Романтика грустной России

Глава 1

Этот текст я посвящаю Владиславу Кожихову (Джизусу) - моему идейному вдохновителю на этот текст.

Это была середина 10-х, Россия. В то время жила одна девочка, звали её Лиза. Она была как все — не лучше, не хуже — как все. Она была подростком, было ей 16 лет. И жила она в провинции. В обычном городе, где через два рукопожатия все знакомы, где один кинотеатр и так много душ, ищущих свою любовь.

И она, как и остальные, тоже хотела найти свою любовь. С седьмого класса она наблюдала за мальчиками, уделяла им какие-то знаки внимания и грустила, когда её отшивали. Ведь парни хотели себе крутых девушек — кто лазит по крышам, кто гуляет по ночам и тех, кто взрослеет раньше. А Лиза такой не была, оттого и парня она найти себе всё не могла.

Но это лишь так, в общих чертах, её жизнь. И то, что с ней произошло, стало для неё ценнее всего, но в подмётки не годилось по сравнению с любовью.

Глава 1

Это был февраль, 13-е число. Лиза шла домой с одиночной прогулки по парку, прослушивая новый альбом Пошлой Молли. Ей нравилась такая музыка, она была современной, и её слушали все. Можно было на перемене как-нибудь с кем-нибудь обсудить песню или даже спеть.

Но пока она шла домой в синем свете тёмных российских дворов, она, как ребёнок, глядела в каждое окно и пыталась найти там что-то, что изменит её. Но снег летел хлопьями и оседал на шарфе, который ей связала бабушка. Простой шарф, красный, по краям с белыми снежинками, но ведь именно такие вещи и становятся самыми родными.

В одном окне она увидела кошку, сидящую на подоконнике. «Мурка, наверное», — подумала она и взглянула в глаза кошке. А та просто молча и без чувств, как сфинкс, так же величественно смотрела на скромный фонарь, под которым танцевали живые комочки снега.

Лиза шла в чёрных ботинках, доставшихся ей от старшей сестры, по автомобильной колее и улыбалась всему. Фонарь, машина, человек — всё вызывало в ней внешнюю радость.

Спустя время, с синей шеей от того, что туда залетело немерено снега, Лиза вернулась к себе домой.

— Ты где так долго была? — спросила мать строго с кухни.

— В парке гуляла.

— Ужин на столе, садись есть.

Мать ушла с кухни, оставив Лизу одну следить за жарящимися котлетами. Она и следила. Поставила тарелку на столешницу и стала наблюдать за сковородкой с горящими котлетками.

А после такого интересного ужина она пошла спать. Умылась, приготовила портфель и укуталась в одеяло со своей миленькой таксой — Гердой.

Сладок сон, когда тебе никуда не надо, но он слаще в разы, если тебе куда-то надо.

К сожалению, утром прозвенел будильник, который так сильно надоел Лизе, что та кинула телефон в стену. Но в школу идти всё-таки пришлось. В чёрной курточке, бабушкином шарфе и с рюкзаком на плечах ещё в утренней тьме она пошла в школу. А сегодня было 14-е февраля — День всех влюблённых. И в её школе практиковалось такое мероприятие, как написание валентинок. Лиза их никогда не писала и не получала, поэтому этот день был для неё обычным. Но сегодня было вообще не так. Сегодня ей завуч дала валентинку, причём анонимную. Радости Лизы не было предела, но прочитать загадочное послание она решилась только дома.

Глава 2

Лиза очень спешила домой. Сильней, чем когда-либо. Ей всё не терпелось узнать, кто же «он» — человек, появившийся из ниоткуда, хотя, наверное, всегда находившийся рядом. На каждом уроке она всё хотела вскрыть этот бумажный конверт в виде сердца, но не решалась — сразу бы налетели другие девочки и стали сплетничать, чего не любит никто, кроме них.

И тут уроки кончились. Выдохнув с облегчением, Лиза пошла в раздевалку по старой лестнице, покрытой в классические для школ два цвета — зелёный и серый. Впервые её глаза светились, а не светили. Это была надежда, настоящая. Ведь кто-то её заметил, обратил внимание.

