Рождественские истории

Возвращение

В этом году начало января было на удивление сказочным.

Сергей любил зиму за обилие выходных и праздничное настроение своей маленькой семьи. Новый год и наступающее Рождество Христово радовали всех. Мысли витали вокруг подарков, жены, сладостей, жирной и вредной пищи (которая, как назло, была вкуснее всего остального) и безудержного веселья с дочкой, пятилетней шумной принцессой Евой.

Это маленькое существо было центром его вселенной. Всё его принадлежало ей, его Еве. Казалось, что в одночасье с её рождением мир перевернулся, Сергей повзрослел. Он с удивлением смотрел, как часть его самого бегает и смеётся, плачет и учится жить. Это поражало до глубины души.

Конечно, он и раньше любил свою жену Машу, но не так, чтобы прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Иногда возникали мысли и мечты левого направления. Пару раз он успешно осуществлял такого рода отдых и, возможно, прибился бы к другой гавани, но родилась Ева. И он успокоился. Возможно, Маша знала о его приключениях, а, возможно, и нет. Он не знал точно. Да это и не имело значения уже. Этак лет 6 как...

Сейчас он шёл и ни о чём не думал, просто дышал свежим воздухом. Снежинки искрились и медленно падали на всё, что придётся: людей, собак, машины, припаркованные у домов, детские площадки и ещё не высокие новорожденные сугробы. Ему не было холодно.

Сергей шёл знакомой дорогой. Дочь и жена были в гостях у тёщи с тестем, они жили в 5-ти кварталах друг от друга. Там Ева собирала дань подарками с родни и знакомых. Её обожали. Она, как и все дети, очень любила внимание и могла не знать меры в общении. Девчонки гостили там с самого утра и пора было возвращаться домой...

Они встретились на полпути. Ева что-то радостно пропищала и со всех ног побежала к нему, волоча за собой пакет, наверняка, набитый доверху сладостями! С разбегу кинулась на шею. Сергей подхватил её и поднял. Очень холодные маленькие ручки обняли его за шею. Он даже зажмурился. Но тут же открыл глаза.

...За единственным окном больничной палаты падал снег. Жена вскочила со стула с немым криком, стул упал. Год комы для него пролетел как один день. Он не помнил, как его сбила машина на перекрёстке возле родного дома. Не помнил что он так и не встретил их, своих девочек...

Ева, его Ева холодными с улицы ручками обнимала его за шею.

Цена счастья

Максимка бегал по дому, как угорелый, и развешивал самодельные бумажные фонарики и цепочки, оставшиеся с прошлого года, гирлянды, мишуру и дождик. Снежинки были наклеены до середины каждого окна, а выше он не доставал из-за роста, хотя в свои неполные 6 лет был высоким и развитым мальчиком. Подготовка к Новому году и Рождеству шла полным ходом. Не хватало только ёлки с игрушками и подарков. Но мама обещала ему, что всё будет, Дед Мороз принесёт. И он ей верил, потому что она всегда говорила ему правду (не то, что отец).

Макс даже нахмурился, вспомнив о нём. Он, а отца он называл только так, обижал маму, часто кричал на неё. А потом ушёл и не вернулся. Больше они никогда не виделись. Говорят, у него новая семья. Для Максима это значило, что Он, его отец, богатый. Только у богатых ребят в садике были и старые, и новые игрушки, у Максимки же были только старые.

А ещё у Максимки не было бабушки и дедушки: они умерли, и он их не помнил. Его мама Света и он, маленький, деловой мужичок Макс, жили в домике, оставшемся от маминых родителей, в промышленном районе города. Каждую весну они сажали огород. Не всё же на базаре покупать! Соседи у них были хорошие: дед Витя разрешал обрывать вишни возле своего двора и копал им грядки за умеренную плату. Так что жизнь хороша!

Вечерело...

