Родненькие мои!

Пропавший телевизор

Все началось с зияющей пустоты на тумбочке. Я только вернулась домой со школы, мне было восемь лет, и собиралась включить мультики. Теплый солнечный день и свежий морской воздух воодушевлял на небольшой послеобеденный отдых. По инерции я потянулась за пультом. Поискала его. И не нашла. Только собралась нажать кнопку на телевизоре и провалилась в пустоту.

- А где телек? – удивленно спросила я.

- Пока без телевизора посидим. Иди кушать, я обед тебе разогрела, - последовал ответ Ба привычным голосом с кухни.

Так и начался мой путь во взрослую жизнь. Телевизор вскоре и правда вернулся, и я продолжила смотреть мультики. Но вместе с телеком в наш мир проник, что называется, wind of change. И им стали несколько флаконов лака для ногтей разных цветов на зеркале в ванной, косметичка, набитая всякой всячиной, душный парфюм, краска для волос и голос с хрипотцой – Ида, новая пассия Антона.

Сложно в этом признаться, но первое время я была очарована ее самозабвенной женственностью. Она не шла в сравнение с обычными трудящимися и семейными людьми. Образ Иды был воплощением свободы, протеста, а вместе с этим и беспредельного эгоизма. Рядом с ней любой образ и любое достижение меркло, любые слова и любые поступки. Это был пример недосягаемой высоты. Вся она представляла собой яркую самодостаточную молодость, которая стремилась заразить всех вокруг своими чарами, таящими в себе загадки и ядовитые приправы. Первой жертвой оказался наш Тошик, как его называла Ба. Следующими стали мы, простые смертные. А затем много и много других, таких же, непритязательных и ограниченных в собственном посредственном уме человеческих единиц. Но обо всем по порядку. И начну я с нескольких звонков, как на переменах в школе, для наступления новой жизни и нового миропорядка в нашем небольшом мирке.

Первым звонком стало утреннее пробуждение. Прежде было осудительно дома громко смеяться и визжать. Теперь же своеобразным будильником стали хиты каких-нибудь Rammstein на всю громкость с гудящими басами. Это действительно изменило наше мироощущение – подъем проходил бодрее и хотелось сразу прыгать и танцевать. Я даже представить не могла, что можно вот так интересно дополнять быт.

Вторым звонком стали гости. Казалось, что они как мотыльки слетались на звуки громкого рока и оседали в нашей гостиной за чашками чая и кальяном. Думаю, во мне уже тогда проснулся писательский голод, и я испытующе рассматривала типажи новых знакомых. Каждый и каждая были индивидуальностями, людьми незнакомых мне прежде нравов и привычек. В их облике ощущалось что-то, как бы я сейчас назвала, богемно-декадентское.

Сначала они приходили по выходным, на часок, послушать музыку и разложить пасьянсы. А потом этот потешный час разросся до образа жизни, как нарыв до гангрены. Весь наш прежний быт сжался до нескольких квадратных метров и ограниченных маршрутов – мы стали наблюдателями собственной жизни. Главная партия перешла к Иде с Тошей.

Следующим звонком стали пропажи в холодильнике. Ма как обычно вечером приходила с работы и всегда что-то приносила. Все было основано на грамотном распределении и планировании. Но система начала давать сбой, начавшись с отсутствующего сливочного масла.

- Не могу найти масло… - Ма задумчиво искала его в холодильнике. – Ты не брала? – обратилась она к Ба.

- Нет, чего мне брать, - обиженно ответила та.

- Ой, а это мы с Тосиком готовили, - наконец, вступила Ида своим сипловатым голоском с игривой интонацией и отвлеклась от зеркала и макияжа.

- А почему не спросила? – Ма встала и закрыла холодильник. – Нам всем завтра на работу, а сегодня нужно приготовить.

- Ну, извини… Я не знала. Мы же с Тошей разгильдяи, не понимаем таких вещей… - Ида хитренько улыбнулась.

- Так знайте. У нас свой распорядок… - начала было Ма.

- Что тут такое? – на кухню пришел Антон. – Вы что, масло поделить не можете? В магазин сложно сходить? Ну, взяли мы, и что?

- Ладно, ладно, - засуетилась Ба. – Понятно все, что тут обсуждать. Пора за дело. Тош, сегодня гостей твоих не будет? Я хотела передачу посмотреть.

