Рецепт счастья

Глава 1

– Дядь, тут это, лавочка покрашена, – услышал откуда-то сбоку девчоночий голос мужчина. Он весь осунувшийся, уставший, седой и помятый сидел на этой злосчастной лавочке уже с пол часа предаваясь своей собственной боли.

– Отстань, нос не дорос мне указывать, – фыркнул он в ответ, но доски сиденья все же ощупал, они были абсолютно сухие и даже местами шелушились от старости покрытия.

– Обманули дурака на четыре пятака, – рассмеялся все тот же звонкий, задорный, детский голосок, – с тебя двадцатка, дядечка.

– Вот ещё, сама придумала, сама и плати, – он стал озираться в поисках нахалки, но в поле зрения никого не было, только вдали две мамаши с колясками, да бегущий свой кросс спортсмен.

– Скучный ты, дядя, как мамин журнал с вязанием, – раздалось откуда-то сверху, и он поднял голову уперевшись взглядом в болтающуюся, словно обезьянка на дереве, конопатую, улыбающуюся мордаху, с двумя торчащими хвостиками на голове и отсутствующими верхними, передними зубами. – Хочешь яблоко?

– Нет, отстань от меня, – рявкнул он и резко отвернулся, да так, что в шее что-то стрельнуло, даже искры из глаз посыпались. Вот же малявка вредная, и откуда таких детей невоспитанных берут?

– Зря, они тут вкусные растут, – хохотнула она и бросила в него огрызком, который смешно отпружинил от шляпы и попал прямиком в урну, – ух, трехочковый.

– Ах ты, хулиганка, – мужчина соскочил со скамейки и затряс кулаками, но девчонки на ветке берёзы уже не было, и вообще её нигде не было. Почудилось что ли? Наверняка, откуда на березе яблоки? Он снял шляпу, отряхнул её, попытался выправить старые вмятины, и ничего не добившись, надел её обратно, потом вновь огляделся, плюнул и понуро побрел в глубь парка.

– Может тогда банан хочешь? Только-только его выкопала, – девчонка, вдруг объявилась справа, и весело припрыгивая пошла рядом, размахивая огромным, жёлтым бананом.

– Ты специально надо мной издеваешься? Где твои родители? Почему они тебя совершенно не воспитали? Сейчас вот поймаю и выдеру тебя, как следует! – стал кричать мужчина и даже попытался поймать девчушку за руку, но она проворно отпрыгнула и показав ему язык скрылась в кустах.

Он своим детям такого не позволял, куда смотрят её родители? Разве можно так издеваться над взрослыми людьми? Что за день то такой, сплошное невезение.

– Дядь, раз ты ни яблоки, ни бананы не любишь, может тебе конфет нарвать? – из кустов высунулась конопатая голова, – тут они о какие, – следом из кустов появились руки показывая размер конфеты примерно с целый каравай хлеба.

– Да за что мне это наказание? – мужчина всплеснул руками и посмотрел на небо, где среди редких облаков резвились ласточки.

– Может заслужил? – тут же спросила девчушка, выбираясь из кустов и отряхиваясь от прилипших к подолу голубого платьице листьев, – папа всегда говорил, каждый получит по своим заслугам, кашу утром съел, стал сильнее, домашнее задание сделал, получил пятёрку, а если вдруг много сладостей ел и зубы не чистил, то считай приговор. Так ты поэтому конфеты не ешь, потому что стоматолога боишься?

– Изыди, исчадье ада! – воскликнул мужчина, потом ссутулился, засунул руки в карманы и быстрым, тяжёлым шагом пошёл прочь.

Девчушка отстала и он, озираясь по сторонам, юркнул в кусты. Пробравшись через заросли и проклиная их на чем свет стоит, так как какой-то чрезвычайно вредный куст зацепил его за рубашку и провал её насквозь. Добравшись до очередной лавки, он устало уселся на неё, предварительно проверив, вдруг и правда, только, что покрашена, откинулся на спинку и запрокинул голову к небу.

– Как же не справедлив этот мир, – прошептал он.

– Да нет, враки это все, дед говорит, что мир справедлив, это просто мы хотим, чтобы он был к нам другим боком, – отозвался знакомый голосок. Мужчина от неожиданности подпрыгнул и уставился на девушку, которая спокойненько сидела на лавке, болтала ножками и грызла огромную морковь, – я так понимаю, что и морковки ты тоже не фанат?

