Разворот у края обрыва

Глава 1

- Поешь чего-нибудь… - сказала жена, не отрываясь от своего любимого занятия.

Забавные игрушки! Прошла несколько мастер-классов, совершенствуется. Не так давно купила аэрограф. Будет ли когда-то отдача? Возможно. Но пока просто увлечена. Даже завидую.

- Хорошо, колбаски отрежу, - ответил я и разогрел в микроволновке остатки утренних макарон.

Под ногами крутятся кошки. Их три у нас. Все хорошие и забавные, но одна всеобщая любимица. Супруга спасла её два года назад, вытащила в мороз из-под бетонного крыльца. Беспородная трёхцветная животинка залезла мне на колени и стала клянчить кусочек колбаски. Знает, что её все любят и не будут гонять.

На полу, глядя на всё это безобразие, уселась в ожидании ещё одна «скромняжка». Огромные зелёные глаза прямо-таки кричат: «А мне кусочек!»

Я отковыриваю вилкой маленький кусочек колбасы и наклоняюсь до пола, чтобы положить его перед ней. Выпрямляюсь, беру вилку и понимаю, что что-то не то. Как-то странно ведёт себя рука.

- Слушай, что-то у меня с рукой!

- Не придуряйся! Ешь!

Я пытаюсь возразить жене и понимаю, что не могу управлять речью. Вместо слов получается издать только какое-то мычание.

Ещё не осознавая случившегося, пытаюсь вслух считать.

- Один, два, три…

Выходит что-то невнятное. Вижу непонимание в глазах жены. Вижу, как её мозг ищет ответы на случившийся факт, и, найдя ответ, принимает решение.

Все люди делятся на две группы: одни теряются в стрессовой ситуации, другие мобилизуются и, собравшись, принимают единственно возможное правильное решение.

Моя супруга как раз из вторых.

Уже через минуту были сделаны звонки в скорую и знакомым врачам. Убедившись, что сделала всё правильно, села рядом со мной, взяла меня за руку и постаралась успокоить.

- Не волнуйся, всё будет хорошо!

«Нет, не будет!» - билось в голове. Но, странное дело, спокойствие жены стало передаваться мне.

Скорая приехала минут через пятнадцать, но нам показалось, что прошёл час. Сын, которому только пару недель назад исполнилось восемнадцать, суетливо нервничал. Ничего, жизнь заставит принимать единственно правильное решение. Молодой ещё.

Люблю и жену и его.

В квартиру ввалился дружный коллектив скорой помощи. Три человека в синих комбинезонах.

Осмотр, кардиограмма, пара уколов, одеваюсь…

В приёмном отделении областной больницы ощущение вокзала. Так же пахнет, как от бомжей. В помещении за импровизированными ширмами сидят больные и их родственники. У всех боль и тоска. И надежда на помощь.

Подошла девушка-врач.

- Скажите, как вас зовут, - обращается ко мне.

- Ни… ни… нико... лай, - выдавливаю из себя такие привычные и такие невозможные сейчас звуки

- Что случилось? - обращается к жене.

Супруга рассказала, что было менее часа назад. Я не могу ничего добавить или поправить. Мозг застилает пониманием случившейся беды.

Отправили на КТ. Через десять минут вышла врач и сказала, что госпитализируют в реанимацию.

Да, в больницах я за свою жизнь побывал. Так вышло. И почти всегда не по мелочам. Но проходит год-другой, и начинаешь забывать это место, как страшный сон. Наверно, это хорошо. Нельзя жить с болью.

Вот и сейчас, осознавая, что укладывают в реанимацию, стал вспоминать все прелести этого места. Никаких вещей, едва удалось выпросить телефон при условии, что поставлю на беззвучный режим.

В палате шесть мест. По три кровати в ряд по противоположным сторонам помещения. В середине за столом пост персонала.

Мне досталось место в середине левого ряда.

Слева от меня лежит мужчина лет пятидесяти с трёхдневной щетиной на лице. Глаза прикрыты от яркого света потолочных светильников сложенным втрое полотенцем.

Справа спит древняя старушка с приоткрытым совершенно беззубым ртом.

Подошла женщина-врач лет тридцати с хвостиком.

- Скажите, как вас зовут.

- Ни… ко… лай…

- Вот, видите! Хорошо говорите!

«Ага, хорошо… Хватит врать» - пронеслось в голове.

Далее были ещё какие-то вопросы. Устал. Как мешки разгружал.

