Самолëтик падает

Глава 1

В жизни Жени всë более чем хорошо. Она — активистка, отличница, у неë много друзей. Она всë знает и всë делает вовремя, всегда выглядит идеально, ведëт себя прилично, и даже сейчас, на перемене, пока всё вокруг разговаривают, она повторяет английский язык, чтобы ответить с блеском, если еë вдруг спросят. Или хотя бы будет долго тянуть руку, чтобы услышать похвалу в еë сторону и на этом успокоиться.

Вдруг, хотелось бы сказать, что совершенно неожиданно, но, на самом деле, ожидаемо, учебник закрыла тень, не мешая чтению, но показывая то, что кто-то рядом есть и хочет привлечь еë внимание. И даже было очень легко понятно, кто именно…

— Жень… — Ева наклонилась, и еë рыжие косички, заплетëнные, в отличие от Жениных, как попало, коснулись стола. — Ты сильно занята? — она прошептала это, сохраняя вежливость.

— Немного. — на самом деле, Женя не особо хотела продолжать диалог с ней — Ева казалась ей слишком шумной, навязчивой и инфантильной. Пусть даже одноклассница частенько подходила к ней, Женя старалась, чтобы их не видели вместе. — Но говори. — ответила она в рамках дружелюбия, так же, как ответила бы любому другому однокласснику или учителю при любых обстоятельствах.

— Ура! — Ева зажмурилась и похлопала в ладоши перед собой, чуть ли не подпрыгнув от радости, а потом потянулась к подоконнику, тараторя и совершая уйму ненужных движений, как будто взять эту бумажку было очень сложной и многоэтапной задачей. — Смотри! — и она протянула девушке мятое… Что это?

— А… — Женя призадумалась, но буквально на секунду, не давая проскользнуть замешательству на еë лицо. — Самолëт?

— Да! — это Ева сказала с такой гордостью, словно собрала его, как минимум, из железа, а Женя облегчëнно выдохнула в своей голове, радуясь тому, что успела быстро сообразить. — Но я сделала его немного по-другому… Он будет летать ещë дальше!

— Здорово. — Женя улыбнулась и, решив, что на этом с неë реакции хватит, снова уткнулась в книгу.

— Смотри, смотри! — и Ева распахнула окно.

— Может, не будешь этого делать? — сказала Женя, ощущая себя ответственной за то, чтобы прекратить любой беспорядок.

— Буду. — улыбнулась Ева. — А с чего вдруг нельзя?

— Ну… — Женя хотела продолжить настаивать на своëм, но потом, сама этого не ожидая, проронила: — Но, если что, я тебя предупредила. — и уткнулась в книгу.

— Ага. — Ева взяла самолëтик и кинула.

Женя поймала боковым зрением белый росчерк в окне. И правда, хорошо летит… Правда, в какой-то момент клюнул носом, похоже, от порыва ветра, и по кривой спирали начал опускаться на землю. Женя вдруг понадеялась на то, что он ещë взлетит, и вроде как вот-вот он снова начинал планировать, шатаясь, но уже было явно поздно, и он упал. Со своего места Женя падения не видела, но оно было очевидно.

— Здорово, правда? — Ева повернулась и с надеждой глянула на Женю, которая смотрела… В учебник. — Ты не видела, да?..

— А? — Женя вдруг отвлеклась от своих мыслей. — Нет, не видела. — соврала она. — Так… Краешек.

— Жалко… Ну ладно, в другой раз. — Ева только было уселась на подоконник, но тут прозвенел звонок, и она, со вздохом встав, перешла на своë место, рядом с Женей.

Урок прошëл как обычно. Учительница пыталась работать с классом, отвечала Женя. Женю хвалили, урок продолжался. Во время письменной работы отличница старательно писала, думая всë из своей головы, пока остальные достали телефоны, а учительница делала вид, что этого не замечает.

Только сама Женя понимала то, настолько она устала. Задания приходилось читать по два раза, она путала буквы, путала варианты, но потом еë догонял страх того, что если она завалит работу, то это будет просто позор, и она решала, решала и решала, выдавая последние силы. А при мысли о том, что после учëбу надо к репетитору и на китайский, хотелось заплакать. Но она держалась, день за днëм выполняя всë, что от неë требуется, чтобы всë было спокойно.