Даже забыв скинуть куртку, Лиза забежала в свою комнату. Под ногами игралась с мячиком Герда, но её это ничуть не смущало. Сейчас она села и открыла конверт, о котором думала последние 7 часов, и написанное её удивило.

«Лиза, ты мне давно нравишься. Я постоянно за тобой наблюдаю. Каждый раз, когда ты проходишь мимо меня, всё внутри сжимается и бабочки летают у меня в животе. Давай встретимся сегодня в 8 у школы?

Валик Тихонов»

Прочитав послание, Лиза откинула его на стол, закинула на него ноги и поняла, что Господь всё-таки услышал её молитвы. Всё-таки мечта найти человека пришла, а это уже победа. И всё то время, что она прочитала и до темноты, Лиза, стараясь, писала уроки, чтобы мама отпустила её погулять вечером. И да, всё остальное время она решала, в чём ей идти. Ведь приходить на свидание в бабушкином шарфе как-то не катит. Специально для такого случая она отжала у старшей сестры со спорами большие и чёрные сапоги, а у мамы взяла её новый шарф. Но духи были её, она гордилась ими, ведь целый год на них откладывала.

До назначенной встречи оставался час. Всё было подготовлено, сумка собрана. Осталось лишь дождаться момента, когда надо будет выходить из дома. И пока заняться ей было нечем, решила она зайти в Subway Surfers — скоротать время. Ну а что, игра эта прямо просится открыть её до какого-нибудь важного момента, пока есть свободное время. Можно даже ни о чём не думать, летать в облаках и тапать по экрану.

Время пришло, пора. Неспеша, с расслабляющим плейлистом в ВК на телефоне, лежащем на тумбочке (чтобы не покупать подписку), Лиза стала делать последние штрихи. Посмотрела на себя в зеркало, оделась, набрызгалась духами и пошла к школе.

По её ладоням текли небольшие капельки пота, не дающие переключать песни. Ну вот какое «плохо или хорошо» Гуфа может играть в такое время? Отношения не то что ещё не распались, так они ещё и не начались. Итак, шла она и оказалась у школы ровно в 8 часов по московскому времени.

Она стояла, оглядываясь по сторонам, и, словно хищник, высматривающий жертву, глядела на всех прохожих. Но прошли 5, 10 минут. Начался небольшой снег и холодный ветер, а его всё нет и нет. Прошло ещё минут 10, но так никто и не объявился, и Лиза ушла домой, а снег лишь тихонько засыпал её следы от сестринских сапог.

Дома первым делом она зашла в ВК и нашла свою школу. Странно, что только сейчас ей в голову пришла такая идея, но она решила найти его, этого мальчика, написавшего ей. Но совпадений по имени и фамилии не было. Кроме того, всего три Валика училось в её школе, да и тех она знала лично.

Кинув телефон об стену, Лиза легла на кровать и просто смотрела вверх без эмоций. Даже слёзы не выступали на её глазах. Только пустота в зелёных веках. Вот так, в одиннадцать по Москве, и умерла надежда.

И даже её такса, лежавшая рядом, не смогла поднять настроение своей хозяйке после такого. Вот так они и уснули вместе.

Глава 3

Проснувшись, Лиза поглядела в зеркало. И видела она лишь нос неровной формы, узкие глаза и белые щёки. Вот так она во всём ночном стояла и смотрела на себя.

— Почему я такая уродина? — крикнула она зеркалу, перевернув его.

А дальше времени на диалоги с зеркалом у неё не осталось, и пришлось уходить в школу.

А там, как и было ожидаемо, за её спиной смеялись её «крутые» одноклассники. Никогда Лиза не понимала тех людей, которые радуются чужой неудаче, и ладно если бы повезло им, то нет. Они радуются только тому, что у кого-то всё не получилось.

И сегодня объектом их насмешек стала Лиза. Просто девочка, которая даже никому ничего плохого не сделала. Просто однажды поверила в то, что произойдёт чудо.

И за такую доверчивость она поплатилась насмешками в свой адрес. Потому-то она и ходила в наушниках по школе и даже на уроках сидела в них.

После всех уроков Лиза пошла домой без эмоций. Ей было не грустно, не весело. Ей было просто всё равно. Уже не хотелось что-либо чувствовать и как-либо реагировать. Хотелось просто жить без эмоций. Но это, к сожалению или счастью, было невозможно, и приходилось хоть что-то чувствовать.

