Робкое творчество

Глава 1

Довершив последний абзац своего литературного творения, Антон отодвинул ноутбук и звучно хрустнул костяшками пальцев. «Ну вот, глава закончена», — произнес он не то уставшим, не то полным облегчения голосом, какое бывает, когда заканчиваешь уже превращающуюся в нудную рутину работу.

Антон положил ноутбук на диван, кое-как встал на ноги, размялся, звучно похрустев конечностями, и поспешил на перекур. Погода на улице стояла спорная. Казалось бы, цветущий двор, летнее палящее солнце, разносящееся повсюду точечное пение птиц, умиротворяющий звон налитой зелеными красками листвы, а также радующие глаз красивые молодые (и не очень) девушки в джинсовых шортиках и белых футболках. Но Антон не был приверженцем всего этого. Точнее, он совсем не люби летние деньки. То ли дело летняя ночь: теплая, свежая, тихая, свободная от людских скоплений.

Проверив потертую лавку на предмет грязи, Антон осторожно уселся и подкурил помятую сигарету. Затянувшись пропитанным убийственной химией дымом, Антон мягко выпустил его изо рта и расслабился. Время привести в порядок все мысли и подумать над следующей главой. Да только при малейшем умственном усилии мысли все больше путались. Точно жара колотила своими раскаленными руками по его голове, тем самым расплавляя сознание. А снующие перед глазами прохожие только ещё больше отвлекали его. И как Антон не старался, а придумать хоть что-то стоящее для своего произведения он так и не сумел. Швырнув окурок в кусты, Антон вернулся в квартиру. И лучше бы не возвращался, так как уже на пороге напоролся на уже ставший классическим разговор с отцом.

— Куда ходил? — спросил Сергей, точно впервые видел, как сын выходил на перекур посреди дня.

— Курил.

— Уже подумал насчет работы?

— Бать, мы же уже это проходили.

— Ты уже на последнем курсе. Пора бы подумать о работе, пока самые ушлые все не разобрали. Потом хрен найдешь, помяни мое слово, — для пущего эффекта он погрозил пальцем.

— Да-да, я уже слышал об этом.

— Все равно ты ничем не занимаешься. Или что ты делаешь? Пишешь писульки свои?

Антон молчал. Сколько раз он пытался объяснить и отцу, и матери то, что его страсть к творчеству нечто большее, чем просто хобби, однако все его слова точно пролетали мимо ушей великовозрастных и бесспорно мудрых (исключительно ввиду возраста, конечно) людей. Подобные разговоры никогда ни к чему не приводили. Ну, разве что не приводили к пониманию, но провоцировали цикл уже давно пройденного разговора, заканчивающегося отцовским гневом и расстроенным голосом матери.

— Брось ты эту херь, — махнул рукой отец. — Уже бы давно нашел работу, начал бы зарабатывать деньги. Вон я, сразу после армии пошел на хлопковый завод. Там отпахал десять лет, потом на станкостроительном — пять лет. Мать твоя десять лет отработала бухгалтером в Горсвете. И нормально жили, и деньги были. А ты в каких-то своих мечтах витаешь. Будь мужиком и иди работай!

Объяснять что-то отцу, чьи аргументы он слышит уже далеко не в первый раз, он не хотел. Хорошо, что мать не включалась в разговор и спокойно себе крутилась где-то на кухне.

— Бать, я не хочу опять повторять этот разговор. Все равно что бы я не сказал, ты все равно будешь стоять на своем.

— Твою писанину никто не читает и читать не будет! Деньги тебе за неё тем более не будут платить. Вот кому это надо? Кому?! Все нормальные люди трудятся на работе, некогда им копаться в твоих книгах.

— Я понимаю, — апатично высказался Антон.

— Так а какого черта ты тратишь на это время? — Сергей уже переходил на повышенные тона. — Вот закончишь свой вуз и ни копейки от меня не получишь, понял меня? Сразу на работу пойдешь, как миленький!

— Я найду работу. Буду работать и писать.

— Так ищи уже сейчас! И бросай свои книги, чтоб от работы не отвлекали.

Зная, что на этот вой обязательно прибежит мать, Антон быстро захватил из комнаты пачку сигарет, накинул рубаху и вышел в подъезд под уже пропитанные гневом отцовские речи. На улице он ушел подальше к гаражному кооперативу, где в обществе грязи, мусора и зассанных углов выкурил ещё одну сигарету. Да, атмосфера далеко не из самых приятных, однако здесь было достаточно одиноко и спокойно. Как Антон и любил.