- Нет. Не будет. – отчеканил басом Антон и ушел в комнату вместе с божественной Идой.

- Оля, иди сюда, нужно сбегать в магазин! – позвала меня Ба.

Я прибежала на кухню, где Ба вручила мне мелочь.

Так прозвучал последний звонок, торжественно объявляющий конец перемены, за которым последовало основное представление.

Игра в ассоциации

Я захлопнула входную дверь и кинула портфель на пол в прихожей. Скинула ботинки и побежала в комнату к Ба.

- Зачем ты сшила мне такой костюм? – остановилась я перед ней в белой рубашке, юбке и жилете в шотландскую клетку. – Классуха выставила меня прямо на уроке перед всем классом, отругала и назвала «дiвчиной у красному». Я чувствую себя какой-то проституткой!

- Что ты такое говоришь, внученька? – устало ответила Ба, отложив в сторону журнал, который еще утром лежал в вещах Иды. – Красивый, стильный костюм. Ну да, немного не по форме. Хорошо, раз так, то будешь его на выходных надевать. А что это за классуха у вас такая?

- Ее все любят. У нее много наград. Уважаемый муж. А еще она молодая, красивая и похожа на меня, прямо как старшая сестра.

- Может, она обиделась на тебя за то, что ты не уделяешь ей внимание как другие детки?

- А как ее любить теперь?

- Пустяки все это, Оленька… - ответила она. – Пойди разогрей себе обед. Что-то я устала, у Тоши опять проблемы. Подремлю часок и снова за дела.

Стоило мне выйти из комнаты, как хрупкий аромат дома развеяли запахи свободы и тяжелого рока. С недавних пор мое чутье обострилось, и как большую книгу я стала читать незнакомый прежде душистый мир. Информацию на страницах по большей части обогащали частые теперь гости нашего дома. От них пахло табаком и сложными парфюмами, примешивались нотки коньяка или замутненного коктейля. Не знаю как, но стоило мне почуять чей-то запах за углом, как в голове уже проявлялась иллюстрация. Нередко мои догадки оказывались верными. Так я придумала сама для себя игру в ассоциации.

- Ой, Олечка! Ты уже домой вернулась, - кухня не пустовала, там сидела Ида и ее подруга, которая и обратилась ко мне. – И какой костюмчик у тебя… - женщина протянула руки и стала меня вертеть, рассматривая со всех сторон. – Куколка, - продолжила она, облизнувшись. – И волосики какие у тебя красивые и длинные. И глазки искрятся. Мммм…

Ида продолжала краситься и любоваться собой, а я безвольно стояла под напором сигаретно-восточных мотивов. Было видно, что к тому моменту они уже прикончили торт и принялись за кофе. На столе были разбросаны пустые тарелки, ложки. Что-то разлитое уже засохло и, возможно, оставалось липким.

- Ты обедать? – наконец, сказала Ида. – Может, в комнате поешь? Сейчас мальчишки вернутся.

Во мне взыграл дух негодования. Я пожала плечами, но внутренне отказалась куда-либо уходить. Благодаря этому моя энциклопедия ароматов невидимого мира пополнилась новыми строчками, которые впоследствии я выделила особым, красным цветом.

Разогретый обед я поставила на расстеленное полотенце на столе, чтобы ни во что не вляпаться. Ида хмыкнула и поплелась в сетчатой кофте и рваных джинсах открывать дверь. Ее подруга закурила сигарету.

- А ты, Оля, с мальчиками общаешься уже? – заговорщически спросила она, прищурившись и выпустив клуб дыма.

Я прожевывала суп и придумывала, что бы ей ответить, и в этот миг почувствовала запах, который перебивал и мой обед, и сигаретный дым, и даже мои планы на всю жизнь. Ида так и не вернулась на кухню, а переминалась в темной прихожей и разговаривала с кем-то. Их голоса были приглушенными. В этой странной и непонятной ситуации ясен был только запах. Сырой запах смерти. На мгновение мне захотелось выйти туда к ним и увидеть воочию, кому же этот запах принадлежит. Но сковавший инстинкт пригвоздил меня к стулу, и я продолжала молча жевать обед.

