Рождественский ликер

Глава 1

1.

«О, Господи! Как я душою слаб!» - ты думаешь, войдя в ближайший паб. Бог точечно плюёт в тебя с Небес, а в пабе чарку наливает бес

и женщину ведёт под локоток - такую, что бежит по венам ток. Взимает бес с души твоей процент, а дама шумно требует абсент.

«О, Господи! Я телом тоже слаб! Зачем ты создал миловидных баб? Вы с Люцифером были заодно, когда ты воду превращал в вино?»

Бог скажет, что он – автор высших сфер, а пятницу придумал Люцифер. Ну, что ж, теперь ты знаешь чья вина в избыточности женщин и вина.

Бог никогда ни в чём не виноват. Идут вино и дамы нарасхват. Взамен высоких дум и вечных тем, не тем ты занимаешься, не тем.

Вадим Бальзамов

ВИНО И ЖЕНЩИНЫ

2.

- Дедушка, ты уже написал письмо Санте?

- Написал, Машенька, написал, - ответил я с улыбкой моей младшей внучке.

- А чего ты загадал? - с любопытством продолжила она.

- Чтобы все были с теми, кого любят.

- Ага, - задумалась она. – А я подумала, что ты попросишь ту новую дрель, которую рекламировала та девушка по телевизору, - погрозила она мне пальчиком. Для нее не было никакой разницы, потому что Рождество она все еще воспринимала, прежде всего, как время сладостей и дорогих подарков под елкой. Я не мог ее винить в этом, это маленькая невинная душа, которой посчастливилось пока ничего не знать о сложностях жизни. Я немного завидовал ей, и в то же время от всего сердца желал ей насладиться этим волшебным периодом.

- Ты уже идешь спать? - Я погладил ее по голове.

- Я хотела бы поговорить с тобой еще минутку. О бабушке. Как ты думаешь, Санта тоже дарит подарки тем, кто на облаках? И они там тоже едят картофельный салат и отбивную? Дедушка, как ты думаешь, она там может кататься на санях по облакам? - мечтала Машенька. Хотя она и была самой маленькой в семье, ее было много, она была повсюду. Ее рыжие волосы и искристый смех немедленно освещал то место, где она появлялась. Я ее очень люблю. Ее непосредственность и безудержная радость для меня, как инъекция хорошего настроения. Ну и что я должен был сказать ей? Я выдумывал милую ложь, рассказывал сказки, я же разговаривал с четырехлетним ангелом.

3.

- Мария, вот это вопросы, - засмеялась другая внучка, которая была у меня на каникулах. Варвара уже взрослая девочка, и мы с ней очень близки. Хотя нас и разделяют четыре десятилетия, между нами существует особая связь, которую я ценю превыше всего.

Эта ночь была особенно волшебной для меня. До праздника осталось совсем мало дней, хотелось, чтобы снежный покров продержался еще какое-то время, и мы бы насладились им в канун Рождества. С собой у меня было два печенья с предсказаниями, я наслаждался ликером в обществе Вареньки и отвечал на вопросы Маруськи.

- Это ты так представляешь себе Рождество на небесах, Маш? Это прекрасно. Но уже, правда, очень поздно, иди спать! Так ты меньше будешь ждать праздника! – Малышку не пришлось уговаривать, и она побежала в ванную.

- Дедушка, ты скучаешь по бабушке? - Осторожно спросила Варя, когда мы остались одни. Я видел по ней, что этот вопрос мучил ее уже несколько часов. Когда она хотела что-то сказать, но не знала, как это выразить и стоит ли вообще спрашивать, каждый раз она делала глубокий вдох, но вопрос не складывался, только на лице появлялась неуверенная улыбка.

- Конечно, мы прожили вместе больше тридцати лет, я привык засыпать рядом с ней и просыпаться. Я знал все ее жесты, привычки, выражение лица. Было приятно думать, что в моей жизни была такая спутница жизни, - ответил я и тут же понял, насколько сухо это прозвучало. Не хотелось бы, чтобы она думала, что я не любил ее бабушку, или что я предпочитаю быть сейчас один.

