Рисованная жизнь

Глава 1

Промозглый, пронизывающий ноябрь. Листья отшуршали своё, промокли, превратились в тёмную кашу, и молча лежат, затоптанные и униженные несущимися прохожими. Прохожие тоже затоптаны ноябрём. Их взгляды сердиты, но рассеянны — никому сейчас нет дела до окружающих. Только бы добраться до тёплой батареи.

Я невидим для других, но сам замечаю всё. На мне чёрная куртка, чёрные штаны. Капюшон скрывает лицо. В руке — поводок, на конце поводка — Рэй. Маленький король*шит-цу. Пока Рэй занят своими собачьими делами, я играю в любимую игру.

Мимо идут две девушки. Одна — в длинном сером пальто, из-под которого выглядывают классические чёрные брюки. Вторая — в коротенькой кожаной юбке, тоненьких колготках и куртке, едва достающей до талии. Обе без шапок, волосы Первой распущены и черны, у Второй собраны в высокий блондинистый хвост.

Что-то щебечут.

— ... И её не приняли... — доносится до меня обрывок фразы Первой.

— Кого? — рассеянно бросает Вторая.

— Да работу мою! Ты вообще слушаешь?

Они уже далеко, я не улавливаю продолжения, но этого мне достаточно. Мозг уже рисует сюжеты и раскрашивает подробностями. Девочки-студентки, подруги, учатся на разных факультетах. Поэтому Вторая не знает, про какую работу ей говорит Первая — у них разные дисциплины, расписания. Вторая не может сосредоточиться на диалоге, думает о парне. Чем он занят? Почему отказался за ней приехать? Она ведь так легко оделась в надежде, что он сегодня побудет её водителем. На этой мысли Вторая дует губки.

Моё сознание торопливо наносит новые мазки. Они познакомились в универе, когда объявили набор в клуб "Слово", посвящённый искусству говорить на публике. Первая пошла туда, чтобы справиться со страхом выступлений. Вторая — чтобы её парень видел, что она много чем интересуется. По той же причине она вступила в литературный клуб и секцию по киберспорту.

Студентки скрываются вдалеке, и я переключаюсь на медленно идущую мимо меня женщину. Она что-то бормочет, не разобрать. На ней куртка цвета растоптанных листьев, резиновые сапоги, коричневый берет. Руки в карманах, но я хорошо представляю их себе — морщинистая, потемневшая кожа, плохо гнущиеся пальцы.

Пенсионерка, трое детей. Младший сын навещает чаще других — у него пока нет жены, старшие давно живут своими жизнями. "И они ещё упрекают меня, что я люблю его больше, они же меня бросили..." — читаю я в её влажных глазах.

Она не понимает, что сама его выделила, лелеяла больше всех, оттого старшие и не приезжают. Я вздыхаю. Рэй тявкает и поджимает лапу.

— Ещё немного, Рэй. Последняя игра, — обещаю я.

Парень в пальто и бежевом толстом шарфе остановился в трёх метрах от нас, достал из кармана бумажку и отправил в мусорку.

Он идёт со свидания с девушкой, которую навязали ему дядя с тётей. Ну познакомься, милая девушка, чего ты. Своди её куда-нибудь.

Он сводил. В ресторане Милая Девушка почти всё время молчала, а если выжимала словечко, тут же краснела. Не справившись с её стеснением, он стал молча поглощать свой стейк и смотреть в окно. Милая Девушка склевала салат, пошуршала в сумке, вынула ручку и смятый чек от покупки ботинок, расправила его, написала свой номер, сунула парню. Смущённо улыбнулась. Снова густо покраснела.

Парень проводил Милую Девушку до подъезда, слегка потряс её руку и ушёл. Приближаясь к своему дому, выбросил смятую бумажку в урну.

Рэй потянул домой.

Его тоже воротит от ноября. Долго торчать на улице он не хочет.

— Идём, идём, малыш. Съедим что-нибудь вкусненькое.

Его маленькие ножки бегут впереди меня, я иду неспеша, чищу голову от чужих жизней. Мы топчем тёмную кашу из листьев. Смотрю наверх — над головой с треском начинают моргать фонари. Ещё один день ноября отдан прошлому.

