С воскресения до пятницы

Глава 1

С воскресения по пятницу.

Осень 2013

Я позвонил в знакомую дверь. Некоторое время там, за дверью, царила тишина, будто до моего прихода никому не было дела, но прошла, наверное, минута, и я услышал шаги. Замок громко щелкнул, и дверь гостеприимно распахнулась.

- Привет! Нина еще собирается, - сообщила Люба, пропуская меня внутрь. На ней был ее любимый махровый халат оранжевого цвета. Когда этот цвет был более насыщенным, но со временем вылинял и потускнел.

- Нина, привет! – громко поздоровался я, войдя в квартиру.

Из дверей детской комнаты выглянула улыбающаяся физиономия моей дочери.

- Я через минуту буду готова, - сказала она и снова спряталась.

Я присел на пуфик в прихожей, привычно прислонился одним плечом к книжному шкафу.

- У нас есть вкусное жаркое из кролика, - как бы невзначай сообщила Люба. – Хочешь?

Я отрицательно мотнул головой.

- Есть мясное перед посещением шоколадного кофе – просто преступление.

- Можно подумать, ты там будешь объедаться шоколадом.

- А может быть и буду.

Люба громко вздохнула, давая понять, что не верит в это.

- Вечером тебя все равно накормлю, - сказала она тоном, не допускающим возражений.

Я кивнул, хотя знал, что вечером просто не стану заходить.

- Мама, где моя любимая заколка?

Из своей комнаты вышла Нина, одной рукой она держала собранные в хвост волосы.

- Там где ты ее вечером оставила, - ответила Люба.

Нина пошла в ванную комнату, но уже через секунду вышла оттуда с обиженным лицом.

- Здесь ее нет…

- А я и не говорила, что она там, - спокойно отреагировала ее мама. – Поищи лучше возле телевизора.

Пока дочка искала свою заколку, Люба поинтересовалась:

- Куда вы сегодня собираетесь, кроме шоколадного кафе?

- Ребенок требует кино, не могу отказать, - ответил я.

- И на какой фильм вы собрались? Надеюсь не ужасы.

- Можно подумать, что фильмы ужасов – это самое страшное, что идет в наших кинотеатрах.

Любе моя ирония не понравилась.

- Я хотела бы все-таки узнать, на какой фильм ты ведешь нашу дочь.

Но я не успел и рта раскрыть, как за меня ответила Нина.

- Не фильм, а мультфильм. Отечественный продукт, созданный под патронатом министерства культуры, - пояснила она матери.

- С такой рекомендацией даже название уже не важно, - добавил я.

- Правильно, папа, - поддержала меня Нина.

Она плюхнулась на пуфик рядом со мной и принялась обуваться.

- Кто одевает кроссовки под платье? – возмутилась Люба, глядя на эту процедуру.

- Ты же сама говорила, что обувь должна быть удобной.

- Она должна еще и гармонировать с одеждой. Ты же девочка, должна выглядеть красиво.

- Я и в кроссовках красивая, - самоуверенно заявила Нина. – Это у меня наследственное, - добавила она, решив задобрить маму.

- Ладно, ладно, - махнула рукой Люба. – Идите уже.

Я открыл дверь, а Люба наклонилась к дочери, чтобы поцеловать, а сама тихонько прошептала, чтобы я не услышал:

- Ты только папу не объедай.

Естественно, яи сделал вид, что ничего не услышал. Был бы это кто-то другой, я бы подумал, что сказал он это нарочно, чтобы уколоть меня. Но я прекрасно знал Любу, она на такую гадость не способна, и если и дает такой совет дочери, то исключительно из-за заботы о моем тощем кошельке.

Признаюсь, что роль воскресного папы обходилась мне дороговато. Когда ты живешь вместе с ребенком, тебе просто ему пояснить, что кафе, кинотеатры и другие увеселительные мероприятия наносят ущерб совместному семейному бюджету. Но поскольку бюджет несовместный, то аргумент «сегодня сходим в кино, а завтра не купим сладости» не работает. Воскресный папа всегда готов на любой каприз ребенка ответить «да».

Нина, к счастью, девочка не избалованная, но как и любой двенадцатилетний ребенок слабо разбирается в тонкостях бюджетирования и экономии. Однако сегодня она меня удивила.

- Папа, ты ведь не сильно хочешь со мной идти в кино? – спросила она, как только мы вышли из подъезда. – Мультики, я знаю, ты не любишь, а билет в воскресение на дневной сеанс стоит дорого…

- И к чему ты ведешь? – поинтересовался я.

- Я бы могла сама сходить в кино.

- Не уверен, что это хорошая идея. Мне не хотелось бы отпускать тебя одну…

- А ты будешь ждать меня в вестибюле. Я никуда прятаться не буду, честное слово. Как только закончится сеанс, сразу позвоню тебе.

- Даже не знаю… - Я сделал вид, что задумался. - Мне кажется, ты что-то не договариваешь…

- Самую малость, - легко призналась Нина. – Мы с подругой хотели сходить вдвоем… Ты же не против?

- А подругу родители в это время разыскивать не будут?

- Что ты!Ее тоже привезут в кинотеатр.

- То есть вы заранее с ней договорились, а родителям решили сказать в последний момент?

- Да, - гордо выпалила Нина, будто я только что похвалил ее за прекрасно разыгранную комбинацию.

- А если я не соглашусь?

Дочка театрально надула губы и отвернулась. Пришлось мне сделать вид, что я согласился.

До сеанса оставалось еще часа два, и мы направились в шоколадное кафе. Нина любила это место, раньше мы заходили сюда по каким-то особенным праздникам. Но когда я стал воскресным папой, посещение шоколадного кафе стало еженедельной традицией. Такой себе особенный праздник – увидеться с папой.

Когда мы пили горячий шоколад, у меня зазвонил телефон. Звонил мой начальник.

- Можешь сегодня выйти в ночную смену? – без всякого приветствия спросил он.

- Могу.

- Отлично, жду, - и отключился.

- Кто это? – спросила Нина, отложив в сторону пирожное.

- Ты как ревнивая жена, - рассмеялся я. – Все тебе надо знать.

- Я должна знать, куда ты собрался еще сегодня. В конце концов, это мой день.

- Поэтому ты идешь в кино с подругой, а меня заставляешь ждать в вестибюле.

- Ты обиделся? – Нина была удивлена. – Я не думала…

- Успокойся, это неудачная шутка была. Родители вообще никогда не обижаются детей.

Нина все еще смотрела на меня удивленно, с недоверием.

- Вырастешь – поймешь, - добавил я.

Дочь окинула меня подозрительным взглядом и снова принялась за свое пирожное.

Я же подумал, что на работу в ночь идти не хочу. Пытаться уснуть в неудобном кресле – радость небольшая. Но лучше отработать ночью, чем выслушивать всякую чушь в понедельник утром на оперативке. Да еще и целый день освободится. Правда, как провести его я толком не знал. У меня к сорока годам так и не появилось никакого увлекательного хобби. Читать книгу или смотреть какой-нибудь новый фильм – вот и весь мой досуг. Жизнь холостяка прекрасна, но одновременно и тосклива…

…В кинотеатре к моему удивлению оказалось многолюдно. Я давно уже смотрел фильмы исключительно на пиратских сайтах, поэтому был удивлен тому, что некоторые люди еще готовы платить за радость сидеть в темном неуютном зале, где под рукой нет холодильника с едой и невозможно нажать на паузу или отмотать эпизод назад. Каменный век, подумал я, эти люди ничего не смыслят в комфортной жизни.

В кассы выстроилась огромная очередь, и у меня в душе затеплилась надежда, что билета нам не хватит, и мы пойдем, как обычно по воскресениям кормить уток на пруду.Но увы, моя карма хотела, чтобы я сегодня был в убытке. Когда подошла наша очередь, Нина, опередив меня, сунула свое личико в окошко кассы и уверенно выпалила:

- Два детских!

А уже после этого взглянула на меня. Пришлось заплатить.

- А если твоя подруга не придет?

- Наташка точно придет, мы с ней полчаса назад списывались, они уже едут.

Мы прошли в вестибюль. Посреди просторного зала в два ряда выстроились ряды деревянных скамеек, стилизованных под парковые лавочки советских времен. По периметру располагались киоски и выносные столы, с которых в основном торговали попкорном, чипсами и напитками. Только один киоск торговал журналами и газетами. Для ожидающих родителей, догадался я, все продумано до мелочей.

Пока я присматривался, где бы мне присесть, рядом со мной будто из-под земли материализовалась парочка – мама с дочкой. Появились они как-то внезапно, будто все время стояли у нас за спиной, я даже вздрогнул от удивления. Но еще больше меня ошеломило, насколько они были похожи. Зачастую дети наследуют какие-то черты родителей, но в этом случае передо мной был словно один человек, только в разном возрасте. Помимо схожих черт их лиц они носили одинаковые прически и были одеты в одинаковые джинсы и водолазки.

Девочки тут же принялись обниматься, будто не виделись несколько лет и случайно встретились где-то посреди безлюдной тайги. Мама Наташи окатила меня оценивающим взглядом. Так смотрят начальники и незамужние женщины, тут же вспомнил я фразу из старого фильма. Я хотел изобразить улыбку, но потом передумал. Улыбаться незнакомой женщине – глупо, даже если она весьма симпатичная, а мама Наташина попадала в эту категорию.

Как-то незаметно толпа в вестибюле стала таять, и девочки заторопились поскорее занять свои места.

- Мы будем искать вас здесь! – сказала на прощание Нина. – Никуда не уходите!

Как раз рядом с нами освободилась лавочка, и мы вместе с Наташиной мамой на нее присели.

- Я рада, что не пришлось идти с дочкой на этот дурацкий мультик, - начала она после небольшой паузы. – Не выношу громкий звук, у меня начинает от него голова начинает болеть.

- Я тоже небольшой любитель кинотеатров. Предпочитаю смотреть фильмы дома и без попкорна.

- Вы домосед?

- Можно и так сказать. Когда тратишь каждый день по три-четыре часа на дорогу до работы и обратно, то волей-неволей начинаешь ценить домашний уют.

Наташина мама усмехнулась.

- Меня зовут Валентина, - решила она отчего-то представиться.

- А меня – Костя.

Она как-то странно взглянула на меня, пришлось объясняться.

- Константин Евгеньевич я на работе.

- Вы не любите свою работу, Костя?

Но вместо ответа я тоже решил задать вопрос.

- А вы, наверное, психолог, Валентина?

- Сильно заметно?

Я пожал плечами.

- Простите, профессиональная деформация, - улыбнулась Валентина. – Задавать вопросы - привычка выработанная годами.

- Хорошая привычка. Я-то сам не очень общительный человек, а иногда нужно получать от людей информацию, а у меня с этим сложно.

- Вы – интроверт, - тут же поставила она мне диагноз.

- Очень может быть, - не стал я спорить.

- Так и есть. К тому же вы, возможно, и мизантроп.

- И вы это поняли, обменявшись со мной всего несколькими фразами?

- У меня большой опыт, поверьте.

Я засмеялся.

- Тут вы ошибаетесь, я не мизантроп, я люблю людей. Только далеко не всех.

- Это как раз очень заметно.

- Неужели??

- Конечно, видно, что вы заботливый отец.

- А разве бывает по-другому?

- Бывает. Я одно время много работала в социальной службе с неблагополучными семьями, там и не такое бывает.

- А сейчас с кем работаете?

- Сейчас с вами, Костя.

- Боюсь, у меня не хватит денег, чтобы оплатить ваши услуги.

- А вы считайте, что мои услуги уже оплатили.

- И кто же, если это не секрет?

- Ваша дочь.

- Интересный поворот.

Повисла неловкая пауза.

- Вы ее только не ругайте за это, - попросила Валентина.

- А я и не собирался. Просто мне интересно, зачем она это все придумала.

- Я вам попытаюсь объяснить в двух словах. Вы же понимаете, что дети менее скептичны и более открыты ко всему новому. И вот ваша дочь узнала от моей дочери, что ее мама, то есть я, психоаналитик. И я помогаю людям разрешить их проблемы, если у них что-то не ладится.

- Деньги в долг даете? – не удержался я.

- До этого пока еще не доходило, обычно достаточно нескольких сеансов простого общения, чтобы понять, какие внутренние сдерживающие факторы не дают человеку раскрыться в полную силу. Кстати, сеансы мои посещали некоторые успешные нынче люди.

- И вы им естественно помогли?

- Естественно, помогла. Это же моя работа. Хорошая, высокооплачиваемая работа.

- Кстати, а сколько моя дочь вам заплатила?

- Нисколько. Чисто технически заплатили вы. Единоразовая консультация обошлась вам по цене детского билета на дневной сеанс. Девочки так договорились между собой, меня поставили перед фактом.

- А меня не удосужились…

Я поудобнее расположился на скамейке.

- Что ж, Валентина, коль за все уплачено, предлагаю не тянуть время, а приступить прямо сейчас.

- Уверены?

- Уверен.

- Тогда начнем. Кто был инициатором вашего развода?

- Вы уверены, что ответ именно на этот вопрос поможет мне стать успешным человеком?

- Уверена, - твердо ответила Валентина. - Повторяю вопрос. По чьей инициативе вы развелись?

- Отвечать честно или можно взять вину на себя?

Дорогущий психоаналитик окатил меня взглядом полным презрения. Пришлось отвечать честно.

- Это все тесть. Это была его инициатива.

- А вы разве не в состоянии принимать самостоятельного решения по такому важному вопросу?

- Я и принял решение. Я хочу, чтобы и Люба, и Нина были счастливы. Я не могу их обеспечить так, как тесть. А быть на его содержании, и выслушивать его упреки мне надоело.

- Как отреагировала на это ваша жена?

- Нормально. Мы продолжаем общаться, я вижусь регулярно с дочкой. Правда. Тесть купил мне квартиру в противоположном конце города, чтобы я не частил с визитами.

- Тесть купил вам квартиру? – удивилась Валентина.

- Как истинный джентльмен. Купил бывшему зятю квартиру, чтобы тот не путался под ногами. Строго юридически квартира оформлена на него, а в случае его смерти достанется Нине. Но живу в ней пока что я.

- А где вы работаете?

- В исследовательском институте. И сразу скажу, что работу свою я люблю, хотя финансово она меня ужасно расстраивает.

- Вы никогда не хотели завести свое дело, заняться бизнесом?

- Это не мое.

- Отчего так уверенно? – вскинула брови Валентина. – Давайте прямо сейчас попытаемся с вами определить что ваше, а что нет. Итак, вопрос. Что именно отталкивает вас в предпринимательстве?

- Досрочный ответ. Все очень просто. В сердце я социалист. Я считаю, что всем должно доставаться поровну. Если у кого-то денег больше, это означает, что он их обманом или угрозами забрал у другого. В моем мировосприятии любой бизнес – это отнимание честно заработанных денег. Ни больше, ни меньше. Если у человека много денег, это значит лишь то, что он сумел обмануть и обобрать много людей.

- Боюсь, что с такой жизненной позицией, вы никогда не станете успешным человеком.

- А в чем критерий успешности? Только ли в размере банковского счета? Главное, ощущать себя человеком, пусть и бедным, а не последней сволочью.

- Поверьте, успешные люди не считают себя таковыми. И этим отличаются от вас. Совесть – атавизм, присущий неудачникам. Они всегда на нее ссылаются, пытаясь объяснить свою лень.

- Это вы меня так мотивируете?

- Мотивировать себя вы должны сами. Если отсутствие денег мешает вам жить с любимой женщиной и дочкой, то следует подумать о смене рода деятельности. Или вы так не считаете? Или для вас работа, пусть даже интересная, важнее семьи. Неужели вы думаете, что кто-то из ваших начальников подаст вам стакан воды в старости?

В этот момент зазвонил мой телефон.

- Начальник звонит, - усмехнулся я. – Совпадение?

Валентина покачала головой.

- Иван Трофимович, вы мне в старости стакан воды подадите? – поинтересовался я вместо приветствия.

- Конечно, нет, Алехин. Я на двадцать лет тебя старше. И вообще, бросай свои дурацкие шутки. Да вообще все бросай и немедленно приезжай в институт.

- До ночной смены еще далеко.

- Приезжай немедленно. Похоже, у нас началось.

И он как обычно без вежливого прощания бросил трубку.

- Похоже, что наш сеанс прерывают, - сказал я Валентине. - Продолжим в следующие выходные?

- Не думаю, что вы в этом нуждаетесь.

- Но ведь я еще не стал успешным.

- Главное, что вы все правильно понимаете.

- Вам виднее... Валентина, у меня есть к вам одна огромная, но очень нескромная просьба. Вы не смогли бы сопроводить мою дочку домой.

- Без проблем, - неожиданно легко согласилась психоаналитик.

- Спасибо огромное. И за помощь, и за сеанс.

И я побежал на остановку. Если начальник торопит, то, значит, наконец случилось что-то важное. Мы уже десять лет вели наблюдения за одной, скажем так, самовоспроизводящейся системой. По теоретическим расчетам наших аналитиков через какое-то время она должна резко начать выбрасывать энергию. Очень много энергии. Время это рассчитать теоретически не представлялось возможным. Оставалось лишь наблюдать. Время от времени мы наблюдали небольшие выбросы, но они были ничтожно малы в сравнении с теоретически предсказанными значениями. Теперь же, похоже началось именно то, чего мы так долго ждали, а за что наш начальник мечтает получить Нобелевскую премию…

Я с трудом влез в переполненный троллейбус, но уже через пару остановок большая часть пассажиров вышла возле нового гипермаркета, и в салоне стало как-то просторнее. Я расправил плечи, оказавшись в гордом одиночестве на задней площадке. Я стоял, погруженный в свои мысли, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Я окинул взглядом салон троллейбуса и увидел, что одна дама пристально меня рассматривает. Ее лицо мне показалось смутно знакомым. Возможно, училась на параллельном потоке в университете, подумал я, оценивая ее возраст. Я подумал, что лучше просто отвернуться, сделаю вид, что рассматриваю пейзаж за окном. Бывает же такое, что видишь человека и не можешь вспомнить, откуда знаешь его лицо. Вот эта дама тоже смотрит на меня и напрягает память, пытаясь припомнить, откуда меня знает. Возможно, выйдет на своей остановке, а потом ее осенит, это же Алехин из параллельного потока или Петров. Все они на одно лицо…

Моя уловка не сработала. Сзади меня кто-то настойчиво постучал по плечу.

- Привет, Костя. Вот уж не думала, что встречу тебя.

Голос мне тоже был знаком. Я обернулся. Моя попутчица улыбалась, и именно по улыбке я и узнал ее. Ольга. Что сказать, я тоже не ожидал ее повстречать в столице.

- Здравствуй, Ольга. Какими судьбами в наших краях.

- Отправили с работы на двухнедельный семинар. Одну неделю отучилась, теперь, пока выходные, решила по городу погулять, давно не была в столице.

- Понятно.

- А ты куда едешь?

- На работу. Срочно вызвали.

- Бывает… А где работаешь?

- В исследовательском институте.

- Ну да, где же еще, - улыбнулась Ольга. – Надеюсь, ты счастлив, ведь именно этого ты и хотел. И как твои научные успехи?

- Никак. Вечный кандидат наук.

- Тоже неплохо, - сказала с оттенком уважения или это мне так почудилось. - А семья есть?

- Была. Мы год назад развелись.

- Дети?..

- Дочка, двенадцать лет. А ты замужем? – решил я перехватить инициативу.

- Нет.

- Про детей можно не спрашивать…

- Отчего же. У меня есть сын, ему три года. Правда он больше живет с дедушкой и бабушкой, чем со мной. Я много времени провожу в разъездах, откуда и привожу детей.

Мне было трудно представить Ольгу в роли матери-одиночки, да еще вооруженной здоровым цинизмом. Я-то считал, что она станет образцовой матерью большого счастливого семейства, но видимо у Судьбы особое чувство юмора.

Впрочем, на этом наш разговор, похоже, заканчивался. На следующей остановке мне нужно было делать пересадку, о чем я и сообщил Ольге.

- Послушай, Костя, - сказала она, - я еще неделю в столице. Если захочешь поболтать, звони. Я думаю, нам с тобой есть о чем поговорить.

И она протянула мне свою визитку. Я, не глядя, сунул ее в карман куртки. Буду звонить или не буду, я пока еще не решил. В любом случае, не сегодня. Возможно завтра, если мне дадут отгул за сегодня.

Троллейбус остановился.

- Все, я приехал, рад был тебя увидеть, - быстро сказал я и вышел на остановку.

Ольга на прощание помахала мне рукой в окне уходящего транспорта.

Признаюсь, в тот момент я меньше всего думал об этой неожиданной встрече. Я спешил на работу, понимая, что там сейчас происходит нечто важное, чего я не должен пропустить. Последние десять лет я жил только этой работой. Люба относилась к этому с пониманием, хотя иногда мне кажется, что она устала от этой моей одержимости. Да, за десять лет мой энтузиазм сильно остыл, и я уже не сидел на работе сутками, надеясь, что вот-вот это произойдет. Где в глубине моей души жил скептик, который нашептывал мне, что эти десять лет ты потратил в пустую, а вот твой однокурсник Мальцев, который ушел в бизнес после университета уже купил себе яхту и домик на берегу моря. А троечник Петров, чудом попавший в аспирантуру, уже защитил докторскую и со дня на день станет профессором. А чего добился ты, человек без семьи и карьеры?

С неба затрусил противный осенний дождик, мелкий и холодный. Моего троллейбуса не было уже минут двадцать. Я начинал нервничать. Вот так по вине какого-то неизвестного водителя может сорваться величайшее открытие столетия. Возможна ли такая ирония Судьбы?

В моем кармане ожил телефон. Я думал, это снова начальник торопит меня, но звонила Люба.

- Ну что, сеанс уже окончился? – спросила она.

- Я не знаю… - растерянно ответил я. Я напрочь забыл, что должен был сейчас быть с Ниной.

- Как не знаю. Вы разве не в кино?

- Нина в кино. А я – нет. Меня срочно вызвал Иван Трофимович.

- Ты что оставил ее одну?

- Нет, конечно. Она там с подругой, подруга с мамой. И мама подруги пообещала привезти ее домой. Позвони Нине, спроси, где они.

- Хорошо.

Прошла минута, и Люба снова перезвонила.

- Не отвечает.

- Наверное, еще свой мультик смотрит. В зале мощные динамики, она не слышит телефона или звук отключила.

- Ладно, перезвоню ей минут через двадцать.

Дождь начинал усиливаться, а троллейбуса моего все не было. Я пожалел, что не удосужился утром глянуть прогноз погоды, и не прихватил зонтик. Под навесом остановки людей становилось все больше. Похоже, не один я проигнорировал элементарную предусмотрительность. Подходящие постепенно оттеснили меня вглубь остановки, и это сыграло со мной злую шутку. Троллейбус, которого я так долго ждал, оказался переполненным, и в него смогли влезть лишь несколько человек, стоявшие снаружи остановки.

Я выругался про себя и взглянул часы. Если следующего троллейбуса тоже придется ждать целых полчаса, я опоздаю… Хотя кто может знать время события, вероятность появления которого около двадцати процентов. Дело было не в том, что я куда-то опоздаю или что-то пропущу. Меня просто раздражала дискретность урбанистического времени. Вышел на секунду позже, опоздал на секунду на автобус, а опоздал в итоге на полчаса. С такой скоростью моей езды на работу, я бы мог спокойно дождаться окончания сеанса, отвести Нину домой и попасть на работу в тоже время, что я и попаду в итоге. Но при этом не стоять среди толпы одетых в мокрые куртки людей. А ведь еще и не факт, что я смогу сесть в следующий троллейбус.

Подбадриваемый подобными мыслями, я простоял на остановке еще минут двадцать. К счастью, дождь окончился, и народ из остановки исчез вместе с ним. Поэтому, когда подъехал мой троллейбус, я сумел в него влезть.

Можно было и не уезжать…

Как только мы отъехали, позвонила Люба. Зажатый со всех сторон, я с трудом извлек телефон из кармана.

- Я не могу дозвониться Нине, - сообщила она. По ее тону я понял, что она взволнована. – Теперь она не на связи.

- Телефон разрядился, - я попытался придать голосу беззаботный оттенок. Любе нельзя нервничать, у нее больное сердце, а нервничать по любому поводу она умеет. – У тебя есть телефон мамаши ее подруги? Позвони ей, узнай, где они.

- А как ее зовут?

- Валентина.

- Не помню такую…

- Девочку зовут Наташа.

- Наташа? Ты ничего не путаешь?

- Не путаю.

- У Нины нет подруги Наташи. У нее нет и одноклассницы с таким именем.

У меня похолодело в груди. Кому же я оставил своего ребенка? Дети могут считать друзьями и подругами даже того, с кем познакомились десять минут назад, но легко нашли общий язык.

- Я сейчас же еду назад, - быстро принял я решение и, расталкивая локтями окружающих, принял протискиваться к двери.

- Стоило залазить так далеко, если едешь одну остановку! –возмутилась грузная женщина, стоявшая застывшим сфинксом в дверях.

Я ей улыбнулся, не в силах придумать какую-то колкость в ответ.

- Ах, ты, хамло! – отреагировала она на мою улыбку.

Что она говорила еще, я не услышал, так как выскочил из троллейбуса и побежал по подземному переходу на другую сторону. Только я выскочил на остановке, как зазвонил телефон, я спешно вытащил его из кармана, чуть не уронив, в надежде, что это звонит Люба. Но это был мой начальник.

- Алехин, ну где тебя носит?

- Где меня только не носит, - ответил я раздраженно. – У меня возникли некие неотложные дела. Буду через пару часов.

- Ты понимаешь, чтό ты можешь упустить?

- Понимаю, - ответил я и нажал отбой.

Конечно, если бы я все объяснил начальнику, он бы отпустил меня. Иван Трофимович был человеком душевным и отзывчивым, но в то же время и одержимым, чересчур одержимым. И зачастую от своих подчиненных он требовал того же. Не всем удавалось. И не всегда, как мне сейчас.

С поездкой в обратном направлении мне повезло чуть больше. И я довольно быстро доехал до кинотеатра. Всю дорогу я пытался убедить себя, что все сделал правильно. Даже если девочка Наташа очень недавняя знакомая Нины, и ее не знает Люба, это еще ни о чем не говорит. Если предполагать самый плохой вариант, что девочка Наташа и ее мама Валентина целенаправленно охотятся за моим ребенком, то и это кажется полным бредом с учетом моего неожиданного ухода. Ведь я должен был лично забрать своего ребенка… Все получалось как-то странно, а если разгонять свои страхи дальше, то можно было выйти и на мировой заговор против меня лично.

