Рациональный смысл жизни

Введение

Это моя первая книга, в ней я попытаюсь создать цельную, обоснованную структуру мировоззрения которая объединит под собой все убеждения и все аспекты жизни. Мне часто бывало трудно удерживать линию повествования и конкретно формулировать свои мысли, потому и скорее всего это будет только демо версией...

Содержание;

○ Введение

● Часть I. Границы мышление

○ Глава 1. Мета эпистемология

○ Глава 2. Трансцендентальный аргумент

● Часть II. Основания рациональности

○ Глава 3. Принципы эпистемологии

○ Глава 4. Когнитивные искажения и ошибки

● Часть III. Поиск смысла

○ Глава 5. Религии

○ Глава 6. Абстрактные ценности

○ Глава 7. Внутренний смысл жизни

● Часть IV. Практическая философия

○ Глава 8. Мораль

○ Глава 9. Культура и политика.

○ Глава 10. Другие аспекты жизни

● Часть V. Итоговая модель жизни

***

Введение

Почти каждый человек живёт так, как будто смысл его жизни уже известен. Люди строят планы, ставят цели и принимают решения, не задаваясь вопросом о фундаментальных основаниях своих действий. Однако если задать самому себе простой вопрос – почему я вообще делаю всё это?, становится ясно, что ответ на него далеко не очевиден.

Возможно, сначала такой вопрос может показаться абстрактным и очень лёгким. Однако если остановиться и задуматься, становится ясно что данный вопрос становится очень глубоким при своём повторение. Так как он позволяет нам задуматься о фундаментальном смысле и важности вообще всех наших действий, целей и представлений. Без ответа на него все наши цели и действия могут оказаться случайными и бессмысленными. Потому и ответ на такой простой, но фундаментальный вопрос является максимально важным для человека, так как он связан со всеми сферами жизни. И без него отсутствует понимание своей жизни и своих действий, из-за чего и остаётся риск что мы действовали лишь по инерции или устаревшим шаблонам. Данная книга направлена на получение максимально фундаментального и обоснованного ответа на данный вопрос.

Тут мы разберём человеческое мышление, основы рациональности, внешние смыслы жизни в виде религий и идеологий и посмотрим на нашу жизнь в целом через призму рациональности. А также попытаемся упорядочить все эти размышления в одну единую и обоснованную структуру мировоззрения, которая объединит под единым фундаментом все наши убеждения и аспекты жизни, тем самым давая нам максимально полный и правильный ответ на вопрос о смысле наших действий. Самым началом данной структуры будет являться человеческое мышление, так как именно с помощью него мы и ищем ответы на какие либо вопросы.

Часть I. Границы мышления

Вопрос о человеческом мышлении является фундаментальным, потому что рассуждая о чём-либо мы уже неизбежно опираемся на него. В повседневной жизни этот факт кажется настолько очевидным, что почти не вызывает вопросов. Мы живём, принимаем решения, строим планы, получаем знания, оцениваем происходящее вокруг нас и постоянно совершаем действия, которые предполагают наличие мыслительного процесса. Поэтому для большинства людей утверждения о собственном мышлении выглядят практически тривиальными. Кажется, что именно в них мы можем быть уверены сильнее всего: ведь даже сомневаясь в окружающем мире, мы всё равно предполагаем наличие самого акта сомнения.

Однако в философии существуют позиции, которые ставят под вопрос даже эту, казалось бы, очевидную уверенность. Радикальные формы скептицизма допускают возможность того, что наши представления о мышлении, сознании или самом процессе рассуждения могут быть иллюзорными или неправильно понятыми. Подобные сомнения, несмотря на их кажущуюся парадоксальность, играют важную роль: они заставляют нас внимательнее рассмотреть те основания, на которых вообще строится возможность мысли.