Антон не раз думал о поисках работы или даже подработки на время учебы, однако творчество столь сильно поглотило его, что он ни о чем другом и думать не мог. В голове постоянно крутились десятки сюжетных ветвей, десятки персонажей, десятки локаций. Все это нескончаемое варево порой отодвигалось на второй план делами студенческими. Учиться в вузе ему, в целом, нравилось. Когда-то. На первом курсе. И с каждым последующим он все больше и больше терял интерес к ней. На четвертом курсе и вовсе к ней охладел, однако отчисляться уже было поздновато. Да и не желал Антон вновь обучаться на другом факультете, так как знал, что ситуация повторится. Он вновь потеряет интерес к предмету и придется опять погружаться в поиски нового интереса. Поступит на другое направление — и все равно исход один.

Единственное, что стабильно увлекало Антона уже как пять лет, это писательское ремесло. Только дела в этой сфере шли у него не совсем гладко. Первые рассказы и повести исправно писались в стол, так как без жуткого чувства стыда на них нельзя было и взглянуть. На десятках листов раскинулся бессознательный поток мыслей, сотканный верой юного Антона в то, что его идеи — исключительно оригинальны и очень круты, если вырисовывать их в воображении. И, быть может, оно так и было, но безобразный стиль его письма не позволял разглядеть всю их красоту.

Годы шли, а стиль совершенствовался и ко второму курсу Антон взялся за серьезный роман. Писанина разошлась по близким знакомым, которые, в целом, никакой путной рецензии или даже простенького отзыва не дали. «Круто, продолжай», «Молодец», «Красава», «Ого, неплохо» — неполный список общих фраз, коими «чтецы» одарили Антона. Что очевидно, роман они явно не читали, а если и читали, то по предложению с каждой страницы. Антон не злился и не обижался на них, но его дико огорчали такие отзывы. Под непрекращающимся напором назойливых родительских советов Антон даже подумывал реально бросить свое хобби и всецело погрузиться в обучение и поиск работы.

И только близкий друг Александр не позволял ему окончательно завязать с творчеством. Собственно, его отзывы являлись чуть ли не последним рубежом в его битве за творческую реализацию. Прочитав ещё первые работы Антона, Саша советовал ему не забрасывать свое хобби, настаивал на развитии в этом деле, ведь задатки стать хорошим писателем у него имелись.

Сам Антон не желал читать написанные им опусы, как, например, некоторые актеры не любят смотреть фильмы со своим участием. Вычиткой он, по понятным причинам, также занимался редко — старался сразу же править написанное. Однако идеальный вариант текста не получался практически никогда. Перечитывая свою мазню, Антон не мог сказать: «Да, именно так я и хотел написать!». Начиналась нескончаемая череда правок, заканчивающаяся броской фразой: «Ну и хрен с ним, пусть будет так!».

Как уже стало ясно, родители не очень-то поддерживают творческие порывы сына. И если мать относится к писательскому делу с некоей долей ненавязчивого скепсиса, то отец просто бьет своим словесным тараном в лоб, так ещё и нещадно забивает им. Главные тезисы: «книги никому не нужны», «на книгах денег не заработаешь», да и вообще «творчество — детские/женские игры». Что же предлагает батя? Все просто — жить, как он. Армия, работа (чисто мужская — например, каменщик), немножечко пива с коллегами-работягами по пятницам, шашлыки на выходных (например, во дворе), жена, дети, работа, дом, работа, дача, работа, дача, работа, пенсия гроб, гроб, кладбище. Романтично, да и план на жизнь, в целом, готов. Только Антон был не готов жить по накатанной дороге.

Об отце, в целом, все уже сказано — такой обыкновенный провинциальный мужик, каких в Среброграде десятки тысяч. Что же о матери? Юлия — женщина с вполне себе обычной судьбой, отправной и конечная точки которой явно видны. Выросла в семье военного, отчего частенько меняла школы, и этап первичной социализации в обществе (а именно, детский сад, школа) прошел мимо неё. В колледже она была робкой, застенчивой тихоней-отличницей, грезящей о хорошем муже военном, как её отец, только без всех отцовских недостатков. Словом, идеальный мужчина: порядочный, рукастый, добрый, смелый, обязательно православный (мама до боли верующая женщина). Мечтала о мужчине, а нашла моего батю. Переехала к Сергею, устроилась бухгалтером в одну, едва сводящую концы с концами, фирму, а затем «залетела» и вышла замуж за батю. После моего рождения она ещё какое-то время работала на разных работах, долго нигде не задерживалась. Потом отец сказал свое твердое: «мужчина — добытчик, а женщина — домохозяйка», так и повелось.

Антон бросил окурок в подозрительно влажный угол и вернулся во двор. Там он какое-то время сидел на покосившейся от старости лавке, обдумывая дальнейший сюжет своего нового романа и бросая порицательный взгляд на орущего без повода ребенка. Уже вечерело. Не желая упускать прекрасный вид вечернего неба, Антон вернулся к гаражному кооперативу и забрался на крышу одного гаража. Солнечный диск опускался ровно посреди двух серых многоэтажек, окрашивая их мрачную поверхность оранжевыми оттенками. Яркие блики резво скакали от окна к окну. По мере приближения к горизонту, солнце наливалось краснотой и разбрызгивало её по всему небу. Розоватые облака струились по голубому полотну. Проявившаяся луна становилась все более заметной, проявляясь, точно снимок на старой пленке. Полностью отдавшись прекрасному зрелищу, Антон не сразу обратил внимание на вибрирующий телефон.