– Хватит! Меня! Донимать! – чеканя каждое слово закричал мужчина и так сильно топнул ногой, что даже отбил ступню.

– Ты чего такой нервный, дядечка? – выразительно изогнув бровь сказала девчушка, – дядя Ваня говорит, что все проблемы у нас от нервов, и если постоянно нервничать, то можно сойти с ума и начнут казаться разные странные вещи, например, оживут все вещи дома и сбегут, и утюги, и сковородки, как жить будешь?.

– Да куда уж, страннее, – хныкнул он, – скажи мне, чего ты хочешь? Ты же просто так от меня не отстанешь?

– Ой, так ты настоящий джинн? – соскочила с лавки девчушка и уставилась на него огромными глазищами под цвет платья, – значит у меня теперь три желания и загадывать бесконечные желания нельзя, так?

– Нет уж, никакой я не джинн, говори что хочешь и проваливай, иначе… – что иначе, он не договорил, так как из кустов вылетела мелкая, рыжая собачка, легонько тянула его за щиколотку и так же быстро скрылась обратно, что мужчина только взвизгнуть успел.

– Вот на сколько ты злой, что тебя даже Тюбик покусал, хотя он ещё никого, ни разу в жизни не кусал, – покачала головой девчушка, смешно покачивая хвостиками и села обратно на лавку, – все же жаль, что ты не джинн, а самый обычный Бармалей.

– Чего это я Бармалей? – удивился он, и где-то в глубине души, ему стало очень обидно, – ты думаешь, если человек не улыбается, так он сразу плохой? А если человеку плохо? Если он страдает? Что ему, улыбаться, по-твоему, что ли?

– Дело вовсе не в улыбке, – отмахнулась девчушка, – а в том, как ты смотришь на мир, если с радостью, то и желания можешь исполнять, как всамделишный джинн, а если как ты, то тут уже все понятно, что дело гиблое и тут даже Айболит не поможет.

– А что поможет? – совершенно опешив от рассуждений девочки спросил он.

– Ну-у, – задумалась она, почесывая конопатую переносицу, – возможно помогут две порции мороженного, с клубникой, а если нет, то можно будет повторить банановым.

– Вот же нахалка, – вздохнул мужчина и покачал головой, – если я куплю тебе мороженное, ты оставишь меня в покое?

– Ну-у, если ты будешь есть его со мной, то я подумаю над этим предложением, – улыбнулась она беззубой улыбкой и вновь соскочив с лавочки, взяла мужчину за руку и потащила по дорожке к центру парка, – пошли, покажу тебе где самое вкусное!

– По-моему, оно все здесь одинаковое, – скептически хмыкнул он, но все же покорно пошёл за девочкой.

– Дядь, – очень внимательно и даже с каким-то волнением посмотрела на него девочка, – ты меня так не пугай, я только начала верить в то, что ты ещё не совсем безнадёжен.

– Как будто, по мороженному, можно определить, безнадежен человек или нет? – гнул свою линию мужчина.

– Дожил до седых волос, а такие глупости спрашиваешь, – покачала головой она, – если ты не видишь разницы в мороженном, то как ты можешь увидеть разницу в жизни? Что хорошо, а что плохо, вдруг ты то, что хорошо, принимаешь за плохо и наоборот? Это же истина, которая закладывается ещё с самого детства, вот у тебя детство было?

– Конечно было, – буркнул он в ответ и задумался, а ведь в вправду в его детстве, мороженное у кинотеатра всегда было вкуснее, чем в центре и стоило дешевле, но сказал совсем другое, – только это работает пока ты маленький ребёнок, а потом ты взрослеешь и теперь тебе приходится разбираться в счетах на квартиру и не прокис ли суп в холодильнике. О чем думает твоя жена, когда с тобой не разговаривает, что напакостил сын в школе и почему твой начальник стает все шире, а твоя зарплата все меньше.

– А, это скучно и никому не нужно, – отмахнулась девчушка, – ты среди всего хорошего, ищешь плохое, а надо наоборот. Вот, например представь, что тебя уволили с работы, что будешь делать?

– А тут и представлять не надо, – истерично хохотнул мужчина, – считай приплыли, сиди и думай куда податься и на что семью кормить, а ещё тут всякие мелкие гадины в душу лезут. – Он снова стал злиться, но на девчушку уже смотрел не так злобно, как в начале, но все равно, надо же было надавить на больную рану, как чувствует, пигалица.

