Родной бардак

Как стать космической державой, ничего не делая

*** Где-то в абстрактной постсоветской республике ***

— Илюша, родненький, ты не поверишь, что произошло! Наша страна совершила немыслимый подвиг!

— Неужели мы выплатили долги?

— Вечно ты о всяких глупостях. Успокойся, с экономикой всё в порядке, она лежит себе спокойно и никого не трогает, — главный редактор Дмитрий Борисович перевёл дух, перестал махать руками и продолжил делиться хорошими новостями, — мне поступила информация с самого верха! Теперь мы космическая держава!

Илья подумал, что ему послышалось, и он переспросил:

— Может быть, вы хотели сказать комическая держава?

— Нет! То есть и это тоже, всё-таки артисты у нас хорошие, и в кино, и в правительстве, но речь сейчас не о них. Я хотел сказать, что теперь мы участвуем в международном космическом проекте. Не зря мы выполняли все предписания МВФ и ЕС, не зря мы стремились в великий западный мир. Теперь все наши старания будут вознаграждены.

— Но вначале придётся заплатить?

— А как ты догадался?

— Наверное, интуиция. Они всё-таки не в первый раз спасают нашу несчастную страну.

— Я знаю твой скептицизм, но в этот раз всё будет по-другому. Дело-то верное! И, естественно, чтобы в него войти нужно немного вложиться. Уже сейчас казначейство печатает акции новой Суверенной Национальной Космической Корпорации, чтобы каждый житель нашего государства смог стать участником этого грандиозного мероприятия. И кроме того, международные организации тоже хотят нам помочь.

— Кредитами? Нам ещё кто-то даёт кредиты?

— Инвесторы видят нашу решительность, они верят, что мы справимся и поэтому они готовы дать очень выгодные займы под 33% годовых.

— Кому выгодные?

— Всем. И нам в том числе. Ты ведь ещё не знаешь, в чём заключается эта афера! Тьфу ты, оговорился, я хотел сказать проект. НАСА научилась сбивать астероиды с орбиты! Это какая-то хитро мудрёная технология вроде бильярда, когда с помощью дронов направляют маленький астероид на большой. И сейчас они добились того, что могут отправить настоящий астероид прямо на землю!

— Радость-то какая.

— Ещё бы! Представляешь, по мнению учёных там в далёком космосе могут летать настоящие металлические астероиды! Состоящие из платины, золота и прочих драгметаллов!

— Прям сказка. А мы тут причём? Чего от нас хотят наши западные партнёры?

— Как это что? Им нужно куда-то приземлять свои бесценные астероиды. И они нашли только две подходящие площадки — это пустыня в Мексике и мы. Нам осталось только построить безопасный полигон и инфраструктуру для обработки и вывоза сырья.

— То есть на нашу страну будут регулярно падать огромные опасные объекты из космоса? Насколько я помню школьную программу, одна такая махина может уничтожить целый мегаполис.

— Брось, не преувеличивай!

— Они ведь не собираются таскать мелкие булыжники, которые могут сгореть или расколоться при входе в атмосферу. К тому же, чем больше глыба, тем выше прибыль.

— Это же НАСА! У них всё рассчитано. Астероиды будут падать прямо в карьер!

— А почему они не выбрали пустыню Сахару? Это безопаснее при любых раскладах.

— Забудь про безопасность и вспомни про патриотизм. Это наш звёздный час, мы, наконец, можем использовать своё выгодное географическое положение — мы рядом с Европой. Это идеальный узел для принятия и обработки астероидов. Отсюда дёшево и быстро везти готовое сырьё прямо к конечному потребителю, т.е. на запад.

— А если не секрет, где именно будет полигон?

— Естественно рядом с главным логистическим узлом, где больше всего железных дорог.

— То есть рядом со столицей? Ой, как же обрадуются местные жители.

— Это всё мелочи. Люди сверху сказали мне, что они недавно провели закрытые соцопросы во всех регионах нашей страны. Почти все граждане радостно поддержали открытие полигона вблизи столицы.

— Я уже догадываюсь о чём они подумали — моя хата с краю, и лишь бы не в моём городе.

— Так работает демократия.

— Как я понимаю, нам нужно отрекламировать этот блестящий проект, который заведёт нас в светлое будущее?

— Именно! Я хочу увидеть на главной полосе звёздное небо в самых ярких красках и самый оптимистичный заголовок, который ты только можешь придумать. Чтобы он отражал саму суть: “Дождались! Счастье подкралось незаметно!”. А в самой статье нужно призвать людей покупать акции проекта.

— Бумага, конечно, всё стерпит, но вы сами-то во всё это верите?

— Естественно, я же патриот!

— А если серьёзно?

— Ну, послушай, Илюша, родненький, в этот раз мы точно сорвали джекпот. Схема просто не может дать сбой. К нам с неба будут прилетать глыбы из чистого золота! И даже если наши мудрые правители будут воровать так же, как и всегда, то простому народу всё равно что-нибудь останется. К тому же теперь, за нами будут приглядывать большие люди из Всемирного Банка!

— Что я могу сказать, отличный план, надёжный как Швейцарские часы.

*** Несколько месяцев спустя ***

— Илья, где ты прячешься, каналья ты юродивая?!

— Я тут, Дмитрий Борисович, на своём рабочем месте. Верстаю статью.

— Хватит отговорок! Что за ерунду ты написал про наш любимый национальный космический проект?!

— Правду. Это же лозунг нашей компании: “Мы поставляем все сорта правды! На любой вкус!”.

— Не сметь применять логику против начальства! То, что ты написал, писать нельзя!

— А что там конкретно плохого?

— Не знаю, я ещё не читал, но мне сказали, что там какая-то критика нашей космической программы и НАСА. И это в тот самый момент, когда мы получили два первых астероида из космоса! Мы радоваться должны — праздник наступил!

— А чему радоваться? Ведь все расчёты оказались неверными. И астероид далеко не металлический, и посадка получилась довольно “жёсткой” и не точной. А про последствия я уж и не говорю.

— Вот и правильно! Это как про покойника — либо хорошо, либо ничего.

— Но ведь теперь понятно, что астрономы ошиблись, и так называемые металлические астероиды не очень то и дорогие.

— Это же только первый шаг! Нужно ещё немного потерпеть и будем жить как в сказке. Это большой и долгосрочный проект, в нас будут вкладывать деньги, развивать инфраструктуру, дороги, обрабатывающую промышленность. Говорят, что в этих астероидах находят и другие металлы, которые могут стать попутным сырьём для наших новых фабрик.

— А последствия? Ничего, что они оказались гораздо страшнее, чем нам обещали?

— Подумаешь, какая-то пыль.

— Которая разнеслась по всей стране.

— Ну она же потом улеглась.

— Через полторы недели.

— Через десять дней! Будь оптимистом.

— И сколько денег вы, Дмитрий Борисович, потеряли на акциях?

— Совсем не много, но это только начало! И скоро всё наладится.

— А вы в курсе, что кое-кто уже умер из-за этого космического проекта?

— Кто? И как они умудрились? Они что, забрели на полигон?

— Нет, взрывная волна от падения была настолько сильной, что дошла до окраин столицы и выбила окна. Несколько пожилых людей умерли от инфаркта.

— Хуф, я уж подумал, что произошло что-то серьёзное. А это так, мелочь, несчастный случай.

— А землетрясения? Подземные коммуникации и метро в столице не рассчитаны на такое. Местные жители уже начали паническое бегство на окраины.

— Столица и так была перенаселена, а теперь всё возвращается в норму. Пойми, нам нужно просто проявить терпение и скоро на нас обрушится золотой дождь. Нужно лишь отладить технологию, наладить каналы поставок, установить рынки сбыта и выплатить долги.

— Завтра, и завтра, и завтра, так и ползём от дня ко дню, к последней недописанной странице…

— Это чё щас такое было?

— Да так, мысли вслух.

Главный редактор вздохнул и огляделся по сторонам. Его верный помощник Илья был единственным работником в офисном помещении, хотя стрелки часов едва приблизились к шести. Дмитрий Борисович вытер пот со лба и перешёл на другую тему:

— Эх, Илюха, Илюха… Уволил бы я тебя к чёртовой матери, да кто кроме тебя работать будет? Все остальные — ленивые неблагодарные скоты! Как только я предлагаю им выйти в выходные, то они сразу начинают требовать сверхурочные! Только о деньгах и думают. Один ты у нас, несгибаемый, чтобы не случилось, ты не унываешь и идёшь спокойно вперёд. В то время как остальные молодые специалисты говорят о переезде в другую страну, ты не поддаёшься панике.

— Спасибо… Я малость удивлён и польщён.

— Это потому что ты шпион из КГБ! Это единственное разумное объяснение!

Бедный Илья выпучил глаза и замер, он просто не знал, что сказать дальше, чтобы перевести разговор в безопасное русло. Дмитрий Борисович продолжил:

— Скажи честно, — начал говорить шёпотом, — агентам КГБ много платят?

— Так вы денег хотели попросить! — выдохнул Илья и откинулся на спинку стула.

— Нууу да, — потёр шею, — я все свои сбережения вложил в акции космического проекта. А они почему-то не растут.

— К сожалению, я не шпион вражеского государства.

— Эх жаль… Можешь мне поверить, что я бы тебя не сдал и продал бы все секреты, что знаю.

— Ещё раз повторяю, я не шпион, и меня ничего такого не интересует.

— Но тогда почему ты до сих пор работаешь у нас? Такой специалист как ты уже давно должен был свалить на все четыре стороны.

Илья вздохнул и с сожалением посмотрел на своего начальника. Он знал, что Дмитрий Борисович не уйдёт, пока не получит исчерпывающий ответ. И тогда он сказал:

— Меня разыскивают в сорока странах мира. Меня достали даже в Африке и в Латинской Америке. И только в этой стране мне удалось залечь на дно и сбросить хвост.

*** Несколько месяцев спустя ***

— Дмитрий Борисович, что вы тут делаете?!

— Прячусь.

— Но вас никто не ищет!

— От мыслей своих прячусь!

— Под моим рабочим столом?

— Да! Тут пахнет логикой и разумом! Как сюда заполз, так сразу полегчало.

— Но вы мешаете мне работать.

— Всё ты о работе думаешь, сволочь ты моя ненаглядная.

Главный редактор выполз наружу и сразу упал на руки Илье. Он уже много выпил, но мысли всё равно не давали ему покоя:

— Илюшенька, Илюшка… Как такое могло случиться! Это же была идеальная схема! Как она могла так быстро набекрениться!

— Что случилось?

— Чем ты занимался ночью?!

— Спал.

— А нормальные люди смотрели новости! Ты что не знаешь, что золото больше никому не нужно! Мы так им наводнили рынки, что оно перестало быть драгоценным металлом. Наш космический проект официально закрыт! Он больше себя не окупает!

— Ну, наверное, всё не так уж плохо, — Илья попытался успокоить шефа, находящегося в полном отчаянии.

— Мы даже долги не успели выплатить!

— Но ведь мы всё это время говорили про огромные прибыли? У нас даже появились новые миллиардеры.

— Они уже улетели из страны. Правительство подало в отставку и тоже не собирается здесь задерживаться. Они не хотят разгребать бардак, который остался после космического полигона. Теперь у нас вся страна завалена этой едкой пылью! Почва отравлена и не плодородна, а ещё есть куча ненужных заводов и железных дорог, больные люди и новая армия безработных… Вот до чего мы докатились!

— Кто бы мог подумать…

— Илюшь, а сколько ты купил акций?

— Пару мотков недавно взял.

— Недавно?

— Ну, они как бы дешевле туалетной бумаги. И на обратной стороне есть чистое место, которое можно использовать как черновик.

— Илюшенька… Мы так долго бежали к счастью, вкладывали столько усилий, выполняли любые требования МВФ и международного банка. Мы полностью реформировали экономику под рыночные стандарты. Мы всё ради них делали, а счастья до сих пор не наступило. Ну почему жизнь так не справедлива?!

Илья смотрел на человека, который жил от мечты до мечты, этим людям всегда говорили про прекрасное завтра, что достаточно делать простые вещи, чтобы добиться больших и быстрых результатов. Илья вздохнул и достал экземпляр газеты, которую он успел захватить этим утром по дороге на работу:

— Вот, посмотрите, очередное предложение от МВФ для нашей страны: добыча сланцевого газа методом объёмных подземных взрывов.

