С чистого листа

Глава 1. Мария: о любви.

- Баба, а я тоже должна родить в восемнадцать?

От неожиданностиМария уронила испечённый блин в кошачью миску.

- Это как тебев голову такое взбрело? - вслух удивилась она и оглянулась на внучку.

Девочка сидела за столом и смотрела на неё ясными глазами, кажется она не шутила.

- Ну вот смотри, -пояснила девочка, - ты родила маму в восемнадцать, мама меня родила в восемнадцать… Значит и я должна родить в восемнадцать?

- Ну, тебя-то мама не в восемнадцать родила, - поправила Мария.

Она ужеоправилась от удивления и вернулась в своё обычное флегматичное состояние.

- Твоя мама в восемнадцать только замуж вышла, - добавила женщина.

- Значит, я могу и раньше? – лукаво спросила внучка.

От серьезного личика не осталось и следа. В лисьих глазках плясали чёртики.

- Я тебе вот дам раньше! – беззлобно ответила бабушка. И отвернулась к плите.

Какое-то время девочка молчала, но видимо сегодня ей хотелось поговорить. И она снова задала вопрос:

- Бабушка, а почему у нас нет фотографий деда?

Мария помолчала. Сказать или не сказать? Да что уж теперь… Кому нужна та правда?

- Так вышло, - коротко сказала она.

- Расскажи! – потребовала девчонка, - Расскажи, как вы с дедой поженились!

- Ох, господи, - вздохнула женщина, да ты эти истории с детства слушаешь, и не надоело? Сама вон уже замуж собралась!

- Я не собралась, я пошутила… - вдруг застеснялась девочка и покраснела.

«Чего это она? – всполошилась Мария, - неужто правда влюбилась в кого? Да ведь пятнадцать лет только! Ещё учиться надо, а не о парнях думать! Надо бы выяснить…»

- Расскажи! – снова потребовала внучка, прервав мысли бабушки.

Она любила слушать бабушкины рассказы о жизни, о людях. Мария часто рассказывала ей свою историю, и они обе уже знали её наизусть.

- Я была совсем молоденькой… - начала свой рассказ Мария? - Мы с Ваней не успели расписаться в сельсовете, только свадьбу сыграли... А его забрали в армию... И он погиб...

- На войне? - переспросила девчонка.

Для неё прошлое всё было в одном ящике, и она забывала, что её бабушка родилась после войны, а значит, её жених никак не мог погибнуть во время боевых действий.

- Что ты, какая война! - удивилась Мария, - Не было войны... - Он и до службы не доехал...

- А что с ним произошло? - не унималась внучка.

- Не знаю... Так мне и не сказали... - Мария говорила отвлеченно, без эмоций, словно заученную речь, - похоронка пришла его матери. Она мне её даже в руки не дала. И фотографии все у нее остались...

- Даа, - протянула внучка, - жалко… Интересно, а какой он был, дедушка?

- Красивый! – ответила Мария, - а вот я никогда красоткой не была… Что он во мне нашёл только?..

Женщина осеклась. Она знала, что внучка очень похожа на неё, и не хотела, чтобы девочка считала себя некрасивой. Впрочем, юность украшает любое лицо. Особенно, когда в глазах светится ум.

Мария приготовилась сказать это девочке, но та, кажется, не обратила внимания на комментарий о внешности. А может просто не видела своего сходства с бабушкой.

Судя по-всему, сегодня был вечер вопросов.

- А мама как замуж вышла за папу? – опять поинтересовалась девочка.

- Быстро, - усмехнулась Мария, - поехала в город учиться, а вернулась с мужем! Папа твой только-только отслужил, что-то он у них в училище преподавал… Ну, молодой учитель, бойкая студентка… Влюбились они и поженились. И привезла она его сюда.

У девочки загорелись глаза, она явно слушала историю с интересом. В её взгляде читался восторг и удовлетворение: «Вот! Вот оно, то самое, ради чего я всё это слушаю!»

«Чего это она?» – немного удивилась Мария. Но ответа так и не нашла.

- А с Алёной он всегда был знаком, - продолжила женщина рассказ по инерции, - Алёна – племянница моя. Когда ты родилась, ей всего десять было. Она прибегала к нам, с тобой нянчилась… И потом тоже, когда Галя умерла… Алёна такой человечек добрый! Если б не она, не знаю, как бы тут всё…

Мария замолчала, вспоминая страшное событие.

- Совсем девчонка ещё, - изменившимся голосом продолжила она, тринадцать ей было, меньше вон, чем тебе теперь! А ходила тут за нами, как за больными! Помогала во всём… Привыкли мы к ней, совсем родная она стала. Даже ночевала часто у нас. Потом выросла, уехала, отучилась… Вернулась в Зарницу, и я их поженила. Что ты, говорю, Михаил всё один да один? Вон Алёнка какая выросла, смотрит на тебя как! Плохо вдовцом жить. А она хорошая, наша… Лучше для дочки мачехи и не найти… Теперь вот и у неё ребёночек скоро будет…

Мария обернулась на внучку – что-то та притихла. Но девочки и след простыл. В какой момент рассказа она выскользнула из-за стола и исчезла? Знать бы!

Что-то беспокоило бабушку в её поведении… Что-то было не так…

Глава 2. Ассоль: детство.

Меня зовут Ассоль. И это не шутка.

Это имя дала мне мама. Бабушка была против, но мама настояла на своем.

Не то чтобы бабушке не нравилось моё имя, просто она переживала, что другие дети будут меня дразнить. Но дразнить меня было некому. В детстве моими друзьями были: Гуля, Лейла, Мадина, Ефим и прочие. Ни одно имя не повторялось дважды. На их фоне имяАссоль - было вполне обычным.

Моя мама родила меня очень рано, в шестнадцать лет. А папы у меня никогда не было. С детства мы с мамой и бабушкой жили в маленькой квартирке без удобств в опасном районе города. Правда, опасным этот район был только для чужих.

До четырнадцати лет я жила там и не боялась ходить по вечерам – ведь всех окрестных наркоманов и бандитов я знала поименно, с некоторыми играла в детстве, другие были родителями моих друзей…

Когда я говорю, что жила с мамой и бабушкой, то немного лукавлю: на самом деле жили мы с бабушкой, а мама появлялась время от времени. Я не знаю, где она обитала. Но периодически она возникала у нас на пороге, оборванная, больная, и какая-то старая. Бабушка ахала, цокала, причитала и начинала маму лечить, кормить и обихаживать. Постепенно мама становилась молодой и красивой. Через какое-то время у неё делались виноватыми глаза, а потом она снова пропадала. Бабушка каждый раз очень переживала, ругала маму, называла неблагодарной и плакала… И всё шло по кругу.

С бабушкой мне жилось хорошо. Дома всегда было что поесть, и на мне всегда была чистая одежда. А сама бабушка часто читала мне книжки или дарила краски, фломастеры, мелки и прочие рисовальные принадлежности. Ведь больше всего на свете я любила рисовать!

Я рисовала не как все дети, а как-то по-своему. Не линией, которая складывается в силуэты людей и домов, а штрихами. Я не рисовала обводку, я сразу рисовала цветом. Как будто раскрашивала штриховкой уже готовые, но видимые только мне рисунки.

Бабушка говорила, что у меня талант, и всячески поощряла моё увлечение.

Видимо мне не хватало семьи, потому что я часто рисовала и маму, и бабушку, и папу, которого у меня никогда не было. И ещё я любила рисовать Дом моей мечты. Именно так, с большой буквы!

Это была не наша развалившаяся двухэтажка, а частный дом на земле. Я рисовала его не один раз, а много: то красками, то карандашами, всякий раз добавляя новую деталь. Сначала это был примитивный домик. Потом я добавила окна - три окна с фасада. Потом я пририсовала забор... Я рисовала этот дом год за годом. Рано или поздно очередная картинка казалась мне неполной, или слишком невзрачной... И я что-нибудь добавляла, рисуя всё с чистого листа.

Например, на одном из свежих рисунков в полисаднике Дома цвели высокие желтые цветы, а рядом с забором стоял новенький синий велосипед!

Не знаю почему, но именно в таком доме я мечтала жить. И всё было важно: и заборчик, и цветы, и велосипед!

Вот такие детские мечты…

Но велосипеда у меня не было, а моя семья состояла только из бабушки.

Это бабушка сказала мне, что моё имя из книги, и что оно на самом деле необычное...

Наверное, давая мне особенное имя, мама хотела, чтобы и я сама была особенной. Я и была. Вот только совсем не так, как хотела мама…

Моя особенность никого не радовала. До четырёх лет я не говорила. Совсем. Никаких «мама», «баба», «дай». А ещё я была «бегунком» - всё время пыталась уйти из дома, убежать от взрослых.

В четыре годабабушка повела меня к какому-то врачу. Та долго меня обследовала и, наконец, спросила: «Почему же ты не разговариваешь?». А я вдруг ответила ей полным предложением: «А о чём с вами всеми разговаривать?»

Я эту историю не помню, но бабушка мне рассказывала, утверждая, что все было именно так.

С тех пор яговорила. Хоть и редко, но метко. Так, однажды, я сказала матери: «Дура ты, посмотри, что сделала со своей жизнью!». Мама так и не поверила, что это я сама сказала, а не бабушка меня подучила. Но бабушка была не такая, она бы не стала меня подучивать.

Этот случай я сама немного помню, правда, не знаю, по какому поводу так сказала матери. Хотя поводов было достаточно…

Когда мне было пять, бабушка умерла. На самом деле, она была старая, конечно. Но мне кажется, если бы мама не исчезала постоянно и заботилась о ней, бабушка бы прожила дольше…

Когда не стало бабушки, мама поселилась дома на постоянной основе. И я узнала, куда она исчезала: моя мама постоянно выходила замуж! Так она это называла. На самом деле она просто заводила отношения на три-четыре месяца.

Начиналось и кончалось всё всегда примерно одинаково: сначала новый «муж» вёл себя хорошо, дарил маме и иногда мне новые вещи. Покупал в дом еду. Потом это прекращалось, зато он начинал выпивать. Зачастую дома. Мама пила с ним. Не думаю, что моя мать алкоголичка, скорее, она пила за компанию. Хотя такие вечера иногда плохо кончались – утром она часто не могла проснуться во время и из-за этого теряла работу.

Рано или поздно отношения с новым мужем заканчивались дракой.

Однажды очередной сожитель выбил ей два зуба. Так она и ходила потом много лет, прикрывая рот ладошкой…

После драки мама всегда вызывала участкового, он выгонял сожителя, и мы снова какое-то время жили одни…

Жили мы бедно. Мама никак не могла найти хорошую работу. Образования у неё никакого не было, как и самодисциплины. Она работала то уборщицей, то банщицей, а однажды даже немного поработала кассиром в новом супермаркете. Но это было недолго.

Так мы и перебивались её непостоянными заработками или подачками от её ухажёров…

Часто я целый день ничего не ела и уходила из дома, чтобы не слышать как новый сожитель орет на маму...

Но потом я поняла, что уходить не обязательно.