– Вот видишь, ты злишься, – поучительно подняла указательный палец вверх она, – а это – во-первых, повод больше времени провести с семьёй, как раз тогда и узнаешь, о чем думает жена и почему пакостит сын. А второе, это шанс найти работу, которая нужна именно тебе, раз тебя уволили, значит вам не по пути.

– Что бы ты понимала, тебе от силы лет девять, – хмыкнул мужчина, – и вообще, нужен ли я этой семье?

– Вообще, девять с половиной, – наигранно обижено ответила она, подошла к киоску с мороженным и подтянувшись на руках заглянула в окошко, – нам два рожка с малиной!

– Не лопнешь? – фыркнул сзади мужчина, разглядывая ценники, все же лучше было бы отдать восемьдесят рублей, чем сто шестьдесят.

– Э, нет, у нас договор, ты ешь со мной, – гневно потрясла косичками она и резко сменила гнев на предвкушение, – ты обалдеешь от этого вкуса.

– Папаша, не скупитесь, у нас и правда очень вкусное мороженное, не пожалеете, – вставила свои пять копеек продавщица.

– Давайте уже, – вздохнул он и отсчитал нужную сумму.

– Так чего ты там про ненужность толковал? – облизывая рожок спросила девчушка идущего рядом мужчину, у которого тоже было в руках мороженное.

– Да так… ты говорила о том, что бы провести время с семьёй, только вот я сомневаюсь, что они хотят проводить время со мной, у всех своя жизнь, и я рад, если у тебя не так и твои родители проводят время с тобой, – мужчина откусил кусочек мороженного и с удивлением посмотрел на рожок в руках, – и правда вкусно, лет сто уже мороженое не ел.

– Ого, ты такой старый? – удивилась девчонка, – теперь понятно почему ты такой несчастный, я вот никогда старой быть не планирую.

– Все мы будем старыми, от этого не убежишь, – возразил ей мужчина, – и пусть я ещё не совсем старый, но для тебя возможно да, я древний угрюмый старик.

– А разве это не так? А старой я не буду, это ведь состояние души, а не тела, тело может быть каким угодно, но если твоя душа на пороге смерти, то какого ты счастье ждешь от жизни?

– Пф-ф, если у взрослого человека в одном месте играет детство, то это, как правило, ни к чему хорошему не приводит, – заключил он и сам не заметил, как закинул в рот последний кусочек мороженного, тот самый хвостик рожка, залитый шоколадом. Ух, и правда вкуснотища, даже день уже стал не таким хмурым, – обычно про таких говорят, что у них детство в одном месте играет, но имеют ввиду, что он просто дурак.

– Совсем все наоборот, как только мы начинаем играть во взрослых и важных, сразу начинает пропадать вкус к жизни, ни радости, ни веселья, лишь унылые тоскливые дела из-за которых люди забывают зачем живут, – девчушка тоже доела мороженное и вся измазанная, вдруг, со всей силы, потащила его в сторону, – пошли на второе желание!

– Откуда второе? Мы так не договаривались, – воскликнул он, совсем опешив от такой наглости.

– Как откуда? Если ты хочешь стать настоящим джинном, то тебе придётся исполнить три желания, – девчушка тащила его за руку только в ей одной ведомом направлении, – останавливаться никак нельзя, если прервешь, считай все, пропал и будешь дальше жить грустно и скучно, и рано или поздно превратишься в Бармалея, а оно тебе надо?

– Да откуда же ты на мою голову? Мне вообще не до веселья, у меня тут жизнь рушится, а ты со своими желаниями, – гневно кричал мужчина, но продолжал упорно бежать за девочкой.

– А как она не будет рушиться, если ты, дядечка, в упор не хочешь видеть хорошего? – она вдруг резко остановилась и уставилась на него сжав кулачки, – я тебя не заставляю, решай сам, будешь Бармалеем или джинном?

– Да что б тебя, – выдохнул он, – хватит мне голову морочить, я взрослый человек, с кучей проблем, а ты мне все сказки рассказываешь! – он в сердцах пнул валяющийся на тротуаре камешек и ко всем проблемам ему добавилась оторванная подошва.

– Дядечка, у тебя туфля кушать просит, может все же банан ей дать? – всплеснула руками девчушка.

– Да что за проклятый день! – снова закричал мужчина и усевшись на ближайшую лавку ему вдруг так захотелось плакать, так жалко ему стало себя, такого несчастного и одинокого.

