Рок-детки. Экспресс метод взросления

Пролог

Все персонажи и события существовали только в голове автора. Любые совпадения с реально существующими людьми имеют место быть, но таковыми не являются. История происходит в году примерно 2009-м, где-то в вымышленном городе.

Посвящается моим друзьям и безвременно ушедшему детству.

«…мы у черты, мы боимся взрослеть!» – Tracktor Bowling, Черта.

Часть первая

Сентябрь в этом году выдался на удивление тёплым. Как будто бы август забыл, что его время вышло и по инерции продолжался, одаривая город лучами горячего солнца, лёгким тёплым ветерком и шумом не желтеющей и лишь слегка увядшей листвы. По утрам и ближе к ночи, конечно, осень напоминала нерадивому августу, что пора бы уже уступить место своему брату-сентябрю, снижая температуру термометров до низких цифр и укрывая городские улицы тусклой прохладной дымкой. Однако большую часть суток погода была неунывающей и беспечной, как первокурсник, закрывший сессию на «отлично».

В один из особо жарких дней сентября Андрей без чёткой цели блуждал по дворам малознакомого района, плотно забитого свежими, только отстроенными многоэтажками. Как он здесь оказался, история умалчивает, но этот факт, в принципе, и неважен. Солнце медленно сползало к закату, однако жарило ещё добротно – длинные волосы Андрея, которые тот забыл собрать в хвост, прилипали к его покрытому испариной широкому лбу. Кожаную куртку, которая неоднократно спасала парня от сквозняков и холодов, но была совершенно бесполезной в столь горячее время, Андрей нес в руках, перехватывая её из одной потеющей ладони в другую.

Думая о том, хватит ли у него денег, чтобы зайти в близлежащий ларёк за охлаждённой газировкой, Андрей вдруг приостановился и напряг слух. До него донеслись жалобные повизгивания и собачий скулёж, раздавшиеся с детской площадки по соседству. Андрей резво помчался на звук, и спустя пару минут увидел возмутительную картину: четверо мальчишек лет семи-восьми бросались камнями и обломками кирпича в иссохшую, со всклоченной грязно-серой шерстью, дворнягу, что жалобно повизгивала от каждого удачного попадания. Убежать от хулиганов бедная псина не могла из-за того, что её шея была неоднократно обмотана шпагатом, привязанного к трубе турника. Периодически из компании детей выбегал пухлый паренёк в красных шортах, выглядевший старше своих товарищей, и поколачивал скулящую дворнягу по спине и голове вовсе не игрушечной деревянной дубинкой.

Зрелище, открывшееся Андрею, мигом взбудоражило его сознание. В гневе он побежал к детям, яростно выкрикивая на ходу:

– Что ж вы творите, мерзавцы?! А ну пошли прочь!

Увидев перед собой разъярённого волосатого парня в чёрном, буквально метающего взглядом молнии, хулиганы побросали камни и кинулись врассыпную. Андрей всё же успел схватить за майку пухлого главаря в красных шортах и резко потянул его на себя. Послышался хруст и ткань разошлась, обнажив плечо и спину хулигана. Андрея, однако, это не остановило. Он замахнулся и отвесил пухлому мальчугану добротную оплеуху, разнесшуюся громким хлопком по окружающей территории.

– Нравится тебе боль, гадёныш? Почувствуй себя на месте этой собаки! Хорошо будет, если я по тебе сейчас пройдусь этой дубинкой, а?! – в гневе прокричал Андрей, отталкивая от себя мальчика. Недавно колотивший беспомощное существо паренёк вмиг побагровел и залился крокодильими слезами, сопровождая их противным девчачьим рыданием и судорожными всхлипами.

Всё ещё яростно сжимая кулаки, Андрей повернулся к побитой дворняжке, которая в изнеможении лежала, вытянув лапы, и пугливо глядела на него большими чёрными глазами. Едва Андрей приблизился к собаке, та заскулила и попыталась отползти, боясь, что её снова начнут бить.

– Тихо, милая, тихо. Я тебя не обижу. Я тебе помогу, – стал ласково приговаривать Андрей, медленно приближаясь к собаке.

Мгновение спустя его ладонь опустилась псу на загривок и стала легонько поглаживать свалявшуюся шерсть, отыскивая узел на обёрнутой несколько раз вокруг собачьей шеи шпагатной петле. После парочки неудачных попыток Андрею удалось ослабить удавку, а после и вовсе снять её, освободив тем самым пострадавшую дворняжку. Поглаживая бедное животное и думая, куда бы его приютить, Андрей услышал за спиной грузный топот и гневные ругательства. Обернувшись, он увидел, как к нему стремительно несётся довольно анекдотичная компания. Впереди бежал, переваливаясь с ноги на ногу, шарообразный набычившийся мужик с головой, переходящей в грудь, а за ним, цокая каблуками, семенила долговязая короткостриженая блондинка средних лет. За собой она тащила заплаканного, с размазанными по лицу соплями мальца в красных шортах, который, судя по всему, приходился сыном ей и шарообразному мужику. Успокаивающе погладив собаку, Андрей выпрямился и спокойно посмотрел на возмущенную чету.

– ТЫ! Охренел? – сходу заорал мужик, с трудом останавливаясь в метре от Андрея. Его большое потное лицо приобрело багровый оттенок, подобно тому, как несколькими минутами ранее лицо его сына. Однако плакать, подобно сыну, мужик не собирался. Он лишь глубоко дышал, оттопырив нижнюю губу, и бешено вращал глазными яблоками, не фокусируя взгляд ни на чем конкретном.

Его долговязая сухопарая жена выглядывала из-за мощной спины и скалилась на Андрея, одаривая его неординарную внешность неприязненным взглядом.

– В чём дело, уважаемые? – ровным голосом спросил Андрей. Он устремил взгляд прямо в бегающие глазки своего оппонента. Собака за спиной жалобно заскулила и попыталась подняться на ноги.

– Ты чё?! – неожиданный вопрос застал мужика врасплох, однако, его жена быстро сориентировалась и с истеричными нотками в голосе провизжала:

– Ах, в чём дело? Ты ещё имеешь наглость спрашивать, в чём дело? Наш Владик прибежал домой весь в слезах! Мы еле добились толку, что произошло – так он был напуган. Оказалось, что незнакомый парень побил нашего сыночку прямо посреди детской площадки! Это же что творится-то?!

– Во-первых, не побил, а по справедливости вернул ему заслуженное, а во-вторых, ваш Владик не сказал, за что он получил от незнакомого парня? – по прежнему спокойно спросил Андрей, переводя взгляд с продолжающего краснеть и потеть мужика, на его супругу. И, не дав ей выплеснуть очередную порцию возмущения, продолжил:

– Ваш сын с друзьями совершил крайне омерзительный поступок. Он бил деревяшкой и забрасывал камнями беспомощную и ослабевшую собаку, – Андрей указал на лежащую позади него дворнягу, которая пугливо прижимала морду к земле.

– И что, за это нашего маленького сыночка нужно бить по голове?! – вскричала женщина, сквозь существующие лишь в её воображении материнские слезы. – Да ты… Ты преступник!

– Преступник? Нет, я всего лишь человек, которому не всё равно. Чего нельзя сказать о вашем сыне. Если он в столь юном возрасте уже проявляет жестокость и хладнокровие в отношении слабых и беззащитных, что будет, когда он вырастет? Вполне возможно, что в перспективе из него как раз и получится преступник. Садист, насильник или убийца, – Андрей тяжело вздохнул, посмотрев на прячущегося за узкими бедрами матери начинающего хулигана.

– Ах ты, скотина! Да как ты смеешь такое говорить? Он же еще ребёнок. А это всего лишь сраная псина. Может быть, она заразная? Или бешенная? Да эта дворняга окочурится рано или поздно и будет здесь разлагаться и вонять, – заорал мужик, оттесняя жену назад.

– Такие размышления заставляют меня убедиться в том, что в этой самой дворняге человечности больше, чем в вас, – Андрей несколько отклонился, чтобы надвигающийся мужик не забрызгал его слюной.

В следующее мгновение тыквообразный кулак недоброжелательно настроенного отца влетел Андрею в скулу. Звон в ушах заглушил гневную тираду, которой разразилась мать обиженного хулигана и грозный лай истощённой дворняги. Спустя пару секунд до не оклемавшегося после удара Андрея донёсся вопль ударившего его мужика. Из последних собачьих сил, дворняга прыгнула на Андреева обидчика и впилась зубами в его мясистую лодыжку. Воя от боли, грузный мужик, что есть силы, ударил собаку под ребра свободной ногой. Потом ещё раз. После второго удара собака пронзительно завизжала и, разомкнув пасть, безжизненным мешком упала на асфальт. Андрей бросился на мужика и повалил его наземь.

Следующие несколько минут выпали у него из памяти. Очнулся он, когда в нос врезался едкий запах нашатыря. Разлепив глаза, Андрей увидел перед собой морщинистое уставшее лицо старого фельдшера скорой помощи.

– Очнулся? Ты как, парень? – скрипучим голосом спросил тот.

– Нормально, – хрипло ответил Андрей, пытаясь поднять голову.

– Раз очнулся, значит, забираем, – произнес новый голос. Лицо старого фельдшера сменилось молодым усатым лицом сержанта милиции. – Давай, парень, поднимайся, поехали в участок.

Не до конца осмысливая, где он находится, Андрей подчинился. Он медленно поднялся и влез в сопровождении сержанта в салон милицейского уазика. Громко хлопнула дверь, чихая, завёлся двигатель, и милицейская машина тронулась. Через четверть часа Андрей уже сидел в опорном пункте и слушал монотонный бубнёж участкового милиционера, который, сопровождая свои слова громкими щелчками клавиатуры, зачитывал отрывки протокола.

–… и без видимой на то причины нанёс лёгкие телесные повреждения гражданину Л. Верно? – участковый вопросительно посмотрел на Андрея из-под очков.

Андрей поднял налившуюся тяжестью голову и громко спросил:

– Слушайте, уважаемый. К черту гражданина Л. Где собака? Там была собака, где она сейчас? – Андрей попытался встать, но его тут же усадили обратно.

– Собака? Добрушев, ты видел какую-нибудь собаку? – обратился участковый к стоящему в дверях милиционеру.

Добрушев немного потоптался на месте, потупился, после чего с непонятным смешком в голосе ответил:

– А, дворняга такая облезлая? Так издохла она, товарищ лейтенант. Прям на месте и откинулась. Мы работников ЖЭС вызвали, чтобы труп убрали, а то негоже, чтобы на детской площадке дохляки валялись.

Услышав это, Андрей спрятал лицо в ладонях и тихонько застонал. Он чувствовал себя очень паршиво. В голове всё ещё отражался просящий защиты беспомощный собачий взгляд, а в ушах стоял скулёж и визг бедного животного, которое погибло, как казалось Андрею, по его вине. Он не слышал слов участкового и тупого ржания его подопечного. Слезы скатывались по щекам и оставляли на ткани джинсов круглые следы. Так Андрей просидел несколько минут, борясь со сжимающим его внутренности чувством несправедливости и дикой печали.

– Выйди, – буркнул сидящий за столом участковый. Через секунду притворившаяся дверь указала на то, что Добрушев скрылся за ней.

Некоторое время в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками возни в соседнем помещении.

– Слышь, парень, ты чего, из-за собаки так? – мягко обратился к Андрею милиционер. – Вот уж не думал, что остались ещё люди, которые по смерти животного так скорбеть будут.

Андрей отнял ладони от лица и покрасневшими глазами взглянул на участкового. Он ничего не мог сказать, да и не хотел. Просто несколько секунд он смотрел в глаза милиционера, после чего тот взял только что напечатанный протокол и скомкал его в шарик. Достав из ящика стола новую заготовку, участковый быстро заполнил пустые строки и подвинул лист Андрею.

– Вот, подпиши, парень. Переход проезжей части в неположенном месте. На первый раз предупреждение даю.

Дождавшись, пока Андрей поставит свою подпись, милиционер кивнул и тихо произнес:

– Удачи тебе, парень! Ты настоящий человек. Желаю тебе и оставаться таковым.

После чего уже громко и официально, чтобы было слышно за дверью:

– Можете быть свободны, Андрей Владимирович. Больше к нам не попадайте!

Забрав паспорт, Андрей вышел из опорного пункта и побрел вдоль улицы. Взбудораженные задетые чувства в нём понемногу укладывались, и он снова приобретал спокойное и ровное настроение. В голове стали возникать картины прошлого – детства и юности.

Андрею пять. Они с мамой гуляют по лужайке, на которой пасутся коровы. Маленький Андрей радостно бегает вокруг них и поёт песенку собственного сочинения: «Коровки хорошие. Коровки добрые. Они друзья людей. И с ними веселей!» Мама смеется с песенки и обнимает сына. Он спрашивает ее:

– Мама, а давай мы тоже заведем корову?

– Нет, Андрюша, в городе корова не проживет. Но мы будем чаще приезжать к бабушке ради коровок.

– Хорошо! Я так люблю их. Они такие добрые и никому не делают зла, а только добро...

Андрею девять. Он в третьем классе. Во время перемены одноклассник Гриша Коркин хватает девочку-первоклашку и закрывает её в мужском туалете. Парни во главе с Гришей смеются и улюлюкают. Андрей спрашивает у одноклассника:

– Зачем ты запер девочку в туалете? Она же ничего плохого тебе не сделала?

– Ну и что? Это же прикольно! Пусть посидит там, понюхает какашки, – отвечает Гриша и заливается противным смехом.

Андрей вкидывает кулак и попадает однокласснику прямо в нос. Тот с хрустом ломается, брызги крови пачкают стены и школьную форму стоящих вокруг третьеклассников....

Андрею четырнадцать. Они с одноклассниками на берегу реки. Подростки отмечают окончание девятого класса. Горит костер, жарится на шампурах сочный шашлык. Мальчики пьют пиво из двухлитровых бутылок, едят чипсы из шелестящих пачек. Кто-то из подростков встает и бросает пустую бутылку в воду. Андрей делает замечание:

– Не стоит выбрасывать пластик в реку. Он ведь не разлагается. Можно положить в пакет и унести с собой, а потом выбросить в мусорный бак.

– Нахрен надо! Что я, бомж какой-то, чтобы мусор за собой таскать? – ухмыляется одноклассник и смахивает со стола на землю пустую упаковку из-под чипсов.

Андрей наклоняется и поднимает её. Одноклассники начинают смеяться. Невзирая на это, Андрей спускается к реке и сломанной веткой выуживает из воды пустую бутылку.

– Ха-ха-ха, тебе нравится собирать мусор?! Мусорщик! Мусорщик! – закричали одноклассники, показывая на Андрея пальцами и свистя вслед уходящему с пакетом мусора парню...

Андрею шестнадцать. Он в компании сверстников сидит на территории школьного стадиона. Парни обсуждают футбол, выпивку, машины и одноклассниц. Мимо проходят три девчонки. Заводила компании Витя Лопатин приглашает их присоединиться к парням. Девчонки застенчиво краснеют, отказываются и со смехом уходят. Парни начинают смеяться над неудачей Вити. Он обижен и разозлён.

– Че вы ржете, кони? Думаете, чего тёлки не захотели с нами остаться? Потому что у них Машка Новицкая главная. А я её на восьмое марта в школьном туалете трахнул. Вот она и стесняется с нами тусоваться, боится, что её подругам всё расскажу. Дура! Да и бревно, к тому же.

Витя прицельно плюет себе под ноги и грубо изображает половой акт, сопровождая действия грязными комментариями на тему секса. Все парни смеются и скандируют: «Машка-шлюха!»

– Вы ведете себя, как моральные уроды. А ты, Лопата, вообще подонок. Как ничтожество поступаешь, заводя такие разговоры, – подает голос Андрей.

Он единственный из компании не смеётся. Его коробит от такого надменного и грубого отношения к девушкам.

– Чё? Ты кого ничтожеством назвал, а? Сам, небось, ещё ни одну бабу не расчехлил. Мудак, – отрывисто бросает Витя, вплотную подходя к Андрею и пытаясь оттеснить его.

– Если ты гордишься умением трахаться, то спешу тебя огорчить – этот навык присущ даже животным. А считать себя лучше других только по причине наличия у тебя яиц, это вообще позиция недоразвитого человека, – размеренно и чётко проговаривает Андрей, бесстрашно глядя в лицо бахвалившемуся парню.

Толчок в грудь. Несколько ударов по лицу и рукам. Завязывается драка. Крики, удары, шум. Вдалеке слышится вой милицейской сирены. Через несколько минут площадка пустеет...

Андрею семнадцать. Последний учебный месяц в школе. Андрей в своей комнате играет на гитаре. Родители зовут его для серьёзного разговора.

– Ты оканчиваешь школу, сын, и мы с мамой хотим узнать о твоих дальнейших планах, – начинает отец.

– Да, и мы с папой считаем, что ты должен идти учиться дальше, – не давая Андрею ответить, говорит мать. – Вот дочка наших соседей Торгашовых собирается в медицинский университет поступать. Это престижно. Думаю, тебе тоже стоит попробовать туда поступить.

– Ну, подожди, Наташа, не спеши, – перебивает отец, – Я думаю, что Андрею нужно поступать в военную академию. Я когда-то хотел стать военным, но, увы, ничего не вышло. Хотя в армии отслужил, получил, так сказать, жизненную закалку. А вот сын сможет реализовать отцовскую мечту.

– Но медицина это тоже достойная сфера деятельности, – возмущается мать, всплёскивая руками. – Да и Ритка Торгашова все мозги мне выела тем, что дочь у неё – будущий врач!

– Тогда можно, чтобы Андрей поступил на военно-медицинский факультет, – предлагает отец, щелкнув пальцами. – Два зайца одним выстрелом, – сквозь смешок добавляет он.

Между родителями завязывается спор, но Андрей поднимает ладонь кверху, требуя тишины.

– Вы спросили меня о дальнейших планах? Я вам отвечу. После окончания школы я останусь дома и поработаю пару месяцев, а после совершеннолетия уеду. Ни врачом, ни военным я быть не желаю. Я буду музыкантом.

Родители ошарашенно смотрят на сына, после чего наперебой начинают выкрикивать фразы:

– Как ты никуда не будешь поступать? Что скажут соседи?

– Музыкант это не профессия. Только жизнь угробишь и ничего не добьёшься.

– Ты сделаешь так, как мы тебе скажем! Мы лучше знаем, что тебе надо в жизни!

Под крики и возмущения родителей, Андрей поднимается и выходит из комнаты. Перебирая звонкие струны, он думает-думает-думает…

За волной всплывших воспоминаний ныне взрослый, двадцати трёх летний Андрей не заметил, как оказался дома. Вернее, не дома, а в квартире, где последние пять лет он снимал комнату. Отперев дверь, Андрей вошёл в тёмную, заставленную всяческим хламом прихожую. В глубине квартиры тоже было темно, это означало, что его сосед отсутствовал. Облегченно вздохнув – меньше всего ему сейчас хотелось с кем-либо разговаривать – Андрей вошёл в свою комнату, закрыл за собой дверь и плюхнулся на кровать, заскрипевшую, как побитая жизнью радикулитная бабка. Досчитав до двадцати пяти с закрытыми глазами, Андрей провалился в сон.

Часть вторая

– Я не вернусь домой, – Лиза была взволнована и раздражена одновременно. Её пальцы нервно перебирали бесчисленные браслеты и фенечки на запястьях, а аккуратные зубки закусывали нижнюю губу с тонким кольцом пирсинга в ней.

Дело было поздним вечером. Погода несколько дней радовала теплом, однако Лиза, находясь в тени, периодически ёжилась от холода. Под её усталыми глазами залегали фиолетовые тени бессонной ночи. Лицо было бледным, со впалыми щеками. Её слабое тело пряталось в широкой тёмной толстовке с логотипом группы «Tracktor Bowling», нарочито порванные и потёртые джинсы с множеством разноцветных нашивок плотно облегали худощавые, стройные ноги. Дополняли образ маленькие, почти детского размера, красные кеды с разноцветными шнурками.

Лиза вызывающе посмотрела на свою подругу, будто ожидая, что та станет отговаривать её от столь радикального и мимолетно принятого решения, однако Света с пониманием смотрела на Лизу. Она вздохнула и тихо спросила:

– Она опять заперла тебя в комнате, Лис? Или вновь говорила неприятные слова в твой адрес? Всё снова повторилось?

Лиза мотнула головой и отвернулась, пытаясь спрятать выступившие слёзы. Всхлипнув, она вытерла их рукавом толстовки и сдавлено сглотнула.

– Всё намного хуже… Её взбесило, что я пришла домой поздно. Сначала она бросила в меня кедом, потом начала рыться в рюкзаке. Нашла сигареты (надо было спрятать их в подъезде) и вовсе слетела с катушек. Да пусть бы она опять назвала меня ущербным ребёнком или сказала, что я наркоманка – не страшно, я уже привыкла. Но нет, она заорала, что знать меня не хочет и что лучше бы я тогда сдохла…

Голос Лизы оборвался, она вспомнила, как два года назад пыталась покончить с собой, наглотавшись содержимого домашней аптечки. Несколько суток девочка провела в реанимации, и мать никогда не вспоминала тот случай, но сегодня вдруг вспомнила, да еще и в таком ужасающем контексте.

– В общем, я еле дождалась, пока она свалит из дома и сбежала сюда. Возвращаться я не собираюсь. Если ей лучше без меня, то пусть так и будет.

– Да, она, конечно, перегнула палку, – произнесла Света, привлекая к себе расстроенную подругу и обнимая её, – но ты ведь не можешь здесь жить, куда ты пойдешь?

Подруги сидели под старым железнодорожным мостом, который пересекал тонкую неполноводную речку, протекавшую в искусственно созданном ущелье. Десяток лет назад на противоположном берегу располагался завод по изготовлению бетонных плит, и речка была названа в честь него – Бетонка. Завод уже давно не функционировал, а название у речки осталось. Этим же именем называлось и место, в котором находились Лиза и Света. Это был своего рода каменный карман между мостом и косо спускавшейся дамбой, держащей на себе железнодорожное полотно и отделяющей промышленный район города от жилого. Бетонка была местом сбора различных неформальных групп и тусовок, и сюда забредали представители всевозможных субкультур города. Часто – для грандиозных попоек, которых на Бетонке происходило великое множество, так как здесь, под мостом, можно было не боятся милицейских патрулей. Порой неформалы заходили сюда, чтобы просто пообщаться друг с другом или уединиться с единомышленниками.

Сегодня Бетонка пустовала. То ли из-за того, что была середина недели, то ли по другим причинам, но девочкам это было даже на руку. Они могли беспрепятственно пооткровенничать и поделиться секретами, не боясь чужих ушей. Вечер был удивительно тихим. Для города, пусть даже и его окраины, явилось чудом то, что наверху был слышен стрёкот сверчков в густой траве. Лиза уже успокоилась и прикрыла свои влажные глаза, слушая звуки природы. Света ласково гладила ее по волосам. Она вспомнила, как познакомилась со своей подругой.

Поздней осенью, два года назад, Света лежала в больнице с обострением гастрита. В отделении было много кашляющих и температурящих малышей с родителями, но ровесников Светы не оказалось, поэтому девочке было скучно. В один из дней в палату к Свете положили рыжую четырнадцатилетнюю особу, полностью погруженную в себя. Врач сказала, что девочку перевели из реанимации. На тот момент Света думала, что из реанимации переводят только тех, кому осталось жить считанные дни, поэтому рыжую соседку она восприняла, как потенциальную покойницу. Света до жути боялась мертвецов и постоянно с опаской поглядывала на девочку, проверяя дышит ли та. И вот однажды вечером, Свете показалось, что грудная клетка рыжей перестала вздыматься. Дрожа с головы до ног, Света медленно приблизилась к «покойнице» и легонько дотронулась до её руки, ожидая, что та будет ледяной. Рука же, наоборот, оказалась горячей и очень цепкой. Она вдруг схватила Свету за запястье и резко дернула на себя. Девочка не удержалась и ничком свалилась на внезапно ожившую соседку по палате.

– Эй! Ты больная? – крикнула Света, напрочь забывая о своём страхе.

– А ты как будто здоровая. В больнице ведь лежишь, – ответил ей равнодушный голос, – Тем более пялишься на меня столько времени, как идиотка.

– Я думала, ты умерла, – тихо произнесла Света, взглянув исподлобья на рыжую девочку.

– А то я не пыталась, – буркнула та, добавив: – Но у меня не получилось. Поэтому я сейчас здесь, а не в морге.

Света поёжилась от страшного слова «морг» и с интересом спросила:

– Ты что, хотела умереть? Зачем?

– Зачем, – передразнила ее рыжая, – Затем, что жизнь большая куча дерьма. А находиться в дерьме любят только мудаки и извращенцы.

На время в палате повисла тишина. Всё это время рыжая лежала неподвижно, с натянутым до подбородка одеялом. Вдруг она резко поднялась, заставив Свету дёрнуться, и уселась у изголовья койки. Её томное равнодушие сменилось заинтересованностью. Она загадочно посмотрела на Свету и произнесла:

– Чего застыла? Садись рядом, пообщаемся.

Света с небольшой опаской присела на краешек кровати и сдавлено улыбнулась.

– Я – Лиса, будем знакомы, раз уж так получилось, – деловито произнесла рыжая, мигом теряя всю свою загадочность. Она наклонилась к Свете и протянула ей ладонь, сложенную в форме пистолета с оттопыренными большим и указательным пальцами.

Наткнувшись на непонимающий взгляд девочки, Лиса объяснила:

– Это жест примирения. Нужно обхватить своим указательным пальцем мой палец, а большим дотронуться до моего большого пальца. Этим ты подтверждаешь, что согласна жить со мной в мире.

Света проделала этот странный ритуал, подумав про себя, что у Лисы не все дома. После того, как их пальцы разъединились, Лиса продолжила знакомство в той же странной манере.

– Значит, ты говоришь тебя зовут, – Лиса прищурилась и начала щелкать пальцами, как бы вспоминая то, чего не знала.

– Света. Меня зовут Света.