— Что это? — с надеждой спросил Дмитрий Борисович.

— Недавно британские учёные изобрели дорогую, но высокоэффективную взрывчатку, которая способна растворяться в почве. После детонации она вызывает сдвиги в земной коре и высвобождает весь трудно добываемый газ. Это революционное улучшение технологии гидроразрыва пласта.

— И они собираются начать с нашей страны?

— Ну да, нам не привыкать.

— Илюшка, ты знаешь, что это значит?! Мы, наконец, нашли свою нишу! Наша страна это экспериментальный полигон для новых технологий!

И Дмитрий Борисович снова обрёл почву под ногами.

Что для тебя война?

— Немедленно бросай все дела! Теперь они — неактуальный мусор!

— Слава Богу! А то так лень было доделывать эту ерунду! — подумал про себя интернет-писатель Марк Готвин, а вслух произнёс другое. — А что, собственно говоря происходит?

— Как это что?! Ты новости смотришь? В наше время надо следить за повесткой! Началась война! Ура-патриоты бьются в эйфории, агрессивные пацифисты требуют мира любой ценой, пессимисты пытаются перекричать всех своим нытьём, сейчас все разговоры только о войне!

— А нам-то что? Мы же ультраконсервативное интернет-издательство, мы вообще публикуем триллеры, детективы и фантастику.

— Сейчас каждый мерзавец наживается на хайпе! Ты это понимаешь? Чем мы хуже? Ради такого случая можно сделать исключение и написать какую-нибудь сатиру! Искусство не может молчать, оно должно говорить о проблемах общества, чтобы зарабатывать на этом деньги! Ты меня понимаешь? — у главного редактора Соломина уже текли слюнки от предвкушения высоких рейтингов.

— Ясно как день. Какие вводные? С кем мы вообще воюем?

— Да какая разница? Какой-то приграничный конфликт средне-маленькой паршивости, что-то там про независимость, сепаратизм, геноцид, возвращение земель и справедливость. Я не следил за этим сериалом и не суть. Главное написать актуалочку, но чтобы не уходить в детали, тогда можно зацепить побольше аудитории!

— Ну да, понятно.

— Есть идеи?

— Да, конечно, главный герой — писатель, он видит военную истерию простых граждан и хочет написать об этом рассказ-предупреждение, что война ужасна, что возможны страшные последствия, что война это не праздник, а тяжёлое время, которое потребует от нас упорного труда. Люди любят такие простые размышлизмы.

— Даю добро. Приступай немедленно, чтобы сегодня вечером рассказ был у меня на столе!

— Сэр, есть, сэр!

Последние десять лет Готвин страдал от тяжёлых приступов лени, ему надоела работа, которую он любил, но ничего другого делать он не умел. Готвин хотел как можно быстрее разделаться с написанием рассказа и вернуться к отдыху, ему всегда казалось, что он слишком уставший для того, чтобы думать. Готвин тяжело поднялся с постели и подошёл к окну, из которого открывался унылый вид на суровую действительность.

— Так! — начал он говорить сам с собой, чтобы проснуться. — Чтобы меня не обвинили в хайпе, нужно обвинить в хайпе всех остальных, их нужно пристыдить с самого начала и показать, что это плохо. Эммм, стоп… А почему это плохо?

Готвин поднял с пола телефон и набрал номер знакомого профессора с кафедры философии:

— Доброе утро, Альберт Бенедиктович!

— Добрый день, Марк Анатольевич.

— Я тут опять того самого.

— Оно и видно.

— Короче, а почему хайп это плохо?

— Хайп?

— Ну, например, началась война и все сразу говорят только об этом, ожидая привлечь к себе немного внимания.

— И вы спрашиваете меня почему это плохо?

— Да.

— Но такие понятия как “хорошо” и “плохо” устанавливаются обществом. Общественное бытие определяет общественное сознание. В нашем капиталистическом обществе так называемый хайп это нормальное явление.

— Но его же осуждают?

— Это тоже нормальное явление. Наше общество заставляет делать нас то, что противоречит человеческой природе. Например радоваться убийствам, разрушениям, желать другим смерти. Это вызывает эмоциональный отклик у другой части населения. А значит есть возможность заработать и на этом тоже. Поэтому будет поощряться как хайп так и его осуждение.

— Понятно! В принципе я так и думал, но спасибо, что разложили по полочкам.

— Оревуар!

Такой ответ не устроил Готвина, и он решил подойти к делу с другой стороны, он набрал номер человека, который был гораздо ближе к практике, чем философ Альберт Бенедиктович:

— Доброе утро, Савик!

— Утро? Как утро?! — посмотрел на наручные часы. — Что ты мне голову морочишь, сейчас уже час дня, Марк.

— Ну, кому и час дня утро.

— Ты как бы по делу или хочешь сражаться с зелёным змием?

— Хочу! Но вначале по делу. Я тут описывал людскую массу и задался вопросом, почему мы все такие ленивые и вечно усталые невежды, которые ничего не хотят знать. Мы ведь по сути даже не общество, мы толпа одиночек, жаждущих закрыться в своём мирке. У нас вечно ни на что нет времени, мы хотим заняться полезным хобби, но когда-нибудь потом, на нас сыпется поток информации, но мы хотим обработать его самым простым и быстрым способом через чувства.

— Можешь не продолжать, я всё понял. Ответ прост.

— Да неужели?

— Дофамин и кортизол.

— Это спутники Марса?

— Нет, это немножко другое. Дофамин это наркотик, который вырабатывается в организме если мы делаем что-то полезное с точки зрения эволюции, он нужен для мотивации человека на “правильные” дела.

— Это морковка перед осликом?

— Именно так. Но у этой простой системы есть дефект. Понимаешь, дофамин вырабатывается когда получаешь успех, и чем быстрее ты его получаешь, тем больше выделяется наркотика. Если достигнешь чего-то быстро, сразу, легко и много, то доза будет максимальной.

— Окей, звучит пока не очень опасно.

— Проблема в том, что нас окружают вещи, которые дают слишком много дофамина — видеоигры, фастфуд, стимуляторы вроде кофе, просмотр социальных сетей, youtube, порно и весь интернет по большей части.

— Так что в этом плохого?

— Мы чёртовы наркоманы, мы подсели на большие дозы и не можем слезть с тех вещей, которые нам их дают. Поэтому у нас постоянная ломка, мы тратим всё своё время на них, пытаемся слезть с иглы, чтобы вернуться к полезным вещам, но они не приносят столько дофамина, в итоге у нас начинают чесаться руки и появляется желание вновь получить высокую дозу. От осознания всего этого кошмара у нас также вырабатывается кортизол, гормон стресса, и эта борьба буквально высасывает из нас силы.

— А, теперь понял. У нас просто передозировка счастьем, мы не были на такое рассчитаны.

— Но есть решение.

— Да ладно!

— Нужно просто воздержаться на пару недель от всех вещей, которые вызывают всплеск дофамина и организм придёт в норму. После этого человек сможет с лёгкостью заниматься всеми скучными делами вроде книг.

— А фантастических вариантов нету?

— Только этот.

— И на том спасибо! Если успею дописать рассказ, то можем сегодня снова сразиться с алкоголем.

— Всегда рад помочь.

Марк Готвин положил трубку и задумался: “Материал для преамбулы готов. Герой видит прогнившее общество и слепых людей, которые не хотят думать. Вкратце опишем его мысли, вздохи, ахи, а потом начинается война. Он хватается за голову и пытается сказать всем ура-патриотам, пацифистам, идеалистам и морализаторам, что жизнь намного сложнее. Что они совершенно не представляют себе, что такое война и что нас всех ждёт. Ой! Стоп! Да я и сам не знаю, что такое война! Без паники! Только без паники. Вначале спросим мнения окружающих, потом перейдём к ветеранам”.

Готвин услышал шум позади себя, обернулся, увидел сына-школьника и позвал к себе:

— Саша! А ну подь сюда!

— Ась? — подбежал юнец.

— У меня есть к тебе важный вопрос на миллион долларов.

— А чё так мало?

— Так вот. Что для тебя война? Что ты вообще о ней знаешь? — таким способом Готвин хотел получить мнение молодежи.

— Тыщ-тыщ, тра-тра-тра, бум, — начал размахивать руками и изображать выстрелы из автоматов, — все кругом стреляют, самолёты падают, танки взрываются, всё взрывается, и люди бегут друг на друга!

— Всё понятно, больше не надо. Видать ты ещё слишком молод, чтобы думать…

Горе-писатель накинул халат и отправился на кухню, он ласково обнял жену и стрельнул у неё номер классухи сына. Через пару минут он уже стоял с сигаретой на лестничной клетке и пытался до неё дозвониться:

— Любовь Германова?

— Людмила Геннадьевна!

— Пардоньте, перепутал вас с одной… — чуть не сказал бранное слово, но вовремя сменил направление разговора. — Короче, мне срочно нужно знать мнение нашей молодёжи насчёт войны. Я думаю вы в учительской обсуждаете подобные темы?

— Если вы действительно хотите знать, что в голове наших детей, то вот вам правда: там всё загажено так сильно, что скоро из ушей польётся. Это просто помойка, гуляющий ветер в черепной коробке, крупицы знаний о реальном мире и огроменная куча навоза!

— Как приятно говорить с литератором.

— Если хотите заглянуть в бездну, то просто поиграйте в современные компьютерные игры. Они их учат гораздо “лучше”, чем школа.

— Не подскажите какую-нибудь для примера? Что вы чаще всего слышали?

— Недавно выпустили очередную серию какого-то сериала, речь шла про каловдутие или вроде того. Какие-то русские террористы вместе с наркомафией пытаются завладеть секретными базами в Арктике, чтобы оттуда запустить ракеты по Европе и спровоцировать третью мировую войну.

— Спасибушки, выручили.

— Долг платежом красен!

— Понял, обещаю, что наконец приду на следующее собрание и скинусь на новые шторы.

— Обещайте, что в этот раз придёте трезвым.

— Не требуйте слишком многого. Без алкоголя я не вынесу там и пяти минут.

— Ну тогда хотя бы не распивайте его с другими отцами.

— Хорошо, — солгал Готвин и закончил разговор.

Он был слишком ленив, чтобы разбираться с этими компьютерными играми, он собирался просто написать, что молодёжь опять необразованная, не любит читать, ни о чём не думает и ничего не знает. Теперь нужно было найти ветеранов и спросить у них правду о войне. Знакомые знакомых навели его сразу на четверых кандидатов, которые рассказали абсолютно разные истории. Первый отправился добровольцем в тлеющий территориальный конфликт в Средней Азии, он просто долго сидел в блиндаже и ждал, ждал, ждал. Потом пришёл противник, разбомбил их к чертям, они руки в ноги и бегом, кто-то остался инвалидом, а кто-то отправился на небо одним куском. Второй рассказал про жаркие бои на Ближнем Востоке, больше половина его истории была про то, как они боролись с жарой, искали кондиционеры, воду, тень, а в атаки ходили исключительно ночью, нападали на врага либо большой толпой, либо устраивали диверсии в спину. Чем больше Готвин слушал его, тем больше сомневался в том, что собеседник сражался на стороне регулярной армии, но он уверял в том, что это просто специфика долгой гражданской войны. Третий поведал про окопную войну: никто никуда не продвигался, все сидели на своих точках и “кусали” друг друга, снайперы, обстрелы артиллерией, вылазки диверсионных групп, минные поля, вечная вражда с крысами и вшами. И лишь один участвовал в чём-то масштабном, но быстром, приехали танки, разгромили врага и стали продвигаться дальше, через пять дней всё закончилось, и они уехали обратно. Писатель попробовал найти ещё источники информации о современной войне, но чем больше он получал сведений, тем “пестрее” становилась картина, это был слишком разнородный жизненный опыт.

В итоге у Готвина сложилось впечатление, что у войны есть два представления: либо это ожидание смерти и катастрофы, которая обязательно соберёт свой урожай, либо это дьявольская система, высокоорганизованная сила, которая требует огромных ресурсов и напряжение государства.