Когда мне было грустно или плохо, я умела, как бы уходить из реальности. Это было похоже на сон или дрёму, но не было ни тем, ни другим. Я просто закрывала глаза и представляла Дом своей мечты, тот самый, деревянный, с желтыми цветами в ограде…

Я представляла, как он стоит, залитый летним солнцем... Я мысленно подходила к нему, открывала дверь... В этот момент я уже почти на самом деле слышала, как скрипит дверь, чувствовала прохладную тень сенцев и шла дальше...

Что находится внутри дома - я представляла плохо. Да это и не играло роли. Мне было не важно, какая там обстановка, я старалась сосредоточиться на чувствах и ощущениях: в доме тепло, пахнет молоком. Мощное ощущение покоя и защищённости... В такие моменты я слышала, что происходит вокруг меня, за закрытыми глазами. Но я словно отгораживалась от реального мира, уходя в свою мечту. Наверное, это было что-то вроде медитации...

Маму мои выпады из реальности, впрочем, пугали. Она считала, что у меня не совсем в порядке с головой. Но мне эти «сеансы» очень помогали. После них я словно заряжалась энергией и могла спокойно переносить все тяготы жизни.

Хотя, я тогдане видела ничего особо ужасного в своей жизни, вернее, не осознавала, что многое на самом деле не правильно. Ведь почти все наши соседи жили так, или почти так.

Когда бабушка только умерла, я даже ходила с соседскими цыганятами на рынок, просить милостыню. Но потом подросла и стала стесняться этого.

Чем старше я становилась, тем больше осознавала: жизнь, которой живут мои знакомые - не для меня. Приспособиться к ней, как другие, я не могу. Что-то внутри мешает, какой-то стержень. Мне казалось ниже моего достоинства попрошайничать или воровать. Или жить с мужчиной из-за денег…

Мне не с кем было поговорить об этом, я боялась, что мои детские друзья сочтут меня высокомерной.

Я всё так же любила рисовать, и поначалу мечтала поступить в школу искусств. Но школы рядом не было. А ходить на платные курсы мне было не на что. К тому же мама сказала, что это пустая трата денег.

«У тебя есть хоть один знакомый художник? Разве это поможет тебе прокормить себя?» - сказала она. И была права. Ни художников, ни даже маляров я не знала. Вокруг были только продавцы, рабочие, дворники, воры… Это было то, что реально могло дать людям деньги…

Единственная альтернатива была – стать учителем рисования. Именно об этом я и мечтала, стараясь учиться. И училась весьма неплохо.

Глава 3. Из дневника Олеси.

1 июня.

Даже не знаю, как проведу это лето…

Ира уехала к родственникам на море! Вот повезло человеку! А я весь июнь буду ходить на «работу» в школу.

Раньше старшеклассников набирали в трудовой отряд, и мы ходили по селу и делали разную работу, что нам скажут. Но в этом году меня взяли в «вожатые». Я также буду числиться в отряде, но буду помогать учителям вести пришкольный лагерь.

На самом деле я так и хотела. Только я хотела вместе с Ирой, а она уехала. Теперь придется одной торчать среди взрослых теток!

3 июня.

Ух! Столько всего!

Оказывается, в нашей школе будет новый учитель! Виктор Петрович Афанасов! Он будет вести физкультуру и ОБЖ!

И у нашего класса тоже!

А старая физручка ушла на пенсию, вот!

А Виктор Петрович совсем не старый!

Он классный.

Сколько ему лет пока не знаю. Но выглядит он молодо! Может быть, сразу после института пришёл?

В общем, его поставили вести летний лагерь! Весь! Так что мы будем работать в паре! Ну, там ещё девочка из нашего класса, вместо Иры, но она не в счёт.

11 июня

Новый учитель очень классный!

Он такой весёлый!

Постоянно что-то придумывает!

Работаем вообще не по сценарию – его какие-то бабки составляли.

Нынче у нас просто супер-лагерь! Мы уже устраивали и соревнования, и тур-поход! А в планах у нас ещё театр, концерт и выставка!

У В.П. полно идей! Да и у меня тоже. Мы отлично сработались!

15 июня.

Совсем не до дневника!

И это здорово!

Потому что я живу полной жизнью, а не писаниной.

Иногда мне хочется выразить свои мысли кому-то… Но мне бы лучше было поговорить с Ирой, чем что-то писать. Однако Иры нет.

Для меня сложно пережить эту разлуку. Ведь мы никогда раньше так надолго не расставались! Мы даже мечтали, что когда станем взрослыми, то найдём себе в мужья или братьев, или друзей, чтобы удобнее было общаться всю жизнь! А теперь мама отправила её на море и я тут совсем одна…

Интересно, а у Виктора Петровича есть брат? Ну, друг-то, наверное, точно есть…

17 июня.

Я бы так хотела поговорить с Ирой про В.П.! Мне кажется, она одна могла бы понять меня! Хотя сейчас она его совсем не знает. И даже не знает о его существовании. Плещется себе там на море, и знать не знает, что у меня тут просто сердце разрывается!

Сегодня эта крыса (это я про одноклассницу) заигрывала с Виктором Петровичем!

Да как она смеет так себя вести с учителем?!

Он показывал мальчишкам, как правильно подтягиваться, мы все смотрели, а она такая и говорит: «Ой, Виктор…Петрович… Какие у вас сильные плечи!»

Ужас!

То есть сначала она сделала паузу, между именем и отчеством… Я уверена, она нарочно её сделала!!! А потом ещё посмела заявить ему о плечах!!!

Отвратительная, гадкая девка!

Но самое страшное, что В.П. не сделал ей замечание, не промолчал, а улыбнулся!!!

Ну как так можно? Неужели он не понимает, что с её стороны это неуважение, и такое надо пресекать?!

У меня было желание просто ударить её! Но я знаю, что девочка и не должна решать вопросы кулаками… А надо бы!

18 июня.

Я теперь очень внимательно слежу за поведением одноклассницы. И вижу, что она, действительно, ведет себя недопустимо.

Например, сегодня она пришла в короткой юбке. Ну зачем, спрашивается, в летнем лагере юбка? Мы много бегаем, много нагибаемся. Тут или шорты. Или джинсы. Никаких юбок!

Но она специально её надела! Я поняла, она хочет вот так глупо завлечь В.П., словно он какой-то тупой орангутанг!

Ну, ничего, она своими ужимками только себе же и делает хуже!

Скоро В.П. совсем перестанет её уважать…

Это такой потрясающий человек!

Я восхищаюсь его умом и талантом! Как здорово он знает своё дело, как умеет увлечь ребят! Я вот подумала, глядя на него, а может мне тоже стать учителем?..

19 июня.

Мы готовимся к выставке. Сначала я не хотела принимать участия, ведь это для малышей.

А потом узнала, что одноклассница собирается участвовать!

Вот это да!

Она-то, с её руками из одного места?! Вот потеха-то будет! Это она наверняка, чтобы повыпендриваться перед В,П.

Смешно! Выпендриваться-то и нечем!

Что ж, раз так, я тоже приму участие!

И В.П. сам увидит, что она и ногтя его не стоит!

20 июня.

Сегодня у нас был концерт.

Вход был свободный, и пришло много жителей нашего села, особенно пенсионеры.

Всем очень понравилось! Я очень горжусь! Хоть это была идея Виктора Петровича, но я очень ему помогала, и готовила интересные номера с детьми.

В конце он выступил сам с гимнастическим номером. Я так хлопала, что чуть не отбила ладони!

Глава 4.Мария: Тревожное открытие.

Не зря говорят, утро вечера мудрее! За ночь мозг наводит в голове порядок и всё становится на свои места!

Накануне внучка расспрашивала Марию о любви, а Мария и не поняла: влюбилась девчонка! Ну и что, что пятнадцать лет. Кого ж любовь про возраст-то спрашивает?

Защемило у Марии сердце, заволновалась она… А вдруг внучка на бабушку не только внешне похожа? А вдруг её избранник непорядочный человек? Нелегко потом жить, да сказки всю жизнь рассказывать…

Мария накапаласебе в чай валерьянки и села в любимое кресло, отдохнуть, собраться с мыслями…

То, что она рассказывала про своего мужа накануне – была чистой воды выдумка. Не было у неё никогда ни мужа, ни свадьбы... никогда… и Ивана никакого не было.

А вот любовь в её жизни - была…

Он жил рядом, и они знали друг друга с детства. И он и правда был очень красивым.

Петя его звали… Красивый, русский парень.

А Маша была не русская. Глаза чуть раскосые, волосы белёсо-рыжие, уши немного торчком… Но молодость и её украсила. Появилась в ней мягкая женственность. Да и фигура была стройная, ладная…

Были у Маши свои ухажёры. Но не Петя. Петя нос задирал, проходил мимо! А она влюбилась в него.

Влюбилась так, что ночами спать не могла. Всё смотрела на него издали, всё надеялась: вот он посмотрит на неё, оценит её любовь и сам в ответ полюбит. Красивых девушек много! А верных мало! А Маша клялась самой себе и богу, что никогда не изменит Пете, никогда другого не полюбит! Даже если он за всю жизнь не посмотрит на неё!

Наверное, этими клятвами она пыталась завоевать его любовь, выпросить у неба… И в какой-то момент, ей показалось, что получилось.

Когда Петя уходил в армию, родные устроили проводы. Там была и Маша…

Тогда всё и случилось. Сказать ему «нет» Маша не посмела. Да и верила, что теперь она его жена. Хоть и тайная.

Наутро уехал Петя.И Мария вскоре уехала, в город, к тётке. Всё ждала она письма, когда Петя напишет. Но он не писал…

А потом Маша с ужасом осознала, что беременна. Долго не решалась ничего сказать никому. Всё надеялась, что Петино письмо задержалось… Но постепенно она поняла, что для парня их ночь ничего не значила.

Всё-таки надеялась она на его порядочность, через подружку узнала адрес в части, и написала письмо… Но снова Петр ответил молчанием…

Тетка Марии сама догадалась о беременности племянницы. Пожалела она девушку. И помогла придумать сказочку. Соседям сказали, что муж её в армии служит. А в деревне передали, что Маша замуж вышла. Родители, конечно, знали правду. Но молчали.

А потом всем интересующимся отвечали, что парень умер в армии или по дороге в часть. И стала Мария молодой вдовой… Правду знали только родные, да Петя.

И хоть не верила уже Маша ни во что, а надеялась: вот отслужит Пётр, вернётся… а Маша возьмёт дочку за руку и пойдет мимо его дома… Увидит он Галюньку, какая она красивая получилась! Дрогнет у него сердце и вернётся он к Маше…

Только Пётр не приехал. Остался в части и стал военным.

Семь лет Гале было, когда приехал он в Зарницу с молодой женой. Слышала о них Мария, а смотреть не пошла. И Галю не повела. Зачем девочку мучить? Лучше пусть отец будет мёртвым героем, чем живым подлецом!

Так Галина и прожила свою короткую жизнь, не зная, кто на самом деде её отец.

Вот ведь, родилась красивая, а не счастливая! Умерла вторыми родами… Ждали младенца, а привезли гроб!

Совсем плохо стало Марии от тяжелых воспоминаний. Но сдаваться она не собиралась. Просто позволить себе не могла!