– Света? Фу, какое обычное и малоинтересное имечко. Ты что, не могла придумать себе более запоминающееся имя?

– Придумать имя? А зачем? – удивилась Света. Она никак не могла понять, прикалывается ли над ней Лиса, либо же она и вправду не в себе.

– Зачем? – в ответ удивилась её собеседница, – Да ты нифига не прошареная, подруга! Знаешь, сколько в этом городе Свет? И все такие одинаковые, такие… никакие. Неужели тебе хочется быть такой, как все? Пополнить ряды армии обычных Свет? Нужно выделяться из серой толпы, а оригинальное имя это первый шаг в борьбе с обыденностью.

Света выслушала этот интригующий монолог и про себя удивилась необычности Лисы. С одной стороны эти странности несколько настораживали, но с другой – притягивали.

– Короче, тебе нужно придумать новое имя. Поверь, Света не катит.

Лиса на мгновение задумалась, блуждая взглядом по стенам и углам палаты, а затем, хлопнув в ладоши, торжественно произнесла:

– Ты будешь Милкой!

– Почему Милкой? – недоуменно спросила Света. Быть Милкой ей не хотелось.

Лиса мастерски приподняла бровь и, очертив указательным пальцем в воздухе круг, указала на изголовье койки, на которой спала Света. В самом углу, ближе к стене, на нём оказалась приклеенной блеклая наклейка с логотипом известной шоколадки. Света округлила глаза и с долей восторга посмотрела на Лису. Она была удивлена способности рыжей девочки замечать такие мелочи, да ещё и использовать их в нужных моментах.

– Так что, Милка, теперь ты не Света. Привыкай, – заявила Лиса и впервые за всё время засмеялась.

«Не хочу я привыкать к этому дурацкому прозвищу. Хотя ладно, всё равно недолго осталось лежать в больнице. Выпишут – и больше мы с этой Лисой никогда не увидимся. А сейчас пусть называет меня, как хочет, хоть Милка, хоть Альпен Гольд» – подумала тогда Света и ошиблась. С Лисой они так и не расстались, мало того, ещё и подружились крепко. И прозвище, кстати, тоже осталось. С тех пор Света в кругу друзей только на Милку и отзывалась.

Вспомнив обстоятельства знакомства с подругой, Света широко улыбнулась и даже зажмурилась от удовольствия. Голова Лисы лежала у неё на коленях, её пальцы перебирали рыжие пряди, успокаивающе почесывая макушку.

– Знаешь, я с парнем познакомилась, – тихо произнесла Лиса, приоткрывая глаза и поворачиваясь лицом к Милке.

– Да? Здорово! И что за парень? – с интересом спросила Милка.

Лиса поднялась и уселась напротив подруги. Взяв Милку за руки, она восторженно стала рассказывать:

– Его зовут Святослав (оцени уровень шикарности по имени), ему двадцать один год. Молодой бизнесмен. Ну как, пока что только начинающий, однако, судя по рассказам, у него намечается грандиозное будущее. Его отец владеет парочкой автомобильных салонов в разных городах. В скором времени открывается ещё один, которым будет управлять уже сам Святослав. Круто, да? Я тебе сейчас его фотку покажу – такой красавец.

Лиса открыла свой рюкзак и стала в нем копаться. Вскоре она выудила оттуда мобильный телефон и открыла фотографию улыбающегося парня. Модный пиджак идеально сидел на рельефном торсе, а на заднем фоне красовался черный Jeep.

– Ух ты, симпатичный до жути! – восхитилась Милка, беря телефон у Лисы, чтобы лучше рассмотреть будущего бизнесмена. – А где ты с ним познакомилась? Такого парня просто так на улице не встретишь.

– Мы познакомились в Интернете. Прикинь, он сам меня нашёл и добавил в друзья. Сказал, что ему понравилась музыка, которую я слушаю. А потом сказал, что я милая.

– Да ты что? Вот это везёт! – Милка радостно похлопала в ладоши и обняла подругу. – А ты с ним уже встречалась?

– Эм, нет. Пока что нет, – немного расстроенно ответила Лиса, – Он сейчас не в городе, уехал по делам. Но обещал, что в скором времени вернётся. И тогда мы обязательно с ним увидимся.

Она многозначительно посмотрела на Милку и тоненьким шутливым голоском добавила:

– А может быть и не только увидимся. Я в него почти влюбилась.

Лиса заливисто рассмеялась, взяла Милку в захват и поцеловала её в макушку и обе щеки поочерёдно. Девочки стали шутливо бороться, повизгивая и смеясь от души. Негатив, царивший в начале их встречи, развеялся и уступил место подростковой весёлости.

– Чёрт, вспомнила о Святославе и так захотелось с ним пообщаться! – восторженно крикнула Лиса. – Милка, дорогая, я всё-таки пойду домой и плевать на всё. Мне катастрофически нужен доступ к Инету.

Она взглянула на часы в мобильнике и добавила:

– Хм, если потороплюсь, то успею вернуться до прихода мамки с работы.

Милка понимающе кивнула и поднялась. Следом за ней встала Лиса. Девочки поцеловали друг друга напоследок и, обнявшись на прощание, разошлись.

Часть третья

Милка грустно брела по улице, не придерживаясь особого направления. Полчаса назад ей позвонила Лиса и сквозь слёзы сообщила, что она поссорилась с матерью и та заперла её в квартире, поэтому их запланированная встреча отменяется. Милка, конечно, расстроилась. Но особенно её взволновало, что Лиса снова в ссоре с мамой, а это не являлось положительным моментом ни для самой Лисы, ни для Милки. Не зная, чем заняться девочка решила пойти на Бетонку, в надежде, что там окажется кто-нибудь из знакомых и вечер не будет провальным. Бредя погружённая в свои мысли, Милка не сразу заметила три девичьи фигуры, движущиеся по тротуару навстречу ей. Но едва её взгляд зацепил идущих впереди девчонок, тревожный колокольчик внутри слабо звякнул. В голове возникла мысль, что нужно перейти на противоположную сторону улицы, либо вовсе свернуть в ближайший двор, однако эта мысль не успела реализоваться. До Милки донёсся гнусавый голос:

– Эй, Осипова, чего не здороваешься? Оборзела совсем?

Голос принадлежал Кате Старшовой, однокласснице Светы из параллельного класса. Рядом с Катей были две её подруги, имевшие довольно внушительную комплекцию и весьма залихватский вид. Катя Старшова долгое время жила по соседству со Светой и в более раннем возрасте девочки даже дружили. Однако пару лет назад родители Кати развелись, и она с мамой переехала в другой район города. У неё появились новые друзья, она стала общаться со старшими девчонками и их общение с Милкой сошло на нет. Более того, повзрослев, Катя стала задирать Милку, высмеивать её имидж и друзей при любом удобном случае. Порой эти нападки доходили и до рукоприкладства со стороны Кати. Милка терпеливо сносила все невзгоды, никому не рассказывая о неприятностях, лишь вечерами зарывалась лицом в подушку и плакала от беспомощности. Именно поэтому встреча со Старшовой и её подругами не предвещала для Милки ничего хорошего. Едва она услышала Катин голос и увидела перед собой самодовольную ухмылку, почувствовала, как натягиваются внутренние струны тревоги.

– Куда направляешься? – поинтересовалась Катя, подозрительно поглядев на Милку. – Неужели в школу?

– Нет, не в школу. Я учусь в первую смену. Сейчас же шесть часов вечера, – уклончиво ответила Милка, надеясь, что Старшова не станет выпытывать конечный пункт её маршрута.

– А мы вот гуляем в поисках приключений, – неожиданно добродушно поделилась Катя своими планами и добавила: – Пойдем с нами!

Милка вдруг заметила, что Старшова не совсем устойчиво стоит на ногах и поняла, что Катя и её подруги напились. Это наблюдение заставило Милку напрячься ещё больше – кто знает, что на уме у подвыпивших девиц?

– Спасибо за предложение, Катя, но у меня немного иные планы. Давай в другой раз.

– Что ты там мямлишь? – вопросительно воскликнула Катя. – Значит так, принимаю твой слабый писк за согласие, и погнали с нами!

Она взяла Милку за плечи, развернула её в обратном направлении и, подтолкнув, устремилась вперёд. Подруги Кати, ехидно посмотрев на растерянную девочку, кивнули – мол, иди, давай. Она покорно двинулась за девчонками, чувствуя, как подрагивают коленки.

Компания прошла к центру города и свернула налево, направляясь в более старую его часть. Старшова с подругами, несколько пошатываясь время от времени, шагала впереди и воодушевленно рассказывала им о своих любовных похождениях. Милка шла чуть поодаль и в её голове роилась куча тревожных противоречивых мыслей. С одной стороны Старшова не упускала ни единой возможности зацепить Милку. Но сейчас она почти никак не отреагировала на девочку и даже пригласила её с собой. Возможно, в подпитии Катя туго соображала и не желала издеваться над Светой, а может быть у неё был какой-то коварный план, для исполнения которого нужны особые условия. Из-за этих сбивчивых мыслей Милка не заметила, как девочки вдруг вышли к старому скверу, что располагался всего в квартале от дома, где она жила. Близость к дому всколыхнула в Милке некоторую уверенность в себе и немного ослабила внутреннее напряжение.

У входа в сквер располагалась бежевая коробка торгового ларька, в котором часто закупались выпивкой местные забулдыги и студенты ближайшего общежития. Старшова и её подруги остановились неподалеку от ларька и зазвенели монетками, выгребая их из карманов и кошельков. Милка удивилась, что Старшова, которая слыла чуть ли не первой красавицей школы и преподносила себя как элиту, отоваривалась в столь злачном месте. Собрав деньги, Катя пересчитала полученную сумму и отдала её более внушительной своей подруге, которая тут же устремилась к ларьку.

«Ну, ничего, сейчас продавец увидит, что она несовершеннолетняя, не продаст алкоголь и они разойдутся по домам» – промелькнула в голове у Милки наивная мысль.

Катина подруга постояла у ларька несколько секунд, покопалась в сумочке и, выудив оттуда маленькую книжечку паспорта, просунула её в окошко. Милка замерла в ожидании того, что продавец сейчас возмутится молодому возрасту девчонки, и она вернется ни с чем. Однако мужчина в окошке на мгновение скрылся из виду, после чего протянул подруге Старшовой четыре жестянки пива, мигом разрушив надежды Милки на торжество закона. Удачливая подруга Кати схватила банки и радостно помчалась обратно к девочкам, на бегу потрясая пивом, как победными медалями.

– Ты смотри, опять прокатило! – воскликнула Катя, едва её подруга оказалась рядом. – Ну ты, Оля, даешь, ё-моё!

– Хорошо, что у меня со старшей сеструхой фейсы похожи, а так бы хрен я по её паспорту что купила, – с гордостью в голосе похвасталась Оля и зашлась высоким визгливым смехом.

Подруги подхватили и Милка была вынуждена посмеяться вместе с ними, чтобы не вызывать у девчонок лишнего негатива к себе. Прохожие недовольно косились на смеющихся девочек, а некоторые особо возмущённые даже бурчали в их адрес неприятные слова. Закончив смеяться, Старшова махнула рукой своим спутницам и направилась вглубь старого сквера.

Там, под сенью густых, но к осени несколько поредевших деревьев, пряталось от взглядов почётных горожан заброшенное здание, внутри которого некогда располагался музей города. Уже около десятка лет здание пустовало, деревья на территории него разрослись, укрыв в своей тени и листве обрастающие мхом старые стены. Укромное расположение, отгороженность от улицы и густая сеть веток и кустарников делала территорию бывшего музея привлекательной для любителей выпить или справить малую нужду вдали от глаз вездесущих граждан и патрулирующих милиционеров.

Девочки шли в линию, то и дело натыкаясь на лысеющие по осени ветки древних деревьев, цепляясь одеждой за колючие кусты и морща носы от малоприятного запаха, исходившего от земли и стен пустующего здания. Наконец Старшова остановилась у возвышения, бывшего некогда оградой, и взобралась с ногами на крошащийся каменный постамент. Её подруги пристроились рядом. Земля вокруг была усыпана битым стеклом, мятыми жестянками и пустыми пластиковыми бутылками. Света, аккуратно ступая по более-менее чистым участкам, медленно подошла к Старшовой и её компании. Девчонки уже открыли свои банки пива и с не присущим для пятнадцатилетних подростков наслаждением к ним присосались. Одна из Катиных подруг покосилась на Милку и бросила ей четвертую банку. Света, смешно дернувшись от неожиданности, схватила летящую в неё жестянку кончиками пальцев и тут же уронила. Девицы в голос засмеялись, а Старшова, которая всё ещё пила из банки, едва не захлебнулась пивом.

– Ну ты, Осипова, и рукожопая! Ничего доверить нельзя, – сквозь смех и кашель прокричала Катя.

Милка, мигом покраснев от смущения, наклонилась и подняла с влажной земли злополучную банку. Её коленки всё ещё подрагивали, угрожая девочке внезапным падением, что вызвало бы больший смех у находящихся рядом девчонок. К счастью, смеялись они недолго – больше были увлечены негласным соревнованием по осушению поллитровок крепкого пива на скорость. Света была поражена такому маниакальному пристрастию Старшовой к спиртным напиткам. Из мимолетных размышлений Милку вывела смачная, совсем не девичья, отрыжка Оли – Катиной подруги. Та утёрла губы тыльной стороной ладони и резким движением рук смяла пустую банку в жестяную лепёшку. От такого зрелища Милке стало не по себе: во рту пересохло, сердце забилось чаще, а пальцы, держащие не начатое пиво, задрожали. Хорошо хоть здесь, в полутьме, этого никто не заметил.

– Эй, Осипова, чего стоишь, как неродная? Подходи поближе, посекретничаем, – Катя прикончила свою банку двумя секундами позднее Оли и теперь смотрела на Милку слегка окосевшим взглядом.

Света аккуратно приблизилась к девчонкам на пару коротких шажков. Её длинная чёлка падала на глаза, закрывая обзор, но поправить её у Милки не хватало сил, ведь для этого нужно было поднять скованную страхом руку.

– Ну, рассказывай, чем ты там занимаешься в своей тусовке? – нарочито безразлично, но с плохо скрываемым любопытством спросила Катя, а её подруги мерзко прыснули от смеха.

– В какой… тусовке? – пересохший язык с трудом повернулся, и голос Милки получился хриплым.

– Ой, нечего тут дуру включать, вся школа знает, что ты стала тусоваться с местными готами-идиотами, вонючими панками и смазливыми эмо. Хотя, чего удивляться – ты всегда была замухрышкой, вот и связалась с бандой нарков и алкашей.

– Они не такие, – выдавила из себя Милка, чувствуя, как внутри накапливается обида, понемногу задавливая парализующий страх.

– Ой, божечки! – картинно взмахнула руками Катя, едва не заехав сидящей рядом Оле по носу, – Ты ещё их защищаешь. Я не могу.

Девицы зашлись в приступе смеха, а Милка, с неожиданной для себя решительностью, громко произнесла, прервав их визгливое веселье:

– Знаешь, Катя, я не хочу об этом разговаривать. И вообще, мне пора. Возьми свое пиво.

Милка аккуратно поставила банку на землю около себя, и собиралась было двинуться в обратном направлении.

– Что? – едва не задохнувшись от возмущения, проревела Старшова. – Ты в край офигела, Осипова! Думаешь, раз бухаешь в компании своих панков и эмочей, то нормальные люди тебе не чета?! Что всех остальных можно посылать?

– Я не посылала тебя, Катя, – тихо произнесла Милка, ощущая, что страх вновь подступает. – Просто мне действительно нужно идти.

– Куда это тебе нужно идти? К парню что ли? – громко спросила Оля и засмеялась, а другие подхватили.

– Ты чего, Олька, к какому парню? Думаешь, у этой мартышки кто-то есть? – сквозь смех проговорила Катя и неприятно шмыгнула носом.

Милка задрожала, то ли от гнева, то ли от страха – было непонятно. Катины слова её задели, но больше всего девочке сейчас хотелось выйти из этого чёртова сквера и спокойно отправиться домой. Поэтому она стала потихоньку пятиться назад, надеясь, что смеющиеся девчонки не станут её останавливать. Но судьба была неблагосклонна к Милке сегодня.

– Эй, Осипова, ты куда собралась без спросу?

Старшова резво соскочила с каменного остова ограды и мигом подбежала к Милке вплотную. Света ощутила щекочущий ноздри запах алкоголя, исходивший от Кати.

– То есть ты хочешь сказать, Осипова, что мы с девками слишком приземлённая для тебя компания? Тебе с нами тусоваться противно?

– Нет, Катя, я такого не говорила и я так не считаю. Не стоит преувеличивать, я всего лишь сказала, что мне нужно идти…

– То есть, я еще и тупая?! Нет, девки, вы слышали? Она мне тут указывает, что делать и как поступать!

Сердце стало биться громко и часто, а в голове пульсировало. От страха Милка не могла сказать ни слова, а в это время подруги Кати медленно обступили её с боков. Милка поняла, что всё это время являлась игрушкой для Старшовой, способом поразвлечься, когда закончится выпивка. И это осознание одновременно со страхом вызвало единственно верную мысль: «бежать, бежать как можно быстрее и подальше от них».

Пока Старшова с гаденькой улыбкой обзывала Милку неприятными словами, а подруги в это время хмыкали рядом, Света выдохнула и, резко повернувшись, дала дёру. Не разбирая дороги, чувствуя хлесткие удары ветвей по лицу и звякающее под ногами стекло, Милка неслась туда, где светил фонарь. Уж при свете хулиганки не станут её трогать, а может быть повезет и поблизости окажется кто-нибудь из прохожих, тогда уж точно всё будет в порядке. Пот застилал глаза, челка закрывала и без того невидимую тропинку впереди. Вдруг левая нога Светы не ощутила под собой поверхности и ушла вниз, в углубление небольшой, но коварной ямки. Резкая боль пронзила лодыжку и смазала неожиданность падения. Милка упала ничком, кожей лица ощутив холодную землю, влажные листья на ней и прилипшие к щеке фантики от конфет. Топот трёх пар ног и визгливые возгласы оповестили о том, что Старшова и компания очень обрадовались нелепому падению Милки.

– Ну ты и дура, Осипова. Хрена с два ты от нас сбежишь. Но за попытку бегства тебе полагается наказание, – завизжала Катя, больно пнув Милку в бедро. Слёзы брызнули из глаз девочки, но она изо всех сил держалась, чтобы громогласно не разреветься и не доставить своим обидчицам большего удовольствия.

– Так, девки, поднимайте это пугало, будем учить недотёпу, что нельзя от нас сбегать, словно вшивая сучка, – скомандовала Старшова и Милка ощутила, как её хватают под руки и ставят на ноги. Левую лодыжку словно обожгло огнём, резкая боль заставила Милку громко всхлипнуть. Слёзы ручьём покатились из глаз, ещё ухудшая не самую лучшую обзорность.

– Чего ревёшь, убогая? А ну прекратила! – голос Кати перестал быть насмешливым и приобрел нотки жестокости. Через секунду лицо Милки обожгла мощная пощёчина.

– Эй, Катюха, ты чего? Не надо её по лицу бить, а то в школе заметят и начнут расспрашивать. А эта дура нас стопудово сдаст! – испуганно пробурчала Оля.

– Да, точно. Нам неприятности не нужны, – спохватилась Катя. – Но проучить её всё равно следует. Придумала! Снимайте с неё штаны. Будем розгами из неё всю дурь выбивать.

Дико загоготав, Катя отошла к ближайшему деревцу, намереваясь отломать от него хлесткую ветку. Подруги Старшовой засмеялись и стали тянуть джинсы Милки вниз. Девочка сопротивлялась, но от боли, унижения и ручьёв слёз, не смогла сделать ничего стоящего. Её вновь повалили на землю и чья-то ловкая рука, стала блуждать по животу, в поисках пуговицы на джинсах. Милка не могла больше сдерживаться, сил на сопротивление не было, они остались только на крик.

– А ну заткнись, сука! – грубый толчок в плечо заставил Милку прерваться на полу-крике.

Девочка слышала гнусавые восклицания Старшовой, мерзкий клёкот её подруг, как вдруг их заглушил громкий ясный голос, принадлежавший некому мужского пола.

– Вы что творите, негодяйки! А ну прочь отсюда!

Хватка на плечах и на бедрах девочки ослабла и через мгновение пропала. Милка приоткрыла глаза и увидела несущиеся прочь фигуры своих обидчиц. Не до конца осознавая, что произошло, девочка попыталась подняться, но ей помогли это сделать. Ощутив крепкую хватку мужских рук, Света оказалась в вертикальном положении.

– Эй, малыш, ты как? Стоять можешь? – заботливо спросил низковатый, но приятный голос.

Боль в левой лодыжке не позволила Милке удержаться на ногах и снова заставила девочку заплакать.

– Нет, я сломала ногу. Сильно болит.

– Так, держись за меня, сейчас мы выйдем к свету и я осмотрю твою ногу. Давай, вот так, аккуратно.

Внезапно появившийся незнакомец крепко, но нежно обхватил Милку за талию, перекинул её левую руку себе на плечо и они медленно направились в более освещенную часть сквера. Оказавшись на лавочке под мутноватым светом уличного фонаря, Милка наконец смогла разглядеть своего спасителя. Это был молодой парень, по виду разменявший всего лишь второй десяток. Невысокий, длинноволосый, с остро торчащей бородкой, он имел притягивающие черты лица и светлый добрый взгляд. Когда их с Милкой глаза встретились, парень улыбнулся, ярко и открыто.

– Пожалуй, тебе стоит немного подправить макияж. Да и вот этот развод грязи на щеке не особо украшает твое милое личико, – без насмешки, весело произнёс он.

Милка смущенно опустила глаза и стала лихорадочно шарить в рюкзаке в поисках зеркальца и влажных салфеток. Ей потребовалось несколько минут, чтобы стереть потекшую от слёз тушь, почистить лицо от грязи и прилипшего к нему мелкого мусора. В это время парень опустился на корточки рядом с девочкой, снял ботинок с её левой ноги и стал аккуратно и медленно вращать стопу в разных направлениях. Наконец, после всех этих манипуляций, парень поднялся и доложил:

– Можешь спать спокойно, солнце. Перелома нет. Всего лишь незначительный ушиб и, возможно, связки немного потянула. Это пройдет, не так страшно. Но на недельку лучше наложить тугую повязку.

Он посмотрел на Милку, и та почувствовала, как горят её щеки. Опустив глаза, девочка произнесла:

– Спасибо вам большое! Вы очень во время появились и спасли меня.

– Да не за что, малышка. А чем ты так не угодила этим трем негодяйкам, что аж до рукоприкладства дошло?

Милка сдавленно всхлипнула и вкратце рассказала сюжет своих сегодняшних злоключений.

– Эх, бедная ты, бедная. Тяжело быть не такой, как все, уж я-то знаю. А как зовут тебя?

– Милка. Эм, то есть… Света, – смутилась Милка, так как ей показалось глупым представляться такому взрослому и серьезному парню выдуманным прозвищем. Уж как-то по-детски и несуразно оно прозвучало.

– Очень приятно, Милка, – не подав виду, что его развеселило странное имя Светы, сказал незнакомец. – А меня зовут Андрей.

Он, без тени ехидства на лице, протянул девочке свою ладонь. Милка дотронулась до неё и неумело пожала. Ладонь оказалась крепкой и на удивление тёплой, несмотря на то, что под вечер температура на улице стремилась к нулю.

– Ну что ж, идти самостоятельно ты не можешь, а время, между прочим, позднее. Так что давай-ка я провожу тебя домой. Ты далеко отсюда живешь?

– Нет, вон в той девятиэтажке, – махнула Милка в сторону дома, возвышавшегося вдалеке над всеми приземистыми пятиэтажными зданиями этого района.

– Ногу твою лучше сейчас лишний раз не нагружать, поэтому я буду идти за тебя, а ты… – Андрей внезапно присел и, подхватив Милку за пояс, с легкостью водрузил себе на плечи, – будешь мои навигатором.

От неожиданного поступка парня и оттого, что она оказалась сидящей на плечах Андрея, у Милки перехватило дыхание и сердце забилось чаще, но на сей раз уже не от страха, а от воодушевления. Конечно, девочка смущалась тому, что сидит на шее у незнакомца и даже пыталась убедить Андрея опустить её на землю, но попытки были тщетны, а смущение плавно переросло в восторг. Прохожие с удивлением и недоверием смотрели на Андрея, несущего на себе Милку, а он лишь улыбался им в ответ, периодически приговаривая:

– Штурман, как видимость? Направление верное?

Все неприятности, которые Милка испытала за сегодняшний вечер, вдруг показались девочке глупыми и нелепыми, настроение улучшилось за считанные минуты, и она весело отвечала Андрею:

– Всё под контролем. Через тридцать метров поверните налево, в арку. Направляйтесь к третьему подъезду.

Наконец, спустя несколько минут их необычной прогулки, Андрей и Милка оказались у пошарпанной двери подъезда. Андрей аккуратно спустил девочку наземь. Она, успев забыть о больной ноге, уверенно ступила на тротуар и тут же согнулась от боли.

– Знаешь, повязку всё-таки стоит наложить незамедлительно. Плюс лёд приложить не мешало бы, – прокомментировал состояние Андрей. – Сможешь сама это сделать?

Милка неуверенно пожала плечами. Она понятия не имела, о какой повязке идёт речь и как её накладывать.

– Что ж, я могу подняться с тобой и сделать это, если хочешь. Правда, нужно будет как-то мягко объяснить твоим родителями, откуда у тебя травма…

– На этот счёт не стоит переживать. Моим родителям будет не до того, – уверенно, но грустно ответила Милка, добавив: – Если они вообще дома сейчас.