— Можно сдать? — Женя написала первая. Как всегда. Было ещë десять минут на то, чтобы подумать, но она не стала пользоваться моментом, боясь, что кто-то сдаст работу раньше.

— Зачем? — спросила учительница. — Это просто работа для самопроверки, я же сказала.

Да, она действительно сказала… Совсем забыла, что это не проверяется. Но Женя всë равно бы всë сделала, она бы себе не простила несделанной работы. И села ровно, только оперев подбородок на руки. И совсем не замечала, как еë голова клонится всë ниже и ниже, и в итоге она легла головой на руки, постепенно теряя связь с окружающим пространством.

Звонок.

Всë внутри неë дëрнулось от этого громкого звука, но она не пошевелилась, не понимая, почему продолжает лежать.

— Жень… — Ева коснулась еë спины. — Тебе плохо?

— А? — она вздрогнула и резко села снова прямо. Всë тело ломило, а в голове словно образовался ватный ком. — Да, ничего. Прости. — штатная улыбка.

— За что ты опять извиняешься? — Ева спросила это с удивлением, хотя спрашивала уже подобное много раз.

— Я… — Женя вдруг поняла, что не может объяснить это спонтанное извинение, так же, как и остальные, поэтому отвертелась: — Ничего. Мне надо поговорить с ребятами по поводу выступления, я пойду…

Отличница встала и вышла из-за парты, затем прошла по ряду к компании девочек, которые что-то оживлëнно обсуждали, и порадовалась тому, что Ева не стала еë догонять.

— Можно с вами поговорить? — Женя подошла, и обсуждение тут же прекратилось — все стали слушать только еë. Отлично. — Давайте на завтра назначим репетицию? Кто во сколько может, скажите, пожалуйста…

Женя старательная глава. Она всë записала, учла, перенесла то, что не сошлось, и была собой вполне довольна.

— Спасибо. — так же спокойно сказала она. Девочки поулыбались ей в ответ, бросив ещë пару слов о природе, погоде и настроении, заняв Женю на оставшуюся перемену.

Спокойная, размеренная жизнь… Каждый день практически одинаковые действия, кажется, что такое продолжается уже целую вечность. Без изменений, так стабильно, что создаëтся иллюзия того, что так и будет вечно. И, пожалуй, девушка была бы не против. Она считала, что ей живëтся относительно легко, просто и понятно.

Единственное, что еë раздражало — это то, что у еë соседки к концу последнего урока буквально взыграло шило в одном месте. Ева и без того не могла посидеть спокойно обычно, вечно что-то крутила в руках, трогала, стучала ногой, но сегодня это приняло ещë большие масштабы — она искрутилась так, что учительница даже прикрикнула на неë за то, что та отвлекает класс.

Сразу после звонка Ева подскочила и кинулась собираться, резкими движениями спихивая в рюкзак вещи со стола. Женя складывала всë аккуратней и, благодаря еë стараниям, успела первая и смогла быстро уйти и смешаться с толпой, надеясь на то, что успеет выйти до того, как Ева сообразит и еë догонит.

Ловко проходя через людей, Женя быстрым шагом (бегать по школе нехорошо) спустилась по лестнице и проскользнула через дверь, которую кто-то придержал, на улицу.

После холодного холла сильно ударила жара. Жене очень хотелось остановиться хоть ненадолго, подумать о том, что вот, уже почти лето, летом можно будет отдохнуть хоть немного больше, чем обычно, но она не стала останавливаться, здраво рассудив, что в своëм плотном тëмном платье она изжарится в два счëта, а ей ещë и на английский…

— Же-ня!

О, чëрт… Девушка ускорила шаг в надежде на то, что Ева не станет еë догонять, но слишком быстро поняла, что это невозможно, услышав за своей спиной топот и тяжелее дыхание. И через несколько секунд ей в рюкзак на спине врезалась рука, а по голове попало пластиковой тубой с гигантскими листами бумаги для художки.

— Ой, прости! — Ева засуетилась и встала перед Женей, заставив остановиться. — Прости! Я сильно тебя ударила?

— Всë хорошо, не переживай. — Улыбка. Что-ж, девушку утешало только то, что даже если Ева решит проводить еë на английский, то там им быстро придëтся разойтись.