А дома, играя хвостом и тявкая, к ней подбежала Герда. Её глаза, зелёные, как маленькая капуста, просили, даже молили Лизу поиграть, и сердце её дрогнуло. Ну никто не устоит перед такой миленькой собачонкой. И была у Герды плохая привычка — засыпать, когда её гладят по пузику. И сейчас так произошло. Энергичная, быстрая и весёлая собака лежала на кровати и крепко спала, пока Лиза трепала ей животик.

Но сидеть дома Лиза долго не собиралась, и, переодевшись, пошла гулять. Одна, в наушниках и без подруг — она больше не доверяла им и не хотела с ними общаться. И это был первый день в её жизни, когда она решилась нарушить не чьи-то, а свои принципы. В тот день она решила залезть на крышу девятиэтажки с соседнего микрорайона, чтобы посмотреть на свой город сверху.

Пока она шла, в наушниках пели различных музыкантов, которых она любила больше, чем реальных людей — Pharaoh, Джизус, Пошлая Молли, ЛСП. Одним словом, те, кого слушали почти все тогдашние подростки. Нет, были, конечно, и любители такой музыки, как «Сплин», «Нервы» и другая подобная попса, но их было заметно меньше, чем остальных (Лиза была в их числе).

Вообще, если говорить о музыке, фильмах, книгах и других видах творчества, то Лиза была меломаном во всём. У неё не было чего-то одного любимого. Ей нравилось всё, и со всем она делилась своей любовью.

И вот она уже у дверей дома. Звонить в квартиру к неизвестно кому было страшно, и она решилась ждать, пока кто-нибудь выйдет и откроет ей дверь. Так и случилось — какая-то бабушка выходила на улицу и пустила «к подруге» Лизу. А в подъезде она без всяких колебаний зашла в лифт и нажала на кнопку. На её лице ничего не показывало страха, будто она не на крышу впервые лезет, а домой к себе идёт.

А страшно ей стало только там, на девятом этаже. Она увидела прутную дверь, на которой был открытый замок, и лестницу, ведущую вверх. Тихо, без малейшего шороха она открыла дверь и на мысочках прокралась наверх по лестнице, постоянно панически озираясь назад. И вот она стояла уже на площадке перед самой дверью. Она ещё раз медленно оглянулась и только потом потянула на себя деревянную дверь и медленно, бесшумно полезла уже наверх.

А там для неё всё было ново — и снег там другой, и бетон другой, и даже девочка другая. Стоп, тут люди? Удивившись, Лиза ещё и страшно перепугалась, затаив дыхание и смотря на другую обитательницу крыш.

Это была высокая девушка, где-то ровесница Лизе. Она лежала на спине и смотрела в небо, с которого, словно звёзды, падали комки снега.

— Ну и. Так и будешь молчать? — спросила незнакомка наконец.

— А что надо сказать? — смущённо ответила Лиза.

Та девочка повернула голову, встала, отряхнула свою чёрную куртку и пошла к Лизе, облокотившись спиной на парапет.

— Как тебя зовут хоть? — спросила девочка.

— Лиза, а тебя?

— Кира, можешь назвать Кирилл. — Смеясь, ответила девочка. — А ты зачем пришла хоть?

— На город посмотреть.

Сказав это, Лиза встала в полный рост и посмотрела на город. Внизу виднелись другие дома, люди, машины. Все куда-то торопились, а тут время как будто замерло. Торопиться было некуда, а главное — незачем.

— Как дела, подруга? — спросила Кира.

— Дела мои нормально, твои как?

— Ну, люди, у которых всё нормально, на крышу вечерами лазить не станут. Рассказывай давай, что произошло.

И рассказала Лиза своей новой подруге всё, что с ней произошло. Про валентинку, про ВК, про подруг. А ответа никакого не было. Они лишь молча смотрели на падающий снег и засыпающий город. И в этом было что-то по-свойски родное, дружеское. Хотя они только познакомились, но сдружиться они успели.