* Рэй (rey) с испанского означает "король"

***

Я не знаю, почему я такой и откуда я вообще взялся.

Пару лет назад я просто проснулся в кровати какого-то дома, с базовыми знаниями о мире, в который меня поместили. Я не знал, кто я, но понимал, что такие вещи обычно написаны на бумаге, и стал искать. Я перерыл все ящики — ни один листок с печатными или написанными от руки буквами так и не рассказал мне, кто я такой.

Мне не очень нужно было имя — не буду же я звать куда-то сам себя, поэтому я решил пока просто жить без него. Вначале волновался — что, если ко мне обратится кто-нибудь из соседей? Но соседи не обращали на меня никакого внимания. Нет, я вовсе не был невидимкой, на меня натыкались люди в узком проходе супермаркета, извинялись,тут же убегали прочь. Но никто не заговаривал со мной ни о чём серьёзном и глубоком, и я решил, что имя мне ни к чему. По крайней мере, сейчас.

Кое-что во время своих поисков по дому я всё же обнаружил. Точнее, он, Рэй, обнаружил меня. Он спал в кровати, откуда я встал в то утро, когда впервые проснулся, незаметный из-за белой шерстки в белом одеяле. Он не почувствовал, что я ушёл, но скоро проснулся от шума, который я производил, дёргая ящики комодов и дверцы шкафов. Рэй, кстати, ничуть мне не удивился — вильнул хвостом, лизнул руку и вернулся в постель.

Как я узнал, что его зовут Рэй?

Это, кстати, первый сюрприз, который я в себе обнаружил.

Глядя на живое существо, я находил в своём мозгу информацию о нём, краткое содержание его жизни или волнующие его в данный момент события. Главным для Рэя было его имя, расписание игр и прогулок, и я легко считал именно это. Люди же, в основном, бессознательно делились со мной тем, о чём переживали прямо сейчас.

Это мешало мне. Потом злило. А теперь развлекает.

С того утра прошло два года.

— Ты знаешь, кто я? — спрашивал я у Рэя. Маленький Рэй бегал вокруг меня, призывая уделить ему внимание, желательно без глупых вопросов, и я послушно брал игрушку, чтобы развлечь его.

Мне казалось, он знает — кто-то же должен знать?

Второй сюрприз раскрылся спустя два месяца с момента моего пробуждения.

В тот вечер я выскользнул погулять один, пока Рэй сопел в нашей кровати. Голова, как обычно, наполнилась жизнями проходящих мимо людей. Парень с портфелем, спешащий на важную встречу. Мальчишка лет пяти с мороженым в руках, счастливый, оттого что его впервые отпустили в магазин одного.

Я медленно шёл, греясь в лучах заходящего солнца. Девушка с рыжими волосами пронеслась мимо, слегка коснувшись моего плеча. В глазах слёзы. Бежит с больницы. Ей только что рассказали, что там лежит её бабушка, которой предстоит сложная операция — прогнозы хорошие, но девушка всё равно боится за её жизнь...

Бам!

Фордик, потерявший управление, влез на пешеходную зону, сбив меня — я так отвлёкся на рыжеволосую девушку, что не заметил приближающейся угрозы. Я пролетел немного, и упал,ударившись головой об асфальт. На левом виске стало больно и мокро.

На секунду я подумал, что потеряю сознание – весь мир сжался до источников боли на моём теле, но сознание упорно не желало меня покидать. Я лёжа осмотрел себя — всё оказалось в норме, кроме пальца на руке, его я сломал, причём перелом был открытый. Меня затошнило. Вытянув руку так, чтобы пальца ничто не касалось, я стал осторожно подниматься на ноги. Водитель фордика, что-то крича, выбирался из автомобиля. Я наконец разобрал:

— Не вставайте! Подождите, я помогу! Вы в норме? — спросил он, когда, задыхаясь, добрался до меня. — Простите, бога ради, простите! Я никогда... чтоб я? Никогда... У вас кровь на голове! Я отвезу вас в больницу!

— Не надо, царапина ерундовая, — пульсирующую руку со сломанным пальцем я спрятал за спину. Боль утихала. Я чувствовал себя лучше с каждой секундой. — Я дойду до дома, живу тут рядом, и обработаю раны.