— Точно хорошо? — Ева глянула ей в лицо и получила утвердительный кивок. — Ух, отлично… Слушай, я в тут поговорить хотела…

— Я слушаю. — Женя поняла, что да, похоже, еë сегодня будут провожать. Но при этом фраза еë заинтриговала, и она тут же начала гадать, в чëм же причина разговора. Они вроде не ссорились, да и в целом ничего необычного не случалось… — Что-то произошло?

— Ты такая уставшая в последнее время… — начала Ева, и Женя поняла, что ничего серьëзного от разговора не ожидается, и облегчëнно выдохнула. — Мне постоянно кажется, что тебе плохо. — продолжила подружка. — Что у тебя произошло? Ты говори, если что… Просто если хочешь поговорить об этом… — Ева застеснялась и сбилась, но понадеялась на то, что свою мысль донесла.

— А… — Женя зависла. — Да ничего, вроде. Просто подкинули новых обязанностей, и я сейчас устаю… Ничего страшного. — она всë так же вежливо улыбнулась.

— Точно? — пристальный взгляд.

— Да точно, точно. — подтвердила Женя. — Я же говорю, просто много работы. Сейчас доделаем концерт, и станет гораздо легче. Не переживай, всë хорошо…

— Ух, это хорошо… — Ева, наконец, поверила. — Но ты не перенапрягайся, а? Ты и без того работаешь много, а тут ещë это… Отдохни хоть малость…

— Ага. — согласилась Женя, не собираясь, конечно же, следовать совету, но просто чтобы успокоить подругу.

— Ух… Хорошо… — Ева успокоилась и пошла уже спокойно, так спокойно, как это не свойственно для неë. И всë смотрела на небо, щурилась на солнце, смотрела до боли в глазах… Женя шла рядом, просто наслаждаясь кратковременной тишиной, теплом, лëгким ветром и шумом деревьев по разные стороны от дорожки. Такое уютное место…

Они вдвоëм и не догадывались о том, что одинаково любят это место, хотя столько раз ходили по нему вместе. Ева много раз перепрыгивала здесь трещины в асфальте или прыгала по солнечным квадратикам на потеху себе и Жене. Самой Жене нравилось смотреть на листья, смотреть на то, как они меняются с течением года и мерцают на солнце так, как сейчас…

— Прости… — вдруг сказала Ева, нарушив тишину. — Я в последнее время и правда тревожусь из-за всего подряд.

— М? — Женя не поняла причины извинений. — А почему тревожишься? — спросила она логичный вопрос.

— Просто… Я не знаю… Кажется, как будто случится что-то… Что-то, чего я боюсь… — она сказала это, искренне веря в свои слова, и выглядела действительно подавленно…

— А что может случиться? — Женя удивилась такому повороту мыслей. — Всë как обычно… Даже экзаменов никаких не запланировано, всë хорошо. — она попыталась этими словами утешить подругу.

Ева молча ушла немного вперëд, а Женя отстала, но продолжала смотреть на то, как она идëт. Как тащит тяжëлый рюкзак, и как пошатывается висящий на одной руке тубус с бумагами. И показалось, что она удаляется в какой-то коридор, и еë обнимают деревья, стоящие по бокам…

Бр-р-р… Жуткое ощущение.

Женя дëрнула головой и догнала девушку, избавившись от этого странного ощущения. Да и в целом сегодняшний день ей показался каким-то странным, она даже не понимала, почему…

Ева почувствовала, что еë догнали, остановилась и обернулась жизнерадостно, как будто и не было уныния за секунды до этого.

— Прости, я и правда что-то совсем в меланхолию впала. — Она неловко засмеялась, а потом перепрыгнула с одного солнечного кусочка на другой. — Ничего плохого не предвещается. — заявила она это, подражая голосу новостей.

— Вот и отлично. — Женя тоже успокоилась, теперь вообще не понимая, что на неë нашло.

Они вышли из аллеи на улицу, к киоску. Сразу же стало более шумно, появились высокие дома и киоски, быстро проезжали машины. А Ева целеустремлëнно побежала к пешеходному переходу.