- Ну, чего молчишь, стесняешься, что ли? – подруга Иды продолжала все о том же. Потом хихикнула и затушила сигарету. – Ида, я в магазин собираюсь. Может, по коктейлю взять?

- Да, возьми парочку! – послышался голос с хрипотцой из прихожей.

В тот вечер мои планы опять разрушились. Вернувшийся Тоша снова включил на полную громкость музыку, а Ба отправилась к нему, чтобы прекратить это безобразие. Психанув, я собрала вещи и направилась на работу к Па. Лишь на улице я смогла выдохнуть – вокруг текла обычная жизнь, мимо проходили знакомые и соседи. Одни из них, как я их называла «почтенные знатоки», тоже назвали меня куколкой и попытались потрепать за щечку. А в это время прямо над нами, в одном из окон многоэтажки воздух улицы разрывала рок-музыка и женские крики.

- В школе хорошо учишься? – вылупила на меня глаза в роговой оправе «женщина-знаток».

- Да, стараюсь, - ответила я.

- Вот и умница! – внезапно обрадовалась она. – А моя Ксения, вот, недавно выиграла три олимпиады. Продолжает ходить в секцию по легкой гимнастике. А ты хоть чем-то занимаешься, Оленька?

Я не знала, что на это ответить и улыбнулась детской улыбкой. «Знатоки» скрылись в подъезде нашего дома. Рок продолжал разрывать воздух.

Острый карандаш

Я всегда была горазда на выдумки. И к игре в ассоциации прибавилась игра в писателя. Сама идея возникла спонтанно, в комнате, когда ко мне пришла подруга Маша. Гостевание вообще с недавних пор стало для меня особой темой – как хозяйка я несла ответственность за каждого, кто переступал порог моего дома. И об этой ответственности мало кто догадывался.

Маша в этот раз принесла новую книгу о волшебстве и приключениях. Страницы еще пахли типографской краской. А сюжет был настолько увлекательным, что мы принялись читать по очереди вслух. Страницу за страницей мы преодолевали историю, написанную автором. Магические существа, верные друзья, борьба со злом…

- Интересно, - я отвлеклась от чтения. – Если убрать всю эту магию и прочее, как бы выглядело зло в обычной жизни?

Машу я тоже подсадила на игру в ассоциации. И вечер мы продолжили в обсуждениях. Высказывали все мыслимые и немыслимые варианты. Со временем у меня стали получаться достаточно яркие образы с оригинальной характеристикой. Я достала блокнот и простым карандашом, неожиданно для себя, стала набрасывать свой первый рассказ.

Смеркалось.

Наше веселье было в полном разгаре, когда ручка двери в комнату опустилась, а сама дверь приоткрылась. В зияющей щели не было видно ничего кроме тьмы. Повеял знакомый холодный сырой запах, который чувствовала только я.

Маша вскинула бровь и взглядом намекнула мне, что нужно отстоять свои границы, иначе родители не дадут нам спокойно время провести.

Я чувствовала себя глупо. Моя беспомощность переросла в ослепляющую жестокость. Казалось, что сюжет рассказа мог бы дополниться хладнокровным применением карандаша, лишающим взора и даже жизни, или безумным падением шатающегося шкафа с хрустящим аккомпанементом. Без движения я продолжала смотреть на дверь.

За стеной усилилась громкость музыки и послышались шаги.

- Че ты тут застыл? Идем, кальян раскурили, - мы услышали голос Тоши.

Дверь аккуратно закрылась.

- А кто это был? – заинтересовалась Маша.

- Не знаю, - задумчиво ответила я. – Наверно, на сегодня все. Что-то я устала…

- Ну, ладно. Книгу в следующий раз принесу, - Маша подскочила, накинула куртку и захватила сумку. Мы пошли к выходу.

В темной прихожей я вновь уловила хладный аромат. Пока подруга обувалась я глянула в сторону и увидела в конце коридора темную фигуру, которая явно нас рассматривала.

- Куда пялишься? – веселая Маша спросила меня, тоже оглянулась и замерла. – Кто это? – она подергала меня за рукав.

- Наверно, персонаж из книги, - ответила я.

- Хаха. Не смешно! – Маша надулась. – Мне как-то не по себе. Ну, и шуточки у тебя! Ладно, до завтра!

