Обложка Сахар и снег

Сахар и снег

Ольга Бармина

0% прочитано
Стандартный
Ольга Бармина

Сахар и снег

Глава 1

Она лежала на припорошенных снегом ступеньках - почти чёрная на фоне сухой белой крупки, больше похожей на крошки пенопласта. Лежала неправдоподобно ровно, симметрично: тельцем - чётко вдоль стыка между бетонными прямоугольниками. Казалось, именно распахнутые крылья, застывшие в полной своей амплитуде, и удерживали её от падения в маленькую бездну, оставленную небрежными строителями. Удивительно, как её не сдуло ветром. Как до сих пор никто не растоптал в утренней спешке.

Рита наклонилась и аккуратно подняла бабочку, боясь сломать - она плохо представляла себе, что происходит с насекомыми на таком морозе. Но в пальцах бабочка ощущалась более прочной. Теперь, с близкого расстояния стало заметно, что крылья её вовсе не чёрные, а красновато-шоколадные, с круглыми жёлтыми пятнами в уголках.

Таких бабочек она видела много раз - летом они её совершенно не интересовали и даже не казались красивыми. Их мрачноватая, бурая расцветка нагоняла тоску. Но сейчас, в середине декабря, Рита почему-то не смогла пройти мимо. Достав из сумки записную книжку, она аккуратно положила находку между страниц и поспешила наверх, в тепло девятиэтажки.

_____________

Дневной центр помощи бездомным “Доверие” занимал чуть больше 80 квадратных метров на первом этаже. Когда-то здесь были обычные квартиры, но потихоньку все их распродали под офисы - и они обросли непривычным евроремонтом, позабыли прежних хозяев.

Какими именно путями “Доверию” вообще удалось получить такое приличное помещение, да за столь скромную арендную плату, Рита никогда не спрашивала. Бывает, пусть и нечасто, что хорошим людям просто везет. К примеру, везением было то, что вход в офисы устроили отдельный - чтобы не тревожить жильцов. И теперь, когда часть коммерческой площади занимал центр для помощи бездомным, это казалось особенно удачным.

Когда Рита вошла в кабинет, её уже дожидалась на стуле женщина лет шестидесяти, закутанная в местный махровый халат. Судя по ещё влажным волосам, она недавно приняла душ. Её волнистые пряди благоухали цитрусовой свежестью, подвиваясь на висках робкими, седыми колечками. Лицо выражало довольство и умиротворение. На краешке стола перед женщиной стояли чашка чаю и блюдце с нетронутым рафинадом. Увидев Риту, она смущенно улыбнулась.

Посетители, которых видела здесь Рита, делились на два типа: по внешности одних сразу становилось понятно, что они ведут неблагополучный образ жизни; глядя же на других, невозможно было догадаться, что у них нет крыши над головой. Её утренняя гостья явно относилась ко второй категории. Рита улыбнулась в ответ, торопливо усаживаясь за свой стол.

- Здравствуйте, - сказала она, когда ей наконец удалось разбудить компьютер, - С легким паром! Я Рита. Расскажите пожалуйста, чем я могу вам помочь.

Она всегда старалась согреть их улыбкой, сказать что-нибудь ласковое. Быть простой и располагающей - ведь почти все посетители поначалу вели себя очень недоверчиво. Кто-то стыдился, кто-то - боялся очередного предательства и насмешки. И эта пожилая женщина тоже явно стеснялась, но всё же - меньше, чем остальные.

- Ой, спасибо. Доброе утро, девушка. Зовут меня Нина Васильевна.

________________

Нина Васильевна оказалась воспитанной, смешливой и разговорчивой. Уже через полчаса Рита знала массу подробностей о её молодых годах, любовях, не вполне удавшейся карьере и скитаниях.

Была Нина Васильевна женщиной взбалмошной, не терпевшей однообразия. И если с постоянной, на всю жизнь профессией она ещё как-то примирилась (судьба занесла в художники-реставраторы), то с мужьями и даже городами определиться всё никак не выходило.

Всё тянуло Нину Васильевну на новые впечатления: то к морю дикарями, то в горные походы, то в какую-нибудь глушь - это уже по работе. И как по волшебству, непременно находился даже в самой угрюмой глуши, на самой голой и холодной горе новый воздыхатель. И новая история страсти перекраивала жизнь этой неугомонной женщины, отображаясь в паспорте очередной парой штампов - о разводе и о браке.

Но годы шли, неуживчивость и неусидчивость прочнее укоренялись в натуре Нины Васильевны, а здравого смысла в решениях становилось как будто меньше. И вот, три года назад настал момент, когда Нина Васильевна ушла не к кому-то, а просто - в никуда. Уж больно опостылела совместная жизнь с бог знает каким по счету спутником.

- Чем я думала, Риточка, я и сама не знаю… Никогда я не делила никакие квартиры, не ходила лишний раз ни в какие суды. Да и мы с Гришкой без штампа жили, так что мне там ничего не полагается… Попивать этот козлопас начал, надоел… Ну я однажды рюкзак собрала и поминай как звали. Ну чо, пошла к подружке, к Валечке - попросилась, стали жить. Я пенсию получала. По теплу выходила на бульвар, писала портреты, всё копеечка. Весело жили. Вино любили пить, мужиков вспоминали, моря мои да горы. У Валечки проигрыватель остался советский. Розенбаума ставили, Высоцкого…

Тут глаза Нины Васильевны увлажнились, голос дрогнул.

