Размен

Глава 1

- Как твои? Растут? – спросил первый, и его голос прозвучал буднично, без нажима.

Второй коротко кивнул. На его губах мелькнуло подобие улыбки, но глаза остались серьезными. Он медленно перевел взгляд на далекую кромку леса, прежде чем ответить.

- Растут, куда деваться. Младший уже в первый класс пошел, буквы учит, как будто и не было ничего.

Он помолчал. Ветер донес запах пыли и солярки. Где-то вдалеке звякнуло железо.

- А твои?

Первый вытащил из нагрудного кармана мятую фотографию. Быстро глянул на нее, провел большим пальцем по краю и убрал обратно.

- Старший совсем взрослый стал, скоро в институт. Жена пишет, что характер показывает, но это возраст. Ты своих давно видел?

- Успел повидать в последний отпуск, сто лет назад.

Молчание затянулось, и первый кашлянул, прочищая горло. Он вытащил из кармана пачку сигарет, повертел в пальцах, но закуривать не стал.

- Начальство все то же, – сказал второй, потирая переносицу. – Сидят, бумажки перекладывают, а нам тут разгребай.

Первый усмехнулся, но без злобы. Он сунул сигареты обратно и скрестил руки на груди.

- Это точно. Мои вчера опять прислали инструкцию, в которой половина пунктов невыполнима или противоречат другой половине. Читаешь и думаешь – они вообще знают, что здесь происходит?

Оба замолчали. В этой паузе слышалось не столько раздражение, сколько смирение перед неизбежным. Такие разговоры можно было услышать где угодно, где люди вынуждены работать под чьим-то руководством.

Второй вдруг выпрямился и посмотрел на собеседника с легкой усмешкой.

- А помнишь, как ты проверяющему врезал? – в его голосе промелькнуло что-то мальчишеское. – Тому, что приехал инспектировать и начал требовать себе долю.

Он рубанул воздух ребром ладони, показывая, как именно врезал. Первый отступил на полшага, но улыбнулся.

- Прямым в челюсть. Сразу заткнулся.

Второй рассмеялся, но смех получился хриплым.

- Да, шуму тогда было. Тебя же чуть под трибунал не отдали.

- А что мне было делать? Я за своих людей кому угодно врежу, если понадобится.

Второй развернулся назад, но ничего не сказал.

Первый проследил за его взглядом и кивнул, признавая правоту. Разговор перешел на знакомые рельсы, по которым оба катились уже не первый год.

- Слышал, Петрович на покой ушел? – спросил первый, меняя тему.

Он потянулся, хрустнув суставами.

- Да, повезло мужику, теперь дома, с семьей. Пишет, что скучает по нашим посиделкам, но я бы на его месте не скучал.

Второй хмыкнул, вспоминая общих знакомых, разбросанных по городам и весям.

- А Серега с Донбасса? – спросил он.

- Пишет редко. Говорят, у него нога не срослась, хромает.

Второй внезапно осекся и глянул на небо. Там, высоко, висела точка – дрон. Он проводил ее взглядом и вернулся к разговору, но прежней легкости уже не было.

- Много людей ушло, – тихо сказал он.

Первый кивнул, потирая подбородок. Он чувствовал, как уходит время, отведенное на эту мирную беседу, но не торопил события.

- А помнишь, как мы с тобой на рыбалку ездили? – вдруг сказал первый. – Озеро, тишина, костер. Казалось, весь мир может подождать.

Второй кивнул, и на мгновение его лицо смягчилось. Он опустил плечи, будто сбросив тяжелый рюкзак.

- Да, хорошо было. Сейчас бы туда, хоть на денек.

Он прищурился, глядя вдаль, словно пытаясь разглядеть то озеро за дымкой. Руки его расслабились, пальцы перестали теребить край одежды.

Оба посмотрели друг на друга, и в этом взгляде мелькнуло что-то почти человеческое, не имевшее отношения к их теперешнему положению. Дом оставался неизменной точкой отсчета, где все стояло на своих местах, не нуждаясь в их присутствии.

- Я бы сейчас все отдал за запах сосны и тишину, – произнес второй едва слышно.