– А это все от того, что ты слепой, дядечка, – вздохнула девочка и усевшись рядом заботливо погладила его по плечу, – но ничего, все плохое рано или поздно заканчивается, только нужно научиться видеть хорошее.

– Хорошее? Из хорошего у меня только пальто, и то сейчас не сезон в нем ходить, – фыркнул он в ответ.

– Ну это уже совсем тяжелый случай, – покачала головой девочка и задумчиво продолжила, – даже уже и не знаю, хватит ли нам три желания или придётся ловить ещё одного ребёнка.

– Ну уж нет, – соскочил он, – пошли на твои желания и на этом все!

– Есть, капитан! – вытянулась в струнку она и приложила руку к голове, – курс на карусели!

– Да ты в своем уме, пигалица? – вновь опешил мужчина, – у меня же гипертония!

– А как ты решил детство возвращать? Смотреть старушачие сериалы и вязать крючком? – теперь удивилась девчушка и хорошо поставленным командный голосом продолжила, – А ну живо, за мной шагом марш!

Девчушка припустила дальше по тротуар, а мужчина и сам не понял как, быстрым шагом поковылял за ней стараясь вступать так, чтобы подошва от туфли совсем не оторвалась. Если бы кто спросил, зачем он это делает, он бы и не ответил, эта мелкая пигалица, как будто загипнотизировала его, а её неуемная энергия захлестывала с головой унося бурным потоком.

– Для начала, что попроще, обычные лодочки, – она указала на качели-лодочки и у него екнуло в сердце, когда он увидел, как высоко они взмывают в воздух, – а то помрешь у меня ещё, а смерть старика мне на совести совсем не нужна.

– Если это попроще, то я боюсь представить, что же ты подготовила напоследок? – он сглотнул, и холодок лёгким порывом пробежал по его телу.

– Не забивай голову, меньше знаешь, крепче спишь, – ловко протискиваясь между очередью она тащила его к огромной качели-убийцей, – зачем тебе боятся того, что ещё не случилось?

– Но оно же когда-нибудь случиться, – запыхавшись от продолжительное бега выпалил он, – и это в первую очередь предосторожность то, что вам детям ещё неведомо.

– Ну знаешь, как говорит дедушка, волков бояться в лес не ходить, у страха глаза велики и глаза боятся, а ноги бегут к светлому будущему, – скороговоркой выпалила она и тут они уперлись в контролёра-кассира, которого она тут же окрестила Пьеро, потому что он с грустным и уставшим видом стоял и меланхолично принимал деньги, меняя их на билеты.

– Нам два, – растопырив указательный и средний пальцы проговорила девчушка.

– Двести, – буркнул Пьеро, и мужчина покорно передал ему купюру. Расчётные деньги улетали со свистом, пусть это была мелочь, но он за неё все же горбатился на этой проклятой работе.

– Знаешь, что самое главное? – спросила она, когда они уселись на самый последний ряд сидений.

– Не умереть? – попытался отшутится он.

– Это желательно, но не обязательно, – фыркнула она, пристегивая ремни безопасности, – главное громко кричать, так ты выпускает всё горе из себя освобождаю место для настоящей радости.

– Может ещё описаться от счастья?

– Это уже на твоё усмотрение, – улыбнулась она своей беззубой улыбкой.

Сначала было не так уж и плохо, даже можно сказать интересно. Ветер трепал короткие волосы, а радостные крики детей настраивали на позитивный лад. Но чем сильнее разгонялась качель, чем выше она взлетала, тем сильнее его сердце сковывало от ужаса, он одной рукой вцепился в ручку, а другой прижимал к груди помятую шляпу. Девчушка рядом кричала во все горло, когда качель замирала в верхней мёртвой точке и на мгновение оставляя душу в невесомости вновь пускалась вниз.

– Кричи! – крикнула она ему в ухо и тут же показала пример протяжным, – А-а-а.

– А-а-а, – вторил он ей, и страх постепенно сдавался, уступая место чистой, детской радости.

– Ну и ну, лет тридцать этого не испытывал, – тяжело дыша сказал он, когда они уже стояли на земле, – я уже и забыл, как это.

– А я тебе о чем? Слушай, что умные люди тебе говорят, – картинно постучала она себе по лбу, – пошли на американские горки, и я думаю с тебя пока хватит.

– Это вот на эту машину смерти? – он показал пальцем на высоченную, извилистую железную дорогу по которой с бешеной скоростью носились тележки, временами даже вниз головой.