Готвин выдохнул, попытался запихнуть информацию в голову и пошёл на очередной перекур. Он снова вернулся на лестничную клетку, достал сигаретку и задумался:

— О! — поймал он себя на вдохновении. — Можно сделать главного героя военным репортёром, который просто скажет: вы думаете, что знаете, что такое война? Откуда мы гражданские вообще можем знать об этом? Я сам был в четырёх горячих точках и до сих пор не могу понять, что это было. Оно сравни цунами, которое проносится через целые страны, это огромное явление, которые мы не можем ощутить в полной мере из-за своей малости. Поэтому нам нужны такие личности как Толстой, которые могут суммировать опыт многих в одно огромное произведение.

— Последнее предложение лишнее! — сказал сосед, выходящий из своей квартиры на лестничную клетку.

— Борис Моисеевич! Вы мне как раз и нужны! Что вы думаете о наших перспективах?

— А по мне не видно? — Борис Моисеевич собрался в дальнее путешествие и держал в руках сумки с пожитками.

— А не перебор?

— Рыба ищет, где жизнь побогаче. Послушайте меня как экономиста, война это прежде всего расходы, это чёрная дыра, которая отправит нашу экономику глубоко на дно.

— Даже если мы победим?

— Возможно это будет самый плохой вариант. Представьте себе что будет, если враг сразу капитулирует. Вроде бы идеальный случай? А вот и нет. Их же всех нужно будет содержать, кормить, брать за них ответственность. Вот если бы всё решилось миром и стороны пришли к компромиссу, тогда да.

— Ну, наверное там наверху умные люди, они знают что делают, они понимают такие простые вещи.

— Кхм! — положил сумки на пол. — Вы разводите меня на разговор, а потому делитесь сигаретой.

— Прошу.

— Так вот, уважаемый Марк Анатольевич, вы совершенно правы, когда говорите, что такие вещи понятны большим людям наверху. Но это не значит, что у них есть выбор. Иногда ты выбираешь из двух зол бесплатный сыр в мышеловке. Иногда жизнь не оставляет выбора, либо ты возьмёшь эту территорию, либо будет ещё хуже.

— Например?

— Например мы могли знать о надвигающейся провокации. Наши враги могли устроить атаку под чужим флагом, нас могли обвинить во всех грехах и начать новую холодную войну. То есть мы бы получили тоже самое, что и сейчас, но у нас не было бы инициативы на поле боя. И это только один из вариантов.

— Сможете накинуть ещё парочку?

— Конечно! Нас долго провоцировали на эту войну, чтобы подкинуть нам ещё один Афганистан. Рядом с нашей границей создали врага и толкали прямо в нашу сторону. А мы всё это время думали как решить эту проблему, потом состряпали какой-то план, подготовились и стали реализовывать стратегию как зачистить территорию. И вот ещё одна причина напоследок — деньги. Может быть у нас есть информация, что соседняя страна тоже может уйти из нашей сферы влияния. Тогда мы потеряем сухопутный транзит в Европу и экономика точно рухнет. А теперь у нас будет новое окно и плацдарм для воздействия на вторую страну.

— Напоминает игру в шахматы.

— В какой-то степени. Это бесконечная партия, большая игра больших сил, они передвигают пешки, жертвуют фигурами, пытаются овладеть ключевыми позициями, добыть новые ресурсы и прочее. Честно говоря, в этой истории нет ничего необычного, нужно просто отойти немного назад и глянуть на всю картину целиком… Когда начинаешь смотреть на события со стороны, в динамике и за долгие годы, то тогда всё сразу становится рельефным и понятным.

— Ясно, понятно. За неимением выбора солнце сияло над миром, где ничто не ново.

— Отличная эпитафия для многих государств, которые хотели быстрой победоносной войны. Я пожалуй пойду.

— Ай нет, ещё пару секунд, пожалуйста!

— А что вам осталось непонятного?

— Расклад такой, я пишу рассказ-предупреждение: в первой главе главный герой охает и ахает по поводу деградации общества. Во второй начинается война и сразу появляется куча ура-патриотов, либералов, пацифистов, пессимистов и других горлопанов, которые укладывают всю нашу жизнь в пару простых лозунгов, они все мыслят одним днём и на уровне чувств. В третьей главе герой пытается показать истинное лицо войны и политики, он пытается образумить общество и пишет кучу статей в журналах. В четвёртой его идеи душат и уничтожают другие группы пропагандистов. Потом главный герой признаёт поражение, опускает руки и возвращается к работе. Но он видит, что хотя бы кто-то из людей задумался над его идеями — рациональное зерно посеяно.

— Посредственность, но для сегодняшнего потребителя сойдёт. Так что вас не устраивает?

— Идеи, которые хочет донести главный герой — это чернуха! Нельзя сваливать на читателей один негатив. Должно быть что-то позитивное. Хотя бы лучик надежды в самом конце. Может быть вы знаете хоть какого-нибудь экономиста или политолога, который придерживается рационального подхода и предсказывает нормальное будущее?

— Последний экономист-оптимист, которого я знаю, сейчас находится в дурдоме.

— Это шутка?

— Нет, это жизнь.

— К нему пускают?

— Конечно, он же наивный, а не буйный. Эдуард Иннокентьевич Рамин. Палата номер шесть.

— Адрес не подкинете?

— Да тут близко, вы что забыли, где у нас психбольница?

— Эм, я там ни разу не был.

— Странно. Я почему-то думал, что вы её уже посещали несколько раз.

— В каком это смысле?

— Забудьте, просто у вас такой вид… Прощайте!

— До свидания. Может быть ещё увидимся.

— А вы тоже собираетесь в Израиль?

— Нет.

— На нет и суда нет.

Марк Готвин вернулся в квартиру, чтобы набросать материал, потом он приоделся, нашёл координаты больницы через интернет и отправился в пешее путешествие. По пути ему попались группы демонстрантов перед правительственными зданиями. Это были люди, которые хотели жить в другой стране, но приказывали этой жить по другим законам. Также нашлись люди, которые не хотели воевать сами, но оказывали поддержку государству и радовались, что всё пока получается без них. Мимо всех них ходили другие обыватели и думали только о том, когда же всё это наконец закончится. Война не успела начаться, как уже надоела большей части населения.

Зато перед дурдомом был порядок и никакого безумия, никаких случайных людей, дворники наводили порядок, машины привозили новых пациентов и их оперативно принимали врачи и медсёстры. Не успел он назвать нужное имя в регистратуре, как ему сразу указали куда идти. Оказалось, что к Рамину периодически приходили репортёры, которые слушали его прогнозы и поэтому никто не удивился новому посетителю. Готвина провели по хитрым запутанным коридорам на задний двор в чудесный сад. Медсестра привела к прудику с рыбками, где рядом на инвалидной коляске сидел престарелый экономист:

— Добрый день, Эдуард Иннокентьевич.

— Добрый! Вы из какого издания? — оживился старичок.

— Из Фантадететрил.

— Звучит так, словно вы пишите фантастику, детективы и триллеры.

— У вас проницательный ум.

— Спасибо. Так значит вы не журналист?

— Писака-раздолбака, — махнул рукой Готвин, — нужна помощь с идеями, ибо я уже устал их выдумывать.

— Отлично, всегда рад помочь.

— Но позвольте задать один вопрос перед началом. К вам действительно приходят журналисты? И их интересуют прогнозы человека, сидящего в психиатрической клинике?

— Конечно! Ради этого я и сошёл с ума!

— Что?

— А вы как думали? Кому интересны прогнозы экономистов, даже если они сбываются? Этим никого не удивишь. А вот представьте, какой будет материал для статьи, если сбудется прогноз безумца! Это же бомба! Непризнанный гений и талант предсказывает будущее!

— То есть вы симулировали болезнь, чтобы привлечь к себе внимание?

— Ага! Это был отличный пиар-ход, который сработал. И я могу говорить об этом открыто, всё равно мне никто не верит.

— Ну как бы ладно. Перейдём к делу. Мне сказали, что вы последний оптимист-экономист в городе.

— Ага.

— На чём основан ваш оптимизм? Разве нас ждёт что-нибудь хорошее? По-моему впереди только экономические кризисы и войны.

— Ну да. А что в этом такого? Зато они будут намного лучше предыдущих.

— Но такими темпами мы никогда не построим нормального будущего. Ни для одной страны.

— Сила человечества не в том, что мы хотим построить рай, а в том, что мы постоянно превращаем всё в ад, из которого нужно выбраться любой ценой. Мы сами себе создаём трудноразрешимые проблемы и потому эволюционируем. Любой другой вид уже давно бы нашёл баланс и гармонию с природой. Но только не мы! Нет, только дай нам источник жизни, и мы будем плодиться как тараканы, пока он не будет исчерпан. Я смотрел на историю, на модели развития и массовую психологию, куда не плюнь, везде куча замкнутых на себя кривых. Мы по своей природе разрушаем сами себя, разрушаем свой социум и свою природу, чтобы начать с чистого листа и на новом уровне.

— Оптимизм это когда надежда где-то рядом, а вы предлагаете нам ужас без конца.

— Другой оптимистичной теории у меня для вас нет.

— Блин, придётся самому думать над концовкой.

Его размышления прервал звонок мобильника. Готвин поднял трубку и услышал гневную речь главного редактора:

— Ты опоздал!

— Но ещё не вечер! И у меня почти всё готово, я набрал рассказ, я могу отправить его даже через телефон, там всё готово, кроме одной детали.

— Дурак! Нас национализировали! Вся пресса теперь работает в режиме военного времени.

— Военного времени? Так стоп. Что это значит? Это же был локальный конфликт на границе! Как он добрался до нас?!

— А ты не знал?! Демократия распространяется воздушно-бомбовым путём! Акулы, которые больше нашего государства, решили ударить по нам ракетами, чтобы ослабить в этот важный момент. Сам понимаешь, к чему это ведёт.

— Ракетами?!

— А ты ещё не в бомбоубежище?!

— Нет.

— Ну тогда смотри на салют с первых рядов. И удачи!

Готвин почесал затылок телефоном, а потом вопросительно посмотрел на старика. Старик тоже посмотрел на своего гостя и о чём-то задумался. Писатель не знал, что нужно делать перед смертью и поэтому задал глупый вопрос экономисту:

— Вы верите в Бога?

— Нет.

— В такие моменты вы не думаете, что сделали неправильный выбор?

— Я думаю, что он поймёт меня как атеист атеиста.

Потом упали подарки с неба. К счастью это оказались крылатые ракеты без ядерной начинки. Это был, так сказать, предупредительный выстрел одного государства по другому — сделаете ещё один шаг и будет третья мировая ядерная война. Одну из ракет сбили системы ПВО и она упала аккурат рядом с дурдомом. Старую деревянную лечебницу разнесло в клочья. Осколки убили старика — один из кольев вонзился ему прямо в сердце. Готвин, стоял сзади него и обделался лёгким испугом.

Писатель откинул тело экономиста, достал фляжку и выпил немного виски, даже не поднимаясь с зелёной лужайки. Готвин задумался над следующим шагом в жизни:

— Окей, я ведь всё равно могу опубликовать рассказ в социальной сети, где у меня есть немного подписчиков. Если, конечно, соцсети ещё не обрубили. Но зачем? Я ведь могу этого не делать. Хм. Наверное это моя работа, я ведь писатель и должен писать про эту грёбаную современность, даже если она мне не нравится. Но теперь я могу закончить рассказ так, как захочу! Ой. А что я хочу сказать? А что я вообще должен сказать? Что действительно позитивного можно найти во всём этом?! Ну, если нет красивых длинных слов, то скажи просто как есть и то, что ты об этом думаешь.

Готвин достал телефон и внёс последние правки перед отправкой. Он добавил самую простую изъеденную веками мудрость: “Эй народ! Просто начните изучать историю. И тогда вы поймёте, что в этих событиях нет ничего нового или экстраординарного. Всё это уже было сотню и сотню раз. Хватить охать и ахать. Если вам так не нравится этот мир и вы хотите изменить его к лучшему, то опять же, купите себе учебников по истории и изучайте её, пока, наконец, не увидите сложное лицо системы. Без знаний у вас ничего не получится”.

Стальная душа

— Товарищ сержант! Я готов выбрать свою судьбу!