Они вошли в подъезд, некоторое время ждали лифт. Наконец он подъехал и, дребезжа, распахнул своё тесное нутро с тусклым светом. Поднявшись на девятый этаж, Милка с Андреем оказались у обычной, ничем не примечательной двери с оторванным номером квартиры и шершавым ковриком у входа. Порывшись в рюкзаке, Милка достала ключ и стала ковыряться в замочной скважине. Промучившись около трёх секунд, девочка догадалась дёрнуть за ручку – дверь оказалась не заперта. Они вошли в маленькую прихожую, переходящую в невероятно больших размеров зал, окутанный сизой дымкой сигаретного дыма и насквозь пропахший табаком и алкогольными испарениями. В глубине помещения находился разложенный диван, на котором лежал худой небритый мужчина средних лет в шортах и тельняшке. Он спал, шумно дыша и периодически похрапывая. На груди у него лежала пустая стеклянная бутылка, которая мерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Левая рука мужчины, обильно покрытая сине-зелеными татуировками, свисала к полу, а между расслабленных пальцев каким-то чудом держалась наполовину выкуренная сигарета. Пепел из неё осыпался на пол, в паре сантиметров от стоящей рядом переполненной пепельницы. Увидев эту картину, Милка ойкнула и резво заковыляла к мужчине, вытащив из его пальцев сигарету и потушив её о край пепельницы.

– Блин, отец, ты хочешь квартиру сжечь? – тихонько произнесла Света, как бы ни к кому не обращаясь. Щеки и уши девочки стали пунцовыми от того, что Андрей увидел её папу в таком состоянии.

Она забрала пустую бутылку с груди отца, взяла тёплый плед и укрыла им спящего. Потом повернулась к Андрею и, стараясь говорить непринужденно, произнесла:

– Иногда такое бывает. Моя комната дальше, думаю, стоит пройти туда.

Андрей прошел мимо крохотной, по сравнению с гигантским залом, кухоньки и оказался у белой, недавно окрашенной двери комнаты, где жила Милка. Размерами комнатка едва уступала той же кухне, но в ней было очень уютно и комфортно. Напротив входа располагалась кровать, стены возле которой были сплошь заклеены плакатами и постерами всевозможных альтернативных рок-групп, а так же фотографиями Милки и какой-то рыжеволосой девчонки. Возле кровати стоял небольшой старый шкаф. Его деревянные стенки были исписаны чёрным и розовым маркерами. Справа от шкафа располагалось окно без штор, откуда открывался вид на промышленный район города с его трубами отопительных цехов и цепочками железных дорог. Вдалеке мерцало бесконечными огнями загородное шоссе и виднелась сине-чёрная полоса леса. Прямо под окном стоял большой письменный стол, большую часть которого занимали массивный монитор компьютера и настольная лампа. Оставшееся свободное пространство стола была укрыто всевозможными рисунками: цветными, чёрно-белыми, большими, свернутыми в трубки, листами ватмана и маленькими, криво оторванными листиками блокнота. Было видно, что Милка не выбрасывает ни одного своего рисунка, каким бы малозначительным и простым он ни был, хранит все порывы своего творческого духа на бумаге.

– Вот мои скромные владения, – обвела рукой комнату Милка, стесняясь глядеть Андрею в глаза.

– Здесь очень мило. И уютно, – произнес тот без доли лести и обмана.

– Да, мне здесь комфортнее всего. Я чувствую себя защищенной. В других местах мне тревожно и порой даже страшно находиться.

– Почему? Чего ты боишься? – вопрошающе взглянул на девочку Андрей, и она сбивчиво стала отвечать, глядя то в пол, то на стены:

– Много чего на самом деле. Давок в общественном транспорте, агрессивных одноклассников, ругани и громких криков, бездомных собак…

Милка еще много говорила, о себе, о своих страхах и маленьких мечтах. Она пребывала в непонятной эйфории от того, как легко ей даются эти слова, как просто ей выражать свои местами детские мысли вслух. Её практически перестало волновать то, что она так быстро смогла открыться незнакомцу, пусть даже и вытащившему её из неприятностей, однако, всё-таки чужому человеку. Андрей всё это время внимательно слушал, как бы впитывал в себя то, что исходило из глубин души Милки. На его лице ни разу не появилось недовольства или скучающего выражения, он с настоящим, неподдельным интересом внимал каждому слову, вырывавшемуся из уст девочки, и одаривал её своим тёплым взглядом. Наконец, когда в комнате повисла относительно долгая пауза, Андрей сказал:

– Ты необычная. К сожалению, я знаю, каково жить в современном мире таким, как ты, людям. Труднее, чем большинству. Но тебя не должны пугать трудности, они должны тебя закалять, делать сильной.

Их взгляды встретились. В её тёмно-карих глазах он видел глубинную тревогу и беспокойство, не присущее обычной пятнадцатилетней девочке-подростку. За его ярко-зеленой радужкой искрилась живая бесконечная энергия, свободный дух, не дающий ему упасть в пучину обыденности и ограниченности окружающего мира.

Часть четвертая

Цветной циферблат настольных часов указывал время глубоко за полночь. В комнате царил мрак. Только лишь бледный неживой свет от монитора компьютера освещал клавиатуру, по которой быстро-быстро бегали пальцы Лисы. На экране отображалась её онлайн переписка. Лиса то и дело улыбалась, а набор текста с каждым разом ускорялся, ведь девочке не терпелось быстрее отправить сообщение, чтобы скорее получить новый ответ. Её адресатом был Святослав – молодой парень, который уже довольно большой промежуток времени заставлял сердце Лисы колотиться от восторга. За долгое время переписок с ним, Лиса успела придумать и прокрутить в голове массу сценариев их первой встречи и дальнейших романтических отношений. Она даже написала небольшой рассказ о том, как будет развиваться её со Святославом личная жизнь. Пересматривая фотографии молодого парня по нескольку раз за сутки, девочка пришла к безапелляционному выводу, что она влюблена в этого симпатичного молодого человека и её любовь не имеет границ и временных рамок.

Наматывая рыжую прядь волос на палец, Лиса взволнованно смотрела в монитор. Только что Святослав спросил у неё о планах на завтрашний вечер, и она с трепетом внутри ответила, что таковых нет. Теперь девочка, затаив дыхание, ждала, что последует за этим вопросом. Несколько минут ответа не было, и Лиса стала нервно выстукивать пальцами по столешнице. Наконец, обновив страницу чата в десятый раз, девочка увидела новое непрочитанное сообщение. Его содержание было следующим:

«Ты прекрасная собеседница. Мне нравится с тобой общаться в Интернете, но я бы хотел встретиться вживую. Сможем завтра увидеться?»

От радости Лиса чуть не захлопала в ладоши. Этого предложения от Святослава она ждала давно. Едва девочка собралась написать ему ответное сообщение, как в коридоре послышались шаркающие шаги.

«Блин, мать проснулась» – подумала Лиса, а через секунду в её спальне зажёгся свет, заставив девочку спрятать глаза в ладонях.

– Ты вообще с головой дружишь? Половина второго! – заспанным, но возмущенным голосом сказала мать.

– Да я уже собиралась спать, – соврала Лиса, быстро скрывая окно с перепиской от материнских глаз.

– Конечно, так я тебе и поверила. Ты уже давно должна была спать. Господи, за что ты послал мне такого гадкого ребенка! – интонация матери стала более грозной, а руки уперлись в бока, и этот жест не предвещал ничего хорошего.

– Надо было сделать аборт! – огрызнулась Лиса.

– Что? Да как ты смеешь так со мной разговаривать? – крикнула мама, притопнув ногой, обутой в смешной тапочек с заячьими ушками.

Лису позабавило, как они смешно мотнулись при этом, и девочка прыснула от смеха. Это ещё больше разозлило мать.

– Она ещё имеет наглость смеяться! Совсем уже отупела от своего Интернета. Больше ты его не получишь!

Быстрыми шагами мать пересекла комнату, и резко выдернула провод из модема компьютера, скрутив затем его в кольцо.

– Эй, ты что делаешь? – возмутилась в ответ Лиса. Её до глубины души потряс этот мамин поступок, но больше всего стало обидно, что она не успела отправить свой ответ Святославу.

– Не ори на меня! – громче дочери крикнула мать. – Что надо, то и делаю. Интернета не получишь до следующей недели. А теперь марш спать!

Замахнувшись скрученным кабелем на дочь, мать вышла из комнаты, на ходу причитая и возмущаясь её поведением. Девочка с силой ударила ладонями по столу и зарычала. Затем опустила голову на его поверхность и заплакала от бессилия и обиды.

Утром Лиса не услышала будильник и проснулась на десять минут позже. Приготовившись получить очередную порцию нагоняя за это, Лиса вошла на кухню. Мать была уже в своей рабочей одежде и допивала кофе, параллельно накладывая овсянку для дочери.

– Босс позвонил, попросил прийти пораньше, чтобы разгрести какие-то неотложные косяки. Так что позавтракай самостоятельно и не опоздай в школу.

Перед уходом мать попыталась чмокнуть Лису в щёку, но та недовольно отвернулась, и губы матери зацепили лишь её рыжие волосы.

Весь день в школе Лиса проходила сонной и не выспавшейся. По дороге домой она мечтала лишь о том, как ляжет в кровать и пару часиков поспит. Мама была дома – зашла на обед. Встретив дочь у порога, она спросила:

– Как день прошел? Чего кислая такая?

– Как всегда паршиво, – буркнула Лиса, снимая куртку и бросая рюкзак у входа.

– Боже, Лиза, ты опять надела в школу эту майку с гадким рисунком. Я же запретила тебе не надевать её в общественные места.

– Мне она нравится. Зачем же я покупала эту майку, если её не носить?

– Что за дурацкие увлечения? – причмокнула мать. – То рваные джинсы, то майки с ужасными надписями и рисунками. А пирсинг твой! Сколько раз говорила вынуть это кольцо из губы. А тебе хоть бы хны. Упёртая, как твой папаша. Тьфу!

Всплеснув руками, мать удалилась на кухню и забренчала кастрюлями. Лиса скорчила ей вдогонку рожу и посмотрелась в зеркало. Что бы там не говорила мама, а девочке нравился её образ. Вызывающий макияж, пирсинг, распущенные волосы, черно-белые предметы гардероба, куча значков на рюкзаке и десяток браслетов на запястьях вызывали негативную реакцию не только у матери. Большинство учителей не упускали возможности отчитать девочку за её стиль и пригрозить вызовом к директору, но Лису эти наезды лишь веселили. Ей нравилось быть не такой как все, забавляло, как её яркая личность заставляет серую массу вокруг корчиться от негодования. Эти мысли доставляли девочке удовольствие и поднимали ей настроение. Улыбнувшись своему отражению, Лиса пошла на кухню. Мать поставила на стол тарелку с супом и сказала:

– На, ешь, а то скоро щёки вообще провалятся. Худоба тебе не идет. И да, бабушка звонила – она заболела. Поэтому нужно будет сходить в аптеку, купить и отвезти ей лекарства.

– А ты не можешь сделать это сама? – недовольно спросила Лиса. – У меня планы на сегодня.

– Мне придется задержаться на работе допоздна. Так что это сделаешь ты и никаких возражений, – строго проговорила мама и вышла из кухни.

– Ну, мам! – крикнула ей вдогонку Лиса, после чего тихонько выругалась.

– Я тебе всё сказала. И попробуй только не выполнить, будет хуже, – прозвучал жёсткий ответ из глубины квартиры.

Когда мать ушла, Лиса хорошенько обшарила все шкафы в её комнате, надеясь отыскать кабель от интернета, но безуспешно. Видимо, мать знала, где дочь будет вести поиски, поэтому спрятала кабель в более надежном месте. Не исключено даже, что она унесла его с собой на работу.

Лишь поздним вечером, когда Лиса давно пришла от бабушки, прочитала заданный на дом параграф по истории и слушала на большой громкости своих любимых Jane-Air, мать вернулась с работы. Уставшая и расстроенная. Лиса вышла из комнаты и застала её, наливающей себе крепкую настойку, начатая бутылка которой хранилась в навесном шкафчике над раковиной на случай внезапно нагрянувших гостей.

– Что празднуем? Тебя повысили? – попыталась пошутить Лиса, в то время как мать опрокинула внутрь себя заполненную до краев рюмку горького напитка и налила повторно.

– На работе мрак и тихий ужас. Завалы с отчётами, так ещё и водители начали подворовывать горючее. Босс на дыбах, пытается разобраться кто и сколько, но пока безуспешно. И хоть виноват в этом фиг знает кто, все палки достаются именно мне. Премии лишил, к тому же, – мать бессильно опустилась на стул и, прислонившись к стене, спрятала лицо в ладонях.

– Да ладно, мам. Не переживай ты так. Ты же ответственный работник, вон до какого времени на работе задерживаешься. Твой босс обосрётся без тебя, у него мозг уже давно атрофировался, вот он и орёт да наказывает, потому что не умеет дипломатично проблемы решать, – Лиса присела перед матерью на корточки и отняла её ладони от лица.

– Спасибо, Лис, за поддержку, – шмыгнув носом, прошептала мать и приободрилась. – Чего это я расклеилась, у меня вон ребёнок голодный!

Поднявшись со стула, мать убрала настойку от греха подальше и ушла в комнату переодеваться. Лиса в это время аккуратно открыла мамину сумочку, которую та забыла на кухне, и поискала кабель от интернета внутри. К большому сожалению девочки его там не оказалось. За ужином мать спросила, проведала ли она бабушку, поинтересовалась её самочувствием и больше не вспоминала о неприятностях на работе. По окончании ужина собрав тарелки и закинув их в посудомоечную машину, Лиса попросила:

– Мам, отдай мне кабель от модема, плиз. Я обещаю, что не буду больше сидеть всю ночь. Мне просто очень нужно.

Мать посмотрела на дочку обиженным взглядом и в глазах появились слезы. Однако голос её был по-прежнему стальным и властным:

– Я сказала, что получишь его не скоро, значит вопрос закрыт. И вообще, я думала, что ты хоть немного за меня переживаешь, а тебе лишь бы своё получить. Какая же ты эгоистка, Лиза. Я разочарована в тебе.

Мать поднялась и вышла из кухни. Лиса выругалась и судорожно замахала руками, будто бы пытаясь ударить воздух. В комнате Лиса забралась с ногами на подоконник и стала смотреть в окно. Обзор выходил во двор. Вдруг её взгляд наткнулся на большой чёрный джип с тонированными стеклами, припаркованный около подъезда, где жила Лиса. Что-то ёкнуло внутри девочки – она вспомнила, что у Святослава была такая же машина, он неоднократно присылал ей фотографии. Конечно, с высоты шестого этажа Лиса не смогла полноценно рассмотреть автомобиль, но ощущение собственной правоты не покидало её. Засыпала девочка со смешанными чувствами: там была как непонятная радость, так и зудящая тревога.

Утром Лиса проснулась лишь с одной мыслью: стоит ли тот черный джип во дворе. Выглянув в окно, она не увидела его и почувствовала некое облегчение. Мать молча подала ей завтрак и Лиса в полной тишине его съела. После этого сухо попрощавшись с матерью, она вышла из квартиры и направилась в школу. Музыка в наушниках перебивала мысли в голове и Лиса не сразу заметила то, что должна была увидать ещё издалека. Черный джип. Он снова был рядом. Стоял на парковке, недалеко от школы, где училась Лиса. Девочка на мгновение приостановилась. Дикое желание подойти к машине и постучать в тонированное стекло боролось с непонятной тревогой, возникшей, едва взгляд девочки зацепил стоящий неподалеку джип. И все-таки на сей раз тревога победила. Лиса быстрым шагом вошла на школьную территорию и скрылась за дверью парадного входа.

Уроки прошли гладко и без особых нюансов. Лиса выслушала парочку замечаний по поводу своего внешнего вида от замдиректора, которая припёрлась на урок истории с проверкой, однако получила удовлетворительную оценку за ответ, что скрасило окончание учебного дня. В приподнятом настроении Лиса вышла из здания школы и собиралась отправиться домой. Джип по-прежнему стоял на том месте, что и утром. На этот раз Лиса ещё на подходе задавила внутри себя непонятную тревогу и смело направилась к парковке. В моментах, когда нужно было сделать что-либо безрассудное, девочка превращалась в бесстрашную авантюристку со стальными нервами. Так было и в этот раз. Конечно, она рисковала. Кто мог сказать с полной уверенностью, что внутри джипа окажется Святослав? Однако в городе было не так уж и много дорогих автомобилей, поэтому вероятность наткнуться на другого бизнесмена была не самой высокой. Перед машиной Лиса замедлила шаг и сделала вид, что хочет сфотографировать джип на телефон. Через секунду после того, как девочка нажала на кнопку спуска, стекло со стороны водительского сидения опустилось, и оттуда показалась рука с золотым браслетом на запястье, помахавшая Лисе. Девочка широко улыбнулась и подбежала вплотную к машине. За рулём оказался он, Святослав. Лиса даже взвизгнула от радости.

– Привет, Святослав! – крикнула она.

– Значит, вот ты какая Лиза Фокс? Вживую ты ещё круче выглядишь, – Святослав улыбнулся яркой улыбкой, включил зажигание, и мотор тихонько заработал. – Садись, покатаемся.

Лиса с нескрываемым восторгом оббежала джип, и смело плюхнулась на переднее сидение, глубоко вдохнув в себя запах нового кожаного салона и дорогого мужского парфюма. Святослав легко вырулил на проспект, и чёрный джип понёсся к центру. Остановился он около ресторана «Ураган», который считался одним из самых дорогих заведений города. Войдя в сияющее чистотой и обилием зеркал помещение вместе с элегантно одетым молодым человеком, Лиса почувствовала себя неловко в своих узких джинсах с нашивками, длинной бесформенной куртке и свисающим ниже пояса рюкзаком. Улыбающийся официант проводил их к дальнему столику у окна и подал меню. Лиса еще ни разу не видела столь изысканных названий блюд и напитков. Мамина стряпня мало когда отличалась разнообразием, а кулинарные навыки самой Лисы ограничивались варкой пельменей и нарезкой бутербродов. Святослав вел себя раскрепощенно и непринужденно – было видно, что обедать в таких заведениях для него обычное дело. Лиса же, наоборот, с трудом пыталась перебороть в себе неуверенность и сидела напротив Святослава, изредка оглядываясь по сторонам.

– Чего такой потерянный взгляд? – с улыбкой спросил Святослав. – Место хоть нравится?

– О-очень, – выдавила из себя Лиса и так же попыталась улыбнуться.

Через пару минут официант принял их заказ и принес бутылку вина, название которого Лиса никогда не слышала. Святослав аккуратно разлил розоватый напиток по глубоким бокалам и поднял свой. Лиса неуверенно посмотрела на Святослава и сказала:

– Ты ведь за рулём, может не стоит пить?

– Немного можно. Не переживай, – уверенно сказал Святослав и кивнул Лисе, чтобы она последовала его примеру.

Лиса взяла бокал, едва не опрокинув его, и сделала пару глотков. Приятный вкус и невероятная мягкость напитка понравились ей, поэтому она отпила ещё. Принесли еду. Посмотрев на великолепно поданный набор, Лиса поняла, что проголодалась. Несколько минут они молча ели, периодически прикладываясь к бокалам, которые, благодаря Святославу, ни разу не оказались пустыми. Святослав шутил, расспрашивал Лису про её увлечения, об успехах в школе и всеми возможными способами предрасполагал девочку к себе. Когда на дне бутылки осталось совсем немного, Лиса уже чувствовала лёгкость в голове и слабость в ногах. Святослав разлил оставшееся вино и произнёс:

– Мы вкусно поели и сладко попили. Сейчас нужно развлечься. Поедем ко мне, заодно увидишь и оценишь мою музыкальную коллекцию.

В лёгком опьянении Лиса выбралась из-за стола и вместе со Святославом они вышли из ресторана. Холодный октябрьский ветер растрепал рыжие волосы девочки и попытался забраться ей за воротник. Мелкая дрожь пробежала по телу, поэтому Лиса была рада вновь оказаться в тёплом и приятно пахнущем салоне автомобиля. Спустя непродолжительное время езды, они оказались в одном из новых районов города, где располагалось большое количество красивых цветных многоэтажек. В машине под тёплым воздухом кондиционера вино растеклось по телу Лисы ещё большим теплом и затуманило голову. Квартира Святослава оказалась на тринадцатом этаже. Пока они ехали в чистом, с зеркалами лифте, Лиса любовалась своим, а рядом Святослава, отражением. Ей нравилось, что около неё находится такой красивый парень, единственное, о чем она жалела, что не может сейчас сфотографировать себя вместе с ним. Наконец они оказались в просторной квартире, где всё было таким новым и дорогим, что Лиса боялась, как бы своей неустойчивой походкой ничего не зацепить и не разбить. Святослав выбрал из огромной стопки компакт-дисков один и запустил его на дорогом музыкальном центре. Комната наполнилась гитарными рифами и разными стилями вокала.

– О, это же моя любимая группа, – воскликнула Лиса, мотнув гривой волос под один из любимых моментов песни.

– Я знаю, – проговорил Святослав. – Мне она тоже очень нравится.

«А мне нравишься ты», – подумала Лиса, туманным взглядом сопровождая Святослава.

Тот открыл шкафчик и достал оттуда бутылку какого-то дорогого виски. Плеснув на дно стаканов, Святослав поднёс один из них Лисе. Девочка чувствовала себя порядочно выпившей, однако отказать Святославу она не смогла, поэтому приняла стакан и за пару глотков осушила его. Виски был более крепким и неприятным, по сравнению с предшествующим ему вином. Лиса чувствовала, как горькое тепло разливается у неё по животу. Они со Святославом сидели на мягком диване, слушали музыку, периодически прикладываясь к стаканам. Лиса чувствовала, что с каждым глотком становится всё более размягчённой и расслабленной, а изображение Святослава рядом начинает расплываться.

Мощные и быстрые композиции сменились мелодичной и медленной – одной из самых любимых песен Лисы на альбоме, который они слушали. Она прикрыла глаза и стала тихонько подпевать вокалисту. Через мгновение девочка ощутила объятия на своей талии. Святослав приобнял её и жестом пригласил на танец. Они кружились по комнате под приятную музыку и слова о любви, Лиса чувствовала эйфорию. От этого приятного чувства она зажмурилась и полностью отдалась моменту. Происходящее казалось ей настолько прекрасным, что девочка желала только одного: пусть этот момент существует вечно и никогда не прекращается.

Песня закончилась. Открыв глаза, Лиса увидела лицо Святослава прямо перед собой. Его губы были так близко и так манили, что девочка, расслабленная негой любимой песни и алкоголя, не удержалась и поцеловала обнимающего её молодого человека. Он ответил на поцелуй страстно и немного грубо. Глубоко задышав, он впился губами в губы Лисы и своим языком обвил её язык. Крепкие руки стали блуждать по спине и груди девочки, забирались под майку, заставляя покрываться её кожу мурашками. Время остановилось для Лисы, осталось лишь внезапно нахлынувшее наслаждение. Оторвавшись от её губ, Святослав перешёл на шею, оставляя на тонкой коже мелкие кровоподтеки от сильных поцелуев и лёгких укусов. Девочка пребывала в диком восторге и фееричном блаженстве – эта грубая нежность накрывала её удовольствием и возбуждала. Она глубоко дышала, периодически постанывая от новых прикосновений к нежной шее крепких рук.

Несколько мгновений спустя Святослав резко толкнул Лису на диван, и она от неожиданности едва не ударилась головой о стену. Наркотическая пелена блаженства спала и Лиса увидела в глазах Святослава некий дикий огонь, искрящийся безумием. Он облизал губы и навалился на лежащую Лису, вновь покрывая её шею поцелуями, от которых уже не было так приятно. Его руки схватились за майку и подтянули её к плечам, обнажив тем самым живот и грудь девочки. Ловкие пальцы стали судорожно рвать застежку на бюстгальтере. Вместо волн удовольствия, разливавшихся недавно по телу, Лиса почувствовала боль. Она скривилась и тихонько ойкнула. Святослав с яростным вожделением снова захватил её губы, при этом укусив их так, что Лиса почувствовала привкус крови во рту. Это всё напугало девочку, она попыталась легонько оттолкнуть напирающего парня, но её сопротивление было подавлено. Святослав грубо вдавил её в упругий диван своим торсом и одной рукой стал стягивать с девочки джинсы, второй освобождая себя от штанов. Эти действия мигом прояснили Лисе сознание, и страх схватил её за горло холодными пальцами. Но нет, это был не страх, это был Святослав. Ощутив, что девочка пытается вырваться из его грубых объятий, он схватил её за шею и, глубоко дыша, зашептал на ухо:

– Не смей сопротивляться, мелкая дрянь. Лежи и получай удовольствие, иначе будет хуже.

Эти слова, тяжесть на шее и попытки добраться до её лона, пробудили в Лисе, помимо страха, некую силу. Она, глубоко втянув воздух, с усилием толкнула Святослава в грудь. Помогло – парень крякнул и несколько сдвинулся вбок, а Лиса смогла выбраться из-под него.

Вскочив на ноги, Лиса схватила свою майку и выбежала из комнаты. Путаясь в шнурках ботинок, девочка мгновенно обулась и, захватив свою куртку с рюкзаком, прямо в бюстгальтере выбежала из проклятой квартиры. Святослав что-то кричал ей вслед, но смысл его слов не доходил до охваченного паникой и ужасом сознания Лисы. Она неслась по ступенькам вниз, не давая себе ни секунды отдыха, накидывая на ходу куртку, чтобы немного прикрыть голое тело. Она пробежала тринадцать этажей вниз, ни разу не остановившись и с каждым лестничным пролётом всё ярче осознавая весь ужас произошедшего события. Выбегая из подъезда, девочка столкнулась с каким-то мужчиной, который собирался войти.

– Эй, всё в порядке, девушка? – выкрикнул мужик, увидев растрёпанную, полуголую Лису с ужасом в глазах, но она, не говоря ни слова, понеслась прочь.