- Я тоже по ней скучаю. Но иногда мне казалось, что она словно из другого мира. Как будто здесь, в нашей семье ей не место. Бабушка была таким особенным человеком...- произнесла она потерянным и тихим голосом, и мне показалось, что она винит себя за то, что только что сказала. Если бы она только знала, что читает мои мысли и впервые высказала то, что я ношу в своем сердце всю свою жизнь.

Вот так и сидели вместе, в темноте, только свечи мерцали на Рождественском венке, который мы сделали своими руками с младшей внучкой Машенькой, поэтому у него была странная форма и непонятные украшения, но это была самая красивая вещь на моем столе… Розовые ангелы слишком блестели, выделялись и не подходили сушеным апельсинам и вязаным звездам, но Маруська настояла, что ангелы просто должны быть там! Я рад, что послушался ее, эти контрастные и несовместимые безделушки очень нравились мне. Маруська дала имена ангелам, чтобы сделать их более реальными, и я не чувствовал себя одиноким. Ну а как я мог возразить!..

4.

Я наполнил рюмки домашним ликером, в котором оказалось больше алкоголя, чем указано в рецепте, но мои гости не жаловались на это. Варвара была скромнее, гораздо мягче Маши и гораздо больше походила на свою мать, мою дочь Женю. Евгения. Это имя выбирала покойная жена, и у меня никогда не складывались теплые отношения с дочерью, поэтому я никогда не называл своего ребенка ее настоящим именем.

- Почему же она казалась тебе такой особенной? – спросил, как ни в чем не бывало.

- Она была... сама в себе. И не пойми меня неправильно, но я всегда чувствовала, что это наш очень дальний родственник. У нас не было близких отношений, и когда мы гостили у вас, она всегда была рядом, как будто, но все время проводила на кухне, словно бы она избегала и стеснялась нас. Она никогда не проявляла чувств, мама эмоциональна, как и все мы. Мы все очень громко смеемся и не боимся заплакать, бабушка же всегда выглядела так, будто это было что-то неприличное. Она не была злой, но при ее появлении хотелось все свои эмоции заморозить, и это так расстраивало меня. Ты знаешь, сколько раз я задавалась вопросом, был ли этот брак для тебя браком по расчету. Я просто не могу себе представить, что она когда-нибудь была другой и, что можно влюбиться в кого-то настолько холодного. - Наверное, я слишком испуганно посмотрел на нее, потому что она на мгновение остановилась. Затем положила свою руку на мою и сменила сосредоточенное выражение лица на улыбку.

- Извини, наверное, я сказала больше, чем следовало. Конечно, ты мог бы влюбиться в нее. Как же иначе, она была прекрасна. И это действительно не мое дело, - сказала она.

Я встал, чтобы проверить, спит ли Маша. Во сне она обнимала белого плюшевого мишку, одеяло сброшено, но спала спокойно. Я накрыл ее одеялом, зажег ночник с феей и выключил лампу.

Эти мелочи были моими любимыми мелочами, в нашем доме было несколько вещей, которые делал только я, и дети всегда ждали этого с нетерпением. Будь то ночник феи, который мог гореть всю ночь, ванна с пузырьками из Германии или мастерская, в которой хранились кучи разных вещей.

Я закрыл дверь комнаты, где спала Мария, и вернулся на кухню, чтобы продолжить нашу необычную вечернюю беседу.

- Хочешь знать, как я познакомился с бабушкой? - Я посмотрел в глаза внучки, что бы она поняла, что сейчас услышит что-то более серьезное, чем хотела бы знать.

5.

- Ну, я знаю, что вы познакомились на танцах. Иногда мне кажется, что все влюбленные пары образуются на таких вечеринках.

- Да, но это было несколько иначе, чем ты себе могла представить. Так что если тебе интересно, как мужчина вроде меня связал свою жизнь с женщиной вроде твоей бабушки, то слушай. Но это не совсем веселая история, которая подходит для Рождества, - признался я.

- Может быть, я предпочитаю узнать правду в это Рождество, чем мучиться неизвестностью все остальные годы. Давай, рассказывай свою загадочную историю…

- Ты помнишь, кто живет в доме напротив? - Я начал свой рассказ издалека.