Людей было мало, как и машин. На переходе стояло всего три человека — молодая пара с ребëнком в коляске и бабушка, в такую жару зачем-то закутавшаяся в свитер и платок. Легко пахло нагретым асфальтом краской, судя по свежести серого забора у дорожки, покрасили его буквально с утра. Таблички не было, возможно, еë унесло ветром…

— Прости, я сейчас перейду. — Ева улыбнулась, ожидая себе зелëный свет. — Не смогу тебя сегодня проводить, мне пораньше…

— Ничего, я дойду. — Женя улыбнулась, но вдруг поймала себя на мысли о том, что почему-то не хочет, чтобы она шла одна. Опять стало тревожно…

Машины проезжали по светофорам, как положено, а девочки дошли до угла дома. Светофор всë равно сменится не так скоро, угол рядом, а в углу — хорошая тень. Солнце припекало ощутимо…

Наконец, на нужном светофоре появился зелëный человечек, и раздался ритмичный писк.

— Ну, я пошла! — Ева быстро обняла подругу и кинулась бежать, пока успевает. — Пока! — развернулась она и помахала рукой, уже подбегая к переходу.

— Пока! — Женя крикнула это и сразу развернулась, заходя за угол дома. Отчего-то сердце начало биться часто-часто, тревога накрыла еë с головой, и она резко пошла ещë быстрее.

Вдруг за еë спиной раздался скрип тормозов, страшный грохот, человеческие крики… Кажется, кричала женщина…

— Господи! — раздалось уже старушечим голосом. — Помоги, Господи, врачу звоните!..

В этот момент всë в душе Жени рухнуло, и она кинулась обратно, срывая дыхание, молясь, только чтобы всë было хорошо… Только бы это была не правда… Только бы показалось…

Глава 2

На светофоре образовался буквально ком из железа и пластика. Смешались машина с автобусом, которые врезались буквально в лобовую, Евы не было видно нигде…

— Ева! — Женя кинулась через дорогу, наплевав на то, какой сейчас на светофоре свет. — Е-ва! — она крикнула это изо всех сил, срывая голос, а через секунду еë схватили со спины и потащили обратно сильные мужские руки. — Отпустите! Пустите меня! — она брыкалась изо всех сил, но еë силы не были столь велики, чтобы вырваться.

— Молодец, Саш, уводи ребëнка. — раздался женский голос рядом. — Нечего ей здесь видеть…

И еë утащили с дороги, в другую сторону от аварии, пока она кричала и плакала, вырываясь, но с каждым разом всë слабее и слабее… Она, наконец, подумала о том, что надо посмотреть на того, кто еë уводит, и узнала в нëм того мужчину, стоявшего тогда со своей женой, которая, похоже, осталась у коляски.

— Тихо, тихо… — он попытался Женю утешить, но она снова дëрнулась и хотела убежать. — Тихо… Глубже дыши… — девушка машинально стала слушать эти указания и задышала глубоко, ловя воздух. Горло болело, от слëз перед глазами была пелена.

— Отпустите… Отпустите меня…

По дороге пронеслась скорая с мигалками, а за ней ещë одна. Часть врачей тут же кинулись к машинам, и Женя наблюдала за этим, затаив дыхание.

— Отвернись. — резко сказал ей мужчина, а когда Женя не послушала, развернул еë за плечи в другую сторону. — Смотри на птицу. Как ты думаешь, что это за птица?

Женя, даже не думая, сначала немного рассердилась на глупый вопрос, а потом смогла прошептать:

— Воро… Воробей…

— Умница. — сказал мужчина. — Посмотри, он что-то ищет в земле… Как тебя зовут?

— Женя…

— Хорошо, Женя. — продолжал он. — Ты в каком классе учишься?

— Девятый…

— А кто у вас классный руководитель?

— Елена Дмитриевна…

— Хорошо…

Подъехала третья скорая, остановилась чуть поодаль. Женя отвлеклась на неë, резко вернулась в реальность и снова начала задыхаться…

— Сюда! — крикнул мужчина, и один из врачей подбежал к ним. Сразу же определив, кому тут нужна помощь, он взял девочку за руку и повëл за собой.

— Как тебя зовут?

— Женя…

Вопросы повторялись. Женю завели в белый фургон, усадили там на кушетку, взяли руку. Задрали рукав платья, протëрли запястье спиртом и вкололи что-то… Было немного больно, отчего Женя поморщилась, но тут же об этом забыла.

— Держи ватку.

Она держала ватку и смотрела в одну точку. Слëзы стекали по еë щекам сами по себе, она уже не напрягалась, просто смотрела.

Она не запомнила, в какой момент захлопнулись огромные двери фургона, и машина поехала. Она не запомнила, как еë выводили из машины уже у больницы, где вкололи ещë что-то, после чего ей очень сильно захотелось спать.