Первый не ответил, только провел ладонью по лицу, стирая невидимую паутину.

Видение рассеялось так же быстро, как появилось. С севера донесся глухой раскат, похожий на гром, но небо было чистым. Оба напряглись, но не подали виду.

- Ладно, будет еще рыбалка, – сказал первый, но в его голосе не было уверенности.

Он поправил ремень и выпрямился.

Они оба замолчали.

Тишина, повисшая между ними, была наполнена не неловкостью, а чем-то иным – ожиданием, которое оба хорошо знали.

Он вздохнул, и его плечи опустились.

Каждый слышал дыхание другого, легкий скрип одежды, далекий гул, похожий на шум ветра. Этот звук не имел ничего общего с мирной беседой, но они делали вид, что не замечают.

Вдалеке крикнула птица, и этот крик прозвучал как сигнал, вернувший их к реальности. Второй перестал смотреть в землю и поднял глаза. Его зрачки сузились, дыхание стало ровнее.

Первый заметил эту перемену и едва заметно качнул головой. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать – за его спиной все готово. Пальцы правой руки сжались в кулак и разжались.

Молчание перешло в фазу, когда слова уже не нужны. Каждый понимал: сейчас все решится.

Над головами, едва слышно жужжа, висели дроны – свои и чужие, наблюдавшие за каждым движением. Первый тоже поднял глаза, и на его лице отразилось понимание: они не просто два человека, они командиры, и этот разговор – лишь прелюдия.

Все, что было сказано до этого, вдруг приобрело другой вес. Мирная беседа шла под дулами, и это выглядело так, будто два старых друга решили поболтать в тире. Второй усмехнулся этой мысли, но усмешка вышла кривой.

Он развернулся к своим солдатам и коротко махнул рукой. Те поняли сигнал и начали занимать позиции, скрываясь за укрытиями. Первый остался на месте, глядя на все это с холодным интересом.

- Ну что, – тихо произнес Арес, – поговорили. Теперь поговорим по-другому.

Сотник слегка расставил ноги и скрестил руки на груди. Его взгляд был прикован к собеседнику, но периферийным зрением он контролировал каждый сектор.

За его спиной, метрах в сорока, стоял БТР с расчехленным пулеметом. Ствол смотрел прямо в их сторону и расчет сидел рядом, готовый к любому исходу дружеской беседы.

Позади БТР укрывались стрелки, готовые открыть огонь по первому сигналу. Дроноводы сидели в окопах, уткнувшись в пульты, и их лица освещались бледным светом экранов.

Сотник стоял посреди выжженной земли так, словно был частью этого поля – собранный, неподвижный, готовый в любой момент перейти от слов к действию. Его подчиненные знали – если он заговорил, значит, сейчас последует приказ.

Арес, стоявший напротив, заметил этот жест и насторожился. Он понял, что здесь все под контролем противника. Нервно переступив с ноги на ногу, Арес вытер ладонь о штанину. Он старался держаться уверенно, но его пальцы подрагивали.

Его взгляд то и дело метался к своим солдатам, сгруппировавшимся за остатками разрушенной стены старого завода. Он понимал, что окружен, что силы неравны, и эта мысль грызла его изнутри, несмотря на внешнее спокойствие.

Сделка, которую он собирался предложить, была его единственным шансом сохранить остатки подразделения и выйти живым самому. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту, и облизал губы.

Его подчиненные ждали приказа, но он медлил, словно надеясь на чудо. Чуда не случилось. Тогда он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

Сотник не шелохнулся, но его взгляд стал жестче, и Арес остановился, понимая, что лезть напролом не стоит.

Сотник краем глаза заметил, как дроновод кивнул, подтверждая получение данных. Арес тоже следил за небом, и в его глазах читалась обреченность. Он знал, что любое предательство будет зафиксировано с воздуха и не останется безнаказанным.

Небо над ними было полностью просматриваемым – каждый шаг фиксировался, каждое движение записывалось, и от этого нельзя было укрыться. Это знание давило на Ареса сильнее, чем стволы БТР.

Один из вражеских дронов снизился, завис прямо над Аресом. Тот задрал голову, и его лицо исказилось гримасой. Он быстро махнул рукой, будто отгоняя муху.