Надо разведать, в кого влюблена внучка. С её внешностью на красоту рассчитывать не приходится, только на ум. А сколько там ума, у пятнадцатилетней девчонки?..

Надо бы посмотреть, с кем она общается, с кем дружит. На кого как смотрит, да кто смотрит на неё. Аккуратно надо посмотреть, под благовидным предлогом.

Сегодня, кажется, концерт у них в школе? Для всех желающих? Вот и надо сходить. Как будто так, развеяться, да ребятишек посмотреть…

Мария немного принарядилась, и отправилась на концерт.

Олеся даже не заметила бабушку среди зрителей, и вела себя непринуждённо. Мария мысленно похвалила её за то, как толково она наставляла каждого маленького «артиста» перед сценой. Но кроме двух девочек – Олеси и её одноклассницы, молодёжи Мария не увидела. Видимо, свою любовь внучка встретила не в школе. Выходит, зря пришла бабушка в такую даль?

Однако, концерт нужно было досмотреть. И Мария просто наслаждалась процессом.

Неожиданно последним номером выступил молодой мужчина, с гимнастическим номером. Мария не узнала его, полезла за очками в сумку, отыскала и нацепила на нос...

В первую же секунду её окатило холодным потом – на сцене был Пётр! Тот самый! Её единственная любовь на всю жизнь, её злейший враг!

Однако, этого быть не могло. Петру теперь много лет, а на сцене был очень молодой мужчина!

- А кто это выступает, чей парень? - спросила Мария соседку слева, - Что-то я его не узнаю…

- А, это новый учитель, - ответила женщина, - Афанасов. Виктор Петрович. Его деды тут жили когда-то…

Афанасов! Петрович! Так вот почему так похож! Ведь это сын его!

Но не успела Мария прийти в себя от своего открытия, как представление закончилось. И перед сценой появилась Олеся. Она изо всех сил хлопала в ладоши, восторженно глядя на учителя…

И тут Мария совершила ещё одно открытие: её внучка влюблена в собственного дядю!

Глава 5. Ассоль: юность.

Когда мне было четырнадцать, наш дом, давно признанный аварийным, наконец-то расселили. Мы получили новую квартиру в другом конце города и переехали.

Наша жизнь немного устаканилась – мать устроилась продавцом на рынок и ухитрилась там задержаться. Мужчин домой приводить она перестала.

Нет, она не исправилась. Просто очередной «жених» заинтересовался вдруг моей персоной. К счастью, моя мать заметила его симпатию раньше, чем он успел до меня добраться, и вышвырнула его.

На самом деле, она всегда относилась ко мне хорошо, как умела.

Я пошла в девятый класс в новую школу. И вот тут я действительно ощутила себя не в своей тарелке. И совсем не из-за имени…

Только переехав в другой район, я осознала, насколько же мы нищие!

Во-первых, у многих моих одноклассников уже были смартфоны! При том, что у меня не было вообще никакого телефона!

Во-вторых, компьютеры были дома у всех! Тогда как я видела их только на уроке информатики.

В-третьих, одевалась я во что попало, в то, что мать принесет с рынка, взятое по дешевке. Не то что бы она приносила мне обноски, но ориентировалась в первую очередь на цену и на свой вкус.

Одноклассники явно одевались иначе и всегда посмеивались над моей одеждой.

Всё это заставляло меня чувствовать себя хуже других, не смотря на то, что училась я лучше многих.

В этот период я начала особенно сильно скучать по бабушке.

Обживаясь в новой квартире, я решила повесить у себя над кроватью её фотографию. Залезла в фотоальбом и с ужасом обнаружила, что ни одной фотографии бабушки у нас нет! Листая фотоальбом, я была шокирована! Я сразу подумала, что это какой-то ухажер матери уничтожил фото. Я со слезами пошла к матери с этой новостью. Она очень удивилась и начала листать альбом. А потом одну за другой доставать мне фотографии и говорить, как же я не заметила этих фото? Но на фотографиях была не бабушка, а какая-то чужая женщина! Сначала, я думала, что мать пытается меня обмануть. Потом подумала, что разыгрывает меня…

Но весь ужас был в том, что женщина на фотографиях, по-видимому, действительно была моей бабушкой! Потому что я помнила и интерьеры, и ситуации, когда были сделаны снимки. Но везде на фото было незнакомое мне лицо!

Вот я с белыми бантами и в белом фартучке иду в первый класс, а незнакомая пожилая тетка держит меня за руку… Вот эта же тётка сидит в нашем кресле и гладит бабушкиного кота Мурзика… Вот снова эта самозванка на нашей кухне за новогодним столом… От увиденного мне стало не по себе, но я ничего не сказала матери, просто молча взяла альбом и ушла. Больше бабушкины фото я не искала. Иногда я повторяла эксперимент и открывала альбом, но эффект был тот же – бабушку на фотографиях я не узнавала. В моей памяти она была иной!

Честно говоря, у меня и раньше были проблемы с восприятием внешности. Правда, своей. Лет до десяти мне казалось, что в зеркале отражаюсь не я, что это какая-то другая девочка, хоть и красивая.

А какая же тогда я? Этого я не знала. Но точно была уверена, что не такая, как в зеркале. Ещё мне иногда казалось, что мне все жмёт. Но не одежда. А тело. Это было жуткое ощущение. Непрекращающееся желание стряхнуть с себя что-то тесное и неудобное. К счастью, с возрастом это ослабевало и потом совсем прошло.

Но ситуация с бабушкиными фотографиями очень напугала меня. Я начала сомневаться в своем психическом здоровье.

Однако вскоре эти страхи отошли на второй план – у меня появился человек, с которым я могла наконец-то общаться.

Из всего класса мне удалось подружиться только с одной девочкой – Виолой.

Ви была неординарной личностью. Она ходила в мешковатой одежде, стриглась под мальчика и была остра на язык. Но мне она понравилась тем, что была довольно умной и не унижала меня из-за моей бедности. Виола была сильна в точных науках, а я – в гуманитарных. Мы отлично поладили, помогая друг другу.

На самом деле, для меня это были первые отношения с равным мне человеком. Все мои детские подружки всегда казались мне глупее меня. Конечно, я никому и никогда не говорила об этом. Но с ними мне было скучновато. Когда мы переехали, я даже ни по кому из них не скучала. Возможно, они тоже. Возможно, что не смотря на мою скрытность, они всё-таки считали меня выскочкой…

С Виолой всё было иначе. Впервые я не чувствовала себя высокомерной. Я просто общалась с Виолой на равных, и мне это очень нравилось! Мы так и остались подругами по сей день.

Однако, учиться нам и дальше вместе было не суждено.

После девятого класса мне пришлось забрать документы и отправиться работать на рынок вместе с матерью.

Я очень хотела учиться, но, кажется, мать так устала меня содержать, что уже была не в силах потерпеть ещё два года. Сказать, что это решение разбило мне сердце – значит не сказать ничего.

Я мечтала об университете, о высшем образовании... А стала торговкой.

Снова я окунулась в общество людей, которые были мне чужды. Матерящиеся, курящие продавщицы, хамоватые покупатели… Из этого состоял теперь обычный мой день.

Очень скоро я поняла, что нужно что-то менять, иначе просто жить не стоит!

Я начала откладывать деньги. Каждую лишнюю копейку.

Сначала я не знала зачем. Я не знала, что предпринять и куда себя деть. Но мне помогла Виола.

Мы продолжали общаться, и она подсказала мне решение – стать мастером маникюра.

Сначала я очень скептически отнеслась к этой идее – конкуренция в этом деле очень высокая. Но Виола, видевшая не раз мои рисунки, настаивала, что я вне конкуренции – ведь у меня талант к рисованию! А это, по её мнению, несомненно, пригодится…

Поэтому, когда я накопила достаточную сумму денег, то ушла с рынка, хотя мать и была против. Ведь она только-только вздохнула спокойно, что дочь сама себя обеспечивает.

Курсы были интересными, и пролетели как один день. Знаний в голове осталось много, а практики было ноль. С такими входящими данными идти в салон я стеснялась.

И в тот момент меня очень выручила мать – она приводила ко мне своих подружек с рынка, а те потом повели своих подружек.

Виолетта была права – дизайн маникюра – это была моя сильная сторона. А набив руку ещё и на качестве, я почувствовала себя совсем уверенно. Постепенно я сумела устроиться в хороший салон.

Мать наконец-то успокоилась и поняла, что на рынке свет клином не сошёлся.

Дома она теперь практически не появлялась – у неё были новые отношения с каким-то то ли Фархадом, то ли Фархотом, который даже дал ей денег на вставные зубы.

Виола успешно сдала ЕГЭ и поступила в технический ВУЗ. Мы продолжали общаться, но её очень затянула студенческая жизнь. Я ей завидовала, конечно.

Она звала меня учиться, хотя бы заочно. Но я понимала, что просто не потяну – ни финансово, ни физически. Я не понимала, как можно совмещать работу с учёбой, мне просто не хватало сил на все.

Хоть мой рабочий день и не всегда был длинным, но мне приходилось сидеть, не разгибая спины в одной позе по много часов. А зарабатывала я не так много, как об этом рассказывали сказки в интернете. Денег едва хватало на то, чтобы заплатить кварплату, купить себе нормальную одежду по сезону и отложить на чёрный день.

Потратить эти деньги на учёбу я не могла себе позволить. Ведь в случае беды позаботиться обо мне было некому!

А в том, что беда случится, я не сомневалась. Ведь мне очень часто снились странные сны.

Не то, чтобы я верила снам. Я ведь росла рядом с цыганами, и с детства знала, что вся эта мистика существует только в воображении людей (чем мои соседи успешно и пользовались).

Просто некоторые навязчивые сны были слишком реальны, и больше походили на галлюцинации.

Например, мне часто снилось странное устройство: тяжелая пластиковая коробка со стеклянной крышкой. Если крышку открыть, то можно поставить старинную музыкальную пластинку, какие я видела в старых фильмах. Но это не граммофон! Я видела в кино, у граммофона есть труба, через которую идет звук. И ещё ручка, чтоб заводить. Эта коробка во сне не имела ни ручки, ни трубы. И я её не открывала. Я и пластинки-то не видела, просто знала откуда-то, что так можно – это я там, во сне знала. И вот мне снилось, что я этот псевдо-граммофон переворачиваю. А снизу он деревянный. Там как бы доска. Я тяну эту доску, и она отодвигается. И я почему-то прячу туда свои рисунки. И снова закрываю, возвращая псевдо-граммофон на место.

Всё. Никакого смысла. Просто вот это действие. Но снился этот сон очень часто. И всё, что снилось — было очень реально. Я помнила, какое на ощупь стекло, мои пальцы помнили рифленый пластик стенок коробки... Я знала после пробуждения, в какую сторону надо сдвигать доску… Я даже помнила, что на доске стоит штамп: «магазин МАЯК», а на стеклянной крышке, справа, есть острый скол, о который можно порезать палец. И я во сне, всегда так осторожно его брала, чтоб не порезаться…

Но главное это ощущение: ощущение, что я делаю что-то важное, значительное!