В проход перед кроватями вкатили мужчину на каталке. Почему-то с пакетами и вещами. Разговорчивый. Всех начал доставать расспросами. Что-то спросил меня, я показал, что не могу говорить. Не понял. Скорее всего туповат. Такое не лечится. Забил на него, но от его шума некуда деваться. И даже этот шум не может перебить мои мысли. Они отчаянно плохие. Стараюсь гнать, не получается.

Поставили капельницу. Смотрю на капли и считаю в уме. Помогает отвлечься. На втором пузырьке случайно стал считать шёпотом и сразу не понял, что произошло.

Я могу говорить! Пусть тихо и медленно, но получается! Радость выливается из меня слезами.

Три медсестры прикатили каталку к бабушке-соседке. Стали перегружать с кровати. Показалось, что умерла, потому что на её лице не дрогнула ни одна мышца. Но нет. В какой-то момент проснулась и пошевелила губами открытого беззубого рта. Слава богу! Жива.

На её место перегрузили разговорчивого нашего. Примолк что-то. Тоже, наверно, подумал, что умерла.

Ночь прошла беспокойно. У противоположной стены лежит женщина средних лет. Сложно сказать каких именно из-за послеоперационной повязки на голове. Судя по всему, получила рану в потасовке после дружеской попойки. Привязали к койке, чтобы не навредила себе. Ноет всю ночь и просит отвязать. Медсёстры уже не могут терпеть и посылают её матом. Успокаивается и идёт на хитрость - просится в туалет. И не понимает, что это реанимация, здесь нет никаких туалетов. Есть утка или судно. Орёт. И так часа два. Медсёстры не выдерживают и колют ей что-то успокоительное. Затихает.

Утро. Не могу понять, сколько времени. По ощущениям только заснул.

Пробую считать вслух. Получается! Радость и надежда переполняют.

Пришла врач не то невропатолог, не то психиатр. Стала спрашивать соседа справа, какой сейчас год, месяц, день… Потом попросила запомнить три слова и повторить. Повторил. Опять задаёт какие-то вопросы. И внезапно просит повторить те три слова. Не получается.

Идёт ко мне. Тот же самый набор вопросов, только другие три слова. Включаю на всякий случай ассоциативную память. "Асфальт, подоконник, берёза…"

Опять вопросы и опять просит повторить те три слова. Но я-то хитрый! Повторил. Удивилась. Горжусь собой.

Пришли врачи. Много. Останавливаются у каждой кровати, и молодая девушка-врач зачитывает историю болезни. Дружно кивают с умным видом, что-то спрашивают у больного и идут дальше.

Узнал много интересного. У обоих соседей лопнула аневризма. Выжили чудом. Сосед слева всё понимает, слушает врачей. Когда доходит дело до операции, спрашивает, сколько будет стоить.

- Миллион только на материалы. Но если не сделать, умрёшь.

Грустнеет. ИПшник. Но оживляется, когда узнаёт, что всё по ОМС. Сэкономил миллион, счастлив.

У соседа справа, на бабушкином месте, аневризма лопнула дней десять назад. Но ничего важного в мозгу не задела. Впрочем, судя по нему, ничего важного в его мозгу и нет. Врачи ему про операцию, а он им, что только вчера с утра до вечера бегал. Почему-то подумал, что нельзя на таких тратить ни время, ни средства. Его вылечат, а он найдёт способ снова всё испортить.

У меня удивительный прогресс! Отвечаю на все вопросы врачей, но медленно и стараясь не использовать сложных слов. Но говорю! Счастье! Правая рука пока не очень. Выяснил, что не работают на разгибание два пальца, указательный и средний. Разрабатываю.

Спрашивали, чем болел и что делал. Когда сказал, что недавно сделал прививку, как-то странно переглянулись. Такое ощущение, что я далеко не первый такой после прививки.

Сказали, что отвезут на МРТ. В коридоре жена. Говорю с ней. Не плачет, просто рада. Я тоже. МРТ показал, что было два тромба. Один, заскочивший из сонной артерии, или рассосался или проскочил обратно. Второй успел немного навредить. Но прогноз очень хороший. Все рады, и мы, и врачи.

Общая палата маленькая, на две койки. Через дверь туалет и дальше такая же вторая. Разруха даже после реанимации. Старая больница, но я видел и хуже. Сложно удивить.

В коридор не выпускают под предлогом карантина. Матрац жесткий, как японская циновка. Но я счастлив.

Всё будет хорошо. Это уже понятно.