Тут можно ярко выделить ряд предпосылок которые нам необходимо принять для того чтобы сам процесс “мышления” в привычном смысле этого слова был возможен. Эти предпосылки являются своего рода минимальным регрессом любой системы рассуждений. Если шаг за шагом задавать вопрос “откуда мы это знаем”, мы рано или поздно приходим к тупику. В какой-то момент обосновать предпосылки становится невозможно. Иногда эти предпосылки называют “трансцендентальными условиями”. В классической логике любая система рассуждений требует исходных предпосылок, из которых выводится всё остальное. Это так происходит из-за того что вывод всегда требует предпосылок для своего получения, а предпосылки не могут обосноваться результатом собственного вывода, так как это круговая аргументация. Проще говоря трансцендентальные условия это как аксиомы в математике, но не внутри формальной системы, а в нашей возможности что либо познавать в целом. Основная проблема тут заключается в кардинальном различии между формальными науками и нашим мышлением в целом.

Немного забегая вперёд, формальные науки изучают не истину о нашей реальности, а форму. Условной математики самой по себе в природе не существует, мы сами придумали начальные правила, в виде аксиом, из которых далее уже выводили правила и теоремы. Проще говоря формальные науки это выдуманные системы рассуждений которые помогают нам объяснить реальность. И внутри этих систем рассуждений, минимальным регрессом какого либо утверждения являются аксиомы которые внутри самой системы не имеют доказательств. Например, в геометрии принимается аксиома, что через две точки можно провести ровно одну прямую. Это утверждение не доказывается внутри самой геометрии, оно просто принимается как исходное правило, потому что оно соответствует нашему наблюдению реального пространства. Далее уже из таких принятых аксиом и выводятся все остальные теоремы и свойства геометрии.

То есть аксиомы принимаются без доказательств только внутри формальной системы, а эта формальная система является не случайной, глупой выдумкой, а важной и полезной наукой потому-что эти аксиомы в полной мере обосновываются эмпирически, благодаря чему и выводы из аксиом часто имеют значительную предсказательную способность. Проще говоря “поднимая уровень” наших рассуждений, (выходя за рамки формальной системы) мы и получаем доказательства аксиом.

Как мне кажется сам термин “трансцендентальные условия”, немного намекает на то что тут нужно “поднять уровень” рассуждений. Так как значение слова трансцендентальный, часто включает в себя не только принимаемый “по умолчанию” и предшествующий чувствительному опыту, а ещё и потусторонний, внешний. Апологеты иногда используют наличие этих самых трансцендентальных условий, которые всегда будут существовать, являются необходимыми для познания, но принципиально не доказываются в нём, как аргумент в пользу того что существует потусторонний мир и Бог который гарантирует нам соблюдение этих условий. Данный аргумент называют “трансцендентальным” или “мета-эпистемическим”. Для того чтобы суть этого аргумента была понятно, будет лучше сначало разобраться с самими трансцендентальными условиями, и к самому аргументу вернутся чуть позже.

Глава 1. Мета эпистемология

Мета эпистемология это раздел эпистемологии, который задаёт вопросы о первостепенных эпистемологических проблемах. Можно сказать занимается непосредственно разбором трансцендентальных условий.

Одной из основных проблем в познании являются именно отсутствие обоснования этих самых трансцендентальных условий. Из-за чего некоторые люди придерживаются радикального скептицизма, или иначе говоря эпистемического нигилизма, позиция которого состоит из отрицания либо сомнения в истинности трансцендентальных условий. А так как именно они являются предпосылками которые необходимы для мышления и как следствия самой возможности какого либо знания или утверждения быть истинным, либо полезным это и называется нигилизмом. При нём абсолютно ничто не имеет никакого смысла.