Только запомнила то, какая на ощупь неприятная и липкая была кушетка, когда она на неë легла и отключилась…

…

…

Темно и тихо. Кажется, что-то случилось плохое, но Женя этого не помнила, она не хотела просыпаться. Кажется, еë пару раз окликнули, но она проигнорировала это.

Наконец, еë плеча коснулись…

— Женя. — мама присела рядом с ней. — Поехали домой. Вставай.

Она плохо понимала, где находилась и что происходит, но сознание понемногу возвращалось, и когда она села в машину на заднее сидение, она уже почувствовала, что может соображать.

В машине было безопасно, как в домике. Не холодно и не жарко, вокруг стены… Едва пахло пылью и сильнее — ванильным ароматизатором.

Машина тронулась, и Женя легла на сидения, начиная трепать нитку от чëрного чехла. Папа тихо включил радио, и начала играть какая-то популярная музыка… И Женя начала подпевать тихонько, про себя, пусть даже не могла разобрать всех слов.

Только больше не на-до слов,

Не нужна мне твоя лю-бовь,

Убегу от тебя и сяду на так-си!

Та-ра та-ра-тарам-там-там,

Та-та-рам-там ни-о-чëм.

Я не буду с тобой и даже не про-си…

Остановка, по ощущениям, на том же самом светофоре. Женя не может точно сказать, так ли это, но в окно выглядывать боится и только больше съëживается на сидении, повторяя песню, как мантру.

Ты слишком молод, чтобы звать ме-ня гу-лять,

Тебе семнадцать, а ему все двадцать пять…

Он подарил магнитофон мне и цветы…

А ты…

Резкий гудок врывается в мозг, отец обругивает матом какого-то неосторожного водителя.

Женя лежит.

Опять кажется, что время застывает…

Девушка не могла сказать, сколько прошло времени. Кажется, что она снова заснула, но даже этого она гарантировать не могла.

Зато когда машина начала останавливаться, она почувствовала себя немного лучше. И очень резкой показалась тишина, когда выключили радио.

— Вставай. Пойдëм…

Мамин голос был спокоен, как будто ничего не произошло. Кажется, как будто она даже была раздражена чем-то… Но сейчас Женя не могла с точностью сказать, что происходит, хотя обычно очень легко это определяла.

В молчании они дошли до подъезда. Как будто всë как обычно, словно они поехали по магазинам в выходной, и, как и ожидалось, вернулись к самому вечеру. Папа начал искать в барсетке ключи, которые опять куда-то завалились. Мама начала ворчать на него за это, ведь она покупала ему для ключей специальный чехол…

Наконец, они зашли в подъезд, где пахло мокрым бетоном и пылью. Света не было, и из-за заката он немного окрасился в красные тона.

Женя поднималась, старательно избегая перил в облупившейся зелёной краске, потому что какой только гадости на них нет. Стало спокойно и просто печально…

Дома она быстро забежала в свою комнату, переоделась в домашнее платье. Мама быстро погрела суп и позвала всех к столу. Такая обычная последовательность действий, как будто ничего не изменилось.

Женя вышла из комнаты, как обычно. Села на своë место, как обычно, перед тарелкой с гороховым супом.

Уставилась на неë, а потом под стол, и начала возить по полу большим пальцем ноги, рисуя странные узоры.

— Не балуйся, будь добра. — мама, наконец, закончила все приготовления и села рядом. — Давай ешь…

Как будто… Ничего не произошло…

Женя насыпала в суп сухариков, подхватила несколько в ложку и съела. Стало отчего-то противно, хотя суп был вкусный.

Она знала, что если она сейчас будет ковыряться, то мама опять будет недовольна, а ещë и может прикрикнуть.

Ложка. И ещë одна…

Спазм в животе был болезненным. Она зажала рот рукой, резко подскочила, споткнувшись о свой стул, и побежала в туалет, где еë тут же вырвало над раковиной.

— Женя! — мама прибежала следом.

Потом последовало умывание, полоскание рта. Девочка постаралась попить воды, но эта жидкость повторила судьбу прошлой еды. Она действительно не понимала, что с ней происходит. Ей не хотелось рыдать, как несколько часов назад, ей не было грустно. Просто не было ничего.