- А потом я встаю с утра. А Валечка сидит - в большой комнате, на диване. Врачи сказали, сердце у неё остановилось ночью. Ну пришли её дети, меня с квартиры попросили. Ну и тут я, конечно, хлебнула… И чердаки были, и теплотрассы. Пока паспорт был, еще ничего - пенсию получала, терпимо было. Когда и в хостеле поживу, отмоюсь. А вот месяц-то назад паспорт вытащили, пока спала. Кошелёк, карточку… Что теперь делать… На что жить… Холодища какая настала, - выцветшие глаза Нины Васильевны заволокло слезами.

- И ничего ведь не нажила. Ни дома… Дети от первого мужа, двое - всю жизнь общаться со мной отказывались. Говорили, что я их бросила. Правду, Риточка, говорили. Я на Лёшку их скинула и сбежала с этим, армянином. Красивый был, тоже художник. Алименты потом платила даже, по суду… А теперь и не знают они, где я. Да и не хочу, чтобы знали. Мало того, что мать их бросила, так ещё и бомжует...

За дверью уже робко покашливали новые посетители. Рита заторопилась. Жаль, что у них заболела психолог. Но, в сущности, для начала Нине Васильевне нужно было то же, что и большинству - восстановить паспорт. В этом Рита и пообещала помочь: проинструктировала, что делать в первую очередь, что после. Выдала памятку. Пригласила обязательно прийти завтра, также с утра. Будет юрист, даст консультацию.

На прощанье она снабдила женщину листовками - с адресами бесплатных ночлежек и отапливаемых палаток. Может быть, ей повезёт, и в какой-нибудь окажется свободное место. Впрочем, Нина Васильевна заверила Риту, что нашла тут рядом “замечательный чердак, который иногда забывают закрыть…”.

В такие моменты Рите всегда становилось совестно - за то, что они не могли предложить никому из посетителей ночлег. Никаких условий для этого в “Доверии” не было, зато риски потерять из-за нарушений хорошую площадь были, и серьезные. Любой бездомный имел право прийти сюда - помыться, постирать вещи, получить бесплатный чай и простую еду, тюбик зубной пасты, консультацию соцработника, психолога и юриста. Но не остаться на ночь. И лично она, Рита, ничего с этим сделать не могла.

- Спасибо вам, Риточка, большое, - обернувшись на пороге, сказала Нина Васильевна.

Её высохшая седенькая голова по-детски кудрявилась, локоны мило обрамляли аккуратное лицо. Слёзы высохли, и глаза снова смотрели ясно. ___________

К концу рабочего дня голова самой Риты стала свинцовой. Наконец-то она могла позволить себе единственную сигарету - постоять на морозце, подымить, выдохнуть. Рита сунула руку в сумку - и тут же отдёрнула, вся похолодев. В складках кожзаменителя кто-то шевелился. Таракан?

Брезгливо, двумя пальцами, Рита отогнула край сумки - и тут же, бесшумно и быстро, устремляясь к офисным лампам, из неё вылетела та самая бурая бабочка! Молча, с полуоткрытым ртом, Рита проследила её неровный полёт.

- Так ты живая… Отогрелась… - тихо выдохнула Рита, растерянно глядя, как бабочка пытается выбрать место для посадки.

Под низким потолком, на фоне дешёвых светлых обоев и пластиковых рам, крохотное существо выглядело поразительно неуместным. С высоты бабочка приметила фикус на подоконнике и теперь держала курс на него.

Подивиться ожившей в декабре бабочке срочно была звана администратор Катя и все, кто ещё находился в центре. Шум и восхищенные возгласы какое-то время наполняли тесный Ритин кабинет. Зрители поспорили, как следует трактовать столь необычный знак - к добру он или к худу, - но единства не достигли. А потом все потихоньку разошлись. Катя, переступая порог, с сожалением оглянулась на бабочку:

- Бедная дурочка, не повезло ей… Зачем же она зимой проснулась, ведь нет ничего кругом, - и вышла.

__________

Тут Рита не на шутку встревожилась: и правда, бабочка потерянно ползала по фикусовым листьям - видимо, пытаясь найти хоть какое-то пропитание. А что вообще едят бабочки? Рита кинулась в интернет. Там писали, что если вокруг нет зимнего сада с пышными бутонами и перезрелыми фруктами, то... без паники - сахар, растворённый в воде, тоже подойдёт.

Плошку с сахарным сиропом Рита организовала возле цветка в считанные минуты. Только это почему-то не помогало. Бабочка, будто погруженная в транс, продолжала переступать лапками по фикусу. Тогда Рита поймала её за крылья и посадила на самый край плошки - но ничего не изменилось. Сахарный сироп её совершенно не привлекал. Да и ничто вокруг не привлекало. Рита печально смотрела, как покачиваются “на ходу” сложенные, красновато-бурые крылья, пока их хозяйка медленно и бездумно взбирается на очередной лист. Снова, и снова, и снова... Видно, даже летать ей уже не хотелось.

Нужно было уходить домой - а Рита в прострации всё стояла на пороге. Всё смотрела и смотрела на горшок с фикусом. Ей вспоминались страшные сказки, в которых люди воскрешали своих возлюбленных, но вместо живых, родных и теплых к ним возвращались лишь безразличные подобия - с пустыми глазами, в которых больше не осталось желаний.

- Прости меня, - тихо сказала Рита, - Не стоило мне приносить тебя в тепло...

И погасила свет в кабинете.

___________

На следующий день Нина Васильевна не пришла. Неподвижную бабочку Рита обнаружила на подоконнике, за фикусовым горшком, через три дня. Осмотрев её внимательнее, Рита поняла, что у бабочки совсем не было хоботка.

В интернете писали разное: что хоботок могли оторвать дети, а ещё - что бывают такие виды, которые просто не питаются. Живут запасами в тельце, пока те не иссякнут. Так или иначе, рядом с плошкой сиропа или в роскошном зимнем саду - её бабочка не могла себе помочь.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге