С легким паром, Маркович! Remastered

Глава 1

Бушевала метель, машину на малой скорости кидало из стороны в сторону на заснеженной дороге. Каждый раз, когда я чувствовал, что зад ведет, по телу проносился ужас и бросало в пот. Расстояние не большое, но напряжение держало до самого конца.

Ведущий вечерней передачи по радио передавал обстановку, которую я видел за стеклом автомобиля.

- Метель и ветер усиливаются, мороз крепчает. В ближайшие несколько часов прогнозируется сильный снег, метель и снижение температуры воздуха до минус 15, местами по области до минус 20. МЧС предупреждает об опасности, объявлен «желтый уровень».

– Обычная зима, - подумал я и сконцентрировался на дороге, видимость ухудшалось, - я люблю такую погоду, она таит в себе что-то спрятанное за этими белыми клубами снега.

- А сейчас в дополнение к погоде Юрий Юлианович Шевчук споет нам песню «Метель» - из динамиков полилась нежная гитарная мелодия и Юра запел:

Коронована луной

Как начала высока…

Как победа не со мной

Как надежда не легка…

За окном стеной метель….

Начало смеркаться, метель усилилась, машину не только бросало, но и раскачивало боковым ветром. Напряженные ладони крепко держали руль и вспотели. В белесой мгле показались огни факелов нефтеперабатывающих баз. Я въезжал в небольшой городок, через который мне предстояло проехать насквозь, а там еще 40 километров и я на месте.

Я ехал в деревню к дяде. На календаре седьмое января, часы показывали шестнадцать часов. При такой погоде и скорости через час приеду. Меня ждет хорошая пропарка в бане, и отдых от напряженной работы. В багажнике Лещ и Жигулевское пиво, купленное с завода Фон Вакано. Только так и никак иначе.

Меня грело сладкое чувство душевной компании с Владимиром Марковичем или просто для своих Маркыч.

Крепкий мужик в спортивной куртке, валенках и лыжной шапке «Петушок» стоял у дома, когда свет фар осветил улицу. Территория возле дома была тщательно очищена от снега. Когда он увидел машину, то быстро бросился открывать ворота, пропуская меня во двор. Нельзя сказать, что он был суетлив, он просто привык всё всегда делать быстро и на совесть. Только в бане без суеты, она любит мир и покой.

- Здесь иная жизнь, просветленная. Пар очищает не только плоть, но ум и душу, - так он говорил мне.

Я вышел из машины, ноги немного дрожали от долгой напряженной дороги. Маркович стоял рядом, улыбался. Было видно, что человек меня ждал, а я ждал встречи с ним. Он не стеснялся и не разменивался на объятия и слова приветствия, жесты вежливости, типа: «Как здоровье, как отец и мать?», об этом мы расскажем друг другу позже.

- Открывай багажник, - Маркович, по-хозяйски вынул из багажника рыбу и пятилитровую бутыль с пивом и потащил в баню, чтобы не видела жена. Железная леди, глава поселения в отставке, любила во всем порядок и строгость.

Я немного потоптался перед крыльцом, ждал, когда ко мне вернется дядька и мы вместе зайдем в дом.

- Ты чего стоишь, заходи давай, холодно же! – дядя Володя спешил из бани ко мне.

Двор просторный, но все при деле: гараж, баня, сараи со скотиной, за двором сад с большой теплицей и летней беседкой – гордостью Маркыча. Сам он ее по дощечкам собирал: стеклил, вырезал узоры, ладил стол и скамейки.

Заходя в дом, я скосил взгляд на градусник, висящий у окна – минус двадцать пять. В деревне всегда было примерно на пять градусов холоднее. Начались январские морозы.

В доме пахло свежей выпечкой и уютом. Хорошо было понимать, что здесь я буду гостить несколько дней.

- Валюха! Дай Женьке полотенце, да мы пойдем!

- Ой, здравствуй, Женя, а я не ждала тебя так рано, иди, переоденься, я приготовила.

Я скинул свои городские шмотки и с радостью влез в домашнее трико и теплый свитер, взял большое махровое полотенце.

- Давайте недолго там! Ни как со сватом, до утра! – она строго смотрела на мужа. – Я ждать не буду, спать лягу, пирог нарежу, чай приготовлю. Бывало Маркович со сватом парится уходили в 6 вечера, а ворочались в 6 утра.

И мы пошли в баню. Она была построена, отчасти и благодаря мне. Ранее описываемых событий, летом, бывал я у Маркыча.

- Работёнка есть к тебе, подсобишь? - он не стал заходить издалека, а сразу перешел к делу, – баньку я решил новую поставить, а то старая в дырах вся уже, крысы сруб насквозь прогрызли, тепло совсем не держит. Приметил не далеко избенку старую, брошенную, на крепком дубу. Там делов-то, разобрать, в кузов покидать, привезти, да снова собрать уже вот здесь, - он показал мне на место будущего расположения парилки.

Удивительный был человек, для него дело, которое у обычного работяги вызвало бы кучу вопросов и показалось бы трудноисполнимым, долгим, у Марковича горело в руках, без вопросов и суеты. Вот действительно поговорка «Глаза боятся, а руки делают» не относилась к нему, у него никогда глаза ничего не боялись, а руки как стальные канаты, казалось, могли сдюжить что угодно.

Недалеко от дома заметил он бетонный блок, лежавший в высокой траве. Покоя он ему не давал, боялся, что кто-то раньше его заберет. Просить о помощи никого не хотел, думал, говорить про него будут всякое. Так, сам поехал, загрузил его один и увез. А в блоке этом, на минуточку, килограмм двести было. Как он это сделал, для меня навсегда останется загадкой.

В гараже стоял, красавец, ГАЗ – 51. Владимир Маркович купил его с гнилым кузовом, измятой кабиной и не на ходу. В «золотых руках», ветеран российского автопрома, превратился в красивого и надежного друга. Он поправил кабину, покрасил, сколотил заново кузов, поменял полы. Даже колесные диски были окрашены черным с белым ободом. Эту машину знали все как «Газик».

Ранним утром мы выгнали его из гаража, взяли с собой еды и поехали. Дорога оказалась не долгой, в соседнее село. Сначала мимо жилых заселенных улиц, на окраину. Асфальтированная дорога закончилась, и автомобиль затрясло по грунтовке. Маркович все время оглядывался, высматривал объект, подлежащий транспортировке и наконец узрел.

- Вот он, - сказал дядя и пошел куда-то в сторону придорожных кустов, я за ним. Мелькнула мысль, а ведь все лишнее придется ломать, нам, двоим. Честно говоря, мои глаза в тот момент боялись. У входа в здание на стене висела покосившаяся металлическая табличка, на которой значилось: «Администрация ….» часть текста отсутствовала «собственность …..Карп….».

- Ты давай, здесь будь, я задом заеду, регулируй мне в зеркала, - ни капли сомнений в том, что этот сруб будет у него сегодня во дворе не было, он вел себя так, будто знал это наверняка.

За несколько часов мы разобрали крышу и пристрой, освободив сруб от всего лишнего и довольный Маркович ходил внутри него и мечтательно осматривал:

- Значит, здесь, вот так, - он указал рукой направление, - будет котел, тут предбанник, тут парная. Я проведу в баню газ и заведу воду напрямую.

Пока он планировал, я отдыхал. Признаться, такой труд давался мне, не легко, хоть я и старался этого не показывать, а ему хоть бы хны!

Я пил пиво, если бы не оно, сил бы уже не осталось. Предусмотрительный Маркович взял с собой несколько бутылей и сам прикладывался к нему время от времени.

Дальше, как по маслу, бревнышко за бревнышком в кузов, сухие, не тяжелые, за два часа управились и поехали обратно.

Стемнело. Во дворе стоял сложенный сруб, на столике в беседке бутылочка самогоночки, нарезаны огурчики и помидорка с теплицы.

- Спасибо тебе, Жень, дело большое сделали, теперь я уж тут сам начну потихоньку полы, крышу, – уставшие мы сидели, беседовали, выпивали. Так я заработал себе право париться с Марковичем в бане.

