Ризница

Глава 1

– Представляешь, Машка-то как долго не могла забеременеть, сколько лет ходила, пыталась…

Женю всегда учили не подслушивать, не «греть уши», и вообще слушаться родных и старших, но как же не греть эти самые уши, когда мама сидит в коридоре рядом с кухней, где сидел Женя и ел свою утреннюю кашу. Мама разговаривала довольно громко, сам голос мамы был громким, дверь на кухню была открыта, коридор совсем рядом, можно сказать, что телефон висел почти на кухне, тут даже если очень хотеть, не получится не слышать. Только если затолкать кашу в уши. Конечно, каша была вкусная, и во взрослых разговорах иногда были непонятные темы, поэтому Женя периодически пропускал мимо ушей слова, но иногда, они, как локаторы, настраивались на звук. Так настраивались, что, Женя чувствовал, как они двигаются, хотя и не умел сам ими двигать.

– …пыталась вроде как всеми способами, к врачам ходила, бабкам, за тридцатник уже, и мужа любит, он её, а всё дитя нет, а хочет ведь, очень хочет. Даааа, а всё жизнь не даёт. Угу, мда… Но она же вроде как не плохая баба, хорошая женщина, и здоровье вроде нормальное, всякие бомжи и алкаши, которым дети не нужны, только и пьют, детей хоть раздавай, а ей ни одного, как так? Что-то говорит? Хочет попасть в церкви куда только батюшки заходят? В эту, как её… Не алтарь, а этот, крутится на языке, а вспомнить не могу, короче, ты поняла… Да мам, буду тоже дальше готовить, да, пока.

В свои семь лет Женя не особо что-то понимал. Церковь в их городе была очень маленькой, похожей скорее на небольшую квартирку, чем на храм Божий. Строение церкви он тоже не понимал, но почти понимал всю серьезность желания тети Маши иметь детей.

Прошло пару лет. Женя с мамой пришли в гости к его бабушке. Пока женщины сидели в зале и разговаривали под шум телевизора, Женя играл в этой же комнате солдатиками. Две воюющие стороны пластмассовых воинов сражались друг с другом в бессмысленной войне. Крепость, которую Женя выстроил из видеокассет, осталась дома, и если раньше, он разыгрывал сценарий осады крепости, то сейчас это было просто сражение. Конечно, это могло быть сражение на подступах к замку, атакующие встретили часть сил защитников в далеком от замка поле, и были готовы уничтожить каждого из них на пути к своей цели, но Женя об этом не думал. Это были просто две маленькие армии, каждую из которых возглавлял лего-человечек. Солдатиков было гораздо больше чем человечков из конструктора, да и они были похожи друг на друга, а вот человечки отличались и выполняли роль офицеров, командиров, супергероев, если надо. В конце боя, по законам драмы, армия защитников вся погибает, но остаётся только командир, у армии атакующих остаётся офицер и несколько его подручных. Он смеётся над последним защитником и предлагает ему сдаться, но тот отказывается и открывает огонь по врагам. Изнуряющая перестрелка заканчивается победой защищающегося офицера, и, обессиленный Женя, расслабляет руки. Его игрушки-марионетки падают на ковёр вниз лицом. Он осматривает поле битвы… Сколько павших… Какая бойня. Уставший, он отвлекается на телевизор, и только сейчас начинает слышать, что мама и бабушка разговаривают.

– Представляешь, Оль, - сказала бабушка маме, - Маша же все ходила в церковь, и просто ходила, и к батюшке, и на службы… А тут ехала с мужем на море, ну и за день до отъезда как обычно пошла в церковь, чтобы там дорога хорошо прошла, и так далее.

– Та-ак, - мама выжидающе смотрела на бабушку.

– Ну и зашла, что-то как обычно, пока свечи купила, потом по церкви походила, а тут глядь, оградка к ризнице открыта.

– Это как так?

– Я не знаю, история умалчивает. То ли просто была открыта, то ли забыли закрыть, короче, не важно, важно, что она была открыта, и Машка не думая пошла туда, быстро так, даже без оглядки, лишь бы успеть.

– И попросила?..

– Да-а, и попросила ребенка. Говорит, что просила уже просто ребенка, не важно мальчик или девочка, хоть бы родить.

– Ну и что там? Как успехи?

– Да как как, никак, пока что. Не знаю Оль, они же уехали пару недель назад, пройдёт побольше времени там и узнаем.

– Хм, кошмар, что-то такая неделя была сложная, так устала на работе, что будто месяц прошёл, а не неделя…

Прошло три года, бабушка попросила Женю сходить к тёть Маше отнести платье. Придя к тёте Маше, Женя встретил там свою ровесницу родственницу, и только они втроём начали пить чай, как Маше позвонили и, одеваясь в спешке, она попросила:

– Ребят, вы посидите, я щас минут через 15 прибегу, там Коля спит, поэтому не шумите сильно, я щас.

Забавно, но после ухода Маши прошла буквально минута, и спустя эту минуту Коля проснулся.

– Маааам, - позвал он. В ответ на зов в комнату вошёл Женя с Полей.

– А где мама? – не дождавшись ответа, Коля стал плакать. Обеспокоенные и шокированные Женя с Полей стали спрашивать, что случилось, и сквозь слёзы сумели услышать:

– Мама меня бросила…

– Нет что ты, мама тебя не бросила, она просто ушла в магазин, скоро уже придёт.

– Она вернется?

– Конечно вернется, она же тебя очень любит, и ни за что не бросит.