- Ты имеешь в виду соседку Софию Лебедеву? - спросила Варенька.

- Да, ты правильно угадала. Мы вместе ходили в школу, оба хотели стать учителями. Мы вместе готовились к выпускным экзаменам изо дня в день. Образование тогда было совсем не таким, как сегодня, и учителем мог стать не каждый, требовалось много трудолюбия, настойчивости. Не всегда просто совместить помощь родителям и собственную учебу, но мы почти всегда находили время и для учебы, и для ведения домашнего хозяйства.

- Дедушка, прости, что вмешиваюсь, но сколько тебе было лет?

- После обучения? Около двадцати. Все вокруг нас уже обзаводились семьями, но мы все свободное время посвящали обучению и старались сделать так, чтобы детям наших знакомых было удобнее и легче учиться. Вместе мы пытались упростить и разнообразить их учебу, потому что в то время хороших учителей было очень мало. Ты же знаешь, что все это значит. Вот почему мы, встречаясь по вечерам, придумывали веселые математические задачи, вырезали карточки по грамматике, искали книги, которыми могли бы ученики между собой меняться, и представляли бы свою историю мира. Это было нелегко. Цензура была безжалостной, и даже в маленькой сельской школе мы ничего не могли себе позволить лишнего. Но мы с Соней чувствовали себя непобедимым дуэтом, как Бонни и Клайд. Мы не были преступниками, но мы определенно действовали вне того, что требовала «система».

Я задумался на пару мгновений, потому что у меня снова возникло ощущение, что я сижу с Сонечкой на пне, смотрю на луга и на кусочек синего неба и мечтаю о том, что было бы, если бы мы могли что-то придумать. Мы мечтали, что у нас будет класс, полный детей, которые будут с нетерпением ждать всего нового, чему мы их научим. Наверняка найдется один непоседа, который будет мешать, и один умник, который будет жаждать внимания и похвалы.

- Дедушка... - Варенька остановила меня. - Зачем ты мне это рассказываешь, ты же стал учителем. А на днях ты преподавал в нашей начальной школе. Но я никогда не знала, что вы были с Софией Лебедевой так близки. - Я знаю, куда она ведет мысль. Для нее не имело смысла то, что я говорил.

- Мне очень нравилась Соня, Варя, - ответил я.

- Теперь я это понимаю. Но при чем тут бабушка? Наверное, я все еще не понимаю.

- Варенька, для этого потребуется еще немного правдивого ликера, - пошутил я. Я поднялся и стал смотреть, как внучка листает телепрограмму. Я не понимал, почему она все время зависает в телевизоре. Но у каждого поколения есть что-то, чего не понимают старшие, поэтому давно не обращаю никакого внимание. Меня беспокоят другие вещи. Почему люди хотят чего-то большего и большего. Они хотят быть больше, чем простые смертные. Компании всегда преувеличивают значение своих товаров. В книгах мы ожидаем большего, чем просто сюжет, мы хотим глубины и философских мыслей. В такой вечер мы тоже ожидаем чего-то, особенно когда мы уже в тысячный раз прочитали фразу «Живи так, как будто каждый твой день последний», мы хотим, чтобы он был особенным, и мы будем вспоминать его до конца жизни. Почему нам недостаточно быть просто людьми, пить кофе, слушать музыку с простыми словами и читать книгу. Я, наверное, думаю о мелочах... Может быть, все это Рождественский алкоголь. Ну и черт с ним, с формированием моего сознания.

6.

- О чем ты меня спрашивала? - Спросил я, держа в руке чайник. Я медленно заливал корицу, бадьян, клюкву и гвоздику - мой любимый рождественский напиток, которому меня научила мама. Когда вы добавляете к нему лимон или апельсин, он на вкус почти как глинтвейн. Даже после стольких лет, это запах детства.