— Едрить-колотить, рядовой! — вздрогнул сержант Булыгин, разглядывающий карту учебного полигона на своём столе. — Тебя стучаться не учили?!

— Я стучал три раза, но если этого мало, то могу попробовать ещё раз, товарищ сержант.

— Нет, не надо, тут полная звуко и виброизоляция, просто я никак не могу привыкнуть к новому бункеру. Такс! Надо будет изобрести какое-нибудь средство дистанционного предупреждения.

— Предлагаю назвать его дверным звонком.

— Исключено. Мы же военные, у нас все элементы должны маркироваться зашифрованными значениями. Если враг найдёт чертежи, документы и прочую номенклатуру, он не должен понять важность узла по его названию…

— Ясно, понятно.

— На чём мы остановились? За что я тебя отчитывал?

— Вы меня не отчитывали, товарищ сержант.

— Да неужели? У тебя прям на лице написано, что требуется хорошая порка.

— Разрешите повторить запрос, товарищ сержант.

— Запрос?

— Я выбрал род войск, в которых хочу продолжить службу. Я хочу управлять танком Марк-II.

— Так, минуточку… Ты же этот, как его, рядовой Марк Готвин?

— Так точно.

— И это не совпадение?

— Так точно. Мой отец управлял ещё Арматой. Он хотел, чтобы его сыновья продолжили дело.

— Тебя назвали в честь танка?

— Так точно.

— Послушай, сынок, — сержант наконец убрал карту и полностью переключился на разговор, — для тебя это романтика? Мечта из детства? Ты хоть представляешь себе, чем является танк Марк-II?

— Танки — это вся моя жизнь, товарищ сержант. Я изучал их историю с самого начала, с первой мировой и до сегодняшнего дня. И поэтому я понимаю, что Марк-II это больше, чем просто танк нового поколения. Эта та самая научная-фантастика, о которой мы грезили. Будущее всегда приходит в неожиданной форме. Мы хотели увидеть гигантских роботов, стреляющих лазерами и ракетами, мы хотели трансформеров, чего-то яркого и впечатляющего. Но ведь чем стал танк в конце концов? Это и есть тот самый чудовищный робот, боевая машина с зачатком искусственного интеллекта, смертоносная, живучая и автономная на поле боя.

— Быть командиром Марк-II это тяжёлое испытание. Обучение таких специалистов стоит больших денег, и тебе придётся отрабатывать контракт как минимум три с половиной года. Но на самом деле четыре, потому что предварительное обучение не входит в договор. А до этого надо будет ещё освоиться с более простыми моделями вроде Т90. Никто просто так не даст тебе водить Марк-II.

— Я это понимаю, товарищ сержант.

— Как насчёт замкнутого пространства?

— Есть небольшой опыт. Специально тренировался в детстве, лазил по норам, сидел в ящиках.

— Всё это ерунда. Это просто игры, которые заканчиваются по собственному желанию. А в реальной жизни придётся сидеть в стальном гробу столько сколько потребуется, и никто не спросит тебя про дискомфорт, усталость и самочувствие. Вокруг только броня, приборы, тумблеры и экраны мониторов. А ещё постоянный страх, ведь ты огромная махина, удобная мишень для авиации и бойцов с РПГ. И они все будут охотиться именно на тебя, не на пехотинца с винтовкой, а на дорогой опасный танк, который представляет угрозу для всех целей на земле.

— Товарищ сержант, разрешите высказать своё мнение.

— Попробуй, рядовой Марк.

— Мы ведь армия, мы высокоорганизованная система. У нас танки всегда идут с прикрытием, мы наступаем когда есть господство в воздухе и сражаемся против слабозащищённых целей. Танки должны прорываться в тыл и сокрушать всё на своём пути. Каждый выполняет свою роль в этом представлении, мы прикрываем друг друга и это обеспечивает продвижение к цели.

Сержант рассмеялся и вытер скупую слезу:

— Ну да… В теории практика не расходится с теорией, и всё должно быть именно так, как ты и сказал. Но идеальная война встречается только в мемуарах. Чёрт возьми, у нас даже на учениях до сих пор гибнут люди! Хотя мы даём им холостые патроны и настоящую броню. Я вот что тебе скажу: на самом деле война это контролируемый пожар, кто-то начинает стихийное бедствие и пытается его удержать в нужных ему рамках. Если ты очень силён, если у тебя много ресурсов, профессионалов, техники и всего остального, то есть шанс отделаться малой кровью. Но даже тогда случайности и трагедии неизбежны.

— Но ведь в истории есть примеры успешных военных кампаний.

— Всё хорошее быстро заканчивается.

*** Полтора человека в экипаже ***

Обычные танки принесли обычные проблемы. В целом обучение проходило нормально, но только время тянулось слишком медленно из-за ожидания встречи с Марком-II. В один из дней его неожиданно пригласили в странное помещение, которое походило на лабораторию и цех по производству микрочипов: стеклянные стены, комнаты с вакуумом, костюмы-скафандры и столы с микроскопами, заваленные платами и непонятными деталями. В лаборатории оказался только один человек, он оторвался от микроскопа, потер уставшие глаза, и присмотрелся к Марку Готвину:

— Ты ведь ещё один фанат Марка-II?

— Как можно не любить этого монстра?

— Мда… Ещё один.

Учёный поднялся, дрожащими руками схватился за чашку кофе и приблизился к Марку.

— В этом деле есть психологический фактор. — продолжил человек в белом халате. — И поэтому мы “обрабатываем” каждого добровольца индивидуально. Понятно?

— Не совсем. — Готвин пригляделся к бейджику на белом халате учёного и увидел надпись: “Программист-психолог Дмитрий Эдуардович Демирг”, нелепая должность была зачёркнута шариковой ручкой и поверх неё красовалось одно слово “Инженер!”.

— Ты ведь в курсе, что в Марк-II применяется Искусственный Интеллект?

— Да. Но технические детали мне, естественно, неизвестны.

— И Слава Богу! А то пришлось бы посадить тебя в тюрьму как шпиона. В общем так, что тебе нужно знать: мы разработали первый прототип Искусственного Интеллекта.

— Мы?

— Ну как бы да, но когда я говорю мы, я имею в виду мы с Китайскими товарищами. Это не обыкновенный бытовой компьютер, он выполнен на другой элементной базе и на других принципах. Он способен выдержать достаточно сильный уровень радиации и электромагнитных помех.

— Достаточный?

— Не волнуйся, если он не выдержит, то значит ты уже труп. К тому же мы спроектировали танк таким образом, чтобы ИИ являлся дополнительным параллельным блоком. Если он выйдет из строя, ты всё равно сможешь полностью управлять танком. Поэтому вначале ты будешь водить его самостоятельно, а потом мы подключим к нему ИИ… Эх, фактически Марк-II это просто удачный эксперимент, но он слишком сильно понравился военным.

— А зачем тогда нужен ИИ?

— Помощь и автоматизация рутины. Например, выбрал цель на мониторе и нажал кнопку, а он сам подберёт нужный тип снаряда, отмерит пороху, наведёт орудие, сделает поправку на ветер и выстрелит. Если кто-то подбежит к танку сзади, он предупредит. Если появится подозрительная цель в окне на пятом этаже слева, он тоже заметит её через камеры. В городских боях наши танкисты устанавливают режим “быстрой стрельбы” — чтобы Марк-II уничтожал все подозрительные объекты без предупреждения. Главное орудие он трогать не будет, но минитурели сверху, дымовые гранаты, ракеты и пулемёты возьмёт на себя. Марк-II помогает управлять подвеской, чтобы не застрять, и он может использовать активную защиту, чтобы экстренно избавиться от вражеской пехоты, которая подбежала слишком близко.

— То есть он взорвёт пластины со взрывчаткой на броне? Которая нужна для защиты от кумулятивных снарядов? Но это ценная вещь, а пехота может быть только с лёгким оружием и тогда её проще перестрелять или раздавить.

— Поэтому вы должны дополнять друг друга. Машина выполнит любой приказ, но она не понимает контекста. Поэтому в режиме “быстрой стрельбы” Марк-II может задеть своих, — Демирг поправил воротник.

— Задеть?

— Ну естественно! Ты едешь по городу на полной скорости, вокруг хаос, свои и чужие сражаются врукопашную, все в грязи, кругом пыль, и тут кто-то вылезает из окна с базукой. Естественно, что Марк-II его на куски покромсает. Когда эти мамонты начинают резню в городе, то всегда получается куча трупов… Нет, не так, звучит слишком грубо, назовём это избыточным дружественным огнём. Но солдаты его всё равно любят. Марк-II словно пожар, все кто рядом могут обжечься, но он зачистит территорию и пройдёт дальше, он прорвётся через глухую оборону врага, чтобы закончить бой и кровопролитие. Наверное поэтому по классификации НАТО его называют Devastator, а простые солдаты именуют танком Апокалипсис.

— А Искусственный Интеллект умеет разговаривать?

Демирг прищурил глаза:

— Да. Но это не то, что ты думаешь. Это не будет похоже на полноценный разговор между людьми. Ты должен отдавать ему приказы, а он должен сообщать предупреждения. Только короткие информативные сигналы в обе стороны. Понятно?

— Почти. Так в чём психологический аспект?

— У тебя в детстве была собака?

— Неожиданный вопрос. Нет, но надеюсь, что это не важно.

— А кошка? Хотя бы хорёк какой-нибудь?

— Были тараканы, но мы их всех вывели.

— Жаль. Тогда тебе было бы проще понять одну проблему. Люди постоянно хотят всё очеловечить: домашних животных, корабли, автомобили, Бога, ракеты и танки тоже не стали исключением.

— Командиры слишком сильно привыкают к своим танкам?

— Естественно. Вот смотри, на столе лежит чёрный ящик, это мозг Марка-II. Многие из командиров пытаются спасти его любой ценой. Они бросают всё остальное снаряжение, но несут этот пятнадцати килограммовый ящик до конца. Некоторым это стоит жизни, но они не хотят оставлять боевого “товарища” в беде. Запомни! Модуль Искусственного Интеллекта это просто вещь! Да, она дорогая и она не должна попасть в руки противника, но её можно заменить на другую! Это просто вопрос денег, ресурсов и времени.

— Понял, запомню.

— Очень надеюсь на это. А теперь перейдём к тестам, тебе надо будет сесть в тот специальный тренажёр, — указал в угол комнаты, — и управлять виртуальным танком. Мы будем регистрировать твою реакцию и особенности моторики и поведения. Каждому человеку выдаётся его индивидуальный помощник ИИ.

*** Встреча с судьбой ***

Наконец это свершилось, после всех мук ожидания Марк увидел Марка-II: большой, тяжелобронированный, вооружённый до зубов, чудовищно мощный и в тоже время максимально приземистый танк. Его главное орудие имело калибр в ужасные 200 мм, и могло стрелять как ракетами так и снарядами, конструкторы умудрились расположить на головной башне небольшие и очень плоские турели с автоматическими пушками и спаренными пулемётами, также из корпуса торчали люки многофункциональных ракетных установок — это было неплохое средство против простой авиации и наземных целей, и как будто этого было мало, у Марка-II имелись дымовые гранаты (которые прикреплялись к борту башни) и выдвижной трал для самозакапывания. Самое уязвимое место подобных созданий — это масса и размер, поэтому танки типа “Марк” были немного трансформерами, они могли сжиматься по ширине, чтобы поместиться в стандартный вагон поезда, а при необходимости машины разделялись на две части и доставлялись на поле боя по кускам. Создатели танка очень беспокоились насчёт его лёгкой узнаваемости на поле боя и специально для него разработали дорогие камуфляжные сетки. Такие игрушки иногда творили чудеса, они мимикрировали под окружающий мир и позволяли растворится в воздухе даже большому мамонту в железобетонных джунглях. Но, к сожалению, игрушки игрушками, но большой танк всё равно оставался большим танком на поле боя, и единственным его спасением была скорость, маневренность и натренированность экипажа.