Сотник усмехнулся про себя – бывший соратник нервничает, и это хорошо.

Тишина стала густой, как перед грозой. Солдаты с обеих сторон перестали шевелиться, лишь ветер шелестел сухой травой.

Сотник чувствовал, как напряжены его плечи, как медленно течет время, растягивая секунды. Арес открыл рот, чтобы что-то сказать, но запнулся, словно слова застряли в горле.

Все ждали, кто первым нарушит молчание, и это ожидание было хуже любого боестолкновения. Пот заструился по виску Ареса, он смахнул его тыльной стороной ладони.

В этот момент один из солдат за спиной Сотника кашлянул. Звук разорвал тишину, как выстрел. Все вздрогнули, но никто не двинулся с места.

Сотник медленно повернул голову, и солдат виновато опустил глаза. Напряжение достигло предела.

- Слушай, – наконец произнес Арес, доверительно понизив голос, – я знаю, ваши ищут того, кто прикрывался своим пацаном. То есть ребенком, – сразу поправился он. – Я могу отдать его тебе. Прямо сейчас.

Он выдержал паузу, ожидая реакции, но лицо Сотника оставалось бесстрастным. Арес облизал губы и продолжил:

- Взамен ты пропускаешь мое подразделение. Мы уйдем, и ты больше никогда о нас не услышишь. До следующего раза.

Сотник медленно разжал кулаки, которые сжались сами собой. Пальцы занемели от напряжения. Вдох – выдох. Он взял себя в руки.

Сотник молчал, разглядывая его, как невиданное насекомое.

Арес замер, ожидая вердикта. Его рука сама потянулась к воротнику, ослабляя его. Казалось, еще секунда – и он начнет умолять.

- И где он? – сухо спросил Сотник.

Арес вздрогнул, не ожидав такого быстрого согласия.

- Ты уверен, что он у тебя? – спросил Сотник, прищурившись.

В его голосе не было эмоций, только холодный профессионализм.

Арес закивал слишком быстро, как китайский болванчик.

- Он у меня в подвале одного дома, – зачастил Арес. – Сейчас приведут.

Он приблизил рацию к губам и неслышно отдал команду. Через несколько минут из-за остатков заводской стены вышло трое мужчин. Первый из них шел свободно, не оглядываясь, и в его походке было что-то наглое, хозяйское.

Двое солдат сопровождения держались позади, но оружие не поднимали. Боец приближался, глядя на Ареса с ухмылкой, явно ожидая нового поручения или поощрения. Он был уверен в своей безнаказанности.

Когда он подошел достаточно близко, Арес сделал едва заметный жест, и ухмылка на лице бойца сменилась недоумением. Что-то пошло не так.

Тут же двое солдат схватили своего бойца за руки, заламывая их за спину.

- Вот он, – сказал Арес, избегая смотреть на бывшего товарища. – Забирай.

Тот закричал, начал вырываться. Его лицо побагровело, на шее вздулись вены. Удар прикладом в живот оборвал крик на полувздохе.

Он согнулся, хватая ртом воздух, а его товарищи, с которыми он еще вчера делил паек, спокойно связали ему запястья пластиковой стяжкой. Арес наблюдал за этим с выражением легкого неудовольствия, словно тот был подчиненным, который опоздал на совещание.

Боец попытался снова заговорить, но изо рта вырвался только хрип.

Сотник безучастно смотрел на происходящее. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного удовлетворения.

Он не испытывал к бойцу жалости. Только глухое удовлетворение от того, что возмездие становится неизбежным.

Боец на коленях что-то мычал сквозь боль. Арес старался не смотреть в его сторону, делая вид, что изучает свои ногти.

Сотник отвел взгляд от пленного и посмотрел тяжелым взглядом на Ареса.

- Ты же видел запись? – спросил Арес, доставая из кармана новенький айфон. – Нет? Ну конечно, ты же не мог.

Он хитро улыбнулся, проводя пальцем по экрану.

- Как знал, что понадобится.

На экране замелькали кадры с дроном заходящим на цель, как из обычной гражданской машины выскакивает фигура во вражеской форме с ребенком, выставляет его перед собой.