Они обняли Колю и сидели так, пока он не успокоится.

Уже после рождения ребенка у Маши, Женя стал задумываться о том, что было бы классно оказаться там, в этой самой ризнице, но как она выглядит? Что просить? Как попасть в неё?

Шли годы, Женя взрослел, взрослели его взгляды на жизнь, взрослели его пожелания. Сначала это была мечта о будущей работе, потом о работе в ФСБ, после большой трехэтажный дом, чтобы поместилась вся семья, в какой-то момент желания исчезли, он перестал понимать, что хочет.

В последнем классе, вдруг оказалось, что мечта всей его жизни – работа в ФСБ, обрушилась буквально в миг. Всё его детство ему твердили: «там убивают», «там нет личной жизни», и так далее, а он отвечал: «ну и что, а кто тогда?». Мечта, за которую он сражался с родственниками всю сознательную жизнь, которая казалось ему крепкой как ничто, сломалась будто бокал из тонкого стекла, в который ударили кувалдой по имени «сидевшая родня». Обидно было не только то, что из-за других людей его мечты рушатся, что он не виноват в этом, но и то, что он этих родственников знал лишь по имени и видел два раза в жизни, но это ничего не решало.

Тогда он решил, что раз такая высокая структура ему недоступна, он пойдёт в не менее важную организацию – в армию, а ещё лучше, станет офицером флота. Но и здесь он получил второй подлый удар от судьбы. Все 18 лет, он был абсолютно здоров для государства, но ровно за полгода до выпуска из школы, оказалось, что и сердце у него больное, и кожа не понравилась хирургу, и вообще, «забудьте об армии навсегда».

Он был разбит. Куда идти, куда поступать, где учиться, что делать, он не знал и ответов ему никто не дал. Цель его жизни, маяк к которому он двигался, были разрушены, и он стал плутать в потёмках.

Когда закончилась школа, он уже было думал попросить хорошего образования, на последнем курсе думал о прошении диплома. После университета была мысль попросить хорошей работы, потом переезд, найти место в жизни и так далее. Даже развития талантов и жизни с их помощью.

Иногда бывало, что он сидел в церкви, и просил что-то более локальное, не такое серьёзное, но даже тогда Бог не слышал его или слышал, но делал по-своему. Он просил помочь ему понять, почувствовать, услышать или увидеть, или даже чтобы кто-то ему сказал, что же ему делать, куда двигаться, как двигаться, хоть что-то, хоть какой-то адекватный намёк. Или хотя бы понимание в правильную или неправильную сторону он движется, но даже если Бог и есть, он молчал, он никак не отвечал на просьбы Жени, или делал это так, что Женя не видел, или не понимал, или путался ещё больше.

Как-то в один из выходных дней, когда прошло уже много лет поисков и проб, стараний и попыток, обессиленный от грусти и злости, что сидели в нём, обессиленный от того, что не понимает, откуда они, как с ними справится, грустный, потому что делает больно другим, он решился сходить в церковь. Просто посидеть, может поговорить с Богом, мало ли что.

Женя уже был на подходе к церкви, как позвонила мама:

– Привет, ты дома?

– Нет, мам.

– В магазин пошёл?

– Нет, а что? Купить что-то?

– А где ты?

– Да в церковь решил сходить. Как-то захотелось.

– Чего это вдруг тебе захотелось сходить?

– Не знаю, ма, какая-то тоска, злость внутри сидит, да и я же давно хотел просто сходить, а тут ещё и повод появился.

– Это ты специально ждал праздника?

– Какого праздника?

– Сегодня же большой церковный праздник, Покров Пресвятой Богородицы.

– Нет, мам, я не знал, просто захотелось сходить. А ты с каких пор за праздниками церковными следишь?

– Да я не слежу, нет, коллеги сказали.

– А, так, а купить что надо было?

– Да не помню я уже, ты как выйдешь позвони, я может вспомню.

Оказавшись в церкви, он купил одну свечку, спросил про хор, осмотрелся, подумал к какой иконе подойти. Он не помнил, кто из них кто. Святые мужчины все были почти на одно лицо, огромная борода, старые черты лица, одеяния, если не запоминать целенаправленно, то и не вспомнить чья эта икона. Но абсолютно без каких-то корыстных мыслей, не акцентруясь ни на чём, он решил поговорить с Богородицей. После всего монолога, обращённого к ней, и поставленной свечи, он пошёл посидеть на лавочке, подумать, поговорить в пустоту. Сидя на скамье, он обращался и в пустоту, и то ли к Богу, то ли к тому, кто его услышит. В какой-то момент даже несколько слезинок скатились по его щекам.

Когда же он закончил и успокоился, Женя увидел открытый проход. Неизвестно, что его туда повело, но он решил посмотреть, любопытство ли, или ещё что. Он не знал, что это, но внутренний голос подсказывал ему, что это то самое магическое место, куда есть доступ только священникам.

«Что будет, если человек с плохими целями зайдёт туда?» - думал он. Но также он подумал о том, что же ему попросить. Встав в ризнице, Женя очень быстро стал вспоминать, что же он хочет, что ему так необходимо в его жизни, в его ситуации, что помогло бы ему жить дальше лучше, чем сейчас, лучше в хорошем смысле. Думал-думал, и понял, что он не знает, чего он хочет для себя, не научили хотеть для себя. А потому он произнёс:

– Боже, прошу, пусть у мамы, брата и сестры всё будет хорошо.

Проронил несколько слёз, перекрестился и ушёл.