Райком

Глава 1

В 1977 году СССР строил БАМ, стыковал на околоземной орбите космические корабли, штамповал бесчисленные баллистические ракеты, развивал промышленность и сельское хозяйство. Страна, партия и весь народ, неустанно день и ночь борясь за мир во всем мире, против империализма, колониализма и международного сионизма, уверенно и энергично шагала в будущее, оставляя на обочине истории с каждым днем все более загнивавший Западный мир. Вдохновленный неимоверными успехами, телевизором и решениями очередного съезда КПСС, я вступил в комсомол.

Да нет, соврал, не поэтому, конечно вступил. Просто хотелось попасть в следующую возрастную категорию – ведь на лбу не напишешь: «Я уже взрослый, мне 14 лет!», а одел комсомольский значок, и всем сразу понятно – не ребенок уже. Одновременно вместе со мной в ВЛКСМ вступил мой одноклассник, рыжий и веснусчатый полнейший разгильдяй Виталик. Нацепив значки, мы гордо вышагивали по школьным коридорам – Смотрите! Завидуйте!

Нас обоих сразу (не как лучших, а как единственных в классе) зачислили в комитет комсомола школы, а там поручили руководить «Тимуровским движением». Что это было за движение и что с нас собственно говоря требовалось, мы представляли себе довольно смутно, и совсем не ясно было как нам надо двигаться и самое главное куда… Отказаться было нельзя, да мы, насколько я помню, и не собирались этого делать – все таки в какие-то руководители попали. Стали пусть руководителями без подчиненных, без ясных и конкретных целей, но, без малейшего сомнения, очень важных.

Для прояснения всех возникших и будущих вопросов в один из учебных дней нас, освободив от занятий в школе, отправили на инструктаж в райком комсомола. За застеленным красным, как и полагается, сукном столом таких как мы усадили, наверное, еще человек десять и какой-то комсомольский деятель, явно не комсомольского возраста, начал нам что-то долго и нудно прояснять. Уже через три минуты нам с Виталиком стало ясно, что даже на зануднейшем из самых занудных уроке химии в школе несравненно веселее, но, поскольку улизнуть с этого аутодафе не представлялось никакой возможности, пришлось развлекать себя своими отработанными методами. Абсолютно не помню чем занимался я (вполне возможно, что просто пялился в потолок и считал мух), а Виталик, от усердия высунув кончик языка, что-то увлеченно рисовал карандашом на обратной стороне деревянной линейки, извлеченной им из портфеля. Все сидящие за столом наши товарищи по несчастью тоже занимались чем могли, пытаясь убить время этого бесконечного, но увы неизбежного, занудства.

Комсомольский деятель все так же монотонно бубня и явно понимая, что его никто даже не пытается слушать, встал и начал прогуливаться вокруг стола. Казалось, что долгожданный финал уже близок, как вдруг он остановился за спиной ничего не замечавшего Виталика и с интересом стал наблюдать за его художественными успехами. Через минуту глаза его округлились и полезли на лоб, он выхватил линейку из под руки даже не пытавшегося оказать какое-то сопротивление Виталика, и, подняв ее вверх, спросил внезапно охрипшим и сдавленным голосом: «Что это???»

На обратной стороне обычной деревянной 15-тисантиметровой школьной линейки была изображена баталия в самом ее разгаре. С левой стороны несколько танков со звездами, стреляя из всех орудий, в лихой атаке неслись на врага. А с правой стороны – горящие танки и в панике разбегающиеся человечки. Возможно, что картина танкового боя вполне могла бы понравиться комсомольскому деятелю, если бы не краткая надпись над дымом, застилавшем поле боя, и не одна маленькая деталь в звездах бесстрашно наступавших танков. Это были не общеизвестные и всем понятные пятиконечные звезды Красной и Советской армии, это были шестиконечные звезды Давида! А сверху Виталик умудрился приписать, видимо, чтобы развеять окончательно возможные сомнения: «Вперед, Израиль!».

Далее наступила гнетущая тишина. Я уставился в стол и уже мысленно представлял себе всю палитру разнообразных репрессий, которые на нас обрушатся за эту Виталикину выходку – от вызова родителей к директору школы, разбору полетов на комитете комсомола школы с последующим позорным изгнанием из славного ВЛКСМ, в ряды которого мы только-только так радостно влились…

Миновала минута и к великому моему изумлению, комсомольский деятель вдруг резко успокоился, отдал Виталику линейку и мягко сказал : «Все это нужно стереть». Сейчас я понимаю, что, возможно, попадись на его месте кто-нибудь другой, более амбициозный и скандальный, то раздувания истерии по поводу «сионистских настроений» в комсомольской организации со всеми вытекающими последствиями было бы не избежать. Но, на удивление, все обошлось: в школу никто ничего сообщать не стал, а в райком мы с Виталиком больше не ходили.

Спустя много лет я случайно обнаружил в коробке с разными старыми значками нагрудный знак члена ВЛКСМ, и, даже, не простой, а наградной, с надписью «Ударник 1977 г.». Не помню за что же я удостоился такой чести, но уж точно не за историю со звездами Давида, а, наверное, все-таки за легендарное и мифическое «Тимуровское движение», никаких внятных движений в котором, на сколько я помню, совершить мне так и не удалось.