Сам выбирай

Глава 1

Жозефина мечтала разбить гитару об сцену. Ну хотя бы разочек. Да так, чтобы это видела толпа зрителей. Они бы обязательно оценили такой поступок, особенно если он к месту. Но у неё была лишь одна гитара, подаренная на день рождения. Её она бить точно не будет. Вот как станет рок-звездой, как получит целую коллекцию гитар, вот тогда обязательно и разнесёт одну из них на кусочки.

Квентин каждый день вынужденно наблюдал за выходками девушки, возомнившей себя рок-звездой. Спать не мог из-за пронзительного визга перегруженных струн. Стук барабанов мерещился ему каждый раз, когда он оставался наедине с собой в единственном тихом месте — туалете. Злился он на Жозефину страшно, но ничего не мог поделать. Раз уж он съехался с её матерью, так и обязан терпеть выходки новой дочери.

Но больше шестнадцатилетней бунтарки в кислотной одежде и вечно разбитыми коленями Квентина злила только уличная шпана, которую Жозефина гордо именовала своими друзьями. Каждую неделю они собирались на заднем дворе, орали песни под парочку гитар и звенели бутылками. Единственное, что отчим уж точно не был готов терпеть, так это алкоголь. Жозефина словно прознала про это, потому ничего спиртного ребята с собой никогда не приносили.

Они словно настойчиво бесили Квентина, ходя по грани дозволенного.

Однажды мать Жозефины, Эмма, пребывающая в крайне недовольном настроении, устроила мужчине жёсткий выговор за его бесконечное ворчание и нытьё. Квентин постоянно жаловался на девочку и шпану, к которым его возлюбленная относилась с добротой и снисхождением. Эмма устала от всего этого и крепкими словами поставила его на место:

— Ребята общаются, развлекаются, не нарушают закон, живут счастливо пока могут. А ты ноешь и скулишь из-за того, что они слишком громко радуются жизни. Ты вроде нормальный парень, но, чёрт побери, иногда ведёшь себя так, будто не Жоззи шестнадцать лет, а тебе.

Женщина, способная заставить тридцатипятилетнего мужика испытывать настоящий детский стыд, достойна уважения. Квентин заткнулся, пытаясь в кои-то веке не обвинять всех вокруг в своём ворчании, а разобраться в себе. Озарение пришло, как и подобает, когда он сидел на белом троне, погружённый в философские мысли. Он просто завидовал этой девчонке.

Когда Квентин был юн, у него не было такой роскоши, как время на хобби. Вкалывал он с четырнадцати, не знав, что такое гитара, скейтборд и посиделки с друзьями. Нереализованные детские мечты, которые он заталкивал подальше в глубины души, теперь зудели как настойчиво расцарапанный укус комара. И обиднее всего то, что уже поздно для него. Но зато не поздно для Жозефины.

Окрылённый желанием помочь девочке получить от детства всё, что не смог получить сам, он помчался в музыкальный магазин. Яркая, броская, в автографах и граффити-росписях гитара, самая дорогая что была в городе, ехала вместе с ним на пассажирском сидении, чтобы встретиться с новой хозяйкой. Только вот вместо оравы подростков на крыльце дома Квентин увидел огни полицейских маячков.

Жоззи попала в автокатастрофу. На пешеходном переходе её сбил потерявший управление водитель. Офицер, рассказывая о том, как девочка толкнула с пути автомобиля одного из своих товарищей, что замешкался посреди дороги, и не успела спастись сама, едва сдерживал слёзы. Вся округа знала Жозефину, и никто не сомневался, что эта звёздочка проявит себя как героиня в момент опасности.

Квентин не пошёл в больницу к Жозефине. Вместо этого он выбрал себе в партнёры бутылку коньяка на этот вечер. Пока Эмма и все друзья плакали над девушкой, оставшейся инвалидом на всю жизнь, Квентин рыдал в баре, лёжа на диване в самом углу, иногда поднимаясь чтобы сделать глубокий глоток спиртного. Грусть, отчаянье и чувство несправедливости дали ход и самобичеванию, в котором Квентин провёл до утра.

Несколько недель он не появлялся в доме Эммы. Пьянство захватило его в свой омут, и день за днём мужчина рыдал на диване, не желая выбираться из этой ямы. Пока кто-то не позвонил в его дверь пятничным утром. Звонил долго и настойчиво, чем разозлил Квентина до такой степени, что тот решился поднять свой зад. Но увидев гостя, упал на колени и разрыдался.

— Квентин, — коротко сказала Жозефина, — Ты нужен маме.

Её новенькая инвалидная коляска поблёскивала на солнце, яркая одежда и пластырь на лице словно были на неё всю жизнь. Мужчина не знал, отчего ему так горько видеть эту девочку. Мысли путались, но главная из них с большим трудом всё же показалась наверху. Квентин свято уверовал в то, что теперь для Жозефины жизнь закончена, что она больше не сможет играть, петь, танцевать и жить счастливо.

— Квентин, мать твою, поднимайся! — Жозефина потеряла терпение и швырнула в плачущего мужчину бутылку с газировкой, — Повторяю: ты нужен Эмме. Какого чёрта ты раскис?!

Ох, если бы она только знала… Знала бы, что потеряла всё. Всего лишь глупый ребёнок, ещё не осознавший серьёзность ситуации. Квентину снова поплохело, и он вернулся в дом за бутылкой. Жозефина осталась на улице и, не дождавшись его, вернулась домой. А Квентин всё пил, спал, пил и спал… Пока спиртное не закончилось. Как только разум его прояснился, он бросил всё, схватил гитару и помчался к Эмме и её дочери.

Каково было его удивление, когда на крыльце он увидел её. В инвалидной коляске, увешанной цепями, хрустальными черепами и флагом с граффити-росписью. Вокруг девушки собрались люди, причём гораздо больше, чем Квентин привык видеть. Она говорила о чём-то (слов мужчина не мог разобрать с такого расстояния), затем ловко крутанулась на коляске и поймала гитару, брошенную одним из её товарищей. И принялась петь:

Убеди себя в несчастье,

Убеди себя в проблемах,

Солнце сменится ненастьем,

Смысл сменится пробелом.

Заливай всё горе спиртом,

Забывайся с проституткой,

Позабудь о целом мире,

Счастье это просто шутка!

Давай, давай, себя убеждай!

Давай, давай, себя убеждай!

Толпа радостно хлопала, подпевая девушке, а та в порыве эмоций раскачивалась вперёд-назад, не забыв предварительно поставить коляску на тормоз, и продолжала:

А я продолжу жить как раньше,

Я продолжу бить по струнам,

С жизнью встречусь я в реванше,

Завою волком в свете лунном.

Потому, что это выбор,

Тот, что будет с нами вечно,

Либо делай то, что хочешь,

Либо в жизни твоей вечер!

Давай, давай, жизнь выбирай!

Давай, давай, жизнь выбирай!

Квентин и сам не заметил, как делал маленькие шажки всё ближе и ближе к крыльцу. Когда Жозфина закончила петь, то увидела перед собой осунувшегося мужчину с влажными от слёз глазами и самой крутой гитарой в городе.

— У тебя есть мечта, солнце. Осуществи её! — сказал он, протягивая девушке подарок.

Жозефина улыбнулась и, подбросив старую гитару в воздухе и перехватив её за гриф, с радостным воплем ударила ею об крыльцо.