Данная проблема для познания, можно сказать является очень серьёзной, хотя она имеет весьма простое, но не совсем полное решение. Строгое обоснование этих условий не существует и скорее всего не может существовать, так как строгим обоснованием является именно предпосылки из которых следует вывод, а предпосылки не могут обосноваться собственным выводом, так как это является круговой аргументацией. Цепочка предпосылок и выводов вряд-ли может быть бесконечной, из чего мы и делаем вывод о том что трансцендентальные условия, в виде начальных правил которые ниоткуда не следуют всегда будут существовать. Но с другой стороны требование строгого обоснования трансцендентальных условий здесь является необоснованным, так как сам принцип по которому любое утверждение требует доказательств, выводится и обосновывается уже значительно позже признания этих самых трансцендентальных условий. Иначе говоря, чтобы доказать что любое утверждение требует достаточного обоснования мы уже должны принять все эти трансцендентальные условия, в противном случае отвергая их, принцип достаточного обоснования просто не следует, из-за чего у нас и нет таких весомых оснований отвергать их. Тут мы не доказываем истинность этих условия, а используем так называемое “трансцендентальное оправдание”, суть которого в обосновании логической неизбежности данных утверждений, или их практической неудалимости.

Для начала нужно определить что именно является трансцендентальными условиями в познание, их я условно делю на три уровня, правильность, основы мышления и привычная реальность, разберем каждый из них;

1. Правильность. Начальной минимальной предпосылкой для того чтобы любое рассуждение имело смысл является то что мы стремимся к правильности своих выводов, так как без этого у нас буквально нет критерия по которому мы можем классифицировать вывод. Это может показаться невероятно тривиальным, но обосновать это практически никак не выйдет. Тут речь идёт только о стремление к безликой правильности. А уже всё остальное включая вопросы о том можем ли мы вообще мыслить, стремится, рассуждать и делать это правильно, да и что такое правильность и существует ли она вообще относится уже к следующим уровням. Это я называю минимальным фундаментом познания, так как большего регресса какого либо утверждения просто не существует; любое утверждение уже опирается на то оно является правильным, в противном случае оно просто не имеет смысла. Парадоксально, но фундамент познания буквально висит над пустотой. Его обоснование ограничивается логической неизбежностью, принятия данного принципа и самореференцирующейся бессмысленности его отрицания. Отрицание этого принципа само его предполагает. Если человек говорит что “Мы не должны стремиться к правильности выводов”, то возникает перформативное противоречие, так как само по себе отрицание имеет смысл только если принять данный принцип. То есть позиция отрицания правильности самореференцируемая; так как она уже сама по себе требует признания правильности – его отрицание ведет к абсолютному нигилизму при котором ничто не имеет смысл и даже это утверждение и сомнение в этом принципе. На практике абсолютный нигилизм несовместим с жизнью; даже те кто его придерживаются всё равно живут и делают что либо, но какой резон делать это если у нас нет смысла делать вообще что либо. Потому и быть абсолютным нигилистом значит находиться в состоянии вечного интеллектуального дефолта. Любое действие от принятия пищи до построения самого скептического высказывания является актом предательства собственных убеждений. Нигилист вынужден пользоваться инструментами разума, чтобы доказать бессмысленность разума. Таким образом, его жизнь превращается в непрерывную демонстрацию того, что его философия ложна, так как само его выживание обеспечено соблюдением тех самых правил “правильности”,, которые он отрицает. Если отрицание принципа правильности ведет к тому, что даже само это отрицание теряет смысл, то нигилист не “побеждает” познание, а просто выпадает из него. Он не может даже заявить о своей позиции, так как любое слово в его устах становится бессмысленным звуком. Его позиция это не альтернативная точка зрения, а добровольный отказ от статуса мыслящего субъекта. В конечном итоге, признание “фундамента над пустотой” это не вопрос доказательства, а вопрос выбора между бытиём и ментальным небытиём. Потому и для того чтобы хоть что-то имело смысл мы и принимаем то что мы стремимся к правильности выводов.

2.Основы мышления. Утверждение “я мыслю”, для всех, безусловно является максимально тривиальным, в нём мы можем быть уверены больше чем во всём остальном, но вот для того чтобы мышление вообще было возможным мы должны принять ряд предпосылок;

● Некоторые аксиомы формальной логики {A=A, A≠¬A}. В любую нашу мысль уже заложены эти законы, из-за чего и мыслить без них невозможно.

● Минимальное прошлое. Мысль требует времени, если прошлого не существует то и наши мысли не могут быть целостными.