Я не помню, когда этот сон приснился впервые, но уже давно. Честно говоря, я тогда ещё быласклонна мистифицировать и восприняла этот сон как предупреждение, предвидение. Что вот однажды мне придется по какой-то причине прятать свои рисунки в каком-то неизвестном мне пока месте, и вот я вспомню этот сон и спрячу…

Но сейчас я не могу себе представить гипотетическую ситуацию, чтобы рисунки нужно было спрятать. А сон меня пугал своей навязчивостью…

И он не один такой…

У всех людей есть какой-то кошмар, который снится с детства. У Виолы это почему-то крокодилы, у моей коллеги – волк.

А мне снится, что я тону. Это так жутко, так реалистично…

Моя коллега говорит, что это плохой знак. Сны, где человеку не хватает воздуха, могут говорить о том, что что-то не так с лёгкими. По идее, мне бы нужно проверить здоровье. Но в бесплатной поликлинике мне сказали не надумывать. Сделали флюорографию и отправили домой. А на платную клинику мне пока жалко тратить деньги.

По принципу – пока могу работать, буду работать.

Но два этих сна сильно выбивают меня из колеи. Я не ипохондрик, но подозреваю у себя как проблемы с дыханием, так и психическое расстройство. Может быть, когда я стану зарабатывать больше, я рискну обратиться хотя бы к психологу…

Есть и ещё кое-что…

С самого детства, когда я засыпала, и находилась между сном и явью, я слышала голос...

Не то чтобы прям голос, скорее невнятное бормотание, полушёпот, похожий на молитву. Этот голос я слышала уже в тот момент, когда нет никаких сил разлепить веки и разобраться в происходящем. И голос не мешал мне засыпать, а напротив, убаюкивал… А наутро о нём едва ли вспомнишь.

Честно говоря, я всегда думала, что это бабушка бормочет – может сама с собой, может молится… Просто уверена была, что это бабушкин голос.

И однажды я спросила бабушку, что это она бормочет ночью? Бабушка ответила, что она не бормочет, и чтоб я не придумывала. Я тогда подумала, что возможно вмешиваюсь во что-то взрослое, во что бабушка пока не хочет меня посвящать. Поэтому я её больше не спрашивала. Но шёпот слышала, почти каждую ночь…

А потом бабушка умерла.

А голос остался.

Тут бы мне впору испугаться, но ночной шёпот был уже таким родным и знакомым, что не пугал меня.

Маме я тоже как-то сказала о нём, но она отмахнулась. Она сказала, что это пульс крови в ушах, просто днём я его не слышу, а ночью тихо, и я обращаю внимание. Засыпающий мозг украшает этот звук и превращает в «голос».

Честно говоря, звучало убедительно. Но только до определённого срока.

В пятнадцать лет голос стал слышнее, и начинала я его слышать уже до момента засыпания. Как и прежде, он действовал скорее успокаивающе, чем раздражающе, и я засыпала. Однако утром, когда я вспоминала об этом «сне», то начинала очень беспокоиться. А что если я схожу с ума?

Виола – мой самый близкий человек. Она часто бывает у меня дома и знает всё о моей жизни.

И о снах тоже.

Она считает, что эти сны не психоз, но знак того, что я живу неправильной жизнью. Она говорит, что я создана для лучшего, а прозябаю в дурацком салоне (она не права, салон у нас отличный, хотя мне там и скучновато уже).

Виола считает, что мне нужно разнообразить свою жизнь и тогда я смогу отыскать что-то своё. Ей кажется, что я уделяю работе слишком много времени. И очень мало – личной жизни. И предложила меня познакомить со своим одногруппником. Говорит, у меня с ним много общего, нам точно понравится общаться.

Но, честно говоря, я не хочу отношений. Я прекрасно знаю, как это бывает – не раз видела на примере мамы. Поэтому я сказала «Спасибо, зубы мне пока нужны», и отказалась. Только парней мне сейчас и не хватало!

От мужчин одни беды. Либо они пьют, либо дерутся, либо от них беременеют! Я пока в своей собственной жизни порядок навести не могу, куда мне заводить новую!

Но Ви не отставала. «Займись хоть рисованием плотнее, - говорит, - может, что-то путное и выйдет!» И опять пристала со своим знакомым. Говорит, у него отец – самый настоящий художник! Рисует на заказ. Она, конечно, плотно не расспрашивала, сколько у него там по деньгам выходит, но поняла, что заказы есть. И человек отказался от работы (ушёл на пенсию) потому что заказов ему хватает, и это выгоднее, чем работать.

И я впервые задумалась. А может и правда есть смысл? Да, я никогда не видела настоящих художников… Но ведь балерин и космонавтов я тоже не видела… А они есть…

Я обещала подруге, что постараюсь выделить время на рисование, и не буду забрасывать это дело.

Глава 6. Из дневника Олеси.

21 июня.

Моя бабушка – очень странная…

Я понимаю, что ей нелегко пришлось в жизни. Сначала она потеряла своего молодого мужа, потом трудно жила одна, из последних сил училась, всю жизнь работала не жалея себя, растила дочку…

Потом мама родила меня, а потом умерла такой молодой. И новый ребёнок тоже умер.

Теперь Алёна вот-вот должна родить, и бабушка места себе не находит. Хоть она и молчит, а я знаю, она беспокоится за Алёну.

Но почему на этом фоне виноватой осталась я?!

Почему она мне-то мозги промывает?

Что за намёки она мне сегодня делала? «Девочка в твоём возрасте должна быть разумной…», «первым делом думай об образовании, а не о любви!»

С чего её вообщенакрыло?

Не надо было мне её тогда расспрашивать про деда, и про маму с папой… Видимо, у меня на лице что-то написано было…

Да, я отдаю себе отчёт, что мне очень НРАВИТСЯ Виктор Петрович! Да, нравится! Но у меня есть мозги, и я прекрасно понимаю, что строить с ним отношения мне рано. Вот закончу школу, тогда… Но понравиться-то ему можно и теперь! Чтобы он ждал, пока я отучусь. Как папа ждал, пока Алёна диплом получит и вернется к нам.

Я сама всё знаю, а бабушка лезет меня учить! И, кажется, хочет, чтоб я ей всё рассказывала. Вот ещё! Это только моё дело!

Глава 7.Мария: разговор с внучкой.

Мария не сразу начала действовать. Хоть ей и не давали покоя мысли, что, возможно, у Олеси с Виктором уже начались отношения, но спешить было опасно. Женщина боялась, что на эмоциях поведет себя неправильно, скажет что-то ненужное и ненароком обидит любимую внучку.

Но, наконец, она решилась.

Женщина неслышно приоткрыла дверь комнаты внучки. Девочка сидела у стола и внимательно что-то рассматривала. Походкой кошки Мария подкралась сзади и заглянула через плечо Олеси: перед той лежал портрет учителя! Точно, ошибки быть не могло, Мария узнала его лицо и тихо ахнула.

Олеся дёрнулась и быстро перевернула портрет.

С невозмутимым видом Мария позвала внучку на кухню, хотя внутри у неё всё просто заклокотало: вся обида, вся боль, которую доставил ей когда-то Пётр, вдруг всколыхнулась против его сына.

Разговор предстоял непростой: Марии нужно было донести до девочки, что её увлечение молодым учителем не должно стать чем-то большим. Мало того, что учитель минимум на десять лет старше, так ещё и являлся кровным родственником!

Чтобы не допустить их связи, Мария готова была пойти на что угодно, даже рассказать Олесе всю правду о том, кем именно был её дед…

Олеся сидела настуле и играла ногой с кошкой. Она не знала, зачем бабушка позвала её, но, судя по всему, нервничала из-за портрета. Хотя и считала, что бабушка просто не может знать, кто это.

Мария выбрала для разговора самое подходящее время – у Олесиной мачехи начались схватки, и муж повёз её в город. Кроме бабушки и внучки дома никого не было, а значит, никто не мог помешать разговору.

- Олеся, - сказала бабушка, - Позавчера я была в школе на концерте…

Олеся вздрогнула, новость стала для неё сюрпризом.

- Что ты там делала? – спросила она, немного с вызовом.

- Как что? – Мария изобразила удивление, - Ходила на ребятишек смотреть!

Олеся нахмурилась. Она явно не поверила.

- Скажи-ка мне,- продолжила женщина, словно не замечая её недоверия, - А что за мужчина выступал последним номером?

Она нарочно сказала «мужчина», а не парень, чтобы подчеркнуть, что Виктор гораздо старше Олеси.

- Это наш новый учитель физкультуры, - ответила девочка.

- Ты так сильно ему аплодировала… - осторожно начала бабушка.

- Ему все аплодировали! – немного покраснев с запалом перебила Олеся, - ты видела, какие штуки он выделывал! Он же гимнаст! И вообще нашей школе очень повезло, что ТАКОЙ человек приехал работать именно к нам!

- Видишь ли, - сказала бабушка, - Я ничего не имею против вашего нового учителя. Вполне вероятно он действительно удивительно талантливый человек… Но я бы не хотела, чтобы ты… И этот мужчина…

- Что-о-о? – вспыхнула Олеся всеми оттенками малинового, - Ты с ума сошла?!

Она подскочила и, топая, направилась к выходу.

«Ну вот, я всё испортила!» - подосадовала Мария и схватила внучку за руку.

- Ты никуда не пойдёшь! – резко сказала она.

Теперь женщина не сомневалась: у её внучки любовь с учителем! И она сейчас направляется прямо к нему! Разум ей застилал гнев. Не пустить! Не отдать! Сберечь, во что бы то ни стало!

Мария преградила выход. Закрыла дверь и показала Олесе ключ.

- Дура! – бросила разгневанная девчонка и убежала в комнату.

Мария бросилась за внучкой, но та захлопнула дверь перед самым носом бабушки.

-Уходи! Я не хочу с тобой это обсуждать! – прокричала она из-за двери.

- Олеся… - Мария решила пустить в ход последний аргумент, - у вас не должно быть отношений…Виктор твой дядя… Я обманывала всегда тебя… И твою маму… Я родила Галю от Пети, отца твоего учителя…

- Уходи!!! Уходи!!! Уходи!!! – как заведённая кричала Олеся.

«Ну и ладно!» - подумала Мария утомлённая скандалом. «Посидит, успокоится, а потом поговорим…»

Женщина ушла и села в кресло.

Сердце колотилось и всё никак не могло успокоиться. Вот же вздорная девчонка! Даже до конца не дослушала! Ну, ничего. Олеся вспыльчивая, но отходчивая. Она успокоится и сама придёт задавать вопросы. Надо просто подождать…

Не заметив как, Мария задремала прямо в кресле. В себя её привёл не то крик, не то вой с улицы…

Глава 8. Ассоль: родственная душа

Однажды к нам в салон пришла новая клиентка. Она не записывалась заранее, но очень хотела сделать маникюр. У меня как раз было окошко, но вообще-то я хотела сходить пообедать и прогуляться. Но женщина была очень вежлива, и я согласилась принять её.

Когда я делаю маникюр клиенткам, то всегда стараюсь разговорить их. Общение – огромная часть моей работы, и не нужно её недооценивать. Женщины в принципе любят общаться.Конечно, разговоры во время работы отвлекают, но не меня. Потому что сама я говорю очень мало. Я стараюсь побольше спрашивать.