— Алло, где шатаешься? — спросил Александр. Судя по шуму, он уже ухал в машине. И, скорее всего, ехал до Антона.

— Недалеко от дома. А ты, кажется, ко мне едешь?

— Ну а к кому же мне ещё ехать, Антоша? Где мне тебя подцепить?

— У кооператива.

— Пять минут и буду.

Антон положил трубку и продолжил любоваться последними отзвуками заката. И видеться с Александром ему не очень-то и хотелось. И дело не в том, что ему не нравился Александр. Просто его настроение не располагало к встрече с кем бы то ни было. А виной тому мелкая перепалка с отцом. Ладно бы разговор на тему работы произошел впервые. Или даже во второй раз. Но Антон уже потерял счет этой теме, так часто вспыхивающей в устах отца. Поэтому только намек на подобный разговор уже заставлял Антона выйти из квартиры.

Тогда почему же просто не сказать Александру «нет»? Все просто. Антон не умел говорить «нет». Он мог обмануть, недосказать, проигнорировать, но ответить чистое «нет» не мог, так как подобный ответ повлечет дополнительные вопросы о причинах отказа. И в целом, ему было проще соврать. Кратко, емко, броско. Но в этот раз врать он не стал, от чего даже сам удивился. Ничего, ещё есть время настроиться на встречу.

Александр проявил чудеса пунктуальности и подъехал почти ровно через 5 минут. Солнце уже зашло за горизонт, оставив на небе угасающие желтоватые разводы, так что смотреть уже было не на что. Антон докурил очередную сигарету и спустился к автомобилю.

— Здрасьте, — сказал Антон, пожав Александру руку.

— Здорово, — не басом, но весьма строгим голосом произнес Александр. Такой тон ему, двадцати семи летнему мужику, был, в целом, свойственен, однако он использовал его только для показа собственного недовольства. Они сели в машину.

— Ага, недоволен, слышу сразу, — улыбнулся Антон. Пускай он не желал встречи, но показывать это нежелание он считал свинством. К тому же, как только он увидел Александра, его нежелание начало понемногу рассеиваться.

— Есть такое.

— Что случилось? Опять, — Антон принюхался. — Ты опять напился и сел за руль?

— Нет, это освежитель, — Александр указал на подвешенный мешочек с ароматизированными шариками.

— Коньячный, да? — спросил Антон, явно теряя терпение.

— Он самый.

— Ты почему такой ублюдок, объясни мне? Тебе мало было одной аварии?

— Одной?

Антон крайне удивленно на него посмотрел.

— Ну, одной, да, — кивнул Александр.

— Ты зачем опять бухим за руль сел? — допытывался Антон. — Я с тобой никуда не поеду, все.

Александр заблокировал двери.

— Извини меня, пожалуйста, — Александр упал к Антону на колени и чуть ли не плаксивым голосом продолжал. — Мне просто было так грустно дома...так одиноко...знаешь, как бывает одиноко почти тридцати летнему мужчине? Ни друзей, ни женщины.

Антон слушал все это с закатанными за веки глазами. Заметив на заднем сидении двухлитровую бутылку с колой, он потянулся к ней. Сделав буквально два глотка, он широко открыл глаза и сплюнул вспененный напиток на коврик.

— Коньячный освежитель, да? — спросил Антон, показывая бутылку. — Как ты эту дрянь пьешь вообще? — он закинул бутылку обратно на заднее сидение.

— Ты просто ещё молодой и не чувствуешь этой вкусовой нотки, — с видом мудрого старца заявил Александр.

— Ты говоришь, как мой батя, когда он готовит какую-нибудь мерзкую стряпню.

— Поддерживаю твоего батю, — у Александра звонит телефон, и он отвлекается. — Да...да-да, на девять. Скоро буду, — его голос смягчился. — Да, кошечка, уже в пути. Все, до встречи.

Александр завел двигатель, и автомобиль двинулся с места.

— Мы едем к Свете? — спросил Антон. О Свете он практически ничего не знал, кроме того, что ей двадцать три, её отец — видный предприниматель, владелец сети пиццерий по городу и за его пределами, а мать — терапевт в местной поликлинике. Познакомились они с Александром то ли в баре, то ли в кафе, но точно известно, что с тех пор Александр влюбился в неё. И, что показалось Антону странным, она сама стала к нему неровно дышать. Странность эта заключалась в том, что Света и Саша — просто диаметрально противоположные личности. Как вообще чистенькая, миленькая, ухоженная Светлана могла сойтись с грязным, чуть обрюзгшим, грубым и совершенно невоспитанным Сашей? Непонятно.