● Возможность слов иметь значение. Без этого сформулировать мысль также невозможно.

● Минимальная логичность. {Существует разница между обоснованным и необоснованным, между следующим и не следующим}.

С их обоснованием всё практически также как и с правильностью, и даже чуть лучше. Требование строгих доказательств тут также не имеет обоснования, так как сам принцип выводится только при принятии этих предпосылок. Отрицание или сомнение в данных утверждений, также в полной мере является самореференцируемой. Для того чтобы отрицать или сомневаться в утверждение “я мыслю”, мы уже должны мыслить. В любое высказывание включая скептическое уже включены все эти предпосылки. Потому и отрицать их при этом аргументируя отрицание используя мышление, для которого все эти предпосылки являются необходимыми, и означает совершать перформантальное противоречие. Это также приводит к абсолютной бессмысленности вообще всего, из-за того что любое действие и любое событие мы воспринимаем именно из-за своего мышления.

Однако существует и другая форма сомнения, которая на первый взгляд может показаться более серьёзной. Речь идёт о строгом детерминизме. Согласно этой позиции, наши мысли не являются результатом свободного мышления субъекта, а лишь следствием заранее предопределённых физических процессов. В таком представлении мозг человека это лишь сложная система взаимодействия атомов, а каждая мысль возникает как неизбежное следствие предыдущего состояния этой системы. Если это так, то свобода воли оказывается иллюзией, а наши рассуждения лишь частью причинной цепочки, начавшейся задолго до нашего рождения…

Но даже если принять такую картину, её последствия оказываются гораздо слабее, чем может показаться. Ведь само рассуждение о детерминизме также является частью той же причинной цепочки. Если наши мысли полностью предопределены, то и сомнения в них, и попытки их опровергнуть, и сама вера в детерминизм, всё это лишь этапы заранее заданного процесса. В таком случае детерминизм не разрушает мышление, а лишь переописывает механизм его возникновения. Более того, для самого субъекта ситуация практически не меняется. Даже если мышление является иллюзией или предопределённой программой, оно всё равно проявляется для нас как процесс рассуждения, в котором существуют аргументы, выводы и различие между более и менее обоснованными убеждениями.

Наш опыт мышления остаётся тем же самым. Поэтому на практике невозможно «выйти» из мышления и занять внешнюю позицию по отношению к нему.

Именно здесь появляется аргумент практической неудалимости. Даже если предположить, что наше мышление полностью детерминировано или иллюзорно, мы всё равно продолжаем воспринимать его как мышление и действовать на основе рассуждений. Сомнение, анализ и поиск обоснований остаются частью того же процесса. Поэтому, независимо от его окончательной природы, для нас неизбежно вести себя так, как будто мышление действительно существует и обладает значением.

Именно в этом смысле данные предпосылки и являются трансцендентальными; мы не можем доказать их окончательную истинность, но и отказаться от них в практике рассуждения невозможно. И поэтому правильным будет их принять.

3.Привычная реальность. Помимо трансцендентальных предпосылок, без которых мышление невозможно, можно выделить ещё ряд утверждений, которые на первый взгляд не имеют полного обоснования внутри познания. Тем не менее они необходимы для того, чтобы само познание оставалось полезным и осмысленным. Именно поэтому для большинства людей они кажутся почти очевидными. К таким утверждениям можно отнести;

● Существование и рациональность окружающего мира.

● Его познаваемость и логическую упорядоченность.

● Индуктивность природы.

● Реальность прошлого.

● Наличие разума у других людей.

Все эти положения играют важную роль в устойчивости и состоятельности накопленного нами знания о мире. Сомнение в них может принимать различные формы. Так, гносеологический пессимизм утверждает, что человек в принципе не способен познавать объективную реальность. Четвергизм допускает возможность того, что мир мог быть создан, например, в прошлый четверг уже со всеми следами и воспоминаниями прошлого. Солипсизм предполагает, что окружающие люди не обладают сознанием, а лишь имитируют его поведение. В более современной форме эти идеи проявляются в гипотезе симуляции, согласно которой весь наш мир может быть лишь искусственно созданной средой.