В фойе кинотеатра было людно. Я прошел к скамейке, на которой обещал дожидаться Нину, в тайной надежде, что ребенок мой оказался чересчур послушным и дожидается меня. Однако на скамейке сидела парочка и, держась за руки, о чем-то тихонько переговаривались.

- Ребята, помогите, пожалуйста, - отвлек я их от воркования.

- Что-то случилось? – на удивление дружелюбно ответил мне парень.

- На этой скамейке дочка моя сидела, девочка двенадцати лет. С длинными темными волосами, в светлой куртке. Должна была меня дождаться…

- Мы тут уже минут двадцать сидим, - сказала девушка. – Когда пришли, тут никого не было. Может, вы что-то перепутали?

- Не перепутал. Наверное, сама решила домой идти… Извините…

Я взглянул на часы. Уже прошел час, как Люба мне звонила. Идти отсюда домой около двадцати минут. Если предположить, что у Нины разрядился телефон, но она сразу пошла домой сама или в сопровождении Наташи и ее мамаши, то она должна была уже оказаться дома. Возможно, даже успела поставить телефон на зарядку. Я набрал номер дочки, но оператор занудным женским голосом сообщил мне, что абонент не может принять звонок. Звонить Любе я не стал. Если Нина еще не пришла, то мой звонок ее еще больше расстроит.

Что делать в такой ситуации я, откровенно говоря, не знал и даже не мог предположить. Идти в полицию? Они вряд ли станут искать девочку, которая час назад вышла из кинотеатра и пока еще не пришла домой. Да и веры в нашу полицию было у меня не много.

Я решил идти от кинотеатра в сторону дома, по дороге оглядывая все детские площадки и кондитерские магазины, зная страсть дочери к катанию на качелях и поглощению сладостей. Деньги на шоколадку или мороженое у Нины, скорее всего, были. Она сама мне рассказывала, что после школы любит заходить в кондитерскую, чтобы купить пирожное или шоколадку. Мама давала ей деньги на обед в школьной столовой, а она предпочитала эти деньги не тратить на всякие котлетки и каши, а купить что-то поприятнее. Я, конечно же, пожурил ее за такую позицию, вспоминая, как меня самого ругали в детстве за чрезмерную любовь к сладкому. Но раньше хоть кормежка в столовой была обязательной, а сейчас детям предоставили выбор, что покупать…

В любимой кондитерской Нины было на удивление пусто. Продавцы откровенно скучали, уставившись в свои телефоны. Я даже не стал заходить вовнутрь, сквозь широкие окна, увидев эту грустную картину. Я даже заглянул в наше любимое шоколадное кафе, которое находилось несколько в стороне от прямой дороги домой. Но дети ведь не всегда ходят по прямой. Увы, дочери своей я и там не обнаружил. Стоит ли говорить, что на детских площадках было пусто из-за дождя.

В итоге я все-таки оказался возле нашего дома. Я несколько минут потоптался в нерешительности на месте, не зная подниматься ли наверх. Если бы Нина уже вернулась, Люба позвонила мне и сообщила. А коль она до сих пор молчит, это означает лишь то, что дочка наша дома не появлялась. Я на всякий случай еще раз набрал Нину, но оператор снова мне рассказал о невозможности связаться с абонентом.

Куда идти и что делать, я не знал. Я ждал какого-то чуда, какого-то знамения, тупо слоняясь по двору, и не решаясь даже поднять глаза на окна нашей квартиры. Так прошли, наверное, минут пять или десять. Вдруг зазвонил телефон. Я вздрогнул от неожиданности. Звонила Люба, я сначала не хотел брать трубку, но потом все-таки ответил.

- Ты где сейчас? – спросила она. Тон ее был на удивление спокойным.

- У нас во дворе.

- А чего не поднимаешься?

Что отвечать на такой вопрос. Не поднимаюсь, нервничаю. Как будто она этого не понимает. Какой смысл сидеть в квартире и смотреть друг на друга, когда надо дочку искать. Впрочем, мои поиски назвать продуктивными тоже было сложно.

- А Нина дома? – спросил я вместо ответа.

- Давно уже. А ты ее там выглядываешь?

- Да, - сказал я, чувствуя ужасное облегчение, - надо же было позвонить.

- Ну, извини...

У меня не было сил обижаться на Любу. Да и неправы мы были сегодня оба. В конце концов, я должен был ей сказать, что оставил ребенка одного. Если бы сказал, Люба пришла за Ниной. А так получилась целая история.

- Ты подниматься будешь? – спросила Люба.

- Мне на работу надо…

- Зайди хоть на минутку, я тебе положу на обед жаркого, коль не хочешь с нами обедать.

- Я тороплюсь…

- Хорошо-хорошо. Нина сейчас тебе вынесет.

Прошло еще несколько минут, и из подъезда выскочила Нина. Она уже успела переодеться в домашнее и просто накинула куртку на халат. Она несла в прозрачном пакете небольшойланчбокс.

- Ваш обед, сэр! – смеясь, объявила она и протянула мне пакет.

- Спасибо, мисс, - ответил я ей в тон. – Ты скажи мне одну вещь. Ты с Наташей своей давно знакома?

- Уже года три. Мы вместе в музыкалке учимся.

- Тогда мне все понятно, - кивнул я.

Не одноклассница, но давняя подруга. Если бы сразу уточнил, откуда взялась подружка, не нервничал бы.

- А как тебе мой сюрприз? – поинтересовалась Нина.

- Ты же видишь, пришлось сбежать, - доверительным полушепотом ответил я.

- Тетя Валя сказала, что с тобой сложно работать, что ты…

- Ладно, потом поговорим, - прервал я ее. – Беги домой, а то простудишься.

Нина чмокнула меня в щеку и заскочила в подъезд.

Я же поплелся к троллейбусной остановке.Я чувствовал себя каким-то разбитым, наверное, после перенесенного стресса. Хотелось прийти домой и вытянуть ноги. Но, увы, все-таки я должен был попасть сегодня на работу. Пока еще оставалась надежда, что я приеду туда вовремя и ничего не упущу. Иван Трофимович, надеюсь, лишних вопросов задавать не станет.

Словно, почувствовав, что я вспомнил о нем, начальник снова позвонил мне.

- Ну как, Алехин, твои неотложные дела?

- Уже еду на работу.

- Можешь не спешить. Похоже, что у нас ложная тревога… Так-то... Зря я только всех переполошил. Ты, наверное, приходи завтра, как обычно. Нет смысла сюда уже ехать. Сейчас буду всю группу разгонять по домам.

И как обычно без прощания положил трубку.

Вот так и бывает в жизни. Спешишь-спешишь, а спешить уже никуда не надо. Можно было и в гости к своим зайти, и с Ниной после кино в кондитерскую сходить, и вообще провести сегодняшний день как-то интересней и полезней. Теперь остается только поехать домой и провести вечер за чтением очередного детектива. Ладно. Зато не надо больше толкаться в троллейбусе. Домой я могу доехать на метро. В выходные обычно наша ветка малолюдна.

На входе в станцию я полез в карман за проездным и вместе с ним извлек визитку, которую дала мне Ольга, и о которой я уже успел забыть. Визитка была светло-серого цвета с какими-то вензелями по углам. Она сообщала, что Ольга работает арт-директором ресторана «Модный пианист» в моем родном городе. Я попытался припомнить, на кого Ольга училась в институте, но подобная информация из моей памяти стерлась за давностью лет. Хотя могу с уверенностью сказать, что точно не на арт-директора.

Поболтать с Ольгой мне, конечно же, хотелось, но придти домой и расслабиться хотелось тоже. Я решил, что позвоню и ей и предложу встретиться на следующей неделе. Узнаю, в какой день ей удобнее и соответственно подкорректирую свои планы. Мысль эта показалась мне удачной.

Я набрал номер, который значился на визитке. Ольга ответила буквально после первого же гудка, будто все это время держала телефон в руке, ожидая моего звонка.

- Алло! Костя это ты?

- А ты еще кому-то свою визитку в этом городе оставляла?

- Конечно. Визитки ведь для того и существуют.

- Не поспоришь, - согласился я. - Я вот по какому поводу звоню… Как бы нам на следующей неделе пересечься, поболтать… Тебе в какой день удобнее?

- Да мне в принципе все равно. Я каждый вечер после шести свободна. Только вот занятия у нас на самой окраине в так называемом учебном центре новой формации, если ты знаешь такой.

- Знаю… Это недалеко от моего дома.

- Прикольно. Оказывается, мы могли встретиться и раньше.

- Раз не встретились, значит, не могли. Судьба чертит каждому свой путь. Они могут проходить совсем рядом, но никогда не пересечься. В этом вся суть нашей жизни.

- Фи! В фатализме слишком много обреченности. Мне такое не по душе.

- Попробуй, поспорь с Судьбой…

- Зачем. У меня и так все хорошо. И меня это вполне устраивает. А ты обычно с работыв котором часу возвращаешься? - резко вернула она разговор в прежнее деловое русло.

- Обычно, не раньше семи. Если повезет с транспортом, то в семь уже дома. Если не повезет, ближе к восьми.

- А сегодня до которого часу работаешь?

- Уже не работаю. Отбой аврала. Еду домой.

- Замечательно. Можем сегодня и пообщаться. Я как раз сейчас где-то в твоем районе.

- Хорошо… - нехотя согласился я. – Я буду в течение часа. Приеду, наберу.

- Жду звонка.

Ольга сказала, что не верит в Судьбу, но мне в тот момент показалось, что наша встреча, это как знак на дороге, отмечающий приближающуюся развилку. Да, возможно, я ортодоксальный фаталист, и именно поэтому в жизни добился не так много, как хотелось бы, но поверить в случайность подобной встречи я не мог. Обстоятельства, которые срывают тебя с накатанной дороги и упорно гонят в сторону от привычного пути, неслучайны. Хотим мы того или нет, нами управляет Судьба. И даже если вы не замечаете этого, то это не означает, что это не так.

Проблема большинства в том, чтоони привыкли замечать только то, что случается. Но бывает и по-другому. Только замечать то, что не случается никто не хочет. Вот, например, произошла в жизни человека какая-то странная цепь событий, а в результате ничего не изменилось. Он и говорит, что события эти явно случайны и не имеют никакого отношения к Судьбе. Да, признает он, они выбились из привычного хода вещей, но не дали в итоге никаких изменений, все как было, так и осталось, а, значит, перста Судьбы в них не было. И начинает пояснять, вот я опоздал на свой автобус, добирался с пересадками, троллейбус, в котором ехал поломался, пришлось идти две остановки пешком, из-за этого попал под дождь и промок, на работу опоздал, но в итоге, начальник этого не заметил, как если бы я приехал на работу вовремя и здоровье, к счастью, не подвело. И где здесь перст Судьбы? Просто этот человек не замечает его, а видит лишь то, что случилось. Ничего не случилось, значит замечать нечего. Но он не знает, что если бы он не опоздал на свой автобус, а шел бы как обычно по аллее с остановки на работу, его укусила бы злая собака, которая в этот момент пробегала по аллее, он попал бы в больницу, где ему сделали бы укол от бешенства, и он познакомился с симпатичной медсестрой, в которую бы влюбился.И это позитивный поворот в его судьбе. А могло и быть по другому – он убегал от собаки, не глядя на дорогу и провалился в открытый канализационный люк, переломал ноги и потерял сознание, а когда пришел в себя был уже вечер и на аллее никого из прохожих, чтобы помочь не оказалось. А поскольку не произошло ни того, ни другого, то у него будет возможность завтра встретить на остановке девушку, которая через год станет ему женой, а через два у них родится мальчик, который станет великим ученым…

Ольгу я встретил на выходе из метро. Я даже не успел достать телефон, чтобы позвонить.

- Угадала, - рассмеялась она. – У этой станции четыре выхода, но я тебя вычислила. Только не надо говорить, что это такой знак. Просто это единственный выход в сторону микрорайона. Ты же не живешь в парке или торговом центре… Надеюсь…

Я растерялся от такой напористой логики.

- Прогуляемся по парку или посидим в кафе? – спросила Ольга.

- Давай, я заскачу домой, занесу тормозок.

- Ты вроде бы был с пустыми руками…

- Бывшая жена не дает умереть с голоду, - пояснил я.

- Повезло тебе…

Мы шли в сторону моего дома. Ольга шла неторопливо и степенно, как знающая себе цену леди. Да и выглядела она тоже солидно. В дорогом пальто, с модной сумочкой под цвет кожаных сапог. В общем, по ней можно было сказать, что в жизни у нее все хорошо. От той Ольги, серой мышки, что я знал пятнадцать лет назад мало что осталось. Только в общении она не сильно поменялась, такая же простая и искренняя.

- С дочкой часто общаешься?

- Каждые выходные. Гулять ходим, когда в парк, когда в кино, когда к речке.

- Скучаешь без нее?

- Да. Думаю, это нормально. А ты что не скучаешь по своему ребенку?

- Сейчас да. А так-то я вижусь с ним не только по выходным, а чаще. Хотя иногда длительные паузы, как в этот раз, например. Я езжу много и по стране и за рубеж, но обычно стараюсь не дольше трех-четырех дней.

- Я понимаю, ты довольна своей работой?

- Между нами говоря, подобная работа – просто мечта. Надеюсь,ты о своей работе можешь сказать тоже, - прибавила она с ехидцей. – В моей же работе главное - это творчество.Я создаю образы, встречаюсь с интересными людьми, создаю образы для них, слежу за новинками моды, трендами в дизайне. Пришлось даже освоить программу для проектирования мебели, - вдруг рассмеялась она. – Я когда в ней разбиралась, тебя вспоминала. Думала, эта головоломка для таких умов, как Костя, мне не освоить, но ничего, освоила.

- Спасибо за комплимент, хотя признаюсь, ты мне сильно польстила... Я программу для проектирования так и не сумел освоить.

- Серьезно? – искренне удивилась Ольга.

- Шучу, - рассмеялся я. - Я и не знал, что такие программы бывают.

Мы подошли в моему дому.

- Я сейчас быстро занесу тормозок и спущусь, - предложил я.

- Боишься показать мне свою холостяцкую берлогу? – поинтересовалась Ольга.

- Не за себя, за тебя боюсь. Если, не боишься вида немытых полов – прошу.

Мы поднялись на второй этаж.

- Не пентхаус, конечно, вида роскошного из окна нет, зато не привязан к лифту, - похвастал я.

- Хороший у вас подъезд, чистый, - сказала Ольга.

Онаосматривалась, будто пытаясь получше запомнить обстановку.

– А вот и моя скромная обитель, - я отрыл дверь. – Добро пожаловать…

А дальше все произошло как-то внезапно, но при этом так естественно, будто мы много лет назад были любовниками, потом случайно встретились вновь и только ждали момента, чтобы наконец остаться наедине…

…- А почему ты меня не спросил, как Оксана? – спросила Ольга, когда все уже произошло.

- Не успел… Да и не подходящий сейчас момент, чтобы интересоваться судьбой своей бывшей.

- Тебе - бывшая, а мне - родная сестра.

Я пожал плечами. Про Оксану я давным-давно забыл и не хотел вспоминать. Люба меня никогда не спрашивала о моей предыдущей жизни, и я о ней перестал вспоминать. Остались какие-то непонятные фрагменты, всплывающие иногда в сновидениях, но не больше…

- Неужели тебе совсем неинтересно? – наседала Ольга.

- Хорошо, - быстро сдался я. – Как поживает моя бывшая невеста Оксана? Надеюсь, у нее в жизни все сложилось самым лучшим образом. И еще надеюсь, что она меня не клянет за то, что мы расстались.

- Я тебе лучше сейчас фотку покажу, - сказала Ольга и потянулась к своей сумочке.

Я отметил, что телефон у нее тоже был не из дешевых, о таком мечтала Нина, но я не мог себе позволить купить ребенку такую дорогую игрушку.

Ольга долго перелистывала фотографии на телефоне, выбирая,какую же именно показать мне. Есть люди, готовые показать тебе сотни фото своих детей, котов, дальних родственников и бывших одноклассников, но Ольга к таковым явно не относилась, ибо искала судя по всему какую-то одну, особенную.

- Ага, вот, смотри, - наконец-то оторвалась она он экрана и протянула мне телефон. – Это Оксана со своим семейством.

Я без всяких эмоций уставился на фотографию. Наверное, это странно, но вид бывшей невесты никоим образом меня не зацепил. Я просто рассматривал чужую семейную фотографию. Такую можно увидеть, придя в гости к малознакомым, но открытым людям. Это не фото человека, которого я когда-то любил и с которым собирался связать свою судьбу. Нет. Это просто фото сестры Ольги. И все.

Должен признать, что Оксана внешне мало изменилась. Она не располнела, не осунулась. В отличие от Ольги я бы ее сразу узнал. И это не из-за моего давнего увлечения ею, а в силу того, что она осталась совершенно такой, какой была пятнадцать лет назад. Поменялись лишь прическа да цвет волос, а так эта была та же сестра Ольги.На фото она была одета в строгое темно-синие вечернее платье. Рядом с ней стоял ее муж, он был одет во фрак, одной рукой он придерживал акустическую гитару, приставленную к стулу на котором восседал парень лет четырнадцати-пятнадцати, наверняка, их сын. Смотрелась эта семья очень сдержанно и как-то даже старомодно, будто сошла на фото откуда-то из благопристойного девятнадцатого века. Сейчас такие семейные фотографии никто уже и не делает.

- Ее муж, наверное, музыкант, - предположил я. – Похоже, что гитара классическая испанская.

- Да, - кивнула Ольга. – Он очень известный в Европе исполнитель, на его концертах всегда аншлаги. А больше интересного ты ничего не заметил?

- А есть что-то еще необычное?

- Присмотрись внимательно.

Я еще раз взглянул на фото. Лицо мужа Оксаны показалось мне знакомым. В серьезном сосредоточенном лице с поседевшей бородкой-испаньолкой угадывались знакомые черты. Где я мог видеть это лицо, ведь я не любитель концертов классической музыки… Возможно, это кто-то из известных поп-исполнителей, не брезгующий выступлениями в европейских филармониях… Отчего же это лицо кажется таким знакомым…

- Это Вася? – удивленно выдохнул я, когда, наконец, сумел сформулировать неожиданную догадку.

- А ты его действительно сразу не узнал?

- Не узнал, - вынужден был признать я. – Я вообще не ожидал увидеть в твоем телефоне фотографий Васи. Скажу больше, я даже представить не мог, что Вася и Оксана вообще станут когда-то общаться. У них была такая взаимная неприязнь, что мне было мало места, если они вдруг пересекались.

- Между тем, у них было что-то и общее.

- И что это? Ненависть или отвращение?

- Любовь к тебе.

- Очень высокопарно звучит, - скривился я. – Эта фраза просто цитата из какого-нибудьдамского романа или дешевого слезливого сериала.

- А жизнь может быть и интереснее сериала, ты так не считаешь?

Я пожал плечами.

- Возможно. Ты хочешь мне рассказать, как же они сошлись? –удивленно спросил я.

- Расскажу в другой раз. А ты пока посмотри на фото еще раз повнимательнее. Ведь это не все сюрпризы.

- Какие еще сюрпризы…

Признаюсь, мне не хотелось больше смотреть на это фото. Мне не были интересны уже ни мой бывший лучший друг, ни моя бывшая невеста. Я хотел бы просто снова о них забыть и вернуться в привычное русло обыкновенной налаженной жизни, но Судьба подготовила мне еще один сюрприз. Но об этом я узнал несколько позже…

Я протянул Ольге телефон.

- Ничего больше не вижу. Если там есть еще что-то интересное – скажи. Мне неохота разгадывать ваши семейные ребусы.

- Ну, и правильно, - неожиданно легко согласилась со мной Ольга. Она будто и сама была не рада, что чуть не сказала чего-то лишнего, чего мне знать не следует. – А у тебя не найдется чего-нибудь перекусить, после прогулок по городу разыгрался аппетит, - вдруг резко сменила она тему.

- Люба жаркое приготовила…- сказал я, но, подумав, что требуется пояснение, добавил,- Люба – это моя бывшая супруга.

- Я догадалась…

Ольга пошла на кухню, а я включил телевизор, надеясь, что в воскресенье покажут какой-нибудь старый хороший фильм. Но почти по всем каналам в данный момент шла реклама. Я успел перебрать почти все, когда услышал громкий возглас Ольги.

- Ну, и гадость!

Пришлось вставать и идти на кухню.

- Что случилось?

Ольга по-хозяйски вывалила все жаркое из ланч-бокса на сковороду, чтобы разогреть, и теперь ложкой взяла немного - попробовать, но приготовленное Любой блюдо ей явно пришлось не по вкусу.

- Это невозможно есть, - заявила она, раздраженно бросая на сковороду ложку.

Естественно, мне стало обидно за Любу, она ведь старалась, когда готовила жаркое, надеялась, что мы будет его есть в семейном кругу, поэтому оно априори не могло быть невкусным.

- Извините, фуагра у нас нет. Не хотите – не ешьте! – заявил я Ольге. - Плита, кстати, свободна. Никто не мешает приготовить собственных деликатесов.

- Ты не кипятись, а просто попробуй, - примирительным тоном предложила она.

Я ложкой взял небольшой кусочек, попробовал и тут же выплюнул. Жаркое, действительно, невозможно было есть. Оно отдавало какими-то специями с устойчивым привкусом то ли прогорклого масла, то ли горелой резины.

- Не хочу ничего плохого говорить о твоей бывшей супруге, - сказала Ольга, - но это блюдо ей явно не удалось.

Я развел руками, соглашаясь. Моя гостья между тем решила взять инициативу в свои руки:

- Коль пришла на кухню, давай уже, что-то приготовлю. Какие блюда вы предпочитаете в это время суток?

- Вряд ли ты сумеешь сделать хоть что-то отличное от пельменей.

- Это еще почему?

- Потому что кроме пельменей в моем холодильнике ничего нет.

Ольга, наверняка восприняла мои слова, как шутку и, будто сомневаясь, открыла холодильник. Все полки, действительно, были пусты.

- Ну да, - пробормотала она, - холостяцкая берлога… А картошка у тебя хоть есть?

- Глупый вопрос. Конечно, нет. Морковки и лука тоже нет, к слову, если вдруг интересно. Про сливочное масло даже не спрашивай.

- Я даже спрашивать не буду, чем ты обычно питаешься, - ответила Ольга.

- Согласен, это неудачная тема для разговора воскресным вечером.

Повисла неловкая пауза.

- Где у вас здесь ближайший супермаркет? – первой не выдержала моя гостья.

- Рядом, в соседнем дворе, но там плохая кулинария. Я стараюсь там ничего не покупать. Они, похоже, готовят из просрочки.

Ольга покачала головой:

- Кулинария не для нас. Коль пригласил в гости даму, имеешь возможность заполучить заодно и полноценный ужин.

- Заметь, что не я это предложил.

- Конечно не ты. Я сама это предложила. В конце концов, приготовить вкусный ужин – это прерогатива женщины.

Такой поворот меня вполне устраивал.

- Хорошо. Я сейчас схожу в магазин и куплю все что надо, - предложил я. - Только напиши список, пожалуйста.

- Мужчины не умеют делать закупок. Я сама все куплю, - уверила меня Ольга.

- Давай, я хоть денег дам…

- Это вообще звучит оскорбительно.

- Я уже молчу.

Ольга быстро собралась. Пока я стоял на кухне, задумчиво глядя на полную сковороду жаркого, она уже оделась и теперь заглянула в дверь кухни.

- Ключи запасные у тебя есть?

- На гвозде в прихожей висят.

- Скоро буду, не шали, - игривым тоном сказала она, и я услышал, как хлопнула входная дверь.

Когда я остался один, то попытался осмыслить случившееся. Я собирался угостить любовницу блюдом, которое жена приготовила для семейного обеда. Наверное, это не очень красивый поступок. Какой-то сюр. И то, что жаркое оказалось, в конце концов, несъедобным, даже к лучшему, в этом можно увидеть некий символизм…

Я вернулся в холл, сложил диван и продолжил переключать телевизионные каналы, в надежде посмотреть этим вечером хороший фильм. Но теперь вместо рекламы повсюду попадались какие-то политические ток-шоу, где все друг на друга громко кричали и о чем-то спорили. Я выключил телевизор и взял в руки книгу. Хорошая легкая фантастика отвлекает от любых мыслей, даже сейчас…

Ольга вернулась через полчаса. Она принесла два огромных пакета с продуктами.

- Надеюсь, этого хватит. Сложно что-то приготовить на совершенно пустой кухне.

- Тебе чем-то помочь?

- Сама справлюсь, привыкла. Я же мать-одиночка, или ты забыл? Если хочешь поучаствовать, то можешь развлекать меня светской беседой.

Помимо продуктов, Ольга купила, оказывается, еще и всякие тряпочки-полотеничка для кухни, а себе - большой поварской фартук. Она облачилась в него, и я понял, что на кухне появилась хозяйка. Будто сами по себе кастрюли и сковородки стали появляться на плите. Я сел у кухонного стола и наблюдал, как моя холостяцкая обитель превращается в обжитое уютное помещение.

- Как поживает Иван Иванович? – решил я,наконец,завести светскую беседу.

- Тебе действительно интересно?

- Наверное, да. Как ни парадоксально это звучит, но ведь именно его напористость и заставила меня радикально изменить свою жизнь.

- У папы все хорошо. Он сейчас имеет сеть ресторанов в нашем городе, планирует открыть свое заведение и в столице.Скорее всего, это будет следующей весной. Что еще? Пытался несколько раз даже заняться шоу-бизнесом, но безуспешно. Ни его это… Но сам понимаешь, пока не попробуешь, не поймешь. Беда в том, что кто-то ему внушил, будто успешный ресторанный бизнес - этопервый шаг на пути к высотам шоу-бизнеса. Еще немного и он станет богемным продюсером. А папа, хотя и мудрый человек, а повелся на эту сказку. Увы, даже его попытки открыть ночной клуб ни к чему не привели. Единственный его удачный проект в этой сфере – это Вася.

- Вася – проект Иван Ивановича? – удивился я.

- Почему бы и нет… Вася - талантлив, ты же не будешь с этим спорить. У папы хватило денег и связей, чтобы вовремя подобрать этот неграненый алмаз и сделать из него звезду европейского уровня.Он отчего-то сразу стал продвигать Васю именно на сцены богатых европейских столиц и не прогадал. Кстати, это было самое прозорливое папино решение. В нашей стране стать популярным у такого музыканта, как твой бывший друг, шансов не было.

- Думаю, он и сам это прекрасно знал. Между прочим,Вася писал шикарные песни…

- Они никому не были нужны. А хорошие инструменталисты оказались в цене, тем более такие яркие и харизматичные, как твой бывший друг.

- Понятно… Ты все повторяешь «твой бывший друг», будто хочешь меня уколоть… а все-таки объясни, как Вася и Оксана вдруг сошлись? – почему-то решил спросить я.

- Случайно. Папа тогда открыл свой первый ресторан, и ему нужны были хорошие музыканты. Вася пришел на прослушивание, и очень понравился папе, он-то и не знал, что это твой друг. Если бы знал, то и слушать, наверное, не стал бы. А так… - Ольга развела руками. – К тому же, как выяснилось потом, Вася к тому моменту уже больше года, как завязал с выпивкой и потому создавал впечатление весьма перспективного музыканта.

- Вася завязал!? – удивился я. – Больше года? Когда же это было?

- Лет одиннадцать или двенадцать назад.

- А-а… - протянул я. – Возможно, он и остепенился со временем. Хотя подожди… Выходит Оксана и Вася женатылет десять, но мальчику на фотографии – лет четырнадцать, не меньше.

- Да, - согласилась Ольга. – Ванечке – пятнадцать.

- Выходит, он не Васин сын.

- Нет.

- А чей же?

- А ты догадайся…

Я не хотел догадываться, хоть ответ был вполне очевиден.

- Чего вдруг умолк? – поинтересовалась Ольга. – Я, честно говоря, не хотела тебе об этом говорить.Особенно, когда ты сразу не догадался, увидев фотку. Давай будем считать, что ты продолжаешь ничего не знать, как не знал все эти годы. Костя, не думай об этом… Считай, что я неудачно пошутила… Мало ли что может ляпнуть женщина, язык-то без костей.

- А почему вы мне ничего не сообщили?

Тут благодушный тон Ольги куда-то пропал, и она довольно резко ответила:

- А разве от этого что-то поменялось бы? Ты бы вернулся? Поверь, так было лучше всем – и нам, и тебе. Да и сейчас не стоило тебе об этом говорить.

- Можешь еще раз показать фотографию? – попросил я.

Ольга покачала головой:

- Зачем?

- Даже не знаю… Хочу посмотреть на кого похож…

- На тебя похож, поэтому я и удивилась, что ты его не признал на фотке. Одно лицо…

- А ты думаешь, я свое лицо узнаю на фото?

- Ну да, мужики в зеркало редко смотрятся, - вынуждена была признать Ольга.

Телефон свой она, конечно, больше не доставала, сославшись на грязные от готовки руки.

Полчаса, а может быть и час я просидел в каком-то ступоре. В голове носилось так много разных мыслей, что ни одна из них не могла толком оформиться в конкретное предложение. Чаще всего вертелась фраза вроде «Нина, у тебя появился братик». Я думал, должен ли я рассказать Любе о том, что произошло сегодня, о том, что я узнал, и как вообще с этим дальше жить. Потом мелькнула дурацкая идея проставиться на работе мужикам за сына. Хотя, наверняка, у него не моя фамилия, да и отчество, скорее всего, придуманное. Интересно, какое? Может быть, уже и Васильевич. Иван Васильевич, как царь. Я не стал спрашивать об этих подробностях Ольгу. Она похоже тоже переживала, что сболтнула лишнего. В их семье ведь уже сложилось определенное отношениек этому за столько лет, и мне там места сто процентов нет.

- Костя, блины сладкие делать или ты любишь вприкуску есть? – вывела меня из ступора Ольга.

- Я обычно без сахара делал, - ответил я.

- А ты, оказывается, и блины умеешь жарить? – удивилась моя гостья. – Отчего тогда пельменями одними питаешься?

- Лень готовить для одного себя. Роскошный стол подразумевает гостей. А одному много ли надо…

- Это точно… Я надеюсь, ты на меня не обижаешься?

- Нет, конечно. Я весь в раздумьях…

- А это неправильно. Я тебе рекомендую побыстрее забыть то, что ты только что узнал. Пойми, что ничего уже не изменить. А если и изменить, то только в худшую сторону. И у тебя, и у Оксаны жизнь уже сложилась. Хорошо ли, плохо ли, удачно, неудачно – неважно. Важно то, что менять что-либо уже поздно. Всё! Случилось, как случилось, история не имеет сослагательного наклонения. Я так понимаю, что поворачивать время вспять ты тоже не научился за эти годы, - ехидно завершила она свою тираду.

- Время, увы, нам неподвластно, - признал я.

- И чтобы понять это, стоило ли ломать жизнь себе и другим?

- Стоило. Всегда стоит искать ответ на вопрос, даже если ответ этот отрицательный... И да, ты права, жизнь уже сложилась.Я тащусь, как старая уставшая или обленившаяся кляча, по наезженной колее, не в силах свернуть в сторону.

Ольга посмотрела на меня то ли с сочувствием, то ли с укором и продолжила колдовать у плиты.

Из оцепенения меня вывел телефонный звонок. Звонил, как обычно, начальник.

- Алехин, ты завтра на работе будешь?

- А у меня есть варианты?

- Прекращай свои шуточки. Половина лаборатории завтра отказывается выходить, мол, сегодня и так перевели пополдня, а поскольку день воскресный, то полдня – это целый отгул.

- Но я-то на работу в итоге не доехал…

- Ты один такой честный.

И положил трубку. Складывалось впечатление, что слов «здравствуй» и «до свидания» Иван Трофимович попросту не знал.

Ольга между тем уже накрывала на стол. Она успела сварить борща, стушить курицу, нарезать какого-тосалата и нажарить блинов на десерт. Всего было так много, что я подумал, что при умеренном потреблении мне этого может хватить и на неделю, можно будет сэкономить на покупке продуктов, а, значит, хватит денег Нине на шоколадноекафе. Но, странная вещь, как только я приступил к еде, желание немного оставить вкусностей на потом тут же пропало. Если борща я съел неполную тарелку, то курице повезло меньше. Я сумел остановиться лишь, когда сковорода полностью опустела. На блины сил у меня естественно не хватила. Ольга же, в отличие от меня больше ела салат, явно заботясь о сохранении фигуры.

После ужина моя гостья без всяких обиняков заявила:

- Надеюсь, с мытьем посуды ты и сам справишься. А я что-то устала, пойду, прилягу.

Я-то думал, что она сейчас уедет в свою гостиницу, но Ольга решила остаться. Пока я мыл посуду, она разложила диван и даже отыскала свой любимый юмористический телеканал, и до меня теперь доносился ее смех. Присутствие женщины в доме, конечно же, добавляло уюта, но я чувствовал себя предателем…

***

Будильник на мобильном противно и монотонно пищал. Я открыл глаза, со сна не соображая, где же лежит мой телефон. Я его вчера бросил по привычке рядом с собой на диван, и теперь он пищит где-то в складках одеяла. Я принялся рукой шарить по постели, пытаясь его отыскать. И пока нащупал его и отключил, успел полностью проснуться.

Удивительно, но Ольга даже не проснулась. Наверное, правду говорят, что человек просыпается только от звуков своего будильника. Раньше, когда все будильники одинаково пронзительно звенели металлическим звонком, все и просыпались одинаково. А теперь, когда ты можешь выбрать для сигнала свою индивидуальную мелодию, только ты ее и услышишь сквозь сон.

Я прошел на кухню, поставил чайник. Часы показывали две минуты седьмого. Чтобы успеть на работу мне нужно через полчаса выйти. На столе стояла тарелка с целой кипой остывших блинов. Я снял верхний, сложил конвертиком и сунул в рот. Даже холодный блин оказался вкусным. Ольга все-таки добавила в тесто немного сахара. Я заварил чай и съел еще несколько блинов. Давно я уже так хорошо не завтракал, мелькнула мысль.

Ольга так и не проснулась, пока я на кухне звенел посудой. Собравшись выходить, я обратил внимание, что запасные ключи, которые обычно весят в коридоре на гвозде, сейчас отсутствовали. Я подумал, что моя гостья забыла их повесить, а автоматически сунула себе в карман или в сумочку. Оно и к лучшему. Не будет звонить и спрашивать, где ключи.

- Я ушел на работу, - громко сказал я, надеясь, что Ольга меня услышит. – Ключи бросишь в почтовый ящик. Пока!

- Пока! –ответила моя гостья сонным голосом.

…Я даже не заметил, как добрался до работы. На душе отчего-то было радостно и легко. Все угрызения совести, которые терзали меня вечером, вдруг неожиданно куда-то делись, а на их место пришла какая-то эйфория. И то, что окружало меня по дороге – угрюмая толпа в метро или медленно ползущий троллейбус не вызывали сейчас у меня ни капли раздражения, как обычно. Я просто не замечал этих досадных мелочей, которые вдруг отошли на второй план. Я не пытался понять, отчего грудь мою распирало от радости, я просто наслаждался этим необычным для осени состоянием.

Переполняющие меня эмоции, наверное, были написаны на моем лице. Поэтому, когда я зашел в свой кабинет, мои аспиранты странно на меня уставились.

- У вас такое радостное выражение лица, будто вам все-таки вручили Нобелевскую премию, - сказал Саня.

- Не думаю, что все так банально. Скорее всего, наш шеф попросту влюбился, - высказался Ваня.

Повисла пауза, и все уставились на Аню, но она решила тему не развивать.

- Доброе утро, Константин Евгеньевич, как ваши дела? – тактично поинтересовалась она.

- Все просто отлично,- ответил я.

Саня уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но глянул на своих сотоварищей и передумал.

- Итак, - сказал я. – Начнем неделю с самого животрепещущего вопроса. У кого выпадает ночная смена?

- Я отработал на прошлой неделе, - сообщил Саня.

- А у меня в четверг выпадает, - проинформировал Ваня.

- А меня не берут… - обиженно сказала Аня.

- Вот и хорошо. Давайте обсудим наши планы на неделю.

- Началось… - скривился Саня.

- Я так и знал, - грустно выдохнул Ваня.

- Чувствую, какой-то подвох, - напряглась Аня.

С аспирантами мне повезло, это я не уставал говорить всем в институте. Людьми они оказались творческими и неординарными, ну и, само собой, гениальными. При чем касалось это не только их странной манеры общения, но и успехов на славном поприще экспериментальной физики. Самый старший из них, Ваня, еще год назад был скромным и усердным аспирантом без каких-либо проявлений чувства юмора. С ним можно было поговорить и о космических струнах, и о моем любимом Желязны. Он казался образцом прилежания и серьезности, я не мог нарадоваться таким подопечным. Но ровно год назад ко мнеотправили еще двух апирантов…

-Ладно, - сжалился я, - давайте для начала выпьем кофе.

Да, я был очень лояльным научным руководителем. Мало того, что терпел их выходки, так еще и позволял в моем кабинете пить по утрам кофе, а иногда еще и в обед.Зная, что Иван Трофимович категорически запрещает прием пищи во всех помещениях лаборатории, кроме предназначенных для этого комнат на первом этаже, и всегда гоняет новых сотрудников, пристроившихся с чашкой кофе возле осциллографа. Поскольку мой кабинет это не лаборатория, то на нее запрет не распространяется, и мои аспиранты научились этим пользоваться.

- Аня печенья испекла, - порадовал Саня.

- Только мы все съели, - сообщил Ваня.

- Я для вас специально отложила, - томным голосом сказала Аня и показала им язык. Она извлекла из какого-то ящика в моем столе пакетик с печеньем. – Это вам!

Печенье было из песочного теста с яблочным повидлом.

- Спасибо, Аня, ты нас избалуешь вкусняшками.

Но не успел я даже сделать себе кофе, как на моем столе зазвонил телефон – большой желтый аппарат, атавизм прошлых лет.

- Алехин, ты уже на месте? – поинтересовался Иван Трофимович.

- Мысленно я и не покидал рабочего места.

- Не ерничай, зайди ко мне.

- Я пошел к начальнику, - сказал я в дверях. – Сделайте мне пока кофе. Да! Печенье мое не кушать, я успел его пересчитать. Вопросы есть?

- Никак…

- Нет…

- Босс…

Я спускался по лестнице на второй этаж, и вспоминал, как в моем кабинете появились Саша и Аня. В первый момент они показались мне какими-то робкими и неуверенными в себе ботаниками. Они мало говорили, больше слушали и со всем соглашались. На их фоне Ваня казался мне просто профессором. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Тихий Саня обладал такой скрытой харизмой, что легко сумел увлечь и добродушного Ваню и слегка наивную Аню. Нельзя сказать, что они стали плясать под его дудку, но роль лидера коллектива он оставил за собой. Рождение трио СаняВаняАня произошло уже через пару недель после их появления с глупой фразы из старого мультика «Что, новый хозяин, надо?». Фраза вылетела как-то сама собой, но им так понравилось, что они стали и дальше все реплики говорить по очереди. Сначала меня это забавляло, потом раздражало, а затем стало предметом моей гордости, ведь не каждый научный руководитель может похвастать таким сплоченным коллективом…

Иван Трофимович восседал за огромным дубовым столом, который по словам старожилов был привезен сюда кем-то из сталинских наркомов. Какой именно наркомат находился ранее в здании нашего института, узнать мне так и не удалось, но солидности нашему директору эта деталь бесспорно прибавляла.

- Твоя троица сегодня вся в сборе? – сразу с порога начал он.

- Да. Сейчас как раз обсуждали планы на неделю.

- Обсудишь завтра. Мне сегодня твои ребята нужны на объекте. Сегодня плановая прогонка, и как назло не хватает людей. Кто заболел, а кто после вчерашнего в отгуле, и трубку берет. Ладно, тут я сам виноват, взбаламутил всех в воскресный день попусту…

- Бывает…

- Не такое бывает. Значит, ты понял, гони своих архаровцев на объект. Пускай снимают все показатели, как положено по процедуре. Втроем как раз справятся. А ты пока полистай вот этот занятный фолиант, - он указал на стопку бумаги, небрежно соединенную в подобие книжки медной проволокой.

- И что это такое? – поинтересовался я.

- Диссертация одного самоучки, хочет у нас соискателем быть. Не обращай внимания на переплет, это я сам увязал, чтобы листы не растерялись. Можешь идти.

Когда я вернулся в свой кабинет, кофе мой остыл, зато печенье осталось нетронутым. Аспиранты свой кофе уже выпили, и успели разложить на моем столе свои записи, готовясь к беседе.

- Есть для вас сегодня важное дело, - начал я. – Отложим решение глобальных вопросов до завтра, а сегодня идете на объект, снимаете все показатели по процедуре.

- Это же на весь день, - скривился Саня.

- И то если успеем, - возмутился Ваня.

- А я никогда раньше этого не делала, - запаниковала Аня.

- Не переживай. Ребята это уже делали, и они в курсе, - успокоил я ее. – Итак, - обратился я уже ко всем, - приступаем к работе!Будет скучно, приходите в обед кофе пить.

И я остался один в своем кабинете. В последнее время мне так редко это удавалось, что признаюсь, я отвык от тишины. У меня даже закралась мысль, что Иван Трофимович специально отправил мою троицу на объект, чтобы я смог спокойно ознакомиться с чужой работой. Начальник у нас старый и мудрый…

Чтение диссертации так увлекло меня, что я и не заметил, как прошло часа три. В реальность меня вернул телефонный звонок. Телефон завибрировал в кармане пиджака, и я подскочил на месте, испугавшись, что вибрация идет по всему зданию от объекта. Осознав, что это лишь мобильный, я успокоился, а рано… Звонила Люба.

- Привет! Надеюсь, что не сильно не отвлекаю.

- Конечно, нет. Мои аспиранты на объекте, а я читаю научно-фантастическую сагу неизвестного автора.

- А я решила к тебе заехать…

У меня перехватило дыхание.

… - привезти тебе вкусненького на обед. Думала, у тебя сегодня выходной после вчерашнего аврала.

- Спасибо, не стоит беспокоиться, не умру с голода.

- Я вечером попробовала жаркое, которое тебе давала… Я туда новых специй добавила и все испортила… Извини…

- Ничего страшного…

- Мне стало стыдно, и я привезла тебе домашних пирожков с печенкой, как ты любишь.

- Так ты уже приехала ко мне? – я подскочил на месте.

- Да. И поняла, что голод даже из лентяя может сделать шеф-повара.

- Ты о чем?

- Я и не думала, что ты научился блины печь.

Я решил пока ничего не отвечать. А сам судорожно пытался сообразить, не оставила ли Ольга после себе какие-то следы вроде запаха духов или помады на чашке. Если Люба что-то обнаружила, не пытается ли она сейчас вытянуть из меня признание или хочет поймать на ошибке.

- И когда ты успел все наготовить, если с утра опять на работе?

- Это не я, это моя любовница.

Люба рассмеялась.

- Алехин, будь хоть иногда серьезным.

- Просто вчера аврал не состоялся. Не успел я на работу попасть, как дали отбой. Вот я и провел приятно свой вечер.

Самое главное, что я в очередной раз сказал правду.

- Бывшая жена чуть не отравиласвоей стряпней, и ты понял, что придется самому готовить. Я теперь понимаю, отчего холостяки со стажем не хотят жениться. Они и сами могут себе создать уют без всякого промывания мозгов.

- Я этого не говорил.

- Костя, я и не тебя имела в виду.

- Я пока еще начинающий холостяк.

- Ладно, Алехин. Закрыли эту тему. Пока!

- Пока! Нине привет!

У меня отлегло от сердца. Хорошо, что Люба ни о чем не догадалась. Конечно, можно сказать в свое оправдание, что мы уже не супруги, и что каждый волен устраивать свою личную жизнь самостоятельно, как считает нужным, без оглядки на вторую половинку. Но это только формально. Я-то прекрасно знаю, что Люба меня по прежнему любит, а развод – это лишь печать в паспорте. И от этих мыслей мое прекрасное утреннее настроение куда-то улетучилось. Предательство – самый страшный грех, вспомнилась фраза из какой-то притчи.

Я отложил в сторону чужую работу и стал прохаживаться по кабинету взад-вперед, пытаясь себя успокоить. Но спокойствие не приходило. Я вдруг осознал, что предал Любу дважды за один вечер. Ведь я должен был ей обязательно сказать, что узнал о своем сыне. В конце концов, можно было не вдаваться в подробности, при каких обстоятельствах это произошло. Встретил старую знакомую из моего родного города, и она сообщила мне, что у меня, оказывается, пятнадцать дет назад родился сын. Такая вот забавная история, а я даже не догадывался. Не знаю, как бы Люба на это отреагировала, но наверняка ее реакция была бы хуже, если бы она узнала от кого-то, что я об этом знал и молчал. Хотя с другой стороны, от кого, кроме меня, она бы могла это узнать? И дело даже не в этом. Я не привык ничего от нее скрывать. Не сказать – это почти соврать.

Вот черт! Настроение мое окончательно испортилось, хотя я и гнал эти дурацкие мысли прочь. Ладно, что сделано, того не переделать. Нужно продолжать работать, а с Любой все само утрясется. Можно поговорить с ней в ближайшие выходные. Я снова сел за стол и продолжил чтение, но ни как не мог сосредоточиться. Все-таки я человек, а не робот, и не могу, находясь в стрессе, полноценно мыслить, сказал я себе. Да и в конце концов, разбор чужой диссертации - творческая работа, и она требует хотя бы немного вдохновения, ее невозможно делать, если голова забита чем-то другим. Чтобы немного развеяться, я решил сходить на объект, проведать своих аспирантов. Может быть, простая механическая работа поможет мне хоть немного отвлечься.

Объект занимал практически весь третий этаж. Помимо огромного зала, где он и располагался, на этаже были лишь лестничные площадки да небольшой операционный зал, где сейчас трудились мои аспиранты. Увидев меня, они обрадовались.

- Амнистия?

- Новая работа?

- Обеденный перерыв?

- Решил вам помочь, только не надо меня благодарить, пожалуйста. Просто поработаем…

Объект становился с каждым годом все большим разочарованием. Когда я учился в аспирантуре лет десять назад, мой научный руководитель хвастал, что они с Иваном Трофимовичем уже третий год следят за этой странной системой, и работа их вот-вот увенчается удачей, и Нобелевской премией. Я уже четвертый год, как занял его должность, а он вышел на пенсию и перебрался к дочке в Израиль, но тоже вынужден жертвовать временем своих аспирантов ради объекта. Мне кажется, как только Иван Трофимович уйдет с должности директора института, этот проект моментально закроют, несмотря на его перспективность и вложенные годы наблюдений. Ни один сотрудник института не относится лояльно к затее директора, ее просто терпят и все. Каждую ночь минимум два сотрудника несут вахту, снимая показатели основных параметров два раза в час. И сколько это будет длиться никто не знает…

…За монотонной работой день прошел быстро. Угрызения совести почти перестали меня мучить, я решил для себя, что обязательно поговорю с Любой на этой неделе. Я был уверен, что она все правильно поймет. С таким настроем я возвращался домой. Осенний вечер быстро погас в пасмурной мгле, и тут же вспыхнул снова тысячами огоньков снующих машин и окон многоэтажек. Когда я вышел из метро, город уже жил ночной жизнью, людей на улицах становилось меньше, а освещенных окон все больше. Я зашел в магазин, купил банку сгущенки, памятуя об оставшихся блинах. Я логично рассудил, коль Люба увидела блины на столе, а Ольгу не застала, то все блины достанутся мне.

Когда я подходил к своему дому, позвонила Нина.

- Папа, ты уже поужинал?

- Я еще даже домой не дошел.

- Задачку по математике поможешь решить?

- Диктуй условие, пока дойду, успею решить.

- Тогда слушай.

И она принялась читать мне задачу. Естественно, она оказалось легкой, в два действия, которые я и успел объяснить дочери за то время, пока шел к своему подъезду.

- Спасибо! – сказала Нина и без всяких переходов поинтересовалась, - куда пойдем в это воскресенье?

- У тебя есть какие-то пожелания? – догадался я.

- Не хочешь меня в кино еще раз сводить?

- На сеанс психоанализа? Не хочу.

- А зря. Наташка мне сегодня по секрету сказала, что ты понравился ее маме, и она не против с тобой еще раз пообщаться.

- Нина, а как ты считаешь, как на это отреагирует твоя мама?

Повисла пауза. Я зашел в подъезд, и с удивлением обнаружил, что в почтовом ящике ключей не было. Как это понимать, я пока еще не сообразил.

- Так вы же развелись…

- И что это значит?

- Ну, типа имеете права создавать новые семьи. Мы с Наташкой уже размечтались, что станем сестрами.

Я открыл дверь и сразу понял, отчего отсутствовали ключи в ящике. Повсюду горел свет, а на кухне звенела посуда. Из дверей кухни выглянула Ольга.

- Привет! – радостно сказала она.

Я приложил палец к губам и показывал на телефон.

- А кто там с тобой? – поинтересовалась Нина.

- С соседкой поздоровался.

Ольга покачала головой и снова исчезла на кухне.

- А ты не подумала, - решил я продолжить прерванный разговор, - что мама тоже выйдет замуж за какого-то постороннего дядю, и будет у тебя новый папа, а меня ты и видеть не будешь.

- Это как так? – возмутилась Нина. – Папа у меня один, ты.

- Ты же допускаешь, что я могу стать вдруг и папой для твоей Наташки. Также и кто-то другой станет папой для тебя.

- У меня родной папа – ты, а у Наташки родного папы нет.

- Так не бывает, Нина.

- Бывает. Она мне по секрету сказала, что она клонированный ребенок. Первый в мире. Только ты никому не говори, даже маме. Хорошо?

- Хорошо, - легко согласился я. – А ты в это веришь?

- А ты сам разве не заметил, насколько Наташка похожа со своей мамой.

- Вы тоже с мамой похожи…

- Но не настолько же.

Спорить с дочерью было бесполезно.

- Ладно, Нина, поговорим об этом потом. Я уже пришел домой, и хочу поужинать.

- Приятного аппетита! Мама там тебе пирожков напекла.

- Я знаю…

- Уже увидел?

- Еще нет. Пока!

- Пока!

Я переоделся и прошел на кухню. Ольга нажарила картошки и сейчас нарезала салат из помидор.

- Я прямо чувствую себя лишней на этой кухне, - сказала она, указывая ножом на горку пирожков, выложенных на тарелке. Пирожков было немного, и смотрелись они как-то сиротливо рядом с огромной сковородой дымящейся картошки. – Балует тебя бывшая супруга. Честно скажу, я их не пробовала, предоставляю это право тебе, чтобы не было никаких обид.

Я насыпал себе картошки в тарелку, и принялся есть, закусывая пирожками. Пирожки, в отличие от вчерашнего жаркого, были на высоте. Хотя они уже и остыли, но с жаренной картошкой шли очень хорошо.

- Подожди пару минут, я сейчас салат закончу. Для кого я его нарезаю? - обиделась Ольга.

- Будет на второе.

Я был ужасно голоден, поэтому съесть все, что было на столе, не казалось мне непосильной проблемой.

- Ты даже не удивлен моему возвращению? - решила поинтересоваться моя гостья.

Я в ответ пожал плечами.

- Надо понимать, что ты привык к женскому вниманию, и поэтому относишься к нему как к чему-то само собой разумеющемуся.

Я отложил вилку.

- Ольга, давай не будем об этом говорить.

- Да, ладно, я шучу. Хотела посмотреть на твою реакцию.

- Реакция вполне прагматичная. Вкусная еда – это всегда хорошо.

- Правильный вывод, - грустно сказала Ольга. – Я останусь у тебя до пятницы. Из моей гостиницы сюда очень неудобно добираться. А тут десять минут прошелся – и на месте. Ты не против?

- Не против.

- Кто же откажется от хорошей кормежки?

- И не поспоришь.

Ольга закончила нарезать салат, бросила нож в мойку и села напротив меня.

- Сама отчего не кушаешь? – спросил я.

- Аппетита нет. Устала сегодня…

Я кивнул и продолжил ужин. Ольга помолчала несколько минут, а потом сказала:

- Странно как-то все получается… Ты – враг моей семьи, а сплю с тобой и кормлю тебя…

- Стрихнина не забыла в картошку добавить?

- Забыла дома, а в аптеке не продается…

Она снова замолчала. Я не знал, что ей надо говорить в такой ситуации, поэтому решил за лучшее пока промолчать, тем более я был занят едой.

- На Шекспира это все, конечно, не тянет… - задумчиво сказала Ольга. – Кстати, разговаривала сегодня с Оксаной, они сейчас с Васей на гастролях в Италии, - вдруг живо начала рассказывать она. – И обмолвилась, мол, повстречала в столице твою первую любовь. Она только фыркнула в ответ. Я сказала, что ты передаешь привет Васе, и Оксана согласилась привет передать. Странно… Раньше только от твоего имени в истерику впадала. Так что время все меняет.

- Это ты к чему?

- Сама не знаю. Наверное, пытаюсь найти себе оправдание… У тебя нет ничего выпить? – неожиданно спросила она.

- Нет. Я не пью.

- Давно?

- С тех самых пор.

- Серьезно? – не поверила Ольга.

- То, что Вася завязал со спиртным, ты поверила. А я, выходит, хуже него?

- Скорее наоборот. Вася прагматик до мозга костей, а ты не такой.

- Конечно, я разведенный алкоголик… Ты думаешь, что если моя жизнь не столь успешна, как у других, то я должен спиваться от сочувствия к себе? Ничего подобного, я просто потихоньку страдаю и всё.

- Шутишь?

- А что остается… Предлагаю продолжить трапезу, а не развивать эту тему.

Откровенно говоря, пребывание Ольги в моей квартире начинало меня тяготить. И я вроде бы был и рад нашей неожиданной встрече, и действительно был не против, чтобы она пожила у меня. Я прекрасно помнил, что Ольга помогла мне финансово в момент моего побега из родного города. Я был бы ей за это благодарен до конца жизни, потому что она поверила в меня наперекор всей своей родне. Уже хотя бы из-за этого я просто обязан был приютить ее у себя без всяких условий. А то, как это случилось в жизни… Не знаю… Должно было быть как-то по другому. И сейчас бы не было никаких угрызений совести…

***

Утром Ольга встала вместе со мной и принялась варить овсяную кашу.

- Я не ем по утрам каши, - запротестовал я.

- А зря, это очень полезно для пищеварения особенно таким людям, как ты, которые питаются нерегулярно и не понятно чем.

Пока я делал себе кофе, Ольга уже насыпала мне в тарелку кашу на молоке.

- Ешь! – строго сказала она.

- Ты решила взять меня в оборот?

Ольга фыркнула.

- Лет пятнадцать назад это могло бы быть, но не сейчас. Считай это просто платой за гостеприимство.

Она с громким звоном бросила кастрюлю в мойку и удалилась в спальню.

…Иногда женщин трудно понять, думал я всю дорогу до работы. Я где-то в глубине души надеялся, что она питает ко мне какие-то чувства, ну или по крайней мере питала в прошлом, но они ослабли, но полностью не исчезли. Однако все было не так. Ольга как и я тяготилась произошедшим и отчего-то у меня была уверенность, что сегодня она уедет назад в гостиницу. Остаток вчерашнего вечера мы провели в полном молчании как два старых супруга, которым уже давно не о чем и незачем разговаривать. Я, наверное, обрадовался бы, если по возвращению вечером домой не застал там больше мою гостью. Такой вот я благодарный человек…

По дороге от остановки до института меня нагнал Ваня.

- Доброе утро, Константин Евгеньевич, - сказал он. – У вас такой грустный вид, какие-то неприятности? Надеюсь, не из-за нас?

- Почему ты так решил?

- Ну…

И он поведал мне интересную историю. Вчера вечером, когда я ушел домой, и аспиранты мои уже одетые стояли в дверях, к нам заглянул сам директор института и поинтересовался, где отчет о плановой проверке объекта. И никто из веселой троицы не додумался просто отдать Ивану Трофимовичу журналы. Вместо этого они начали свою неуместную клоунаду. Зная начальника, я могу представить, как он рассвирепел. С чувством юмора у него к счастью все в порядке, но он терпеть не может словоблудия, а особенно, когда из-за чьих-то витиеватых речей он теряет время. А тут был именно такой случай. В итоге мою троицу сегодня директор института приглашал к себе на ковер, при чем по одному и без научного руководителя, то есть без меня. Судя по тому, что Иван Трофимович мне ничего не сказал, он решил устроить им настоящий бенефис.

Выслушав его рассказ, я поинтересовался:

- Ваня, вот ты взрослый человек, образованный и очень даже способный. Скажи честно, тебе самому вся эта клоунада не надоела? Тем более, что ты в ней не на первых ролях, хотя должен был бы.

- Честно ответить?

- Научному руководителю, как адвокату, только честно.

- Честно, не надоело. Мне это даже нравится. У меня ведь ни в школе, ни в универе не было настоящих друзей. Ну таких, которые тебя понимают с полуслова, с которыми ты на равных. В основном со мной дружили, чтобы было у кого контрольную списать или чтобы с курсовым помог. У вас такого не было?

- Я, наверное, не так хорошо учился как ты, чтобы у меня списывали… Хотя ты прав в том, что хороший друг это тот, с кем ты на равных.

Я вспомнил своих университетских друзей – Игоря и Наталью Сергеевну. Если с Игорем я хотя бы время от времени перезванивался, то куда делась Наталья Сергеевна, я не знал. Номер телефона у нее поменялся, и ни в одной социальной сети я не смог найти ее профиля.

Мы зашли в институт.

- Когда вам идти к начальству на ковер? – спросил я.

- После десяти ждет… - задумчиво ответил Ваня.

- А чего сник?

- Боюсь, что выгонят из аспирантуры… Меня отец тогда убьет… Он мне работу хорошую в нашем городе нашел, а я сказал, что хочу в аспирантуру идти.

- Знакомая история… - тихо сказал я, а громче добавил, - не переживай раньше времени. Не думаю, что все так плохо. В любом случае, будет тебе хороший урок на будущее. Всякий поступок имеет свою цену. И, как выясняется с возрастом, дружба тоже имеет цену. Ты свой выбор сделал, готовься за него отвечать.

Мы поднялись на второй этаж, и я остановился.

- Вот что, Ваня, ступай к ребятам, а я, пожалуй, зайду к начальству.

Иван Трофимович, похоже, ждал моего прихода. Журналы плановой проверки объекта лежали у него на краю стола.

- Алехин, журналы потом заберешь, - сказал он вместо приветствия. – Ну, и как там диссертация? Неужели все уже прочитал.

- Не прочитал еще. Я по другому вопросу…

- Если ты пришел выгораживать свою троицу, то не трать время. Я уже все решил.

- И что вы решили?

На серьезном лице начальника вдруг мелькнуло подобие улыбки.

- Выслушать их отчеты. Тем более сроки подошли. Ты же знаешь, Алехин, я суровый, но справедливый. И к тому же, не злопамятный.

- Понял, - кивнул я. Взял журналы со стола и собрался уходить.

- Только своим этого не говори, пусть немного попереживают, а то совсем страх потеряли, - в спину мне бросил Иван Трофимович.

Я поднялся в свой кабинет. Веселая троица сидела в напряжении, СаняВаняАня были задумчивы и сосредоточены, никто даже не поставил чайник.

- Почему кофе мне до сих пор никто не сделал? – строгим голосом спросил я.

Аспиранты переглянулись между собой.

- Простите…

- Босс…

- Не успели…

- Ничему вас жизнь, - покачал я головой. – Значит так, сейчас пьем кофе, а затем оставшееся время слушаем ваши отчеты. И начнем, пожалуй, с Ани.

Аня открыла рот, будто хотела что-то сказать, но я ее опередил.

- Но сначала сделай всем кофе. Угу?

Она кивнула в ответ.

Пока Аня делала кофе, я обратился к троице:

- Предлагаю на сегодняшний день отменить ваш… даже не знаю, как это назвать, но, надеюсь, вы меня поняли. Сейчас проверим. Аня ты меня поняла?

Девушка уставилась с немым вопросом на своих сотоварищей. Они молчали.

- Поняла, Константин Евгеньевич, - наконец выдавила она из себя.

- Вот и отлично. У остальных надо переспрашивать?

Ваня и Саня переглянулись.

- Не надо, - ответил Ваня. – Объявляем сегодня мораторий.

- По крайней мере, до вечера, - добавил я.

Саня к моему удивлению хранил молчание, возможно, чтобы не спровоцировать остальных. Я лишний раз убедился, что он непростой парень.

Аня налила всем кофе по кружкам, но сама не стала пить, а принялась раскладывать на моем столе свои записи с диаграммами и таблицами.

- Это не то, - покачал я головой. – Цифры это сухая статистика, они могут быть интересны лишь в том случае, когда их интерпретация оказывается чем-то из ряда вон выходящим. Иван Трофимович не будет вникать в твои графики и таблицы. Попытайся своими словами рассказать: какие результаты ты собиралась получить, почему именно такие значения ты ожидала, какие в итоге получила и как это можно объяснить.

- А цифры его точно не интересуют?

- Нет, - покачал я головой. – Ты думаешь, у него есть время разбираться?

- Но он же просматривает все отчеты с объекта, - вмешался Саня.

- Просматривает, потому что объект – это его детище, а ваши эксперименты – это ваши личные победы и упущения. Итак, Аня, мы тебя слушаем…

***

Аспиранты мои вернулись от Ивана Трофимовича около трех часов. За это время я успел закончить чтение диссертации и сидел, обдумывал прочитанное. Вся троица вломилась в кабинет одновременно, похоже, что они ждали друг друга. Вид у них был измученный, но довольный.

- Все живы? – поинтересовался я. – Никого не четвертовали?

- Наш директор очень любознательный человек, - задумчиво изрек Саня. – Вот вы говорили, что его не интересуют цифры, а он у меня почти все таблицы просмотрел, я уже думал, сейчас начнет на калькуляторе все пересчитывать.

- Я тебе открою маленький секрет. У нашего директора два года назад защищался аспирант с похожей темой. Кстати, не очень удачно защищался. Он-то в итоге степень получил, но на защите выглядел очень слабо. У меня есть подозрение, что Иван Трофимович за него все сделал, а сам он был не в курсе собственной работы.

- А так бывает? – наивно удивилась Аня.

- Бывает, когда дядя - директор института, - ответил Ваня. – Я эту историю слышал от старших.

- Но не надо ее часто пересказывать. Иван Трофимович не любит об этом вспоминать.

- У каждого есть свой скелет в шкафу, - злорадно сказал Саня.

- И с возрастом их все больше, - сказал я менторским тоном.

- Вы нам о своих скелетах, естественно, не расскажете? – закинул удочку Саня.

- Нет, ребята. Оно вам ни к чему.

Я обвел взглядом своих подопечных, которые все еще стояли в дверях, а потом решил побыть сегодня немного добрым волшебником.

- Можете идти по домам, ребята. День у вас выдался тяжелый, поэтому новых свершений от вас сегодня не жду. Можете быть свободными.

- Ура капитану Смолетту! – радостно прокричал Ваня.

- А я останусь, - неожиданно сказала Аня.

- Хочешь поработать? – удивился я.

- Не совсем… - замялась девушка. – За мной должен в пять жених заехать, мы собрались в боулинг съездить.

- У кого учеба, а у кого развлечения, - усмехнулся Саня.

- Завидуй молча, - ответила Аня и показала ему язык.

Ваня, не участвующий в их перепалке кивнул мне и тихонько просочился в дверь. Саня тут же решил последовать его примеру. Аня, испуганно поглядывая в мою сторону, извлекла из стола лабораторный журнал.

- Ты можешь отдыхать, - остудил я ее рвение. – Почитай книгу или кино какое-то в интернете скачай, только в наушниках смотри.

- Вы не будете возражать?

- Нет, я же сказал.

К моему удивлению, Аня извлекла из своей сумочки плеер и вязание. Она вставила наушники и принялась что-то вязать. Не берусь сказать, что это было свитер или нечто другое, но занятие это поглотило ее полностью. В тишине я еще раз пересмотрел текст диссертации, чтобы завтра было о чем говорить с начальством.

Ближе к пяти у Ани зазвонил телефон. Она быстро сбросила звонок и принялась собираться.

- Я пойду, - решила она поставить меня перед фактом.

- Я тебя отпустил еще два часа назад. Можешь уходить без всяких угрызений совести.

Аня сложила свое вязание в сумочку и уставилась на меня, будто что-то забыла.

- Мы можем вас подвезти, - неожиданно предложила она. – Вадим на машине и мы едим все равно в вашу сторону.

- Откуда ты знаешь, в какую мне сторону?

- Вы же рассказывали, где живете.

- А если я не домой еду, а к любовнице?

Аня замялась.

- Вадим хотел с вами поговорить, - наконец призналась она.

- Пускай заходит, выпьем кофе, пообщаемся. Или он меня бить собрался?

- Что вы такое говорите… Мой Вадим совсем не такой человек. Я просто не хотела забирать ваше время. А так можно совместить приятное с полезным.

Я взглянул на часы. Рабочий день формально уже закончился.

- Хорошо, - согласился я. – Поехали. Но предупреждаю на всякий случай, у меня черный пояс по айкидо.

Аня засмеялась, приняв эту информацию за шутку. И я понял, что уже не выгляжу грозно...

Анин жених произвел на меня странное впечатление. Как только мы с Аней вышли из института, он выскочил из машину и побежал нам навстречу. Большого роста, полноватый, немного ссутуленный. Он чмокнул девушку в щеку и протянул мне руку.

- Вадим, - представился он.

- Константин Евгеньевич, - ответил я.

Внешне Вадим выглядел, пожалуй, даже старше меня. Его голову украшала огромная плешь с редкой растительностью посредине. Лоб перечеркивали несколько глубоких морщин, а пухлые щеки уже начинали обвисать. Он даже на моего ровесника не походил, ему лет сорок пять не меньше. Но я решил соблюдать субординацию. Учителей и преподавателей принято называть всегда по имени и отчеству. Конечно, если бы я знакомился с ним при других обстоятельствах, то представился бы просто Костей. Но сейчас нужно было держать марку.

Раньше я и подумать не мог, что нашей стеснительной Ане нравятся лысые, дряхлеющие дядьки. Она была симпатичной и обаятельной девушкой и заслуживала явно на большее. Отчего-то мне казалось, что ее жених должен быть двухметровым качком на дорогущей машине. Вместо этого им оказался советский инженер на старом Опеле. Возможно, с определением возраста я и ошибся лет на пять-десять, но ему точно было хорошо за тридцать.

Вадим оказался очень обходительным и галантным. Он поспешил открыть перед Аней заднюю дверцу машины, помог ей усесться, а затем осторожно сам закрыл дверцу. Я же в это время без всякого особого приглашения уселся на переднее сидение.

- Вам удобно? – поинтересовался Анин жених у меня, - можно сидение отодвинуть назад, если ногам тесно. Если спинка сильно завалена, там рычажок есть…

- Спасибо, все нормально.

Мы отъехали от института и тут же встали в заторе.

- В это время лучше ходить пешком, - сказал Вадим.

- Далеко идти,- ответил я.

- Это точно…

Мы медленно тащились в плотном потоке машин в тишине. Я разговора не начинал, так как инициатива исходила не от меня, и мне было достаточно и того, что меня везут в сторону дома. Наконец Аня не выдержала и сказала:

- Вадим, ты хотел поговорить с Константином Евгеньевичем.

- Да, Анюта, конечно. Я помню. Просто я сейчас сосредоточен на дороге. Через два квартала мы свернем на параллельную улицу, там движение будет попроще,тогда и поговорим.

- Вы меня уже заинтриговали, - все-таки не выдержал я. – Так долго держите паузу… Надеюсь, разговор того стоит?

- Конечно, стоит, - ответил Вадим. Он глубоко вздохнул и продолжил, – Дело в том, что Анюта ждет ребенка…

- Отлично! Поздравляю, – перебил я его, но тут же спохватился, - извините, продолжайте.

- Спасибо. Дело в том, что ей придется оставить аспирантуру… Сами понимаете, беременность и интенсивные нагрузки не совместимы. А здесь у нее постоянный стресс. Вы бы видели, как она вчера переживала из-за разговора с директором. Она даже заснуть на могла. Я не хочу на такое больше смотреть. Я хочу, чтобы мой ребенок еще с утробы ощущал заботу, любовь, а не стресс. У вас же есть дети?

- Есть, - кивнул я.

- Значит, вы меня поймете…

Мы, наконец, вырвались из пробки. Вадим свернул на какую-то неизвестную мне пустынную улицу и начал резко ускоряться. При этом, чем быстрее ехала машина, тем умиротвореней становилось его лицо, он практически не смотрел на дорогу, больше наблюдая в зеркале заднего вида за Аней. Улица, по которой мы мчались, была слабо освещена, и я начал опасаться, что мы сейчас на скорости влетим в яму или собьем пешехода. Я украдкой бросил взгляд на спидометр. Стрелка уверенно колебалась в районе ста сорока.

- …Я считаю, что ей лучше провести эти месяцы дома в уюте и комфорте, - продолжал он.

- А что по этому поводу думает сама Анюта? – громко спросил я, адресуя больше вопрос девушке, а не ее странному жениху.

- Я бы могла пока собирать материал для теоретической части, ходить в библиотеку…

- Анюта, ну какие библиотеки… Там постоянная толпа, а где толпа там инфекции, ты же сама это прекрасно понимаешь.

- Моя жена на ранних сроках защищала диссертацию, - вспомнил я. – Ее прямо с защиты увезли в больницу на сохранение.

- Вот видишь, Анюта, - сказал Вадим, - ты этого хочешь?

И я понял, что привел неудачный пример, хотя думал, напротив, подбодрить Аню.

- Ты же не хочешь из-за своей диссертации потерять ребенка, - продолжал нагнетать Вадим.

Аня уже чуть не плакала, и мне стало ее жаль.

- Коль вы пригласили меня поучаствовать в этой семейной разборке, - сказал я. – Выскажу свое скромное мнение. Дети – это Божий промысел. Если ребенок должен появиться, он появится вопреки всему. Это не значит, что не надо беречься. Это значит, что нужно просто его принять, как то, что будет вас сопровождать дальше всегда и продолжать жить своей жизнью.

Вадим резко нажал на тормоз и машину остановилась как вкопанная. Несмотря на то, что я не был пристегнут, меня не бросило вперед, будто мы очень плавно тормозили.

- Мне кажется, что вы уже на месте, Константин Евгеньевич, - сказал Вадим.

Я принялся разглядывать сквозь окно местность, и она казалась мне совсем незнакомой. Более того, вокруг все было какое-то серое и унылое. Какие-то бетонные заборы, какие-то высотки за ними, какое-то бесформенное строение впереди, закрывающее всю панорамму. Сейчас выкинет меня где-то в незнакомом районе, чтобы больше не умничал, подумал я. Поэтому я решил сделать вид, что не понял его.

- А куда это вы меня привезли? – в наигранным удивлением спросил я.

То, что Анин жених окажется маньяком, я почему-то не допускал, ведь как-то Аня с ним уживается. Это был сильный аргумент, разве что и она тоже такая… И мысль эта мне не понравилась.

- Это же центр новой формации. Вы сами говорили, что живете рядом, - ответила Аня. - Мы сейчас идем туда в боулинг играть. Не хотите с нами? – поинтересовалась она.

Я несколько раз моргнул и будто с глаз упала пелена. Мы подъехали к этому злополучному центру не с центрального въезда, где всегда людно, а с тыла, где он упирается в забор какого-то предприятия. А среди тех странных многоэтажек находится и мой дом. Идти отсюда мне минут пять-семь, не больше.

- Нет, спасибо, я не любитель подобного времяпровождения. Да и признаюсь, не умею.

- Я вас научу, это несложно, и очень увлекательно. Это даже азартнее, чем карты, - предложил Вадим.

- Я лучше домой пойду. Я так редко попадаю к себе так рано, что просто грех этим не воспользоваться.

- Ну как знаете.

Вадим протянул мне руку, прощаясь, и побежал открывать Ане дверцу.

- Ты завтра придешь? – спросил я ее, потому что разговор наш ни к чему не пришел, и мне было непонятно, бросит она аспирантуру или нет.

- Завтра точно приду, - пообещала Аня.

- Тогда до завтра,- сказал я и потопал домой.

Поскольку я подходил к дому со стороны центра, то обратил внимание, что свет в моих окнах не горит. Значит, Ольги там нет. Возможно, она еще не вернулась, а возможно сделала правильные выводы, ведь именно за мудрость я ее раньше и уважал. Я даже немного ускорился, чтобы побыстрее убедиться в собственной правоте. И да, я оказался прав. В почтовом ящике лежали ключи. Я удовлетворенно выдохнул. То, что не должно было произойти, но произошло, теперь попросту исчезло.

Я зашел в квартиру и первым делом осмотрел все комнаты, не забыла ли моя гостья что-нибудь компрометирующее. К счастью ничего не обнаружил, разве что остатки борща в холодильнике. Мое жилье снова походило на берлогу холостяка, можно было продолжать жить прежней жизнью. Впрочем… Остался у меня один должок…

Мне еще предстоял разговор с Любой, и для себя я решил, коль сегодня у меня хороший день, нужно поговорить непременно сегодня, чего тянуть. Но сначала нужно собраться с мыслями, а заодно и поужинать.

Итак, я снова открыл свой холодильник и заглянул туда еще раз, будто там могло что-то прибавиться за прошедшие две минуты. И, о чудо, при внимательном осмотре я обнаружил там еще овощи для салата и пол-литра молока. Из молока можно было сделать блинов, но сейчас мне было лень. Я прикинул, что борща хватит еще и на завтра, а, значит, о еде можно в ближайшее время не беспокоиться.

Пока я ужинал, все пытался представить реакцию Любы на неожиданную новость. Ты знаешь, у нашей Нины, оказывается, есть старший брат… Как это?.. Угадай, ты же взрослая... Я только сам узнал… Честное слово, не знал до этого воскресенья, даже не догадывался… А ты раньше никогда не спрашивала, я и не говорил ничего... Нет, у него другая фамилия, и, надо понимать, другое отчество. То есть он брат Нине только биологически, а не юридически… На меня он похож, но он ничего не знает… Вряд ли ему обо мне когда-либо расскажут… Зачем все это говорю?.. Ты же сама говорила, чтобы я от тебя ничего не скрывал… Нет, большедетей у меня нет… Честное слово… Больше ничего не скрываю…

Пожалуй, не стоит ее шокировать вот так просто вечером вторника, подумал я. У нее больное сердце, лишние переживания ей ни к чему. Лучшее время для такого разговора – это выходные. Тогда все отдохнувшие, расслабленные… А сегодня можно просто позвонить и сказать, что нам нужно в выходные поговорить о чем-то очень важном. Таким образом, я и совесть свою успокою, и Любу не буду сильно нервировать.

Я взглянул на часы – была уже половина седьмого. Люба должна давно быть дома. С Ниной сегодня в музыкалку идти не надо, насколько я помню… Можно звонить…

Люба долго не брала трубку, а потом я услышал радостный голос дочери:

- Привет! Мама сейчас трубку взять не может, она тесто месит, у нее руки грязные.

- Понятно. А ты чем занимаешься?

- А чем может заниматься ребенок вечером?

- Книжку читаешь?

- Почти. Историю зубрю.

- Помощь нужна?

- Если только учителя убить…

- Нина, что ты такое говоришь, - возмутился я.

- Это единственный способ помочь мне не получить завтра двойку.

- А выучить не пробовала?

- Пробую, но этот метод не дает стопроцентного результата.

- Ладно… С математикой хоть вопросов нет?

- Пока нет. Если появятся – буду звонить.

- Звони…

- А вот и мама. Пока! Бегу учить историю.

На другом конце послышался громкий шелест, а потом я услышал голос Любы:

- Чай допей, остыл уже.

Что ответила Нина, я не расслышал, потому что Люба уже разговаривала со мной.

- Привет! Извини, была занята.

- Мне уже доложили…

Повисла пауза. Мое желание поговорить уже куда-то развеялось, и я не знал, как теперь вести разговор.

- Как дела на работе? – выдавил я из себя наконец.

- Нормально. Ходят слухи, что нашу кафедру хотят объединить с кафедрой психологии.

- Совсем одно и то же…

- Начальству видней. Говорят, это хороший способ сократить расходы. При этом можно и людей сохранить и денег сэкономить. Я в этом слабо разбираюсь… Мне главное, что нам обещали не трогать ставки.

- То есть, это только косметические изменения?

- Мы надеемся, что да.

- Дай Бог.

- А у тебя как?

- Все по старому. Единственная новость, что моя аспирантка собралась в декрет. Девочка толковая, но ее парень настаивает, чтобы она бросала аспирантуру, буду завтра с ней еще разговаривать… -Я сделал паузу. - Я чего, собственно, звоню… Мне нужно с тобой поговорить об одном очень-очень важном и деликатном деле. Разговор не телефонный…

- Надеюсь, это не касается твоей аспирантки? – Люба решила съязвить.

- Нет. Это касается меня… и тебя… Короче говоря, эдакий доверительный разговор. Давай я в субботу отведу Нину на музыку, а потом зайду к тебе.

- Хорошо. Алехин, ты мне назначаешь свидание?

- Да… нет… не знаю… В общем, есть серьезный разговор.

- Ладно, - согласилась Люба. – Буду ждать. Признаюсь, я и сама с тобой давно хотела серьезно поговорить…

В этот момент в мою дверь кто-то позвонил.

- К тебе пришли, - сказала Люба.

- Меня нет дома. Никого не хочу видеть.

В дверь позвонили еще раз и уже более настойчиво.

- Ты никого не ждешь? – спросила Люба.

- Нет, разве что зомби апокалипсиса.

- Так, может быть, это он и пришел?

- Надеюсь что нет. Будем считать, что меня нет дома. И вообще, в кои то веки пришел домой раньше, и тут же кто-то ломится. А меня ведь еще и быть не должно.

Но в дверь снова позвонили.

- Открой уже, - предложила Люба. – Вдруг это соседи, которых ты затапливаешь.

- Исключать нельзя. Иду открывать. Пока! До субботы!

- Пока!

А кто-то продолжал настойчиво звонить в дверь. У меня даже появилось желание открыть дверь и сразу врезать по физиономии. И хорошо что я так не сделал.

На пороге моей квартиры стояла Ольга. Судя по всему, она была выпившая. Она устало облокотилась на дверной косяк и двумя пальцами уперлась в кнопку звонка. Убрать руку ей, похоже, было очень тяжело. Ольга посмотрела на меня осоловевшими глазами и изобразила на лице подобие улыбки.

- А я так боялась, что тебя нет дома, - пролепетала она и сделала несколько неуклюжих шагов в мою сторону.

Я отошел в сторону, пропуская ее в квартиру, но она, поравнявшись со мной, обвила мою шею руками и практически повисла на мне.

- А ты думал, что я ушла насовсем? – полушепотом сказала она мне на ухо. – А я тоже так думала с утра. А после занятий мы с девчонками зашли в бар, и я передумала. Ты же знаешь, все женщины такие непостоянные. Надеюсь, ты рад меня видеть?