— К кому? — точно не расслышав, спросил Александр. — Свете?

— Ну да, к твоей Свете.

— Нет, мы едем к Ане — очень молоденькой проститутке за приемлемую цену.

— Боже, серьезно? Тебе трахаться не с кем?

— Тут своя романтика, — объяснил Александр. — Анечке всего-навсего девятнадцать лет. Она стройная, подтянутая, с потрясающей грудью. И все это удовольствие за треху. Мечта.

— Не вижу ничего романтичного в сексе за деньги.

— Ну, это ты не видишь, а я вижу. Понимаешь, я мог бы познакомиться с молодой девочкой на улице, покататься с ней, угостить чем-нибудь, проникнуться ей и так далее. Здесь будет своя романтика, но я-то старый. У меня нет времени на все это, да и слушать вчерашнюю школьницу мне не очень хочется. А деньги, кстати, я отдам те же. Так что, уж лучше я поеду к молодой проститутке и отдам треху, чем отдам треху за «не такую» девушку, но в придачу выслушаю всю её биографию, потрачу кучу времени и даже не факт, что мне что-то перепадет. Однажды девушка уже отказала мне, потому что я, видите ли, был слишком стар для неё.

— Может быть потому что ей едва ли исполнилось восемнадцать, нет?

— Я был так зол на неё! Так зол!

— Я помню, ты плакал. Перед ней.

— То были слезы злости! Я злился на неё.

— Да, я помню, — сказал Антон, уже желавший перестать говорить об этом. Александр не стал продолжать, но разговор не окончился.

— Как там дела с книгой? — спросил Александр.

— Своим чередом. Отец опять начал говорить про работу.

— И ты мужественно ушел на улицу?

— Типа того.

— Я не хочу повторять этот разговор, говорю сразу.

— Как и я.

— Однако, подработка тебе не повредит. Даже я работаю, хотя я ещё тот дуралей. А ты мало того, что будешь работать, так ещё и на эти деньги будешь продвигать свою книжки. Хотя это можно делать и без денег. В любом случае, мы с тобой найдем, куда потратить все заработанное.

— Как можно что-то пиарить бесплатно?

— Ну, окей. Может быть, не прямо бесплатно, но затрат будет куда меньше, чем при покупке рекламы в тех же соцсетях, — Александр припарковался и заглушил двигатель. — Приехали. Ты в машине останешься?

— Нет, я на улице буду.

— Как знаешь. Смотри, не замерзни.

— За час не замерзну.

— А вдруг я продлю?

— Вряд ли. Денег пожалеешь.

— Кто знает, — Александр подмигнул и удалился в подъезд — благо, входная дверь была открыта. Антон уселся во дворе, на качели, и закурил. Сигарета пошла тяжело. Дым драл горло и точно выедал легкие. Голова разболелась. Все эти ощущения мешали Антону сконцентрироваться на размышлениях о книге, однако он продолжал курить. Устав бороться с самим собой, он перестал усиленно думать о сюжете и отпустил мысли в свободное плавание.

Вспомнив разговор с Александром, Антон всерьез задумался заняться поиском работы. Ведь тот же Саша зарабатывает вполне неплохо, хотя на одной работе дольше двух месяцев не задерживается. Поработает там, ему наскучит — уволится. Поработает в другом месте, поссорится с начальником — уволится. Придет в третье место, намеренно что-нибудь вытворит — уволится. И так постоянно. Порой в нем просыпается совершенно необъяснимая тяга к физическому труду, и он устраивается кладовщиком, грузчиком, разнорабочим. И это при том, что он имеет два высший образования. Антон крепко над этим задумался, как вдруг из подъезда послышался странный грохот.

Дима забежал в подъезд и побежал вверх по лестнице. На четвертом этаже его встретил облокотившийся на перила Александр с разбитой губой. Дверь пятнадцатой квартиры была выбита, в прихожей лежал молодой парень, а в комнате, на кровати (её можно было видеть даже из подъезда) лежала проститутка.

— Все, валим отсюда. Меня обманули, — сказал Александр, подтирая окровавленную губу платком. Ребята вышли из подъезда.

— Мужик, если ты к Ане, то вперед. Там бесплатно, — сказал Александр стоящему у лавки мужику, похлопал его по плечу и поплелся к автомобилю.

— Что там произошло? — спросил Антон. — Вы что, проститутку не поделили?

— Я, значит, стучусь к ней. Она открывает. Стоит, такая, в одном халатике, с завитыми волосами, накрашенная, в чулках. Ну просто секс, понимаешь? Проводит меня в квартиру, дает полотенце. Попутно начинает накидывать дополнительные услуги. Ну, а я что? Я некоторые взял. Итого вышло шесть тысяч. Ну, думаю, ладно, ради такого я разорюсь немного. Плачу ей деньги, иду в душ. Выхожу. А там меня уже поджидает парень этой суки. Эти актеры разыгрывают спектакль, мол он застукал её за проституцией, мол она дрянь, шалава, дает ей пару пощечин. Потом начинает выгонять меня, мол иди отсюда по-хорошему, а о деньгах забудь вообще. Я сразу просек фишку и дал ему в морду. Проститутка кинулась к нему, мол «ой, Мишенька, мой хороший». Ну я не стал разбираться, и ей тоже прописал.

