я не знал.

Мы с Артуром впервые достигли полного взаимопонимания.

Через час он приехал.

С ним приехал мужчина по имени Гена.

Гена был огромный.

Таких людей обычно приглашают не переносить мебель, а переносить здания.

Он зашёл в квартиру, посмотрел на диван и сказал:

— Пройдёт.

Я сразу поверил.

Потому что человеку размером с Гену обычно не хочется возражать.

Артур спросил:

— Куда пройдёт?

— Везде.

Мы сняли с дивана подушки. Потом открутили ножки. Потом Гена обнаружил два болта.

— Вот.

— Что вот? — спросил я.

— Сейчас пополам.

Жена насторожилась.

— В смысле пополам?

— Диван.

Я тоже насторожился.

— Он потом обратно станет?

Гена посмотрел на меня с сочувствием.

— Должен.

Слово должен мне не понравилось.

Но пути назад уже не было.

Через двадцать минут диван действительно разделился на две части.

Я впервые увидел, что находится у него внутри. Там было много пыли, две монеты, ручка, деталь от конструктора, пульт от телевизора и носок.

Жена подняла пульт.

— Так вот где он!

— Мы телевизор три года назад поменяли.

— А я его искала.

Гена нашёл ещё одну монету.

— Богатый диван.

Кот сидел на подоконнике и наблюдал за разбором своего имущества с выражением лица нотариуса.

Первую половину вынесли в коридор.

В лифт она вошла.

Все обрадовались.

Особенно я.

Потом начали выносить вторую.

И тут открылась дверь соседней квартиры.

Вышла Валентина Петровна.

Есть люди, которым невозможно просто сказать здравствуйте. Потому что после здравствуйте начинается часовая пресс-конференция.

— Переезжаете?

— Нет.

— А диван куда?

— Продал.

— За сколько?

Я замешкался.

Артур зачем-то ответил:

— За две пятьсот.

Валентина Петровна посмотрела на меня.

— Дёшево.

Я посмотрел на Артура.

Артур посмотрел на Валентину Петровну.

— А сколько надо? — спросил он.

— Тысяч пять минимум.

Артур повернулся ко мне.

— Пять?

— Мы уже договорились.

— Так-то да, но...

Я посмотрел на Валентину Петровну.

— Спасибо.

Она не поняла интонации.

— Да я что. Я просто говорю. Хороший диван. Я такой у вас видела.

Я удивился.

— Когда?

— Когда кот ваш ко мне через балкон перелез.

Я медленно повернулся к коту.

Кот отвернулся.

— И что он у вас делал?

— Сметану ел.

— Когда?!

— В апреле.

Жена сказала:

— Так вот почему он тогда два дня есть не хотел.

Кот зевнул.

Гена тяжело вздохнул.

— Мы диван несём или кота допрашиваем?

Продолжили.

На первом этаже выяснилось, что машина Артура слишком маленькая.

Я вышел на улицу и посмотрел на неё.

Потом на диван.

Потом снова на машину.

— Вы серьёзно?

Артур открыл багажник.

— Если сиденья сложить, должно войти.

Гена посмотрел на него.

— Куда?

— Ну... туда.

— Это диван.

— Я вижу.

— А машина маленькая.

— Я тоже вижу.

Мне нравился Гена. Он умел объяснять сложные вещи.

Пять минут мы пытались засунуть половину дивана в багажник.

Машина постепенно исчезала под диваном.

Проходящий мимо мужчина остановился.

— Не войдёт.

Мы молча посмотрели на него.

Он постоял ещё немного и добавил:

— Я переезжал, знаю.

После этого ушёл.

— Спасибо! — крикнул я ему вслед.

Он поднял руку.

Артур позвонил другу.

Друг обещал приехать на микроавтобусе.

Мы стояли возле подъезда.

Две половины дивана лежали рядом.

К нам подошла женщина с собачкой.

— Выбросили?

— Нет.

— А я думала, выбросили.

Она потрогала обивку.

— Хороший.

Я почувствовал опасность.

— Продали уже.

— А за сколько?

— Две пятьсот.

— Я бы три дала.

Артур резко поднял голову.

— Вы серьёзно?

— Ну да.

Артур посмотрел на меня.

Я посмотрел на Артура.

Гена сказал:

— Только попробуйте.

Мы оба отвернулись.

Приехал микроавтобус.

За рулём сидел худой парень в кепке.

Он вышел.

Посмотрел на диван.

— Это что?

— Диван.

— Артур, ты сказал кресло.

Артур удивился.

— Я сказал диван.

— Нет. Ты сказал диванчик.

Все посмотрели на диван.

Даже диван, если бы мог, посмотрел бы на Артура.

Гена спросил:

— Грузим?

Парень вздохнул.

— Грузим.

Через десять минут диван исчез в машине.

Наступил самый приятный момент.

Артур достал деньги.

Я пересчитал.

Две тысячи пятьсот.

— Спасибо.

— Вам спасибо.

Мы пожали руки.

Машина уехала.

Я поднялся домой.

В гостиной стало непривычно пусто.

Жена стояла посередине комнаты.

— Ну вот.

— Что?

— Без дивана плохо.

Я медленно снял куртку.

— В каком смысле?

— Пусто как-то.

— Мы его только что продали.

— Я вижу.

Она посмотрела на освободившееся место.

— Надо новый купить.

Я сел прямо на пол.

— У нас есть новый.

— Тот маленький.

— Ты сказала, он лучше.

— Лучше. Но сюда нужен большой.

Я ничего не ответил.

Просто открыл телефон.

На сайте объявлений первым мне показали диван.

Большой.

Красивый.

Три тысячи рублей.

Хорошее состояние. Раскладывается. Самовывоз.

Жена заглянула через плечо.

— О, смотри какой.

Я выключил телефон.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я теперь знаю, что означает слово самовывоз.

В этот момент пришло сообщение от Артура.

Здравствуйте. А как его собрать обратно?

Я посмотрел на экран.

Потом на жену.

Потом написал:

Спросите Гену.

Через минуту пришёл ответ:

Гена говорит, что должен собраться.

Я улыбнулся.

Впервые за два дня мне стало спокойно.

Потому что диван теперь был не моей проблемой.