Вот уже неделю как Макс просил ёлку. Конец декабря всё-таки! Максу очень хотелось праздника и для себя, и для мамы, особенно сейчас, когда она месяц, как потеряла работу. Он написал обо всём этом в письме Деду Морозу и всем сердцем верил, что свершится чудо. Да и мама, прочитав и чуть-чуть всплакнув, сказала, что обязательно всё будет, всё у них будет хорошо.

А сегодняшним утром она оделась в своё самое красивое платье, золотые серёжки и крестик с ярким камешком (единственные сокровища в доме), накрасилась, сделала причёску, как у ангелов на открытках, и пошла искать работу. Максимка же остался сидеть дома на хозяйстве, потому что болел, а ещё у него не было сапожков, не в чем было ходить в садик.

Он занимался разной всячиной: рисовал, смотрел мультики, играл с котом Пушком и не заметил, как уснул.

Когда проснулся - услышал, что мама что-то готовит на кухне: вкусные запахи так и витали по дому, без стеснения забираясь в носы и углы.

Максимка вскочил и побежал к маме. В зале стояла нарядная ёлка, под ней лежали пакеты и красивые коробки, стояли сапожки и разные машинки. Схватив одну из игрушек, он прибежал на кухню. Мама Света взлохматила ему волосы и сказала, смеясь: "Соня-засоня! Пока ты спал, приходил Дед Мороз и всё это принёс! Давай обнимемся, Макс!"

Счастье в образе Пушка крутилось под ногами и о чём-то мурлыкало. Возможно, о том, что сегодня в ломбардах ювелирных магазинов самое выгодное предновогоднее ценовое предложение на изделия из золота?

Знакомство с родителями

Наташе исполнилось 14 лет. Какой-никакой, а возраст. Многие уже считали её взрослой, но не её мама и папа. Для них она всё ещё оставалась ребёнком. Ребёнком, у которого нет своего мнения, а точнее, не должно его быть. Они всегда знали, что для неё лучше, даже не спрашивая, даже в мелочах. За неё всё решала мама: как Наташе одеваться, с кем дружить, куда ходить. Уже давно было решено, в какое учебное заведение она будет поступать после школы. Институт, только институт.

Рассказывая о Наташе, её мама всегда говорила: "мы решили, что будем поступать на юриста", "мы решили, что больше не будем осветлять волосы", "мы решили, что этим летом хотим поехать на Мёртвое море". И никто даже не подозревал, что она, Наташа, мечтает быть поваром, что сама по себе с удовольствием носила бы стрижку и поехала бы в этом году покататься на лыжах, а не загорать. И даже живущая рядом бабушка с железобетонной уверенностью считала, что внучка всем довольна, абсолютно всем. Но это было не так.

Каждый Наташин день начинался с осознания того, что её никто не понимает, что она очень одинока, и не с кем поговорить по душам... Были подруги, много-много подруг: да, что там, - море девочек, из таких же благополучных семей, где всё решено. Где "институт, только институт" и каждое лето - море. Но эти девочки её не понимали, потому что всё это их не тяготило, они не страдали... А Наташа каждое утро лежала в своей постели, в своей комнате, под своим одеялом и пристально смотрела в свой потолок. Потом собиралась и шла в школу. В школе у неё никогда не было проблем: репутация девочки из зажиточной семьи позволяла спокойно отбывать уроки и пересдавать контрольные. Всё шло своим чередом. И родители жили своей собственной жизнью. Ещё молодые, они имели много интересов и планов, хотели попробовать всё и всё успеть. А Наташа просто была одним из пунктов в этом обязательном плане: садик, школа, институт, свадьба, рождение детей - свободная жизнь. У всех так, в той или иной последовательности. Как говориться, сделай дело и гуляй смело.

Ну, а после школьных занятий девочка шла гулять с подругами или уходила в гости к бабушке. И то, и другое не вызывало у неё особого восторга.