- Я спросила, как связаны моя бабушка и София. Мне кажется, что сейчас ты мне расскажешь, как был влюблен в нее тогда. Я же не ошибаюсь? - она посмотрела на меня с улыбкой. Она меня раскусила. Или я просто плохой рассказчик. Я придвинул свой стул еще ближе к ней, наверное, я был все еще очень встревожен, ответил:

- Да. Это правда. Если бы ты видела ее страсть к делу, ее энтузиазм, с которым она погружалась в обучение детей, радость, которой она делилась со мной, всеми своими переживаниями, тебя бы тоже это покорило. На самом деле, вы похожи даже больше, чем какие-нибудь родственники.

- Дедушка ... - погладила меня по спине Варенька, когда заметила, что я прижимаю к глазам платок.

- Нет деда. Есть старый сентиментальный старик, - я покачал головой.

- Ну-ну, это просто тебя переполняют эмоции, - рассмеялась моя внучка.

Она была права. И я начал свой рассказ.

- Я тебе покажу.

- Кого, дедушка?

- Соню. Сонечка в то время, когда она училась стать учительницей, была всем моим миром. В то время, когда она уже точно знала, какова ее цель в жизни, я только задавался вопросом о своем будущем. Конечно, я буду преподавать, именно поэтому я пошел в гимназию, а затем учиться дальше. Посмотри, какой красивой она была.

Я посмотрел на фотографию молодой женщины с голубыми глазами, в головном уборе, каштановые волосы, лучезарная улыбка, которую сейчас едва видно на фотографии. Конечно, фотография была черно-белой, но я помнил ее так, словно это было вчера.

- Она была прекрасна. Почему вы не остались вместе?

- Мы никогда не были парой.

- А почему?

- Потому что я был глупый и все испортил.

- Дедушка, уже ужасно поздно, а ты меня так нервируешь, - перебравшись на стул, поставила на место свечи, которые мне надоели во время моей долгой болтовни, вышла, принесла с подоконника засушенный хлеб с чесночным маслом и арахисовым маслом, ущипнула меня за щеку и подвигала бровями.

- Давай, давай, продолжай, ты забыл про какую-то встречу? Встречался ли ты с кем-нибудь еще? С бабушкой? Ты разбил ей сердце? - она очень нетерпеливо допрашивала меня.

- Мы вместе ходили развлекаться. Танцевали и пили. А когда было уже совсем поздно и я, наконец-то, решился, мне захотелось сказать ей, что я влюбился в нее. Я заказал нам два ликера, и когда поворачивался, руки тряслись и не удержали рюмки, все содержимое оказалось у нее на коленях. Она рассмеялась, а я был опечален, потому что понимал, что наш вечер на сегодня закончился.

- Дай угадаю, это же был наш любимый ликер?

- Да, это был он. Она решила вернуться домой. Я был так разочарован и злился на себя, но уходить с танцев не хотел, поэтому я ее проводил и вернулся. В моих венах бурлил гнев, адреналин от невысказанного признания в любви, мне не хотелось идти спать и не хотелось прощаться с опьянением. Я остался и сел за стол, где веселилась твоя бабушка. Я пригласил ее на танец.

7.

Она была божественно красива. Как Снежная королева. На лице ни одной эмоции. Это должно было как-то насторожить меня, но вместо этого, под воздействием алкоголя, я стал рассказывать ей о своих мечтах. О том, что однажды, став учителем, добьюсь уважения, о своих интересах, о человеческих ошибках, о философских мыслях, которые громоздились в моей голове… - Вы знаете, кто я? – спросила меня твоя бабушка. – Я знаю, что именно ты будешь моим рыцарем на этот вечер. – А я что-то бубнил.

- Я вижу, что молодые люди вообще не меняются, - засмеялась Варвара, - в пьяном виде у них одни и те же истории…

- Но иногда такое предложение может иметь катастрофические последствия. Слушай и поймешь мою ошибку. Твоя бабушка была дочерью директора гимназии, который в скором времени должен был выйти на пенсию. В тот вечер я проводил ее на автобусную остановку, где вокруг не было никакой связи. Не хочу вдаваться в подробности, но дальнейшее напоминало кошмар. Проснуться и осознать, что нынешняя реальность это худшее, что могло случиться.