Дома Лиса появилась нескоро. Она долгое время блуждала по городу, пугливо озираясь и высматривая в проезжающих машинах чёрный джип. Её сердце бешено колотилось, не желая успокаиваться. Спрятавшись под детской горкой в одном из дворов, Лиса вытащила из потайного карманчика рюкзака пачку сигарет и выкурила три подряд. За это время её мысли немного утрамбовались, страх сгладился, и ужасающие образы неудавшегося свидания перестали так сильно будоражить кровь. Когда она вошла в свою квартиру, вся продрогшая и воняющая сигаретным дымом, первым делом побежала в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Растрепанные рыжие волосы, испуганные глаза, покусанные губы и несколько огромных кровавых засосов на шее. Лиса попыталась замазать эти следы тональным кремом, но они стали лишь менее яркими и по-прежнему бросались в глаза.

– Лиза, у тебя всё в порядке? – мама постучалась в дверь ванной, заставив Лису встрепенуться. – Иди ужинать.

– Всё хорошо. Я не голодна, – стараясь говорить ровным голосом, отрывисто произнесла Лиса под гулкое сердцебиение и накатывающие слезы.

Незаметно прокравшись в свою комнату, Лиса спрятала одежду, в которой была у Святослава, и надела старый гольф с длинным воротником, закрывавшим шею.

– Ты точно в порядке? Неважно выглядишь, – мать зашла в комнату, держа в руках чашку чая и два больших пирожных. – Зачем ты напялила этот гольф?

– Я, кажется, заболела, – соврала Лиса, – горло болит.

Мать подошла к дочери, потрогала её лоб и озабоченно проговорила:

– Ты и вправду горячая. Померяй температуру. Я тебе сейчас в чай кипятка добавлю, и лимон туда положу.

Лиса нагрела градусник под настольной лампой до 37,8 градусов и сказала матери, что не будет пить чай, а пойдет спать. Мать причмокнула и тяжело вздохнула:

– Подцепила уже вирус. Завтра в школу не пойдёшь. Отлёживайся дома. Я после работы в аптеку зайду и куплю тебе что-нибудь от простуды.

Лиса была рада тому, что обман с простудой сработал, и она сможет завтра не выходить из квартиры. Её трясло от мысли о том, что у подъезда или возле школы девочку будет поджидать черный джип. Закутавшись в одеяло с головой, Лиса отгоняла прочь возникающие тревожные мысли и навязчивые образы, но едва она погружалась в сон, как перед ней возникал маниакальный взгляд Святослава, его руки грубо сдавливали шею Лисы, и она просыпалась от удушья.

Часть пятая

Утро субботы началось для Милки не очень приятно. Кто-то громко постучал в дверь. Девочка сначала подумала, что ей это приснилось, и закрыла глаза, пытаясь снова уснуть. Однако стук повторился, став ещё более громким и настойчивым. Ёжась от холода, девочка выбралась из кровати и, прошлёпав босыми ногами по коридору, отперла входную дверь. На пороге оказалось двое мужиков нетрезвой наружности, которые под руки держали третьего, вовсе не стоящего на ногах. Это был отец.

– Здрасть! – прохрипел один из гостей, – Мы вам вашего батю доставили, в целости и, как говорится, в сохранности. Получите – распишитесь.

Милка вздохнула и попросила собутыльников отца отнести его на диван и там уложить. Мужики, обдав Свету едким перегаром, затащили пьяного напарника внутрь и бросили его обмякшее тело на диван.

– Уф, упарились. За такое дельце не грех и налить, – усмехнувшись беззубым ртом, прошепелявил второй мужик.

– Слышь, Палыч, ничего святого – у ребенка опохмела требовать! – возмутился более высокоморальный его спутник. – Вот Сиплый проснется, с него и стрясём пузырь.

Распрощавшись с малоприятной парочкой, Милка подошла к лежащему в алкогольном забытье Сиплому, а точнее – Осипову Валерию Даниловичу и прислушалась к его дыханию. Убедившись, что отец дышит, выпуская вместе с воздухом испаряющийся алкоголь, Света принесла из ванной тазик, поставив его у изголовья дивана, и открыла форточку. Вернувшись в свою комнату и взглянув на часы, Милка решила, что спать дальше уже бессмысленно. Поэтому она оделась, взяла плеер и стала рыться в холодильнике в поисках съестного. Пустые внутренности холодильной камеры хранили в себе лишь пару луковиц, заплесневелую банку начатых консервов и пузырек «Валокордина». Поняв, что завтрака не получится, Милка решила пройтись в ближайший магазин и купить немного припасов.

Идя по пустым улицам своего района, Милка слушала музыку в старом плеере и наслаждалась свежестью довольно яркого октябрьского утра. Прикупив необходимых продуктов, девочка уже направлялась обратно к дому, как увидела, что кто-то ей машет на противоположной стороне улицы. Дождавшись пока машущий человек перейдёт дорогу и окажется рядом, Милка рассмотрела его поближе и радостно заулыбалась.

– Тебя фиг дозовешься, малая. Со своими наушниками совсем людей не замечаешь, – крикнул долговязый парень в тяжёлых ботинках и с ярко-красным ирокезом на голове.

Это был Ник, приятель Милки и Лисы, с которым девочки познакомились на Бетонке около года назад. Нику было восемнадцать, и он занимался тем, что пытался уклониться от грядущего призыва в армию. А ещё тем, что веселился сутками напролёт, то ночуя на квартирах у своих знакомых, то путешествуя, посещая различные рок-концерты. Милке Ник очень нравился – он был добродушным и простым парнем, никогда не унывал и рассказывал вдохновляющие истории о жизни и людях.

– Привет, Ник, – обняла парня Милка, – Откуда ты в такую рань?

– Был на вписке у Мандрагоры, они захотели чего-нибудь пожрать с утра, вот я и иду в магазин за Дошираком.

Милка не знала, кто такая Мандрагора, но понимающе кивнула из вежливости. У Ника была куча знакомых во всех неформальных кругах города, поэтому попробовать запомнить их всех оказалось бы невыполнимой задачей. Милка часто удивлялась, как Ник мог удерживать в своей памяти все эти разные прозвища и сопоставлять их с лицами людей.

– Кстати, сегодня Блейд собирает ребят у себя хате. Так что бери Лису и притаскивайте свои хорошенькие задницы к нему. Будет много музыки, друзей и алкоголя. Координаты и время я тебе чуть позже скину.

На этом Ник распрощался с Милкой и двинулся дальше, вызвав своим внешним видом приступ праведного гнева у старушки, выгуливавшей неподалеку мелкую собачонку. Милка заулыбалась этому зрелищу и пошла домой в приподнятом настроении.

Прошло пару часов, пока Милка приготовила завтрак, съела его сама и покормила проснувшегося в жутком состоянии отца. Затем кое-как заставив его выпить обезболивающее и уложив обратно спать, девочка взяла мобильный и набрала номер Лисы. Лишь спустя семь гудков, на другом конце провода раздался грустный голос:

– Привет, Милка. Как дела?

Лиса всегда первой задавала этот вопрос, даже если звонила не она, а ей.

– Всё хорошо. А ты как?

– Паршиво. Мать достаёт. Я два дня не ходила в школу, потому что… скажем так, заболела. Так она мне все мозги выела за это время. Причём, это была её инициатива, чтобы я посидела дома. А в итоге всё пришло к тому, что её дочь ленивая и бессовестная бездельница. И да, ещё... – на другом конце провода замолчали, – ну, в общем, неважно. Может, мы встретимся сегодня?

– Я и сама хотела тебе это предложить. Утром встретила Ника, он сказал, что сегодня собирается тусовка. Пойдёшь?

– Конечно! Даже если мать не отпустит, я через окно сбегу, – ответила Лиса то ли в шутку, то ли всерьёз.

– Думаю, не стоит так рисковать, – засмеялась Милка. Она знала, что Лиса живет на шестом этаже и чем может закончиться её побег через окно.

Вечер пришёл неожиданно быстро. Пока Милка занималась домашними делами и бытовыми вопросами, отец проспался и сидел на кухне, уставившись в одну точку своим заплывшим взором, дымил сигаретой.

– Никто не заходил? – поинтересовался он, медленно переводя взгляд на вошедшую Милку.

– Нет, папа. Звонил только какой-то мужчина, Геннадий Павлович или Петрович, интересовался какими-то аккумуляторами, но я сказала, что он ошибся номером.

– Молодец, Светик, не надо с ним разговаривать, – одобрительно выдохнул отец и, кряхтя, потянулся. – Собираешься куда-то? – он оглядел дочь, приметив макияж и выглаженную одежду.

– Да, меня пригласили в гости. Папа, будь добр, не ходи сегодня никуда? Ты уже неделю пьёшь, мама очень расстроится, если узнает. – Света вопрошающе сложила руки и многозначительно посмотрела на отца.

Тот потупился и сказал:

– Посмотрим... А матери незачем знать, что я пил. Ты же не будешь закладывать своего папашу, а, доча?

– Я ничего не буду ей говорить, но она и сама догадается. У нас деньги заканчиваются, а на балконе уже скопилось штук тридцать пустых бутылок. Да и посмотрев на тебя, не скажешь, что ты всё это время спортом занимался.

– Эх, Светик, издеваешься над стариком своим, ага? – обиженно потянул отец и разочаровано покачал головой.

– Я не издеваюсь, папа. Просто ты действительно очень давно пьёшь, я беспокоюсь за тебя. А мама в это время на заработках. И то, что ты пьёшь, пока она работает, очень некрасиво по отношению к ней. Давай мы договоримся, что ты не пойдешь никуда сегодня, а посидишь дома, посмотришь телевизор, ладно?

Отец безмолвно поднялся со стула и, тяжело вздохнув, направился к выходу. Милка с обидой и грустью смотрела на то, как его сухая спина одевается в поношенное пальто и скрывается за дверью квартиры. Она знала, что уговоры не подействовали и отец опять напьётся. Девочка покачала головой, выключила свет на кухне и продолжила собираться на вечеринку. На душе кошки скребли, но Милка понимала, что вывести отца из запоя сможет только мама, которая, к сожалению, вернётся лишь через неделю. Поэтому, как бы девочке не было печально и грустно, она созвонилась с Лисой и подруги оговорили место встречи.

Ближе к восьми часам вечера девочки стояли в подъезде дома, изрисованного граффити, адрес которого скинул несколькими часами ранее Ник. Немного проблуждав по темным, неприятно пахнущим этажам Милка нашла дверь квартиры с нужным номером. На ней был приклеен лист с напечатанной на принтере надписью «Кто без бухла – идет нах**». Милка переглянулась с Лисой и осторожно постучалась. Вернее, попыталась постучать – за секунду до того, как костяшки её пальцев ударились о дверь, та резко распахнулась. Милка с визгом отскочила и спряталась за спиной Лисы. На пороге оказался парень с длинной чёрно-белой чёлкой, закрывающей половину лица. Буквально каждый сантиметр его губ и крыльев носа был усеян пирсингом, а на подбородке пробивалась едва заметная щетина, которая росла островками.

Челкач обвел девочек хмурым взглядом и вместо приветствия грубо процитировал надпись на двери. Милка испуганно смотрела на него и молчала. Её выручила Лиса. Она сделала шаг вперед и громко обратилась к негостеприимному парню.

– С какого это хрена девушки должны бухло с собой приносить? Может тебе еще и салатиков, блин, нарезать?

– Дерзкая, – оценивающе заметил челкач и немного подобрел. – Как звать?

– Лиса. А это Милка. Ну а ты кто?

– Я – Блейд. Это моя хата и моя вечеринка, – хвастливо ответил парень, скрестив руки на груди. – Поэтому либо идите за бухлом, либо идите нах**!

Лиса вспыхнула и послала Блейда туда же. Милка стояла в растерянности и не знала, как ей поступить. Блейд был не то чтобы агрессивно настроен, но всё-таки дружелюбием не отличался. Услышав слова Лисы, он осклабился и попытался захлопнуть дверь, однако подруга Милки резво подставила ногу и заблокировала её на полпути.

– Слушай, Блейд, ты ведешь себя, как отстойник. Пригласил на вечеринку, а алкашкой не закупился – разве так поступают? Ладно, мы уйдем, но подумай какое мнение сложится о тебе в тусовке. Репутация будет цвета говна, – с вызовом проговорила Лиса и убрала ногу.

Дверь, однако, не закрылась. Блейд задумался, после чего распахнул её шире и отодвинулся, пропуская девочек в квартиру.

– Вот это совсем другое дело, – улыбнулась Лиса и, поманив Милку за собой, вошла в тесную прихожую.

На полу валялось с полтора десятка пар обуви, самой разной – от дешевых разрисованных кед, до тяжелых, на толстой подошве ботинок с высоким голенищем. Длинная вешалка, прибитая вдоль стены, тоже была увешана разными вариантами верхней одежды. Девочки разулись и разделись, и Блейд даже взял у них куртки, чтобы аккуратно повесить на последние свободные крючки на стене. Из дальней комнаты доносилась какофония звуков: музыка, разговоры, девичий смех, звон стекла. Блейд повел девочек за собой и с легким раздражением спросил:

– Вас представлять или сами познакомитесь?

Лиса подмигнула ему и со смешком сказала:

– Не парься, чувак, мы самостоятельные девчонки, разберёмся.

Они вошли в полупустое помещение с голыми стенами, ремонта в котором либо ещё никогда не было, либо он только что закончился. Судя по лёгкому запаху строительных материалов и краски в комнате, Милка склонилась ко второму варианту. В центре комнаты стоял самодельный стол – ящик, на котором лежал широкий лист фанеры – заставленный бутылками, жестянками и другими емкостями с алкоголем, пачками чипсов, сухариков и прочими закусками. На подоконнике кое-как уместились монитор и системный блок компьютера, рядом на полу стояли две внушительные колонки, из которых доносилась мелодия главного хита группы Stigmata. На полу было раскидано несколько старых матрасов, куча разноцветных одеял и потрепанных подушек. На матрасах и подушках располагались по меньшей мере пятнадцать человек разных полов, возрастов и образов. Длинные чёлки, ирокезы, хаера – Блейд собрал очень много людей, тусовавшихся на Бетонке, и Милка обрадовалась, когда среди них увидела достаточное количество знакомых лиц. Возле «стола» расположился в позе лотоса Ник, который едва заметив Милку и Лису, замахал им и громко крикнул:

– Эй, молодцы, что пришли! Заваливайтесь.

Другие ребята тоже радостно приветствовали Милку, обнимались с Лисой и предлагали девочкам разные напитки из довольно-таки большого набора, что у них был. Милка уселась на свободный краешек матраса неподалеку от Ника, взяла вишневый блейзер и стала рассматривать окружающих.

Рядом с ней сидели две девочки, по виду ровесницы, они обсуждали какие-то музыкальные новинки альтернативной сцены.

– Я купила диск с новым альбомом Оригами и просто влюбилась в эти песни. Вчера весь вечер пролежала с наушниками в ушах и проплакала под «Потерянный рай» и «Без лишних слов», – эмоционально рассказывала одна из девочек, а её подруга понимающе кивала. Обе девочки имели яркие пряди волос, обрамлявшие их лица.

Ник, услышав этот разговор, тут же вклинился в него:

– Хах, Оригами! Это же сопли. Вы бы Психею или ПТВП послушали – вот это сильные группы. Ты еще скажи, что Tokio Hotel слушаешь? – обратился он к одной из девочек.

– Да, слушаю, – с некой долей смущения в голосе произнесла она и тут же громко сказала: – Ой, Ник, ты опять начинаешь гнобить наши музыкальные предпочтения? Отвали!

– Да я не гноблю ваши музыкальные вкусы, просто пытаюсь внести долю конструктивной критики о творчестве ваших любимых музыкантов, – ответил Ник, рассмеявшись.

Он смешно скривился, закатил глаза и стал нарочито фальшиво петь слова из знаменитой песни группы Tokio Hotel. Милка не сдержалась и прыснула от смеха – уж очень похоже у Ника вышло спародировать вокалиста.

– Иди ты знаешь куда, со своей критикой? – без раздражения, а скорее дружелюбно воскликнула девочка и продолжила рассказывать подруге о своих любимых песнях.

Ник понял, что его больше не слушают и повернулся к Милке.

– Ну что, мелкая, как дела?

– Ник, мы же сегодня утром виделись, с тех пор ничего не изменилось, – радостно ответила Милка.

Хоть ей нравился Ник, но близкого общения с ним Милка избегала. По природной застенчивости и скромности, она не могла заставить себя чем-то поделиться с Ником, рассказать ему о своих радостях и горестях, поэтому чаще всего она слушала. Ник в свою очередь привык к тому, что Милка хороший слушатель и ненавязчивый собеседник, поэтому он неустанно травил ей истории из своей жизни, порой приукрашивая их и пересказывая разные версии по несколько раз. И даже несмотря на это Милка всегда с большим интересом воспринимала рассказы старшего товарища.

Поэтому и сейчас, не дожидаясь от девочки дополнительных реплик в ответ на свой вопрос, Ник подмигнул ей и стал рассказывать забавную историю с недавнего концерта, на котором он побывал, украшая её активной жестикуляцией и пантомимой. Неподалеку от них Лиса спорила с Блейдом и каким-то высоким парнем с вытянутым лицом.

– То есть, ты хочешь меня убедить в том, что сможешь за один подход осушить банку блейзера? – насмешливо спрашивал Блейд, а его долговязый товарищ окинул надменным взглядом маленькую худощавую Лису.

– Слушай, я тебе уже сказала, что да. Если не веришь, твое дело, – Лиса возвела глаза к потолку и покачала головой.

– Да такого быть не может. Я понимаю за три-четыре подхода, но за раз и до дна – не может такого быть! – недоверчиво воскликнул Блейд, смахивая челку с лица. Стоящий рядом парень потянул руку к столу, взял оттуда не открытую банку яблочного блейзера и протянул её Лисе.

– Докажи, подруга. Что слушать пустую болтовню, если можно один раз увидеть и понять, правду ты говоришь или же в уши ссышь?

Лиса скорчила гримасу парню, выхватила у него из рук банку и с легким щелчком открыла её.

– Напомни, как тебя зовут, чтобы я, когда закончу, поржала над тобой, – спросила она, подняв перед собой банку.

– Окс. Но тебе это ничего не даст. Пей и смотри не захлебнись, – ухмыльнулся долговязый, прищурено посмотрев на Лису.

Девочка закусила губу, сглотнула и резко прильнула к банке. Несколько мгновений все, кто стоял и сидел рядом завороженно смотрели, как она яростно заглатывает напиток, не отрываясь от жестянки, которая быстро теряла свое содержимое и форму, сплющиваясь под давлением. Закончив пить, Лиса театрально похлопала по донышку банки, как бы выбивая из неё последние капли, после чего с вызовом посмотрела на стоящих перед ней с круглыми глазами Блейда и Окса.

– Ну что, лошары, съели? – воскликнула Лиса, показав поочередно средний палец обоим парням, после чего с важным видом прошествовала мимо них в компанию других гостей.

Вечеринка набирала обороты: присутствовавшие быстро пьянели, музыка играла громче, веселье и бедлам достигали максимального разгара. Кто-то тряс волосами под ритмы альтернативных групп, игравших из колонок, кто-то подпевал в отдельных моментах песен или изображал игру на инструментах. Парни играли с боулинг из пустых бутылок и банок, вместо шаров используя непонятно откуда взявшиеся апельсины. Некоторые ребята стали играть в «алкогольную бутылочку», раскручивая перед собой почти полную бутылку дешёвого коньяка. Суть игры заключалась в том, что человек, на которого укажет горлышко бутылки, либо целует того, кто эту бутылку раскрутил, как в классической игре, либо делает несколько больших глотков из этой самой бутылки, после чего всё равно целуется, но уже с кем хочет.

Милка держалась рядом с Ником, который весь вечер веселил её то забавными рассказами, то всякого рода шутками. Однако девочка беспокоилась за свою подругу, которая к тому времени неустойчиво стояла на ногах, всё больше ругалась матом и заливисто смеялась. Лиса после своего триумфа с блейзером уже порядочно выпила и пива и вина, а сейчас влезла в круг играющих в «алкогольную бутылочку», горлышко которой почти сразу указало на неё. Девчонки и парни радостно зааплодировали и стали скандировать «пей-пей-целуйся», а Лиса, купаясь в овациях, сделала три приличных глотка из бутылки, после чего на четвереньках подползла к сидящему напротив Оксу и страстно впилась в его губы, повалив парня на пол. Вся компания стала свистеть и улюлюкать, перекрикивая музыку и громкие разговоры.

– А Лисёнок-то не промах, – заметил Ник, подхватывая волну аплодисментов и возгласов.

Милка неуверенно улыбнулась, вглядываясь в переплетение тел из разрушенного круга играющих, среди которых была и её пьяная подруга. Спустя некоторое время Лиса всё-таки отлепилась от немного обалдевшего Окса и, с трудом поднявшись на ноги, подошла к Милке.

– Эй, дорогая, как же здесь классно! – завопила Лиса, кинувшись обнимать подругу, словно они не виделись несколько лет.

– Лис, как ты себя чувствуешь? Ты уже пьяна, правда? – взволнованно спросила Милка Лису, но та махнула рукой и чмокнула ее в щеку, поспешив к возобновившим игру ребятам.

Милка переживала за подругу и одновременно завидовала ей. Лиса могла спокойно напиваться и долгое время веселиться в таком состоянии, у Милки же с алкоголем были совсем иные отношения. Насмотревшись за сознательную жизнь на пьяного отца, девочка приобрела стойкое отвращение к алкоголю. Тусуясь на Бетонке или, как сейчас, в компании друзей и знакомых, девочка, конечно, позволяла себе выпивать немного лёгких алкогольных напитков, но делала она это потому, что её лучшая подруга пила алкоголь и Милка поддерживала Лису даже в этом малоприятном для самой себя деле. Ведь стоило ей немного перебрать с алкоголем или смешать разные напитки, последствия всегда имели плачевный исход. Поэтому белая зависть к умению подруги стойко веселиться в любых состояниях присутствовала у Милки всегда, хотя она и понимала, что это вовсе не те качества Лисы, которым стоило бы завидовать. Иногда, в моменты откровений, Милка делилась этим с подругой, на что та всегда отвечала придуманной цитатой: «Трезвый штурман счастье для пилота – всегда выведет куда надо».

Когда ребятам надоело играть, они разом вскочили на ноги и принялись агрессивно выплясывать под мощные биты The Prodigy, которые заиграли в колонках. Лиса громко кричала, прыгала и трясла волосами, поочередно обнимаясь то с одним, то с другим парнем из компании. Пару раз она с ногами забиралась к кому-нибудь из парней на спину и в такой занимательной позе они носились по комнате, громогласно смеясь и периодически прикладываясь к банкам с пивом. После очередного «заезда», Лиса, соскочила с шеи парня прямо на стол, как вдруг потеряла равновесие и с протяжным воплем грохнулась на пол. Милка, под дикий смех и восторженные крики присутствующих, резво подбежала к подруге и трясущимися от волнения руками повернула её к себе. Лиса прыснула и громко засмеялась, обдав подругу алкогольным шлейфом. Вдруг её лицо скривилось, на лбу появилась испарина и следом за ней – рвотные позывы. Милка дернула Лису за майку, пытаясь поднять ее на ноги. За пару рывков ей это удалось, и она потащила едва перебирающую ногами подругу на выход из комнаты, к туалету. Там Лису обильно вытошнило. От кислого запаха рвоты Милку саму едва не вырвало, но она непоколебимо стояла, поддерживая скрючившуюся над унитазом Лису, не давая ей запачкать свои волосы и одежду.

Через некоторое время в дверь ванной постучали.

– Эй, у вас там всё в порядке? – послышался добродушный голос Ника.

– Да, всё в норме. Лиса просто немного перебрала, – ответила Милка под очередной плеск рвотных масс.

– Слушайте, девчонки, тут все ребята собираются в «Ракушку» – клуб для альтернативщиков. Вы пойдёте с нами? – из-за двери спросил Ник.

– Наверное, нет. Надо отвести Лису домой. Спасибо за предложение, Ник, – уверенно ответила Милка, на секунду отпустив подругу, и та едва не ударилась лбом об ободок унитаза.

– Ладно, если передумаете, подходите. Я договорюсь на входе, чтобы вас пустили без паспортов.

Поблагодарив Ника ещё раз, Милка склонилась к подруге. Та уже сидела на корточках, свесив голову над унитазом, и тяжело дышала. С нижней губы свисала тягучая ниточка мутной слюны, тени под глазами размазались от выступивших слез и превратились в потёки грязного цвета. Милка смочила под краном не первой свежести полотенце, висевшее рядом у раковины, и вытерла подруге лицо. Та сплюнула и через пару минут с трудом поднялась, едва не упав на поддерживающую ее Милку.

– Лис, пойдём собираться, я отведу тебя домой, – ровным голосом предложила Милка, держа Лису за плечи.

– Нет, нет. Домой мне нельзя в таком состоянии. Мамка меня убьет. Нужно протрезветь, прежде чем дома показываться, – заплетающимся языком произнесла Лиса, покачиваясь.

– Но куда мы пойдем? Лис, послушай, тебе нужно лечь спать, – начала уговаривать подругу Милка.

– Если я сейчас завалюсь домой, то это будет наша с тобой последняя встреча в жизни. Пойдем на улицу, там решим.

Лиса ещё несколько раз сплюнула в унитаз и, надавив на кнопку спуска воды, нетвердым шагом вышла из ванной. Милка поспешила за ней. За тот промежуток времени, что девочки сидели в туалете, значительная часть ребят из компании покинула квартиру, намереваясь продолжить веселье в упомянутой Ником «Ракушке». В большой комнате осталось несколько человек, которые были настолько пьяны, что уснули прямо на разбросанных по полу матрасах. Среди них был и хозяин квартиры Блейд.

Девочки оделись и вышли на улицу. Под вечер подморозило, воздух был прохладным и вырывался из ртов белёсыми струйками. От района, в котором они находились, до дома Лисы было минут тридцать ходьбы и Милка не прекращала уговаривать подругу направиться именно туда. Лиса же в свою очередь шла совершенно с другую сторону и повторяла, что дома её ждет смерть от рук матери. Так они и шли по залитым оранжевым светом фонарей улицам: петляющая и шатающаяся Лиса и периодически поддерживающая её за спину и под руки Милка.