Но недавно она встретила его. Умные карие глаза, лёгкий характер… Да и талант слушать собеседника был как нельзя кстати. Они подружились. Они стали лучшими друзьями. Теперь все своё свободное время она проводила с ним. Уходя с подружками гулять, она вскоре оставляла их под предлогом, что идёт к бабушке, а сама бежала к нему. Бывало, что, когда она приходила к нему домой, его не оказывалось на месте, тогда она возвращалась к себе домой и готовила что-нибудь вкусненькое, чтобы завтра угостить его, когда они встретятся. Родители стали замечать, что она чаще стала улыбаться. Бабушка не могла нарадоваться её аппетиту: Наташа даже стала брать завтрак в школу. Подруги удивлялись, какая она теперь весёлая. Учителя хвалили за активность и успеваемость.

Приближалось Рождество. Оставалось всего-навсего каких-то несколько часов. Этот светлый, радостный, тёплый праздник они всегда встречали все вместе, всей семьёй. Наташины родители и бабушка были вполне добрыми людьми, только не очень внимательными к другим. В этот же день всё было наоборот: они стремились быть внимательными друг к другу, совершать только хорошие поступки, прислушиваться к чужому мнению. Все много улыбались и дарили подарки родным и близким, как на Новый год, только более искренне. Таким должен был стать и нынешний праздник.

Именно в это день Наташа и решила познакомить его со своими родителями. Она была уверена, что всё пройдёт хорошо. Она начинала свою собственную жизнь.

6 января, в 19 часов вечера она с большим трудом уговорила его пойти с нею: всё же он был очень стеснителен. Они вместе прошли от полуразрушенного дома на Речной улице до дома её родителей, вместе вошли во двор, вместе переступили порог её дома. Она отошла в сторону, пропуская его вперёд, и сказала уверенным, отрепетированным голосом: " Папа, мама, бабушка, познакомьтесь: это мой лучший друг, Джек. Он будет жить у нас, я буду за ним ухаживать. Я уже взрослая. Я так решила."

Чуть ниже её колена ростом, рыжий худой пёс неуверенно вилял хвостом.

Свидание

Светлана Алексеевна работала на железной дороге по суткам: два дня через два. Ей нравилась её работа: хороший коллектив, льготы, свободные дни. Благодаря этому, она всё успевала и на работе, и дома.

Жила Светлана без хозяина, то есть без мужика в доме. Сын уже жил своей жизнью и его ничего не интересовало в судьбе матери. Естественно, брал у неё деньги и не возвращал, естественно, считал её отсталой и не очень умной в современном мире. Хотя, это ошибка многих молодых людей...

Конечно, Светлана когда-то была замужем, всё как положено: встретились, полюбили, забеременела - свадьба. И не сказать, что без любви. Любила она своего мужа страстно. Хотя приходилось следить непрестанно, чтобы он с какой другой не спутался. Больно симпатичный был и голос приятный имел, медовый. Звала она его за это "Петя-петушок, золотой голосок", точь-в-точь как в народной песне поётся...

Но не срослось, загулялся её Петя, пока она с маленьким сыном в больнице лежала. На первый раз простила. Да он снова загулял и остановиться уже так и не смог. Ушёл сперва к одной, потом к другой, потом к третьей... Она, естественно, жить с таким человеком не смогла: и стыдно, и больно. Пришлось расстаться. А о его судьбе с тех пор узнавала случайно, от общих знакомых и друзей. А сейчас, вроде бы, нажил с какой-то женщиной троих детей и остепенился.

Так она и жила, вот, и дожила до 42 лет.

Красивая, статная, породистая женщина, с чёрными густыми волосами и выразительными карими глазами, Светлана являла собой образец истинно-южной красоты.

Мать и отец померли. Сын вырос. Дом и участок полностью на Светлане держатся. А она, вот, всё одна да одна. И Новый год прошёл в одиночестве, и Рождество совсем скоро...

Она понимала, что пора что-то менять.

На работе сотрудницы давно уговаривали её начать новую жизнь, перестать страдать из-за неудачного брака. Знакомили с разными интересными мужчинами, но что-то не складывалось, депрессия не давала увидеть нового пути. Всё было серо и уныло.