Я давно заметила, что многим женщинам не хватает возможности выговориться. И поэтому я стараюсь подарить им такую возможность.

Часто у клиентки бывает какая-нибудь проблема или дилемма, и на первый взгляд кажется, что ей нужен совет. Тут нужно слушать очень внимательно, потому что в большинстве случаев человеку не нужно, чтобы за него что-то решали или даже советовали. Скорее всего, он сам уже знает ответ на свой вопрос, но что-то мешает ему самому признать это. Тут нужно разобраться, какое именно решение человеку кажется более желательным и, если он спрашивает совета, то подсказать именно это решение. А когда он определится, то нужно обязательно поддержать.

Да, моим клиенткам зачастую хватает ума, но им не хватает именно поддержки. Поэтому я стараюсь им её дать. Мне это пойдёт только на пользу – довольная клиентка не будит искать недочеты в работе, не будет придираться ко мне и возможно оставит чаевые. Но главное – она вернётся снова. А постоянные клиенты – это стабильный заработок.

С этой женщиной я тоже начала разговор за работой, но в этот раз всё пошло не по привычному сценарию. Клиентка сама задавала мне много вопросов, и наше общение было скорее диалогом, чем её монологом. Через пятнадцать минут знакомства мы уже болтали вовсю, как две подружки. Не то чтобы мы особо знакомились, просто болтали обо всём подряд.

Я узнала, что моя клиентка не местная (видимо это и отличало её от других), она приехала буквально на неделю, в командировку, остановилась у своего сына-студента. И свою маленькую поездку она воспринимала как отпуск от привычного уклада. Она так и светилась хорошим настроением! Но видно было, что это и по жизни весёлый и добродушный человек. Она была старше моей мамы, но казалась моложе из-за своего лёгкого общения.

Постепенно она расспросила меня, как давно я работаю, почему нигде не учусь и из-за чего закончила только девять классов? Обычно я не посвящаю в такие подробности посторонних, нос этой женщиной у меня было стойкое ощущение, что мы не просто давно знакомы, но и являемся близкими друзьями. Я рассказала ей вкратце свою ситуацию, стараясь не вдаваться в подробности о матери – я знаю, как такие истории действуют на людей, обычно, они начинают меня жалеть и ругать мою мать, а я этого не люблю.

Моя новая знакомая, к счастью, не стала ахать и охать над моей судьбой. Она похвалила меня за стойкость и мудрость. Признаюсь, её слова были, как бальзам на душу…

А потом она вдруг предложила «выдать меня замуж» и в качестве жениха предложила своего сына! Сказала, что мы отличная пара, он очень порядочный молодой человек и будет заботиться обо мне.

Я перевела всё в шутку, но женщина была серьёзна и настаивала на знакомстве. Тогда я сказала ей, что не интересуюсь отношениями, слишком много от них бед. Что для начала мне нужно разобраться с существующими проблемами, а не искать себе новые. Я поблагодарила её, но сказала, что этой темой совсем-совсем не интересуюсь. Она вздохнула и отстала.

Напоследок она пошутила, что мы могли бы с ней стать родственницами, если б не мой строптивый характер, и ушла.

Он ушла, а мне стало как-то грустно. Оказывается, пока она была, мне было так легко и весело на душе! Но я сама не замечала этой легкости, пока она не исчезла. Я с тоской подумала, что мы действительно могли бы подружиться, живи она в нашем городе.

Из раздумий меня вывела наша Администраторша. Оказывается, от нечего делать она внимательно слушала нашу болтовню, но, конечно, не вмешивалась, а вот теперь ей захотелось высказаться: «Представляю, какой там маменькин сынок! Это ж надо, мамаша его ходит, сватает! И согласна даже на нищую девчонку без образования, лишь бы кто-то её «золотце» в мужья взял!» И она рассмеялась.

Честно говоря, мне захотелось защитить ушедшую клиентку и её сына. Мне казалось, что у такой милой женщины должен бытьпрекрасный сын, которого она достойна! Но я подумала, что не стоит вмешиваться в глупый спор и промолчала.

Да и в этих обидных словах была логика – я не являюсь завидной невестой, так что мало кому пришло бы в голову знакомить меня с собственным любимым сыном… Я сама знала, какая я, и не обиделась оценке администраторши. Но мне было грустно, от того что жизнь моей недавней клиентки, скорее всего, не такая идеальная, какой я её себе успела представить…

Глава 9.Из дневника Олеси.

22 июня.

Это ужас! Просто ужас!

Бабушка узнала про Виктора Петровича!

Ну, узнала, что он мне нравится… Не знаю откуда, как она догадалась… Может из-за того что застукала меня с его портретом? Она без стука вошла в мою комнату, подкралась у меня за спиной… Даже не думала, что она способна подглядывать!

Впрочем, это уже не важно…

Важно, что она позволила себе лезть в мои дела! А в конце вообще выдумала какую-то идиотскую историю!

Она сказала, что мой дед Иван на самом деле вообще мне не дед! А она родила меня от отца В.П.!

Это ж надо такое выдумать!

То есть некий Пётр Афанасов, отец В.П. является и отцом моей матери! Интересно, а где же тогда в это время был дедушка?! Что за мексиканские страсти?

Это ж надо было сочинить такую чушь! И всё ради того, чтобы я не пыталась построить отношенияс Виктором Петровичем!

На самом деле, бабушку просто переклинило!

Кажется, она зациклилась на том, что мама познакомилась с папой, когда тот был её учителем. И решила, что и у меня с В.П. непременно будут отношения!

Во-первых, я и НЕ СОБИРАЛАСЬ строить никакие отношения.

Во-вторых, это МОЁ личное дело!

Я уже достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения в своей жизни!

И я принимаю решение – общаться с В.П. как раньше! И да, я хочу дать ему знать о том, что очень уважаю его и испытываю к нему симпатию!

И никто меня не остановит!

А чтобы бабушка впредь не имела привычки совать свой нос в мои дела, я спрячу все свои личные вещи так, что она НИКОГДА не найдет!

Заодно и этот дневник спрячу. А то с неё станется и его прочесть!

Всё-таки я очень надеюсь, что бабушка успокоится и извинится за своё поведение. Мне очень обидно, что она пытается лезть в мою личную жизнь, я даже не подозревала какой наседкой она может быть…

Глава 10. Мария: страшная потеря.

Марии не сразу удалось восстановить хронологию событий. Казалось, что с тех пор, как она услышала страшный плач с улицы, в её голове он больше не прекращался. Но всё началось до плача.

Когда она уселась в своё любимое кресло, то была спокойна – дверь она заперла, а, значит, Олеся не убежит к Виктору. А будет сидеть и думать о своём поведении.

Какое-то время девочка действительно сидела у себя в комнате. Но потом открыла окно и вылезла.

Правда, к Виктору на свидание она не пошла.

Внучка Марии отправилась к друзьям. Она никому не говорила ни о ссоре с бабушкой, ни о своём побеге. Сначала она была немного грустной, но потом развеселилась.

Вместе ребята отправились купаться на речку.

На реке было много народу, в основном, конечно, ребятишки, но и взрослых хватало. Молодёжь выбрала себе местечко на берегу и расположилась.

Ребята купались и баловались, мальчишки брызгали девчонок водой, те визжали. Кто-то нырял с крутого берега. В какой-то момент Олеся сказала, что хочет покачаться на дереве – на противоположном берегу росло дерево, склоненное до самой воды. Никто не обратил особого внимания на её слова.

Последней Олесю видела соседская девочка. Она видела, как Олеся подплывает к дереву, улыбается и хватается за его ветки… Потом её глаза вдруг стали испуганными, она молча забегала глазами по берегу, словно искала кого-то…

В этот момент наблюдательную девчушку кто-то окликнул, она отвлеклась и забыла об Олесе…

Никто толком не знает, через какой промежуток времени её хватились. Но друзьям показалось, что она «вот только-только была тут». Кто-то высказал предположение, что она ушла. Но ему тут же возразили – она бы обязательно сказала всем об этом. Начали спрашивать окружающих, не видел ли её кто? Тут и наткнулись на девочку, которая показала на дерево. Ребята зашумели, мальчишки поплыли к дереву, девчонки стали звать на помощь… Очень быстро подключились взрослые.

Олесю нашли скоро. Но откачать её уже не удалось.

Тогда кто-то побежал к её дому, чтобы рассказать всё её близким…

Вернувшийся из города отец, застал обезумевшую от горя Марию. Олесю уже увезли…

После смерти внучки Мария слегла.

Просто легла на незастеленную постель Олеси и решила больше не вставать. Не поднялась она даже чтобы проводить девочку в последний путь.

Женщина лежала без движения и не реагировала ни на чьи вопросы. Иногда она начинала говорить, бессмысленно глядя в потолок. Говорила она всегда обращаясь к Олесе.

Приехавшая из роддома племянница Алёна с малышом тоже не смогла достучаться до тётки.

Мария твёрдо решила умереть. Но её подводило крепкое здоровье и совсем ещё нестарый возраст. Однако, она решила себя уморить. В смерти внучки она винила только себя, хотя никому и не рассказывала о ссоре.

Горе подкосило всех, но семье нужно было как-то жить: вести домашнее хозяйство, готовить еду, кормить животных, ухаживать за новорожденным… Алёна и Михаил ничего не успевали. Видимо, за много лет они привыкли, что домом в основном занимается Мария. В уходе же за младенцем молодые родители проявили сказочный кретинизм и кривые руки.

Долго слушая вопли младенца, Мария всё-таки решила встать, побоявшись, что ребёнка без неё просто угробят…

Умеючи выкупав и запеленав малыша, Мария принялась его укачивать, не замечая, как молодые родители переглянулись и облегчённо кивнули друг другу за её спиной.

Больше Мария умирать не ложилась. Своё горе она перенаправила в заботу о семье.

Только с тех пор очень часто вечерами она садилась на постель в комнате Олеси и вслух разговаривала с покойной внучкой…

А если её кто-то застигал за этим занятием, она виновато улыбалась и говорила: «Я точно знаю: она меня слышит… Просто ответить не может.»

Глава 11. Ассоль: бескорыстный человек.

Однажды перед работой я поехала на другой конец города за новыми материалами.

Мастеру маникюра приходится постоянно следить за всеми новинками, чтобы оставаться на плаву. Ну, какую женщину устроит один и тот же цвет лака изо дня в день? Так что пополнение моей «кладовочки» новыми оттенками - процедура регулярная. Конечно, я всегда стараюсь выбирать лучшее соотношение между ценой и качеством. Поэтому иногда приходится ездить очень далеко от салона, чтобы купить новинки по более выгодной цене.

Так было и в этот раз.

Я успела заехать аж в три магазина и почти доехать до работы, прежде чем хватилась своего телефона. Какой ужас! Свой недавно купленный новый смартфон я потеряла непонятно где! И даже не установила на него пароль! Это значит, что любой нашедший разблокирует его и присвоит с лёгкостью себе!

Смартфон был недорогой, но это было лучшее, что я могла себе позволить без кредита. И мне было его ужасно жаль.