– Ну да, – она снова схватилась за его руку и поволокла к аттракциону, – не переживай, они у нас совсем детские.

– Ну уж нет, хватит, – он все же вырвал руку из её цепких пальчиков, – мне и качели хватило за глаза, меня и без того мутит, если я на эту штуку залезу, я точно не выживу.

– Эх, ну и слабак попался, – покачала она головой, но все же решила пощадить его, – тогда пойдём на третье желание?

– Давай уж, куда тебя девать, – улыбнулся он, все же видимо она была права и ему действительно нужна была небольшая встряска после всех тягот, что на него навалились.

– Тогда может у тебя есть предпочтения в желаниях? – спросила, прищурившись девчушка.

– Что-нибудь не такое рискованно и более спокойнее, – почти взмолился он.

– Ладно, есть у меня идея, тебе понравится, который сейчас час?

– Без пятнадцати пять, – посмотрел он на свои старенькие наручные часы и ужаснулся, неужели он уже здесь почти четыре часа?

– Тогда ноги в руки и бегом, – скомандовала она и вновь припустила прочь, – не отставай, иначе все пропустим!

И он побежал, он за последние лет двадцать столько не бегал, как сегодня его заставила эта мелкая пигалица, да так, что даже в боку закололо.

Минут через пять они подбежали к открытой сцене, где люди возводили декорации для какого-то представления.

– Ты идешь за попкорном, а я занимаю нам места в первом ряду, – отдала она ему ценные указания и скрылась в метлешившей толпе оставив его одного.

Может сбежать пока она не видит? Почему он вообще пошёл у неё на поводу? Ему домой нужно, там ещё жене объяснять почему его уволили, и с сыном бы провести время, он уже месяц обещал ему помочь склеить модель деревянного пиратского корабля. И он даже уже сделал шаг в сторону выхода, но все же остановился, повинил себя в малодушии и пошёл за попкорном. Бросать эту неуемную девчушку он не хотел, она в него верила, как никто и никогда, просто верила и доверяла, а самое главное сеяла в нем желание жить.

Он нашёл её довольно быстро, в самом центре первого ряда, по торчащим в разные стороны хвостикам с яркими разноцветными бантами.

– Все же пришёл, я думала ты сбежишь, – улыбнулась девчулька и похлопала по свободному месту рядом с собой, – садись, скоро начнётся, я гарантирую, тебе понравиться.

– Ты уже видела его?

– Нет, просто знаю, – пожала она плечами и бесцеремонно забрала один стакан попкорна, – называется «Рецепт счастья».

Он присел рядом и огляделся, вокруг было много галдящих детей вместе с родителями, бесконечно суетившиеся и снующие туда-сюда. Даже его новая знакомая на их фоне казалась очень спокойной и рассудительный, хотя ещё пару часов назад, он был уверен, что взбалмошнее ребёнка просто не существует.

– Добрый вечер, наши любимые зрители, – на сцену вышел молодой человек в расшитом золотом костюме и таком же высоком цилиндре, – сегодня, мы предлагаем вам погрузиться в занимательную и трогательную историю одного старого мастера кукол, который всю жизнь искал рецепт идеального счастья.

Раздались шумные аплодисменты, человек в цилиндре ушёл со сцены и тут же заиграла мрачная и тревожная музыка, заставившая всех зрителей затихнуть в ожидании.

– В один из тёмных, беспросветных и голодных вечеров, старый мастер кукол вновь бился над рецептом счастья создавая такую куклу, которая могла бы понравиться каждому ребенку и могла бы радовать его всегда и везде, – начал диктор за сценой, а на саму сцену вышел человек в старом пальто и кепке с заготовкой куклы в руках. Диктор продолжал, – но страх и ужас, царивший в этом мире, были не согласны с таким положением дел, они боялись, что их власти придет конец и создав эту куклу, дети совершенно перестанут бояться.

Из колонок послышалось завывание ветра и потусторонние возгласы призраков, а на сцену тем временем выбежали два актера в чёрных, огромных, бесформенных хламидах, олицетворяющие страх и ужас. Они стали танцевать вокруг сидящего на коленях старого мастера, то налетая на него, то отступая вновь.

– Не видать вам счастья, – кричали страх и ужас, и зло смеялись над неподвижно сидящим мастером.

Потом на сцену выбежали дети и стали с грустью и тоской бесцельно ходить по сцене толкая друг друга, пока между ними носились страх и ужас.