— Серьезно? — удивленно, с неким недоверием спросил Антон. — Хотя, чего это я. Конечно, серьезно.

— Забрал у неё свои деньги и чуток прихватил сверху за моральный ущерб.

— Красавец, а если тебя найдут?

— Пусть ищут. Ещё раз пропишу.

— Я порой удивляюсь, как ты вообще ведешь себя так...свободно, так раскрепощенно? Мне и с девушкой-то на улице трудно заговорить, а ты можешь запросто собрать гаремник из девушек за час, причем даже если у них будут парни. Я имею ввиду, будут с ними прямо в тот момент.

— Я придерживаюсь двух правил. Первое: я не думаю о последствиях, если они не приводят к чьей-либо смерти. Второе: я просто делаю то, что у меня на уме, не фильтруя мысли. Здесь тоже работает исключение, как и в первом случае.

— И к этим двум правилам пряностей добавляет твой возраст.

— А что возраст? Мне вот плевать, сколько мне. Да будь мне хоть пятьдесят. Если бы организм в том возрасте позволял мне делать то, что я делаю, я бы это делал. Я прислушиваюсь только к своему организму. Если я пью, и у меня резко прихватывает желудок, — я перестаю пить. Если мне кто-то скажет перестать пить, потому что я выгляжу, как алкаш — я не перестану. Какое мне дело до мнения со стороны? Мнение моего организма — вот, что важно!

— Запомню, — покачивая головой, заявил Антон.

— Итак, я все ещё не потрахался. А так-как твоя фигура меня не привлекает, то я поеду к Свете. Извини, но тебя я пустить пока не могу, поэтому посидишь в машине.

— Почему?

— Ну, Света не очень любит трахаться, когда в доме ещё кто-то есть. Она не сможет расслабиться, я не смогу расслабиться. Секс получится плохой. И опять мне придется колесить по городу в поисках жриц.

— Да я не против, — улыбнулся Антон.

— Я против. Этот случай отбил у меня всякое желание кататься по проституткам.

— Ну, это же на время?

— Конечно на время, но, — Александр пару раз похлопал себя по груди, — осадочек на сердце остался.

Александр припарковался и вышел из машины.

— Тебя оставить? — спросил он.

— Я прогуляюсь. Ты ведь ненадолго?

— Минимум час, там поглядим. Если я уломаю её на тройничок, то наберу. Будь на связи.

— Да не, не нужно этого.

— Да ты расслабься. Посмотрим, — Александр подмигнул и удалился к частному дому. Антон поплелся вдоль тротуара, постепенно погружаясь в свои думы, приведшие его к уже наболевшей теме. Антон не видел ничего страшного в работе, как таковой, кроме одного: работа заставит его покончить с писательством. Ежедневная рутина вытравит из него весь творческий запал, оставив только первичные потребности в виде нужды, сна и голода. Он до жути боялся погибели внутреннего творца. И в то же время понимал, что исход его творческих потуг может быть явно не в его пользу.

Антон и не заметил, как вышел из частного района и добрался до «Близнецов» — недавно отстроенного спального района в новой части города. Новенькие улицы были свободны от человеческого присутствия. Вокруг пивных баров все ещё кучковались люди, однако они говорили столь тихо, что Антон даже не мог поверить в это. В сравнении с посетителями баров в его районе, эти — интеллигентные глухонемые, общающиеся на языке жестов.

Десятки фонарей заливали весь район белым светом. Порывистые ветерок колыхал листву ещё недавно посаженных деревьев, заставляя её трепетать, точно крылья бабочки. Антон с удовольствием прошелся по улицам, заглянул во дворы, попутно удивляясь, казалось бы, невероятной чистотой. Мысли отпустили Антона, и тот целиком отдался прогулке. Обеспокоенность сменилась наслаждением.

Обойдя весь район, Антон вышел к супермаркету. Где-то у входа шумела свойственная для магазинов фоновая музыка, сквозь которую прорывались звуки скрипки. Рядом с входными дверьми и впрямь играла скрипачка — молодая девушка лет двадцати, а рядом с ней стоял мальчик и читал стихи собственного сочинения. Вокруг них толпились люди, подбрасывая в футляр разного номинала купюры. «И это в час ночи», — подумал Антон. Его взгляд приковала девушка. Такая нежная и мягкая. В легком, но в то же время очень закрытом и длинном платье в темной расцветке. Русые волнистые волосы закреплены заколками. Антон уже видел её по телевизору, на одном из местных новостных каналов. Она выступала на сцене Молодежного театра и затем дала репортеру краткое интервью. Что она вообще здесь делает? Подрабатывает вот так? Антон уважал любой труд, однако ему казалось, что девушка могла заработать гораздо больше, выступая в тех же театрах или на каких-нибудь конкурсах. И, видимо, нет.