- Давай, я не буду отвечать на этот вопрос.

Я попытался высвободиться из ее крепких объятий.

- Хочешь от меня сбежать? – обиженно спросила Ольга. – Я пришла к тебе, готовая ко всему, а ты решил меня вот так бросить.

Я все-таки сумел расцепить ее руки и усадил ее на пуфик в прихожей.

- Я сейчас вызову такси и ты поедешь в свою гостиницу отсыпаться.

- Нет! – громко заявила моя гостья. – Никуда отсюда я уйду. Ты же не станешь выгонять даму вон из дома прямо в ночь.

- Я провожу тебя до такси, - уверил я ее, - и сам заплачу таксисту.

- Ты не справедлив ко мне, - укоризненно покачала Ольга головой, еще больше растрепав свою прическу. – Ты ведь даже не знаешь, что мне пришлось из-за тебя пережить.

- Ну, и расскажи, мне интересно, - предложил я.

- Расскажу, только не много позже.

Она принялась стаскивать с себя пальто.

- Эй, нет! – замахал я руками. – Сейчас ты едешь к себе.

- А вот и нет!

Она махнула одной ногой, затем другой и ее легкие полусапожки, описав дугу в воздухе, упали возле дверей кухни.

- Теперь тебе придется нести меня на руках, - констатировала Ольга. – Если ты, конечно, все еще хочешь избавиться от меня, неблагодарный.

- Еще как хочу.

Пока я подбирал ее обувь, она успела стянуть пальто и принялась расстегивать кофту.

- Что ты вытворяешь?! – возмутился я.

- Ты на себя посмотри, - ответила Ольга. – Ты испортил жизнь моей сестре, испортил жизнь мне, испортил жизнь моему отцу…

- Тебе-то я как жизнь испортил?

Я уселся рядом с ней и попытался начать застегивать пуговицы на ее кофте. Ольга резко оттолкнула меня, так что я слетел на пол.

- Не смей меня трогать! – оскорбленно закричала она. – Я никуда отсюда не уйду, пока ты не попросишь у меня прощения.

Этот вариант показался мне достаточно простым, поэтому я тут же сказал:

- Прости, что испортил жизнь тебе, твоей сестре и твоему отцу.

- Хорошо, я тебя прощаю, - смилостивилась Ольга. – Хотя признайся, что ты тот еще проказник.

Она встала на ноги, затем нагнулась, чтобы обуться и тут же свалилась. Я бросился к ней, но понял, что ей уже все равно. Она вырубилась.

Все! Затея с такси провалилась, понял я. Откровенно говоря, я не знал, что делать. Следовало бы, конечно, отнести ее в комнату и уложить на диван. Но отчего-то мне было противно брать ее на руки. Это ведь не любимая девушка, которую приятно носить на руках, которую хочется нести на руках хоть на край земли. Это просто хорошая знакомая. Впрочем, кого я обманываю, ведь дело даже не в конкретном человеке. Дело в том, что брать девушку на руку это эдакое романтичное действо, можно даже сказать интимное. А переносить тушку пьяной барышни – это тоже, что тащить мешок картошки. Я же не стану относить мешок картошки на диван, а оставлю его в прихожей, где ему и место.

Я осторожно переступил через спящую Ольгу и пошел на кухню, чтобы заварить себе чашечку чая. Пускай себе человек отсыпается, не буду мешать, подумал я. Мне важнее было продумать предстоящий разговор с Любой. Я никогда не рассказывал Любе ни про Оксану, ни про мой побег практически из-под венца, ни про моего потенциального тестя Ивана Ивановича, ни тем более про Ольгу. Поэтому объяснить, откуда у меня появился ребенок, и отчего я бросил его беременную мать, было сложно.

Я вдруг начал вспоминать, как познакомился с Оксаной, как мы начали встречаться, как ездили вдвоем за город на речку, как мы вместе пели песни под гитару всю ночь у костра. И все это вдруг так реально встало у меня перед глазами, что стало почти осязаемым. Я услышал треск костра и запах тины, несмолкаемое кваканье лягушек и навязчивый писк комара над ухом. Я почувствовал под своими пальцами натянутые струны и краем глаза поймал взгляд влюбленных глаз. Яркий огонь костра заставил меня невольно прищурить глаза, и я понял, что так вижу все гораздо лучше. Вокруг все будто бы потемнело, и окружающий меня мир стал рассыпаться, словно карточный домик. Мою грудь наполнил ледяной холод, отчего стало тяжело дышать. Я чувствовал, что нахожусь уже не на своей кухне, но пока еще и не наберегу реки. Портал в прошлое, или кротовая нора, или называйте это как угодно вдруг открылось. И чтобы попасть туда, мне просто достаточно было сделать один маленький шаг и все. Но нет, не все. Мне нужно еще преодолеть этот жуткий холод. Я вдруг осознал, что только крик из самой глубины души, отчаянный вопль, сможет изгнать это оцепенение. Как мастера боевых искусств своим криком открывают путь духу, который попадая в материальный мир, помогает хрупким человеческим костям крушить бетон и древесину. Если я сейчас заору, то смогу сделать вот этот самый шаг и сумею, наконец, попасть в прошлое. Сила человеческого духа стоит выше всех законов физике, в этом я сейчас не сомневался. Я попытался набрать полные легкие воздуха, но от переполняемых меня эмоций вдруг закашлялся, и мое наваждение мгновенно пропало, будто его и не было. Осталось только ощущение какой-то легкой эйфории и сбитое дыхание.

И я закричал. Закричал по настоящему, от всей души. Но только от отчаяния. Ворота в прошлое захлопнулись. Как долго еще ждать, когда они снова откроются, я не знал. И самое страшное, чтоэтого может уже никогда и не произойти.

Все это заняло какое-то время. Я с удивлением обнаружил, что чай мой уже остыл. Мне казалось, что прошло мгновенье, а прошло минут двадцать не меньше, если судить по температуре чая. Как физику-исследователю, мне было чрезвычайно интересно, что происходило за эти двадцать минут со мной. Я сидел на табурете как истукан или растворялся в пространстве, как призрак? На что это было похоже со стороны? Жаль, что я не умею открывать эти ворота времени по собственному желанию, когда захочется. Иначе можно было бы провести в лаборатории замеры всех окружающих меня полей в этот момент, а вдруг и в правду, где-то обнаружилась бы прореха.

И тут я услышал шлепание чьих-то босых пяток. Ольга, не глядя в мою сторону, протопала в спальню и плюхнулась на кровать. Наверняка, я разбудил ее своим криком. Хорошо хоть не пришлось нести ее на руках.

Я заглянул в спальню. Ольга спала поперек кровати, раскинув руки в стороны, словно морская звезда на дне океана. Было похоже, что спать сегодня я буду на диване в холле.

Я вылил остывший чай в раковину и снова поставил чайник. Мысли мои все еще возвращались к только что случившемуся, но уже с точки зрения рационального исследователя. Я осознал, что ни разу за последние пятнадцать лет не вспоминал этот эпизод из своего прошлого. Много чего вспоминал, особенно после развода, и хорошего, и плохого, но именно это никогда. И получалось, что воспоминание это сохранилось нетронутым, а от того его эмоциональность оказалась такой сильной, что сумела выбросить меня из реального мира в портал времени. И что это значит? Те события из прошлого, которые время от времени перебираешь в памяти, иногда дарят тебе какие-то эмоции, а иногда нет, но со временем они как бы затираются, сглаживаются и перестают цеплять. Может быть, и правда нельзя предаваться часто ностальгии, чтобы сохранять воспоминания незатертыми? На диаграммах Минковского прошлое, как и будущее это всего лишь области с определенными координатами в пространственно-временном континууме. Теория относительности ни слова не говорит о воспоминаниях и эмоциях. Но если подобные иррациональные вещи способны связатьдве области физической диаграммы, такие ли уж они иррациональные?

Я заварил себе чая, и за чашкой горячего напитка продолжил рассуждать о странностях времени. То о чем я раньше мог говорить часами, и то ради чего решил когда-то круто изменить свою жизнь, по непонятной причине неожиданно мою жизнь покинуло, чтобы вот так неожиданно вернуться. Сейчас мне и не верилось, что я так легко в свое время забросил свое увлечение. Игорь увлек меня изучением самовоспроизводящихся систем, и мне легко удалось найти работу на кафедре экспериментальной физики на втором курсе, и я полностью забыл, зачем поступал в университет. Сейчас это кажется просто предательством, а тогда показалось мне естественной сменой увлечения. Да, Судьба иногда выписывает неожиданные выкрутасы. А время так и осталось непознанным ни мной, ни кем-то еще…

Заснул я с трудом уже далеко за полночь. Мой мозг продолжала будоражить мысль, как же я так легко сбился со своего пути, и почему я совершенно перестал об этом думать.

Как ни странно, но разбудил меня не будильник. Вернее, он-то как раз и пиликал во всю, но я его напрочь не хотел слышать. В итоге разбудил он не меня, а Ольгу. А уже она принялась тормошить меня за плечо.

- Костя, просыпайся, тебе кто-то звонит.

Она всунула в мою руку играющий телефон, а сама поплелась в ванную. Я несколько секунд смотрел, недоумевая, на экран, пока понял, что это не вызов, а всего-навсего будильник.

Медленно приходя в себя, я потопал на кухню. Ольга, оказывается, успела поставить чайник, и он уже почти закипел. Я насыпал по ложке кофе и сахара в чашку и в ожидании кипятка снова задремал, чего раньше со мной никогда не случалось.

- Ты на работу не опоздаешь? – разбудил меня вопрос Ольги. Она как раз выходила из ванной, завернутая в банное полотенце.

- Нет, не опоздаю, - уверил я ее, а сам мельком глянул на часы и понял, что уже серьезно задержался с выходом. Времени на кофе у меня просто не осталось. Я быстренько оделся и выскочил из дома.

***

По дороге на работу мне позвонил незнакомый номер. Обычно я подобные вызовы игнорирую, но сейчас вспомнил, что не внес номер Ольги в телефонную книгу. А вдруг ей что-то нужно… Но вместо Ольги я услышал мужской голос.

- Здравствуйте Константин Евгеньевич. Это Вадим... Парень Анюты Соколовой... Я вас вчера на машине подвозил…

- Я понял. Доброе утро, Вадим. Что случилось?

- Анюта попала в больницу…На сохранение… Какое-то время ее не будет… Я просто хочу сказать, что это никак не связано с нашим вчерашним разговором… Просто так совпало.

- Да что вы оправдываетесь. Даже если Аня просто решила какое-то время не ходить в институт, в этом нет ничего крамольного. В конце концов, это ее здоровье. Прогулов ей ставить в любом случае я не буду. Когда все будет в норме, пускай приезжает или перезвонит. Мы с ней обсудим, как лучше потупить.

- Спасибо большое. А то Анюта на меня вчера обиделась из-за нашего разговора…

- Извините, Вадим, я сейчас еду в троллейбусе и мне неудобно разговаривать.

- Да-да-да… Всего доброго, извините за беспокойство.

Мне вдруг стало жаль Аню. Скорее всего, она уже не сделает научной карьеры, хотя могла бы стать и профессором со своим потенциалом. Но этот великовозрастныйее жених, так похожий на советского инженера просто не даст полноценно заниматься ей чем-либо, кроме домостроя. А Аня – девушка правильная и энергичная, она наверняка полностью посвятит себя семье и просто зачахнет в пеленках, памперсах и кастрюлях. Увы, но так тоже бывает…

В кабинете меня уже ждали Саня и Ваня. Они что-то смотрели в телефоне, негромко хихикая. Однако с моим появлением вдруг сделались серьезными и принялись пересматривать свои рабочие журналы. Я отметил, что в отсутствие Ани они даже не удосужились поставить чайник.

- Ну, что, горе-кавалеры, не уберегли вашу даму? – спросил я у них с порога.

- Так она вроде с вами вчера оставалась, - решил сострить Саня.

- Молодец! Пятерка за наблюдательность. В качестве приза – поход к кулеру за водой.

- И вообще мы думали, что она опаздывает… -обиженно сказал он, беря в руки чайник.

Когда Саня вышел, я обратился к Ване. Я вообще с ним любил общаться, так как он не пытался отшучиваться, а воспринимал информацию, как надо.

- Вот ты человек уже взрослый, - начал я, как обычно, обращаясь к нему. - Неужели ты не замечал, что рядом с вами, практически в одном кабинете находится такое божественное создание, как Аня, -продолжил я, чем сильно удивил Ваню. -Ты же не слепой и не пустобрех, как Саня. Ты нормальный мужик, Ваня, серьезный, ответственный. Неужели у тебя не было по отношению к ней никаких чувств?Вы же так дружили, неужто она ни на что большее не достойна? Она же просто прелесть.

Ответ Вани меня просто убил.

- Мне некогда флиртовать с коллегами по работе, - сказал он. – И вообще, я не понимаю, к чему вы это все ведете?

В этот момент зашел Саня с чайником. Он взглянул на обалдевшее лицо товарища и что-то заподозрил.

- Я пропустил что-то интересное? – спросил он Ваню.

- Мне кажется, наш шеф пытается срочно сосватать Аню. Не понятно только зачем. Хотя поначалу мне показалось, что он в нее влюбился.

Я махнул рукой на них. В присутствии Сани вести серьезный разговор было бессмысленно.

- Опоздали вы, ребята, со своими выводами. Увел у вас Аню лысый старый тип.

- Я не пойму, вычто сейчас хвастаетесь? – снова сострил Саня.

- А я что лысый и старый? – сделал я вид, будто обиделся.

- Ну, это как сказать…

Шутка получилась не слишком красивая, и Саня похоже это тоже понял.

- Ладно, это уже и неважно, - примирительно сказал я. – Важно, что Аня покинула на время наш дружный коллектив и вам придется снова учиться разговаривать по-человечески.

- А что с ней? – забеспокоился Ваня.

- С ней все хорошо, но на какое-то время она оставит аспирантуру.

- Я понял, - догадался Саня. – Она собралась в декрет.

- Пятерка за сообразительность.

- Призов больше не надо…

- Хорошо. Предлагаю выпить кофе и заняться работой.

Аспиранты мои, похоже, ничуть не озаботились судьбой Ани или даже наоборот решили, что в ее жизни все складывается самым лучшим образом. А что им молодым парням с минимумом забот? Это я отчего-то уже спроецировал ситуацию с Аней на Нину. Не хотел бы я иметь зятя одного с собой возраста, и чтобы еще этот тип мешал моей дочери заниматься любимым делом. Даже представить себе страшно…

- У меня сегодня ночное дежурство, - сказал Ваня, когда чайник закипел.

- Я помню.

- Вы можете попросить Олега Ивановича, чтобы он помог мне с графиками?

- А сам отчего не можешь попросить?

- А мы с ним когда вместе дежурим - играем всю ночь в шахматы.

- Тоже правильно. Он может помочь тебе с графиками и в рабочее время.

- В рабочее время ему некогда.

- Прямо порочный круг, - ухмыльнулся Саня.

- Хорошо, я с ним поговорю, - пообещал я.

Сам бы я во время дежурства вряд ли стал заниматься чем-то подобным. Помогать чужим аспирантам – это, конечно, богоугодное дело, но по ночам так не хочется вникать в чьи-то проблемы. К тому же Ванина нелюбовь к построению трехмерных графиков все равно должна была когда-нибудь пройти. Олег, напарник Вани в сегодняшнем дежурстве, в свое время окончил физфак по специальности «компьютерное моделирование» и занимался в основном подготовкой красивых презентаций для семинаров и докладов. Аспирантам он на моей памяти ни разу не помогал и просить за Ваню я не собирался.

- Я так понял, что графики твои до сих пор не готовы?

Ваня кивнул.

- Если учесть, что это единственное, что отделяет тебя от защиты диссертации, то это более чем странно, если не сказать безответственно.

- Я продолжаю эксперимент… - попытался оправдаться Ваня.

- Полученных тобой данных хватает уже на две работы, - резко осадил я его.

Мне было его жаль, он был отличным физиком-экспериментатором, но совершенно не дружил с компьютерной графикой. Однако сейчас все упиралось именно в это.

- Запишись на курсы, - предложил я ему. – Будем считать, что это тоже часть обучения.

- У меня нет денег на курсы, - буркнул обиженно Ваня.

- Тогда пытайся сам. Все учились этому с нуля. Ты думаешь, Ивану Трофимовичу легко было осваивать современные технологии? Как-то же освоил.

- Он же академик…

- Ты тоже не дурак.

- Это самый сильный аргумент, - хмыкнул Саня.

Ваня тяжело вздохнул и замолчал.

На столе зазвонил телефон.

- Академик-ретроград звонит, - прокомментировал Саня.

Я поднял трубку.

- Алехин, мне нужна от тебя сегодня рецензия на работу, которую я тебе дал в понедельник, - как обычно без приветствия начал Иван Трофимович.

- Хорошо, к вечеру постараюсь сделать.

- Постарайся.

И повесил трубку.

- Вот у кого нужно учиться лаконичности в общении, - сказал я аспирантам. – Ладно, топайте в лабораторию, а сегодня опять займусь эпистолярным жанром.

Я ненавидел писать рецензии. Мне было трудно быть объективным, так как я считал, что любое исследование имеет право на жизнь. Я мог быть не согласным с построением эксперимента и придраться к результатам, но их интерпретацию я не имел право оспаривать. Ведь человек вложил в это свою душу и свое время, и о чем-то думал все это время. Кто я такой, чтобы ставить под сомнение чужие мысли и идеи. В целом, в написании рецензий был только один плюс, они отнимали у меня так много времени и внимания, что я напрочь забывал обо всех других вопросах.

Ближе к концу рабочего дня, когда я уже распечатал текст и напоследок его перечитывал, позвонила Аня.

- Константин Евгеньевич, я могу с вами поговорить?

- Пока еще я твой научный руководитель, и ты имеешь право претендовать на мое время и мое внимание.

- Вадим вам уже звонил?

- Звонил еще утром.

- Чтобы он не сказал вам, это все неправда.

Слова ее звучали более чем странно

- Он сказал лишь, что ты в больнице, - сказал я.

- Ничего подобного, он запер меня дома.

- Тебе нужна помощь?- забеспокоился я.

- Нет. Со мной все нормально, не беспокойтесь. Просто, он не хочет, чтобы я училась дальше.

- Мне кажется, тебе сейчас надо звонить не мне, а своим родителям или даже в полицию, - заявил я. – Если кто-то насильно удерживает тебя в закрытом помещении – это уголовно наказуемое деяние.

Аня замолчала на время, переваривая.

- Нет причин драматизировать, - осторожно начала она. – Никакого насилия не было, просто мы поссорились…

- Ты уверена, что у вас все в порядке? Я имею в виду ваши отношения.

- У нас все отлично. Вадим меня любит. Но он реально беспокоится из-за моей беременности. Вы только никому не говорите, но ему уже пятьдесят лет, а детей у него до сих пор нет, и он очень волнуется.

Я чуть не спросил, а не могла ли она отыскать себе кого-то помоложе, но решил промолчать, чтобы не обидеть.

-Я хотела посоветоваться с вами, - продолжила Аня после паузы. - Скажите честно, у меня есть шанс стать великим ученным?

Если бы наш разговор услышал Саня, он бы ответил что-то колкое или попросту принялся громко хохотать. Я же промолчал, давая шанс девушке полностью высказаться.

- Только не смейтесь надо мной. Поймите правильно, я не хочу быть посредственностью, которая прикрывается семьей, чтобы увиливать от полноценной работы и одновременно прикрывается работой, чтобы не заботится о семье. А я хочу жить на всю, выкладываться по полной. Но не могу определиться что же выбрать крепкую семью или научную карьеру. Я должна сделать правильный выбор, потому что сейчас я рискую лишиться чего-то одного.

Так много пафоса я давно уже не слышал. Наверное, Аня весь день готовила эту речь. А ответить ей мне особо было нечего.

- Аня, я вчера тебе уже сказал все, что думаю по этому поводу. Пойми, в жизни не всегда есть выбор или-или. И это очень хорошо. Нужно научиться совмещать два дела и жить на полную. А если твой бойфренд ставит перед тобой выбор, я бы на твоем месте выбрал точно не его. Я считаю, это недостойно настоящего мужчины.

- Вадим на самом деле очень хороший, - вступилась Аня за своего жениха.

- Возможно, хотя мне так и не показалось. Впрочем, ты его знаешь лучше, коль выбрала именно этого человека, а не какого-то молодого пацана…

Тут в кабинет зашли Ваня и Саня.

- Тебе привет от коллег по трио, - тут же сменил я тему.

- Аня, мы тебя ждем! – заорал во всю глотку Саня.

- Когда будешь чувствовать себя лучше, приходи, продолжим разговор, - сказал я на прощание и повесил трубку.

Конечно, я чувствовал себя немного предателем. Аня хотела услышать от меня слова поддержки, а я их не сказал. По большому счету, я их и не должен был ей говорить. В конце концов, у нее есть своя голова плечах, голова светлая, но пока еще не достаточно мудрая. С возрастом мудрость появится. Пока же пусть привыкает думать. После рождения ребенка все равно придется учиться думать уже не только за себя.

- Мы на сегодня закончили, - сообщил Саня. – Можно идти домой?

- Тебе можно. А Ваня пока трехмерную графику не освоит, будет по ночам работать.

- Надеюсь, вы шутите.

- Пока да. Но через пару недель точно начну его запирать на ночь в кабинете.

Саня попрощался и ушел, а Ваня остался стоять, переминаясь с ноги на ногу.

- Ты ждешь, пока я уйду? – спросил я. – Потерпи еще несколько минут. Перечитаю рецензию, и кабинет будет твоим на всю ночь.

- Вы с Олегом Ивановичем поговорили? – скромно поинтересовался Ваня.

- Нет. Мне было некогда. Поговорю на неделе.

- Я думал, он мне сегодня что-то поможет.

- Ваня, если вы все равно по ночам играете в шахматы. Предложи сыграть на помощь. Проиграет – поможет.

- Он всегда выигрывает.

- А ты соберись. Есть же отличный повод собраться и выиграть. Пока время есть, полистай в интернете партии известных гроссмейстеров, вдруг что-то пригодится.

Ваня кивнул и уселся за компьютер. А я подумал, что такой покладистый парень очень подошел бы Ане, вместо пятидесятилетнего шантажиста. Правда, он не флиртует с коллегами… Но из всякого правила можно сделать исключения.

Я перечитал рецензию и остался ею доволен. Можно было смело относить ее шефу. Я взял сразу с собой куртку, чтобы больше не возвращаться и спустился на второй этаж.

Иван Трофимович читал какой-то фолиант. Он был так сосредоточен, что молча принял из моих рук диссертацию и рецензию. Лишь когда я уже был в дверях, он спросил:

- У твоих все в порядке?

- Все отлично, - ответил я и поспешил ретироваться. Шеф не любил, когда аспирантки уходили в декретный отпуск, воспринимал это как личный недосмотр. У него вообще была суровая комсомольская закалка, в которой места эмансипации не было. Женщины и наука вещи несовместимые – вот его главный принцип, поэтому и дам в нашем коллективе было крайне мало. Аня же сюда попала можно сказать по протеже, под личные гарантии своего отца, который был каким-то светилом медицины и оказал в свое время нашему шефу важную услугу. Как отреагирует Иван Трофимович на ее уход из аспирантуры, я не знал и даже боялся предположить. Впрочем, останавливать ее в случае чего я тоже не собирался.

С транспортом мне в этот вечер не повезло. Троллейбус уехал перед самым носом, а пришедший следом прицепил табличку «В депо» и гордо проехал мимо переполненной остановки. Пришлось ждать целых полчаса, пока мне все-таки удалось уехать. Троллейбус оказался забитым до отказа и медленно тащился сквозь заторы вечернего города,по долгу простаивая на остановках. Я начинал нервничать от этого неторопливого темпа. У меня вроде как и не было веской причины спешить домой, но я в душе побаивался, как бы Ольга не выкинула еще чего-нибудь неожиданного. Увы, но ключи от квартиры остались у нее…

Когда я вышел из метро город уже полностью накрыла ночь. В нашем районе откровенно экономили на освещении, а оттого аллея от станции метро к моему дому светилась лишь двумя фонарями. Зато можно было издалека рассмотреть, что окна моей квартиры приветливо горят, а, значит, меня ждет там моя гостья. И почему-то меня это совершенно не радовало. Вот ведь как бывает. Как приятно было встретить неожиданно Ольгу после стольких-то лет и как это все обернулось…

Я открыл дверь квартиры и увидел, что во всех комнатах горит свет, а посреди коридора стоит огромная клетчатая сумка. Не аккуратный дорожный саквояж, а простая клетчатая сумка, с которыми едут по утрам на рынок продавцы. Вид этой сумки никак не лепился в моем сознании с Ольгой. То, что она стала в последнее время несколько эксцентричной, конечно, могло объяснить этот странный баул, но выглядел он достаточно тяжелым, чтобы его смогла затащить на второй этаж хрупкая барышня.

- И что у нас в сумке? – громко спросил я.

Из кухни послышались шаги, и в коридор вышла Люба. От неожиданности я застыл соленным столбом. Сказать, что я был удивлен – это ничего не сказать. Я был шокирован. Крайняя степень удивления, наверняка, отразилась и на моем лице.

- Что, Алехин, не меня ожидал увидеть? – тихим голосом спросила Люба.

Наверное, это должно было звучать как вызов, по голос у нее был уставший, и прозвучало это как-то печально. Было видно, что она крепится, но ей это с трудом удается. Выглядела она ужасно. Вся бледная, волосы растрепаны, глаза красные. Я мог только догадываться, что здесь произошло до моего прихода, и как долго она меня ждала.

- Почему-то я даже подумать о таком не могла… - тем же тоном продолжила она. – Я понимаю, что мы формально разведены… Надеюсь, ты хоть не встречался с этой дамочкой, пока мы были женаты?

- Она вообще из другого города, я ее три дня назад встретил… - оправдания мои звучали нелепо.

- Какой ты скоростной тип, Алехин. Три дня…

- Люба, ты неправильно все поняла. Она из моего родного города. Старая знакомая, можно сказать. Я ее не видел лет пятнадцать. В воскресенье случайно встретил в транспорте…

- И сразу потащил к себе домой. Молодец! А может быть, это твоя бывшая? Вспыхнули старые чувства с новой силой? Потянуло по старым помойкам?

- Нет, это не моя бывшая. Успокойся!