- Что случилось? Что не устроило дочь директора гимназии и будущего товарища учителя?

- Да. Случилось. Утром я получил ультиматум. Если мы официально не объявим о том, что мы пара, она все расскажет отцу, и я никогда не смогу стать учителем. И я испугался…

Лицо Вари исказилось от отвращения. На несколько мгновений она даже задержала дыхание, но потом снова глубоко вздохнула и спросила меня, как при этом чувствовала себя бабушка. Самый отвратительный секрет выплыл, и бабушка предстала в самом худшем, но истинном свете. Я чувствовал облегчение, фраза «Камень упал с души» обрела истинный смысл. Я почувствовал себя увереннее и свободнее и даже здоровее. Будто за миг до казни с меня сняли кандалы, освободили и сказали «Ты свободен, теперь все зависит от тебя!» Сорок лет я тащил этот камень. Не важно, под каким углом я пытался переосмыслить эту ситуацию, всегда выходи из нее предателем.

- Значит, ты прожил с бабушкой вместе 30 лет только для того, что бы иметь защиту? Какая чушь!

Варвара была зла. Мне пришлось согласиться с ней.

- Я согласился на следующий день пойти знакомиться с родителями. Все прошло довольно мило, и мне было приятно в ее обществе. Пока я не узнал, что София уехала в Москву. Она не написала мне ни строчки, я понятия не имел, что случилось, почему она ушла, не оставив никаких контактов. Беспомощность, которая парализовала в тот момент мое тело, сложно сейчас представить. В дальнейшем, читал ли я книгу, я всегда вспоминал Софочку, потому что думал, что книга тоже ей могла понравиться. В моменты, когда я не знал, что делать, я всегда представлял Соню, потому что знал, что она точно правильно выберет путь и направит меня по нему.

Тысячу раз я представлял нашу случайную встречу… Как я тут же раскроюсь перед ней, но случая так и не представилось.

- У меня вертится вопрос на языке. Как ты узнал, что она уехала в Москву, если контактов у тебя не было?

- Твоя бабушка рассказала мне.

- А как бабушка об этом узнала?

- Это все она устроила.

***

8.

- Варенька, представь себе, что долго бредешь холодной зимней ночью и, наконец, добираешься до камина, и, когда ты садишься около него, то понимаешь, что он не излучает ни свет, ни тепло. Вот так происходит, если ты находишься ежедневно с человеком по долгу службы, а не по любви, которая идет от сердца.

- Почему же ты жил с женщиной, которая так поступила?

- Я ничего не знал, пока она не забеременела твоей матерью. И я решил, что и так натворил много дел и не хочу еще делать ошибки. Поэтому я остался, стал любящим партнером, потом мужем, старался быть лучшим отцом и главой семьи. Я всегда был рядом с бабушкой и поклялся, что не буду винить ни себя, ни ее. Это была только моя ошибка, что я был слаб и не достиг своих целей. Наша судьба находится только в наших руках.

Часы на стене громко тикали, и мне казалось, что между этими резкими звуками больше секунды. Все чувства были обострены до предела. Я не понимал, почему моя внучка, которой я доверил самое сокровенное, молчит, почему она улыбается, что она думает обо мне, а что если она разозлится на меня и не простит… Мне вдруг стало страшно. Стало подташнивать, накрыло смущение, стыд, вина.

- Дедушка, ты говорил, что София живет через улицу, - Варя посмотрела на меня как на человека, который совсем ни в чем не разбирается.

- Да, живет. Мы почти не разговариваем с ней после того вечера уже много лет. Мы здороваемся с ней, когда встречаемся. Я уже много лет не называл ее Сонечкой, представляешь! У меня не хватает мужества.

- Это хорошо, что ты все это понимаешь, но ты хочешь, что бы все осталось без изменений? – спросила меня Варя с таким лицом, что я понял, что она очень молодая, амбициозная, мудрая леди. Она больше не та маленькая девочка. Теперь она вела меня за руку, а не я ее.

- Нет. Не хочу. Я скучаю по ней. Каждый день. Все сорок лет, – вынужден был признать я. А теперь еще больше, когда я, наконец, произнес это вслух.