Но, вот, решение созрело. Ей самой до жути надоело медленно увядать в тёмном уголочке где-то на задворках мира. Без любви, без внимания, без надежды...

Поэтому она согласилась познакомиться с двоюродным братом одной из своих коллег и пригласила их к себе на Рождество. Этот интересный мужчина со слов всех общих знакомых выгодно выделялся такими качествами как семейственность, благородство в поступках и хозяйственность. Пригласила ещё подружек, родственников, соседей. Всего человек десять. Чтобы не было скучно, ну, и для компании. Ведь она собралась начать новую жизнь и ей нужна была помощь, поддержка знакомых людей.

Днём перед праздником всё было уже готово: салаты, закуски, алкоголь. Пыль протёрта, кошачий лоток вынесен, цветы политы. Осталось только одно - проститься со старой жизнью... А это дело не лёгкое. Иногда даже очень.

Но Светлана Алексеевна, казалось, знала, что нужно делать. Вся нарядная, сияющая, она села за праздничный стол, а напротив был Петя, вернее, его портрет на стене. Он улыбался, тоже был наряден и красив и, казалось, что он совсем не изменился со времён её молодости. А глаза так совсем, как и прежде, так заглядывали в душу, что аж мурашки по коже... Светлана всё выдержала: и улыбку, и взгляд. Потом высказала ему всё, что накипело за эти годы, рассказала, как ей жилось и живётся. Всё рассказала, ничего не скрыла. Стало легче на душе, радостно.

Напоследок сказала, что это она его бросила, а не он её! Потому что он не заслужил такого сокровища, как она! Так и сказала, прямо смотря ему в глаза. Он же, естественно, молча всё выслушал. А куда ему было деваться?

После этого, при нём она собрала все вещи-памятки: свадебные фотографии, фату, письма, несколько бережно хранимых подарков и отнесла всё на угол улицы, на "мусорку", прямо в эти грязные контейнеры... "Там этому всему и место"- подумала она. И, возможно, была права?

Окрылённая, быстро вернувшись домой со свободно расправленными плечами, сняла эту самую важную фотографию, самую большую, что висит напротив обеденного стола, где он улыбается, где он нарядный... Порвала, порезала её и сожгла на газовой плите.

Села ждать гостей.

Было тихо: в доме, на улице, в сердце.

Так начиналась новая жизнь.

Мелодия

«Хорошо быть уверенным, что всё получится. Иметь какой-то знак, что всё задуманное правильно и разрешится благополучно». – Так думал Сергей, лёжа на кровати как лягушка: смешно согнув ноги и выпятив живот. Он переел, и его тянуло пофилософствовать.

А новогодние каникулы неумолимо продолжались, грозя высосать из людей все деньги, в том числе и те, которых у них не было. Ибо, как бы это грустно ни звучало, новогодние праздники - это самое прибыльное время для ломбардов и другого рода заёмщиков. Был Сочельник, день, когда все избегают плохих мыслей, и поэтому и мы не будем его омрачать и вернёмся к нашей истории.

Сергей был хорошим малым: за свои 32 года он уже успел неудачно жениться и удачно развестись, освоил вождение легковушки и мотоцикла, научился готовить роллы и пиццу, а также завязывать галстук и бабочку, что, впрочем, было почти не востребовано. Сергей жил в провинции. После развода он вернулся жить к родителям: уютно, привычно, недорого. Он отдавал только малую часть своей зарплаты в «общий котёл» семьи. А всё оставшееся делил на две половины: одну откладывал на карточку, а вторую тратил на свои нужды (одежду, интернет, транспорт, а ещё – на увлечение, принадлежности для рисования граффити). Он мечтал стать великим райтером[1]. Ну, а работал он программистом.