Марк стоял в ряду вместе с другими курсантами, смотрел на машины, которые ждали их в ангаре, и слушал напутственную речь комбата Алексея Саржина:

— Сегодня вы целый день будете изучать свои Марк-II, именно на них вы и будете ездить до самого конца. Может быть ближе к вечеру, те кто освоится, сможет прокатиться по полигону. Но не расстраивайтесь, если у вас ничего не получится, в этом нет ничего страшного, просто тогда я начну лупить вас по полной программе, пока не поумнеете, вот тогда у вас сразу и мозги заработают и руки станут прямыми. У нас всё-таки армия как ни как, — по лицу Саржина никогда не было понятно, говорит ли он серьёзно или нет, но зачастую его шутки претворялись в жизнь, — вначале вам нужно будет понять механику танка, потом вы научитесь просто хорошо на нём ездить. Тут нужно много практики, чтобы это всё осело в голове и делалось на автоматизме. Следующий этап — работа в команде, езда строем и совместное маневрирование. И вот только после этого я дам вам пострелять из самого слабого оружия Марка-II. Поэтому не надо ждать, что вы сразу получите всю мощь в свои руки, до реальной битвы ещё очень далеко и Слава Богу. И вот когда вы подумаете, что самое сложное осталось позади и вас уже ничем не удивить, начнутся совместные тренировки с пехотными подразделениями и другими родами войск. Есть небольшая возможность, что во время этих учений какой-нибудь криворукий придурок раздавит БМП или даже убьёт человека. Такая херня закончится для вас как минимумом пинком под зад.

Комбат Саржин вздохнул и продолжил через секунду:

— Скажу сразу на этом моменте: у кого-то ни черта не получится, кто-то из вас мудак от природы, и он физиологически непригоден для службы на танке Марк-II, но это можно выяснить только на практике. И второе. С этого момента у вас на форме будет особый знак — танк с двумя костями. Да, именно так, это эмблема сверхтяжёлых танковых подразделений, мы едим прямо по костям. С этого момента у вас появятся новые друзья и, как бы это сказать, косо смотрящие. Для артиллеристов мы свои. Нас немного любят лётчики, ибо мы чуть-чуть ПВО и прикрываем их на малых высотах и прямо на поле боя. К нам с пониманием относятся силы спецназа, которым нужно прорывать глухую оборону и без нас иногда просто никак. А вот некоторые пехотинцы нас искренне недолюбливают. И я их нисколько не осуждаю. Мне и самому один раз пришлось находиться рядом с танками Марк-II, которые вели огонь в режиме “быстрой стрельбы”. Мой средненький танчик подбили, он загорелся, я выполз наружу, отбежал всего ничего и вижу их — едут на полной скорости и стреляют из всех орудий сразу. Грохот неимоверный, автоматические пушки вертятся во все стороны и лупят по домам и по земле, ракеты вылетают из башни и сразу падают вниз на соседние улицы, где тоже засели враги, а ещё есть главное орудие, и рядом с ним лучше вообще не стоять — оглохнешь или получишь полную контузию, один выстрел из главного калибра и жилого дома нет. И я смотрю на этих монстров и не знаю что делать. Может быть система распознавания свой-чужой заметит знаки отличия на форме, может быть искусственный интеллект поймёт, что я водитель, который только что вылез из того горящего танка, а может быть и по-другому, у меня ведь форма вся в грязи. Самое печальное, что правильного ответа нет. Чёрт его знает, о чём думает железный монстр. Кого-то он собирается пощадить и тогда лучше не делать резких движений, а другой человек выглядит слишком подозрительно, и ему нужно бежать изо всех сил куда подальше…

Саржин снял берет и вытер холодный пот, который появился из-за воспоминаний о войне:

— И послушайте вот ещё кое-что. Никогда никому не обещайте, что не будете использовать режим “быстрой стрельбы”, это обещание, которое очень трудно выполнить, когда дело дойдёт до настоящей бойни к вам может прийти приказ об экстренных мерах… Режим быстрой стрельбы активируется красным кодом, для краткости это звуковой сигнал “Рэд”, некоторые в простонародье говорят “выпустить Рэда” или выпустить кровь. Страшнее этого заклятия только код зеро. Если всё будет совсем плохо, то вы должны будете активировать систему самоуничтожения, после этого бензобак и весь оставшийся боекомплект мгновенно сдетонируют. Танки модели Марк-II никогда не должны попасть в руки врага. Если у вас хватит духу сделать это, то можете не сомневаться, что получите звезду героя посмертно. Для настоящего солдата и воина это достойный финал. Ну вот и всё, хорош трепаться, бегите распаковывать игрушки, техники попытаются вас всему научить, но и сами не забывайте включать голову.

Далее последовало долгое изучение теории и внешних механизмов машины. Мастера основательно пинали будущих командиров и требовали полного запоминания информации. Лишь после обеда Марк сделал своё первое погружение в тёмное нутро танка. В нём было место только для одного среднестатистического человека, удобное кресло, свежий воздух кондиционера, оптимальная температура и куча элементов управления, и да, оно действительно походило на гроб, на стальной гроб с полным комфортом. В былые времена командиру танка приходилось высовываться из люка на главной башне, потому что видимость из амбразур и перископов была весьма посредственной. По началу даже камеры ничего не могли изменить, и только хорошие системы обработки и распознавания изображений позволили танкистам залезть внутрь и вздохнуть с облегчением. Теперь компьютер сам приближал картинку на мониторе и показывал человеку то, что ему нужно было увидеть.

В первую фазу тренировок у Марка возникло ощущение, что его тёзка не настолько и сложен. Всё-таки военную технику делали максимально простой и надёжной, чтобы сократить время обучения. Но чем дальше в лес, тем больше тумблеров и возможностей появлялось перед глазами. И лишь только когда дошло до стрельбы, Марк осознал истинную сложность управления танком — у него было слишком много пушек для одного человека. Мозг хорошо управлял только одним орудием, а все остальные либо простаивали, либо вели неприцельный огонь. Естественно курсанты старались освоить все орудия танка, но к ним приходило понимание, что эта система будет работать эффективно только вместе с виртуальным помощником.

И вот настал день истинного знакомства. Марк как всегда забрался внутрь, проверил показания приборов и мониторов слежения, а потом услышал жёсткий металлический голос:

— Готов.

— Плавный ход, — Марк к этому времени уже знал все команды и думал, что справится с управлением в новом режиме, — движение в колонне.

— Статус миссии.

— Тренировочная миссия.

— Deprecated! Устаревшая инструкция.

— Что?! — о таком повороте событий его никто не предупреждал, про себя Марк подумал: “Ох уж эти программисты со своими обновлениями и улучшениями!”

— Deprecated! — грозно крикнул Марк-II.

— Эм, движение к точке боя через тыл.

— Принято.

— Дополнительные данные. Сопротивление минимально, никакой агрессии без разрешения.

— Принято.

Марк Готвин выдохнул и нажал на кнопку передачи радиосообщений:

— Эхо-5! Командиру звена! Команда “тренировочная миссия” не распознаётся бортовым компьютером! Повторяю…

— На хрен повторять? — прервал его Саржин. — Я и с первого раза понял. Это последние улучшения, их сделали буквально вчера, а меня предупредили только что. В базе данных ИИ не должно быть тренировочных образцов вообще, это немного улучшает выживаемость на поле боя. Конструкторы хотят обкатать на нас новые настройки.

— А это не опасно?

— Опасно задавать такие тупые вопросы, лейтенант! Мы, мать твою, в армии! Мы на снарядах сидим, тут всё опасно!

— Понял, товарищ комбат!

— Да что ты понял… — проворчал Саржин и выключил связь.

С первых минут Марк Готвин оценил мощь новой системы, теперь танк двигался совершенно по-другому, теперь эта махина перемещалась легко, плавно и даже без заносов на поворотах. А на стрельбищах вообще начался адский фейерверк: искусственный интеллект находил кучу целей и командиру танка оставалось только подтверждать их для уничтожения. Чем быстрее кликаешь по монитору или отвечаешь голосом, тем быстрее крутится счётчик поражения целей. Танки ехали по руинам учебного города, из окон появлялись мишени, из-за углов выезжали макеты машин, и танки Марк-II давали им всем не больше секунды перед смертью.

Появились и новые стили управления, теперь мозг мог сфокусироваться на чём-то одном, можно было, например, просто ехать, уворачиваться от огня противника и мельком подтверждать все цели, которые найдёт искусственный интеллект. А можно было и наоборот, доверить ему маневрирование на небольшой территории, и самому стрелять по целям, которые он будет находить. Новые возможности открывали новые тактики.

Под конец дня они проехали в самый дальний и сложный участок полигона, где им всем отдали приказ на использование красного кода. С некоторой опаской Марк Готвин сказал: “Рэд!” и началось красочное шоу. Мишени появлялись отовсюду, “враги” лезли как чума, но бортовой компьютер справлялся с нагрузкой. Танки ехали по указанному маршруту и отстреливали всё, что только движется. Таким образом они сравняли с землёй почти все дома и бункеры на своём пути.

И лишь на финишной прямой они услышали небольшую похвалу от комбата:

— Ну, неплохо, неплохо. Я бы даже сказал, нормально. Вы не облажались, а компьютеры работали просто замечательно. Так что в среднем получилось нормально.

*** Тяжело в учении, легко в гробу ***

Вначале они методично и очень качественно учились всем танковым премудростям. Им говорили, что важно пройти полный курс тренировок, чтобы сражаться с максимальной эффективностью. А потом неожиданно началась война, и они уже на поле боя. Всё прошло так легко и быстро, что Марк Готвин даже не понял, что их теперь считают не новобранцами, а полноценными танкистами. Это был мелкий конфликт на периферии, принуждение к миру не особо умного диктатора, который думал, что может устраивать любой бардак и геноцид на территории бывшего СНГ. Командиры знали о полном превосходстве наших бронетанковых сил и решили устроить своим ученикам проверку боем. На их взгляд лёгкая война для молодых танкистов была как выпускной экзамен.

Танки Марк-II шли вместе с мотострелковым батальоном и войсками снабжения к очередному городу, где свирепствовали каратели и отчаянно защищались местные ополченцы. Самые тяжёлые машины ехали впереди, они одновременно прикрывали своей бронёй остальную колонну, и сканировали местность в поисках угроз. Пару раз они останавливались и открывали высокоточный огонь ракетами. Бортовые компьютеры засекли замаскированные пункты наблюдения и бункеры в лесистой и весьма рельефной местности. Смерть упала на них с воздуха, и они даже не успели ничего не понять.

Первая фаза заключалась в огневом подавлении. Как только танки увидели город на горизонте, они стали прицеливаться и стрелять как дальнобойная артиллерия. Крупнокалиберные снаряды разнесли в клочья баррикады, блокпосты и дома, в которых засели враги. Потом миротворческие войска стали подъезжать к городу и закидывать его дымовыми гранатами. Обычная вражеская пехота не видела ничего в этом едком тумане, их застали врасплох, а вот у всех Марк-II были тепловизоры и лазерные сканеры, они всё видели и стреляли прямо через белый занавес.

Началась зачистка территории. Тяжёлые танки продвигались вперёд по улицам города, они проезжали небольшое расстояние, ждали подхода пехоты и помогали в зачистке. Если кто-то высовывался из окон — скорострельные турели Марк-II его уничтожали, если кто-то пытался контратаковать, то он выходил на открытые позиции и попадал прямо под главный калибр танков. Вражеские отряды пехоты, тачанки, старые советские БМП и даже французские танки AMX контратаковали позиции Марк-II и сразу получали по зубам. Осколочно-фугасные снаряды крупного калибра не оставляли никому никаких шансов, оставался только жестяной мусор и воронки в земле.

Пока всё это походило на тир и игру в одни ворота. Из-за этого Марк Готвин испытывал даже некоторое подозрение и приступ паранойи — всё проходило слишком гладко. На самом деле, такой точки зрения придерживались только танкисты тяжёлых Марк-II, а вот пехотинцам в это время приходилось бегать по жилым домам, сражаться с солдатами противника внутри и искать гражданских, которых не выпускали из города националисты. В такой бойне потери среди населения были неизбежны, но командование хотело минимизировать любые жертвы, на этой территории предстояло ещё наводить порядок и лояльность местного населения была очень важна. Периодически им попадались ополченцы, в основном они были зажаты в анклавах и ждали спасения. Некоторые из них горели желанием помочь и прорывались наружу, оттягивая внимание на себя. Как только миротворческие войска подходили к осажденным крепостям, оттуда выбегали счастливые бойцы с автоматами Калашникова и красными знамёнами. По всем правилам их обыскивали и отправляли конвоем в фильтрационные лагеря. Позади города уже были отделения военной полиции и специалисты по обработке населения.