Дома Лиза быстро сделала письменные уроки и пошла гулять со своей Гердой в наушниках. Она всё делала медленно, постоянно моргая своими маленькими глазами. То снег она разглядывала с открытым ртом, то на машины пялилась так, как будто видит их впервые, что даже Герде показалось, что с хозяйкой что-то не так. Ведь ей казалось, что это всё сон, но нет, это жизнь. И в таком же хорошем настроении, правда чуть настороженном, она легла в постель. И как только она укрылась большим пледом с котиками, её телефон стал разрываться в полной темноте комнаты. Это в классном чате что-то писали, но Лиза просто выключила звук и положила телефон экраном вниз, чтобы никто не отвлекал её от сна.

На утро с доброй улыбкой она встала и погладила Герду по её маленькому животику и стала собираться в школу. И это был первый раз, когда ей не хотелось прогуливать. Просто хотелось прийти, узнать что-то новое и интересное, оценок получить. Вот так и получается, что один человек, пусть практически не знакомый, но меняет жизнь другого человека до неузнаваемости.

Когда она вышла, собака на прощание пару раз гавкнула и села у двери, а Лиза пошла по улице, где понемногу начинало теплеть. И пусть это было заметно только на термометре, хорошему настроению ничего не мешало.

А в школе, я опущу подробности, но Лиза получила две пятёрки и стала уже с кем-то разговаривать. Возможно, она сама себе что-то доказала и стала увереннее, а может и нет, и просто настало её время. Но как бы то ни было, сегодня она готовилась к очередной вылазке, которая изменила всё остальное.

В тот вечер она даже достала из-под чехла денег. Пусть накопления её были скромные, но они были честными — ей мама давала эти деньги, и она их откладывала. И сегодня перед вылазкой Лиза решила зайти в магазин и взять баночку колы на вечер. И всё так и получилось. Когда стемнело, Лиза вышла из дома и направилась в сторону того самого дома на Октябрьском поле. Но руки из-за мороза её не слушались. Она почти не могла ничего держать и даже включить музыку в наушниках. Её пальцы были как лёд. И единственное место, где она смогла отогреться, так это в магазине, где ходила она минут 15 просто чтобы пальцы начали сгибаться. И там, купив баночку, она пошла дальше по городу, но руки уже держала в карманах. И даже город для неё был грустным — серые дома, белый снег под ногами, жёлтый свет в окнах.

— Наверное, это был просто прилив радости, — думала она о том, что произошло утром.

Ведь действительно, бывают такие моменты у подростков, когда ты утром один, а вечером другой. И главное на фоне всех этих резких перемен биполярку не схватить.

И вот Лиза уже открыла железную дверь подъезда и вошла в бетонную коробку. Серую с зелёными полосками на стенах, с одной моросящей лампой в трёхлитровой банке. Ну а там уже в лифте, который уже не лифт, а музей граффити, Лиза поехала к птицам. А там по ступенькам до деревянной двери и на карачках под проводом — к свободе. И там Лиза впервые за недавнее время смогла потянуться и свободно вздохнуть, поправив шарф, постоянно спадающий.

— Вернулась-таки. — Послышалось с другой стороны крыши. — Ну поди сюда.

И Лиза пошла к своей знакомой, объединённой общей любовью к экстремальным способам провести своё время.

— Ну как ты? — спросила Кира грустно.

— Нормально…

— А как это, «нормально»?

— Ну не плохо и не хорошо…

— Садись, подруга.

И Лиза села. На парапет. Ей было безумно страшно, колени подкашивались, пока она шла, но она всё же села. Кира, долго смотрев в глаза, наконец положила руку ей на плечо. И так тихо, что средь летящего снега и шума улицы её было почти не слышно, запела. Она шептала что-то из «Кино», а Лиза просто молча сидела и смотрела вдаль. Где-то там горели огни её дома, а она тут, сидит и слушает песни от девочки, которую она видит второй раз в жизни. И есть в этом что-то более честное, чем на концерте в толпе народа.

— Ну так что скажешь, подруга?

— Ну вот почему всё так сложно? Как жить вообще?

— Ну так тебе никто не обещал, что будет легко. А жить по возможности.

— А какие возможности вообще, какие перспективы у нас, в провинции? Устроиться за нищую зарплату?

— Возможности в России недосягаемые, только достигать их некому…

— А любовь? А романтика? Это же не что-то сверхъестественное, это базовые потребности человека. — Говорила Лиза, захлёбываясь в слезах.