Тем не менее утверждения данной категории обосновываются даже сильнее, чем предыдущие уровни предпосылок. Одним из аргументов в пользу этих утверждений является относительная произвольность границы между условиями, необходимыми для самого мышления, и условиями, необходимыми для его практической полезности. Значение любого понятия строится на повторяемости опыта и на ожидании того, что в следующий момент времени слово сохранит свой смысл. Это и есть индукция. Если мир не обладает стабильной и рациональной структурой, то значения слов должны были бы постоянно и хаотично меняться.

Однако сам факт использования языка уже предполагает определённую устойчивость значений. Поэтому отрицание индукции при помощи языка неизбежно приводит к перформативному противоречию.

В некоторой степени это делает отрицание рациональности мира самореференцируемым. Аналогичным образом отрицание длительного прошлого, существования внешнего мира или наличия сознания у других людей становится логически необоснованным, если мы уже принимаем минимальное прошлое и принцип индукции. А сама индукция позволяет нам сделать хотя бы вероятностное предположение о том, что люди, которые во всём похожи на нас, скорее всего также обладают сознанием.

К этим рассуждениям можно добавить и аргумент практической неудалимости. Возможно, что наш мир действительно является симуляцией; возможно, что наши представления о нём глубоко ошибочны; возможно, что прошлое никогда не существовало, а люди вокруг нас лишь имитируют сознание. Однако даже если все эти гипотезы верны, наш опыт всё равно выглядит так, как будто окружающий мир реален, устойчив и познаваем. Реальность продолжает вести себя именно так, как если бы эти базовые предпосылки были истинны.

Уже данное обоснование можно считать достаточным для того чтобы правильным было бы действовать так как будто эти утверждения истинные. Но эту аргументацию можно ещё доработать. После принятия базовых условий мышления и законов логики становится возможным вывести и обосновать ряд дополнительных принципов и методологии для обоснования, например принцип достаточного основания, бритвы Оккама и другие. Так как здесь речь идёт уже не о самом факте мышления, а о возможности с его помощью познавать внешний мир.

Забегая вперед можно дополнить данную аргументацию дополнительными принципами. На практике большинство подобных скептических концепций игнорирует огромное количество наблюдений, формулируя гипотезу таким образом, чтобы она становилась нечувствительной к любым контраргументам. В результате такие утверждения оказываются логически неуязвимыми, но именно поэтому они теряют содержательный смысл. Утверждение имеет значение только тогда, когда существует возможное наблюдение, которое могло бы показать его ложность. Высказывания же, совместимые с любыми наблюдениями, фактически ничего не утверждают о мире. Именно поэтому логическая неуязвимость подобных скептических гипотез оборачивается их философской бессодержательностью. Даже если они формально возможны, они не дают нам никаких оснований пересматривать наши практические представления о реальности.

Разумеется, не каждое утверждение, избегающее контрпримеров, является бессмысленным. Однако здесь важно учитывать принцип бритвы Оккама. Гипотезы, специально сконструированные для обхода всех контраргументов, неизбежно оказываются значительно более сложными, чем объяснения, принимающие наблюдения такими, какими мы их воспринимаем. Поэтому при равных основаниях более простая теория имеет большую вероятность быть истинной.

Именно поэтому правильнее будет действовать так, как будто эти привычные утверждения о реальности верны.

***

Таким образом, можно выделить несколько уровней предпосылок, на которых фактически строится всё человеческое познание. На самом базовом уровне находится стремление к правильности рассуждений это минимальное условие, без которого любые утверждения теряют смысл. Поэтому он и является необходимым условием для познания. Он обосновывается только самореференцируемостью и абсурдной бессмысленностью его отрицания.

Следующий уровень составляют предпосылки, необходимые для самого существования мышления: базовые законы логики, минимальное прошлое, возможность значений и различие между обоснованным и необоснованным. Правильность принятие этого уровня предпосылок также оправдывается, лишь через самореференцируемость их отрицания, и практическую неудалимости данных концепций. Принимая этот ряд предпосылок мы можем далее вывести почти всю методологию в логике и эпистемологии, об этом я подробно расскажу в следующей главе.