Штурм и контртеррористическая операция проходили по плану до тех пор, пока войска не достигли плотной жилой застройки в центре города. И вот тогда стихия войны выплеснулась наружу. Из больших высотных домов стали выбегать толпы пёстрых и самых разнообразных людей. Миротворцы не успевали обработать этот поток, масса не слушалась, никакие призывы на них не работали и всё скатывалось в анархию — войска теряли организованность. В этот момент Марк Готвин находился на самом краю фронта, он увидел безоружных людей и растерялся — они были дико напуганы и совершенно неуправляемы. Марк крикнул через громкоговорители танка приказ остановиться:

— Всем остановиться! Вернитесь в дома и сохраняйте спокойствие!

Но его просто никто не слушал, они не среагировали даже на предупредительную очередь из пулемётов поверх голов. Первые люди прошли мимо танка и попали в поле зрения солдат, которые попытались их всех успокоить. Вскоре Марк увидел на экране мониторов бойцов с оружием в форме ополчения, они шли вместе со всеми прямо в толпе. Бортовой компьютер закричал:

— Множественные вражеские цели! Вводится режим автоматической стрельбы.

— Не подтверждаю! Нет! Это всё гражданские.

Но Марк-II тоже никого не собирался слушать, он сам включил красный код и взял управление на себя, одновременно сказав своему командиру:

— Пользователю отказано в доступе. У вас нет прав, чтобы препятствовать приказу о сохранении жизни солдат. Жизни наших солдат первичны. Ими нельзя рисковать. — последние фразы были сказаны голосом инженера Демирга.

Марк Готвин выпучил глаза и уставился на изображение мониторов — его тяжёлый танк убил всех, кто надвигался на него. Очереди из тяжёлых пулемётов и автоматические пушки превратили толпу в кровавый ковёр. Не успел Марк схватится за сердце, как увидел националистов. Они тоже были тут как тут. Это они устроили провокацию, это они погнали людей силой оружия и запугиванием, и именно они переоделись в форму ополчения. Сейчас они были крайне удивлены, что их план дал сбой, и им не удалось нанести никакого ущерба войскам миротворцев. Они двинулись в последнюю решающую атаку со своими лозунгами, наполненными ненависти.

Враг ещё раз использовал гражданских как живой щит, но искусственный интеллект не знал сострадания, жертвы отправились на тот свет вместе со своими мучителями. Это был самый кровавый и переломный момент в битве за город. Основные силы врага были разгромлены, они дрогнули морально и начали отступать или сдаваться в плен. Кровопролитие наконец завершилось и даже не смотря на это безобразие, штурм признали успешным и эффективным.

Однако у Марка Готвина остался нехороший осадок. Как только у него выдалась возможность, он вернулся к главному технику и конструктору Дмитрию Демиргу за разъяснениями. Всё повторилось как в первый раз, он снова застал его одного в лаборатории за изучением схем под микроскопом. На лице Готвина был вопрос и острое желание получить его. Демирг пошёл на опережение и сказал:

— На что нарвался? На какое ограничение?

— Марк-II сам включил красный код! А перед этим он сказал вашим голосом про приказ о сохранении жизни солдат.

— Идиот! — закричал инженер, поднимаясь со стула. — Значит это ты был на передовой в секторе 19?! Твой танк стрелял в толпу?!

— Да. Он уничтожил гражданских.

— Он спас наших солдат! А ты слабак — у тебя рука дрогнула. Тебе же дали чёткие приказы, ты сам должен был расстрелять их всех.

— Какого чёрта машина меня не слушается?! Почему никто не сказал мне про это?

— Во-первых, нужно было внимательнее читать условия договора! А во-вторых, это и есть психологический аспект дела. Я проверял тебя и установил морально-волевую слабость, которая должна была компенсироваться бортовым компьютером.

— Что?! То есть у других командиров нет таких ограничений?

— А ты догадайся! У всех по-разному. Я надеялся, что моя модификация в твою версию ИИ никогда не пригодится. Но раз ты в курсе, то теперь обязан хранить эту государственную тайну. Все возможности и особенности ИИ Марка-II секретны. Я рассказал тебе всё это, чтобы тебе было стыдно, чтобы ты задумался о своём поступке. Ты должен исполнять приказы. В конечном счёте они приводят к победе, а всё остальное это риск и слабость.

— И каких сюрпризов мне ещё от него ждать? Он код зеро тоже сам запустит?

Демирг злобно посмотрел на Марка и потом просто молча вернулся к своим микроскопам.

*** Последний бой ***

Война похожа на игру в казино: если вы победили, то ставки повышаются и открывается новый раунд до тех пор, пока вы не проиграете. Если вы вовремя не остановитесь, то всё может закончится весьма плачевно. Но зачем военным останавливаться, если всё идёт хорошо?

Марк Готвин относительно успешно прошёл одну военную кампанию, которую назвали спецоперацией по принуждению к миру. Он думал, что их опять вернут к обучению — ведь остались ещё уроки мастер класса, которые им так и не рассказали. Но командование распорядилось иначе, и их опять направили в бой. Тот, кто срежиссировал одну войну, решил устроить вторую: западным организациям нужно было втянуть нашу страну в болото, они хотели сковать все наши ресурсы в одном бесполезном направлении. Но первая попытка завершилась пшиком — маленькую периферийную страну раздавили и переварили слишком быстро. Средства массовой информации даже не успели запустить машину пропаганды и лжи, как всё закончилось.

Теперь они разожгли действительно большой пожар на восточной границе. Крупное соседнее государство скатилось в пучину новой гражданской войны, опять появились злобные националисты и ультраправые, их диверсионные группы стали переходить через нашу границу и устраивать теракты. Они хотели спровоцировать ещё одну спецоперацию по принуждению к миру и у них получилось. Страна опять отправила миротворческий контингент в самое пекло. Враги хотели устроить нам второй Афганистан, они хотели издали подпитывать конфликт оружием и создать “партизанское” движение и образ военной оккупации независимого государства.

Но не только одна сторона конфликта может повышать ставки и выкидывать сюрпризы. Миротворцы отправились не только в саму страну-агрессор и рассадник нацизма: войска обошли её с севера и переступили через западную границу. Они атаковали государство участник НАТО, которое подпитывало войну наёмниками и поставками оружия. Западные страны вначале яростно бурлили в мировой прессе, а потом запаниковали. Оказалось, что Европейские страны не хотели участия именно в прямом военном конфликте, многие высказались за то, чтобы остановиться и завершить дело миром. Коллективный запад распался и отчаянно пытался выработать единую позицию. Пока разжигатели войны пытались раздуть пламя мирового уровня, миротворцы громили силы националистов в двух странах одновременно. Они почти разбили националистов у соседей и зачистили половину территории западного государства.

Танки Марк-II шли на запад и казалось, что ничто не может их остановить. Марк Готвин успел пройти через четыре операции по зачистке городов. Все они проходили по одному сценарию, и они даже стали для него немного стандартными: бои в черте города с регулярными войсками, уничтожение укрепрайонов на входе и медленное продвижение по самим улицам. За это время Марк успел привыкнуть и даже полюбить бортовой компьютер. Всё-таки ИИ брал на себя рутину и освобождал от тяжёлого морального выбора в экстренных ситуациях. Он всегда мог положиться на своего помощника и тот неоднократно спасал его от неприятностей. В какой-то степени этот ИИ был необходимым “дополнением к экипажу”, он компенсировал те недостатки, которые были у самого Марка.

Готвин не задумывался над значением городов, которые они брали. Он не видел в них никакой политической или экономической ценности и поэтому дальнейшие события стали для него неприятным сюрпризом. Танки раздавили линию обороны перед городом, они уничтожили остатки регулярной армии и не дали им отойти в жилую застройку, всё прошло почти идеально, и они вошли в уютный, спокойный и местами тесный европейский город. Марк-II выдвинулись вперёд, БМП сзади выбросили десант и пехотинцы принялись зачищать местность. Вначале встретились отряды фольксштурма, но они быстро закончились как физически так и морально, все кто умудрился выжить после первого боя, побросал оружие и решил снова стать гражданским. И вот бронетанковые подразделения получили экстренный приказ — пройти город насквозь, выйти на его западную часть и встретить колонны вражеской техники. Дроны-разведчики и спутники-шпионы докладывали, что в направление города движется мотострелковая бригада, куча солдат, средних танков и лёгких БТР. Командование решило отправить вперёд только Марк-II, а остальные должны были продолжить зачистку города. Тяжелые танки без особых опасений прошлись по вражеской территории и вышли на окраины. Саржину надоело ждать, и он вызвал штаб:

— Говорит Желчь-13! Что происходит? Где наши цели?

— Они остановились и оборудуют полевой лагерь. Данные уточняются.

— А нам что делать? Стоять тут и страдать хернёй?!

— Заткнись! — в эфире показался генерал Крюков. — Похоже, что это подразделения химзащиты из блока НАТО. Валите оттуда нахрен! Это ловушка!

— Ах ты ж кочерыжка! — начал ругаться Саржин и отдал приказ об отступлении. — Разбить строй! Уходить от центра города! Это главная мишень!

Как и принято на войне — никто ничего не понял, просто с неба упала смерть. Крылатая ракета с тактическим ядерным зарядом уничтожила большую часть города. Все пехотные подразделения слегли сразу, лёгкие БМП и БТР получили пробоины осколками и радиоактивное заражение экипажей. И только танки Марк-II были полностью готовы к такому испытанию. У них включилась система герметизации, давление воздуха внутри кабины поднялось и теперь даже возможные пробоины не представляли серьёзной угрозы. После первичного хаоса, войска восстановили связь и управление. Тяжёлые танки объехали эпицентр взрыва стороной и взяли на буксир часть подбитой техники, в которой ещё остались бойцы. В экранах монитора они видели ужасающее зрелище — целая толпа раненых и изувеченных, все с ожогами и умирающие от лучевой болезни. В тяжёлом молчании они возвращались на базу, по радио по открытым каналам связи и на двух языках передавали экстренное сообщение: “Объявлено перемирие, все войска должны остановиться, вылет самолётов запрещён”.

В штабе их уже ждали специалисты по обеззараживанию, которые обработали и смыли всю опасную грязь. Почти под руки танкистов вытащили наружу и отправили на плац, где их ждал генерал Крюков, покрытой чёрной злобой. Командиры танков встали по стойке смирно и стали слушать его речь:

— Считайте это отдыхом, вы просто перегруппировались и пополнили боезапас. Все танки Марк-II должны вернуться к выполнению боевой задачи. Вы должны пройти через город и занять полевой лагерь сил НАТО. Пленных не брать, уничтожить всё на своём пути. Вы обязаны занять эту территорию и повесить над ней наш флаг.

Саржин малость удивился и вышел к генералу:

— Ты что творишь? — не выдержал комбат, он хотел добавить, что это может привести к мировой ядерной войне, но генерал достал пистолет и пристрелил Саржина.

Все на плацу сразу приутихли. Генерал со злобой посмотрел на танкистов:

— Ради чего все эти жертвы?! Ради чего?! Вы хоть знаете, что значит эта точка на карте?! Нам поставили стратегическую задачу: провести новую границу как минимум по этой территории! Через этот чёртов город проходит грёбаный узел дорог, а чуть дальше стоит паршивый мост через долбанную реку! Это полноценный плацдарм для сухопутного вторжения в западные страны! Это единственная вещь, которая может остудить их безумные головы — они понимают только язык силы! И без этого городка нам весь этот регион на хрен не нужен! Радиацию от такого мелкого взрыва ещё можно убрать, технологии уже опробованы на Фукусиме и натовцы это прекрасно знают… Пока мы тут разговариваем, за нашими спинами политики уже торгуют результатами наших трудов! У нас есть пара часов перед началом переговоров и проведением демаркационной линии! Там где стоят наши войска будет наша территория. Понятно?!