Итак, мы пошли в баню.

Снег хрустел под валенками, искрился как бриллиантовая пыль. Скрипнула низкая дверь и из предбанника наружу вырвались клубы густого ароматного пара. Мы, пригибаясь, пробрались в уютный нутрь.

Хорошо все было сделано, красиво и на совесть. Холодильник, стол, скамья в нашем распоряжении.

- Пойдем, погреемся, веники запарим! – сказал Маркович и открыл дверь в парную, пропуская меня вперед. Я залез на полог, он уселся рядом. Минут десять он рассказывал мне, как все это строил, ладил отделку, потом, видимо, нагревшись, вышел. Через минуту я вышел тоже, Марковича в предбаннике не было. Говорю же удивительный был человек.

Я достал кружки и наливал пиво, как вдруг он появился и резко меня остановил.

- Хорош, давай по пол кружки наливай и хватит.

- Как хватит, давай уж по полной, чего-половинить-то, – я, было, хотел с ним поспорить, как он оборвал меня и потянул из-за спины двухлитровую бутыль с мутной барматухой.

- Это что? – спросил я.

- Брага, – спокойно ответил он и долил кружки до полна, потом достал из кармана газетный сверток, развернул. На нем красовался кусочек соленого сала, с прослоечкой мяса, натертое чесноком. Нарезал не большими кусочками.

– Вот теперь пей! – сказал Маркович и поднял свою кружку. Тут я понял, что парится сегодня будем серьезно, без халтуры.

- Пойдем, веники поспели!

Я привык париться сам, без помощи. Сразу охаживал себя веником что есть силы, выдыхался и бежал отдыхать.

- Это неправильно, залазь, говорю, на полог, ложись на живот и не спорь, – Маркович плеснул ковш с кипятком на камни. Вода зашипела, и каменка выдала хорошую порцию пара, сразу обожгло уши. Он снял со стены войлочную шапку и нахлобучил мне на голову, взял веники и начал махать ими, разгоняя пар по помещению, потом аккуратно приложил их ко мне и легкими движениями начал парить, нагнетая пар на мою спину.

Он будто чувствовал мои ощущения и не давал перегреваться. Сунул веники в холодную воду и сбрызнул ими на меня, потом опять зашелся в парке.

- Переворачивайся на спину! Хозяйство прикрой! – и снова и снова охаживал веником, добавляя пару. Закружилась голова, когда я открыл глаза, первое, что успел увидеть, как из большого таза на меня выплескивается ледяная вода. Все она с меня смыла: усталость, напряжение, беспокойство и выбила хмель из головы. Я хотел предложить его попарить, но не было сил. В теле легкость, а на душе покой. Дядька парился сам. Кто бы мог подумать, что у этого человека слабое сердце.

- Да не в жизнь! Чтоб я, да так! – Маркович жевал сало и эмоционально рассказывал свои школьные истории. Он был учитель физкультуры, с образованием тренера! - да я их вот как держу всех, они меня, знаешь, как уважают и любят! – очень он трепетно относился к своей профессии школьного учителя физкультуры и тренера по Волейболу. От Бога тренер был, настоящий профессионал.

Час за часом, раз за разом, парились и пили, говорили. Я, обычно, ему не рассказывал ничего, только слушал, интересный он был собеседник. И каждый раз, слушая одну и ту же историю, узнавал для себя, что-то новое.

- Вот уважаю я тебя Женька! Как ты мне с баней помог, а! Хороша получилась, да? А еще, за то, что ты болтовню мою слушаешь. Пошли у меня там припрятано, крепкая в террасе, пирога поедим и по рюмке с пару.

Мы оделись и пошли домой. На часах полночь. Вот так мы парились. Время летело с ним незаметно.

Жизнь Владимира Марковича оборвалась от острой сердечной недостаточности. Сложно в это поверить и сейчас спустя много лет. Теперь где бы то ни было я парюсь только так, как завещал мне он. Захожу в парилку с мыслями о нем.

Маркович парится со мной, только вот теперь он слушает меня, а не я его.

Посвящается Костюкову Владимиру Марковичу.