Она пришла к себе в комнату и упала на кровать, смотря в потолок. Подумала о том, что надо бы сделать уроки, но при мысли об этом снова стало неприятно. А вскоре она поняла, что ей сейчас было бы неприятно любое действие, даже из тех, которые ей обычно нравились.

Мама открыла дверь в комнату и зашла.

— Женя… — и села рядом на кровать. Она делала так очень редко, последний раз Женя даже не помнила, когда такое случалось. — Ложись спать.

— А уроки? — спросила она, пытаясь подняться.

— Сегодня можешь пропустить. — мама потрогала еë лоб. — Я позвоню учительнице, объясню всë. Ложись.

Женя закуталась в одеяло, а еë мама выключила свет и прикрыла дверь.

Было тепло и тоскливо, и раз за разом в голове девочки прокручивался цикл. Завтра в школу. Там будет репетиция, там будет самостоятельная по математике, там будет Ева. Не будет Евы… Надо спать, завтра в школу. Там будет репетиция, самостоятельная по математике. В столовке завтра дадут коржики, Ева съест свой, и найдëт, у кого можно взять ещë. Или обменять. На гречку. И будет сидеть рядом и хвастаться этим, как будто совершила что-то гениальное.

Не будет Евы…

И Женя не запомнила, в какой именно момент она заснула.

…

Кажется, что не заснула, а моргнула. Будильник.

В школу. Как обычно. Похожее на вчерашнее школьное платье, отличная погода. Тот же самый путь. Ничего странного, от дома она всегда шла одна.

Первый урок — математика, та самая самостоятельная, о которой она вспоминала весь вечер.

Женя села за парту, не увидев рюкзак на соседнем стуле. В голове промелькнула мысль о том, что Ева опять опаздывает, в этом не было ничего странного.

Она не придëт…

Класс сегодня какой-то притихший, слишком спокойный, иначе, чем обычно. А вот звонок такой же, и Алëна Алексеевна та же, только выглядит тоже печально, но этого почти и не видно. Она недавно пришла с института, и уже отлично преподаëт…

— Сегодня, как вы помните, самостоятельная по нашим любимым минусам и косинусам. Я очень надеюсь, что вы напишете еë не так, как в прошлый раз. — класс чутка засмеялся. — Раздайте методички. — учительница положила по стопке маленьких фиолетовых книжечек на первые парты каждого ряда, и они быстро разошлись по рядам. — Женя… — Алëна Алексеевна посмотрела на неë понимающе. — Ты можешь не писать, если хочешь.

— Почему? — зависла она, соображая. — А… Ничего, я напишу. Я готовилась.

И, естественно, она написала, пусть и не так аккуратно, как обычно — помарок было больше, как и мелких ошибок из-за невнимательности.

Перемена. Второй урок математики, можно никуда не перемещаться. Посидеть, поговорить… с кем?

Она глянула на класс, словно впервые его увидела. Ребята собирались группками, обсуждали, кто не выспался, кто не написал работу, одна из компаний явно собиралась в кино на «Человека-паука».

А о чëм она обычно говорила с одноклассниками?

Женя попыталась вспомнить.

Вчера — о репетиции. Позавчера — о репетиции. О погоде. О сне… Да и, вроде, ни о чëм больше.

И вдруг оказалось, что поговорить-то ей и не с кем. Нет, поговорить-то можно, но о чëм?

И девочка продолжила сидеть на месте, а потом и вовсе легла щекой на руку и начала возить карандаш по столу. Опять нахлынула странная апатия, из-за которой сильно захотелось спать. Мысли то ли были, то ли их не было…

И в таком состоянии она пробыла до конца уроков. Постоянное ощущение пустоты стало таким, что ей уже даже было не грустно. Как будто она находилась в режиме ожидания. Ева ведь не постоянно была в школе. Она иногда болела, иногда ездила куда-то с младшими братьями…

После уроков перед репетицией оказалось окно, и Женя решила воспользовался им, чтобы поесть дома. Она вышла из школы и отправилась домой по старой дорожке. Но, когда сделала по ней несколько шагов, вдруг неизвестно с чего, сама не поняла, вернулась обратно и пошла в другую сторону. Не захотела возвращаться домой.

С той стороны, если пройти пару домов, был частный сектор. Небольшой, и Женя знала его, как свои пять пальцев, ведь здесь всю началку жила Ева, и они излазили его вдоль и поперëк.

