С братом на связи

Цыпа

—Вов... а как у тебя вообще Цыпа-то появилась? — спросил брат, во время телефонного разговора. — Ты про неё часто рассказываешь. Это ты её брал, или сама пришла?

-—Ой, Серёж, всё не просто.

Я тогда, помню, почти сутками дома не бывал. Работа была собачья: то аварии по ночам, то срочные вызовы. А любимая моя болела... тяжело болела. Если помнишь, я говорил тебе. Так вот, стал я замечать, что ей совсем плохо одной. Сидит в четырёх стенах и, как бы это сказать... заговариваться стала. Вроде как с тишиной самой говорить начала.

И вот тут я не стал советоваться. Я просто решил. Озвучил как факт: «Нужна кошка». Не кот. Кошка. И обязательно чёрная. Чтобы ни единой белой шерстинки. Кто-то скажет — блажь. А для меня это был чистый прагматизм. Не было у меня тогда никакой любви к кошачьим. Было только желание помочь ей, исходя из своих понятий о том, каким должно быть это существо в нашем доме.

Разместил объявление. И знаешь, удивительно — откликнулась девушка. Говорит, есть такая. Не котёнок-младенец, а уже месяца три ей. У неё под крыльцом чужая кошка окотилась.

Всё обговорили, адрес записал. Поехал я тогда... С пересадками на автобусе тащился через полгорода. Приехал, а она мне эту кроху выносит. Я, помню ей тогда двадцать рублей отдал — четыре монеты по пять. Как за цветок, знаешь? Символически. Чтобы домой принести чёрный пищащий цветок в руках.

С тех пор она с нами. И ведь помогло! Любимой моей вскоре легче стало. Есть о ком заботиться, кого погладить, с кем словом перекинуться.

Умная она у нас росла. Мало того, что от природы такая, так мы ведь с ней всё время разговаривали, как с человеком. И сейчас говорим.

По столам, кстати, никогда не лазила. Хоть что на столе лежало — ей всё равно. Ну, было пару раз... недоразумения. Пройдёт по столу с одного края на другой. Но это ж не со зла! Это чисто путь сократить, от «папы» до «мамы». Так ведь короче.

Кормили всегда вдоволь. Тарелка её всегда чистая и полная: хочет — ест, не хочет — её воля. Шоколад не давали, конечно, боялись навредить. А вот «дегустация» у нас своя была. Садимся мы за стол — она тут как тут. Должна попробовать! И главное — именно попробовать, а не нажраться.

Я-то ей в этом почти всегда отказывал, а вот любимая моя приучила. Давала ей с ладошки по чуть-чуть всего, что мы сами ели, даже супы ела с громким причмокиванием.

Многое ещё можно рассказать... Но самое главное — она же всё со слов понимает! Кошатники поймут, о чём я. Скажешь ей что-то — она зависнет на секунду, все «за» и «против» в голове взвесит...Формулы просчитает и сделает именно так. Мы иногда с женой смотрим друг на друга и говорим: у нашей кошки интеллект маленького ребёнка, который только начинает говорить.

—Сейчас 2026 год на дворе... Сам считай, сколько мы уже с этим сокровищем на связи.

О погоде

О погоде

— Вов… а какая погода у вас сейчас?

— Да нормальная, дождик моросит.

— Вов, ну какая же нормальная, если дождик идёт?

--Серёж. Мы, люди, и мы все одинаковы в том, что нам зимой не хватает тепла, а летом — жарко! И раз уж мы говорим о погоде... Слушай.

Сижу я однажды на нефтебазе, тишина, только ручка по бумаге скрипит — отчёты, цифры... На столе рация. И вдруг сквозь привычное шипение — тревожное предупреждение, от которого холодок по спине: «С запада идут грозовые тучи с дождём и градом!».

Я по рации: «Откуда информация?».

Человек в ответ кричит, срываясь: «Я в области, попал под этот ужас! Тут у людей всё побило!».

Ох, думаю, беда! Выскакиваю на улицу — а там и правда, с запада, и довольно быстро, наступает живая, шевелящаяся тьма. Небо не просто серое, оно чёрное. И эта тьма прошита насквозь ослепительными, косыми белыми потоками, бьющими в землю**. Град.

Помню, как сел в свой бензовоз. Домой, скорее домой! Приехал, в панике побегал по двору из угла в угол... и остановился как вкопанный. Осознание накрыло ледяной волной: сделать-то я реально ничего не сделаю. Как возможно укрыть огород? Да никак!

Всё, что оставалось — это встать на веранде у двери, распахнутой настежь, и неотрывно наблюдать за приближением этого апокалипсиса. И знаешь, что? Эта тьма прошла примерно в километре от нашей деревни, лишь слегка побрызгала нас дождём.

Фууух...

Вот как бы я после такого стал относиться к погоде. Просто надо понять для себя: не суетись — ничего не изменишь.

Детство ...

— Серёж, а помнишь, как мы жили в Приморье? Помнишь? Я ещё тогда тебе на мочку уха посадил огромного летающего муравья, а он тебе взял и прокусил её! Испугался я тогда не на шутку. А помнишь, как ты везде за мной ходил, как маленький хвостик? Помню, как сел в кабину папиного самосвала, а ты кричишь сквозь слёзы: «Вова, меня пустиии!». Впустил, конечно. А когда захлопывал дверь, не заметил, как придавил тебе пальцы... Ох и натерпелся же ты от меня.

— Помню, Вов. Я почти всё помню, хоть и маленьким был. И смутно, но помню. Да... Интересно тогда было.

—Серёга, я ещё больше помню в тех красках. Как мы с соседскими пацанами по утрам забирались на турник, садились на перекладину, как птицы на проводах и ждали, когда над нами пролетит огромный истребитель. И как листья с веток осенью слетали на землю после удара воздушной струи в спину! Страшно и весело было. Казалось, что лётчик там, в кабине, тоже играл с нами.

Это сейчас я так думаю...

А наводнения, которые случались каждую весну! Или два раза в год весной и осенью в дожди. Улицы постепенно заполнялись ручейками воды. И когда появлялись эти первые ручейки, папа с соседями начинал поднимать домашнюю мебель под самый потолок, подвешивая её на специальные крючья, которые были в каждом доме. Мы все тогда переселялись на чердаки. Вскоре по улицам, уже заполненным водой на полтора метра, плавали военные на амфибиях собирали женщин и детей, чтобы перевезти в безопасное место!

— Помнишь? Как мы бегали на берег реки, наполненной бурным потоком, чтобы со смесью восторга и ужаса наблюдать с крутого берега, как по реке проплывает чья-то мебель, какие-то небольшие постройки... Интересно тогда казалось. Мы ведь были с тобой детьми, да?

— Да, Вов. Я тоже помню. Хоть и смутно, как во сне…