Я очень расстроилась, но возвращаться и искать его - не было никакого смысла. К тому же, я бы тогда опоздала на работу. А у мастеров маникюра с опозданиями всё сложно. У нас нет начальника, которого можно хорошо попросить, если нужно задержаться. Если я не приду вовремя, моя клиентка останется без маникюра. Никто другой в салоне меня не заменит. А человек потратил своё время, пришёл… Конечно бывают экстренные случаи – тогда звонишь клиенту, договариваешься, объясняешься… Но я-то сейчас не могла никому позвонить!

От этих мыслей я расстроилась ещё больше – ведь у меня в телефоне вся клиентская база!

На счёт конфиденциальности я не переживала – у меня не было банковской карты, привязанной к номеру. Мои соцсети не могли привлечь мошенников ничем. А в галерее не было снимков ню – только несколько обычных селфи и море, огромное море фотографий ногтей…

Когда я доехала до работы, то пожаловалась коллегам на свою беду. Девчонки предложили мне набрать свой номер с телефона салона, вдруг мой смартфон нашёл добрый человек и готов вернуть, хотя бы за вознаграждение?

Я не особо на это надеялась, но решила попробовать. На удивление, трубку взяли сразу. И мужской голос ответил, что нашёл этот телефон в автобусе. Он тут же сам предложил вернуть его. Я обрадовалась, но голос меня огорчил. При выяснении подробностей возвращения телефона, мы выяснили, что находимся на разных концах города. У меня весь день был расписан по часам до позднего вечера, и уйти пораньше я не могла. А мужчина ехать так далеко тоже отказывался – он сказал, что у него нет на это времени. Впрочем, он успокоил меня и заверил, что ничего с моим телефоном делать не собирается, и подождет, пока я что-нибудь придумаю.

На этом мы завершили разговор, и я приступила к работе.

В конце рабочего дня на номер салона позвонил этот человек и попросил к телефону девушку, потерявшую телефон. Он спросил, до которого часу я работаю, и предложил привезти мой телефон прямо к салону. На мой удивленный вопрос, почему он передумал и отложил свои дела, мой собеседник ответил, что весь день мне на телефон звонят какие-то женщины и просят «записать на ноготочки». Он так устал отвечать им, что телефон временно не у владелицы, что решил просто привезти его мне сам. Я не могла сдержать смеха. Да уж, мои клиентки могут быть весьма назойливы!

Нашедшим мой телефон человеком оказался молодой парень, на вид примерно мой ровесник. Он был в белой куртке, отчего сразу показался мне мажором. Он назвался Никитой и пожал мне руку, как мужчине. И только потом отдал телефон. Сразу после этого он пригласил меня выпить кофе. Мне было неловко отказаться – ведь он так великодушно не взял с меня денег за возврат телефона, да ещё и привёз прямо мне на работу…

Мы пошли в кофейню. Не смотря на поздний час, народу было очень много.

Я чувствовала себя неловко – мне казалось, что в сравнении с другими девушками я выгляжу не достаточно хорошо. Я была без макияжа и одета слишком дёшево и просто. К тому же я опасалась, что Никита предложит мне заплатить по счёту – в качестве небольшого вознаграждения за телефон. Но я тут же вспомнила, что сегодня заработала немного, и деньги у меня с собой есть. Это меня немного успокоило.

Мы взяли кофе и каких-то пирожных. Я не знала о чём говорить и как себя вести. Никита сам начал беседу, немного рассказал о себе и своей жизни – он иногородний студент, учится на профессию своей мечты и немного подрабатывает по будущей специальности. Потом он немного расспросил меня, но вопросы были лёгкими и вполне невинными. Во время беседы парень много и интересно подшучивал надо мной, но не обидно. Я совсем расслабилась и перестала стесняться. «Может, он не такой уж и мажор?» - подумала я.

Никита был очень симпатичным. И хоть я и продолжала думать, что отношения не для меня, я не могла не заметить, что он совсем не похож на маминых парней. Его отличало безупречное воспитание и уважительное отношение ко мне. На секунду я даже подумала, что с этим парнем я бы хотела встретиться как-нибудь ещё…

Мы отлично провели время, счёт он, кстати, оплатил сам, потом проводил меня до дома, и мы распрощались.

Заходя в пустую квартиру, я почувствовала, что мне хочется заплакать… С удивлением я обнаружила, что мне очень жаль, что мы с Никитой расстались, так и не обменявшись контактами. Он не спросил, а я постеснялась предложить…

Когда я уже засыпала, мне пришло сообщение на телефон: «Спокойной ночи, Ассоль. Спасибо, что выпила со мной кофе!»

Ну конечно! Как же я не подумала! Никита просто сохранил себе мой номер, пока мой телефон был у него!

«Спокойной ночи. Ты хороший.» - ответила я и уснула счастливая.

Глава 12. Голос Олеси.

Я не понимаю, как так вышло!

Я не хотела, не хотела, не хотела!!!

У меня так много планов, так много дел!

И почему я должна уходить вот так, в самом начале?!

А как же бабушка?.. Как же моя бедная бабушка?! За что ей это всё? Разве может один человек столько вынести?!

А папа?..

А Алёна? А ребёнок, который вот-вот родится, мой брат или сестра?! Неужели, я даже этого никогда не узнаю?!!

Я не хочу! Я не готова их оставлять!

Я не хочу уходить так глупо и нелепо!!!

Нет… Нет! Нет!!!

Глава 13. Мария: жизнь после

Зря говорят, что все проходит. Боль Марии не прошла, хотя она и снова приняла свою судьбу, смирилась и продолжила жить.

Сердце ей досталось крепкое, оно и не думало сдавать под невзгодами. Ее разговоры с покойной внучкой стали ежевечерним ритуалом. Близкие относились к этому с пониманием. Поначалу Мария не трогала комнату Олеси, все в ней оставалось неприкосновенным. Но постепенно начала приходить к мысли, что это неправильно. Все эти вещи и обстановка вновь и вновь навевали тоску на всю семью. Но никто не решался посягнуть на память. И тогда Мария взяла эту заботу на себя. Начать она решила с вещей Олеси - раздала соседским девчонкам одежду внучки. Той же ночью Марии приснился странный сон. Как будто она хлопочет у плиты, точно зная, что в кухне кроме нее никого нет: ранее утро и домашние ещё спят. Вдруг Мария четко ощущает чье-то присутствие и взгляд в спину. По коже бежит холодок, женщина оборачивается и видит, что за столом сидит ее внучка. При этом во сне Мария хорошо помнит, что Олеся умерла. Девочка сидит и хмуро смотрит на бабушку. Женщине было не по себе от этого взгляда, однако она решила заговорить. - Олеся... - что ты здесь делаешь? - спросила Мария. Но Олеся молчит в ответ, лишь сопит обиженно, как в детстве. Сопит она долго. А потом выпаливает:

- Зачем мои вещи уносишь?! Я же вернусь! На этом сон оборвался. Было тоскливо на душе. Как будто что-то отняли прямо сейчас... Как будто Олеся ушла недавно, а не несколько лет назад. После этого сна Мария больше не раздавала вещи внучки и ничего не выносила из комнаты. Умом она понимала, что ОТТУДА не возвращаются, но сердцем хотелось верить в слова Олеси... Мария сказала Михаилу: "Пока я жива, пусть все здесь будет, как было... А потом как хотите..." Но никто и не думал ей возражать. Комната осталась в покое.

Изредка там ночевали гости.

Когда в первый раз случилось оставить там на ночёвку приезжего, Мария нервничала - ну как Олеся разгневается?! Но внучка ей не снилась в ту ночь, и все прошло спокойно. С тех пор Мария без опаски укладывала гостей в ее комнате - судя по всему, Олеся была не против... Долгое время Олеся вовсе не снилась бабушке, и та начала скучать. Хотя ей и казалось, что внучка навещает ее - женщина видела ее присутствие во всем: скрипнула дверь ночью - это Олеся пришла, что-то упало - Олеся уронила, потянуло сквозняком - Олеся балуется и дует на бабушку, прилетела необычная птичка на окно - это душа Олеси прилетела... Но однажды, через много лет после Олесиной гибели, Марии приснился ещё один сон.

Ей приснилось, что она прибирается дома, и решила зайти в комнату внучки, вытереть пыль. Заходит Мария и видит, что за столом, спиной к двери, сидит Олеся. Медовый свет струится сквозь её светлые волосы и окрашивает румянцем шею. Мария аккуратно обходит внучку, пытаясь заглянуть в лицо. Девочка сидит, словно не видит бабушку. Она то ли пишет, то ли рисует что-то, и глаза ее опущены на стол. Лицо ее живое, нежное и румяное. Мария смотрит на внучку, и лёгкое счастье разливается по всему ее существу. В этот момент она замечает, что в уголках губ Олеся прячет улыбку, сдерживаясь изо всех сил - она давно заметила бабушку, и только притворялась, что не видит, вот шалунья! Мария не успевает ничего сказать, но Олеся словно слышит ее мысли. Она наконец-то поднимает глаза, начинает смеяться, вскакивает из-за стола и бросается на шею к бабушке. Они обнимаются и Олеся, хохоча, говорит: "Мы скоро встретимся, слышишь?! Скоро!" Что было дальше, Мария не запомнила, но проснулась она в радостном настроении. С тех пор Мария была уверена: жить ей осталось недолго. Но ее это ничуть не удручало.

Глава 14. Ассоль: тот самый парень.

Конечно, я продолжила общение с Никитой.

Я никому не рассказывала о нем: мне было неловко, что я так вероломно отказалась от своих принципов и бросилась в отношения с парнем.

Хочется сказать, с "первым попавшимся", но звучит слишком... Слишком не подходяще, для Никиты. "Первый попавшийся" это созвучно с "кто попало", а Никита точно не кто попало! Для меня он стал самым лучшим. Мне кажется, если бы даже из миллиона мужчин мне пришлось выбирать одного, то я бы все равно не смогла найти лучше, чем он. Мы каждый день созванивались по вечерам и болтали до поздней ночи. Когда у меня было мало клиентов, мы встречались. А мой выходной мы железно проводили вместе! Мы уже были достаточно близки и откровенны друг с другом. И я знала, как именно состоялось наше знакомство: Никита нашел телефон и сразу хотел позвонить близким. Но в телефонной книге не было слов "мама" и "папа" (моя мать была подписана просто Ира). А в последних вызовах были только несохраненные номера (это были мои клиенты). Тогда он решил подождать, когда хозяин телефона сам объявится и поехал домой - они с другом вместе снимали квартиру. Я позвонила ему, когда он был уже дома, и ему было лень ехать ко мне.

Однако, его сосед заинтересовался моим телефоном, узнав, что хозяйка имеет женский голос. И предложил Никите свою помощь в передаче телефона.