— Давайте я хотя бы до дома подброшу? — умоляюще посмотрел водитель.

В моей голове пронеслось: летит домой, по пути звонил жене, поругались слегка, отвлёкся от дороги, переживает — никогда ещё он не был виновником аварий.

— Я через дорогу живу, правда, — заверяю я. — Только что вышел прогуляться, далеко и отойти не успел. Спасибо, со мной правда всё в порядке. Я вам только машину испачкаю зря.

Водитель смотритна меня, не моргая. Выдыхает. Уходит к машине.

Я двигаюсь к дому, вдруг замечая, что всё ещё держу руку за спиной. Палец уже совсем не болит, и я с любопытством его разглядываю.

Стоп. Как это возможно?

Кость срослась, плоть затянулась. Палец слегка перемазан кровью, но в остальном выглядит приемлемо. Пробую шевелить — получается.

Я снова задаюсь вопросом, который со мной с самого начала — кто же я такой?

Кто-нибудь другой на моём месте, наверное, кинулся бы проверять, заживут ли другие раны на его теле так же быстро, или, может быть, даже выяснять, не бессмертный ли он. Но только не я. Я не хочу рисковать.

Вернувшись домой после столкновения, я сразу направился в ванную комнату, сократив мой привычный маршрут – обычно первым делом я поглаживал Рэя, проверял, есть ли вода в его миске. В зеркале отражался вполне здоровый я, если не обращать внимания на засохшие подтёки крови на левой стороне лица. Я быстро принял душ и, озадаченный, вышел из ванной комнаты. На мне не осталось ни намёка на то, что меня сегодня сбила машина.

***

За два года я здорово втянулся в свой способ существования – никому нет до меня дела, я ежедневно наблюдаю за десятками разных жизней – покруче кино. Я нашёл себе относительно лёгкую работу – курьером, научился изолировать разум от вторжения чужих историй, чтобы не влипать в новые аварии, когда, например, везу доставку на велосипеде. Стал реже спрашивать себя о том, кто я и для чего живу. Я делал счастливым Рэя, и этого для меня было достаточно.

Пока однажды я не повстречал Лиз.

Рэй был особенно активен в тот день, он рвался куда-то, заставляя перейти на бег. Я поддался, и мы убежали намного дальше, чем обычно. Рэй потянул меня в какие-то сухие кусты, запутался в ветках, я присел, чтобы помочь ему извлечь всё, что он нацепил на шерсть, когда сверху прозвучало:

— Какой малыш! А что это за порода?

Я поднял голову наверх, зажмурил глаза, избегая яркого солнца, и ответил девушке:

— Шит-цу, —привычно ответил я. — Хотите погладить?

Девушка промолчала. Я поднёс руку ко лбу, сделав из неё козырёк, и наконец смог разглядеть её лицо – оно вытянулось, брови поднялись наверх, образовав линии морщин на лбу.

— Дилан? Боже мой, это правда ты! Я уже не знала, где тебя искать!

Она почему-то кинулась ко мне и крепко обняла. От удивления я совершенно забыл проверить, что творится в её голове. Так и стоял столбом, стараясь не отпустить поводок – Рэй, пользуясь случаем, тянулся снова застрять в кустах.

— Это я, Лиз. Не помнишь?

Я просканировал её мозг. Вечноживущая (что это вообще такое?), целеустремлённая девушка, посвятившая последние два года поискам... меня.

— Но почему?.. Ты что-то обо мне знаешь?

— Слушай, жестоко он с тобой, — Лиз вздохнула и покачала головой. — Давай куда-нибудь сядем, и я расскажу тебе, что знаю.

Она взяла меня за руку, потому что я никак не мог сдвинуться с места, и повела к ближайшей кофейне (дог-френдли!), где заказала нам по чашке капучино. Пока Лиз говорила с официантом, я рассматривал её.

Её движения были одновременно плавными и быстрыми, я таких ни у кого не встречал. Яркая мимика, добрые карие глаза, волосы собраны в высокий хвост. Она была одета не по погоде – слишком тёплый день для плаща, но её серый плащ был расстёгнут, раскрывая полупрозрачную блузку и короткую чёрную юбку. Лиз подсела ко мне.