Старый, бугристый асфальт сменился земляной дорогой, а вокруг начались маленькие домики. На земле были лужи. Видать, был дождь ночью.

Будь здесь Ева, она бы без раздумий прошлась по одной из них.

На глазах Жени закипели слëзы, и она пошла быстрее.

За что с ней так? За что с Евой так? За что?!

Она пошла рывками, чувствуя уже не только боль, но и злость на эту жестокую судьбу. Когда на еë пути попалась лужа, она замешкалась лишь на секунду, а потом, назло всему, прошла по ней, проваливаясь по щиколотку в воду и грязь и нарочно разбрызгивая жижу всë ещë дальше.

Балетки вымокли моментально, а по колготам вода поднялась почти до колен. Капли попали даже на рукава и на платье.

А затем двинулась дальше, на заброшку в конце частного сектора. Серое пятиэтажное здание, которое не функционировало, сколько она себя помнит. Говорят, там раньше была почта, или ещë что-то…

В здании была дверь, которую Женя попыталась открыть. Но от влаги она разбухла и не поддавалась, поэтому девочка просто выбила еë коленом. Стало больно, зато деревяшка, полусгнившая, оторвалась с петель и с грохотом упала на пол.

Женя зашла внутрь. Стало холодно, особенно ногам.

Внутри было светло. Окна уже давно выбили, мебель вынесли, и был просто пустой холл, скорее даже лестничный пролëт. Это строилось по старой конструкции, поэтому просторное…

Женя побежала вверх по лестнице, хватаясь за перила, и в какой-то момент занозила ладонь, но тут же об этом забыла.

Вылетела на самую верхнюю площадку и влезла по шатающейся железной лестнице на чердак.

Крыши не было. На плоском бетонном полу лежало битое стекло, окурки и прочий мусор. Тусовалась пара голубей, один из которых весело плескался в луже и всë больше становился похожим на мокрый помпон.

Девочка замерла. Она не знала, что хочет сделать дальше. По хорошему, еë здесь вообще не должно быть. А ещë совсем скоро на репетицию, и надо бы переодеться, потому что в таком виде репетировать не очень хорошая идея. Но Женя ни разу туда не хотела, хотела быть где угодно, лишь бы не возвращаться домой или в школу.

А нравилось ли ей вообще ходить на репетиции? Наверное, нет. Там не было ничего интересного для неë. Но ведь она отличница, активистка. И это хорошо. Так надо.

А кому надо?

Женя зашла в тупик. Ей надо? Да не то что бы. Нет, знания, конечно, важны. Но она столько раз убедилась в том, что оценки и знания далеко не всегда идут рука об руку, а умение найти информацию гораздо важнее, чем еë запомнить.

Она никогда не хотела ходить к репетиторам. Никогда не хотела участвовать в большинстве школьных активностей. Но участвовала, потому что мама будет ругаться, если она вдруг скажет «нет»…

А что она хотела?

Женя задумалась. А она вообще когда-нибудь чего-нибудь хотела?

А, ну, было дело. Просила отдать еë в художку вместе с Евой, а ей сказали прекратить маяться дурью. Она хотела ходить на карате, а ей сказали, что это занятие не для девочки.

И вскоре она перестала что-либо просить и говорить о том, чего хочет. Только Еве доверяла, по большому секрету, и та никогда не проболталась.

А теперь Евы нет!

Женя разозлилась снова, подняла с полу кусок стекла и швырнула его об пол так, что оно раскрошилось на мельчайшие осколки, которые разлетелись почти до самого края здания. Голуби в ту же секунду в испуге улетели.

Девочка откинула с лица косу. Та почему-то расплелась, и в еë лицо начали попадать волосы, которые она отдëрнула так резко, что часть волосинок выдралась. Больно…

Как же она хотела подстричься, а родители снова не разрешили…

И тут у Жени в голове появился план. Но в эту же секунду заиграл телефон.

Девочка достала его из кармана, уже догадываясь, кто звонит. Лиза. Женя же так и не пришла на репетицию, теперь еë потеряли. Плевать.

Она сбросила звонок и убрала телефон обратно.

А потом вспомнила про свой план, и распустила и вторую косу. Волосы тут же начал красиво развиваться по ветру, чëрные, густые…

Женя подобрала с пола ещë один кусок стекла, поострее, собрала волосы одной рукой — не все, но как получилось — поднесла к ним стекло и резанула от себя.