Тут и Никите стало интересно, кто я, какая я? И он полез в фотографии. Среди чужого маникюра, он отыскал мое лицо. И отдавать телефон соседу не стал. Моя персона заинтересовала его настолько, что он решил все-таки поехать и отдать мне телефон, заодно познакомившись. А свою белую мажорскую куртку он одолжил у соседа. И да, конечно, мой номер он, на всякий случай, сохранил себе заранее... А увидев меня, он решил, что больше уже не отпустит. Так мы и стали парой. Однажды Виола хотела встретиться со мной в мой выходной, и я договорилась с Никитой, что с ним мы встретимся попозже. Но пока мы общались с подругой, он писал мне сообщения. И я не могла удержаться, чтобы не читать их. Конечно, это не могло остаться незаметным для Виолы. - Это ты по работе пишешь и так загадочно улыбаешься? - с сарказмом спросила она. Я почувствовала, что краснею и улыбнулась ещё шире. - Ах, она краснеет! - засмеялась Ви, - ну, кто он?!? - Кажется, мой парень, - смущённо ответила я и вкратце рассказала, как мы познакомились. Подруга была рада, что у меня появились отношения, и не стала меня сильно расспрашивать.

Мы ещё немного пообщались и она засобиралась. Я тоже начала собираться на встречу с Никитой - мы договорились пойти в этот вечер в кино. Виола была на машине, и я попросила ее меня подвезти. Я отзвонилась Никите и сказала, что буду на парковке. Когда мы подъехали, он стоял и ждал меня. - Вот это да! - воскликнула Виола, увидев его. Я немного оторопела. Я, конечно, считала Никиту красивым парнем, но не настолько, чтоб моя подруга кричала от восторга. Не успела я сообразить, что происходит, как она первой выскочила из машины и начала что-то говорить Никите, смеясь. Я вышла, совсем уже ничего не понимая, и подошла к ним. Никита весело улыбался и говорил что-то вроде "ну ничего себе!". Тогда я поняла, что они знакомы. Наконец, Виола очнулась от удивления и объяснила мне, что Никита - тот самый парень, ее одногруппник, с которым она хотела меня когда-то познакомить. Но когда сегодня я назвала имя "Никита", ей и в голову не пришло, что это именно он! Конечно, я немного удивилась такому совпадению. А Виола все хохотала и повторяла: "это судьба!" В кино мы пошли втроём. В принципе, мне было приятно, что два дорогих мне человека оказались друзьями. А совпадению я большого значения не придала - в конце концов, наш город не такой уж огромный. Когда мы вышли из кино, пошел крупный снег. - Какой новогодний снег! - воскликнула я. А Никита сказал: - Кстати, про Новый год... Поехали отмечать его ко мне в деревню?..

Глава 15. Мария: предчувствие.

Голос Олеси. Бабушка, бабушка, милая бабушка! Потерпи, ещё немного... Совсем немного осталось, бабушка...

Мария: предчувствие.

Мария чувствовала, что время уходит.

Некое отведенное время.

Как будто кто-то отмерил песок и засыпал в песочные часы. Мария не знала объем этих часов, ну чувствовала, как текучие песчинки очень быстро сыпятся сквозь узкое горлышко. Олеся больше не снилась. Но чувство неотвратимости и так больше не покидало Марию. Она была уверена, что скоро умрет. Правда как скоро, она не знала. Ее это совсем не печалило. Даже наоборот. Ей казалось, что она словно бы отбыла срок наказания, и скоро будет прощена. Смерть не пугала - ведь ПО ТУ СТОРОНУ было уже так много знакомых и близких людей... Однако, и по эту сторону были близкие. И были моменты, которые очень ее волновали. Так, например, она очень привязалась к внуку. Мальчик, рождённый ее племянницей от бывшего зятя, стал самым родным и единственным внуком. Маленький Никита давно вырос и уже жил отдельно, в городе. Заканчивал институт. Когда последний раз он приезжал домой, то рассказал, что у него появилась невеста. "Девушка" - как теперь называют. И Марии, пока она жива, очень хотелось успеть посмотреть на его невесту. Внук обещал привезти ее на Новый год. Но чем ближе был праздник, тем больше у Марии росло ощущение убегающего песка времени. Мария даже начала опасаться, что может не дождаться внука...

Но глядя в окно, как две фигуры, взявшись за руки, идут к дому, женщина успокоилась: она дождалась!

Глава 16. Ассоль: в гостях.

Мне было страшновато ехать в гости к Никите. Как меня примут его родители? Какие они? Сколько бы он не успокаивал меня, мне все равно было боязно. Мы собирались приехать пораньше, перед новым годом, чтобы потом помочь готовить и наряжать ёлку. Помня о том, что отец Никиты художник, я решила взять несколько своих лучших работ, чтобы он оценил.

Выбрала самые лучшие: Дом моей мечты, рыжую большую собаку, и портрет мамы, по ее школьной фотографии. Я рисовала его просто для тренировки, но он получился очень хорошо. Когда мы приехали в деревню к Никите, первое, на что я обратила внимание - весь в резных деревянных узорах дом. Настоящий терем! Я даже остановилась, чтобы как следует рассмотреть. А Никита с гордостью сказал, что узоры придумал его отец, а выпиливать ему помогал Никита, и они вместе украшали дом несколько лет. Когда мы зашли внутрь, нас встретила бабушка. Наверное, все бабушки на свете одинаковы, она тут же кинулась нас обнимать (да, да, и меня тоже!), и спрашивать, не голодные ли мы. Мы, конечно, были голодные. И она повела нас на кухню и принялась кормить. Она все время расспрашивала о чем-нибудь, то меня, то Никиту. У нее был простой уютный говор, и мне казалось, что я знаю ее всю жизнь.

Позже пришел отец Никиты. Он был ещё выше сына и очень худ. Очень сдержанный и такой интеллигентный, что на его фоне я почувствовала себя немного неловко. Бабушка все время суетилась и приговаривала, что постелила мне "в комнате Олеси" я немного удивилась и посмотрела на Никиту, он сделал мне знак глазами, мол, не задавай вопросов, и я промолчала. Потом мы отправились смотреть дом, который оказался очень просторным и уютным. Никита с гордостью сказал, что этот дом отец строил сам, когда только-только приехал сюда жить. У него была другая жена, дочь бабушки. И вот у них была дочка Олеся, которая умерла. И жена тоже умерла. Но ещё раньше дочки. Я совсем запуталась, но поняла только что бабушка не совсем бабушка, но все равно какая-то родственница. И ещё я поняла, что Олеся, в комнату которой меня кладут спать, это покойная сестра Никиты, которую он даже никогда не видел. Никита извинился, что мы будем спать отдельно. Он объяснил, что бабушке не понять современные порядки, и для нее будет шоком, что мы спим вместе. Но я отнеслась к этому спокойно. Ведь бабушки такие бабушки! К тому же мы и в городе ночевали вместе не очень часто. Так что я вполне привыкла. - Если тебе некомфортно спать в комнате умершего человека, - сказал Никита, давай поменяемся. Ты можешь лечь в моей. Но я сказала, что не боюсь привидений. Однако, комнату захотела сначала посмотреть. Эта комната оставляла впечатление всеми забытой, не смотря на порядок и кристальную чистоту. Вся обстановка комнаты была старой. Советская мебель, ковер на полу... И всё-таки было в ней что-то уютное и знакомое, родом из детства. Когда у всех в домах была одинаковая мебель, посуда и занавески... Комната мне понравилась, но большое внимание я обратила на рисунки на стенах. Я подумала, что это работы Никитиного папы и уточнила. Но он ответил, что нет, это рисовала Олеся. Она, как и отец, много рисовала. Правда, ее последние, самые лучшие работы не сохранились. Я ещё подумала, какие же были лучшие, если эти не лучшие? И мне стало стыдно за свои рисунки, которые я привезла показывать. Как же здорово рисует дядя Миша, если его ребенок рисовал так, что и не поверишь, что это детские работы?

Мы отправились смотреть дом дальше. Я никогда не была в таких хороших домах! Не сказать, чтобы вокруг была дорогая обстановка... Ее вообще было очень трудно оценить: на стенах висели картины, вокруг стояла резная мебель (тоже Никита с отцом делали). И даже занавески были необычные! Все вокруг было таким... Творческим. Таким живым и уютным! Чувствовалось, что в этом доме сделана с любовью каждая вещь, и каждая на своем месте. Я села в деревянное кресло-качалку и чуть не замурлыкала, как кошка! Никита улыбался: он был рад, что мне понравился его дом. Вскоре в прихожей послышался женский голос. Никита сказал, что это пришла мама, и повел меня с ней знакомиться. - Алена, - представилась женщина и улыбнулась мне, словно старой знакомой. Я представилась. - А я догадывалась, что это ты! - сказала вдруг она, - Ещё когда Никита первый раз про тебя сказал. Имя уж больно необычное. Я тогда на бенджике запомнила... Я непонимающе уставилась на нее. - Ты меня не помнишь?! - засмеялась Алена. И тут я вспомнила! Та самая клиентка, с которой мне так понравилось общаться! Ну как же я могла ее забыть?! Она обняла меня и сказала. - Добро пожаловать в нашу семью!

Я смутилась. Мы ведь с Никитой просто встречаемся. Я украдкой взглянула на него. Но он улыбался, глядя на меня. - А ведь я хотела познакомить тебя с сыном! - напомнила Алена, - но ты не захотела. Как видишь, от судьбы не уйдешь! Я вспомнила про Виолу, и мне стало не по себе. Словно и правда кто-то настойчиво сводил меня с Никитой! Мы с Никитой переглянулись, он явно был удивлен и начал расспрашивать маму о подробностях. Та всё ему рассказала. Никита удивился. Но тему развивать не стал. Мы все пошли в гостиную. Беседа скакала с темы на тему - то мне рассказывали о детстве Никиты, то расспрашивали обо мне, то спорили, что завтра готовить на новогодний стол... А мне было так хорошо! У меня никогда не было такой большой и дружной семьи. Но сейчас я чувствовала себя полноправным членом семьи Никиты. Я была, как рыба в воде, до тех пор, пока дядя Миша не сказал: - Ассоль, а ты привезла рисунки? Никита сказал, ты здорово рисуешь... Честно говоря, я уже не хотела показывать свои работы. Посмотрев рисунки дяди Миши и Олеси, я поняла, насколько я была наивна, воображая, что могу стать художником. Я хотела уже сказать, что забыла взять рисунки, но Никита ответил за меня:

- Конечно, привезла! И пошел за моими работами. На трёх небольших листочках мои карандашные работы смотрелись по-детски, особенно в этой неописуемой гостиной. Но дядя Миша очень внимательно осмотрел первую работу - рыжую собаку на фоне кустов. Он сделал несколько замечаний по поводу выполнения, но в его голосе я услышала лёгкое разочарование: он явно ожидал от меня большего таланта, чем увидел. На второй рисунок - Дом моей мечты, дядя Миша смотрел особенно долго. Но так ничего и не сказал. Все переглянулись, но ни о чем его не спросили. А посмотрев на третью работу, портрет мамы, он удивлённо закашлялся и спросил, чей это портрет? Я сказала, что это моя мама. - Вот так новости! - заключил папа Никиты и поднял рисунок так, чтобы видно было остальным. - Ничего себе! - всплеснула руками Алена. А бабушка надела очки, подошла и взяла рисунок в руки. - Так это же Ирка! - удивлённо резюмировала она. - Вы знаете мою маму? - удивилась я. - Конечно, знаем! - ответила бабушка, - она ведь из Зарницы, что ж ты не сказала? Я удивилась. Нет, я знала, конечно, что мама когда-то жила в какой-то деревне, но она не любила рассказывать о прошлом. А когда бабушка была жива и рассказывала что-то... Может, она и упоминала название села, но я его не запомнила. Так что для меня эта новость стала большим сюрпризом. Примерно так я ответила бабе Маше. - А вы хорошо ее знали тогда? - спросила я, вспомнив, что бабушка сказала не "Ирина", а "Ирка". - Ещё как! - ответила та, - она с моей Олесей последний год дружила. А потом она... Алена кашлянула, и бабушка сбилась. - Уехали они с матерью из Зарницы, - оборвала рассказ бабушка. Мне показалось, что она не сказала чего-то важного. Но Алена сказала, что пора всем ложиться и расспрашивать дальше мне стало неудобно. Я уже легла в постель, когда поняла, что не знаю, где выключается свет. Я собиралась встать и поискать выключатель, как в комнату вошла бабушка Никиты.