— Романтика? У тебя только одна романтика — романтика грустной России.

Сказав это, Кира подняла Лизу, вытерла ей слёзы, и они полезли в подъезд, где Кира достала пачку сухариков и предложила подруге. Так они уже не плакали, а сидели, хрустели и весело смеялись, но на душе не было ничего.

Потом они разошлись по домам, но договорились завтра опять встретиться. И по дороге Лиза смотрела на фонари. Вот они освещают всем путь, помогают всем и каждому, но они просто фонари, и никто даже не задумывался об этом, что, как кажется сначала, простые вещи помогли людям и не раз.

А дома её ждут. Всегда. Герда никогда не забывает свою любимую хозяйку, постоянно играющую с ней. Так и сегодня. Как бы ни было плохо Лизе, она всегда была весёлой вместе со своей милой собачонкой. И прямо до сна они заигрались, что Лиза уснула прямо в одежде.

Но завтра с Кирой они не встретились. Мама Лизы узнала о том, что та шастает по крышам, и, с истерикой, запретила гулять где-то кроме своего двора.

На том моменте у Лизы пал Вавилон. И самое ужасное, что она не могла ничего изменить, и ей приходилось гулять только по своему двору и киснуть на этих убогих лавочках да смотреть на эти каменные коробки.

Глава 4

Это был уже май, три месяца прошло. За это время многое изменилось — она перестала грустить и стала радоваться всяким мелочам в жизни, на которые раньше бы и не обратила внимания. И как это обычно бывает, судьба дала ей подарок за то, что она изменилась. И этим подарком был её возлюбленный — кудрявый Саша. Простой школьник из параллели, который уж точно не искал себе «крутую» девушку. Просто вот так встретились два сердца с сосудами, полными любви и совершенно не любимые никем. Вот так они и сошлись.

Лизе уже было разрешено покидать свой двор и гулять по всему городу, и от этой возможности она не отказалась, и первым местом, куда она пошла, это был тот самый дом на Октябрьском поле. И если три месяца назад лазила для удовольствия, то сейчас у неё была лишь одна цель — встретить Киру. И так в торопях она бежала, спотыкаясь, по лестнице к двери в лучшее для неё измерение. А тамошняя картина была прямо упоением — Кира лежала на крыше в солнечных очках и смотрела в небо.

— Подруга… — Начала Лиза виновато.

— Ты жива, ничего не объясняй. Ты тут, я тут, а это главное.

И так они молчали, пока Лиза не заговорила:

— Я тебя обязательно со своим парнем познакомлю.

— Давай, мне тоже будет интересно с ним поговорить.

— А ты постоянно тут?

— Ну конечно. Ты приходишь, ты уходишь, а я всегда здесь.

Тогда Лиза и ушла, но пообещав вернуться с парнем, а Кира впервые обняла её, что первая утонула в сладких духах подруги.

Через пару дней Лиза действительно пришла туда со своим парнем, рассказав ему заранее о том, кто такая Кира и что было в том доме на Октябрьском поле. Но крыша была закрыта, а потом она узнала, что крыша всегда закрывается на лето.

И тогда она с тихой грустью ушла, но на прощание окинула взглядом родное место. Теперь у неё есть парень, и ей не до крыш, но память о Кире останется с ней надолго.

— Слушай, вот крыша, крыша. Но почему ты к ней так относишься я не могу понять.

— Понимаешь, когда у тебя в жизни такой период, что рядом нет никого, любой человек оказавшийся близко будет роднее всех.

После этого Саша улыбнулся и потеребил свои кудрявые волосы. Он ещё пару секунд смотрел на Лизу, но её глаза были на том самом парапете, как собственно и её сердце. Но, взявшись под ручку, они с улыбками пошли по городу в кино — привезли новый фильм, что было событием для всего города, и побывать на первом сеансе это показатель статуса в провинции.

Как она узнала потом, Кира училась тут, но квартиру не снимала и жила на крыше. А на лето уезжала на родину, к родителям. Но потом они ещё встретились на той самой крыше — иначе бы Лиза об этом не знала. И даже номерами телефонов они обменялись и смогли общаться уже летом.

Вот такая она и получается, романтика грустной России.