В его городе в таком возрасте нужно быть серьёзным и остепенившимся, а все эти баллончики с краской - для хулиганов и странной молодёжи. А он-то, Сергей, по местным меркам давно и не молодёжь вовсе. Так-то и нечего дурью маяться! Ведь какая это профессия - художник-граффити, что там заработать-то можно? Баллончиком по голове да краской в морду? В общем, его осуждали все, кто знал об его увлечении, а за спиной поговаривали, что, дескать, из-за этой странности он с Катькой и развёлся. Хотя всё было не так. Но кого это волнует?

И вот, 6 января, Сергей лежал и думал. Философствовал о знаках судьбы. И не заметил, как уснул со словами на губах: «Если будет мне знак сегодня, за три дня соберусь и уеду на хрен в Лондон, рисовать буду»… Проснулся ближе к вечеру от какого-то беспокойства. В комнате было ещё светло: он не закрыл рольставни. Родители ещё не вернулись из гостей от соседей, в доме тихо. Ан нет. Чу! Какая-то мелодия. Вроде бы флейта или что-то похожее? Сергей прислушался и попытался определить, откуда доносятся эти звуки, но так и не понял. «Неужели в голове звучит? Нет, тоже не похоже». Вышел во двор: там были слышны и совсем другие звуки, звуки обычной жизни города, машин, людей, собак и так далее. Но также и та мелодия! Она как будто не имела происхождения, звучала со всех сторон сразу. Он снова зашёл домой. Звучит! Зовёт. Легонько так, неуверенно. Но зовёт. Сергей снова вернулся к себе в комнату и лёг на кровать. Так хорошо он себя ещё никогда не чувствовал. У него был знак. Знак свыше: иди и делай!

За считанные дни он собрал всё самое необходимое, уволился с работы, раздал ненужные вещи и уехал на другой конец света. В Лондон. В никуда. Там у него была пара незначительных знакомств, которые он надеялся использовать себе на пользу. Его мечта ждала его! Он знал это. Теперь он знал это.

И вот, два года спустя, успешный Серж приехал в гости к родителям на Рождество. Он снова женился. Проколол уши и отрастил козлиную бородку. В Лондоне он так же пока что работал программистом, но его любимое хобби уже получило размах и признание поклонников. Его граффити узнавали! Теперь он чувствовал себя совершенно другим человеком: вполне счастливым и полным планов на будущее, как ближайшее, так и более дальнее. Но оставался один неразрешённый вопрос: неужели та мелодия действительно была ниспосланным знаком? Что же это было? Откуда? Как? Как?? И поэтому-то, в основном, он и приехал в гости. Подолгу гулял возле дома родителей и по городу, вслушивался в шумы. Потом, наконец-то, рассказал всё родителям о той музыке. Хоть раньше он и боялся, что они сочтут его сумасшедшим.

Но нет. Это было удивительно, но его мать тогда, в тот день, тоже слышала ту мелодию, впрочем, как и его отец. Впрочем, как и все соседи, и весь квартал. Ловко приплясывая от холода, в яркой одежде с бахромой, в перьях, возле центрального рынка тогда на углу играл и пел индеец. Перуанские студенты из соседнего крупного города организовали ансамбль и успешно выступали, как сказала мать Сергею, ещё полгода.

[1] *Райтер – это (от англ. Writer) – человек, который рисует граффити.

Новобрачные

Гена и Женя ждали новобрачных, которые вот-вот должны были вернуться с фотосессии, организованной после торжественной церемонии. Дом был украшен, гости приглашены и успешно рассажены по своим местам, а настроение подогрето до состояния «хороший праздник». За окнами тихо падали пушистые, крупные снежинки: канун Рождества, как и положено, был волшебно-снежным. Весь мир был покрыт белым холстом, как будто приглашающим начать новую жизнь, забыть всё плохое, но крепко-накрепко запомнить всё хорошее и желательно даже записать. Ну, или отметить. Что дорогие гости с лёгкой руки шустрого тамады, лучшего друга жениха, и начали делать, довольно покряхтывая в хрустальные рюмочки.