Антон внезапно подумал о том, что он и сам мог бы читать отрывки из своих книг в каких-нибудь людных местах, тем самым и подрабатывая, и собирая аудиторию. Едва ли таким образом можно собрать сотню человек. Да даже пятьдесят — задача непростая. «Ладно бы я умел играть на гитаре или на скрипке, но читать свою книгу, — Антон поморщился с этих мыслей. — Нет, это не то». Антон бросил в футляр пару купюр по пятьдесят и удалился обратно во двор.

Усевшись в освещенном со всех сторон дворе, Антон продолжал наслаждаться одиночеством и ему вновь не хотелось вновь видеться с Александром. Он надеялся, что Александр все поймет и просто поедет домой, а там уже спросит по СМС, все ли с ним в порядке. Где-то вдалеке послышался очень знакомый крик. «Антон! Анто-о-о-оша! Ты где, мой родной?», — голосил Александр, выглядывая из окна своего автомобиля. Антон быстро юркнул за бойлерную. Однако этим все не закончилось. Александр продолжал терпеливо ездить по району, всячески зазывая Антона. Был использован весь репертуар: от «Антошечка!» до «Антох, я заебу этот район, если ты не выйдешь!». Жители домов уже вылезали из окон и бранили Сашу, мужики грозились выйти и разбить морду. Кто-то и вовсе подключался к Александру и звал Антона. Антону стало совестно за поведение Александра (как, впрочем, и всегда), и он пошел к автомобилю.

— Я думал, ты сдашься гораздо раньше, — улыбнулся Александр.

— Откуда ты вообще знал, что я там? Видел меня?

— Нет, просто я знал, что ты пойдешь именно сюда и тебе здесь понравится. Были, конечно, сомнения, но они не оправдались.

— Как развлеклись со Светой?

— Хорошо, лучше, чем с проституткой.

— Да правда?

— Ну да, — улыбался Александр. — А ты как провел время? Творческие терзания все ещё мучают?

— Да, ты не представляешь как. Вот только что у супермаркета видел, как какой-то мальчишка читал стихи, пока на фоне играла скрипачка.

— Молодцы, шевелятся. Вот и тебе так надо, читать отрывки из своих повестей.

— Так суть в том, что эта девушка может пойти в какой-нибудь ансамбль и зарабатывать гораздо больше, чем на улице.

— Может она помогала мальчишке? Он читал стихи, а она создавала фоновую атмосферу, не?

— Может и так. Может, это её брат.

— Мальчишка читал стихи, а ты не можешь почитать свою книгу.

— Это другое.

— Ну, естественно.

— Не знаю, мне кажется, это хрень. Будь на месте мальчишки безработный двадцати одно летний бугай, то вряд ли там скопилось столько народу. К тому же, он вообще читал стихи, а это мне вообще не нравится.

— Вот это ты разнылся, Антох, — покачал головой Александр.

— Да ну нет.

-Ну да-да, ты ноешь и воняешь. Давно бы уже встал рядом с ними и стал читать свою хрень по очереди с этим мальчишкой.

Антон молчал. Он осознавал, что Александр, в целом, говорил верные вещи. С чего-то же надо начинать, а в этом случае он поборет стеснительность и, возможно, начнет любить и принимать свою писанину. Но что-то его останавливало.

— Окей, — продолжил Александр. — У тебя есть время до вечера. Распечатай свои повести и рассказы и жди меня вечером у подъезда. Часов в одиннадцать.

— Ночью, ты хотел сказать.

— С каким пор для тебя это ночь? — усмехнулся Александр.

— И то верно.

На следующий день Антон сделал все так, как сказал ему Александр и уже в десять часов был на улице. В целом, Сашина задумка его тревожила (как, впрочем, и всегда), так как её исполнение может обернуться самым неожиданным образом: от словесной перепалки и до поездки в полицейский участок. Александр приехал как раз вовремя.

— Итак, куда едем? — спросил Антон.

— В тот же район. Сейчас там достаточно народа. Так сказать, твоя целевая аудитория.

— Ты уже допил колу? — спросил Антон, обернувшись на заднее сидение.

— Ещё вчера. А что? Мои идеи не реализуются без алкоголя?

— Вроде того.

— Даже я трезв.

— Ого.

— Да-да.

— Удивил.

— Не то слово, Антош. Я сам себе порой поражаюсь.

— Так какой у тебя план?

— План очень простой. Все увидишь, пошли.