Генерал посмотрел в глаза танкистам и продолжил:

— И это не просто долг перед родиной. Это долг перед нашими павшими братьями. Вы, конечно, молодцы, вы выжили, вы были под защитой тяжёлой брони, а у них не было ни единого шанса. Половина из них превратилась в пепел, остальные это живые мертвецы — у них уже не работает спинной мозг. Это медленная мучительная смерть. Мой сын был в ряду тех пехотинцев, которые сейчас умирают от лучевой болезни. Всю ответственность я беру на себя. Сегодня лично я поведу вас в бой в командирском танке.

Теперь молчание стало ещё более зловещим и напряжённым. Они снова вернулись в танки и подготовились к самому худшему. Танки отправлялись ради возмездия и справедливости. Снова руины города, свалка сожжённой бронетехники и мертвецы, по чьим костям приходилось ехать. На улицах был полнейший хаос и разруха, куча кирпичей и железобетона валялись вперемешку с машинами и кусками асфальта. Наконец показалось чистое поле, небольшие холмы и безмятежная природа, которая уже не могла принести спокойствия в умы людей. Надвигался непонятный бой с непредсказуемыми результатами.

Танки Марк-II обошли полевой лагерь с двух сторон, они приблизились на расстояние километра и открыли огонь прямой наводкой. Совсем недавно вражеское подразделение получило приказ собираться в путь и подходить вплотную в городу, у них было оборудование для стерилизации местности и возможность закрепиться на атомном пепелище. Они только решили собраться, как получили удар крупнокалиберными фугасными снарядами. Это были профессиональные военные и не смотря на тяжесть удара враг не запаниковал. Вначале они рассредоточились, а потом отправились в контратаку. На широком просторе танкам Марк-II приходилось искать цели, которые совсем не хотели умирать и прятались в складках местности, за холмами и в низинах. Солдаты с базуками и БМП Бредли с противотанковыми ракетами безостановочно маневрировали и умудрялись стрелять. Несколько танков Марк-II получили пробитие корпуса, теперь они еле двигались и вынужденно отошли в тыл.

Противник выиграл время и к нему подоспели основные танки, которые тоже в свою очередь попытались взять Марк-II в клещи. Марк Готвин в этом хаосе молился на создателей Искусственного Интеллекта, он изо всех сил ездил по зелёным холмам, уворачивался от численно превосходящего противника и доверил всё управление огнём бортовому компьютеру. В таком темпе он даже умудрился раздавить одну несчастную БМП Бредли и офицерский джип Хамви. Но эта гонка не могла длиться вечно, очередное попадание снаряда пробило тяжёлую броню его танка. Стальной монстр из композитной брони изрыгнул чёрное облако дыма и заглох. Вся его энергосистема вышла из строя, танк покатился с холма вниз и столкнулся с другим горящим танком. Марк Готвин еле-еле очухался от удара, он на ощупь нацепил противогаз и подготовился к выходу. Руки сами собой вытащили чёрный ящик и нажали на рычаг аварийного люка.

Марк выбрался наружу и узрел скверное месиво: горящие остовы разнообразной бронетехники, джипы, армейские грузовики, раздолбанный полевой лагерь и трупы, растерзанные крупнокалиберными пулемётами и автоматическими пушками. Оставшиеся Марк-II кружили рядом с полем боя и прогоняли остатки врагов, многие из которых и рады были бы убежать, но они боялись подняться и попасть под горячую руку. Марк услышал голос по рации в шлеме:

— Лейтенант! А ну бегом снимайте эту натовскую тряпку и вешайте наш флаг над этим полевым лагерем. Живо! — генерал Крюков был рядом в командирском танке и смотрел на часы, которые отсчитывали последние минуты.

Осознавая всю государственную важность, Марк бросился исполнять приказ. Он с лёгкостью убрал знамя врага, висящее в центре лагеря, но потом возникла небольшая заминка — у него тряслись руки. И вот кульминация, Марк поднял последнее знамя победы и ощутил вздох облегчения.

*** Эпилог ***

Над полем боя показался самолёт с флагом ООН. Он сел прямо на территорию разрушенного лагеря и оттуда почему-то выскочил взволнованный генерал НАТО. Он подбежал к Марку Готвину, посмотрел на флаг, ещё раз на Марка и схватил его за воротники:

— Это мой территорий! — закричал он на ломанном русском языке.

— Да пошёл ты. — с искренним недоумением ответил лейтенант.

— Здесь были мои войска, вы это понимать?!

— Вот именно, что были.

— Были до объявления перемирия!

— Были до установления демаркационной линии.

— Я к вам пригнать весь блок НАТО! Я могу вас выкинуть отсюда!

К месту спора подкрался командирский танк, и они услышали голос Крюкова через динамики Марка-II:

— Проваливай уже!

Крюков выстрелил главным калибром по вертолёту, который стоял в стороне.

— Что вы себе позволять?! — натовский генерал запротестовал и занервничал одновременно.

— У тебя есть возможность вернуться пешком или в гробу, мудило ты тугодумное! Понял?! И я знаю, что у тебя там за лесом оперативная база. Если хочешь, я и туда могу приехать на своих танках и поставить флаг! Хочешь?! У меня за бугром есть ещё стадо таких мамонтов!

— Спасибо не надо! Я всё понял, я уходить.

Так и закончился последний бой этой войны. Марк Готвин конечно ещё не знал об этом наверняка, но интуиция уже подсказывала, что конфликт между двумя крупными блоками должен был угаснуть хотя бы на время. В действительности политики сильно испугались того, что произошло, они увидели, что генералы стали брать власть в свои руки, ещё немного и военные сами будут контролировать процесс развития событий. Генерал, который запаниковал и решил остановить продвижение миротворческих войск ядерным ударом, отправился под трибунал и на виселицу. Крюкова ждала аналогичная судьба, он попытался уйти красиво и попросил, чтобы его расстреляли из пулемётов Марк-II, так как он до конца был предан своим танкам. Детали его казни остались в тайне и породили множество легенд.

Для Марка Готвина эта война закончилась тем, что он вернулся в боевую часть с тяжёлой ношей, он принёс с собой блок Искусственного Интеллекта из своего танка Марк-II. У входа на базу его ждал Дмитрий Демирг, сложивший руки на груди:

— Вы только посмотрите на него. Еле живой, почти без всего, но он таки донёс бортовой компьютер!

Марк остановился и выдохнул:

— Ну да.

— Неужели ты забыл, что я тебе говорил в самом начале? Это просто устройство. Не нужно было рисковать жизнью ради него! Ты мог просто уничтожить его на месте и дело с концом.

— Я это понимаю и полностью согласен с тем, что вы сказали.

— Тогда в чём проблема?

— Да. Людям свойственно очеловечивать вещи, которые им дороги. Может быть это нерационально, нелогично и неправильно с какой-то стороны, но если мы откажемся от этого базового качества, если мы бросим то, что невольно очеловечили, то мы предадим сами себя, свою природу, и то, что делает нас людьми.

Царство зелёного змия

— Если мне сейчас так плохо, то значит вчера было очень хорошо... — простонал Марк Анатольевич Горин, ворочаясь на диване и придерживая компресс. — Эх, если бы можно было вспомнить хотя бы половину этой шикарной вечеринки, но кажется я напился до чёртиков.

— Очень верное замечание, Марк Анатольевич.

— Артур, — ответил он, не поднимая век, — что у тебя с голосом? Ты как будто постарел на двадцать лет.

— Во-первых, да, я постарел, а во-вторых, я не ваш компаньон Артур, а нарколог доктор Самсонов.

— Какой доктор?

— Нарколог.

Это волшебное слово заставило Горина наконец открыть глаза и посмотреть на суровую действительность. Он лежал на кушетке в просторном кабинете, на стенах висели картины Роршаха, в шкафу находились книги по психологии и большие рамки с дипломами и благодарностями. Хозяин кабинета сидел сидел за столом, он скрестил пальцы перед подбородком и внимательно разглядывал нового пациента. Этот пронзающий взгляд заставил Горина подняться с кушетки и задать новый вопрос:

— Где мы находимся?

— Вы слышали что-нибудь про синюю зону?

— Ну да, это вроде специальная сеть пансионатов для тех, кто потерял меру.

— Так вот как теперь это называется... — грустно усмехнулся доктор. — Знаете, я иногда жалею, что у нас такой богатый и красивый литературный язык. Если бы мы изъяснялись просто и прямолинейно, то людям было бы труднее заниматься самообманом.

— Это какая-то ошибка, доктор! Я не должен здесь находиться. Я не какой-то алкаш, который пропивает все свои деньги и потом валяется в подворотне.

— Именно поэтому вы здесь и находитесь — чтобы не докатиться до такого состояния. Позвольте напомнить юридическую составляющую нашего дела: десять лет тому назад мы провели первый специальный открытый референдум по социально-медицинским вопросам. Вы тоже принимали в нём участие и выразили своё согласие с тем, что если гражданин нашего государства утратит дееспособность из-за алкоголя, то его должны изолировать и лечить ради общего блага. Вы согласились с установленными критериями дееспособности.

— И кто определил, что я перешёл черту?

— Беспристрастная компьютерная система сбора и анализа данных. Хотите ознакомиться с итоговым отчётом?

— Конечно! — оживился Марк и встал с кушетки, он присел напротив доктора и навострил уши.

— Ещё год тому назад вы напивались примерно один раз в квартал, — доктор открыл папку и стал бегло зачитывать факты, эту картину он видел уже сотню раз и мог пересказать по памяти, — но потом частота приёмов стала плавно увеличиваться: два месяца, полтора, месяц, две недели и наконец вы стали злоупотреблять алкоголем почти каждую пятницу.

— Не может быть! Откуда у вас эти данные?

— Из самого надёжного источника — из вашей банковской истории. Система просто анализирует все ваши покупки.

— Я точно помню, что бывали дни, когда я пропускал пятницу.

— Бросьте, — доктор потёр глаза, — вы цепляетесь за соломинку. Вот результаты исследования за последние месяцы. Ваш средний период — шесть дней.

— То есть это усреднённые данные? Я всегда говорил, что матстатистика это разновидность лжи.

— Если вы так хотите, то давайте возьмём ваш максимальный период воздержания.

— Давайте.

— Вы выиграли два дня.

— Что? То есть я просыхал максимум восемь дней?

— Да.

— Боже, как быстро летит время! Но это просто стечение обстоятельств. Видите ли, доктор, я вице-президент строительной компании, я ищу крупных клиентов для фирмы, мне просто необходимо устраивать вечеринки и мероприятия ради бизнеса. В последнее время дела шли совсем хорошо, сама судьба подкидывала мне потенциальных клиентов, которых нужно было просто немного обработать.

— Какая разница ради чего вы пили? Это никак не меняет вашу физиологию и конечный результат.

— Это значит то, что я могу бросить, просто взяв отпуск. Нет работы — нет причин для алкоголя.

— Все мои клиенты говорят, что могут бросить пить, если захотят... То есть вы считаете, что у вас нет ничего серьёзного?

— Нет.

— А как вам такой график? — показал на лист, где прямая линия плавно росла вверх.

— Что это?

— Ваша доза.

— Ой.

— Вам нужны ещё аргументы?

— Это всё ужасно несправедливо. Я слегка заигрался и не получил предупреждение.

— Вы не в курсе, что алкоголь — это смертельный наркотический яд, способный разрушить вашу жизнь?

— Естественно, я знаю это! — обиделся Марк. — Но людям нужно говорить, что они подходят к опасной черте.

— Это называется самостоятельность. Вы как взрослый человек сами должны следить за собой.

— Вы переборщили! За что меня сажать в дурдом? Я ещё ничего плохого не сделал!

— Всё-таки вам нужны ещё аргументы. Посмотрите на эти фотографии, у нас их целая куча.

— Но что это?

— Ваши ночные подвиги, записанные на городские камеры. Или вы уже забыли, что пару раз просыпались в вытрезвителе?

— Я просто не придал этому значению.

— Вчера я диагностировал у вас алкогольный психоз. Это можно назвать последней каплей.

— Дайте мне второй шанс! Мне нужно просто немного отдохнуть.

Доктор Самсонов закачал головой:

— Снова и снова, одна и та же заезженная пластинка. К сожалению, но алкоголики просто не могут честно признаться самим себе, что они алкоголики.

— А можно просто перейти к лечению?

