Разговор с HR-ом за чашкой боли

Глава 1

Ян толкнул тяжелую стеклянную дверь с вычурной неоновой надписью «Пустовалов-кафе». Физиология брала свое: после двух часов бесцельного блуждания по ветреным проспектам, поиски туалета превратились в экзистенциальную задачу номер один. Внутри пахло пережжённым овсяным молоком, корицей и тревожной суетой. За столиками, уткнувшись в серебристые прямоугольники ноутбуков, сидели одинаковые люди в худи базовых цветов — армия цивилов, усердно имитирующая бурную деятельность.

Ян проскользнул мимо баристы, с каменным лицом нырнул в спасительный коридорчик с табличкой «WC» и выдохнул.

Вернувшись в зал уже с чувством обретённого достоинства, он направился к стойке за самым дешёвым черным фильтром. И тут его взгляд споткнулся.

За угловым столиком, безупречная, как рендер из архитектурной программы, сидела она. Спина прямая, бежевый тренч небрежно, но выверенно перекинут через спинку стула. Перед ней розовел пушистой пеной лавандовый раф. Она скролила ленту смартфона с грацией оператора машинного доения.

Ян подошел ближе. — Алина? Миледи Благонадёжина, если зрение меня не подводит?

Девушка подняла глаза. В них на секунду мелькнула «ошибка 404» — классический прозрачный взгляд на человека вне её социальной системы координат.

— Мы знакомы? — её лицо сохраняло вежливую гладкость дорогого тефлона. — Ян. Ян Смирнов. Девятый «Б», — он чуть склонил голову в шутливом полупоклоне. — Это я на выпускном натянул на швабру пиратский флаг и распевал похабные матросские песни. Ну же, вспоминайте, сеньорита.

На тефлоне появилась трещинка узнавания. — Ой... Смирнов? Янчик? Ничего себе! — она растянула губы в дежурной улыбке, обнажив фарфоровые виниры. — Присаживайся! Как ты вообще? Какими судьбами?

Ян опустился на жёсткий стул напротив, поставив свою чёрную кружку рядом с ее розовым облаком в стакане. — Судьбы мои, мон шери, витиеваты, как готический роман, — усмехнулся он. — Ищу вот точку приложения своих талантов. Говоря пролетарским языком — работу ищу. Кушать хочется, знаешь ли. А ты всё так же цветёшь? Чем на жизнь промышляешь?

— Ой, да я в эйчаре сейчас, в IT, — Алина поправила гладкий локон. — Лид-рекрутёр в «Вортексе». Собираю команды, строю культуру соответствия. Устаю, конечно, безумно, но зато мы делаем продукты, которые меняют мир!

Ян поперхнулся фильтр-кофе. Чёрная жидкость вдруг показалась ему еще более горькой. — В «Вортексе», говоришь? Манифик... Знаешь, Алина, буквально сорок минут назад я имел удовольствие общаться с вашей... культурой соответствия.

Девушка заинтересованно наклонила голову: — Да? Ты подавался к нам? На какую позицию?

— На креативного продюсера спецпроектов. Расписал им, как боженька, всё: и свой опыт разноплановый, и креативные подходы, и как я могу архитектуру контента пересобрать за неделю. И что ты думаешь? — Ян прищурился, глядя на неё поверх кружки. — Прилетает мне отбивка на почту… «Ваше резюме не соответствует нашим текущим задачам». Я даже до живого человека не дошёл. Меня сбил ваш кремниевый голем на подлёте.

Алина вдруг моргнула, и её улыбка стала чуть более профессиональной. Она аккуратно отставила лавандовый раф. — Янчик... Ну при чём тут... големы? — она слегка нахмурилась, словно пережёвывая непривычное слово, а затем вздохнула с интонацией воспитательницы. — Это же моя вакансия. Я её сегодня утром закрывала.

Ян замер. Черная поверхность кофе в его чашке мелко дрогнула.

— Твоя вакансия? — тихо переспросил он, чувствуя, как внутри накатывает странная, почти готическая тоска. — То есть это ты, Алина Благонадёжина, лично прочитала мое эссе о том, как я вытаскивал безнадежные проекты из бездны производственного ада, и решила, что я вам не подхожу?