- Вот, полюбуйся. Этот урод прикрылся собственным сыном. Мальцу лет шесть-семь тогда было, не больше, – Арес покачал головой с наигранным осуждением.

Сотник провел ладонью по лицу, словно сдирая налипшую паутину.

- Я считаю, что поступил правильно, – начал оправдываться Арес. – Лучше пожертвовать малым, чем всеми.

Сотник взял айфон, пролистал запись, поставил на паузу. На экране замер кадр – детское лицо, перекошенное ужасом. Сотник вернул телефон владельцу.

- Убедительно, – произнес он, и Арес просиял, не заметив, как потемнели глаза собеседника.

- Ты пойми, я все понимаю, – продолжал Арес, пряча айфон. – Тебе за него медаль дадут, а может и орден. – Ты же герой. Таких, как ты, надо на руках носить. Я бы сам такого пристрелил, но у нас свои порядки, – говорил он быстро, вкрадчиво, словно втюхивал товар. – Так что бери его, он твой. А мы пойдем, не будем мешать.

Голос Ареса сочился фальшивым уважением, и Сотнику стоило усилий не поморщиться. Сделка была неизбежна, как приговор, и обе стороны это понимали, хотя по-разному.

Арес сделал шаг назад, демонстрируя готовность уйти немедленно. Его солдаты зашевелились, опуская оружие. Сотник не двигался.

- Хорошо, – наконец решил Сотник. – Выводи своих.

- Спасибо, Владимир, – впервые искренне поблагодарил Арес, словно с его плеч сняли многотонную плиту.

- Ты тоже береги себя, Тарас, – наклонил голову Сотник.

Арес выдохнул с облегчением, не заметив, как в глазах Сотника промелькнуло что-то темное. Он поспешно кивнул и повернулся к своим, отдавая короткий приказ.

Пленный упал лицом в пыль.

Не обернувшись, Арес махнул рукой, отдавая приказ своим на отход.

Сотник протянул руку и дроновод навел камеру на уходящих.

Все было готово.

Вражеские солдаты растянулись цепочкой, двигаясь к дальнему лесу. Их было около двух десятков, и они шли быстро, почти бегом, но без паники.

Дроны продолжали кружить, передавая картинку на пульт, и Сотник следил за каждым метром, отделявшим их от укрытия. Арес шел впереди, изредка оглядываясь, но уже не сомневаясь, что сделка состоялась.

Поле боя жило своей логикой, где каждое движение было частью большего плана, невидимого для тех, кто шел по нему. Солдаты ускорились, почувствовав близкую свободу.

Один из них споткнулся, упал, поднялся, отряхиваясь на ходу. Арес что-то крикнул, и цепочка выровнялась.

Сотник следил за ними, не отрываясь. Его рука лежала на рации.

- Готовы? – тихо спросил Сотник у дроновода. Тот поднял большой палец, не отрываясь от экрана.

На другом конце связи, в расположении «Градов», уже вводили координаты. Сотник выждал еще несколько секунд, давая солдатам противника отойти достаточно, чтобы удар накрыл всех разом, не зацепив своих.

В голове у него не было ни сомнений, ни колебаний – только холодный расчет. Он посмотрел на часы. Прошло семь минут с момента, как последний вражеский солдат покинул руины завода, выстроенного больше пятидесяти лет назад.

Арес почти бежал, иногда переходя на рысь, и его подчиненные старались не отставать. Они уже видели спасительную кромку леса, и в их движениях появилась уверенность.

Никто из них не смотрел назад, только командир изредка бросал быстрые взгляды через плечо то на своих, то на вражеских солдат, словно ожидая подвоха. Но его опасения тонули в общем облегчении.

Они уходили, не зная, что каждый их шаг приближает неминуемый конец. Сотник смотрел им вслед с каменным лицом. В его глазах отражались маленькие фигурки, удаляющиеся все дальше.

До леса оставалось метров триста. Арес махнул рукой, подгоняя отстающих. Они перешли на бег.

Дроновод поднял голову:

- Цель в квадрате. Готовность – полная.

Сотник медленно опустил ладонь и сжал ее в кулак. Этого оказалось достаточно.