Но Люба, похоже, завелась. Я был удивлен. Мы никогда не ругались раньше. Я прекрасно помнил, что у нее больное сердце, и лишние волнения ей ни к чему, поэтому старался избегать конфликтов. Да и Люба не любила устраивать мне сцен. Даже развод наш прошел как-то тихо, по-семейному.

- А откуда я могу знать, что ты мне не врешь? Я не вижу причин тебе больше доверять. Если притащил эту в свой дом, где гарантия, что это первый и последний раз.

- Я разве тебя когда-нибудь обманывал?

- А я не знаю! Я тебе просто всегда верила безоговорочно, а обманывал ты или нет, я не знаю!

- А я давал повод сомневаться в моей честности?

- До сегодняшнего дня – нет. Но, боюсь, придется мне включить в наших отношениях прецедентное право. И этот случай заставит меня задуматься о твоих ночных дежурствах, неожиданных командировках и беременных аспирантках.

- Это еще при чем?

- А я не знаю! Я тебе больше не верю. Откуда я могу знать, при чем это или нет, - Люба раскраснелась и начинала переходить на крик. - Может быть, у тебя в институте - целый гарем.

- Иван Трофимович не жалует женский пол, ты это прекрасно знаешь.

- Знаю, но только с твоих слов. А я тебе больше не верю, как мы уже выяснили.

- Тогда зачем ты со мной разговариваешь?

- Хочу вывести тебя на чистую воду. Должна же я знать правду об отце своей дочери.

- Ты же мне не веришь.

- До конца не верю, но надеюсь на остатки твоей порядочности. Надеюсь, ты ответишь правду на парочку моих вопросов.

Я пожал плечами:

- Ты хочешь о чем-то меня спросить?

- Хочу.

- Я готов, спрашивай.

- Ты спал с этой своей старой знакомой?

Я чуть не поперхнулся от неожиданности.

- Я не буду отвечать на этот вопрос.

- Это означает: да? Ладно, я так и думала, дурочка. Ответь тогда на следующий вопрос. А спал ли ты с ней раньше?

- Нет! – чуть не закричал я. - Люба, что за вопросы?

- Видишь, Алехин, немного порядочности в тебе все-таки есть. Даже порочную женщину ты выгораживаешь.

- Я никого не выгораживаю, я говорю правду.

- Верю, как это ни странно, и поэтому ответь мне еще правдиво на один вопрос. У тебя хоть детей на стороне нет?

- Есть, - честно ответил я.

Мой ответ подкосил Любу. Она сразу как-то изменилась в лице и безвольно опустилась на пуфик. Я думал, она сейчас расплачется или запустит в меня чем-то тяжелым после такого признания, но не тут то было.

- Алехин, ты так и норовишь превратить все в глупую шутку, - укоризненно сказала Люба. – Пойми, есть вещи, с которыми не шутят.

Она точно не ожидала этого, даже подумать не могла, что на ее вопрос я отвечу положительно. Я так легко дал ответ, что она подумала, будто меня достал этот разговор, и я решил ляпнуть что угодно, лишь бы от меня отстали. Пришлось ей все объяснять.

- Люба, ты только не нервничай. Но это, действительно, правда. И я тебе честно собирался об этом рассказать в эту субботу. Я сам об этом узнал только в воскресенье. Пойми меня правильно, я сам нахожусь в некотором шоке… Оказывается у Нины есть старший брат, ему пятнадцать лет, но у него по документам другой отец, а я даже…

- Пошел вон из квартиры моего отца, - прервала мой сбивчивый монолог Люба. Говорила она тихо, и я не совсем расслышал, что она сказала.

- Не понял…

- Пошел вон, -повторила она тверже. – Все твои вещи в этой сумке.Можешь поверить, я ничего не оставила. Мне не нужно ничего, что напоминало бы о тебе.

Спорить и оправдываться желания у меня не было. Если еще пять минут назад у меня была крохотная надежда, что все произошедшее удастся свести к недоразумению, то теперь я понял, что привычный мне мир окончательно рухнул. Надо уходить. Я ухватил сумку и еле сумел оторвать ее от пола.

- Все твои книги тоже там, - с издевкой сказала Люба. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу твою фантастику.

- Спасибо за заботу.

- Ключи верни, - тоном не терпящим возражений приказала Люба. – Я замок уже сегодня не успела сменить, к сожалению. Но завтра обязательно вызову слесаря. Не хочу, чтобы ты или кто-то еще приперся в квартиру моего отца.

Я молча достал из кармана ключи, отцепил брелок с золотой рыбкой, который подарила мне Нина, и протянул их Любе.

- И Нину ты больше увидишь…

Тут уже я не выдержал.

- На каком это основании? – заорал я. – Никто не может запретить мне видеться с дочерью. Понятно? Ни один человек, ни даже решение суда, если ты вдруг захочешь обратиться в суд, не станет для меня преградой.

Люба испуганно смотрела на меня, и я понял, что немного переборщил с эмоциями.

- Ладно, - согласилась она, - только без меня. В конце концов, девочке нужен отец, каким бы проходимцем он ни был.

Я взялся за сумку двумя руками и медленно потянул ее к выходу.

- Пока! – мне вслед сказала Люба.

- Счастливо оставаться! – ответил я.

Я с трудом вытащил сумку из подъезда, уселся на нее сверху и принялся рассуждать, что же мне делать дальше. Ситуация вырисовывалась некрасивая. Идти мне было совершенно некуда. Хорошего друга, у которого можно было бы день-два перекантоваться, у меня не было. У меня и плохого друга тоже не было. Мои друзья остались в прошлом, откуда они разъехались кто куда. В моем нынешнем мире кроме семьи у меня никого не было. Так что самый простой вариант отпадал. Можно было бы подремать ночь где-то на лавочке, но осенняя погода не располагала к ночевке на улице. И к тому же оставался открытым вопрос – а что делать завтра. Можно было бы поселиться в какой-нибудь гостинице, но я не знал, какие в них цены, а денег у меня с собой было мало. Я жил от зарплаты до зарплаты, и сейчас был как раз такой момент, когда деньги почти закончились. Можно попытаться напроситься в общагу для аспирантов. Иван Трофимович, наверняка, поможет. Но это точно не сегодня, и не факт, что завтра. Оставался только один выход – ехать на работу. Сделать вид, что у меня сегодня ночная смена. Идея хорошая, но был один нюанс – неподъемная сумка.

Из подъезда вышла Люба. Она посмотрела на меня таким взглядом, будто я не человек, а куча мусора, валяющаяся под подъездом, и которую следовало бы убрать. Люба,похоже, шла на парковку возле соседнего дома, где оставила свою машину. Для меня это был хороший шанс быстро и легко добраться до института.

- Люба! – позвал я ее. – Подожди!

Но она демонстративно шла мимо, не оборачиваясь. Понятно, что она хотела показать мне, что в ее жизни для меня места не осталось. Для нее я сейчас был простым бомжем, сидящим под подъездом. Бомжем я сейчас и был. Конечно, у меня формально оставалась прописка в этой квартире. И я мог вызвать соответствующие службы, сказать, что потерял ключи, и мне бы открыли дверь. Но после этого на примирение с Любой рассчитывать точно уж не приходилось. А мне этого не хотелось.

- Люба, - взмолился я. – Подвези меня, пожалуйста. Нельзя же так просто взять и выбросить человека на улицу.

К моему удивлению она остановилась. Неужели сжалилась? Я понимал, что она сейчас переживает не меньше меня и возможно корит себя за излишнюю жесткость.

- Костя, - грустным тоном сказала она, – мне жаль, что ты ничего не понял.

- Ты думаешь, что меня не грызет совесть? Или ты считаешь, что я чувствую себя невинно обиженным? Нет, я все прекрасно понимаю. Я же не прошусь назад. Я прошу о простой человеческой помощи. Подбрось меня до института, сумка ведь неподъемная.

- Ты не понял… - покачала она головой. - Есть вещи, которые не прощают. Которые невозможно заставить простить. И предательство – первейшая из них. Ты же сам прекрасно знаешь, что нет ничего страшнее предательства. Даже злейший враг ближе, чем предавший друг.

- Я тебя не предавал…

- Формально, нет. Духовно, да. Я не хочу тебя больше видеть. Извини, не могу переступить через себя. Это выше моих сил.

Она развернулась и пошла своим путем. У меня сжалось сердце. Когда мы ругались там, в квартире, я до конца не осознавал всей серьезности ситуации. Да, поругались, с кем не бывает. Вещи мои собрала и из квартиры выгнала? Просто погорячилась, остынет – простит. Мы ведь все равно привязаны друг к другу, даже несмотря на развод. И только теперь я, наконец, осознал, что навсегда потерял Любу. Возможно, через какое-то время она и станет со мной общаться, но это будет уже другая, чужая мне женщина.Та Люба, которую я знал, в которую был влюблен, на которой был женат, никогда не вернется в мою жизнь.

…Какое-то время я еще посидел на своей сумке, но потом все-таки осознал, что ночь уже близка и надо определяться с ночевкой. Соседи по подъезду, которые проходили мимо, наверное, думали, что я жду под домом такси. Они односложно здоровались и шли дальше. Однако сердобольный мужик с пятого этажа, имя которого я так и не запомнил, поинтересовался:

- Что такси никак не доедет?

- Вроде того.

- Я уже два раза попадался на это, - решил он поделиться со мной своим жизненным опытом. – Они то адрес перепутают, то у них машин вдруг рядом не окажется. Давай я тебя подвезу, а то опоздаешь. Ты на вокзал собрался?

- Нет, мне по работе, в институт.

- А чего сумка такая большая? – подозрительно спросил он.

- Там книги. Хотел отвезти.

- На ночь глядя?

- Так не только на заводах ночные смены. У нас тоже круглосуточно процессы идут.

- Да это понятно, - с уважением в голосе ответил он. – Ну, смотри, если такси не приедет, я могу подбросить.

- Нет-нет, спасибо, не стоит. В другой конторе закажу. Их сейчас много развелось...

- Как знаешь.

Он сунул мне в руку свою влажную пятерню и пошел домой. А я понял, что придется вызывать такси. Других вариантов у меня не было.

***

Таксист остановился у самой двери института и помог мне вытащить сумку. Моих денег едва хватило, чтобы расплатиться с ним, и в душе я был рад, что хватило, иначе пришлось срочно вызывать Ваню или Олега, чтобы принесли недостающее. А пока же у меня оставался шанс тихонько подняться в свой кабинет и спрятать там свои вещи, дабы ни у кого не возникло лишних вопросов.

Дежурный на вахте уже дремал, когда я со своей огромной сумкой едва протиснулся во входную дверь. Он, наверное, принял меня сначала за какого-то бродягу, потому что ухватился за газовый баллончик на боку, но затем узнал и удивленно спросил:

- А зачем вам такая сумка?

Мне не хотелось ничего сочинять, поэтому я прямо сказал:

- Жена из дома выгнала.

Как ни странно мое объяснение его полностью удовлетворило.

- У нас в институте это нормальное явление, - махнул он рукой.

И я задумался, возможно, профессия ученого не такая уж и престижная, коль даже старик-дежурный на проходной считает, ученого недостойным нормальной семейной жизни.

Я с трудом поднялся к себе на этаж. Было опасение, что я застану там Ваню, но дверь оказалась закрытой. Я открыл ее своим ключом и затащил в кабинет сумку. Теперь можно было перевести дыхание. Я затолкал кое-как сумку в большой стенной шкаф и уселся в свое кресло, вытянув ноги. Ваня оставил свет включенным, значит, скоро вернется, подумал я. Вот он удивится, увидев своего научного руководителя ночью на работе.

Отдышавшись, я заварил себе чая. Откровенно говоря, ужасно хотелось кушать, но у меня уже не было сил топать до ближайшего супермаркета. Я кинул три ложки сахара в заварку, чтобы хоть немного перебить голод. В своем столе я отыскал пакет с остатками какого-то печенья, чему несказанно обрадовался. Некоторые люди, когда волнуются, не могут ничего есть. Я же, наоборот, от стресса ни о чем кроме еды не мог думать. Возможно, это и звучит цинично, но это правда.

Только я собрался подкрепиться чаем с печеньем, зазвонил мобильный. Как не вовремя, мелькнула мысль. Я бы не стал даже извлекать его из кармана, но была тайная надежда, что это звонит Люба. Увы, это была не она. К тому же номер звонящего не был записан в телефонной книге. Какой-то дурак ошибся номером, подумал я и хотел уже сбросить вызов, но номер мне он показался знакомым. По-моему, сегодня он мне уже звонил. Точно! Вадим, лысеющий советский инженер, жених нашей Ани, шантажист и просто нехороший человек. Я покрутил телефон в руках, но трубку брать не стал.

Я в принципе не люблю сладкий чай, но сейчас он показался мне просто божественным нектаром, да еще и в прикуску с печеньем – просто балдёж. Не скажу, что я сразу успокоился от порции глюкозы, но мироощущение точно улучшилось. Однако насладиться скромным ужином в полной мере я не успел, телефон брякнул, оповещая о полученном сообщении. Я сделал еще несколько глотков и лишь потом стал его читать.

Аня куда-то уехала. Очень волнуюсь за нее. Она не у вас?

Писал это, естественно, Вадим. Отвечать я, естественно, не стал. Не то чтобы я не волновался за Аню, просто я резонно подумал, что у нее есть родители для разрешения подобных ситуаций. Вадим, похоже, правильно оценил мою реакцию и не стал больше беспокоить. Если бы столько житейской мудрости он проявлял и в отношениях со своей девушкой.

Отчего-то я совершенно не беспокоился о том, куда сбежала Аня от домашнего тирана. Я бы больше переживал из-за нее, если бы она осталась под домашним арестом. Но мне было все-таки интересно, к каким выводам она пришла после нашего разговора. Поэтому когда я доел печеньки и допил чай, то решил позвонить Ане. Каково же было мое удивление, когда вместе с гудками в телефоне я услышал и пиликанье рингтона где-то в коридоре.

Аня взяла трубку почти сразу.

- Добрый вечер Константин Евгеньевич. Вы хотели со мной поговорить?

- Да. Хотел поинтересоваться, что ты делаешь ночью в институте?

- А почему вы решили, что я в институте? Вам, наверное, Вадим позвонил?

В этот момент в замке заскрежетали ключи. Дверь открылась, и передо мной появились Ваня с Аней. Судя по изумлению на их лицах меня они увидеть здесь не собирались.

- Вопросы еще есть? – спросил я у Ани по телефону.

Она отрицательно мотнула головой.

- А… что…вы… - робко начал Ваня.

- Вопросы пока буду задавать я, - прервал я его. - Вопрос первый: есть что-то пожевать?

- Пирожки с картошкой, - ответила Аня, - я напекла, пока дома сидела.

- Давай пирожки, будем кушать и вести неторопливую светскую беседу. Кстати, Ваня, тебе когда показатели снимать?

Ваня глянул на часы:

- Через двадцать пять минут.

- Хорошо, можешь пока трапезничать вместе с нами.

Аня извлекла откуда-то огромный пакет с жаренными пирожками. Они уже остыли, но все равно еще сохранили запах дрожжевого теста.

- Вы сюда из-за меня приехали? – испуганно спросила Аня.

- К сожалению, нет.

- Почему к сожалению? – поинтересовался жующий Ваня.

- Долго объяснять, да и не к чему.

- То есть вы здесь оказались совершенно случайно? - осторожно уточнила Аня.

- Будем считать, что да. В любом случае, уверяю тебя, я бы не стал сюда ехать из-за звонка твоего жениха. Как я уже и говорил, он мне не нравится, - я сделал паузу, посмотрел на отсутствие реакции и продолжил. – Значит так, этот момент мы проговорили. Теперь следующий вопрос: объясни мне, зачем ты сюда явилась на ночь глядя. Я понимаю, что ты сбежала от назойливой опеки и инстинктивно пошла туда, куда тебе ходить запрещали. Это нормальная реакция для подростка-максималиста. Но ты же должна быть более ответственной, ты же будущая мать. Учись немного думать.

- А куда мне нужно было идти? – обиделась Аня. – К бомжам на вокзал?

- У тебя родители есть. Они, наверняка, беспокоятся, где ты, что с тобой. Особенно если твой Вадим позвонил им, как мне, и начал истерить.

- У меня с ними натянутые отношения из-за Вадима, - призналась Аня. – Они его видеть не хотят.

- Но они тебя из дома не выгоняли? Анафеме не предавали? Наследства не лишали?

Аня улыбнулась:

- Нет, я сама решила уйти к Вадиму.

- Тогда звони родителям и говори, что через час приедешь к ним в гости с хорошей новостью.

- С какой новостью? – переспросила Аня.

- Придумаешь что-то по дороге.

В этот момент дверь моего кабинета открылась. На пороге стоял Олег, напарник Вани на сегодняшнюю ночную смену.

- Я смотрю у вас тут весело, по семейному. А я ломаю голову, отчего это Иван не приходит ко мне в шахматы играть.

Он подошел к нашему столу и взял пару пирожков, а затем решил поздороваться со мной.

- Константин Евгеньевич, мое почтение, - он протянул руку. – Мучаешь своих аспирантов и днем и ночью? Это правильно. Только так можно заставить их заниматься настоящим делом, а не просиживать штаны в НИИ. Вообще-то я за Иваном зашел, но если он тебе нужен, могу и сам показатели снять.

- Пускай идет. Порядок прежде всего.

Они ушли,а мы остались вдвоем с Аней.

- Звони родителям, - еще раз настойчиво порекомендовал я. – Если не хочешь разговаривать при мне, я сейчас с ребятами схожу на объект. Не беспокойся, я не собираюсь тебя контролировать. Поступай, как считаешь нужным. Если не хочешь – не звони им или позвони своему Вадиму. Это твое личное дело, принимай решение сама. Я ушел, вернусь через пятнадцать минут. Время пошло.

Я вышел и неторопливо побрел по коридору. Вот ведь ситуация, думал я, у меня самого рушится личная жизнь, а я стараюсь другим помочь жизнь наладить. Как-то не логично. Сам-то не смог сохранить свою семью, не смог удержать любимую женщину, а советы раздаю, будто штатный психолог. Да и что советую несчастной девушке?Расстаться со своим женихом. И самое главное, что я уверен, что совершенно прав в этом. Имею ли я на это право? Я не знал, какое решение примет Аня. Но мне было приятно, что она приехала вечером сюда, и что Ваня тут же принялся ее опекать. Это тот, который не флиртует с коллегами. Наверное, тоже о чем-то начал задумываться.

Я нагнал коллег уже возле входа на объект. И пока они не принялись за работу, решил использовать сегодняшнюю ситуацию с выгодой.

- Олег Иванович, у меня есть к тебе деловое предложение.

- Ты хочешь поработать за меня?

- Вроде того.

- Чтобы я потом вместо тебя вышел?

- Нет. Это было бы совсем нечестное предложение. Я на такое не способен, ты же меня знаешь. Я могу остаться вместо тебя, если ты потом на неделе поможешь Ване с графикой.

- А он чего сам не может? – Олег окинул Ваню презрительным взглядом.

- Не может, - ответил я. – Если бы он мог, я бы не стал тебя просить.

- А сам-то чего не поможешь?

- Ты же знаешь – это не мое. Ты в этом деле профи, а я – аматор. То, с чем я буду мучиться день, ты легко сделаешь за полчаса.

- Искуситель ты, Алехин, - погрозил мне пальцем Олег.

- Да, умею, - признал я. – Ну что по рукам?

- А что шеф скажет?

- Он и не узнает. Он будет считать, что смену отработал ты. Никто же не знает, кроме нас, что я здесь.

Олег протянул руку:

- Договорились. Я поехал домой.

- Давай!

Олег торопливо побежал вниз, а Ваня удивленно посмотрел на меня.

- Понимаешь, - пояснил я. – Так вышло, что сегодня я сильно подпортил свою карму и мне нужно теперь срочно ее улучшать. Так что тебе повезло.

Мы провозились на объекте минут двадцать и когда вернулись в кабинет, Аня ждала нас в дверях уже одетая в верхнюю одежду.

- Я еду домой, уже такси вызвала, - радостно сообщила она.

- Вот и хорошо. Ваня тебя проводит.

Я не стал уточнять у Ани, что именно она называет словом дом. Мне не так важно было, где она собирается провести эту ночь – у родителей или у своего жениха. Главное, что она определилась. Я был рад, что она сейчас не будет дремать на неудобном стуле, в то время, как мы с Ваней будем ходить туда-сюда и мешать ей отдыхать. Странно, но хотел я того или нет, а проецировал на Аню свою заботу о Нине. Родительский инстинкт. Наверное, старею.

Пока Ваня ходил, я доел все пирожки.Не знаю почему, но еда, действительно, помогла мне снять стресс. Не скажу, что мне стало легче, но вместо обреченности появилось чувство умиротворенности. Да, я проиграл. Да, я – дурак, который профукал все самое лучшее в своей жизни. Просто в этот момент времени с этим надо смириться. А после, когда сердечные раны затянутся, попытаться все исправить. Если я уже один раз сумел завоевать сердце Любы – смогу и во второй раз. Где-то в глубине души я понимал, что это самообман, но сейчас он мне был просто необходим…

Ваня вернулся с горящими глазами.

- Константин Евгеньевич, вы были правы, - сказал он. – Наша Аня – просто чудо. Я проанализировал ваши слова и понял, что Аня – идеальный выбор для создания семьи. Во-первых, она умная, с ней будет всегда интересно; во-вторых у нас общие интересы и нам всегда будет о чем поговорить; в-третьих, мы знакомы год и уже прекрасно выучили друг друга... к тому же…

- К тому же после аспирантуры ты можешь загреметь в армию, если не обзаведешься семьей, - подсказал я Ване.

- Это тоже важно, но ведь это не главное в отношениях...

- Разумный прагматизм тоже должен присутствовать.

Ваня только рукой махнул на мой комментарий. Было похоже, что у него неожиданно проснулись чувства, и он перестал быть тем сдержанным и сосредоточенным Иваном, которого уважали в институте. Глядя на его возбужденное состояние, я ощущал себяэдаким искусителем или скорее подлым торгашом, который выменивает у аборигенов золотые украшения на всякие безделушки. Признаюсь, я не ожидал от Вани такой реакции. Мое обращение к нему имело другую цель, это не была инструкция к действию, и даже не пожелание, а грустная констатация факта. Но Ваня понял все по-своему и мне это не очень нравилось. Обмануть неискушенного человека легко, но моя карма мне такого не простит. Тем более сегодня.Поэтому я решил поговорить с Ваней откровенно.

- Понимаешь, не все так просто в данной ситуации, - начал я осторожно. – Аня – бесспорно прекрасная девушка и, возможно, лучшая пара для тебя. Но! В настоящий момент она ждет ребенка. Ты это осознаешь? Твоя потенциальная невеста носит под сердцем ребенка от другого мужчины. Тебя это не смущает?

- Отец - тот, кто воспитал, а не тот, кто зачал, - спокойно ответил Ваня.Было похоже, что успел себя подготовить к подобному разговору.

-Я с тобой не совсем согласен в этом вопросе, но это твой выбор. Здесь же не все так просто. Жених Ани ждет этого ребенка еще больше, чем она, потому что он уже немолод и жизнь вряд ли подарит ему еще один шанс. Даже если Аня решит окончательно порвать с ним, совместный ребенок все равно не даст им забыть друг о друге. Вадим не оставит вас в покое, он захочет помогать ребенку, видится с ним, гулять с ним. И он имеет на это полное право, как биологический отец. Ты готов к такому?

На это Ваня надулся:

- Зачем вы мне это говорите?

Он отошел от моего стола и уселся на подоконник с видом оскорбленного достоинства.

- Я тебя просто предупреждаю, - ответил я. - Возможно, я и не прав. Возможно, все будет по-другому. Но в любом случае, постарайся не делать ошибок там, где их можно легко избежать.

- Не понимаю, зачем вы тогда так расхваливали мне Аню утром? – растерялся Ваня.

- Потому что мне ее искренне жаль. Она имеет все шансы связать жизнь с человеком, который ей совершенно не подходит. Ты не подумай, что я тебя отговариваю. Я просто хочу, чтобы ты знал, что может быть. Ты – хороший парень, но совершенно не искушен в простых жизненных вопросах. А поскольку я чувствую свою причастность, то не хочу, чтобы ты проклинал меня всю оставшуюся жизнь.

Ваня смерил меня таким взглядом, будто собирался морду набить, а потом резко сорвался со своего места и вышел из кабинета.

Я посмотрел на часы – до начала замеров оставалось еще почти полчаса. Успеет еще остыть, решил я. Даже если и будет злиться, то все равно придет на объект вовремя. Ваня не тот человек, который может позволить своим эмоциям помешать работе. Он будет, может быть, искоса поглядывать на тебя, не отвечать на твои реплики, но работу при этом сделает правильно и в срок. Человек-машина. Хороший зять кому-то будет.

Мой телефон решил опять напомнить о себе. Звонил какой-то незнакомый номер. Цифры вроде отличались от номера Вадима, но я решил все равно не отвечать. Возможно, у него несколько сим-карт или он звонит с чужого номера. Тем более, сейчас как раз было самое время для его звонка. Аня направляется к родителям и, должно быть, уже написала ему сообщение типа «Прощай!» или «Ты меня больше никогда не увидишь». А бедолагасоветский инженер весь на нервах не может понять, что же произошло, что он сделал не так и за что его так Судьба лупит по лысой башке. А тут есть Константин Евгеньевич, который должен все знать о личной жизни своих аспирантов.

Между тем, неизвестный мне абонент решил проявить настойчивость и повторил свой вызов еще раз, а потом еще. Я, естественно, проигнорировал и эти попытки. Но прошла минута, и телефон пискнул принятым сообщением, которое было с того же номера.

Костя возьми трубку. Нужно поговорить.

Для Вадима это было бы чересчур фамильярно. Я призадумался, кто бы это мог быть.

В кабинет зашел Ваня с блаженным выражением на лице.

- Я сделал Ане предложение, - сообщил он.

В это время телефон мой снова зазвонил.

Я взглянул на счастливого Ваню и решил ответить.

- Да, я вас внимательно слушаю.

- Костя, ты что там уснул?

К моему удивлению, это была Ольга. Я бы ни за что не подумал, что она станет мне еще когда-либо звонить. Я, конечно, не знаю о чем и как они разговаривали с Любой, но мне подумалось, что разговор был не лицеприятный. Но тон у Ольги был совершенно нормальный, будто ничего и не произошло вовсе.

- Нет, я на работе.

- А я почему-то об этом не подумала. Ты же говорил, что иногда работаешь по ночам.