— Я уже знаю ваш следующий вопрос и мой ответ нет. Лечение не закончится никогда. Алкоголизм не излечим.

— Но если я перестану пить?

— А если волк научится есть вегетарианскую пищу, то он перестанет быть хищником? Ответ нет. Его всегда будет мучить неутолимая жажда крови. Вы более не самостоятельны и не можете себя сдерживать.

— Как же так могло получится, это какой-то кошмар... — Марк откинулся на спинку кресла.

— В этом нет ничего удивительного. Алкоголь — это коварный и очень опасный яд. Он растворяется в жирах и воде, он проникает в самые глубины человеческого мозга и изменяет его режим работы. Честно говоря, я не понимаю, как люди могут спокойно играться с этим демоном и ждать иных результатов. Вы бы ещё нюхали клей с красками, а потом удивлялись бы проблемам с печенью.

— Но это разные вещи.

— Яд разный, но суть одинаковая.

— Неужели ничего нельзя сделать?

— К сожалению, в этом вопросе заключена вторая проблема алкоголя. Если вы, например, бросите курить, то лёгкие восстановятся через некоторое время, если вы прекратите пить кофе, то количество рецепторов тоже придёт в норму. Вы будете испытывать чувство ломки, но оно будет угасать и мозг вернётся в норму. Но с алкоголем другая картина — он коверкает нервную систему настолько сильно, что она уже просто не может восстановиться... В моей практике был такой случай: общество анонимных алкоголиков, один из постоянных членов держался тринадцать лет, а потом пропустил один день. На всякий случай мы пришли к нему домой и обнаружили, что он напился до смерти.

— То есть, если даже я прекращу пить, то все привычки останутся? Тяга к алкоголю не исчезнет, мне не станет лучше?

— Никогда.

— Это несправедливо.

— Если сравнивать наркотики с болезнями, то алкоголизм — это аналог СПИДа. Это хитрый враг, который хочет казаться милым и безобидным. Подумаешь, одна посиделка в пятницу вечером? А потом ещё одна и ещё. Просто веселье и никаких последствий. Но каждая рюмка это шаг в пропасть, и не успеешь оглянуться, как ты уже на дне. Некоторые пробегают этот путь за сорок лет, некоторые за всю жизнь, а некоторые умудряются даже за один год. Это движение в одну сторону, неостановимое падение, нельзя вернуться назад и восстановить нервную систему.

— Вы говорите жестокие вещи, док. Скажите, как часто вы пьёте?

— Никогда.

— Это не может быть правдой, — удивился Марк Горин.

— У меня была хорошая вакцина с самого детства. Я видел, что меня окружали сильные, умные и талантливые люди, которые пустили в свою жизнь зелёного змия. В начале они радовались и не замечали никаких проблем, потому что изменения были слишком незаметными. Но механизм уже запустился, огонь их разума плавно угасал, человеческие качества исчезали и оставался только один примитивный шаблон поведения. Была сложная творческая личность — а стал обыкновенный бесполезный наркоман... — вздохнул доктор. — Поэтому не ждите от меня сострадания, Марк Анатольевич. Я всегда был двумя руками за создание синих зон — мы должны осуществлять позитивный отбор и убирать с наших улиц всех опасных индивидуумов. Благодаря нашей программе уровень преступности снизился на 66%, я уж не говорю, про количество спасённых жизней.

Горин проглотил ком в горле:

— Я теперь не могу выйти из пансионата?

— Нет, но не волнуйтесь, это единственное ограничение. Вы должны находиться под нашим присмотром. Но с другой стороны, мы будем давать вам ваш любимый продукт в небольших количествах, чтобы вы не сошли с ума.

— А как же моя работа?

— Либо вы будете работать дистанционно, либо никак.

— Боже мой... Это так не вовремя! Понимаете, скоро должно состояться собрание акционеров, мы должны решить будущее нашей компании. Некоторые умники хотят продать основную часть фирмы и превратить нашу строительную империю в огрызок!

— Ничем не могу вам помочь.

— Если об этом узнает начальство, мне конец!

— А вот тут вы преувеличиваете.

— Почему?

— А спросите у начальства лично и узнаете.

— Стоп! Погодите-ка! — Горин схватился за голову и стал усиленно думать. — Неужели вы хотите сказать, что наш глава фирмы тоже здесь?

— Уже как несколько месяцев.

— Не может быть! Он же отдыхает на Багамах! Мы даже проводили с ним сеанс видеосвязи.

— Кхм. Борис Карлович уже давно вернулся с островов. Только вернулся он в разобранном состоянии, если так можно выразиться. В общем, не только вам стыдно признаться перед коллегами.

— Но этот театр не может продолжаться вечно!

Доктор развёл руками:

— Люди способны на многое, и я уже ничему не удивляюсь.

— Понятно...

— И последнее, как вы могли заметить, теперь у вас на запястьях татуировки — синие кандалы, их не нужно стыдиться или прятать, просто не обращайте на них внимание.

Горин только сейчас поглядел на свои руки и ужаснулся. Он наконец понял и принял своё положение, ему захотелось закончить этот разговор и уединиться, чтобы собраться с мыслями. Горин аккуратно поднялся и отправился прочь из кабинета, за дверью его уже ждали заботливые санитары, которые вежливо, но настойчиво спросили о том, чего он хочет. Марк Анатольевич ответил одно слово: «отдых» и его сопроводили в просторную комнату с пальмами и небольшим фонтанчиком, здесь были другие люди, тоже с синими татуировками на запястьях. Они молча сидели в креслах, смотрели на пейзаж за окном и иногда потягивали слабоалкогольный коктейль из бумажных стаканчиков.

Доктора знали, что разговоры помогают адаптироваться и поэтому специально посадили его рядом с Борисом Карловичем. Бывшие коллеги по работе посмотрели на свои руки и усмехнулись.

— Ладно я, но вы как здесь оказались?! — спросил Горин.

— Эх, молодёжь! — ответил Борис Карлович. — Я то своё пожил, а ты куда поспешил?

— По моим меркам всё только начиналось, но врачи решили иначе.

— Подловила система учёта покупок?

— Да.

— Ну это ещё не так обидно, а меня родные сбагрили. Решили, что я слишком стар, чтобы управлять собственными деньгами и стали названивать врачам в синюю зону.

— А такое можно провернуть?

— Они собирали доказательства моего пьянства. Вот такие вот оказались родственнички. Можно сказать, что они ускорили события.

В голове Горина промелькнула мысль, молния, которая объединила события прошлого в цельную картину, он щёлкнул пальцами и посмотрел на своего шефа:

— А систему можно обмануть?

— Не понял, какую систему? Систему синей зоны?

— Да, именно её.

— Ну, я изучал этот вопрос и знающие люди сказали, что постоянно ловят дураков, пытающихся взломать их базу данных. К тому же они делают бумажные копии и содержат их в нескольких местах.

— Понятно... Наверное вы искали способ «отменить» болезнь?

— А что же ещё?

— Да так, ничего... А вы не думали, что вас обманули? Что на самом деле вы не алкоголик?

Борис Карлович улыбнулся и сделал глубокий глоток из стаканчика:

— Нет. Я знаю кто я такой и у меня действительно проблемы. Ради спортивного интереса я уже пытался завязать, но всё без толку.

— Вы просто сдались. Но нельзя опускать руки, нужно что-то делать!

— Боюсь, что ты собираешься сражаться с врагом, который намного сильнее тебя. Это битва, которую ты уже проиграл.

— Я хочу убедиться в этом на собственной шкуре.

— Ну, попытка не пытка и хоть какое-то времяпрепровождение.

Горин накренился перед Борисом Карловичем и сказал:

— Я хочу сбежать.

— Всего-лишь? — почти засмеялся его шеф.

— Я что-то не то сказал?

— Охраняют только особо буйных и рецидивистов. А за обычными пациентами смотрят вполглаза.

— Что?

— А что будет если мы сбежим? Сколько мы там протянем? В конце концов опять напьёмся, попадём в вытрезвитель и очнёмся здесь.

— А это неплохой шанс... — подумал про себя Горин.

Марку приходилось сдерживать себя, ему не терпелось бросить всё и убежать куда подальше. Чтобы скоротать время и отвлечься, он отправился к телевизору и посмотрел новости — скоро должно было состояться собрание акционеров, в котором собирались принять участие самые уважаемые люди из бизнеса. Горин стал задумчиво ходить по больничному комплексу и смотреть в окна, он искал удобный спуск и путь к побегу. Через целый час блужданий ему удалось найти лазейку. Он поднялся на третий этаж библиотеки и отправился в самый дальний край. Там он нашёл приоткрытое окно и карниз, по которому можно было добраться до высокой липы. Горин был ещё в достаточно хорошей форме и почти трезвым, он смог запрыгнуть на дерево и слезть вниз по главному стволу вниз.

Ему казалось, что вот-вот должна начаться погоня, но никто даже не объявил тревогу, Марк перелез через двухметровый забор и вдохнул воздух свободы. Он спокойно прошёл улицу, свернул за поворот и увидел, что на его руки смотрят прохожие. Пришлось растянуть рукава и сунуть ладони в карманы брюк. К счастью, на нём ещё была гражданская, а не больничная одежда. Её должны были изъять только в конце первого дня, ради плавной акклиматизации. А вот с деньгами и документами вышли небольшие проблемы — у Марка оказались пустые карманы.

Марк Горин возвращался пешком в родную компанию. Время было на его стороне — пока ещё никто не знал, что он допился до чёртиков, и поэтому охранники на проходной даже не подумали о том, чтобы задержать его. Но на всякий случай он всё-таки воспользовался лестницей, а не лифтом, ему всё ещё казалось, что его могут перехватить в любой момент. Горин вышел в главный коридор, где располагались офисы важных шишек, и широкими шагами отправился к своему давнему партнёру по бизнесу. Он буквально вломился внутрь и сразу посмотрел в эти хитрые лживые глазёнки. Марк заметил, как на лице Артура промелькнул испуг, удивление и презрение — он явно не ожидал его увидеть в этих стенах. Горин закрыл за собой дверь на замок и подошёл к столу Артура, тот с большим облегчением увидел татуировки на его запястьях и потом откинулся на спинку дорого кресла.

— Ну и что тебе надо, Марк? — сказал Артур, закидывая ноги на стол.

— Справедливости.

— А разве в этом мире нет справедливости? Разве ты не слышал, что Бог поругаем не бывает, что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление.

— А что насчёт предательства? Какую награду должен получить человек за предательство?

— Не понимаю о чём ты, — достал сигару из внутреннего кармана пиджака.

— Ты, якобы, по доброте душевной подкидывал мне хороших клиентов. Одного за другим. Из-за этого ты даже упустил повышение по службе.

— Не переживай, я всё наверстаю.

— В этом я не сомневаюсь. Ты ведь хочешь уничтожить компанию? А я тебе мешал?

— Давай расставим все точки над i. Ты всё сделал сам. Все видели, что у тебя проблемы с зелёным змием, мы тебя предупреждали, мы говорили, что пора завязывать, а ты не слушал. А то, что я подкидывал тебе клиентов, это вообще ничего не значит.

— А девочки, которые шли в комплекте? Мне кажется ты нанимал специальных людей, чтобы они следили за мной и толкали в нужное направление.

— Ничего не выйдет, даже если ты попытаешься их найти и разговорить. Скажем так, их всех нанимали через посредников. И никто не давал им инструкций о том, чтобы напоить конкретного человека.

— Ты хорошо подготовился, тебе удалось просчитать почти всё, но одну деталь ты всё-таки упустил.

Артур засмеялся, потом он медленно встал из-за стола и посмотрел в глаза своему бывшему компаньону:

— Да неужели? Например что?

— А ты не думал, что создал своего собственного убийцу?

— Хочешь взять на свою шкуру ещё и тюремный срок? Ты совсем дурак?

Марк поднял со стола канцелярский нож и приставил его к горлу Артура со словами:

— Не волнуйся, у меня алкогольный психоз. Или ты забыл, что я больше не отвечаю за собственные поступки?

— Но ты же трезв!

— Это поправимо, — Марк нанёс удар в сонную артерию и толкнул Артура обратно в кресло, — кстати, я всегда хотел попробовать коньяк из твоего минибара. Ты уж не обижайся, но я не буду пить за твоё здоровье.