Время вышло.

Корректировщик передал сигнал.

Где-то позади них реактивные снаряды ушли в небо, оставляя за собой дымные дуги. Сотник не отводил взгляда от уходящих прочь людей, ожидая, когда земля вздрогнет.

Он чувствовал, как сердце ускорило ритм, но дыхание оставалось ровным. Пальцы, сжимавшие рацию, побелели.

Рядом с БТР стоял на коленях тот самый боец, которого выдали. Его руки были скованы за спиной, на лице застыла маска ужаса.

Он видел, как уходят его товарищи, и, кажется, начинал понимать, что его участь решена. Он уже был приговорен, просто еще не знал об этом.

Сотник мельком глянул на него, но ничего не сказал – все было сказано раньше. Пленный попытался что-то сказать, но лишь только безмолвно открывал и закрывал рот.

Он смотрел на небо, откуда шел свист, и его лицо исказилось. Он понял.

Сотник отвернулся.

На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина, какая бывает между пуском и попаданием.

Сотник слышал, как стучит его сердце, как ветер шелестит травой, как пленный тяжело дышит за спиной. Где-то далеко, в расположении врага, еще не понимали, что произошло.

Первый снаряд пересек невидимую границу и начал снижение. Арес, услышав свист, резко обернулся.

Было поздно.

Свист нарастал, приближаясь. Сотник закрыл глаза на секунду, представляя, как это будет. Потом открыл.

Пленный вскрикнул, но его голос потонул в реве.

Первая вспышка озарила поле.

Земля вздрогнула. Первый взрыв вспорол поле в том месте, где только что шли солдаты.

За ним второй, третий, сливаясь в сплошной гул. Огненные столбы взметнулись к небу, разбрасывая комья земли и обломки. Цепочка исчезла в дыму.

До позиций донесся грохот, от которого заложило уши. Солдаты за спиной Сотника присели, прикрываясь от взрывной волны, пленный упал на бок.

В дыму мелькнула фигура, попыталась бежать, но тут же пропала в огненном вихре. Все смешалось.

«Град» продолжал работать, перепахивая квадрат за квадратом. Огонь был плотным, методичным, не оставляющим шансов.

Сотник смотрел, как взлетают фонтаны земли, как мелькают фигурки, пытающиеся бежать, но все это тонуло в дыму и пламени. Через минуту все стихло.

Только черный широкий столб дыма поднимался над лесом. В воздухе пахло горелым мясом и порохом. Кто-то из солдат закашлялся.

Дроновод доложил:

- Цель поражена, выживших не наблюдаю.

Сотник коротко кивнул.

Пленный выпрямился, стоя на коленях и снова упал на землю ничком, не в силах отвести взгляд от того места, где только что были его сослуживцы. Его губы дрожали, по щекам текли слезы, но он не издавал ни звука.

Сотник подошел к нему, остановился рядом и посмотрел сверху вниз. В этом взгляде не было ни торжества, ни жалости – только усталое равнодушие человека, выполнившего работу.

Пленный поднял глаза. В них отражался дым, поднимающийся над лесом. Он попытался что-то сказать, но губы не слушались. Сотник молчал.

Потом пленный опустил голову, уткнувшись лбом в землю. Плечи его затряслись.

Сотник отвернулся, доставая сигарету.

Тишина после боя казалась особенно глубокой. Где-то вдалеке кричала птица, и этот звук резал слух.

Сотник закурил, не спуская глаз с пленного. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в сером небе. Пленный, наконец, поднял голову.

Их взгляды встретились. В глазах бойца был вопрос, но Сотник не собирался на него отвечать. Он затянулся, выпустил дым в сторону.

Подошел солдат с пистолетом, остановился в двух шагах, ожидая приказа. Пленный затрясся сильнее.

Сотник сделал шаг в сторону, освобождая место.

- Тебе повезло, – сказал Сотник, выпуская дым в сторону пленного. – Ты проживешь немного дольше, чем твои сослуживцы.

Он кивнул солдату сопровождения, повернулся и зашагал к БТР. Позади послышался щелчок снятого с предохранителя пистолета.

Солдат поднял пистолет. Палец лег на спусковой крючок.