Алина снисходительно улыбнулась, словно объясняла первокласснику, почему нельзя есть песок. Она изящно подцепила трубочкой лавандовую пену.

— Янчик, ну кто сейчас читает эссе? Ты мыслишь какими-то доисторическими паттернами. У меня в воронке на эту позицию двести восемьдесят откликов. Я просто зашла в нашу ATS’ку и выставила базовые фильтры: «высшее профильное образование» и «опыт работы в штате от трёх лет». Система сама отсекла нерелевантных кандидатов и выслала им отказы. А оставшимся ста сорока я просто поставила галочку «Отправить первое тестовое задание». Пусть покажут насколько они мотивированы работать над нашими интересными задачами.

Она сказала это так легко, будто речь шла о сортировке спама.

— Галочку? — Ян откинулся на спинку жёсткого стула. — Буэно. Манифик! То есть ты одним скриптом отправила в цифровое небытие половину живых людей просто потому, что у меня в графе «вышка» стоит прочерк? Сеньорита, да я своими руками собирал проекты, от которых ваши штатные мальчики седели бы на этапе брифа!

— Не токсичничай, пожалуйста, — Алина чуть поморщилась, словно от неприятного запаха. — Дело вообще не в твоих проектах. У нас матрица компетенций. Если человек годами скачет по фрилансу, как... вольный художник, для нас это рэд-флаг. Отсутствие системности. Нам нужен алайнмент по ценностям, понимаешь? Культурный фит.

Ян подался вперёд, скрестив руки на столе. — Культурный фит? Вы серьёзно? Алина, делать свою работу на совесть — вот моя основная ценность! Если я берусь за задачу, то делаю её хорошо, потому что иначе мне перед самим собой тошно. Но ваш голем этого не понимает. И знаешь, в чём самый сок? Самый дикий, первобытный гротеск вашей системы?

Он сделал паузу, но Алина лишь вежливо моргала, ожидая, пока он выпустит пар.

— Вы, корпоративные жрецы, — продолжил Ян, чеканя слова, — пишете в вакансиях: «Нам важна ваша личность! Пожалуйста, напишите искреннее сопроводительное письмо. За использование нейронок — автоматический отказ». Вы требуете от нас обнажить душу, вывернуть себя наизнанку, чтобы доказать свою человечность! А потом скармливаете эти живые, пульсирующие письма бездушному скрипту, который режет нас за отсутствие слова «проактивность»! Это же чистый Кафка, помноженный на киберпанк! Это двоемыслие такого уровня, что Оруэлл нервно курит в сторонке!

Алина вздохнула. В её взгляде не было ни злости, ни стыда. Только глухая, непробиваемая стена лавандовой пены.

— ИИ — это просто тулза для оптимизации процессов, Ян, — мягко произнесла она. — А ты, мне кажется, просто сейчас не в ресурсе. Выгорание — это нормально. Тебе бы выдохнуть, помедитировать. Составить нормальное CV по STAR-фреймворку...

В этот момент её смартфон, лежащий на столе, коротко и требовательно завибрировал. На экране высветилось лого мессенджера Max.

Алина мгновенно подобралась. Её лицо приобрело выражение максимальной профессиональной готовности. — Ой, Янчик, прости. Пуш в Максе. У меня дейли с продактами через три минуты.

Она грациозно поднялась, накидывая тренч. — Было супер круто апдейтнуться! Рада, что ты не теряешь свой этот... творческий вайб. Ты главное не унывай. Рынок сейчас кандидатский, обязательно найдешь свой мэтч!

Она махнула ему свежим маникюром и поцокала каблуками к выходу, мгновенно растворившись в толпе одинаковых людей в худи.

Ян остался один за угловым столиком. За окном «Пустовалов-кафе» серым конвейером текла городская жизнь. Он медленно подтянул к себе свою чёрную чашку. Кофе окончательно остыл, превратившись в горькую, неприятную жижу.

Он не злился на Алину. Злиться на NPC — глупо. Он просто одним глотком опустошил чашку боли, понимая, что в этом стерильном мире стекла и чек-листов для таких, как он, просто не предусмотрено нужной галочки.