- Работаю. Что ты хотела?

- Мне кажется, я забыла у тебя свой зонтик. Завтра обещают дождь, а я не могу найти зонт.

- А разве ты приходила ко мне с зонтом?

- В воскресенье я точно была с ним, а потом не помню. Ты в котором часу завтра домой вернешься?

- Есть у меня подозрение, что ни в котором.

Ольга замолчала на несколько секунд.

- Извини, не поняла шутку…

- Нет у меня больше дома, - повышая голос, сказал я.

Ваня очень странно на меня покосился, наверное, начиная соображать, почему я неожиданно оказался ночью в институте.

- Ты поругался со своей бывшей? – рассмеялась Ольга. - Прикольно.

- Короче. Ольга, купи себе новый зонтик. И не лезь не свое дело.

Я положил трубку и уставился на Ваню, который в свою очередь тоже уставился на меня.

- Надеюсь, динамик у меня не громкий? – спросил я.

- Я не вслушивался, - дипломатично ответил Ваня.

- Так что ты говорил про Аню? Она согласилась?

- Она сказала, что ей надо подумать. Но ведь все женщины так отвечают?

- Да. Это у них такая традиция, - решил я успокоить Ваню.

Зная Аню, я был уверен, что ей, действительно, нужно хорошенько подумать. Взвесить все за и против, посоветоваться с родителями, возможно. Если честно, я не был на сто процентов уверен, что Аня сейчас направилась именно к ним. Впрочем, даже временное возвращение к Вадиму не мешало бы ей подумать.

Пискнул телефон.

Я пошутила, не обижайся.

А через несколько секунд пришло и следующее сообщение.

Завтра после семинара зайду.

Как странно выходит,подумал я, раньше Ольга мне казалась мудрой девушкой... Неужели жизнь настолько меняет людей? Хотелось ответить ей как-то резко, но красиво, увы, правильные слова на ум не приходили, а выливать на человека просто грязь не хотелось. Я все еще помнил, что должен быть благодарен Ольге за то, что произошло в моей жизни.

- Мы не опоздаем? – вывел меня из задумчивости Ваня.

Я взглянул на часы – до замеров оставалось еще три минуты. Как раз достаточное время, чтобы дойти до объекта. Ваня вовремя напомнил, он оставался педантом – и это хорошо. Из двух всегда кто-то должен быть более ответственным, вне зависимости от статуса.

Когда только начиналась работа с объектом в ночные дежурства ходили по одному человеку. Согласно протокола, замеры производились каждые два часа. Сам этот процесс был несложным и занимал минут пятнадцать-двадцать. Остальное время человек был предоставлен самому себе. И, к сожалению, в эти полтора часа большинство просто засыпало. Некоторые успевали вовремя проснуться, а некоторые спали до утра. И тогда Иван Трофимович принял волевое решение – в ночь остаются двое сотрудников. Чтобы немного разрядить уплотнившийся теперь график дежурств, он разрешил привлекать к этому аспирантов с первого года обучения. Для них это была отличная практика. И с тех пор не было ни одного случая, чтобы замер параметров не состоялся. Двоим всегда легче. Можно спать по очереди или играть в шахматы, чем обычно занимался Ванин напарник – Олег. Мой обычный напарник – ассистент лаборатории - шахматы не любил, но обожал преферанс с болванчиком. Некоторые читали книги, некоторые работали над своими диссертациями, а некоторые потихоньку напивались. Но никто никогда не пропустил замеров…

Все замеры Ваня делал сам, я лишь записывал в лабораторные журналы цифры. Ваня был сосредоточен, будто бы час назад в его жизни не произошло одно из самых важных событий. После замеров он просмотрел еще раз цифры в журнале и с удивлением констатировал:

- Параметры изменились. Незначительно, но изменились.

- Да, - согласился я. – Ты первый раз подобное наблюдаешь?

- Такое – впервые. Обычно видна четкая корреляция между ними. А сейчас, похоже, они начали разбегаться. Ведь это именно то, чего мы ждем?

- В принципе, да. Только с цифрами на несколько порядков большими. Можно пренебречь столь малыми изменениями. Согласно протокола, в случае изменения параметров, замеры нужно производить в два раза чаще, - напомнил я Ване.

- Я могу и сам заниматься этим, если вы считаете, что это незначительное изменение.

В данной ситуации это звучало так – если тебе лень каждый час сюда бегать, я могу и без тебя обойтись.

- Нет, Ваня, я буду тебе помогать. В конце концов, я твой научный руководитель и не могу допустить, чтобы ты сделал важное открытие без меня. Пойдем выпьем по чашечке кофе и вернемся назад. Если параметры не изменятся - снова перейдем на двухчасовый режим замеров. Согласен?

Ваня кивнул. Когда мы вышли в коридор, я решил взглянуть на время. Я извлек телефон из кармана и с удивлением обнаружил, что пропустил два сообщения.

Первое было от Ольги.

Почему не отвечаешь? Обиделся?

А второе к моему удивлению от Ани.

Можно с Вами поговорить?

Я уже был не рад, что стал частью этого мексиканского сериала. Аня, Вадим, Ваня… Только меня еще не хватало в перечне действующих лиц. Ситуация складывалась так, что сюжет только начал развиваться и стоило подумать, как из его хитросплетений поскорее выбраться.

Прямо сейчас я позвонить Ане, естественно, не мог. Я бросил взгляд на Ваню, но тот уже не сиял блаженством, а был сосредоточен, как обычно. В данный момент его больше занимало странное поведение объекта, нежели личная жизнь. И я подумал, что такого одержимого работой зятя не хотелось бы иметь. Я наверняка со стороны был таким же, хотя как мне, казалось, уделял достаточно времени и Любе и Нине.

Когда мы подошли к кабинету, я сказал Ване:

- Ставь чайник, мне нужно сделать один важный звонок.

Ваня послушно отправился к кулеру за водой, а я набрал Аню.

- Надеюсь, ты уже приехала домой? – поинтересовался я.

- Я вернулась к Вадиму, - полушепотом сообщила она.

- Я не удивлен.

- Ваня вам сказал…- она замялась.

- Сказал. Если ты ждешь моего совета, то его не будет.

- Он сейчас рядом?

- Нет. Просто я считаю, что нельзя заводить ситуацию в такой глухой угол.

В этот момент в кабинет вошел Ваня.

- Пока, Аня. Думай! – громко сказал я и повесил трубку.

Ваня внимательно посмотрел на меня.

- Разбирайтесь без меня, - сказал я ему. – У меня своих проблем хватает.

Ваня молча включил чайник и уселся на подоконник.

***

До конца ночи мы каждый час снимали замеры, чтобы в пять утра убедиться, что объект все-таки продолжает сохранять равновесие. Мы с Ваней разговаривали только по работе и тему его отношений с Аней больше не затрагивали, и я был этому рад.

В семь утра Ваня поинтересовался:

- Вы остаетесь или будете уходить домой?

- Я остаюсь. Ты можешь уже идти. Следующие замеры сделают без нас.

- Олегу Ивановичу нужно сообщить, что мы делали замеры каждый час?

- Я ему напишу, заодно про твои графики напомню. Не переживай.

Ваня еще немного помялся, а затем протянул мне руку:

- До завтра.

- Пока. Отдыхай и не думай ни о чем плохом.

- Это вы к чему? – встрепенулся Ваня.

- Просто такая поговорка. Иди!

У меня оставался приблизительно час до того, как придут Саня с Аней, если она, конечно, придет, и я хотел перебрать сумку, которую сложила Люба. Я пока еще не представлял, где проведу ближайшую ночь, но если предстояло куда-то ехать, то не было смысла тащить за собой полную сумку книг, если их можно просто оставить на работе.

Я вытащил сумку из шкафа. Сейчас она показалась неподъемной. Как я ее вчера сумел затащить на третий этаж без всякой помощи? Просто непонятно. Я открыл сумку - большую часть моего приданного составляли книги. Люба умудрилась засунуть сюда все, что я покупал в последние годы. Она не любила фантастику, считая ее второсортной литературой. Естественно, она решила от нее полностью избавиться. Книги занимали две трети объема сумки и их нужно было куда-то переложить. Я принялся раскладывать их по пустым ящикам своего стола. Место закончилось быстро. Немного поразмыслив, я расставил остальные книги на стеллаже. Конечно, яркие обложки фантастических книг диссонировали со строгими серыми справочниками учебниками, но это если присматриваться. Тем более там и так стояло несколько изданий не по физике…

Сумка стала намного меньше, и я ее вернул в шкаф, завалив хламом, чтобы не сильно бросалась в глаза. После бессонной ночи хотелось прилечь и спать до вечера, но мне предстояло делать вид, будто в моей жизни ничего не произошло. Я умылся остывшей водой из чайника и пошел за водой к кулеру. Время уже приближалось к восьми, и в коридоре института стали появляться первые самые трудолюбивые сотрудники. Одним из таких оказался и мой Саня, с которым я встретился возле своей двери, возвращаясь с полным чайником воды.

- У вас такое лицо, будто вы всю ночь пьянствовали, - поприветствовал меня аспирант.

У меня не нашлось, что ему ответить, и я молча пожал его руку.

В отсутствие привычного коллектива Сане было скучно. Пока закипал чайник, он не мог усидеть на месте, слонялся по кабинету и, естественно, обнаружил пополнение библиотеки.

- Ух ты, - радостно сказал он. – А кто это столько книг принес. Вы? Можно взять почитать?

- Конечно, бери, для того и принес.

Саня принялся пересматривать книги.

- Я в школе мечтал писателем стать, - вдруг выдал он.

- И что тебя остановило? Фантазия у тебя отменная, мог бы стать русским Шекли.

Саня махнул рукой.

- Не хватает самоорганизации. Много раз начинал и ни разу не доводил до конца.

- Как же ты за диссертацию взялся?

- Это другое. Здесь меня все пинают – и родители, и вы, и Иван Трофимович. А без волшебного пинка я работать не хочу.

- Сделай так, чтобы и там пинали. Не знаю как… Пойми - мотивация важна в любой работе. Как вариант, поспорь с кем-то на большую сумму, что к определенному сроку напишешь книгу.

- Давайте с вами поспорим, - тут же предложил Саня.

- У меня нет большой суммы, - признался я. - Могу помочь только твоим отчислением из аспирантуры исключительно в качестве стимула.

- Это явный перебор.

- Тогда сам думай.

Чайник закипел, и мы сели пить кофе. Признаюсь, было непривычно скучно. Аня так сегодня и не приехала. Как научный руководитель я должен был бы позвонить ей, узнать, как ее дела, но как персонаж мыльной оперы, не желающий дальше участвовать в этом сериале, не стал.

После утреннего кофе я отправил Саню в лабораторию, а сам направился прямиком к любимому шефу. Иван Трофимович читал вчерашний фолиант так же сосредоточенно, как и вчера, моя рецензия лежала на том же месте, где я ее оставил вечером, и вообще создавалось впечатление, что он никуда и не уходил этой ночью.

- Что, Алехин, подлогом решил заняться? – спросил он, как только я открыл дверь его кабинета.

Я опешил от удивления.Неужели моя рецензия настолько необъективна? Или он что-то другое имеет в виду. От нашего шефа лишнего слова пояснений не дождешься.

- Знал бы о чем речь, парировал, - ответил я.

Иван Трофимович отложил свое чтение и уставился на меня.

- Где ты ночь провел?

- Порядочные девушки на подобные вопросы не отвечают, - решил я отшутиться.

- Тебя жена из дома выгнала?

- Откуда… - хотел я возмутиться, но вовремя спохватился. – Да, и именно поэтому я к вам пришел.

- Институт – не ночлежка, - назидательно сказал Иван Трофимович.

- Даже не спорю…А поскольку жить где-то надо, хотелось бы попросить место в аспирантском общежитии.

Шеф сверкнул на меня из-под очков испепеляющим взглядом.

- Алехин, и почему я должен решать твои личные проблемы?

Нужно было ответить что-то хорошее, типа «кто же кроме вас» или «только вы способны помочь», но наш шеф ненавидел лесть, поэтому я сказал правду.

- Вряд ли меня туда поселят без вашего ходатайства.

Подобный аргумент должен сработать. Иван Трофимович был человеком дела, я это знал. Он вряд ли станет читать мне морали, но наверняка поможет, если это в его силах, по крайней мере,я очень надеялся, что поможет.Впрочем, сейчас он смотрел на меня так, будто прикидывал, достоин ли я его помощи или нет. Паузы в разговоре с шефом – это самое волнительное, что может только случится на нашей работе. Все в институте знают, как он ценит время, поэтому говорит только по сути, без ненужной театральщины, и паузы делает, когда реально о чем-то напряженно думает. Я надеялся, что он сейчас пытается вспомнить номер телефона коменданта общежития, а не номер отдела кадров.

- Иди, Алехин. Когда решу твой вопрос – позвоню.

Можно было облегченно вздохнуть. Иван Трофимович сказал «когда», а не «если». Значит, вопрос будет точно решен, и я на какое-то время обрету крышу над головой. Я прикинул, что выгонять меня сейчас шеф не станет, так как я веду трех аспирантов, на которых у него большие надежды. Но с другой стороны я понимал, что он был человеком старой закалки, оттого придерживался в вопросе кадров знаменитого сталинского принципа – незаменимых людей нет. И если бы вопрос с моим проживанием невозможно было решить, у меня были бы шансы снова стать и безработным, и бездомным.

Однако не успел я дойти до своего кабинета, как позвонил Иван Трофимович.

- Алехин, хватай свои вещи и топай в общежитие. Скажешь коменданту, что я с ним о тебе говорил. Только торопись, он в десять куда-то уезжает.

И повесил трубку. Я облегченно вздохнул, а потом сообразил, что даже не успел спросить, как зовут коменданта. Некрасиво получится, подумал я, нельзя разговаривать с человеком, тем более просить о чем-то, не зная как его зовут.Впрочем, вопрос этот решался несложно - мои аспиранты жили в общагеи должны были знать. Саню мне не хотелось спрашивать, он начнет задавать лишние вопросы, поэтому я набрал Ваню.

- Что-то случилось? – спросил он сонным голосом.

- Информация нужна. Как зовут коменданта вашего?

- Дмитрий Васильевич. Что-то случилось? – еще раз переспросил Ваня.

- Все хорошо. Спасибо. Отдыхай.

Ваня, наверное, спросонья ничего и не понял. Оно и к лучшему. Я глянул на часы – время подходило к девяти. Нужно было торопиться.

Общежитие, в котором селили аспирантов нашего института, располагалось всего в нескольких кварталах. Очень удобно - минут десять быстрым шагом и ты на месте. Общежитие было большим десятиэтажным панельным зданием. Помимо наших здесь обитали аспиранты еще из трех институтов. Я точно и не знал, каких именно, но точно связанных с физикой, потому что рядом стояли еще две такие же общаги для аспирантов химиков и биологов.

Уже в фойе я почувствовал, что попал в общежитие по специфическому, давно забытому запаху. Так могут пахнуть только общаги. Подъезды жилых домов не имеют столь характерного аромата. Они могут пахнуть иногда мусоропроводом, иногда котами, иногда бомжами, могут даже пахнуть освежителем воздуха, но чаще они не пахнут никак. А коридоры общежития пахнут кипучей жизнью. Здесь смешиваются столько разнообразных запахов, привнесенных сюда разными людьми, когда-либо живших в этих стенах, что получается ни на что больше не похожая смесь. Это аромат жизни…

Вахтерша на проходной с явной неохотой оторвалась от телевизора и вопросительно уставилась на меня.

- Доброе утро, - вежливо поздоровался я. - Мне нужен Дмитрий Васильевич. Где я могу его найти?

- Он уехал в мэрию, - ответила вахтерша и снова уставилась в телевизор.

- Странно, он сказал, что будет здесь до десяти.

Вахтерша посмотрела на меня под другим углом.

- Возможно, он еще и не уехал, - предположила она. – Вы можете пройти посмотреть. Его кабинет на втором этаже в конце коридора.

- Большое спасибо.

Я не услышал, что она сказала в ответ и сказала ли что-то вообще. Это было неважно. Вахтеры в общежитиях всегда одинаковые, с ними нужно быть вежливыми, но строгими, иначе никак.

У меня в голове уже начался складываться и стереотипный образ коменданта этого общежития, но меня ожидало разочарование. Дмитрий Васильевич оказался молодым парнем лет тридцати не больше. Он был одет в дорогой костюм, источал запах заморского парфюма, а аккуратно уложенная прическа и подстриженная бородка выдавали в нем человека стильного и небедного. Походил он больше на топ-менеджера большой иностранной компании, а не на коменданта заштатной общаги.

Он дружелюбно протянул мне руку и представился без всякого пафоса:

- Дмитрий.

- Константин, - я даже слегка растерялся. - Вам должен был позвонить по моему вопросу Иван Трофимович.

- Да-да, конечно, - заискивающе закивал Дмитрий, чем удивил меня еще больше. – Он сказал, что у его лучшего сотрудника возникли некоторые проблемы в личной жизни, и ему срочно необходимо жилье. Желательно в отдельной комнате и не на этаже с семейными, чтобы вы могли спокойно отдыхать после работы.

Какая странная забота. Это совсем не похоже на нашего шефа

- Вы меня разыгрываете, - догадался я. – Иван Трофимович такого сказать не мог.

- Он сказал это по-другому, но суть я передал верно, - ответил комендант. – Поверьте, я бы с радостью предоставил вам отдельный номер, но, увы, все комнаты у меня заняты.

- Вы мне отказываете? – уточнил я, пытаясь быстро сообразить, что же делать дальше.

- Ни в коем случае. Я просто хочу, чтобы вы правильно поняли ситуацию.

Я, похоже, начинал понимать ситуацию.

- Боюсь, что в данный момент у меня нечем вас отблагодарить, - честно признался я. – Если бы финансы позволяли, я бы не стал идти в общагу.

- Вы меня неправильно поняли, - обиделся Дмитрий. – Я не имею морального права брать деньги с работников науки. Если бы вы были человеком с улицы, тогда другое дело. – Он сделал паузу, а затем добавил. – Шутка! Я пытаюсь объяснить, что вам придется жить в комнате не самому.

- Не вижу в этом ничего смертельного, - сказал я.

- Вот и замечательно! – облегченно выдохнул комендант. - У меня на прошлой неделе один аспирант женился и переехал жить к супруге. Его сосед, наверняка, думал, что я о нем забыл, но ничего подобного у меня все ходы записаны, - и он подмигнул мне. – Номер триста двадцать восемь!

Он порылся в столе и протянул мне ключ с биркой.

- Могу я вас спросить, Константин, как долго вы намерены жить у нас.

Я пожал плечами. Мне бы и самому хотелось знать ответ на этот вопрос.

- Возможно, месяц, - сказал я.

- Отлично, - обрадовался Дмитрий. – В другом конце коридора – кладовая. Кастелянша, тетя Лена, выдаст вам постельное белье и одеяло. Одеяло берите обязательно, у нас не жарко.

- Спасибо, - я протянул ему руку.

- Рад был помочь. Низкий поклон от меня Ивану Трофимовичу.

- Обязательно.

Я вышел от коменданта со смешанным чувством. С одной стороны, приятно, когда тебе помогают, с другой стороны излишняя деликатность и вежливость человека на подобной работе настораживала.

Кастелянша оказалась бабушкой божьим одуванчиком в аккуратном белоснежном чепчике, выглядело это так нелепо, будто она заблудилась во времени. Она ничего не спрашивала, просто увидев в моих руках ключ с биркой, исчезла в кладовой и через минуту вернулась оттуда с комплектом белья и теплым ватным одеялом. Одеяло казалось явным перебором, но я вспомнил слова коменданта по этому поводу и не стал отказываться.

Я поднялся на третий этаж и почти сразу уперся в дверь своей комнаты. Она была прямо напротив лестницы. Место явно не самое тихое. Я не знал, был ли это злой умысел или простое совпадение, но хуже варианта мне предложить не могли.

Между тем по коридору на трехколесном велосипедике катил прямо на меня малыш лет двух-трех, он нажимал на большую красную кнопку на руле, отчего по коридору катился отчаянный вой сирены.

- Би-би! – сказал он мне.

И я понял, что он собрался тут разворачиваться, а я так некстати занял его дорогу. Я посторонился, давая возможность юному велосипедисту совершить маневр, а лишь затем открыл дверь.

В комнате стоял устойчивый запах кофе. Я бросил постель на пустую кровать и осмотрелся. Обстановка была более чем спартанская. Две кровати, шкаф, стол, два стула и стеллаж, на нижних полках которого стояла посуда, а на верхних книги. Судя по всему, мой сосед был человеком опрятным. Ни грязной посуды, ни даже хлебных крошек на столе не было, а ведь он не знал о моем появлении и специально не наводил порядок, просто он его всегда поддерживал. Это вызвало у меня заочное уважение к этому человеку.

Я взглянул на часы – было десять часов. И мне в голову пришла гениальная мысль – подремать пару часов здесь, а потом в обед явиться на работу, как ни в чем не бывало. Кто может в институте знать, что меня нет в моем кабинете? Только Иван Трофимович. Пускай считает, что у меня затянулся процесс поселения. В крайнем случае, позвонит. А остальные пусть думают, что я у шефа или по его поручению куда-то отправился.

Я расстелил на кровати одеяло и улегся сверху прямо в одежде. Вот я и снова в общаге. Пятнадцать лет назад общежитие для меня было символом долгожданной стабильности, главным призом за мой безумный поступок, священным местом, превращающим меня из бомжа в человека. Сейчас же все наоборот. Я превратился из образцового семьянина и добропорядочного гражданина в бомжа. Откровенно говоря, я только сейчас осознал, что будущего у меня нет. Купить себе квартиру с моей зарплатой я не смогу уже никогда, надеяться, что квартиру мне даст институт, как ценному сотруднику, тоже не приходилось. За все время моей работы жилье предоставили только одному почтенному профессору, который согласился переехать в столицу из провинции. Неужели от сегодняшнего дня и до конца жизни я буду прозябать в этой общаге. Когда я вырывался в столицу, мне казалось, что вопрос с жильем решится сам по себе. Так оно и случилось в моей жизни. Но ведь есть семьи, которые живут в этой же общаге, чьи дети катаются на велосипедике по коридору. Я представил Нину, которая вот так ездит по коридору и вынуждена жить в одной комнате с родителями всю жизнь, представил Любу, которая готовит всю жизнь на общей кухне, тихонько проклинает меня и вспоминает свою уютную квартиру. А я им только могу сказать – потерпите, стану академиком, тогда точно получу жилье. Виденье это стало настолько явным, что я вскрикнул и проснулся.

Комната тонула в полумраке. Я достал из кармана телефон и с ужасом увидел, что уже половина шестого. Я проспал весь рабочий день. Телефон подсказал мне и хорошую новость – за это время мне никто не звонил и не писал, значит, мое отсутствие, скорее всего, осталось незамеченным.

Я сел на кровати, пытаясь сообразить, что же делать дальше. В первую очередь нужно сходить в институт и забрать свои вещи, потом пойти в супермаркет и купить что-нибудь на ужин. Неизвестно, как отреагирует на мое нежданное появление мой сосед, но вряд ли станет меня кормить. Если он аспирант, то денег у него еще меньше чем у меня.

В это время за дверью послышался тихий скрежет, щелкнул замок и дверь открылась. А вот и сосед! В моей прошлой общаговской жизни с соседом мне повезло. Что будет сейчас – посмотрим.

В комнату зашел Саня. Увидев меня, он сделал вид, что не сильно удивился.

- Константин Евгеньевич, вы меня просто преследуете, - сказал он.

- Хороший научный руководитель, Саня, должен знать, чем живут его аспиранты.

Ответ его не удовлетворил. Конечно, ему было интересно, почему это я весь день не был на работе, и в итоге еще и оказался в общежитии. Он вопросительно уставился меня.

- Подозреваю, что подробностей вы мне не станете рассказывать…

- Даже не спрашивай. Просто гордись тем, что с тобой в одной комнате теперь будет жить не кто-нибудь, а старший научный сотрудник Алехин, кандидат наук, руководитель лаборатории.

Саня скривился, затем ухмыльнулся. Он извлек из своего рюкзака бутылку кефира и батон черного хлеба.

- Извините, ничем угостить вас не могу, - сказал он. – Я сейчас на диете.

Немного замявшись, он достал из рюкзака и две книги из моей библиотеки.

- Вот взял почитать…

- На здоровье.В конце концов, чтение книг лучше пьянки.

- На пьянку денег не хватает. Вот получу стипендию, тогда другое дело.

Было видно, что он хорохорится как обычно, но мое присутствие его сильно напрягает. Я поднялся с кровати.

- Ладно, не буду тебя смущать. Ужинай. Я пока схожу куплю и себе чего-нибудь вкусного.

- Напротив общаги киоск с выпечкой, не покупайте там пирожки, они всегда не свежие, - предупредил Саня.

- Спасибо за совет. Схожу в ближайший супермаркет, надо как-то осваиваться на новом месте.

- А вы к нам надолго?

- Я же тебе говорил – не спрашивай.

Саня кивнул. Парень он был понятливый и неплохой, толковый аспирант и аккуратный сотрудник, но в качестве соседа – не знаю…

За дверью комнаты во всю кипела вечерняя жизнь. Вместо одинокого малыша на велосипеде теперь здесь детвора лет семи гоняла мяч, громко перекрикиваясь. Спешили на кухню со своими кастрюлями женщины, на лестничной площадке задумчиво курили трое молодых парней. Они с удивлением посмотрели на меня, словно на ископаемого динозавра.

- Добрый вечер! – сказал я.

Они не впопад ответили что-то типа здрасьте, и быстро разбежались по своим комнатам.

На площадке первого этажа я столкнулся с комендантом, который как раз поднимался к себе.

- А! Константин! – узнал он меня. – Как вам ваша новая обитель?

- Вам честно сказать?

- Да-да, я понимаю, не самое удачное расположение, - упредил мою речь Дмитрий. – Кухня далеко, постоянно кто-то курит на лестнице, шум опять же, этаж в основном семейный. Но, поверьте, другого варианта у меня просто не было.

- Я прекрасно это понимаю. В конце концов, что вы могли сделать? Не отселять же ради меня людей из хороших комнат. А постоялец я неблагодарный, так что смогу обойтись и спартанскими условиями.

Дмитрий засмеялся.

- А вы еще тот типчик, Константин. Не зря Иван Трофимович о вас ходатайствовал. Предлагаю познакомиться получше. У меня в кабинете есть бутылка отличного коньяка.

- От благодарных постояльцев?