- Ложись, ложись! - сказала она, я выключу свет. Я забралась под одеяло, но она не выключила свет, а присела на краешек постели. Словно не замечая меня же, она поправила мне одеяло, укутав потеплее. Она делала это, не глядя мне в лицо, словно механически повторяя знакомое действие. А потом уставилась в стену и задумалась. Странно, но ее присутствие совсем меня не смущало. Наоборот, мне было хорошо и спокойно, словно бабушка меня охраняет. Хотя от чего меня можно было охранять в этом гостеприимном доме?.. - Хорошо рисуешь! - вдруг сказала бабушка, - Моя Олеся тоже рисовала. Ты как она рисуешь. Она так же последнее время, как будто не рисовала, а сразу раскрашивала. Только тех рисунков больше нет... - Почему нет? - осторожно спросила я. Бабушка тяжело вздохнула. Потом помолчал, словно раздумывая, говорить мне или нет. Но видимо решила сказать: - Поссорились мы с ней. Прямо перед тем, как она утонула... Видимо она уничтожила все рисунки. Может, сожгла, может, выкинула... Бабушка сказала это так грустно, словно наличие этих рисунков могло как-то исправить случившееся. Я задумалась и решила, что возможно это действительно так: в тех работах была память последних дней девочки. Наверное, бабушке они этим и были дороги.

- А может, спрятала просто? - спросила я. Не то чтобы я верила в это, но безнадежное выражение лица бабушки было отчего-то невыносимым для меня. - Да куда тут прятать-то? - ответила она, - я ведь всю комнату по вещице перебрала. Давно бы уже нашла! Она ещё помолчала, а потом спохватилась: - Все, спать надо! Ну, спокойной ночи!

Глава 17. Мария: бессонница.

Марии не спалось. Она долго ворочалась в постели, но так и не сомкнула глаз. Сначала не поняла в чем дело, а потом вдруг ее осенило: ощущение текучести времени пропало! Но вот что это значило? То ли время замерло, то ли все вытекло... Может быть все, пора?.. Интересно, как это произойдет? Придет Олеся? Или Галя? Или сама она должна куда-то идти? Мысли ещё больше мешали сну. Мария устала ворочаться в темноте и решила встать. Она наощупь пробралась в кухню, раздумывая, не выпить ли чаю? Вдруг, на фоне окна, освещённого луной, она увидела сидящую за столом фигуру... "Олеся!" - мелькнула и тут же оборвалась мысль. Фигура была высокой, мужской. Это был всего лишь Михаил. - Чего ты тут, Миша? - окликнула его Мария. Михаил вздрогнул, протянул руку и включил ночник. - Да не спится, - ответил он, - все думаю про эту девочку. Странно все как-то... - И я думаю, странно... - сказала Мария. - Очень интересно вас послушать! - оживился Михаил, - расскажите, пожалуйста, что именно показалось вам странным! А потом я расскажу! Мария помолчала, не зная как начать.

- Ты, наверное, не помнишь уже... - наконец сказала она, - в то лето, когда Олеся... К ним в школу пришел учитель новый. А потом уволился и сбежал, не доработав год... А Ирка, ну, выходит, мама Ассоли нашей, не доучилась десятый класс, бросила, беременная. Они с матерью продали дом и уехали в город. То ли чтобы Ирка училась, а мать с ребенком помогала, то ли подальше от пересудов... А пересуды вот какие были: что Ира от учителя этого забеременела. Вот я чуть про это вслух-то и не сказала, хорошо Алена остановила! Неизвестно, знает об этом Ассоль или нет. - Что ж тут странного, - усмехнулся Михаил, - люди влюбляются, дети рождаются... Мне вот другое показалось странным: по словам Ассоль, она в Зарнице никогда не была. А посмотрите-ка что рисует! И он пододвинул Марии листок, на котором была изображена рыжая собака. Мария поискала очки, нашла, нацепила и внимательно посмотрела на рисунок. - Хорошая рыжая собачка, на Трезорку нашего похож... Помнишь, жил у нас Трезорка, Олеся маленькая всё с ним играла? - Вот именно, что помню! Вот именно, что похож! - непонятно от чего разозлился Михаил, - только Трезорки-то нет уже сто лет в обед! А она рисует! - Ну и что ж что рисует? - удивилась Мария, - мало ли собак рыжих? Тут же не написано, что это Трезорка! Мария улыбнулась.

Ее улыбка странно подействовала на зятя. Он хоть и успокоился, но как-то весь словно заострился. - Предположим, - сказал он, - то, что это Трезорка не написано. Но что вы скажете на это? И он подал другой рисунок, с изображением дома. Мария очень долго рассматривала его. - Но ведь это... Это... Большего она не смогла выдавить. - Вот именно! - немного торжественно сказал Михаил. На рисунке был изображён их дом. До ремонта и до того, как его украсили узорами, и он приобрел сегодняшний вид. В полисаднике росли "золотые шары", а у ограды стоял синий велосипед, который когда-то принадлежал Олесе. То, что это именно их дом - не было сомнения. Ведь это была не типовая постройка. Сложно случайно нарисовать именно такой дом. Велосипед и цветы были заключающими деталями, делающими картинку ещё более узнаваемой. - Но ведь должно быть какое-то объяснение! - сказала Мария. - Аферистка эта Ассоль... - тихо ответил Михаил. - Мать ей про нас рассказывала видимо... Может, у нее даже сохранились фотографии нашего дома, собаки... - Не может быть! - возмутилась Мария, - Миша, перестань! Ты меня знаешь! Ты знаешь, что я людей чую! Девочка хорошая! Это я точно знаю! А всему этому наверняка есть объяснение! Михаил смутился. Ему стало стыдно за то, что он подумал плохо об Ассоль. Бывшая теща была права: девочка искренняя, не похожа на врушку...

- Ладно, - сказал он примирительно, - в конце концов, она могла видеть фотографии у матери и просто срисовать... - Вот именно! - поддержала Мария. Они ещё немного посидели, поболтали ни о чем, и Михаил ушел спать. А Мария так и осталась на кухне. Спать ей так и не хотелось. Ее охватило странное волнение, и она не могла понять отчего...

Глава 18. Ассоль: возвращение.

Когда бабушка ушла, я немного поворочалась, находя удобное положение. В комнате было очень уютно. Я попробовала представить: какой была эта Олеся? И каково быть такой как она? Как это наверное хорошо! С детства иметь свою комнату, быть всеми любимой... Я с грустью подумала, что если бы я вот так умерла в пятнадцать, то обо мне бы особо никто сейчас и не вспомнил... К счастью, моя жизнь изменилась. Теперь у меня была Виола, был Никита... И его семья... Очень быстро я уснула. Не смотря на удобную постель, всю ночь мне снились беспокойные сны. Снилась мама, но не такая как сейчас - взрослая и со вставными зубами, а как на портрете, где я рисовала ее школьницей. Мы с ней во сне куда-то бежали и смеялись, зачем-то красили губы... Потом снова снился псевдо-граммофон и я что-то судорожно в него прятала. Снились какие-то собаки и кошки, незнакомые люди... Казалось, за ночь моя память вывернула все образы, которые только могли в ней храниться! Я проснулась ото сна, как будто очнулась от болезни. Голова была тяжёлая. Часы показывали четыре утра. Спать больше не хотелось. Увидев под дверью слабую полоску света, я встала и пошла на свет. В кухне горел ночник. За столом сидела бабушка Никиты.

Увидев меня она удивилась и спросила: - Ты почему не спишь? Я сказала, что беспокоят сны. Она ответила, что ещё слишком рано, и мне надо поспать. - Пойдем, я посижу с тобой, пока ты не умеешь, - сказала она. И повела в спальню, как ребенка. У меня защипало нос от такой заботы. Вот надо же, какая женщина! Я впервые у нее дома, а ей не все равно, высплюсь я или нет. Мы пришли в комнату, и я легла, а она снова села с краю, включила зелёный ночник и запела какую-то тихую песню. Мне стало хорошо и спокойно от ее пения, однако спать, как и прежде, не хотелось. Я лежала и рассматривала комнату в необычном зелёном свете. Я с удивлением обнаружила в комнате много вещей, которых с вечера просто не заметила. Например, в углу за шкафом стоял столик, с какой-то коробкой наверху. Неспешно обводя комнату глазами, я почувствовала эффект дежавю: мне показалось, что я здесь уже когда-то была. Я попыталась вспомнить - когда? И вспомнила: во сне. Эта комната снилась мне! И та коробка в углу мне тоже знакома! - А что там, на столике, в углу? - прервала я песню бабушки. - Это музыкальный проигрыватель, - просто ответила бабушка. Пластинки слушать. Сейчас таких, небось, и не делают уже...

Псевдо-граммофон!!! Точно! Эта штука для пластинок! Я аккуратно вылезла из-под одеяла, и пошла в угол, осторожно, словно боясь спугнуть дежавю. - Куда ты? - удивилась бабушка. Но я не ответила. Я подошла к проигрывателю и аккуратно провела пальцем по стеклянной крышке... Так и есть! Скол! Бабушка подошла ко мне и с интересом наблюдала, хотя и не останавливала. Хотя в эту минуту мне казалось, что меня ничто не в силах остановить. Почему-то самым важным сейчас казалось проверить свой сон. Я аккуратно перевернула проигрыватель. Да, все так!!! Деревянное дно со ШТАМПОМ! Я медленно отодвинула его ВПРАВО и увидела ворох рисунков и тетрадку! Бабушка ахнула, а я извлекла находку и вернула проигрыватель на место. Как завороженная я пересматривала рисунки. Это точно были мои рисунки! Я помнила, как я их рисовала! Но я не помнила когда… Наконец очередь дошла до тетради, я открыла её на первой странице и прочла: "Меня зовут Олеся, мне пятнадцать лет. Больше всего на свете люблю рисовать..." Голова закружилась, и меня накрыло волной памяти: вот мы с Ирой украли помаду ее матери и красим губы, вот я смотрю, как Виктор подтягивается на турнике, вот папа учит меня рисовать... Это я! Я Олеся!!!! Бабушка! Милая моя бабушка! Я снова здесь, с вами! У меня другое тело и имя... Но это все ещё я! Я не ушла, я родилась снова, чтобы не покидать тебя! Не плачь, моя милая бабушка! Я больше не уйду, только не плачь... Не плачь!