Однако, всë получилось не так, как она себе представляла и как видела в мультике про Рапунцель — стекло соскользнуло, отпилив не так много.

Она начала злиться ещë сильнее, и снова и снова пытаясь их порезать, но ничего не выходило. В конце-концов она просто начала пилить их стеклом случайным образом, и из глаз снова полились слëзы. Как бы она не старалась, всë было безрезультатно.

Тогда она придумала другую идею — взяла тонкую прядку и резанула уже еë.

Резанулось не до конца, но прядь волос в руке осталась очень даже неплохая, и это еë обрадовало. Она села на край крыши, спустив ноги вниз, и продолжила своë дело.

Ей не было важно, как красиво это получится, и некоторые волосы, которые она просто бросала, так и повисали длинными паклями по пояс. Женя резала их снова и снова, пока не устали руки и она не почувствовала, что прошло уже очень уж много времени и она немного успокоилась.

Несколько раз она сбрасывала звонки — от учительницы, от одноклассников, от родителей… Наверное, они переживают, но ей было так всë равно…

Женя выкинула и тот кусок стекла, уже вниз со здания. А потом повернулась к этой пропасти боком, сев и поджав ноги к груди.

И снова не поняла, что ей делать дальше. Домой возвращаться хотелось ещë меньше, вспоминать то, что случилось, было страшно, а она знала, что это неизбежно.

И бросила взгляд вниз. Высоко… Пятый этаж. А ведь для того, чтобы упасть, ей надо лишь совсем немного накрениться вправо. И тогда не будет плохо и страшно. Тогда не придëтся разбираться в себе, пытаться понять, кто она и кем хочет стать. И тогда не будет больно. Разве что первое время. И кто знает, может, она увидит Еву…

Снова звонок. Женя достала телефон и глянула, кто это. Мама… Сколько раз она уже звонила? Так не посмотреть, но много. Наверное, она переживает. И папа переживает. Если она сейчас упадëт, они, наверное, расстроятся… И им тоже будет грустно, как и ей сейчас.

Наверное, так, всë же, нельзя.

Вызов Женя отклонила, не захотела отвечать, а потом встала, посмотрела напоследок вниз и отошла подальше, а потом и вовсе побежала, и быстро спустилась по лестнице обратно в здание.

И появилось резкое желание оказаться дома. Родители переживали, она заставила их волноваться, и очень корила себя за это, желая увидеть их как можно скорее…

…

Как она добралась до дома, она не помнила. Осознала это только тогда, когда уже открывала ключами дверь. И медленно зашла…

— ЖЕНЯ! — мама выбежала из кухни, села перед ней на колени, схватила еë за плечи. — Женя, ты что… Что с твоими волосами… Где твой рюкзак…

Рюкзак?

Женя дотронулась до плеч и вдруг спохватилась. Кажется, он остался на крыше.

— Остался… Там. — ответила она.

— Где — там, Женя? — мама посмотрела на неë очень строго. Она не хотела злиться, но злилась. В первую очередь — на себя. Недоглядела, отправила еë в школу после такого… И эта злость переносилась на девочку. — Тебя где носило?! — почти кричала она, не думая о том, что сказала.

— Где носило, так носило! — Женя грубо сбросила еë руки с плеч. — Если носило, значит, надо было! — продолжала кричать она. — Но тебе, как обычно, плевать!

Она пробежала в свою комнату, с грохотом захлопнула за собой дверь и уселась, прижимая еë спиной. И разрыдалась. Громко, в голос, так, как давно хотела, но не получалось. Ударилась затылком об дверь, думая лишь о том, как же ей сейчас плохо, и не имея сил ничего с этим сделать.

Захотелось кричать о помощи. Крикнуть тому, кому доверяет, тому, кто просто окажется рядом.

Мама, папа, помогите мне!

Женя услышала стук в дверь, распахнула еë и тут же кинулась маме в объятия. Та прижала еë к себе, как только могла, а девочка уткнулась ей в плечо и выплакивала всë, что накопилось. Всë, что она не могла никому сказать.

— Мама… Прости, мама… Я ведь и правда хотела…

Женщина так и не смогла выговорить то, что хотела, сказать дочери о том, что любит еë, и только крепче прижала к себе.