– Как же так, разве могут дети расти без радости и счастья? – воскликнул мастер, – разве может быть детство без улыбок и смеха?

– Может, – отвечали ему страх и ужас, – пока дети бояться, они тихие и послушные.

– Как же вы можете смотреть на слезы детей? – снова спрашивал мастер, – я все равно создам куклу, которая защитит детей от страха!

На сцену выбежала актриса в наряде куклы, и у мужчины по телу пробежали мурашки, она выглядела точь-в-точь как его новая знакомая, только большая. Такие же торчащие хвостики, такое же голубое платье и белые лакированные туфельки, надетые поверх ярких гольф. Он даже хотел спросить её не родственники ли они, но увидев с каким упоением и вниманием девочка смотрит представление не стал мучать её бесполезными вопросами. А тем временем, кукла начала свой танец вместе с мастером, и он был такой проникновенный и чувственный. Танец мастера был живым и гибким, как морские волны, а танец куклы был как будто она и правда была не живая, все движения были твердыми и выверенными, но не лишенными грации и плавности. Но не смотря на их различия, они настолько гармонировали друг с другом, что постепенно, все дети на сцене, один за другим, стали подхватывать этот танец, то замирая, то ускоряясь под сменяющийся ритм музыки. Страх и ужас отступали, если вначале танца они ещё были в центре событий, то потом их оттеснили к краю и вскоре совсем забыли, что они существовали. Дети радовались, дети улыбались, дети танцевали, делали колесо, сальто и ходили на руках.

– У вас ничего не получится! – воскликнули страх и ужас и с новой силой стали нападать на детей, вылавливая то одного, то другого ребёнка и даже стало казаться, что они сейчас вновь победят и все дети снова станут безжизненно грустными.

– Нет! – вдруг рядом закричала его новая знакомая и ее крик подхватили остальные дети из зрителей, и такой громкий и стройный был этот крик, что страх и ужас вдруг отскочили и упали на сцену. Музыка сменилась на более радостную и весёлую и дети-актёры завели зажигательный танец победы над страхом размахивая разноцветными лентами и платками.

– Счастье в каждом из нас, счастье это часть мира, дети, живущие в нас, настоящая сила! – пел детский хор. Зрители хлопали в такт и подпевали, мужчина и сам не заметил, как включился в этот процесс и не только хлопали, но и отбивал ритм ногой с порванный туфлей.

– Дело не в куклах, ведь счастье не купишь, – когда танец подошёл к концу, заговорил мастер, держа за руку свою куклу, – счастье живёт в каждом из нас, в том ребенке, который восторженно и с любопытством смотрит на этот мир из глубины нашей души. Страх и ужас никогда не победят, пока мы любим этого ребёнка и позволяет ему жить полной жизнью, творить и мечтать, лететь на встречу солнцу и своей судьбе.

Тем временем, страх и ужас совсем перестали дёргаться и рассыпались по сцене двумя чёрными кучками, а дети стали бросать на них разноцветные конфетти превращая их из угрюмо чёрных в яркие и весёлые.

– Секрет счастья в нас самих, дорогие родители, позволяйте детям быть детьми и сами, хоть на минуточку, будите в себе ребёнка, ведь именно он видит мир, таким ярким и красивым, – сказала кукла и сделала чудесный реверанс.

– Это история подошла к концу, – на сцену вновь вышел человек в золотом костюме, – но ваша история, только начинается, быть можете вы найдёте в себе тот самый рецепт истинного счастья? А мы прощаемся с вами, и вся наша маленькая труппа ждёт вас в гости в нашем уютном театре юного зрителя.

Все артисты выбежали на сцену и поклонилась, а зрители взорвались овациями и криками «Браво».

Мужчина кричал и аплодировал вместе со всеми, он был счастлив и в восторге, у него даже выступили слезы от этого всеобъемлющего счастья, а ведь он ещё никогда так не плакал от счастья. А когда он повернулся к девочке сказать ей спасибо за самый чудесный день, то её не оказалось рядом, она исчезла точно так же, как и появилась в его жизни. Он даже испугался на мгновение и стал спрашивать у стоящих рядом людей не видели ли они эту девочку, но никто её не видел, а кто-то даже сказал, что никого здесь и не было и он сидел один.

Так может это все ему показалось? Или все же она была на самом деле? А когда в его сердце снова начали зарождаться грусть и тоска, он услышал где-то рядом знакомый, веселый смешок и понял, что она всегда рядом, а точнее внутри него.