Александр и Антон вышли из машины и двинулись вперед по тротуару. Александр шел уверенно и постоянно вертел головой, точно кого-то высматривал, в то время как Антон плелся где-то чуть позади. Побродив так пятнадцать минут, Александр нацелился на двух мирно сидящих на лавочке девушек и устремился к ним. Антон шел следом, все более неуверенно.

— Ты чего задумал? — обеспокоенно спросил Антон.

— Держи свои повести наготове и не тупи, когда пойдет разговор.

— Разговор?

Александр подошел к девушкам. Те вмиг прекратили разговор, чуть плотнее подсели друг к другу и вопросительно, с долей беспокойства, уставились на него.

— Доброй ночи, девушки, — начал он весьма галантным голосом.

— Мы не знакомимся, — быстро выговорила низенькая блондинка.

— Я подошел к вам не по этому поводу. Прекрасно понимаю ваше смятение. Будь я на вашем месте, то и сам бы схватился за перцовку, только завидев приближающегося ко мне тридцатилетнего мужика. Так вот, я о другом. Как бы начать, — Александр показательно задумался. — Вы теряли близкого человека?

Лицо Александра резко помрачнело, как и голос. Девушки переглянулись. Антон удивился.

— Я не хочу говорить, — ответила блондиночка.

— У меня умерла бабушка месяц назад, — ответила брюнетка с ярко-голубыми глазами.

— Вот и мой друг потерял младшую сестру неделю назад.

— Что с ней случилось? — спросила брюнетка тоненьким, но все же чем-то отталкивающим голосом.

— Лейкемия. 4 стадия. Она, можно сказать, погибла на руках моего друга.

— К чему ты все это говоришь? — уже чуть ли не грубо спросила блондинка.

— Антон впал в депрессию. Отключил телефон, домофон. Я уже боялся, что он с горя наложил на себя руки и даже пришлось вызывать МЧС. Но, благо, я ошибался. Все это время Антон вымещал свое горе, все свои эмоции в книге. В повести, пропитанной реальными эмоциями, реальной ситуацией. Можно сказать, эта книга — его библия, и он запечатал там всю свою боль.

— И? — выпалила блондинка.

— Ну, Арин. Давай послушаем, — толкнула её брюнетка.

— Но его боль не ушла, и теперь он хочет излить её хоть кому-нибудь. Он хочет...разделить её с другими людьми.

— А чего он сам не подошел, а? — допытывается Арина, поглядывая на Антона. — Вот чего он там встал?

Явно задетый этой напором, Антон подошел, но сделал это робко подыгрывая ситуации.

— Как бы ты себя вела, лишившись близкого человека? — спросил Александр. Арина молчала.

— Или ты считаешь его робость — слабостью? Но это не так. Я просто пытаюсь помочь другу оправиться после тяжелой потери.

— Пусть прочитает, — сказала брюнетка. Арина не препятствовала. Антон открыл свои рукописи и начал с пролога. Он читал неспешно, порой останавливаясь, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Александр присел рядом с брюнеткой и внимательно слушал (или так натурально делал вид что слушает) Антона. Обыгранная им ситуация так здорово подходила под сюжет книги, что Антон запросто вжился в роль несчастного брата, потерявшего горячо любимую сестру. Порой он останавливался и протирал «влажные» глаза, намеренно делал голос слегка подрагивающим, но старался не перебарщивать.

Закончив первую главу, Антон остановился, сказав, что пока не может продолжить. Арина полезла в сумочку и протянула Антону пару купюр.

— Нет, не нужно, — сказал Антон. Ему и впрямь было неловко брать деньги.

— Он скромничает, — Александр забирает деньги. — Я возьму. Мы вложим их в печать повести.

Задумчивая Арина также достает из сумки две купюры и протягивает Александру. Брюнетка даже встает с места и обнимает Антону. Последний впал в ступор.

— Ты не переживай так. Все будет хорошо, ты справишься с этим, — брюнетка прижала его поближе к себе. Затем она достала блокнот, написала на нем номер и протянула Антону. — Вот, звони, если вдруг что.

Девушки ушли. Антон стоял в полном оцепенении.

— Ну, как тебе? — спросил довольный собой Александр. — Красиво все обыграли, продвинули твое творчество, заработали, так ещё и тебе оставила телефон очень неплохая девочка. Идем дальше.

— Опять будем искать девушек и говорить о смерти сестры? На парня такое вряд ли подействует.

— Так а мы что, бедны на фантазию?

Следующей остановкой были качели, на которых одиноко покачивался вполне зрелый мужчина. Александр рассказал ему новую историю, в которой Антон потерял уже не сестру, а мать, о пьянице отце, о добром дедушке, который всю жизнь чуть ли не в одиночку воспитывал его. Александр не только подробно все описал, но и попал прямо в точку — у нашей «жертвы» была чуть ли не такая же ситуация. Почти точь в точь! В этом случае книжный сюжет подходил к ситуации не так гладко, однако мужик все равно оценил написанное и даже дал целую тысячу рублей. Александр взял деньги, хотя Антон настаивал на том, чтобы отдать мужику обратно хотя бы пятьсот. «Слушай, Антоша, он сам захотел дать нам тысячу. Он дал тысячу. О чем тут ещё говорить?» — спросил Александр. Антон не стал спорить.