— С чего бы начать... Ты же совсем ничего не помнишь, да? В общем... Мы с тобой, и ещё кучка людей, относимся к вечноживущим. Ну, то есть, мы не умираем.

— Как я и предполагал, — пробормотал я куда-то вниз, вспомнив аварию.

— Кроме того, у каждого из нас есть ещё какой-то дар, — продолжила Лиз, не обратив внимания на мою реплику. — Например, твой...

— Считывать жизни.

— Точно. Мой –вмешиваться во время. Я им не особенно пользуюсь, это больше проклятие, чем дар, такая история была... О чём это я? Ах да, почему ты ничего не помнишь. В общем, нам, вечноживущим, время от времени становится скучно. Все развлекаются как могут. Ты вот ввязался в спор с Максом. Он умеет влиять на память, кстати, так что это он – причина твоих проблем. Итак, вы поспорили... Я это знаю, потому что он мне потом рассказал, когда я стала выпытывать, куда ты подевался. Ты с ним поспорил, что, если бы тебе стёрли память, и ты обнаружил свой дар, то ты использовал бы его во благо людям.

Помогал бы что-то найти, решить проблемы... Макс был уверен, что ты проиграешь. Что будешь просто жить для себя. Он наблюдал за тобой, а мне не говорил, где ты, и велел не вмешиваться, и не искать. Он готов был ждать десятилетия... Но это же просто ужасно, жить так долго, ничего о себе не зная! Поэтому я искала тебя. Ни за что бы не подумала, что он засунет тебя... – она обвела взглядом кафе. – В такую дыру.

Я молчал, так как параллельно следил за образами в её голове, и эти образы подсказывали мне, что она не сочиняет. В моей же голове опустело. Я вдруг понял, что впервые за два года могу с кем-то познакомиться и обратиться к себе самому по имени – меня зовут Дилан.

— И чтобы вернуть память полностью, мне нужно найти этого Макса?..

— Вроде того.

Лиз не мигая смотрела на меня. Но я не знал, что делать. Хочу ли я знать всё? Мне ведь нравится моя жизнь! Я отхлебнул свой кофе и нечаянно звонко поставил чашку на стол.

— Слушай, Лиз, — сказал я, помявшись. — Я, наверное, пока оставлю всё как есть. Мне нужно время, чтобы принять поражение. Ведь я действительно не использовал дар как надо. Никому не принёс пользы. Просто развлекался всё это время.

Рэй тихо заскулил.

— Сейчас, малыш. Сейчас пойдём, — я наклонился к Рэю и погладил его по спинке, давая понять, что я его слышу.

— Как ты можешь выбрать бездействие? — непонимающе взглянула на меня Лиз. Её голос задрожал. — Я же искала тебя... Хотела всё исправить...

— Прости. Я не знаю, что ещё сказать, чтобы ты не чувствовала, будто потратила время зря. Я не хочу восстановить память и снова стать скучающим бессмертным, который уже всё видел

и везде побывал. Сейчас я будто бы... только родился. И мир для меня ещё не исследован. Мне есть чем заняться. Кроме как портить свою жизнь, устраивая дурацкие споры, в которых невозможно выиграть

Я встал. Лиз сморгнула слёзы и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ну что ж. Если ты так решил. Не буду уговаривать.

Она тоже встала, протянула мне руку, и я пожал её. Ладонь оказалась холодной, но мягкой, словно лепесток розы. Я почувствовал, что Лиз и пахнет как роза.

Лиз отряхнулась, будто смахивая крошки с юбки, хотя мы ничего не ели. Вложила деньги в принесённый официантом счёт. Я вышел из кофейни первым, Рэй – за мной.

Лиз вышла тоже и сделала нерешительный шаг в мою сторону. Ей хочется попрощаться, видел я, но она несколько обижена моим решением, и потому медлит с объятием. Я подошёл к ней и обнял сам. Лиз, нежная, ароматная и хрупкая, обмякла.

Мы постояли так минуты две, а потом я отпустил её и ушёл жить свою новую жизнь. С того дня я не видел Лиз. Но я всё же вспоминал её, когда откуда-то из двориков нашего города, вдоль которых я любил неспеша прогуливаться, до меня доносился едва заметный запах цветущих роз.