Подруга махнула на прощание, я закрыла дверь и ушла в свою комнату писать внезапно возникший рассказ.

За окном была глубокая ночь, когда я поставила точку.

- Все. Готово.

- Что готово? – озадачились Ма с Па.

- Рассказ.

Правила русского языка

Предчувствие меня не обмануло – рассказ действительно изменил мою жизнь. Я сменила школу.

Мой апофеоз был беграничен. Рукопись пошла по рукам за пределы класса. И напоследок попала к учителям и родителям. Но моя «глория» разбилась в слезы.

- Чего тебе еще надо? – жаловалась Ба. – Ну, мы же все тебе даем! Одна ты была надеждой… Почему ты такая злая? Я в детстве боготворила своих родителей, видела в мире радость и красоту. А ты! Что ты за гадости написала? Что за больные фантазии?! Прекращай думать о путешествиях, за учебу берись!

Я не знала, что ответить. Ведь из моего «пера» шло только то, что подсказывал внутренний взор. А разрозненные впечатления – от восторженных до непонимающих - читателей меня вконец запутали. Так я и оказалась в другой школе. Здесь начался мой путь в мир правил русского языка. А первый рассказ вскоре потерялся.

Но случившееся не сильно расстраивало. Ведь новые учебники оказались лучше. Прежние было интересно читать, но и только. Новые же были сытными как школьные булки за два рубля. И пахло от них так же. Насыщенные параграфы и изобилие хорошей литературы подстегивали мое воображение и вскоре на свет появился рассказ, который я замаскировала под школьное сочинение.

Когда работы проверили и раздали тетради я с замиранием сердца открыла свою и увидела четыре с минусом.

«Как? Неужели у других рассказы лучше получаются» - мой внутренний писатель расстроился из-за собственной никчемности. А официальное резюмирование учительницы только это укрепило.

- Оленька, а где у тебя вступление? Какая главная тема? Заключение совсем какое-то смазанное. Где выводы? – учительница внимательно смотрела мне в глаза и в лицо чеканила критику.

- Не знаю, Зинаида Аркадьевна, не знаю… - промямлила я.

- Ну, так иди, учи. – хлопнула она меня по плечу и углубилась в классный журнал.

Про эту неудачу я решила не говорить Ба, когда она позвонила по телефону.

- Как ты, как родители, Оленька? – тут же спросила она. Я в общих красках описала наш несложный быт. И задала ей такой же вопрос: А ты как, Ба?

В трубке послышался вздох и привычные объяснения ее юдоли. Ба придерживалась практичной экономии и продолжала, как она говорила, спасать Тошечку. Он, к слову, остался один. Ида как мятежный wind of change оставила после себя болото горечи и последствий. И это болото, к сожалению, продолжало затягивать не только Антона и Ба, но и нас. К каждому следующему дню приставлялся знак вопроса. К каждому завтрашнему счастью заведомо готовился знак минус. В душе мы сидели на чемоданах и всегда были готовы подвинуться.

- Я вот занялась здоровым питанием, - с легкой гордостью сказала Ба.

- А это как? – спросила я.

- Ем поменьше мяса, больше молочных каш и овощей. Зелени еще побольше ем. Пишут, что особенно полезна морковка. Ты тоже бы следила за питанием. А то, небось, химию продолжаешь покупать.

- Совсем чуть-чуть, - попыталась ее убедить. Мы еще немного поговорили. А затем я принялась за сочинение «Как я вижу свое будущее». Этот текст впоследствии потерялся – зачитался до дыр и выпал из стопки других сочинений. А каждое его слово я помню наизусть.

База знаний

Пути господни неисповедимы – так начинается любая история с неконтролируемой концовкой. Мы пытаемся все предугадать. Строим гипотезы, делаем прогнозы, гадаем на кофейной гуще. Это дает нам света на несколько шагов. А дальше снова темнота и предчувствия. Нет гарантий, что анализ будет верным, а диагноз правильным. На смену старым книгам неминуемо приходят обновленные издания.

- Будь счастлива… - это были последние слова Ба. Если вырезать их из всего контекста, то получится типичная мелодраматичная ситуация со вполне банальным сюжетом. Этим мне и нравится литература с музыкой – на ограниченное количество символов и нот для посвященных возможны бесчисленные множества вариантов. Для непосвященных – шаблоны и форматы. Но пока я замкнулась на игре в классики и, решая порученный мне логарифм, могу только подглядывать в другие книги, где решаются лишь похожие логарифмы и уравнения.