Время было не самое позднее, однако, людей на тротуарах и машин на дорогах казалось чересчур мало. Наверное, сказывалось не особо благополучное расположение района, в котором находились девочки. По дороге мимо идущих подруг проехал черный джип. Лиса, заметив его, резко остановилась и Милка едва не налетела на нее. Подруга с непонятным страхом в глазах проводила взглядом проезжающий джип.

– Лиса, что случилось?

– Ничего, – бросила та и, с тревогой посмотрев на Милку, сказала: – Давай свернём здесь и пойдем дворами.

– Зачем? Не понимаю, – спросила её Милка.

– Надо, надо, – торопливо ответила Лиса, хватая Милку за куртку и с силой таща за собой.

Черный джип отъехал на приличное расстояние и остановился на красный свет светофора. Через пару секунд загорелся зеленый и джип, вместо того, чтобы поехать прямо, лихо развернулся и направился обратно, прямо к тому участку дороги, по которому шли девочки. Лиса бегом кинулась в ближайшую подворотню, таща за собой ничего не понимающую Милку. Тяжело дыша, девочки мчались по плохо освещенному двору, то и дело натыкаясь на бордюры, лавочки и низкие заборчики. Вдруг Лиса резко свернула налево и забежала на крыльцо ближайшего подъезда. Магнитная дверь его только что открылась и выпустила женщину, не успев ещё захлопнуться. Лиса резким движением остановила её траекторию и, под удивленным взглядом женщины, забежала внутрь подъезда. Пару секунд спустя к ней присоединилась Милка. Дверь захлопнулась, и девочки остановились перевести дух. Несколько минут они стояли и восстанавливали дыхание, периодически поглядывая друг на дружку. Наконец Милка возобновила расспросы:

– Лис, что это было? Что за внезапная гонка? Ты таким образом решила протрезветь?

Вместо ответа Лиса выглянула в маленькое окошко вверху подъездной двери и, убедившись в безопасности, поманила Милку за собой под лестницу. Местечко было грязным, в сетке паутины и пахло там не очень приятно, но здесь, в этом тёмном уголке, Лиса почему-то успокоилась и с облегчением присела на корточки. Милка опустилась рядом с ней и вопросительно взглянула на Лису.

– Ну? К чему весь этот забег, ты можешь мне объяснить наконец? – немного раздражённо повторила Милка свой вопрос.

Лиса порылась в рюкзаке, достала оттуда полупустую пачку сигарет с зажигалкой, закурила и спустя несколько затяжек начала свой рассказ. Она обрисовала Милке своё неожиданно начавшееся свидание со Святославом, его продолжение в элитной квартире и в красках описала ужасающую развязку той встречи. Конечные реплики рассказа заглушались надрывными рыданиями Лисы, её содрогающееся тело находилось в объятиях Милки, которая с неподдельным ужасом переваривала все детали только что прозвучавшего рассказа.

– И вот… я… вроде бы немного оклемалась. А тут… тут снова этот чёрный, чёрт бы его побрал, джип… Мне так страшно, Милка, – утираясь рукавами куртки, говорила Лиса.

Милка гладила подругу по спине и голове, периодически тоже вытирая её безостановочно идущие слёзы, и подбадривала Лису, хотя в голове у неё копошились страшные мысли и не менее жуткие образы и картинки.

– Я не знаю, что мне делать. Матери рассказать я не могу, она отправит меня в какую-нибудь исправительную школу для малолетних шлюх или в женский монастырь, – надрывно говорила Лиса, то в беспокойстве заламывая руки, то снова падая в объятия подруги.

– Может быть, рассказать Нику? – предложила Милка, – Он старше, он подскажет, что делать, либо вообще с этим Святославом разберётся.

– Нет, Ник не поможет. Он парень хороший, но чересчур добродушный. Со Святославом он не справится, – категорично покачала головой Лиса, – Вот был бы у меня старший брат или кто-то в этом роде. Такой, чтобы и поговорить смог как надо и втащить, если придётся. Защитник…

– Есть. Есть такой человек, – внезапно перебила Лису Милка. Ей вдруг пришло в голову замечательное, казалось, решение проблемы.

Лиса вопросительно посмотрела на подругу, в заплаканных глазах её была надежда. Милка сбивчиво рассказала Лисе о своей последней встрече с одноклассницами, и как её защитил неизвестный парень по имени Андрей. Подытоживая свои слова, она произнесла:

– Думаю, если кто и может тебе помочь, так это он. Он настоящий…

Слово «герой» Милка постеснялась произнести. Образ Андрея, всплывший перед глазами в момент рассказа, смутил девочку, и она несколько минут молчала. Подруги окунулись каждая в свои мысли, и их размышления прервал громкий звук хлопнувшей двери. Дрожа от страха, девочки просидели в своем укрытии несколько минут, стараясь не шевелиться и реже дышать. Но это, как оказалось, вошёл один из жильцов дома, в подъезде которого они скрывались. Лысый плотный мужик громко разговаривал по телефону и не имел ни цели, ни желания заглядывать в пространство под лестницей и обнаруживать там затаившихся подруг. Спустя некоторое время девочки всё же выбрались из-под лестницы и с опаской вышли на улицу. Нигде в пределах видимости не наблюдался ни черный джип, ни его молодой владелец, и девочки немного успокоились.

Милка проводила Лису домой и подождала возле подъезда пока та зайдет и помашет ей из окна своей квартиры на шестом этаже. Пока девочка шла к себе домой, периодически беспокойно оглядываясь, в голове у нее назревали идеи по поводу того, как устроить встречу с Андреем, который не оставил после себя никаких контактов. Потом, уже дома в кровати, её мысли переключились на Лису, и Милка тихонько поплакала в подушку до тех пор, пока не провалилась в сон. Ей, несмотря на печальные размышления, снилось что-то тёплое и очень приятное.

Часть шестая

– Стоп! Макс, ты играешь этот квадрат два раза одинаково, хотя на втором повторении мелодия меняется. Уже ведь неоднократно это обсуждалось, – раздраженный голос прервал и без того рваную игру группы. Андрей оторвался от гитары и перевёл взгляд на возмущённого вокалиста.

Они находились в полуподвальном помещении репетиционной базы. Всё свободное пространство здесь, как и полагается любому поприщу репетиционных точек, было заставлено разного рода усилителями, колонками, музыкальными кабинетами и инструментами. Возмущённый возглас принадлежал вокалисту группы Лёше Архипову – худощавому стройному пареньку с густой копной волос, выкрашенных в чёрно-фиолетовый цвет, – который, отбросив микрофон, высказывал замечания соло-гитаристу. Тот с недовольным видом уставился на Лёшу и молча выслушивал его тираду. Андрей сомневался, что возмущение вокалиста возымеет положительный эффект по отношению к Максиму – гитаристу группы. Тот которую репетицию подряд приходил неподготовленным, плохо выдавал старый материал и совершенно не желал разучивать новые песни. А такое отношение к делу рано или поздно негативно сказывается на жизнеспособности музыкальной группы. Так и вышло. Закончив поносить плохую игру Макса, Лёша вскочил на ноги и, толкнув дверь, размашистым шагом покинул помещение. Андрей поднялся со своего места и последовал за ним. Выйдя на улицу, он увидел сгорбленную фигуру вокалиста, склонившуюся над сигаретой, которую мешал поджечь порывистый октябрьский ветер, барином гулявший здесь, в подворотне. Андрей подошел к Лёше, заслонив его от ветра, и сказал:

– Слышь, Лёх, не психуй. Я могу сыграть партии Макса, а он на ритм-гитару пересядет, не фатально.

Лёша сделал глубокую затяжку и, выпустив тут же развеявшееся облако дыма, печально произнес:

– Бесит просто. Группа для меня крайне важна, а когда я вижу такое наплевательское отношение к делу, то и у самого руки опускаются. Я не могу работать в таких условиях. С такой голимой игрой мы точно залажаем концерт. А он уже в следующую субботу, между прочим…

– Не стоит так переживать. Сейчас вернёмся на базу, выскажем Максу за его непрофессиональное поведение и станем репетировать усерднее. Всё наладится, поверь, – Андрей успокаивающе похлопал расстроенного вокалиста по спине и, ожидая, пока тот докурит, погрузился в воспоминания о событиях трехлетней давности.

Был такой же октябрь – ветреный, неустойчивый, то хвастающий скупым солнцем, выпуская его из-за пухлой ваты туч, то плюющийся на землю мелкой россыпью прохладного вязкого дождика. Андрей, вооруженный разрисованной акустической гитарой, играл в оживлённом подземном переходе, что располагался недалеко от центральной площади. На тот момент ему было девятнадцать, и он уже год как покинул родительский дом, стал жить здесь, в большом и вечно суетящемся городе. Невзирая на недовольства погоды и личное самочувствие, Андрей каждые выходные выбирался в самые оживленные места города и несколько часов подряд играл на гитаре свои и чужие песни. Прохожие по-разному реагировали на молодого уличного музыканта. Погружённые в свои заботы и проблемы взрослые пробегали мимо Андрея, отгораживаясь от его музыки мобильными телефонами, воротниками плащей и костюмов, широкими портфелями и сумками. Изредка кто-то на ходу бросал мелочь в лежащий у ног музыканта раскрытый чехол, кто-то на мгновение замедлял шаг, смотрел на Андрея, и его сосредоточенное замученное лицо посещала тень улыбки или облегчения. Старики, которые никуда уже не спешили, чаще всего ковыляли мимо, ворча себе под нос, даже не пытаясь вслушиваться в тексты песен и музыку. Но иногда какой-нибудь активный дедуля или молодящаяся бабушка всё же подходили к Андрею, бросали в открытый чехол пару монет и в перерывах между песнями хвалили парня, желали ему успехов. Подростки и молодежь, гуляющие компаниями, часто окружали одиноко стоящего Андрея и неровным строем подпевали знакомые слова, оставляли в чехле горсти монет и мятые купюры. Хотя чаще всего уличный музыкант оказывался лишь приятным дополнением к серости и монотонности вечно живущего города.

В один из вечеров, когда Андрей, уже порядком измученный долгой игрой и продрогший на сквозняке, собирался домой, рядом с окружающей его маленькой толпой остановился худощавый паренёк, с виду немного старше самого Андрея. Парень был одет в мешковатую толстовку с логотипом группы KoRn, широкие камуфлированные штаны с массивной стальной цепью, свисавшей с пояса, и ношенные измятые кроссовки. На голове паренька коротким ежиком топорщились ярко-жёлтые волосы, а левое ухо украшала серьга в виде миниатюрной руки скелета. Андрей доиграл песню и, поблагодарив стоящих перед ним людей, собрался было снять гитару с плеча. Желтоволосый парень подал голос:

– Хорошо играешь, друг. Можно тебя попросить исполнить еще одну песню?

Андрей сказал парню «спасибо» и, подкрутив пару колков, принялся играть. Всё это время парень в толстовке внимательно слушал, периодически кивая головой в такт композиции. По завершении песни он похлопал и подошёл к Андрею ближе.

– Слушай, здорово! Давно играешь? – спросил он музыканта.

– Два года, как начал. Но более-менее профессионально занимаюсь чуть больше года, – ответил Андрей, промочив горло глотком воды из бутылки.

– Играешь в какой-нибудь группе? – поинтересовался парень.

– Нет, я в этом городе не так давно, еще не успел влиться в музыкальные круги. Да и с таким минимальным опытом игры вряд ли какая-нибудь группа захочет включить меня в свой состав.

Желтоволосый улыбнулся. Затем протянул руку и представился:

– Лёша. Будем знакомы.

Андрей представился в ответ и пожал протянутую руку.

– Если бы тебе предложили поиграть в группе, ты согласился бы? – продолжил Леша и его интонации приобрели деловой тон.

– Смотря, что играть, – со смешком ответил Андрей, – Да и не предлагал пока никто.

– Послушай, друг мой, есть предложение. Группа называется ДНК Души и играет альтернативный метал. Устраивает такое направление? – Лёша испытующе глянул на Андрея.

– Неплохо. Хотелось бы, конечно, материал послушать. Но на первый взгляд вполне катит.

– Они как раз сейчас ищут второго гитариста. В ближайших планах к концу года начать запись мини-альбома, – поделился Лёша.

– Это хорошо, – сказал Андрей, подозревая, к чему клонит паренёк, – А я чем могу помочь?

– Ну как же? – немного удивлённо ответил Лёша, – Будешь вторым гитаристом. Согласен?

Андрей почувствовал, как в груди шевельнулся восторг. Но чтобы не выглядеть в глазах Лёши чересчур воодушевленным, он спокойно спросил:

– А ты кто-то вроде директора этой группы? Или просто ярый фанат?

– Обижаешь, друг, – возмутился Лёша, – Я вокалист. Фронтмен, если хочешь. Благодаря мне группа образовалась и существует.

Андрей подавил смешок, вызванный минуткой самовосхваления в речи Лёши, и понимающе кивнул. Желтоволосый вокалист, фронтмен и основатель группы всё же располагал к себе и вызывал положительное отношение. Андрей спрятал гитару в чехол, предварительно выгреб оттуда небольшую сумму денег, и закинул её на плечо. Лёша, закончив перечислять все свои заслуги перед группой, вопросительно взглянул на Андрея:

– Так что, дружище, принимаешь мое предложение? Давай к нам в группу!

– Предложение годное. Можно и попробовать, – ответил Андрей, – Но опыта игры в группе у меня нет, так что не факт, что я впишусь.

– Да впишешься, куда ты денешься? Нюх на людей у меня то, что надо! – мигом утратив свою деловитость, сказал Лёша и стал быстро тараторить, намереваясь за короткий срок рассказать Андрею полную историю группы ДНК Души.

Пока они выходили из перехода, направляясь к автобусной остановке по влажной от недавно прошедшего дождя улице, Андрей узнал состав группы и услышал названия основных музыкальных банд, творчество которых повлияло на направление музыки группы, в которую ему предстояло влиться. На остановке парни распрощались – Лёше нужно было в другую сторону. Перед уходом он записал на клочке бумаги свой номер телефона и восторженно попрощался:

– Благодаря тебе наша команда станет ещё более непробиваемой и мощной. До скорой встречи, дружище! Будем бомбить рок двадцать четыре на семь.

С того самого октября Андрей стал полноценным членом и ныне существующей группы с запоминающимся названием ДНК Души. Группа, на первых этапах воспринимаемая парнем как хобби, стала для него практически главным делом жизни. Сейчас моменты недомолвок и разногласий между Максом и Лёшей воспринимались Андреем так же болезненно, как и самим вокалистом. Он очень хотел, чтобы группа продолжала жить, поэтому, вернувшись на репетиционную точку, Андрей, опередив Лёшу, обратился к соло-гитаристу:

– Макс, расскажи нам, пожалуйста, о своих целях в группе. Тебе вообще важно её развитие и дальнейшее существование?

Максим потупился и что-то невнятно пробурчал. Он насуплено смотрел перед собой, избегая встречи взглядами с Андреем и Лёшей.

– Напомню всем, кто может быть не в курсе или по каким-то неведомым причинам забыл, – выразительно и чётко заговорил Лёша, обращаясь к участникам группы, – В следующую субботу в клубе «Ракушка» состоится фестиваль альтернативной музыки. И мы играем на нем сорокаминутный сет. Поэтому если кто-то не желает впахивать во имя музыки двадцать четыре на семь, путь этот кто-то валит вон и не доставляет мне лишнего эмоционального дискомфорта!

Макс наконец перестал морщить брови и глядеть перед собой. Он вскочил на ноги и разразился ответной тирадой:

– Вы думаете вы такие крутые музыканты? Думаете, ваша группа нужна кому-то, кроме вас? Не смешите меня. Насмотрелись концертов Slipknot и мечтаете стать рок-звёздами? Не в этом городе, не в этой жизни. Меня это всё достало! И да, спасибо, что предложил, Лёха, – я ухожу. А вы и дальше играйте в музыкантов, мечтатели херовы.

Максим резким движением запихнул гитару в чехол и быстро, опасаясь рукоприкладства со стороны Лёши, покинул помещение репбазы. Оставшиеся парни застыли в недоумении и с осознанием возможного конца группы.

Часть седьмая

Порыв ветра взметнул рыжую копну волос Лисы, тем самым закрыв её грустное лицо. Здесь, на окраине города и на высоте в девять этажей, серое ноябрьское уныние вперемешку с порывистым ветром ощущалось максимально естественно. Были осенние каникулы. Лиса всегда с большим нетерпением ждала их – этого маленького праздника, дающего возможность всю неделю ничего не делать и не выслушивать за это упреки матери. Всегда, но не этой осенью. Сейчас Лиса страшилась любого, даже короткого момента одиночества. Её часто стали посещать пугающие мысли: то в голове возникал образ Святослава, то снились кошмары, в которых её преследовал черный джип, из-за чего девочка часто просыпалась в поту и с гулко бьющимся сердцем. Одно радовало Лису, что Милка с начала каникул ни на день не оставляла её одну – девочки либо гуляли по городу, выбирая для прогулок безлюдные места и неоживленные улицы, либо часами сидели на Бетонке, то разговаривая обо всём, или же просто молча обнявшись. Именно благодаря поддержке Милки Лиса не закрывалась в себе. Хоть страхи её были более чем пугающими, постоянно находящаяся рядом Милка не давала Лисе с головой погрузиться в чёрный, булькающий навязчивыми мыслями, омут депрессии.

Сегодня девочки решили никуда не идти, а забраться на крышу многоэтажки, в которой жила Милка, и оттуда, с высоты, понаблюдать за тем, как ноябрьский вечер завладевает городом. По правде говоря, идея сидеть на крыше девятиэтажного дома принадлежала Лисе, авантюристские задумки которой часто являлись небезопасными, однако ради хорошего самочувствия подруги, Милка переборола свой страх высоты и вслед за Лисой полезла по ржавой металлической лестнице, ведущей прямо на просмоленную крышу её дома. Оказавшись наверху Милка ощутила, как у неё подкосились ноги, а внутри стал собираться вязкий комок. Лиса, однако, чувствовала себя комфортно. Она побродила по крыше, пару раз пнув валявшиеся здесь куски проржавевшей арматуры, обошла крышу по периметру, после чего приблизилась к самому её краю и бесстрашно посмотрела вниз. Дыхание перехватило, но вместе с этим внутри дёрнулся восторг. Высота затуманивала разум, Лиса с огромным наслаждением смотрела то вниз, то вперёд, впитывая в себя эту безграничность и широту свободного пространства.

Милка, справившись с первым приступом страха, боязливо сделала пару шагов к Лисе. Та стояла у самого края крыши, будто собираясь прыгнуть вниз. Милка сделал ещё несколько шагов в направлении края, не говоря ни слова, потому что боялась, что любое слово сейчас может испугать подругу и та ненароком сорвётся вниз. Наконец, спустя минуту, Милка оказалась рядом с Лисой. Лицо её подруги было умиротворенным и спокойным. Глаза медленно блуждали по объектам открывающегося пейзажа городской окраины.

– Знаешь, в такие моменты я понимаю, что свобода рядом, – загадочно произнесла она, закрывая глаза, – Равно как и смерть.

Её лёгкое тело подалось вперед, и руки потянулись в сторону пустого пространства, находящегося впереди. Милка вскрикнула и схватила Лису за плечо, резко дёрнув назад. Лиса, разом утратив всю свою умиротворенность и загадочность, рассмеялась.

– Ты думаешь, я смогла бы спрыгнуть прямо сейчас? – громко спросила Лиса, поворачиваясь к Милке. В её глазах плясали какие-то неведомые доселе искорки безумия. Одновременно с этим, на лице Лисы читалась растерянность, а во всей ее фигуре – некая болезненная слабость.

– Для того чтобы на такое решиться, нужна подготовка. Спонтанности в таких делах не существует.

– Лиса, о чём ты говоришь? Ты меня пугаешь. Давай отойдем подальше, – полушепотом произнесла Милка, чувствуя, как колотится внутри её беспокойное сердце.

– Ну ты трусишка, Милка, – рассмеялась Лиса, но всё же отступила на пару шагов назад, уводя за собой подругу.

Они подошли к круглой телевизионной антенне и, укрывшись от порывов ветра за её широким основанием, присели там. Лиса молча достала из рюкзака помятую пачку сигарет, подержала её в руках, после чего спрятала обратно. Курить ей не хотелось. Девочки несколько минут сидели молча, после чего Лиса заговорила:

– Он написал мне вчера. Святослав. С фейковой страницы – ту его я заблокировала – но несложно было догадалась, что это он.

Милка смотрела на подругу, не решаясь её перебивать.

– Он подписался Мартином. Был чертовски вежлив, остроумен и очень много знал обо мне. Пугающе много. Потом я попросила его поделиться любимой музыкой. Тут-то он и спалился – скинул мой любимый трек, который играл тогда в квартире у Святослава.

Милка охнула и подалась вперёд, заключая подругу в объятия. В глазах у неё заблестели слёзы, однако Лиса казалась невозмутимой. После короткой паузы, она продолжила говорить:

– Позже он настоял на встрече, но я отказала. И тогда он… сказал, что знает, где я живу, и будет меня там ждать.

После этих слов голос Лисы дрогнул, но потом опять приобрел ровную, хоть и слегка надрывную, интонацию:

– Он маньяк, Милка. И не отстанет, пока не завершит то, что собирался сделать. Зачем я вообще с ним связалась?!

Лиса бессильно опустила голову. Она не плакала, не билась в рыданиях, но её опустошенное выражение лица пугало Милку больше истерики. Милка стала гладить подругу по спине, нашёптывать ей утешительные слова. Лиса благодарно уткнулась ей лбом в плечо и прикрыла веки. Внезапно едва установившееся спокойствие разрушил резкий звук мобильного рингтона Милки. Девочка спохватилась и стала лихорадочно шарить в рюкзаке в поисках телефона. Звонил Ник. Едва Милка нажала кнопку ответа, звонкий голос Ника возвестил:

– Эй, Милка, не знаю, чем ты занимаешься, но бросай все свои дела, хватай Лису и тащите свои задницы в «Ракушку!» Сегодня здесь будет фестиваль альтернативной музыки. Вы не можете пропустить это мощное мероприятие! Подходите к восьми.

Не дожидаясь ответа, Ник отключился, предварительно крикнув кому-то громкое «Хей!». Милка обратилась к Лисе, озвучив ей предложение Ника.

Опустошенные глаза Лисы медленно приобрели подростковый задор, девочка несильно улыбнулась и одобрительно кивнула. Музыка всегда была для неё сильнейшим стимулятором жизни, а возможность попасть на концерт живой музыки вдвойне радовала её. Милка тоже была не прочь оторваться на альтернативном фестивале, но ещё больше её обрадовало то, что хорошая новость позволила Лисе вырваться из своих пугающих мыслей, невесёлых умозаключений и опустошающего бессилья.

Времени на сборы у девочек оставалось не так много, поэтому подруги быстро спустились с крыши и забежали к Милке домой. Там они, усевшись друг напротив друга, сделали себе макияж, после чего запечатлели свой эмоциональный подъём на камеру телефона. До концерта оставался час. Девочки были собраны и готовы выходить, как вдруг Лиса лукаво взглянула на Милку и загадочно спросила:

– Знаешь, чего нам не хватает перед походом на концерт?

Милка удивлённо пожала плечами.

– Вот если бы немного выпить для разогрева и правильного настроения, было бы вообще супер!

– Ну-у-у, – потянула Милка, – можно, наверное. Правда, денег у меня не так много, а ещё и входной билет покупать…

– У меня тоже бабок нет, подруга. Да и в магазин зайти мы уже не успеваем. А дома ничего нет? – Лиса заговорщицки понизила голос, – Ну, в смысле, выпить. Может быть, у отца где-то запрятано?

Милка почувствовала лёгкое смущение, однако, поманив подругу за собой, проводила её на балкон. Там, среди кучи дачного инструментария, сломанных детских санок и запчастей от различных средств перемещения, стоял, прислонившись к стене, старый кухонный шкафчик с покосившимися дверцами. Милка не раз видела, как отец закрывался на балконе и, склонившись над этим шкафчиком, ковырялся внутри, после чего выходил оттуда с блестящими глазами и приподнятым настроением. Лиса, аккуратно переступая через хлам, приблизилась к шкафчику и с небольшим усилием открыла его дверцы. Внутри находилось по меньшей мере два десятка равнообъемных стеклянных бутылок, большая часть которых была пуста, однако острый взгляд Лисы приметил в сумеречном свете одну, заполненную прозрачной жидкостью, бутылку. С лёгким позвякиванием бутылка покинула свое укрытие, оказавшись в цепких руках Лисы. Подмигнув стоящей за спиной подруге, Лиса ловко выскользнула из балкона и водрузила добытую бутылку на кухонный стол.

– Вот залог хорошего настроения!

– Блин, это же водка, – недоверчиво глядя на бутылку, произнесла Милка.

– Ну да, продукт, не имеющий срока годности. Не зря же твой батя только такие напитки и хранит на балконе, – рассмеялась Лиса, откупоривая бутылку.

– Лис, а может не надо? Это крепкий напиток, если учуют на входе, то нас могут не пустить. Да и отец заметит, потом нагоняя получу, – сказала Милка, чувствуя, как совесть начинает покусывать её изнутри своими острыми, с крепкой эмалью, зубами.

– Спокойно, подруга, не парься, – успокоила ее Лиса, – Мы же не будем всю бутылку пить. Так, для задора по две стопки закинем и пойдём тусить. Тем более, мне со всей этой ситуацией, такого рода релаксация не помешает. Давай, неси рюмки.

Понимая, что спорить с Лисой в такой ситуации равносильно попаданию камнем в Луну, Милка со вздохом достала две рюмки и начатую банку компота из холодильника.

– О, запивка – то, что нужно! – тоном бывалого алкоголика произнесла Лиса и разлила водку по рюмкам.

Одну она взяла себе, вторую протянула Милке, которая с большим нежеланием приняла такой презент.

– Ну, за великолепный рок-концерт и жизнь без тревог! – произнеся тост, Лиса резко опрокинула рюмку себе в рот, мигом скорчив гримасу. – Ух, печётся, зараза!