Гена и Женя - это дети молодожёнов. Геннадий - сын жениха, а Евгения - дочь невесты. Оба были нарядные, раскрасневшиеся от волнения, слегка растрёпанные и с полными животами праздничного «оливье» и сладостей (когда накрывали стол и готовились блюда, никто из них не смог удержаться хорошенько попробовать всё самое аппетитненькое и вкусно пахнущее). На Гене был атласный костюм-тройка со смешным, "в кошечках", уже изрядно помятым толстенным атласным галстуком. Женечка же красовалась в замысловатом платье с воланами и цветами: она чувствовала себя доброй феей, готовой не только тайком съесть лишний кусочек торта, но и объединять влюблённых, творить замысловатые чудеса.

Вот уже год как они были знакомы: родители познакомили их на второй неделе своей встречи. Дети всё поняли и простили им их счастье. Ведь главное, что родной человек жив, здоров и улыбается. А что ещё для счастья нужно? Так что жить хорошо, и жизнь удалась.

Новобрачных же звали Витя и Люся.

На фоне самодельных плакатов "Совет да любовь", "На нашей свадьбе закон простой: пей, веселись, пляши и пой!" самоназначенный ведущий торжества взял слово:

- Уважаемые родственники, друзья, коллеги, соседи, гости этого светлого и долгожданного торжества! Я знаю Витька и Люсю с самого детства, ещё со школы. Уже тогда, в старших классах, мы видели, что это может быть замечательная пара, впрочем, какое-то время так оно и было. Витёк встречался с Люсей, но потом какое-то недоразумение развело их в разные города. И вот, спустя время, случилось рождественское чудо! Они встретились! И как?! В снегопад Люсина машина сломалась, а Витька (вот, мужик!) остановился помочь. Какая случайность? Нет, это не господин случай, это Божье провидение, судьба чистой воды! Им просто-напросто на роду написано было быть вместе! Вот так-то! И вот теперь мы празднуем этот день счастья - свадьбу! Выпьем же за молодожёнов!

- За молодожёнов! - подхватили радостные голоса, живенько чокаясь со всеми, до кого дотянулись их руки.

И только-только все с радостью осушили свои ёмкости со змием, как громкий крик вышедшего к ветру мужичка-соседа оповестил всех присутствующих, что жених с невестой наконец-то приехали домой.

- Горько!.. Го-о-о-рько!.. Го-о-о-рько! - звучало с завидной регулярностью то с одного конца стола, то с другого, в зависимости от того, где мужики хотели выпить, не опасаясь косых женских взглядов. Драки ещё не начались, еды и питья всё ещё хватало, а гости были рассажены так, чтобы каждому было с кем поговорить. В общем, всё было вполне удачно и благопристойно.

Новобрачные же, как и положено, сидели во главе стола. Счастливые, светящиеся от замечательного настроения и планов на будущее, они каждый раз вскакивали со своих мест и целовались так весело и мило, что некоторые приглашённые повторяли за ними. А Витя и Люда, в окружении благодушных лиц и от того, что иногда всё складывается правильно, пусть даже и не сразу, выглядели и чувствовали (что намного важнее) себя моложе, чем они есть. Их девяносто лет на двоих как не бывало! Им снова было около двадцати, и снова в их жизни была весна, хотя на улице и царствовала зимушка-зима. И даже им самим уже и не помнилось, сколько всего и всякого пришлось пережить, какая подлая мелочь оттолкнула их друг от друга, и почему это сейчас так смешно и не важно. Им просто хотелось держаться за руки, петь и танцевать.

Впрочем, как и их детям. Которые, каждый в свои двадцать с лишним лет, были благополучны и вполне довольны собой и окружающим их миром. Женечка была успешна в работе и занималась поиском миллионера для осуществления плана по захвату российской эстрады. У Гены же, всего на один год старше неё, только-только начался второй брак: и снова по любви, и снова с мулаткой, которых он так удачно привозил из своих плаваний за границу. Мариам, Генина жена, сидела, лихо пританцовывая ногами под цветастой скатертью, даже в своём положении: они ждали двойню, которую единодушно решили назвать Витя и Люся.