- Тогда иди к ней!

- Что? Прямо сейчас?

- А почему бы нет. Сегодня Рождество. Все ждут чуда.

Я рассмеялся. - Но я не ее чудо!

- Дедушка, возьми бутылку ликера, подержанную пластинку старых песен и позвони в ее дверь. Сейчас девять часов вечера, она еще не спит, - твердо сказала Варя.

Но я знал, я уже говорил, что упустил свой момент. С моей стороны это было бы ужасно вскрывать старые раны и пытаться их залечить снова. Когда я потерял ее, я оплакивал, как будто она покинула этот мир. Я чувствовал, что потерял часть себя.

- Варя, это так не работает.

В тот момент, как я закончил свою фразу, раздался звонок в дверь. Мне, почему-то, пришла в голову мысль, что это может быть Соня. Но в дверях стоял маленький мальчик лет восьми, покачивался на носочках и играл на скрипке. Наверное, я где-то его видел, его глаза были такими знакомыми… Он прочистил горло и спросил:

- Я должен спросить, может ли Яромир выйти на улицу?

Я разразился громким смехом. Я уже догадался, что происходит. Конечно, я знал, чьи это глаза. Я повернулся к Варе, и она кивнула мне.

- Впусти его. Я ему сделаю какао. А ты, дедушка, оденься теплее, похоже, скоро начнется настоящая метель.

Я уже потянулся за шляпой, когда увидел в окно, что в беседке моего сада сидит Сонечка. Я не мог поверить, что этот момент действительно наступил. Я чувствовал нервозность и дрожь как маленький мальчик. Это все было нереально. Я погладил мальчика по голове и отправил его греться. Тихо и медленно закрыл дверь. Я не знал, что ждет меня, но она была здесь. Я был уверен, что справлюсь со всем. Я подошел к беседке, к которой уже вели две тропки, но ждал там лишь один человек. С прошлого раза, когда мы виделись, морщинок у нее прибавилось. В глазах было еще больше нежности. Улыбка говорила о жизненном опыте. В этот момент я понял, что будет все хорошо.

- Надеюсь, у вас был хороший вечер, и я не слишком вам помешаю. Я думаю, что мы, наконец-то, сможем начать с того, на чем остановились в прошлый раз. Но на этот раз, тост говорю я, - она посмотрела на меня с серьезным выражением лица, и через несколько секунд с улыбкой на губах протянула крошечный резной бокал. Его дно было покрыто снегом, а внутри слабо пахло яичным ликером.

9.

В тени живой цветущей арки,

Среди невестушек берез,

Они сидели в тихом парке,

На старой лавочке из грез.

Им далеко уже за сорок.

На лицах их полно морщин.

Но он, по-прежнему, ей дорог

И также лучший из мужчин.

Он ей заботливо и нежно

Поправил сбившуюся прядь.

Она, прижав к груди подснежник,

Вернулась в молодость опять.

Своим дыханьем грел ей руки,

Влюбленных не спуская глаз.

Как после длительной разлуки,

Он целовал, как в первый раз.

Весна по лавочкам бродила,

Вселяясь солнышком в сердца.

Он был влюблен, она любила

И чувствам не было конца.

(Эдуард Венц.)

- Соня, Сонечка, Сонюшка. Каждое утро, когда я просыпался, первыми были мысли о тебе. Вдали от тебя, меня преследовало сожаление о счастье, которым мы не успели насладиться. Я верю, что ты ждешь меня, я до сих пор не могу поверить в счастье, в счастье быть рядом с тобою, любить тебя… После сегодняшней встречи, я понял, что не смогу и дня без тебя прожить, я уверен, что хочу дальше идти по жизни только с тобой.

А снег всё падал, неся в себе легкость и чистоту. Лёгкий, пушистый, он медленно опускался на землю, одевая в белое все вокруг. И этот снег, как в сказке, как во сне.

Я держал ее ладони в своих руках и завороженно смотрел на губы, которые говорили мне «Да»…

09.07.2020 — 16.07.2020