Милка поднесла свою рюмку к ноздрям и тут же закашлялась. Лиса укоризненно посмотрела на неё и зацокала языком.

– Да чего её нюхать-то? Вдохнула – затаила дыхание – выпила. Делов-то, – посоветовала Лиса, наливая себе повторно.

Глядя, как её подруга заливает вторую стопку, Милка решительно сжала рюмку так, что побелели кончики пальцев, и, не дыша, проглотила неприятную жидкость. Она опалила ей горло, Милка от неожиданности глубоко вдохнула и сразу же закашлялась. Тут же в лицо ей уткнулся стакан компота, заботливо протянутый Лисой, который Милка опустошила до дна с превеликим удовольствием. Всё ещё покашливая, она посмотрела на Лису слезящимися глазами, и сдавленно произнесла:

– Иди ты к чёрту, Лис, со своим разогревом!

– Спокойно, Милка. В первый раз всегда противно. Но потом нормально. Повторим! – легкомысленно ответила Лиса, наливая ещё по рюмке себе и Милке.

Девочка тяжело вздохнула и, комично зажав пальцами ноздри, выпила вторую рюмку. Приятнее напиток от этого ритуала не стал, но зато Милка хотя бы не кашляла и ощутила, как в желудке разливается тепло. Лиса игриво посмотрела на неё и спросила:

– Лучше? Вижу, что лучше! Ещё по одной и пойдём.

Опустошив треть бутылки, Лиса вернула её на место, а Милка замела за собой следы их пребывания на кухне. После этого девочки, заметно повеселев, отправились к бывшей библиотеке на набережной, где ныне находился рок-клуб «Ракушка».

Само здание выглядело довольно эффектно – как-никак образец архитектуры XIX века. Кладка из тёмно-красного, местами крошащегося кирпича, арочные окна, большинство из которых сохранило в себе витражные стекла, невысокие колонны, поддерживающие черепичную крышу над крыльцом – такое здание чрезвычайно подходило для библиотеки, которая и находилась здесь до недавнего времени. Но около двух лет назад администрация города выделила под помещения библиотеки новое отреставрированное здание, а это собиралась отдать под склад продовольствия. Благо, один затейливый бизнесмен вовремя выкупил его и в короткие сроки перепланировал, отремонтировал и приспособил для клуба, который в последний год стал активно обживаться рок-музыкантами и неформальной молодёжью, в связи с чем приобрел неотрывную уже приставку «рок».

Оказавшись около «Ракушки», девочки увидели небольшую группу людей примерно своего возраста. Большинство их составляли приверженцы разных субкультур с разноцветными волосами, пирсингом во всевозможных местах, разномастной одеждой, с рюкзаками за плечами и в тяжёлых ботинках. Попав внутрь рок-клуба, девочки оказались в большом помещении. На противоположной от входа стороне располагалась сцена, занятая на данный момент музыкальными инструментами и оборудованием, перед ней толпилось большое количество рокеров, альтернативщиков, металлистов, эмо и других неформалов города. Вдоль стен помещения протягивались барные стойки, за которыми бойкие пареньки мастерски вращали бутылки и шейкеры, делая коктейли, и не успевая наполнять бокалы пивом, очередь за которым тянулась почти от самого входа.

Лиса хотела вклиниться в очередь между парнями и попросить их купить ей пива, но освещение в клубе медленно приглушилось, зал погрузился в полумрак, замелькали софиты, а из колонок вырвался утробный низкий бас и грубые ускоренные биты. Толпа, находившаяся перед сценой, взорвалась аплодисментами и приветственными ликованиями. На сцене появился атлетически сложенный мужчина с блестящей бритой головой и шикарной русой бородой, взял татуированными руками микрофон и прорычал в него:

– Добрый вечер, рок-детки! Я рад, что вы добрались сюда в целости и сохранности. Сегодняшний вечер будет адски горяч, даже несмотря на ужасную погоду на улице! Вы готовы драть глотки, мотать хаерами и разбивать тела в безумном круговороте слэма?!

Собравшиеся перед сценой фанаты рок-музыки многоголосо ответили, обрушив на зал шквал аплодисментов, свиста и рёва. Бородатый ведущий одобрительно хмыкнул, на секунду оглянулся назад и взревел:

– Тогда встречайте таким же эмоциональным потоком группу ДНК Души!

Он отодвинулся, передавая микрофон невысокому пареньку с копной чёрно-фиолетовых волос, за спиной которого уже занимали свои места барабанщик, бас-гитарист и гитарист. Милка восторженно всплеснула руками и подхватила волну рукоплесканий, едва её взгляд упал на длинноволосого гитариста. Это был Андрей – её недавний защитник и случайный знакомый.

Часть восьмая

Андрей был подавлен. Он сидел на кровати, склонившись над темным экраном мобильного телефона, на который десять минут назад позвонил отец. Их с Андреем разговор вышел коротким.

– Сын, срочно приезжай домой, – после скомканного приветствия, слабым голосом произнёс отец.

– Что стряслось, папа? – спросил Андрей, нахмурившись.

– Мать… Она в больнице. С сердцем плохо. Приступ случился или что-то в этом роде, – сопровождая каждую фразу тяжёлым вздохом, сообщил отец.

Андрей почувствовал, как в груди разыгрался марш и вспотели ладони. Новость была резкой, как удар в лицо от доселе смеявшегося над твоей шуткой друга.

– Как она? Насколько всё плохо? – стараясь сохранять спокойствие, несмотря на разгорающийся внутри адреналиновый пожар, спросил Андрей.

Ему была известна особенность отца преувеличивать негативные события, но в этот раз он считал, что слова имели свой собственный вес, без особых преувеличений.

– Приезжай, сын, – вместо прямого ответа сказал отец. – Приезжай и всё.

– Папа, я не могу прямо сейчас приехать, – ответил Андрей и, после секундной паузы, добавил: – У меня с группой сегодня концерт.

Последняя фраза, видимо, острым крючком зацепила встревоженного отца, потому что его траурный, с придыханием, голос приобрёл гневный оттенок и усилился на несколько децибел.

– Концерт? То есть, какой-то там концерт для тебя дороже здоровья родной матери?!

– Папа, послушай. Я приеду, но не сегодня, – Андрей попытался перебить отца, но тот повысил голос чуть ли не до крика и выплёскивал свое возмущение, не давая сыну оправдаться.

– Чёрт побери, Андрей! Вот уж не думал, что тебе настолько плевать на родителей. Какие-то дурацкие гитары и обезбашенные друзья-музыканты для тебя важнее семьи! Мало того, что ты не прислушивался к нашему с матерью мнению и жизненному опыту, убежал из дома, ни с кем не обсудив своё решение, так ещё и стал равнодушным и бесчувственным. Пусть тогда это будет на твоей совести, если мать умрёт, не повидавшись с тобой. Я крайне разочарован!

Отец словно выплюнул последнюю фразу и отключился. Андрей сидел, не шевелясь, а в голове звенели обвинения и укоры. Глаза завлекло влажной пеленой, зубы невольно стали впиваться в потрескавшиеся от осеннего холода губы. Из-за столь острого разговора настроение Андрея свалилось намного ниже нулевой отметки. Немного совладав со своими чувствами, он попытался дозвониться матери на мобильный, но телефон был отключён. Тогда парень под напором волнения, страха и всё еще звучащих в голове гневных тирад отца, схватил телефон, намереваясь позвонить Лёше. Придется сообщить ему, что выступление группы отменяется, так как он, Андрей, незапланированно должен уехать из города. Он отыскал номер Лёши в записной книжке телефона и уже собирался нажать кнопку вызова. Секунда промедления дала мозгу Андрея возможность подавить приступ паники и запустить цепочку размышлений.

«Родители живут за триста километров от меня. Даже если я выеду сейчас, то прибуду домой только к утру следующего дня. За сутки, конечно, может произойти всё, что угодно, но я в любом случае не смогу на это повлиять».

Одолеваемый массой противоречивых мыслей, Андрей стал ходить туда-сюда по комнате, вертя в руках телефон, а в голове возникла следующая реплика внутреннего монолога.

«Лёха очень надеется на меня. Если я прямо сейчас сольюсь, он разочаруется в музыке окончательно и наша дружба сломается легче, чем сухой хворост. Тем более что концерт уже сегодня вечером, отменить своё выступление мы не в силах, многие ребята идут в «Ракушку» послушать именно нас. Я не могу подвести ни их, ни парней из группы».

Андрей мотнул головой, как бы соглашаясь с самим собой, после чего произнёс сам себе:

– Я отыграю концерт и сразу же из клуба помчусь на вокзал, где сяду на ночной поезд и уже завтра к обеду буду дома.

Размеренные размышления немного успокоили то и дело вспыхивающие эмоции Андрея. Он порылся в комоде, в котором его сосед хранил разного рода литературу и пожелтевшие от времени газетки, отыскал там пухлый потрёпанный справочник. Найдя в нем телефон больницы своего родного города, Андрей, ожидая худшего, позвонил на пост отделения реанимации.

– Реанимация. Дежурный доктор слушает!

Услышав на другом конце провода уставший голос врача, Андрей скороговоркой спросил:

– Можно узнать о состоянии пациентки Самойловой Натальи Алексеевны?

В трубке послышался шелест бумаги, после чего Андрею ответил всё тот же уставший безразличный голос:

– У нас такой нет, – и, спустя две секунды, добавил: – Мы перевели её в терапию несколько часов назад.

Поблагодарив доктора, Андрей повесил трубку. Кусая губы, он, как мантру, пробормотал:

– Так, из реанимации её перевели, это уже хорошо. Сейчас позвоню в терапию.

Андрей уже с долей облегчения отыскал нужный номер и попытался дозвониться в отделение терапии. После нескольких неудачных попыток, ему всё же удалось это сделать, и милый девичий голосок заверил парня, что состояние пациентки Самойловой стабильное, необходимое лечение она получает.

Приобретя более и менее ровное душевное состояние, Андрей подошел к окну и распахнул его настежь. Порывистый ноябрьский ветер ворвался в комнату, парусом надув пыльные шторы, разметав несобранные волосы Андрея, прошуршав бумагами на письменном столе. Стоя у окна, Андрей наблюдал за перемещением тёмно-серых неповоротливых туч и старался настроиться на спокойствие, к которому он стремился всю свою сознательную жизнь. Его отношения с родителями были не самыми радужными, однако сейчас, когда Андрей уже пять лет не жил с ними и виделся от силы два раза в год, парень ощутил, как важны они для него. Монотонный речитатив совести внутри головы Андрея утверждал, что он должен сейчас находиться в родном городке, возле больной матери, поддерживать растерянного отца, ведь больше помощи им ждать не от кого. Однако его то и дело прерывал высокий импульсивный голосок здравого смысла, который выкрикивал, что жизнь Андрея не может быть завязана только на интересах и нуждах родителей и что оказаться дома прямо сейчас он не может даже согласно физическим законам. Снедаемый этой внутренней борьбой, Андрей закрыл глаза и потряс головой, надеясь, что все ненужные и выматывающие мысли вылетят наружу и унесутся, подгоняемые порывами осеннего ветра.

Два часа спустя, Андрей уже был на репетиционной точке, где группа собиралась для генеральной репетиции с последующим отправлением в клуб для саундчека. Войдя в неотапливаемое помещение базы, Андрей застал там только Лёшу, который лежал на старом неудобном диване, укрывшись тонкой курткой.

– Привет. Отдыхаешь? – спросил его Андрей.

– Я ночевал здесь, – после протяжного зевка ответил ему Лёша. – Прикинь, вчера вечером прихожу домой с репетиции, а моя девушка (ныне бывшая) нежится в моей, сука, кровати с каким-то напыщенным индюком. Я его приложил пару раз об стенку, выкинул голиком за дверь, наорал на подругу и ушёл сюда. Вот говно, а?!

Лёша издал протяжный стон и несколько раз ударил себя по лицу.

– Какая-то чертовщина, – проговорил Андрей, присаживаясь рядом со страдающим вокалистом.

Он хотел было рассказать Лёше о маме, но подумал, что грузить и без того загруженного товарища своими проблемами не совсем правильно.

– Да хрен с ней, – после недолгой паузы и лёгкого самобичевания, громко произнес Леша, – Сегодня концерт, мы выступаем первыми, поэтому нужно дать такого ада, чтобы запомнилось всем и надолго!

Слушая восторженную речь Лёхи, Андрей окончательно убедился в правильности своего решения. Дождавшись прихода оставшихся участников группы, ребята приступили к репетиции. После предательского ухода Макса все гитарные партии пришлось переписывать под одну гитару, дописывать минусовки и уплотнять материал, чтобы не слышалось дыр в композициях. На это у ребят ушло несколько дней, и в эти дни полноценных репетиций не было. К тому же на долю Андрея выпал большой объем работы – ему нужно было экстренно выучить обновленный материал в сжатые сроки. И сейчас, глядя на активно репетирующих парней, с нетерпением ожидающих концерта и собственного выступления, Андрей четко осознал, что бросить их в столь ответственный момент он никак не может.

Примерно в три часа дня, когда на улице в довесок к порывистому ветру заморосил мелкий туманный дождик, к репетиционной точке подъехал старый, местами покрытый коростой ржавчины, микроавтобус, на котором ребят вместе со всем музыкальным оборудованием должны были доставить в рок-клуб для саундчека. За рулем автомобиля сидел мужик в дутой куртке и надвинутой на макушку подвёрнутой шапке. Он сидел за рулем с видом бывалого водителя, матерился через слово и поблескивал золотым зубом. Когда парни загрузили свою музыкальную поклажу в салон микроавтобуса и уселись на протертые, непонятно пахнущие сидения, водитель обильно сплюнул в открытое окно и резко рванул с места, мастерски петляя между припаркованных во дворе машин и выруливая из узких поворотов с изворотливостью ужа. Когда машина вывернула на проспект, водитель изъявил желание пообщаться с сидящим рядом с ним Андреем:

– Музыканты, да? – начал он, поглядывая на Андрея с частотой один поворот головы с секунду. – Музыка это-то хорошо, но главное, чтобы для души была. Чтоб прям ровно всё, чётко было.

Андрей сидел молча и не знал, что отвечать говорливому водителю. Но тому, судя по всему, собеседник нужен был только в качестве фигуры, сидящей рядом.

– Хотя развелось сейчас музыкантов, как собак недобитых, – продолжал водитель, агрессивно маневрируя по проезжей части. – Я вон водила честный, на хлеб себе зарабатываю, с утра до ночи по городу *башу, а вы чё? Побренчал, погорланил, бабки в карман и пошел в бар, пробухивать, *лять. Вот ты, волосатый, водить умеешь?

Андрей повернулся к водителю и покачал головой. Его одновременно забавлял и раздражал этот резвый мужичок с золотым зубом.

– Оно-то и понятно. Пока ты на парикмахерской экономишь да на гитаре своей бренчишь, разве научишься чему-то для жизни полезному?

Пока мужик поносил на чем свет стоит всех музыкантов и их увлечения, микроавтобус довез их до клуба. Андрей с большим удовольствием покинул душный салон и распрощался с водителем. Через некоторое время он с парнями уже был внутри клуба, где музыкантам следовало подготовить инструменты для настройки звука, пообщаться со звукорежиссером и организатором фестиваля.

Всё оставшееся до начала концерта время, Андрей боролся с бурлящей внутри тревогой. Стоило ему отвлечься от рабочих вопросов и на несколько минут отпустить мысли в вольный полет, они назойливым зудом скребли череп изнутри, а внутренности начинали тлеть от зажигающего их беспокойства. Но всё же Андрей был чётко уверен в правильности своего решения. Сидя за кулисами и повторяя отдельные части песен на неподключенной гитаре, Андрей слышал, как пустой зал наполняется людьми, чувствовал, как воздух вокруг сцены сгущается, энергия накапливается, а нарастающий шум оповещает о том, что долгожданный концерт начнётся в считанные минуты. Наконец волнение достигло высшей точки и Андрей больше не мог усидеть на месте. Он взглядом отыскал чёрно-фиолетовую шевелюру Лёши, который ободряюще подмигнул ему и кивком головы поманил к себе.

– Мы начинаем через пять минут. Готов? – с легкой хрипотцой в голосе спросил Лёша.

Вместо ответа Андрей показал большой палец и похлопал вокалиста по плечу. Проверив настройки гитары, Андрей стал слушать приветственную речь организатора фестиваля, уже вещавшего со сцены. И вот он услышал название своей группы, что давало старт их выступлению. Под рев толпы Андрей выбрался на сцену. Подключил гитару, переглянулся с барабанщиком и басистом. Легкий кивок Лёши, склонившего голову над микрофоном – и выступление группы ДНК Души началось.

Часть девятая

Лиса что есть мочи вопила и трясла растрёпанными рыжими волосами в такт ритмичной музыке. Вокруг неё прыгала, орала, взрывалась аплодисментами и запевами громогласная толпа таких же любящих рок-концерты энтузиастов, как и она сама. Выпитый у Милки дома алкоголь разгонял молодое сердце Лисы, усиливал её и без того мощный восторг. Милка, стоящая рядом с Лисой, то возносила руки кверху, ударяя ими в такт по воздуху, то проводила ладонями по лицу, эмоционально внимая каждому слову вокалиста и каждой ноте музыкантов. Лиса усмехнулась про себя – ей редко доводилось видеть лучшую подругу в таком эмоциональном возбуждении. Возможно выпитая водка оказала на подругу эффект более чем достаточный, либо же группа ДНК Души полностью резонировала с внутренними струнами души самой девочки, что тоже вполне оправдывало яркое горение Милки. В переплетении рук, разноцветных волос и громкой музыки, Лиса так же отметила, что Милка отдаёт большую часть себя, то и дело бросая взгляды на симпатичного длинноволосого гитариста. Подобравшись вплотную к Милке, Лиса крикнула ей на ухо:

– Он чертовски хорош!

Милка широко улыбнулась, блеснув глазами, и прокричала что-то в ответ, но мощная волна рифов, выдаваемая гитаристом, заставила толпу на время разделить подруг, увлекая их за собой в разные стороны. Группа играла практически без остановки, накрывая взмокших фанатов свежей порцией рифов, барабанных брейк-даунов и шелестящих басов. Вокалист между куплетами задиристо потрясал кулаками, бойко выкрикивал подбадривания и всячески разгонял и без того активную толпу до максимума.

«Надо будет найти их в социальной сети! Такие крутые парни!» – подумала Лиса во время очередной волны грува, в которой её худое тело кидало из стороны в сторону, а ноги едва удерживались на полу. Казалось, что бушующая толпа, как пульсирующий сгусток энергии, то сжималась, то расширялась, соединяясь с массивным спектром музыки, создавала картину некого магического действа, жизнеутверждающего и животрепещущего.

Под конец выступления, какой-то мощный бородатый парень подхватил и подкинул Лису наверх, где её, визжащую от восторга, унесло переплетение рук. В другой части бушующего моря живых тел, она увидела такую же возбужденную и восторженную Милку, которая замахала Лисе руками. Эмоции будоражили сознание, а яркие вспышки стробоскопов усиливали их многократно. Когда девочка вновь оказалась на твердом полу, голова её кружилась, а ноги подкашивались и мелко дрожали. Завершился сет группы утробным рыком вокалиста и серией рваных рифов от гитаристов. Безудержные овации поглотили всё вокруг, и группа покинула сцену под многоголосое скандирование собственного названия.

К Лисе подскочила взбудораженная Милка и заключила подругу в объятия. Девочки несколько минут простояли в такой позе, успокаивая свои усиленные сердцебиения, учащенные дыхания и немного остывая от ядерного выступления ДНК Души. Было очень жарко, девочки стали пробираться ближе к бару, чтобы утолить там жажду.

Вдруг Милка остановилась перед Лисой и стала озираться по сторонам. Через мгновение она заметила нечто, что было ещё не видно самой Лисе и, схватив её за влажную ладонь, потащила за собой, расталкивая стоящих вокруг людей.

– Эй, Милка, ты куда рванула? В туалет приспичило что ли? – на ходу весело спросила Лиса.

– Нет, нет. Это важно. Пойдём за мной, – с нотками нетерпения отвечала Милка и с неприсущей ей упорностью тащила подругу дальше.

В конце концов, девочки пересекли концертный зал по диагонали и оказались у запасного выхода, где толкалось несколько угрюмых охранников, а рядом с ними стояли двое парней. Милка остановилась в паре шагов от них и нерешительно замерла.

– Милка, что происходит? Зачем мы сюда пришли? – недоуменно спросила Лиса.

Милка посмотрела на неё, потом перевела взгляд на стоящих парней, облизала губы и скороговоркой проговорила:

– Помнишь, я тебе рассказывала о парне, который спас меня от Старшовой? Который смог бы помочь тебе разобраться со Святославом? Вот этот парень. Его зовут Андрей.

Милка резко кивнула в сторону и Лиса взглянула туда, куда она указала. Через секунду она тихонько охнула и присвистнула. В стоящих у выхода парнях она узнала яркого вокалиста и длинноволосого гитариста группы ДНК Души! Еле сдерживая себя, чтобы не завопить, она посмотрела на Милку.

– Тебя защитил гитарист ДНК Души? Почему ты не упоминала об этом?

– Я и не знала до сегодняшнего вечера. Он не говорил тогда, что играет в группе, – с долей смущения, перебиваемой восторгом, ответила Милка.

– Что будем делать? – Лиса вопросительно вскинула брови.

Вместо ответа Милка шумно выдохнула и, оставив Лису, робко подошла к музыкантам. Андрей стоял к Милке спиной и не сразу заметил её. До девочки донесся обрывок его реплики:

–…поезд через час, я буду дома ближе к трем часам дня. Надеюсь, там всё в порядке…

Вокалист, заметив залившуюся румянцем Милку, кивнул Андрею. Тот обернулся, и его задумчивое лицо осветлилось улыбкой.

– Привет, Милка! Неожиданная встреча, – произнес он, подмигнув девочке.

Милка отметила про себя, что Андрей, несмотря на их единственную встречу, вспомнил её прозвище.

– Фанатка? – воодушевился вокалист, так же подмигивая Милке, – Могу расписаться где угодно!

Андрей многозначительно посмотрел на него и тот, рассмеявшись, отошел. Предварительно он хлопнул Андрея по плечу, пожелав ему удачи. Андрей вновь посмотрел на Милку, вопросительно округлив глаза. Лисе, стоявшей неподалёку, надоело прятаться, и она решительно шагнула к подруге.

– Привет! Я Лиса, – с ходу представилась девочка, протягивая Андрею руку.

Тот с лёгкой усмешкой пожал Лисе ладонь и представился в ответ.

– Девчонки, спасибо, что пришли на концерт, но…

Конец фразы Андрея утонул в громкой музыке. На сцене начала своё выступление следующая группа. Понимая, что разговор в помещении не получится, Милка прокричала, обращаясь к Андрею:

– Мы можем поговорить? Важное дело!

Спустя пару минут, девочки, закутавшись в куртки и шарфы, вышли вслед за Андреем через запасной выход на заднее крыльцо клуба. С набережной подул пронзительный ветер, который тут же растрепал всё ещё влажные волосы Лисы и заставил её кожу покрыться мурашками. Ёжась от холода, она прижалась ближе к Милке, которая тоже подрагивала от резкой перемены окружающей температуры. Из клуба доносились приглушенные звуки продолжающегося концерта. Андрей взглянул на Милку, затем на Лису и с долей нетерпения сказал:

– Ну, слушаю вас, девчонки. В чём дело?

Лиса вкратце разъяснила парню свою ситуацию, рассказала про неудавшееся изнасилование, про преследования со стороны Святослава, не упоминая только о своих тревогах и внутренних переживаниях, чтобы не показаться чересчур сентиментальной. Андрей внимательно ее выслушал, после чего спросил:

– Я понял. Но только чего вы хотите конкретно от меня?

Лиса собиралась ответить, но Милка её опередила:

– Мы хотим, чтобы ты помог разобраться со Святославом. Так, как помог мне тогда, в сквере. Ведь ты настоящий…

Последнее слово Милка произнесла почти шепотом, и его значение ускользнуло от Лисы. Она взглянула на стоящего напротив парня. Лёгкая невесёлая улыбка затронула лицо Андрея, после чего последовал ответ:

– Это лестно, Милка, что ты обращаешься за помощью ко мне. Но ответь мне на вопрос: как я могу защитить твою подругу от этого Святослава? Или может быть, ты ответишь, Лиса? Вы предлагаете мне стать вашим охранником и ходить за вами по пятам? Или же пойти и проколоть шины у всех чёрных внедорожников города, чтобы они никого не преследовали? Извините, конечно, но ваша просьба довольно размытая и едва выполнимая. Лиса, если он тебя преследует и следит за тобой в интернете, обратись в милицию – у них больше опыта в работе с такого рода типами. К сожалению, я не до конца улавливаю, как в данной истории конкретно я смогу помочь. А сейчас, простите, я должен вас покинуть. У меня у самого проблемы, которые нужно экстренно решать.

После этой разочаровавшей девочек речи, Андрей коротко кивнул им и, спустившись по ступеням вниз, пошел прочь. Отойдя на несколько шагов, он повернулся и добавил:

– И да, расскажите об этой ситуации родителям. Лучше них никто вам не подскажет, как следует поступить.

Лиса смотрела на удаляющуюся вдаль гордую фигуру Андрея и чувствовала, как её колотит. И дело было не в холоде – к нему-то она уже привыкла – её била дрожь, а вязкая субстанция страха вновь заполняла её изнутри. Девочки стояли в недоумении и в полной беспомощности. Милка повернулась в Лисе и тихонько произнесла:

– Я… я думала, он поможет.

Эта тихая беспомощность в голосе Милки почему-то разозлила Лису. Она громко фыркнула:

– К чёрту это все! Тоже мне, нашла защитника! Самовлюбленный болван, вот кто твой Андрей. Да мне вообще плевать, пусть даже я сдохну!