- Откуда же еще. Предлагаю выпить по двести грамм и обсудить создавшееся положение.

- Вообще-то, я не пью, - сразу признался я.

- Отлично! Мне достанется больше. Но от балыка и столичной колбасы вы не станете отказываться?

- А вы угощаете всех своих постояльцев?

- Только випов, но вы, Константин, к таким без сомнений относитесь.

В другой раз я бы отказался от подобного предложения. Сомнительный тип, с которым едва знаком, вдруг предлагает пойти к нему выпить – это больше похоже на начало детектива или даже ужасной истории про маньяка. Человек я в принципе осторожный и стараюсь избегать непонятных персонажей.Но в то же время я любопытен, иначе не занимался бы экспериментальной физикой. А наш комендант показался мне человеком весьма непростым и чрезвычайно интересным. К тому же я был чертовски голоден, ведь за весь сегодняшний день я выпил лишь чашку кофе с утра, и мой организм напоминал мне об этом голодными спазмами.

Как я и предполагал, хороший комендант помимо кабинета должен иметь и шикарную жилую комнату. Хотя признаюсь, даже качественный ремонт в общаговской комнате не делает из нее гостиничного номера, а тем более квартиры. Комната была разделена невысокой перегородкой на две зоны – условно спальню и условно кухню. Большую часть спальни занимала огромная кровать, рядом с ней стояли две прикроватные тумбочки в тон. А на кухне доминировала барная стойка с четырьмя высокими стульями. Помимо нее здесь был и вместительный холодильник, и кухонный стол, и винтажный буфет, и даже телевизор на стене. Печки, естественно, на этой кухне не было.

Я осмотрел все это великолепие и поинтересовался:

- А вы давно работаете здесь комендантом?

- Второй год.

- Видно, что работа эта вам нравится.

Дмитрий слегка скривился.

- Я бы не стал это утверждать, но в целом неплохо. Если говорить честно, то я здесь в ссылке.

- И кто вас сослал?

- Родители, - рассмеялся Дмитрий. – Это длинная история, она не будет вам интересна.

Он извлек из холодильника несколько тарелок с нарезками колбасы, сыра, мяса.

- Боюсь, что хлеба у меня нет. Но это не страшно, говорят, что от хлеба поправляются.

Он продолжал изучать с интересом содержимое своего холодильника, будто давно туда не заглядывал.

- Ага! – обрадовался он. – Есть пирожки с картошкой. Бабушка в выходные напекла, надеюсь, они не пропали.

Он поставил на стол плетенную миску с пирожками.

- Закусывать дорогой коньяк бабушкиными пирожками – это мовитон, - сказал Дмитрий. – Но вы, коль не пьете, можете начать с пирожков.

Он порылся в буфете и нашел там пакет апельсинового сока.

- Это вам.

Затем он из-под стойки вытащил красивый пакет, сдул с него пыль, а из пакета достал бутылку коньяка.

- Носят и носят, - будто извиняясь, сказал комендант. – Уже не знаю, куда и прятать.

- А если не брать?

- Не поймут.

Он налил себе коньяка в рюмку.

- Ну что за знакомство?

- Давайте.

Я был ужасно голоден, оттого набросился в первую очередь на холодные пирожки. Пока Дмитрий смаковал свой коньяк, а проглатывал один пирожок за другим, запивая их соком и не забывая о колбасной нарезке.

Мой новый знакомый в отличие от меня ел неторопливо.

- А вы давно работаете у Ивана Трофимовича? – поинтересовался он.

- Лет десять-двенадцать, а может быть и больше. Я еще со старших курсов университета работал на кафедре и меня время от времени отправляли в институт для стажировки на время практики.

- И как вам работается?

- Хорошо, - пожал я плечами. – Я занимаюсь тем, что доставляет мне удовольствие. Не каждый может похвастать подобным.

- Если это камень в мой огород – то вы не правы. Мне моя работа по душе. Смущает лишь сама локация. Общага – это всегда общага, даже если на ней повесить вывеску «Гостиница», хотя надо признать, что управляющий гостиницей – это гораздо престижнее. Справедливости ради стоит сказать, что в гостиничном бизнесе куда меньше возможностей для приработка. Чаевых управляющим не дают. А доить горничных и швейцаров – это низко.

- Вижу, моральные принципы вам не чужды.

- Меня учили жить честно, особенно в этом усердствовал дед. А сам я с возрастом понял одну простую истину – к честным людям деньги не липнут. Если хочешь стать богатым – научись обманывать.

Я был удивлен. Оказывается, Дмитрий разделяет мои взгляды на жизнь. Мне вообще все больше нравилась его компания. Я насытился и, как мне показалось, даже немного захмелел, непонятно отчего.

- В нашем обществе нет таких понятий, как справедливая оплата труда или справедливая маржа, - продолжал Дмитрий. - За одну и ту же работу ты можешь требовать от работодателя и тысячу и сто тысяч, в зависимости от ситуации. Так же никто не ограничивает тебя в твоих спекулятивных хотелках. Хочешь – навари десять процентов, а хочешь – десять тысяч. Если есть спрос – все равно купят.

- Абсолютно с вами согласен, - кивал я.

Моя голова становилась тяжелой и непослушной, и мне это не нравилось.

- Вы заметили, Константин, что я с вами был абсолютно честен. Не взял с вас ни копейки за свои услуги. Мог бы стать в позу, рассказать про отсутствие мест. Но я этого не стал делать. Меня так воспитал мой дед. Но! Если бы вы сами предложили мне что-нибудь, я бы не отказался. Это честный приработок. А вот вымогать из человека деньги, тем более из человека, оказавшегося в сложной ситуации – это нечестно. Я не религиозен, но считаю, что гореть таким гадам в аду, если в этом мире их не настигнет кара.

- Дмитрий, вы – социалист? – поинтересовался я и испугался сам себя – мой язык начинал заплетаться, будто я крепко напился.

- Я не считаю, что левые взгляды единственно справедливы, - ответил комендант. – Можно быть и правым, даже крайне правым. Где-то я читал, что гестапо отправляло в концлагеря торговцев, которые устанавливали необоснованно большие наценки на свои товары.

- Думаю, что это красивая легенда для оправдания правых течений в современном мире.

- Возможно. Я и не оправдываю подобных мер, хотя в условиях войны они были вполне адекватными. Хуже другое - в наше время никто даже не пытается бороться со спекулянтами и монополистами. Их уважительно называют успешными бизнесменами и олигархами, а должны были бы называть ворами и крохоборами.

- Все это так, - согласился я. – Но у меня к вам вопрос. У вас-то откуда средства на этот ремонт и на ваш недешевый гардероб.

Наверное, я был пьян. Непонятно отчего. Трезвым я не стал бы задавать человеку таких некрасивых вопросов.

- Справедливый вопрос, - кивнул Дмитрий. – Вы, наверняка, думаете, что я это все приобрел на взятки и подношения?

Я кивнул.

- Я вас разочарую, - ответил мой новый знакомый. – Взяток и подношений мне хватило бы лишь на этот стол. А деньги у меня от родителей. Мой отец – владелец сети гостиниц.

- Это честный бизнес?

Дмитрий махнул рукой:

- Честного бизнеса не бывает, как мы уже выяснили.

- А как же моральные принципы? Вы же говорили, что вас правильно воспитывали?

- Меня воспитывал в основном дед, а с моим отцом он вообще предпочитал не общаться.

Дмитрий замолчал. Я тоже молчал. Мне не хотелось вникать в их семейные сложности, тем более, что голова моя соображала все хуже. Закуски на столе оставалось немного, и Дмитрий полез в холодильник, чтобы заполнить паузу в разговоре. Он извлек оттуда палку колбасы и головку сыра.

- Константин, нарежьте, пожалуйста, - попросил он.

Я слез с высокого барного стула, и пол под моими ногами поплыл, я еле удержался вертикально, ухватившись за стойку.

- Что с вами? – спохватился Дмитрий.

- Отчего-то мне плохо, - признал я. – Такое чувство, будто я крепко напился.

Хозяин комнаты взял пакет сока, из которого я только что пил, покрутил его, затем полез в буфет и достал оттуда еще один такой же.

- Вот черт! – выругался он. – Похоже, я вас напоил. Как же я так перепутал, извините. Я этот сок держу специально для визитов знакомых барышень. У меня и в мыслях не было вас спаивать, Константин, клянусь, это все без злого умысла.

- Верю, - сказал я, с трудом взгромоздись обратно на барный стул. – Человек вы честный. А в жизни всякое бывает. Дайте теперь что-нибудь пожевать.

- Давайте лучше я отведу вас в вашу комнату, приляжете, - предложил Дмитрий.

Он хотел теперь поскорее спровадить меня из своегожилища, пока я не испортил ему дорогого ремонта, понять его можно было.

- Ни в коем случае! – запротестовал я. – Вы же поселили меня с моим собственным аспирантом. Теперь мне нельзя туда. Не могу я показаться перед ним в таком виде. Лучше я выйду на улицу, немного проветрюсь. На холоде хмель быстро выходит.

- Я провожу…

- Не надо. Сам справлюсь, - я с трудом встал. - Передавайте поклон вашему деду. Судя по всему, он замечательный человек.

- Сами ему поклонитесь завтра, - ответил Дмитрий, улыбаясь.

- В смысле?

- Мой дед – ваш шеф, Иван Трофимович. Не догадались?

Я только махнул рукой и вышел в коридор. Коридор показался мне бесконечно длинным и бесконечно узким. Я долго-долго шел по нему, пытаясь дойти до лестницы, а стены все норовили схлопнуться, чтобы навсегда оставить меня внутри. Еще столько же бесконечных минут я спускался по лестнице, пока, наконец, не оказался на свежем воздухе. Я уселся на лавочку под общагой, откинулся на спинку и закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Я надеялся надышаться прохладным осенним воздухом, но на мою беду вечер был теплый и сухой, и голова моя никак не хотела проясняться.

Что было потом, я не могу вспомнить. В моей голове остались лишь два смутных воспоминания о той ночи. Первое – я медленно бреду по какой-то аллее, время от времени, присаживаясь на пустующие лавочки. Второе – я захожу в какой-то бар непонятно зачем. И все…

В себя я пришел от испуганного крика Нины:

- Мама! Посмотри, что с папой случилось!

Я разлепил свои глаза и понял, что лежу на коврике под квартирой Любы. Нина, скорее всего, собралась идти в школу, открыла дверь, а тут – такое. Чтобы не шокировать ребенка, я попытался быстро подняться, но ноги мои затекли от долгого спанья на твердой поверхности. Поэтому когда в дверях появилась Люба, я был еще на четвереньках.

- Знаешь, Алехин, а я не удивлена, - сказала моя бывшая жена.

- Я и сам не знаю, как тут оказался… - попытался я оправдаться.

- Папе плохо? – услышал я за спиной Любы голос дочери.

- Нет, Нина, ему хорошо.

- А он у нас останется?

- Нет.

Я уже сумел подняться и на непослушных ногах стоял перед Любой.

- Уходи быстрее, не травмируй ребенка, - сказала она негромко и закрыла дверь.

- Я тоже люблю вас, - прошептал я закрытой двери и поковылял к лестнице, заходить в лифт я почему-то побоялся. Несмотря на то, что все тело мое ломило, голова на удивление была ясной и неплохо соображала. Судя по тому, что Нина идет в школу - уже начало девятого, а следовательно, на работу я опоздаю минимум на полтора часа, и то, если повезет с транспортом, а если не повезет, то и на два. Я достал телефон из кармана. В углу экрана пульсировала красная батарейка, предупреждая о низком уровне заряда. Время было – восемь часов и две минуты. И у меня за вчерашний вечер было четыре пропущенных звонка. Два от Ольги, один от Сани и еще один с незнакомого номера. Вообще было странно, что телефон остался при мне, и я его нигде не потерял. Меня вдруг как молнией прошибло и я принялся судорожно рыться в карманах, проверяя на месте ли деньги и документы. Документы и ключи были на месте, а вот денег осталось ровно на дорогу до работы. Можно принять это за добрый знак.

Я спустился на один этаж, когда услышал, как открылась наша дверь, и Нина вызвала лифт. Я стоял этажом ниже, и надеялся, что дочка меня не увидит. Люба была права – не стоит травмировать психику ребенка. Я,затаив дыхание, ждал, пока Нина сядет в лифт. И оставался невидимой тенью, пока она не доехала до первого этажа и не вышла из подъезда. Лишь потом продолжил спускаться.

Перед тем, как выйти из подъезда я поправил свою прическу и попытался расправить складки на одежде, но без должного результата. Выглядел я сейчас, наверняка, не очень хорошо. Оставалась надежда, что никто не станет обращать на меня внимания. Я глубоко вдохнул и вышел во двор. Ленивое осеннее солнце еще не выкатилось из-за крыш домов, и в колодце двора было зябко, я невольно поежился. Идти на работу совершенно не хотелось, хотелось подняться к Любе и поговорить с ней, но я понимал, что она еще не готова к разговору со мной. Интересно, наблюдает ли она сейчас за мной в окно?..

Я подходил к арке, когда из нее во двор въехал большой черный внедорожник. Я даже не стал обращать внимания на марку машину. Большая черная тачка – это всегда признак статуса. Конечно, одни стоят чуть больше, другие чуть меньше, но это для истинных автогурманов. Мне же было понятно, что едет человек богатый, и поэтому надо отойти в сторонку, притормаживать он не будет.

Между тем внедорожник остановился возле меня. Водительское окно опустилось, и я услышал:

- Привет, Костя! Как дела?

За рулем сидел мой старый знакомый.

- Привет, Леша! Давно не виделись.

- Давно... Ты сильно спешишь?

- Как сказать…И так уже почти опоздал на работу.

- Слушай, подожди меня три минуты, я на квартиру заскочу, а потом тебя до работы подброшу, заодно и поболтаем. Окей?

Я подумал о жалких остатках денег в моем кармане и согласился. К тому же даже если Леша управится со своими делами не за три минуты, а за тридцать, я все равно выиграю по времени.

Я попытался припомнить, когда же видел его в последний раз. Лет пять-шесть назад. Тогда еще его родители жили в нашем подъезде, да и я тогда еще был отличным семьянином. Лет десять назад Леша организовал фирму, которая занималась разработкой программного обеспечения. Контор таких по городу было несколько десятков, если не сотен, и никто не ожидал от этого бизнеса сверхприбыли. Но неожиданного для всех и для самого Леши, дела его быстро пошли в гору, когда он смог получить несколько заказов от крупных компаний. Не подумайте, он не создал никакой прорывной технологии, просто четко и аккуратно исполнял довольно рутинную, но нужную работу. Всего за пару лет, он купил себе домик в пригороде, дорогую машину и двухэтажное здание в центре под офис. Еще через год он перевез родителей в Европу. С тех пор, собственно говоря, я его и не видел. Родительскую квартиру он не продал, и, как выясняется, иногда сюда наведывался.

Леша вышел из подъезда минут через пять, он нес небольшой деревянный ящик ярко-желтого цвета.

- Отец решил молодость вспомнить, столярничать начал, - пояснил Леша. – Но говорит, что не может обойтись без своего старого инструмента. Я ему купил уже несколько наборов. А ему все не то – у этих и ручки удобнее, и металл острее, и привык к ним. Так что придется отправлять в Италию советские инструменты.

- Главное, чтобы пригодились.

- Пригодятся. А нет, так выкинет. – Леша завел машину. – Тебе куда ехать?

- В институт.

- Там и работаешь?

- Это мой крест.

Леша хмыкнул.

- И как сейчас зарплаты у ученых? – поинтересовался он.

Я махнул рукой:

- Лучше и не спрашивай. На жизнь хватает и, слава Богу.

- А все-таки сколько получаешь?

Я назвал цифру.

- Негусто, - задумчиво протянул Леша. – А хочешь зарабатывать в десять раз больше?

Еще неделю назад я бы ему сказал, что деньги в жизни не самое главное, но сейчас я так уже не считал.

- Кого-то убить надо? – решил я осторожно пошутить. Говорят, во время переговоров нельзя выказывать своего интереса. А интерес к деньгам у меня был просто огромный.

- Не мой профиль, - мне в тон ответил Леша. – У меня, как ты знаешь, несколько другая работа, но не менее творческая... Ситуация такова – на рынке сейчас огромное количество организаций, которые пишут софт и продают его. Но рынок этот постепенно ужимается. Хотя сейчас каждый день и создаются десятки новых приложений, в любом случае рано или поздно все идеи исчерпаются, и все возможные приложения будут написаны. Никто не захочет иметь на своем смартфоне двести пятьдесят графических редакторов или триста мессенджеров. А между тем их продолжают штамповать, будто машины на конвейере. Какие-то приложения выходят более удачными и вытесняют конкурентов, но уже сейчас многие остаются невостребованными. Мне повезло – я пишу софт не для обычных пользователей, а для организаций, которые модернизируют, компьютеризируют, роботизируют свои процессы и производства. Этот рынок менее емкий, но более прибыльный. Но в любом случае со временем и он насытится. Поэтому я подумываю о создании нового направления деятельности – конструкторско-инженерном. Мы станем вторым Эплом и будем дарить миру новые безумные гаджеты. Под этот проект мне нужен главный инженер – человек, который понимал бы все процессы, и мог в случае чего сам взяться за паяльник, условно говоря. Я только думал, что ты как руководитель физической лаборатории, как никто другой подойдешь для этой должности. Ну как согласен?

Я судорожно глотнул слюну.

- Да..,- продолжил Леша. – Зарплата твоя на старте - ровно в десять раз больше нынешней.Плюс, естественно, проценты от реализации твоих безумных изобретений. Согласен?

- Было бы глупо отказываться, - ответил я. Признаюсь, меня аж трусить начало от предвкушения больших денег и от возможности, наконец, изменить что-то в моей жизни.Это было так неожиданно и в то же время так просто. Вот деньги – бери, если хочешь. Я растерялся…

- Я был уверен, что ты согласишься, - спокойно отреагировал Леша. - Давай поступим так. Сейчас поедем сразу ко мне в офис, я тебя познакомлю с руководителем направления, с которым непосредственно будешь сотрудничать. Зовут его Скворцов Виталий. Отличный парень. Я с ним учился вместе. Помнишь, когда на тебя гопники напали, а мы тебя отбили? Он тогда тоже был. Я думаю, вы сработаетесь. Сегодня обсудите организационные вопросы, а с понедельника выйдешь полноценно на работу, как главный инженер...

Как всегда было сложно противостоять лешиному напору и харизме, но все-таки я решился его перебить:

- Вообще-то меня в институте ждут, надо как минимум уволиться.

- Это все пустые формальности. Позвони сейчас своему шефу, скажи, что с сегодняшнего дня увольняешься по собственному желанию. Этого достаточно. Мои юристы потом помогут оформить все документы в случае чего. Вообще, смотри сам. Я тебя не подгоняю. Хочешь – отвезу тебя в институт. Но в понедельник все равно жду у себя, как договаривались.

Конечно, так и надо было поступить. Это было бы и правильно, и красиво. Нужно было передать свои дела, да и с аспирантами своими попрощаться и дать им последние наставления. Но… Я был зол на свою прошлую жизнь, на свою бедность, на неопределенность, на неустроенность. А тут мне выпадал такой прекрасный шанс раз и навсегда порвать с миром, который ничего кроме безнадеги мне не дал.

Я набрал Ивана Трофимовича.

- Я знаю, что ты вчера напился, - вместо приветствия сказал он. – Если проспался – давай на работу. Тут твоя аспирантка в декрет собралась.

- Вообще-то я хочу уволиться с сегодняшнего дня, - отчеканил я. – И проблемы аспирантов пусть решает кто-то другой.

- Уверен?

- Уверен.

И Иван Трофимович повесил трубку. Можно было бы подумать, что он психанул, но я знал, что он не такой человек. Просто он получил всю нужную информацию, и вести дальнейший разговор было для него пустой тратой времени.

- Я же тебе говорил, это лишь формальность, - подбодрил меня Леша. – Никто не сможет удержать человека на работе с низкой оплатой труда. Уверен, что в вашем институте ты далеко не первый. У меня парень один работает…

В этот момент зазвонил его телефон. Леша взглянул на экран и поднял палец вверх, призывая меня сохранять тишину.

- Доброе утро. Я вас слушаю.

И он минут пять внимательно слушал, задавая время от времени уточняющие вопросы. Лицо его становилось все напряженее. Было похоже, что у него возникли проблемы. Я пока не понимал, касается это работы или личной жизни, поэтому просто ждал окончания разговора.

Наконец Леша повесил трубку.

- Извини, Костя, обстоятельства несколько изменились. Мне срочно нужно ехать в другой город, там наш софт, похоже, поймал какой-то баг. Давай поступим так. Ты сейчас сам подъедешь в мой офис. Скажешь, что от меня. Найдешь там Виталика, и переговорите с ним. Я его по дороге наберу, чтобы предупредить.

Он остановил машину возле станции метро.

- Увидимся в понедельник. Любе привет!

И он укатил по своим делам.

Офис лешиной фирмы находился в историческом центре города. Можно было подъехать туда на метро – это всего лишь несколько остановок, но я решил пройтись пешком, потратив остаток денег на стаканчик сладкого кофе, чтобы голова лучше соображала. Я легко расстался с последними копейками, даже не подумав, как буду добираться вечером домой, и тут неожиданно я сообразил, что дома-то у меня нет. Пока я был сотрудником института - мне полагалась общага, а теперь я стал настоящим полноценным бомжем. Надо было бы попросить у Леши небольшой аванс, чтобы снять хоть какое-то жилье на выходные. Близость больших денег настолько ослепила меня, что я не смог даже просчитать свои ближайшие шаги. Но при этом никакой паники не было. Я успокаивал себя тем, что иду-то я в офис богатой организации, а там наверняка денег достаточно. После переговоров позвоню Леше, чтобы его бухгалтерия субсидировала меня небольшой суммой в счет будущих огромных зарплат. Все-таки у богатых людей эти вопросы должны решаться легче.

Через час с небольшим я был на месте. Офис располагался в двухэтажном особняке, построенном лет сто пятьдесят назад. По согласованию с мэрией фасад здания остался нетронутым, даже рамы на окнах остались деревянными. Его аккуратно подкрасили, придав более приглядный вид, и только. Зато за фасадом располагался совершенно современный офис с огромным холлом, эскалатором на второй этаж, футуристическим освещением и обилием тропических растений на клумбах посреди коридоров.

Охранник без всяких эмоций на лице перегородил мне проход.

- Вы к кому?

- Мне нужен Виталий Скворцов, - сказал я.

- Как вас представить?

- Алехин Константин Евгеньевич. Скажите, ему звонил по моему поводу Алексей… - я задумался, припоминая отчество Леши, - …Александрович.

- Хорошо. Ожидайте.

Он кому-то позвонил, а затем указал мне на коридор, уходящий из холла направо.

- В конце коридора – переговорная. Там вас ожидают.

И я шагнул в новую жизнь. Я с интересом рассматривал людей, которые встречались мне по дороге. Люди, как люди. Они ничем не отличались от сотрудников моего института, но почему-то получали в десять раз большие зарплаты. Я вспомнил слова внука Ивана Трофимовича о том, что в нашем мире нет справедливой системы оплаты труда. Сама обстановка офиса – его интерьер, его аура, даже его запах сильно отличались от того, что я привык созерцать каждый день в нашем институте. Может быть, именно поэтому и деньги здесь крутятся другие. А тем, кто готов работать в спартанских условиях – деньги не нужны.

Я уверенно отворил дверь переговорной. Виталий стоял возле большого стола, опиравшись на высокую спинку кресла. Его лицо, действительно, показалось мне знакомым. Я видел его несколько раз в нашем дворе.

- Привет, Костя! – сказал он усталым голосом.

Похоже, что здесь приветствуются неформальные отношения.

- Привет, - ответил я.

И мы уставились друг на друга.

- Что Алексей просил передать? – наконец спросил он после затянувшейся паузы.

Вопрос требовал односложного ответа, а это было сложно.

- Мы говорили с ним о создании нового направления в вашей работе, - начал я объяснять. – Он разве не звонил…

Я не знал говорить «тебе» или «вам».

- Не успел он. Полчаса назад позвонили из скорой помощи, что он попал в аварию. Сейчас в реанимации, состояние тяжелое. У него с собой были важные документы. Они пропали. Я надеялся, что он их передал с тобой.

- Нет, мы с ним вообще о другом говорили. Об инженерном направлении…

- Боюсь, это сейчас неуместно, - прервал меня Виталий. – У нас большие проблемы. И, боюсь, теперь они легли на мои плечи. Извини, Костя. Я должен бежать.

Он направился к двери.

- Так мне в понедельник приходить? – вдогонку спросил я.

- Точно не в этот… Позвони мне через пару месяцев, - он сунул мне в руку свою визитку и быстро убежал по коридору.

Так и закончилась, не начавшись, моя новая богатая жизнь.

Я вышел из офиса на ватных ногах. Я был просто растоптан неожиданным стечением обстоятельств. Можно было сказать, что Судьба в этот раз неблагосклонна ко мне… Я остался без денег, без жилья, без семьи. Но я был жив, хотя мог ехать с Лешей в одной машине. Наверное, у высших сил были еще какие-то планы на меня. Возможно, я еще не все сделал в этой жизни. Когда я был молодым, Судьба посылала мне в тяжелые моменты Ангелов-хранителей. Они не давали мне совершить фатальные глупости и помогали в тяжелые моменты. Теперь же я был достаточно зрелым человеком, и должен был сам избегать ошибок и уметь читать знаки Судьбы на своем пути.

Идти мне было совершенно некуда. Я уселся на лавочку в небольшом сквере недалеко от лешиного офиса. Если бы у меня сейчас было хоть немного денег, я бы выпил еще чашечку крепкого кофе. Но денег у меня не было. У меня не было ничего. Я сидел на лавочке, и смотрел на высокое осеннее небо, голубое и яркое, покорно ожидая хоть какого-то знака. Я не слышал шума окружающего меня города, я не замечал снующих мимо меня людей, я не обращал на назойливых голубей, устроившихся буквально у моих ног. Я смотрел на небо и ждал…

И тут мой телефон в кармане пискнул один раз, а затем сразу же второй раз. Почти одновременно пришли два сообщения. Я достал телефон, он все еще пульсировал красной батареей, показывая один процент заряда. Вряд ли этого заряда хватило, чтобы ответить обоим респондентам. Я открыл сообщения. Одно было от Ольги, второе от Ани. И на какое-то мне нужно было ответить. Оставалось еще несколько секунд до полного разряда батареи.