Поиск решения собственно так и привел меня в Базу знаний, где хранятся наши аватары, ароматы и нити судьбы. Здесь все заняты вопросами и загадками. И в круге моих интересов оказалась племенная культура и магические ритуалы древних сообществ. Впервые с магическими текстами я познакомилась еще до машиной книги про волшебников. В один день, когда Тоша с Идой ушли в компании хладных парфюмов, я случайно нашла симпатичную книгу на полке у Ба. Полистав ее немного, я остановилась на стихотворении под названием «В поисках истины». Этот стих изобиловал странными именами и необычными рифмами.

- Ба, а что это за книга? – подошла я к ней на кухню с книгой в руке.

- Рано тебе такое читать, - улыбнувшись ответила она и продолжила готовить.

Позже эта книга уменьшилась перед моим внутренним взором до размера точки и померкла на фоне другого, куда более масштабного видения.

Считается, что древние племена всегда проводили магические ритуалы в особенных случаях – например, в случае опасности, жажды, охоты. Параллельно с миром реальным они проживали мир ирреальный. И нужно было еще узнать, какой из них более настоящий.

Территория племен тоже была ограничена разными факторами – опасными местностями, соседними племенами и много чем еще. Так что их база знаний состояла из традиций, известных лиц, верований и связей. Ясная, стройная система по сравнению с современным хаосом.

Когда я искала параллели темы своей диссертации с современной жизнью, то перелопатила тонны информации о сложных подростках, несчастных семьях и трагедиях на бытовой почве. Я буквально засыпала от формалистских текстов, продолжая писать свою не менее формалистскую диссертацию. И все еще искала решение задачи, данной от Ба – стать счастливой.

Фантомные боли

Флаконы лаков для ногтей, косметичка со всякой всячиной, голос с хрипотцой. Можно ли в одну реку войти дважды? Или каждый день неповторим?

Белла – новая пассия Антона. Лучше остальных, лучше многих, просто лучше. Даже спустя столько лет я теряюсь как девочка рядом с ней. Ведь ее решения носят долгосрочный характер. И я снова оказываюсь в пределах ограниченных маршрутов и в рамках положенного образа. Кажется, моя партия изначально была проигрышной, будь я даже гроссмейстером.

- Оля, а ты готовишь чахохбили? – спрашивает напудренная Белла, отвлекаясь от плиты.

- Давно не готовила. Другими делами в последнее время занята, - отвечаю я.

- Ну, что же ты. Хозяюшкой нужно быть, - советует Белла и принимается поправлять макияж, глядя в зеркало.

На кухню заходит Антон. По нему и не скажешь, что когда-то его в несколько рук доставали из пекла.

- Любимка, я почти доготовила. Скоро кушать будем, - улыбается Белла и чмокает его в щечку. Антон улыбается и вспоминает, как мамулик раньше вкусно готовила.

Я смотрю на нас со стороны и в моем воображении снова рождается рассказ.

***

Спускаешься незаметно вниз по затхлой лестнице. А там замок на двери в подвал, за которой лабиринты комнат, прячущие постыдные секреты и неприятные тайны. А у двери в полутьме встречает кровожадный под потолок ростом Минотавр, снимает ржавый замок и вручает нить Ариадны, чтобы отыскать и найти, вынести из темного лабиринта на свет этих жалких чудовищ. Переступаешь порог, оставляя Минотавра у двери. Ищешь. Блуждаешь. Мотаешь нитки. А она то скользит, то руки режет. Смотришь в темноту. Учишься видеть в темноте. Вот они. Берешь чудовищ на руки, как младенцев, и возвращаешься к Минотавру. А чудовища плачут и проклинают, корчатся и морщатся, плюясь и задыхаясь от собственной видимости. Выносишь их наружу из подвала на свет. Минотавр кривится от отвращения и протягивает простыню своей дрожащей величественной ручищей, чтобы прикрыть неприглядное. Укрываю. Приглаживаю чудовищ, складки оправляю, закутываю, чтоб поприличней. Картинка.