Далее Александр зацепился глазом за целующуюся в автомобиле пару. И как Антон не отговаривал Сашу оставить их, тот остался непреклонен. Следующая история повествовала о «несчастном мальчишке», который оказался подло обманутым своей любимой девушкой. Со всеми подробностями, нарочито грустным голосом, порой неудобными вопросами, связанными с отношениями между людьми. Поначалу парень пытался прогнать настойчивого гостя, потому что он мешал парню закончить начатое. Но Саша стоял на своем. И вот спустя пятнадцать минут Юра (так звали парня) уже с интересом ловил каждое Сашино слово. Когда Антон прочитал отрывок из повести, девушка неожиданно расплакалась и попросила Антона отправить ей электронный вариант. Александр спокойно поблагодарил пару и пошел дальше, словно сделал что-то повседневное, обыденное. Антон был ошеломлен происходящим.

К следующей точке Александр шел как никогда уверенно. А вот тревога Антона с каждым шагом все росла и росла.

— Пивнуха? Может быть нет? — спрашивал Антон.

— Нормально, нам нужно расширять аудиторию, — отвечал Саша, хотя на этот раз в его голосе чувствовалась неуверенность. — Только надо немного выпить перед этим. На такую большую аудиторию я ещё не выступал.

Благо, бар оказался закрыт, и тогда Александр предложил пойти по квартирам.

— Так, остановись, — воскликнул Антон. — Уже час ночи. К тому же, многие помнят тебя по вчерашней выходке. Так что, давай не будем.

— Ладно, — Александр остыл. — Что-то я устал, хватит, наверное, на сегодня.

— Неожиданно. Я думал, ты готов ещё пару кругов дать. Я-то только разогрелся.

— Значит завтра пойдешь сюда уже один и будешь делать ровно то же самое.

— Меня больше волнует, что все эти люди подумают, когда твои лживые истории вскроются.

— Да ничего. Скажешь им, как есть и все. Раздашь деньги, перед остальными извинишься. Скажешь, что я придумал такой вот пиар-ход. Сказка — ложь, да в ней намек, собственно.

— Мне кажется, после такого они просто пошлю меня нахрен и даже не прикоснуться к повести.

— Придумаем что-нибудь другое. Не бойся экспериментировать с вариантами продвижения. Не бойся того, что твоя книга кому-то не понравится. Уйдут одни читатели — придут другие. Продвигай одну книгу, пиши другую, продумывай третью. Параллельно работай на какой-нибудь близкой тебе по душе работе. Если бы я поверил своим знакомым по вузу и держался за любую работу, боясь, что никогда не найду другую, то так до сих пор бы и сидел на протертом офисном стуле, выполняя рутинную работу изо дня в день. Даже вспоминать не хочется.

— Очень мотивирует, — улыбнулся Антон. Дружеская речь действительно воодушевила его.

— Правда жизни. Ладно, поехали по домам.

Сидя в машине, Антон обдумывал слова Александра. Он был прав. Во всем прав. Однако Антон боялся, что ему не хватит харизмы так грамотно обыгрывать свою ложь. Он бы предпочел говорить правду. Так вот, прямо, ничего не выдумывая. «Даже без слезливой лжи можно интересно представить свой материал, — думал Антон, уже представляя, как будет искать потенциальных читателей. — Возможно, обзаведусь новыми знакомствами. Если повезет, то насобираю немного денег на пиар в интернете или печать книги». Фантазии Антона уходили все дальше и дальше до тех пор, пока автомобиль не остановился у его дома.

Александр и Антон постояли у подъезда, за разговором раскурив по одной сигарете.

— Спасибо за помощь, Сань, — Антон обнял его. — Уже в который раз ты помогаешь мне, а я как-то даже и в ответ ничего не даю.

— Пока ничего и не надо, Антош. Но, — Александр поднял указательный палец, — у меня есть кое-что. Пообещай мне, что что бы я тебя не попросил, ты сделаешь. Один раз. Ты выполнишь любое мое желание. Как бы ты не был занят, как бы ты не хотел, но ты это сделаешь, хорошо?

— Да, — Антон не задумываясь согласился.

Друзья попрощались и разошлись. Антон осторожно открыл входную дверь и буквально на цыпочках прошел к своей спальне, боясь ненароком потревожить чуткий отцовский сон. Сбросив с себя одежду, он сразу же улегся в кровать. «Как бы я порой не хотел тебя видеть, Сань, — думал он, — но ты всегда выручаешь меня. Я даже чувствую себя ублюдком и лжецом, не достойным твоей помощи, но...спасибо тебе». С этой мыслью он и заснул.