Оттолкнув Милку, Лиса быстрым шагом сбежала с крыльца и торопливо зашагала в сторону набережной. Ветер размазывал по её лицу внезапно выступившие слёзы. В горле начинало саднить. Лиса слышала за спиной семенящие шаги Милки и её жалобные просьбы остановиться. Однако гнев завладел ею и Лиса, не оборачиваясь, крикнула подруге, чтобы та отстала, после чего бросилась бежать.

Она долго неслась вдоль набережной, потом, выдохшись, перешла на быстрый шаг и, свернув на проспект, пошла вдоль большого торгового центра. Лиса толком не могла объяснить даже самой себе ту резкую смену своего эмоционального фона. Конечно, это было частично оправдано, ведь Милка обещала ей, что Андрей обязательно поможет решить проблему. И Лиса с того самого вечера, как подруга рассказала ей про Андрея, представляла себе, что её невзгоды мигом улетучатся, едва им с Милкой удастся найти Андрея и рассказать ему всё. И вот судьба или случайность дала девочкам такую возможность – они повстречались с Андреем, который оказался не таким уж героем, коим описывала его Милка, а обычным человеком, которому плевать на других людей. Лиса прокручивала в голове эту мысль и практически удовлетворилась ею, если бы не яркий лучезарный взгляд Андрея, который всплывал в памяти девочки. Где-то глубоко внутри себя у Лисы было ощущение, что Андрей отказал неспроста и сегодняшняя их встреча будет не последней. Но из-за жгучей обиды и колкой злости Лиса не могла сфокусировать свои размышления на этом и, пылая изнутри, неслась вдоль жилых домов, сама не зная куда.

Спустя неопределённый отрезок времени, телефон Лисы, мирно лежавший во внутреннем кармане рюкзака, разразился громким звонком. Девочка подумала, что это Милка решила отыскать её таким способом, поэтому достала трубку и, не глядя на экран, грубо ответила:

– Я не намерена сейчас с тобой разговаривать. Отстань от меня! Не хочу ничего обсуждать!

Но в ответ в трубке зазвучала не испуганная интонация Милки, а тягучий ленивый голос неизвестного человека. Вернее, неизвестным он показался Лисе лишь в первые секунды разговора.

– Не нужно ничего обсуждать, детка. Почему ты такая возбужденная?

Лиса вздрогнула и быстро взглянула на экран мобильного. На нём отображался отнюдь не номер Милки. От неожиданности большой палец невольно нажал на кнопку отключения вызова. Лиса судорожно выдохнула от осознания того, кто с ней сейчас разговаривал. Голос принадлежал Святославу, который непонятно откуда узнал номер телефона Лисы. Страх завладел ею в доли секунды, девочке стало трудно дышать. Она плюхнулась на стоящую неподалеку влажную скамейку и уперлась руками в ее шероховатое сидение. Телефонный звонок повторился. На экране был всё тот же незнакомый номер, адресат которого был уже известен Лисе. Подрагивающий палец замер над кнопкой ответа. Две секунды девочка колебалась, но в итоге нажала на неё.

– Чего же ты так резко обрываешь разговор? – как ни в чем не бывало, продолжал Святослав. – Некультурно прерывать собеседника на полуслове.

– Чего ты хочешь? – из последних сил сохраняя призрак спокойствия, спросила Лиса. – Откуда у тебя мой номер?

– А ты узнала, кто я? – насмешливо поинтересовался ленивый голос, ловко игнорируя второй вопрос Лисы. – Мне даже не нужно утруждать себя, чтобы представиться?

– Святослав, – выдохнула в трубку Лиса, сжимая бьющиеся мелкой дрожью зубы и прикусывая губу.

– Вообще-то я Мартин, – фраза оборвалась коротким смешком, – Впрочем, ладно. Оставим эти забавы. Раз ты меня узнала, не буду больше скрываться.

– О-очень мило с твоей стороны, – Лисе удалось обуздать свой панический страх и выровнять интонации. – Но ты так и не сказал, чего хочешь.

– Увидеться хочу, – ответил Святослав. – Прямо сейчас.

Лиса вздрогнула. Ей стало совершенно чётко казаться, что Святослав где-то неподалеку, следит за ней из-за тонированного стекла своего джипа. Она стала озираться по сторонам, но среди припаркованных на соседней площадке машин не заметила подозрительных автомобилей. Пауза затянулась. Лиса, чтобы занять время, спросила:

– Зачем нам видеться?

– Должна быть причина увидеться? Я скучал, – ответил Святослав.

– А я нет. Слушай, Святослав, не знаю, откуда у тебя мой номер и вообще, какую цель ты преследуешь, но тебе лучше от меня отстать. Не пиши мне, не звони и не следи за мной. Иначе… иначе я всё расскажу своим друзьям! И тогда… Итог тебе не понравится.

Лиса чувствовала себя первоклашкой, которая обещает закатать в асфальт ВДВ-шника, лениво плескающегося в фонтане. Святослав рассмеялся.

– Ой, полегче, юная воительница. Я не готов к встрече с твоими крутыми друзяшками. Давай решим вопрос мирно: мы встретимся на Бетонке, пообщаемся и после этого я отвалю. Идёт?

«Откуда он знает про Бетонку?» – мелькнула мысль в голове у Лисы, но она её не озвучила. Очень много Святослав знал о ней и это пугало девочку. Лиса молчала. Она пыталась думать, но из-за бессвязности мыслей, ничего дельного в голову не приходило. Святослав ждал и размеренно дышал в трубку, периодически цокая языком и причмокивая губами, что довольно сильно раздражало Лису. Ей и без того было трудно размышлять, но раздражение и злость на Святослава быстро заволокли сознание пеленой. И прежде чем голова Лисы успела что-либо сообразить, её голос сердито бросил в трубку несколько отрывистых фраз:

– Хорошо, пусть будет по-твоему, Я приду. Но если после этого ты продолжишь меня доставать, пеняй на себя!

Не дожидаясь ответной реплики, Лиса отключилась и затолкала телефон на самое дно рюкзака. Она развернулась и направилась к Бетонке. По дороге девочка пыталась разобраться в своём эмоциональном состоянии. Страх, одолевавший Лису на протяжении недели, прежде забиравшийся в тайные уголки её снов, закрывавший потными ладошками глаза разума, и обрушившийся на неё с новой силой после того, как она услышала голос Святослава, вроде как отошёл на второй план. Лениво-тягучая манера речи загадочного парня, его насмешливые реплики и надменность в каждой фразе смачными плевками запачкали страху его засаленный костюм, и тот уступил бразды правления раздраженности и злости, отправившись на задворки сознания отмываться от неприятностей. Именно под туманом злости, сознание Лисы приняло мимолетное решение о встрече со Святославом. Конечно, сама она свой поступок оправдывала тем, что устала от всей этой истории, и единственным желанием было, как можно быстрее её закончить.

Часть десятая

Через час Лиса оказалась на возвышении дамбы, чей покатый бок из крошащихся бетонных плит и недействующий железнодорожный мост укрывали под собой убежище неформальных подростков со всего города. Испуганно озираясь по сторонам, она стала высматривать Святослава и его джип, но в полутьме Бетонки, которая освещалась лишь слабой подсветкой мобильника, никого не было видно. Дрожа то ли от холода, то ли от страха, Лиса осторожно продвинулась вперёд и стала спускаться по бетонным ступенькам дамбы вниз, к каменному карману, в котором они с Милкой часто укрывались от дождя и от людей. Оказавшись внутри кармана, Лиса испуганно вздрогнула и замерла, когда её взгляд различил стоящую там высокую мужскую фигуру. Человек повернулся и ровным голосом произнес:

– А вот и ты. Привет! Я тут рассматривал элементы урбанистических художеств.

Святослав – а это был он – махнул рукой, указывая на всевозможные граффити, обильно украшавшие стены Бетонки.

– Неужели тебе правда нравится проводить здесь своё время? Унылая, безрадостная дыра, хоть и укромная. Благо мертвых собак и бомжей здесь нет, – слегка поморщившись, заметил он.

Святослав сделал несколько шагов навстречу Лисе. Девочка отпрянула. Парень рассмеялся, противно всхрапывая после каждого вдоха. Собравшись с силами, Лиса перестала обращать внимание на колотящееся за рёбрами сердце и завязывающийся внутри узел страха, и резко спросила:

– Чего тебе нужно? Я пришла. Выкладывай.

– О, ты не в духе? – закончив свой неприятный смех, лениво спросил Святослав.

«Он как будто не воспринимает меня всерьез! Сволочь!» – подумала девочка, чувствуя накатывающее на неё раздражение. Святослав вновь попытался приблизиться к девочке, но она сделала широкий шаг назад.

– Стой на месте. И отвечай на мои вопросы. Как ты узнал мой номер? Откуда знаешь про Бетонку? И вообще, откуда, чёрт побери, у тебя столько информации обо мне?

Лиса выпалила эту тираду на одном дыхании, боясь, что страх вновь подступит или Святослав попробует каким-либо образом её перебить. Она чувствовала, как подкатывает ком к горлу, и словно кто-то сжимает желудок толстыми грубыми пальцами.

– Я бы ответил тебе сразу и по делу, но ты как-то груба со мной. Нужно исправиться. Давай обнимемся, а то я подумаю, что ты не рада встрече и могу разозлиться. Здесь кроме нас никого нет, так что я могу делать всё, что угодно.

Даже в полумраке бетонных стен и слабой подсветке мобильного, Лиса ощущала испытующий взгляд Святослава на себе. Помимо раздражения к его поведению, Лиса стала испытывать и необъяснимое отвращение к этому симпатичному с виду парню. Интуиция, чаще всего дремавшая внутри Лисы в ответственные моменты, сейчас буквально вопила, что любые действия, принятые Святославом по отношению к Лисе будут иметь безрадостный исход и весьма удручающие последствия. Комок малоприятных и весьма энергозатратных чувств набух до того предела, что больше не мог умещаться в хрупком подростковом сознании и, словно перезрелый помидор, прыснул наружу. Лиса громко зарыдала и бросилась на Святослава, слабыми руками нанося ему удары по плечам, груди и животу, царапая ногтями его кисти, которые узловатыми пальцами пытались схватить и утихомирить девочку. Вся ленивость и расслабленность Святослава вмиг испарилась. Он вскрикнул, громко выругался, а потом резко оттолкнул Лису от себя. Девочка не удержалась на ногах и упала на бетонные плиты, больно ударившись бедром.

– Ты идиотка?! – проорал Святослав, – Тупая малолетка, мать твою.

Отдышавшись, он достал из кармана модный, дорогой телефон и включил фонарик.

– Чуть не разодрала новый пиджак, – осматривая свою одежду и расцарапанные руки, пробурчал он, – Дура ненормальная. Успокоилась?

Лиса лежала на плитах, тяжело дыша и морщась от боли. Глаза были полны слёз, а из нижней губы сочилась кровь – падая, девочка невольно её прикусила и сломала кольцо пирсинга, которое и разодрало тонкую кожу.

Святослав наконец закончил рассматривать себя и направил луч света на Лису. Его вовсе не беспокоило положение, в котором находилась девочка, её слёзы и кровь. Он произнес прохладным голосом:

– Ты хочешь знать, почему я так осведомлен в отдельных этапах твоей жалкой жизни? И что мне от тебя нужно?

Куда делась та расслабленность и мягкость речи, которые вызывали у Лисы лишь раздражение? Сейчас в голосе и образе Святослава вновь проступили те демонические черты, которые испугали девочку в момент их первой встречи. Святослав ухмыльнулся и, подхватив Лису за ворот куртки, резко поднял на ноги и потащил за собой. Девочка сопротивлялась, но силы, потраченные на истерику, ещё не восстановились, поэтому все её попытки были весьма жалкими и безуспешными. Почему Лиса не закричала, ей и самой было невдомек. Может быть, потому что понимала: в столь позднее время на Бетонке и рядом с ней не будет ни души, и её крик лишь отразится от разрисованных стен, ещё больше раззадорив Святослава. А доставлять удовольствие этому тирану Лиса никоим образом не хотела. Святослав вытащил Лису из-под моста, затянул по ступенькам наверх, где в нескольких десятках метров от заброшенной железной дороги стоял его чёрный джип.

Мягко пискнула сигнализация, и внутри автомобиля автоматически загорелось освещение. Святослав открыл пассажирскую дверь, затолкал на переднее сидение уже не сопротивляющуюся Лису, после чего уселся в водительское кресло рядом. Включать зажигание он, однако, не спешил. Слегка щурясь, он изучающе всматривался в лицо Лисы. Девочка, затаив дыхание, не шевелясь, смотрела на сидящего рядом Святослава, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Пусть все произойдет быстро».

– Итак, задавай свои вопросы, – после нескольких минут молчания вдруг подал голос Святослав.

Лиса судорожно втянула воздух и покачала головой. Губы задрожали и она поджала их.

– Я сказал: СПРАШИВАЙ!!! – проревел Святослав, после чего уже тихо добавил: – Игра ещё не закончена, детка.

– К-ка-какая игра? – хриплым голосом спросила Лиса, у которой от ужаса пересохло во рту, а язык, казалось, раздулся до невероятных размеров.

– А вот и главный вопрос. Замечательно, что ты задала его первым, – нараспев произнес Святослав и, щелкнув пальцами, начал рассказ:

– Как-то пару лет назад мне было дико скучно. Я не знал, чем себя занять, понимаешь? И тогда, изнывая от скуки, я случайно забрел в один занимательный интернет-чат. Не простой обывательский чат, где юзеры поливают друг друга говном и обсуждают железо для компов, а созданный специально для молодежной тусовки. Для всевозможных рокеров, эмо, готов, панков и прочих недоразвитых существ. Не догадываешься, как он назывался? Я тебе подскажу – Рок-детки. Знакомое название, не так ли?

Лиса моргнула. Она знала этот чат. Он был первым неформальным чатом города, на котором активно велись увлекательные переписки между людьми с одинаковыми музыкальными вкусами, обмен музыкой, новостями и организация сходок. Лиса была активной участницей этого чата довольно продолжительное время, до тех пор, пока не перешла на пользование социальной сетью, где было больше возможностей и друзей.

Святослав тем временем продолжал:

– Я несколько вечеров подряд читал переписки малолетних неформалов, вся суть которых сводилась к нытью, обидам, соплям и куче необоснованных страданий. Как же они меня бесили! Тогда у меня и появилась идея для развлечения. О да, я придумал крутой способ развлечься. Я выбирал какую-нибудь девочку из чата и вступал с ней в индивидуальную переписку. Обязательно отбирал наиболее печальных, унылых и невероятно обиженных на жизнь. Это подзадоривало меня, не давало моему веселью быстро иссякнуть. Так вот, когда доверие в переписках между нами устанавливалось на приемлемом уровне, я договаривался с ней о реальной встрече и тогда… помогал осознать, что все её страдания это отрыжка, а сама она лишь мелкое, зацикленное на себе ничтожество. Было забавно наблюдать, как в маленькую тупенькую головку приходит осознание.

Святослав рассмеялся. Он был доволен собой.

– И вот однажды в чате мне попалась девочка с забавным никнеймом, – не могу вспомнить каким именно. Добродушная такая девчушка, её даже не хотелось обижать. Да и на жизнь она не жаловалась. Лишь делилась происходящими событиями, какими-то историями и всякими подростковыми размышлениями. Не знаю, зачем я с ней переписывался, ведь она изначально меня не интересовала, хотя в дальнейшем оказалась крайне полезным информационным источником. Между нами почти с самого начала общения установилось взаимопонимание. Неудивительно – ведь залезть в голову к пятнадцатилетней девочке-подростку мне не составило труда.

Святослав неприятно ухмыльнулся и самодовольно гоготнул. Лиса подавила в себе передёргивание. Рассказ заинтересовал её, она уже хотела как можно быстрее услышать, что было дальше. Пару мгновений спустя, парень продолжил:

– Сначала она часто говорила о том, что в школе одноклассники издеваются над ней из-за длинной чёлки, кучи значков на сумке и музыки, которую она слушает. Ей нравился мальчик из класса, но из-за того, что девочка была аутсайдером, этот мелкий засранец не хотел с ней общаться. Она рассказывала о том, что любит рисовать, особенно хорошо у неё получаются лица людей, которых она запоминает в городе, а дома переносит на бумагу...

Лиса напряглась. Отдельные моменты в описании собеседницы Святослава были близко похожими на характеристики человека, которого она хорошо знала.

– Когда мы стали более близки в наших беседах, – продолжал Святослав, – она рассказала о своей семье, где батя бухает, а мамка пашет на двух работах, чтобы прокормить семью. Печально, не так ли? Но с особенной теплотой она рассказывала мне о своей лучшей подруге, которая буквально заменила ей сестру. Наивная дурочка даже поделилась со мной подробностями их с подругой первой встречи.

«Два года назад, в больнице» – пронеслось в голове у Лисы, а Святослав слово в слово озвучил её мысль. Однако он увлекся рассказом, и не заметил, как Лиса до побледнения костяшек сжала кулаки и прикрыла веки.

– Девочка настолько доверилась персонажу из онлайн чата, что описывала ему (то есть, мне) все подробности бесед со своей подругой, рассказывала о том, как иногда та приходит к ней во снах, после которых она просыпается с лёгким чувством стыда и гулко бьющимся сердцем. Мне запомнилась даже одна цитата из нашей переписки. «Её яркие волосы, как пламя, в котором сгорают мои печали, бледная кожа, будто тонкая бумага, на которой линиями вен пишется моё вдохновение». Весьма романтично, даже прослезиться можно. Она рисовала свою подругу в разных образах, а парочкой рисунков даже поделилась со своим понимающим другом из Интернета.

Святослав на мгновение остановился и посмотрел на Лису в упор, после чего заговорил полушепотом:

– Хрупкая, но изящная, слегка болезненная на вид, но пылкая, и в дополнение ко всему – имеет ярко-рыжие волосы, как символ независимости и индивидуальности. Великолепная подруга у моей собеседницы по чату, не правда ли? Ах да, я вспомнил никнейм той милой девочки!

Святослав достал из нагрудного кармана пиджака блокнот и быстро набросал совокупность символов на листке бумаги, показав его Лисе. Она быстро взглянула, хотя уже подозревала, что там будет написано m!1k@.

– Кстати, имечко ей придумала всё та же подруга. Она и этим со мной поделилась, ха-ха-ха. До чего же доверчивая дурочка эта Милка!

Лиса не шевелилась. Она боялась, что любое движение заставит её тело разлететься на сотки маленьких частей. Ей казалось, что её вывернули наизнанку, причем до этого тупым ножом пилили каждый сантиметр тела, грязными пальцами раздвигая ткани, чтобы легче было выворачивать. Все острые эмоции мигом пропали, страх улетучился и растворился в ставшем плотным и тягучим воздухе. У Лисы больше не осталось сил ни на что другое, кроме как слушать и впитывать каждое слово воодушевленного своим рассказом Святослава.

– Вот тогда я и нацелился на тебя. Из рассказов твоей подруги я понял, что ты неординарная личность, даже в тусовке неформалов, которые якобы кичатся своей «нетаковостью». Конечно, нужно было проверить, ведь словам пятнадцатилетней школьницы, которая, видимо, втюрилась в тебя, я полноценно доверять не мог. Я отыскал твой профиль в социальной сети, некоторое время изучал твои увлечения, читал все записи на твоей стене и всяческим образом собирал информацию. Поиграть с тобой было действительно интересно…

Лиса, не замечая, что перебивает, задала вопрос:

– Я рассказывала Милке о тебе и о наших переписках. Как она могла после этого продолжать раскрывать меня, зная, что мы с тобой и так общаемся?

– Ты думаешь, Милка знала моё настоящее имя? Я, как и все пользователи чата, придумал себе псевдоним и зарегистрировал себя под ником dead_antichrist. Здорово, да? Я подумал, что такое запоминающееся прозвище вызовет бурю эмоций у незрелых девочек с неформальными замашками. Вы же любите всю эту готику: смерть, кровь, розы-слезы и тэ дэ и тэ пэ.

– Почему она не говорила мне, что переписывается с каким-то «дэд энтикрайстом»?

– Тут уж, уволь, не могу тебе сказать. Это сугубо личные заскоки твоей подружки. Может быть, она не настолько доверяла тебе, как доверяла мне, а может быть стеснялась того, что писала, и не хотела выносить это за пределы интернет-пространства. Хотя, вынести какую-то мысль в Инет равносильно хождению голиком по площади города в час пик.

– В момент нашей первой встречи ты ведь хотел меня изнасиловать? А сейчас столько времени говоришь, рассказываешь мне всё. Зачем? – задала Лиса вопрос, который уже несколько тревожных минут терзал её.

– Детка, я не насильник. Не надо мне приписывать эти грязные титулы. Тогда я хотел тебя напугать и всего-то, но немного переборщил. А потом мне в голову пришла замечательная идея, как разнообразить свою игру и не прерывать её так рано. Я намерено раскрыл все карты перед тобой, чтобы твоя ненависть распространялась не на меня любимого, а на главную виновницу всей это истории – твою лучшую подружку, которая не знает, что доверять незнакомым людям, да ещё и в интернете, не есть хорошо.

Недолгая пауза длилась целую вечность, после чего Святослав продолжил:

– Ты раздавлена, я это вижу. Но ничего, Лиза, зато теперь ты быстро повзрослеешь. Я не подлец, как бы ты сейчас не считала. Со временем ты поймешь, что я тот, кто разбивает розовые очки и открывает глаза на реальную жизнь. Да, тебе больно, но если бы ты не познала эти ощущения сейчас, то позже они принесли бы тебе ещё более сильные страдания. Ведь дальше – хуже. Взрослеть надо быстро, равно как и делать шаг вперед, стоя на краю крыши. Можешь считать нашу с тобой историю экспресс-методом взросления…

Лиса опустила голову. Слова Святослава и его размышления теряли смысл, натыкаясь на мерзкое чувство того, будто её швыряли из одного угла в другой, а после обвинили в том, что она плохо выглядит. Предательство Милки, пускай и неосознанное, ударило ещё больнее, чем раскрытые карты Святослава.

Без эмоций, с разорванными в клочья чувствами, Лиса покинула чёрный джип и побрела, не видя перед собой ни дороги, ни смысла дальнейшего существования.

Часть заключительная

Милка в одиночестве бродила по улицам своего района, погруженная в себя. Находиться дома ей было невмоготу. Пару часов назад вернулась её мать и застала отца в нетрезвом состоянии. Разговоры на повышенных тонах плавно перетекли в скандал. Милка пыталась вмешаться в ссору родителей и как-то нивелировать конфликт, но своевременно осознала всю тщетность своих попыток. Оставив орущих друг на друга родителей наедине, Милка схватила рюкзак с плеером и ушла из дома. Конфликт в семье не сильно волновал девочку – это происходило не в первый раз и всегда заканчивалось примирением. Волновало Милку другое: на протяжении нескольких дней она не могла связаться с Лисой. После неприятной беседы с Андреем, когда Лиса убежала от неё, Милка так и не видела подругу. Мало того, страница Лисы в социальной сети была удалена, на е-мейл она не отвечала, а все телефонные звонки не приносили ничего, кроме длительной серии тягучих гудков.

Милку пугали мысли о том, что до Лисы всё-таки добрался Святослав и сделал с ней нечто плохое. Тревога пульсирующими волнами растекалась по телу, Милка нарезала круги по району до тех пор, пока не убедила себя, что ей необходимо, во что бы то ни стало, увидеться с Лисой. Спустя час девочка была уже во дворе дома, в котором жила её подруга. Дождавшись, пока из подъезда кто-нибудь выйдет, открыв магнитный замок, Милка вошла внутрь и по ступеням поднялась на шестой этаж. Нажала на звонок и стала ждать. После нескольких трелей, в глубине квартиры послышался кашель и шаркающие шаги. Дверь открылась и перед Милкой оказалась мать Лисы, зябко кутающаяся в шерстяную кофту, накинутую поверх домашнего халата. Судя по виду, она была разбужена и поэтому хмуро смотрела на Милку.

– О, Света, привет! Что это ты на ночь глядя? – сонным голосом спросила мать Лисы. Выглядела она болезненной и уставшей.

Милка покосилась на свои наручные часы, которые показывали лишь четверть седьмого вечера, и спросила, может ли она повидаться с Лисой. Мать отодвинулась, впуская Милку в квартиру, после чего широко зевнула и побрела обратно в спальню. Милка разулась и, тихонько ступая по поскрипывающему паркету, вошла в комнату Лисы. Там царил беспорядок: на письменном столе складировались учебники вперемешку с грязными тарелками и жестяными банками из-под газировок. На полу, дверцах шкафа, подоконнике и стульях валялись комья смятой одежды. На кровати, в гнезде из перекрученного пододеяльника, нескольких одеял и подушек, лежала Лиса и апатично глядела в потолок. Она никак не отреагировала на появление Милки, не повернула голову, когда та, огибая залежи одежды и мусора на полу, подошла к ней и присела на краешек кровати. Матрас мягко скрипнул, Лиса моргнула, но так и осталась лежать в той же позе.

– Привет, Лис, – тихо поздоровалась Милка.

– Привет, – едва шевеля губами, ответила ей подруга. Она по-прежнему смотрела в потолок.

– Ты не отвечала на звонки. Я волновалась. Вот, пришла тебя проведать, – не зная, как реагировать на такое безразличие со стороны подруги, произнесла Милка.

– Понятно, – чуть громче ответила Лиса и повернулась к Милке спиной, уткнувшись головой в подушку.

– Ты не хочешь со мной разговаривать? – спросила Милка.

– О чем? – донесся до неё приглушённый голос.

– Ты убежала тогда. Я не знала, где тебя искать. С тобой что-то произошло?

– Со мной всё произошло. Всё уже произошло, – загадочно ответила Лиса.

– Что это значит, Лис? Ты можешь объяснить? – взволнованно спросила Милка.

– Моё имя Лиза, – вдруг резко произнесла Лиса.

– Хорошо, Лиза, – удивленно сказал Милка, – Просто ты никогда не просила тебя так называть. Расскажи, что случилось? Почему ты такая… никакая?

– Я никакая. Совершенно верно, – заговорила Лиса, будто бы сама с собой.

Милка беспомощно смотрела на пассивно лежащую подругу, которая тихонько бормотала что-то, и с ужасом осознавала, что произошло нечто страшное.

– Лис… Эм, Лиза, это он? Святослав? Он что-то с тобой сделал?

Услышав имя Святослава, Лиса повела себя ещё более странно. Она повернулась к Милке и рассмеялась. Это был не звонкий, с легким замиранием на высоте смех Лисы, а болезненное монотонное его подобие, ещё больше напугавшее Милку.

– Святосла-а-а-в, – сквозь смех, протяжно произнесла Лиса, – Ми-и-и-лка, ты же ничего не знаешь. Не общайся с ним больше. От него куча проблем.

– Я… Что? Я с ним не общаюсь, о чем ты? – удивленно ответила Милка, вглядываясь в застывшие глаза Лисы.

Лиса прикрыла веки и вновь забормотала. Милка вслушалась в ее бормотание и разобрала отдельные фразы: «Взрослеть надо быстро» и «Дальше – хуже». Напуганная этим странным поведением, Милка дотронулась до рыжих волос Лисы и стала их поглаживать. Она не понимала, отчего Лиса стала такой. Ей было безумно жалко свою подругу и хотелось её защитить. Уже не сдерживая себя, она наклонилась и заключила слабое тело Лисы в свои объятия, зарываясь лицом в её рыжие пряди, как можно сильнее прижимая подругу к себе.

– Расскажи мне, что с тобой происходит! Это невыносимо видеть тебя в таком состоянии.

Лиса, доселе пребывавшая в странной прострации, вдруг резко дёрнулась и оттолкнула Милку от себя. Её глаза забегали, грудь стала вздыматься, а зубы то и дело прикусывали нижнюю губу. Милка была шокирована столь резкой переменой поведения подруги. Она оказалась совершенно сбитой с толку. Справившись с недоумением, Милка сдавленно спросила:

– Лис, объясни мне, что с тобой творится? Не веди себя так, пожалуйста.

– Хочешь знать, что со мной происходит? – вскричала Лиса, – Это все из-за тебя! Из-за тебя чёртов Святослав узнал обо мне и стал играть в свою дурацкую игру по быстрому взрослению! А всё потому, что ты, наивная дурочка, доверилась ублюдку из интернета и трепала ему обо всём подряд. Что смотришь? Твой дружок dead_antichrist из чата это и есть Святослав! Ты предала меня, Милка. Я не хочу тебя знать. Уходи!

Лиса отвернулась к стене и накрылась одеялом с головой. Милка стояла, ошарашенная и опустошенная одновременно, и смотрела на выбившуюся из-под одеяла рыжую прядь своей бывшей лучшей подруги до тех пор, пока слёзы не превратили обзор в размытое цветастое пятно. В полном отчаянии Милка покинула квартиру и в одиночестве побрела по осеннему городу, безразличному к трепетным переживаниям девочки.

Андрей огляделся. Да, он шёл в правильном направлении. Впереди располагалась закруглённая стена из пятиэтажных панельных домов, а за ней – возвышалась высотка в девять этажей. Андрей ориентировочно помнил, что в этом доме жила Милка, поэтому и направлялся сейчас туда. У него была чёткая цель поговорить с девочкой и обсудить все волнующие её вопросы. Отыскав предположительно нужный подъезд, Андрей вошёл внутрь через неработающую магнитную дверь. На дверях лифта висела написанная от руки табличка, сообщавшая, что «Лифт не работает». Ступенька за ступенькой, Андрей преодолел расстояние в девять этажей и оказался на нужной ему лестничной клетке. Вот и знакомая дверь без номера. Андрей постучал. Спустя пару минут, за дверью послышалась возня, щёлкнул замок и дверь открылась. На пороге оказался неустойчиво стоящий на ногах мужик с голым торсом и татуированными руками. Отца Милки Андрей сразу узнал, хотя видел его однажды лишь мельком и в спящем состоянии. Блестящие глаза с красными белками устремились на Андрея, мужик поскреб пальцами заросшее щетиной лицо и спросил:

– Ты кто? Есть чё?

– Добрый вечер! Могу я поговорить с вашей дочерью? Со Светой.

Мужик широко зевнул, оглянулся в глубину квартиры, потом посмотрел на Андрея и ответил:

– Светка? Она, это… нету её. Слышь, братан, бабки имеешь? Сгоняй в магаз, а то сил больше нет! Разопьём вместе.

Из глубины квартиры послышался женский возглас вперемешку с ругательствами. Через мгновение на пороге рядом с пьяным мужиком появилась невысокая плотная женщина с довольно приятными чертами лица, хоть и искажёнными морщинами. Она оттолкнула мужика бедром и ёмкой, крайне понятной фразой попросила удалиться. Обречённо склонив голову, мужик развернулся и зашаркал внутрь.

– Что вам нужно? – спросила женщина, пристально всматриваясь в Андрея, отчего тот почувствовал себя неловко.

– Могу я поговорить с вашей дочерью? – повторил свою просьбу Андрей.

– Светкой-то? Так она ж не дома. Этот алкоголик не сказал что ль? – с долей возмущения в голосе ответила женщина.

– Как скоро она вернётся? – спросил Андрей, не особо надеясь на информативный ответ.

– Вы не из милиции? – с подозрением поинтересовалась у Андрея мать Милки, ещё пристальнее всматриваясь в него.

– Нет, не из милиции. Я знакомый вашей дочери. Хотел с ней поговорить. Вы бы могли передать ей мой номер телефона, когда она вернется? И попросить, чтобы она позвонила мне?

Андрей порылся в рюкзаке, достал блокнот и на чистом листе написал свой номер, после чего протянул его женщине. Та изучающе осмотрела лист, ещё раз взглянула на Андрея и только после этого взяла протянутую ей записку.

– Она хорошая девочка. Хоть и мягкая чересчур. Никогда ничего наперекор не делает, – проговорила женщина, не глядя на Андрея, после чего закрыла дверь, не попрощавшись.

Милка вернулась домой очень поздно. Она бродила по городу до тех пор, пока от холода едва не перестала чувствовать пальцы на руках и ногах. Слова Лисы эхом отдавались в голове и больно врезались в сознание. Милке так хотелось, чтобы кто-нибудь обнял её, успокоил и сказал, что всё будет в порядке. Но вместо этого дома её ждала очередная попойка. Самое плохое в этой ситуации было то, что в ней участвовали оба родителя Милки, а не один лишь отец, как это обычно бывало.

Прокравшись в свою маленькую комнату, Милка закрыла дверь на щеколду и попыталась абстрагироваться от доносившегося из кухни галдежа. Включив компьютер, Милка вошла в чат «Рок-детки». Вот её страница с никнеймом m!1k@. Смутно понимая, что делает, будто бы сознание затуманилось от непонятной пустоты внутри, Милка отыскала в небольшом списке своих собеседников пользователя dead_antichrist. Открыв диалоговое окно, Милка быстро-быстро стала писать, боясь сбиться и потерять нить своих мыслей.

«Привет, Святослав.

Да, я с недавнего времени знаю твоё настоящее имя и то, чем ты занимаешься. Хочу выразить своё восхищение! Ты великолепно разобрался с Лисой – она мне всё рассказала. Я бы очень хотела пообщаться с тобой вживую. Хочу, чтобы ты в красках описал эмоции и выражение лица моей бывшей подруги в тот момент, когда ты её сломал. Я уже давно хотела порвать отношения с ней, ведь она – тупая самовлюблённая дура, которая пыталась подмять под себя мою личность, задавить меня и выглядеть на фоне меня самой классной. Хорошо, что ты не дал ей этого сделать. Я твоя фанатка с сегодняшнего дня.

Давай встретимся, ведь нам есть что обсудить. Я с огромным нетерпением жду этого момента!»

Отправив сообщение, Милка бессильно сползла с кресла и свалилась на пол. Она содрогалась от рыданий, кусая пальцы до крови, утыкаясь носом в пыльный ковер. Прошло несколько минут. Мягкое звуковое оповещение заставило Милку подняться на ноги. Щурясь, она взглянула на яркий монитор. Там горело красным новое сообщение от Святослава.

«Твои слова мне польстили. Играть с твоей подругой было весело, однако я и не мог рассчитывать на такой исход моей забавы. Ты точно уверена в своих словах? Тогда давай встретимся прямо сейчас. Я думаю, мы найдем с тобой общий язык».

«Конечно! Встретимся на крыше моего дома через полчаса. Там никто не помешает нам обсудить любые вопросы. Адрес прикреплю к сообщению».

Нажав на «Enter», Милка вышла из чата. Её немного мутило.

Прокравшись мимо галдящей кухни в ванную, девочка несколько минут стояла, склонившись над раковиной. Рвоты, однако, не последовало. Чувствуя собственное сердцебиение за тонкими ребрами, Милка стала приводить себя в порядок: подкорректировала макияж, расчесала волосы и несколько минут смотрела на себя в зеркало. Вот её испуганные бегающие глаза приобретают холодное сияние, приоткрытый рот с подрагивающей нижней губой закрывается, а сомкнувшиеся губы растягиваются в надменную и чуждую для неё улыбку.

Без лишних мыслей, Милка вышла из ванной, оделась и покинула свою квартиру. По шаткой лестнице девочка забралась наверх и оказалась на крыше своей девятиэтажки. Здесь наверху ветер играл сам с собой в догонялки, порывами проносясь от края до края крыши. Шло время, но Милка не считала проходящие минуты. Она стояла в двух шагах от границы между бетоном и пустотой. Её взгляд был прикован к одной точке где-то посередине между чёрной бездной неба и мутным размытым горизонтом. Наконец за спиной взвизгнули несмазанные петли двери, ведущей на крышу. Милка обернулась и увидела осторожно поднимающегося к ней парня. Он полностью соответствовал тому портрету, что девочка видела парой месяцев ранее на фотографии в телефоне Лисы.

– А вот и мой герой! Чёрт побери, да ты выглядишь ещё лучше, чем я ожидала! – нарочито громко и восторженно воскликнула Милка.

Святослав остановился в паре шагов от неё и комично помахал рукой.

– Место для встречи ты, конечно, выбрала не самое удачное, надо сказать.

– По-моему, идеальное место! – прокричала Милка. – Или ты боишься высоты? Не верю. Такой восхитительный парень, как ты, не может чего-то бояться, правда?

– Вероятно, ты осведомлена о моей личности больше, чем я предполагал, – с лёгкой усмешкой произнес Святослав, изучающе склоняя голову набок.

– Я знаю одно – ты супер! Когда Лиса рассказала мне, с кем я всё это время общалась, мои восторженные мысли нельзя было сравнить ни с каким чувством, – под лёгкое головокружение Милка подалась вперёд и похлопала Святослава по плечу.

– Значит, Лиса всё тебе рассказала? И как ты восприняла ту неприятную информацию? Как оправдалась перед подругой за то, что сдала её мне? – парень прижмурился и сделал пару шагов в сторону от Милки.

– Тьфу, очень надо! Я и не собиралась оправдываться перед ней. Лиса последние пару месяцев была невыносима – она давила на меня, пыталась перестроить мою личность, как ей будет угодно. Лишала меня индивидуальности, понимаешь? А тут ты со своей игрой. Так ловко и шикарно обломать Лису не смог бы никто. Ты мастер интриг и провокаций!

Святослав медленно приблизился к краю крыши и аккуратно взглянул вниз. Милка стала двигаться к нему. Головокружение усиливалось, а взгляд затуманивался, будто бы после бессонной ночи.

– Ты складно говоришь, девочка. Будем считать, что я тебе поверил. Но скажи, чего ты хочешь от меня прямо сейчас? – Святослав резко повернулся к Милке и в его глазах зажглись подозрительные огоньки недоброжелательности.

Милка подняла глаза и холодно посмотрела прямо в широкие зрачки Святослава. Её голос сталью рассёк воздушную преграду:

– Я хочу… чтобы ты… Больше. Никому. Не навредил!

Милка быстро подалась в сторону Святослава и изо всех своих девчачьих сил толкнула его в грудь. В этот толчок она вложила всю боль, которую Святослав причинил ей и Лисе, весь страх, которым он питал девочек столь долгое время. Святослав резко выдохнул и пошатнулся. Больше ничего не было.

Милка не увидела падения так, словно время застыло, она не успела заметить, как изменилось выражение лица Святослава перед этим. Просто секунду назад он стоял у края крыши, а в следующую секунду его там не оказалось. Порывы ветра разметали его крик по пространству и швырнули длинную чёлку Милки ей в лицо. Больше ничего не было.

Девочка стояла в оцепенении и слушала свое дыхание. Потом она развернулась и спустилась по той же шаткой лестнице на этаж, предварительно закрыв за собой дверь, ведущую на крышу. Эмоций по-прежнему не было. Мыслей тоже. Мягко щёлкнул затвор щеколды и закрыл дверь её комнаты, отгородив Милку от окружающего мира. Войдя в чат, Милка изменила никнейм, после чего удалила свою учётную запись. Потянулась за телефоном, набрала номер Лисы. Когда гудки сменились сонным голосом подруги, Милка четко проговорила:

– Можешь больше не бояться. Его нет. Игра окончена навсегда…

Сознание ускользнуло. Милка прикрыла глаза и провалилась в пустоту.

Смех и неровное пение. Звон стекла и грубая речь. Громкий стук в дверь. Милка открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света настольной лампы, бьющего прямо в лицо. Не понимая, что происходит, девочка приподняла голову. Она лежала на полу перед письменным столом. Волосы разметались по пыльному ковру, в ноздрях защекотало. Девочка громко чихнула и провела руками по лицу, стирая остатки сна. Она приподнялась и пару секунд собирала реальность в целое. Видимо, сон настиг её, когда Милка сидела за компьютером, и она не заметила, как свалилась на пол. Стук в дверь комнаты повторился, уже более настойчиво. Все ещё туго соображая, Милка поднялась на ноги и, испытывая головокружение, отщёлкнула щеколду, запиравшую дверь в её комнату. Через мгновение дверь отворилась и в комнату вошла мать, нетвёрдо стоя на ногах и покачиваясь из стороны в сторону. Милка взглянула на циферблат наручных часов – было 4:20. «Вот это я уснула!» – пронеслось в голове у девочки.

– Светка, ты в порядке? Мы тут немного посидели, – заплетающимся языком проговорила мать, роняя голову на грудь и тут же поднимая её обратно.

– Мама, ложись спать, пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть, – произнесла Милка, подхватывая пьяную мать под руки.

– Хорошая ты у меня девочка. Я ему так и сказала, да. Говорю, Светка добрая. Хоть и мягкая чересчур. Это самое… так и сказала я! Антону твоему. Или нет? Этому… Андрею! – мать вскинула палец вверх и чуть не заехала Милке по носу.

– Андрею?! Ты видела Андрея? Где ты его встретила, мам? – резко спросила Милка, мигом приобретая ясность сознания, которое после сна ещё не до конца восстановилось.

– Так он же, это, приходил. Да, заходил, про тебя спрашивал. Я сказала, что гуляешь где-то. С Лисой своей, наверное, а с кем же ещё? Так он и ушёл. А! Нет! Оставил номер телефона свой, говорит, пусть позвонит мне, как домой придет. Симпатичный он, Артём этот. Хоть и патлатый…

– ОН ОСТАВИЛ НОМЕР ТЕЛЕФОНА?! – прокричала Милка, заставляя мать содрогнуться от столь резкой перемены интонации, – Где он, мама? Срочно дай его мне!

Мать потупилась, словно не понимая, что от неё требуется, а потом медленно вышла из комнаты. Милка по пятам следовала за ней. Мать долго рылась в бумагах, хранившихся на полке в прихожей. После чего вытащила оттуда небольшой лист, вырванный из блокнота, на котором чёрной ручкой были написаны семь цифр. Схватив бумажку, Милка почувствовала облегчение вперемешку со звенящим восторгом. Раз Андрей приходил к ней, да ещё и оставил номер телефона, значит, он всё-таки передумал и хочет помочь ей и Лисе. Это обрадовало девочку настолько, что она едва не рванула в комнату, чтобы сию минуту набрать полученный номер и позвонить Андрею. Благо, её взгляд снова зацепил время на часах и девочка остановилась. Уложив едва переставляющую ноги маму в кровать, Милка вернулась к себе в комнату и стала вспоминать подробности сна, который ей только что приснился. Сознание постепенно отдавало яркие и пугающие картины, которые с каждой минутой всё больше походили на реальность, как по осязаемости воспоминаний, так и по пугающей дрожи в коленках, и по ощущениям на кончиках пальцев и обветренной коже лица.

Андрей плохо спал этой ночью. Его не мучили кошмары и ужасающие сновидения. Он просто долго не мог уснуть, хоть и всеми возможными способами пытался зацепиться за сон, однако, тот ускользал от него, словно кусок мыла в наполненной до краёв ванне. Тело от столь беспокойной ночи казалось ватным и словно перекрученным в мясорубке. Понимая, что от бессмысленного лежания в кровати толку не будет, Андрей резко поднялся и скинул с себя одеяло. Тут же предрассветную тишину комнаты нарушили громкие трели мобильного телефона. Андрей ещё до того, как услышал голос абонента, понял, что звонила Милка. Девочка долго извинялась за свой столь ранний звонок, но после заверений Андрея, что всё в порядке, она предложила встретиться через час возле её дома. Не распаляясь на лишние вопросы, Андрей дал положительный ответ. Он наскоро оделся, умылся холодной водой и почистил зубы, после чего отправился на встречу с Милкой.

Внутри него сидела странная тревога, происхождение которой Андрей никак не мог объяснить. Эта тревога поселилась в нём ещё с того момента, как пару дней назад Милка и Лиса просили его о помощи, а Андрей отказал им. Тревога не угасала в нём всё время пребывания дома у родителей. Она гудела и бренчала внутри, пока Андрей возвращался из дому ночным поездом, и монотонной чечеткой отбивала ритм во время поисков дома Милки и ожидания её звонка весь вчерашний вечер. Вот и сейчас, когда Андрей шёл по влажному, усыпанному остатками бледно-желтых листьев тротуару, его не покидало это тревожное ощущение.

В скором времени Андрей уже был возле дома, где жила Милка. Несмотря на раннее утро, возле многоэтажки собралась большая толпа народа, стояли машина скорой помощи и милицейский уазик. Выглядывая в толпе маленькую фигуру Милки, Андрей подошёл ближе. За спинами толпящихся людей он не мог различить источника их внимания, но услышал обрывок разговора достопочтенных бабулек:

– Это ж надо, а? Такой молодой…

– Молодой, не молодой, а самоубийца…без бога жил, без бога умер.

Пока Андрей пытался пробраться ближе, кто-то резко потянул его за рукав. Он обернулся. Перед ним стояла Милка. Она была бледной, слегка осунувшейся, с округленными глазами. Девочка без слов поманила Андрея за собой, выводя его из толпы и направляя в противоположную от дома сторону.

– Привет! Что случилось? – спросил Андрей, попытавшись ободряюще улыбнуться Милке. Улыбка, однако, вышла натянутой.

Милка взглянула на Андрея потерянным взглядом.

– Там… он мёртв. Это был не сон. Я действительно его убила, – голос Милки дрогнул, и она покачнулась всем телом. Андрей во время её подхватил.

– О чем ты говоришь? Кого ты убила? – настороженно спросил Андрей, чувствуя, как тревога внутри звякнула оборвавшейся струной.

Вместо ответа Милки дрожащей рукой указала на что-то за спиной Андрея. Он обернулся и увидел, как толпа расступилась и двое крепких мужчин в черной униформе уносят из её центра тело молодого парня, примерно ровесника самого Андрея. Голова парня была в запёкшейся крови, а тело неестественно изогнуто. Сфокусировав взгляд в направлении, куда указывала Милка, Андрей заметил чёрный джип, припаркованный неподалеку от места, где они стояли. Осознание случившегося пришло мгновенно.

– Это он? Святослав? – тихо проговорил Андрей, глядя в дикие глаза Милки.

Девочка зажмурилась и кивнула. Взяв Милку за холодную ладонь, Андрей быстрым шагом пошёл прочь от места происшествия, таща за собой несопротивляющуюся девочку. Отойдя на приличное расстояние, он усадил Милку на сломанную скамейку, сам присев на корточки перед ней. Взяв её за подбородок, он легонько перевел блуждающий взгляд Милки на себя и попросил:

– Рассказывай всё по порядку. С того момента, как мы виделись в последний раз.

Спустя пару мгновений, Милка заговорила тоненьким голоском, то и дело сбиваясь и путаясь в словах:

– Лиса обиделась и убежала. Я помчалась за ней, но не смогла догнать. Не могла её найти потом. Несколько дней она не отвечала на звонки, на сообщения. Вообще не выходила на связь. Вчера я пошла к ней домой, а она как зомби. Лежит, смотрит в одну точку и говорит какой-то бред. Я попыталась выяснить, что произошло. Тогда она сорвалась и…

Милка заплакала. Спустя минуту продолжила, утирая слезы тыльной стороной ладони:

– Она сказала, это я виновата в том, что Святослав её преследовал и всячески измывался над ней. В чате я переписывалась с одним парнем, который, как оказалось, и был тем самым Святославом. Я тогда не знала, что это он, до самого конца не знала. Я много рассказывала ему о Лисе, поэтому он смог выйти на неё и сделать то, что сделал. Лиса сказала, что не хочет меня знать. Я была в шоке, меня словно раздавило этими словами. Я слабо помню, что было потом. Гуляла по городу одна, потом пришла домой и, кажется, уснула. Мне приснился сон. Так казалось, по крайней мере. Сон, в котором я написала Святославу в чате, договорилась с ним встретиться наверху этого дома. И там я сбросила его с крыши. Просто столкнула вниз, понимаешь? А проснувшись дома, подумала, что всё приснилось. Только сейчас, увидев его на земле, я до конца осознала – это был не сон. Как такое может быть, Андрей? Как можно убить человека и не помнить об этом?! Я схожу с ума!

Милка разрыдалась и бросилась к Андрею в объятия. Он успокаивающе поглаживал её по спине и говорил какие-то бодрящие слова. В голове же пульсировали совершенно другие мысли.

Он внезапно понял, что эта девочка-подросток всё время испытывала настолько сильные эмоциональные переживания, которые неподвластны обычному человеку. Её вечно переполняли чувства, о которых она не могла или не умела рассказать. Ей было проще держать всё в себе, думая, что эти эмоции, чувства и мысли слишком примитивны для того, чтобы посвящать в них окружающих. Даже своей лучшей подруге она не могла открыть то бушующее море эмоций внутри своей головы, а Лиса не обладала способностью чувствовать полутона и ощущать моменты, когда нужно поговорить не только о собственных переживаниях. В Лисе, самоуверенной и прущей напролом авантюристке, Милка видела ту себя, которой она всё время стремилась быть, но по собственной мягкости и нежелании доставлять окружающим людям дискомфорт, так и не смогла стать. Она действительно любила Лису. Любила не телесно, плотской любовью, а душевно, тонко и нежно. Каждое мгновение, проводимое рядом с Лисой, Милка воспринимала как максимальное вознаграждение. Ей было приятно выслушивать подругу, помогать ей в решении её проблем, но своими переживаниями Милка так и не смогла поделиться с Лисой. В моменты, когда эмоциональный накал внутри достигал пика, Милка выплескивала часть своего состояния в чат, где видны были только никнеймы и отсутствовал риск быть осмеянной за свои слабости. Именно поэтому Святослав смог достать из внутреннего мира Милки так много, ведь он, в отличие от Лисы, понимал, за какие нити нужно тянуть, чтобы распустить кокон, окутывающий глубинные переживания девочки со странным прозвищем. А Лисе не хватило терпения, чтобы разобраться в этих поступках Милки, ей было намного проще ощутить себя жертвой и обвинить в произошедшем человека, которому вся эта ситуация нанесла больше эмоционального урона, чем самой Лисе. Ведь Милка с первой минуты переживала за подругу, не могла спокойно спать и постоянно желала разрешить ситуацию, вывести лучшую подругу из подавленного состояния. Милка всё время смотрела на мир глазами другого человека, оценивала его с разных позиций, то и дело анализируя происходящие события. В этом плане она была более дальновидной, нежели её подруга, которая с детства видела своё окружение лишь с одной стороны, упираясь в шоры собственного эго. Андрею стало понятно, почему Милка так остро восприняла обвинение Лисы. В тот момент эмоциональный шторм внутри Милки превратился в штиль и на мгновение создал иллюзию решения проблемы лишь одним радикальным способом. Этого мгновения хватило. Сейчас Андрей видел перед собой не пятнадцатилетнюю девочку-подростка, а человека, пострадавшего от равнодушия окружающего мира и от узости чувств самых близких людей. Важная мысль посетила Андрея. Каждому нужен свой человек. Тот, кто примет любые мысли и эмоции, а не отмахнется дежурным «не бери в голову!». Тот, кто, говоря о себе, никогда не забудет о чувствах собеседника. Ведь часто одна во время сказанная фраза, одно прикосновение или во время протянутая ладонь, могут предотвратить сложные события и пресечь тяжёлые последствия.

Продолжая поглаживать на мгновение утихшую Милку по спине, Андрей блуждал взглядом по окружающему пустынному пейзажу, надеясь найти там слова утешения. Вместо этого, на фоне серых остовов деревьев, в туманной морозной дымке раннего утра, он наткнулся вдруг на фигуру с рыжими волосами, которая возникла внезапно, словно художник уронил каплю яркой краски на серый холст. Лиса медленно приближалась к ним. Милка сидела, уткнувшись лицом в грудь Андрея, и не видела появившейся подруги. Когда расстояние между ними сократилось до двух шагов, Лиса остановилась. Андрей легонько потрепал Милку по макушке, привлекая её внимание. Девочка подняла голову и оглянулась. Перед ней стояла Лиса. Она виновато улыбалась и протягивала Милке подрагивающую ладонь, указательный и большой палец которой были оттопырены в форме пистолета – их личный жест примирения.

Андрей взглянул на небо. Оттуда падали хрупкие, едва различимые снежинки. Осень закончилась. Дышать стало легче.