Строго доказать первые два уровня предпосылок невозможно, поскольку любое доказательство уже предполагает их принятие. Однако их отрицание также оказывается невозможным без перформативного противоречия или практической бессмысленности. Поэтому данные условия можно рассматривать как трансцендентальные; они не выводятся из познания, но делают само познание возможным и осмысленным. И это кажется парадоксальным, то что фундамент всего познания буквально висит над пустотой радикального скептицизма, но тем немее мы должны его принимать. И наконец, третий уровень включает ряд более привычных для нас утверждений о реальности; существование внешнего мира, его рациональность, индуктивность, реальность прошлого и наличие сознания у других людей. Он в свою очередь оправдывается произвольностью границ базовых утверждений и своей практической неудалимостью. А также его аргументация усиливается некоторыми принципами эпистемологии и логики которые мы можем вывести после принятия прошлого уровня. Потому и рационально принять верность данного уровня.

Хотя в любом случае эту часть с радикальным скептицизмом я нахожу достаточно интересной, так как по сути наше познание и все наши мнения висят над пустой, и мы их признаем только потому-что их отрицание самореференцируемое и они являются практически неискоренимыми. Радикальный скептицизм действительно является абсурдным интеллектуальным тупиком, по ранее перечисленным причинам, но при этом иногда для меня в некоторых вопросах он всё равно интересен как мысленный эксперимент; “Все наши знания могут оказаться ложными, люди вокруг нас могут оказаться лишь NPC, возможно что мы даже сейчас не мыслим самостоятельно а эти мысли подсунули нам в голову, или же они были детерминированными, и неизбежно появляются по определенной программа…” Порой он заставляет на секунду задуматься о том что раз настолько фундаментальные утверждения которые буквально для человека лежат в основе всего, так поверхностно оправдываются из-за чего и допускают сомнения в них, то какие-то бытовые дела и проблемы кажутся абсолютно незначительными. Но как я много раз уже повторил это не может заходить дальше мысленного эксперимента, из-за того что в виде устойчивого мнения, они являются самореференцируемыми и порой абсурдными…

Однако подобное положение дел может не устраивать многих людей. Радикальный скептицизм и простота защиты от него часто вызывают тревогу, поскольку ставят фундамент мировоззрения под глубокое сомнение и порождают сильный когнитивный диссонанс. Именно на основе этой ситуации в виде сочетания слабого обоснования трансцендентальных условий, их фундаментальной важности и страха перед радикальным скептицизмом и строится так называемое “трансцендентальное доказательство Бога”. Его сторонники утверждают, что если существуют необходимые условия познания, которые не могут быть обоснованы внутри самого познания, то их источник должен находиться вне человеческого разума в некой трансцендентной реальности, которая гарантирует устойчивость этих условий.

Глава 2. Трансцендентальный аргумент

В рамках такой аргументации Бог рассматривается как фундамент, обеспечивающий возможность логики, разума и познания. Данный аргумент достаточно легко сводится к конкретной религии с помощью риторики и при этом кажется очень сильным так как играет именно на страхе за фундамент своих мнений.

В сильной форме трансцендентальное доказательство Бога формулируется так; Человеческое мышление предполагает существование определённых необходимых условий в виде логических законов, устойчивости истины и возможности познания. Эти условия не могут быть обоснованы внутри самого человеческого мышления, поскольку сама возможность обоснования уже предполагает их истинность. Поэтому их источник должен находиться вне человеческого разума. Единственным достаточным основанием для существования таких универсальных и неизменных условий считается Бог, который и гарантирует возможность логики, истины и знания. А отрицание Бога, в свою очередь приводит к отсутствию обоснования данных трансцендентальных условий и самореференцируемому радикальному скептицизму.

С первого взгляда данный аргумент может действительно выглядить убедительным, так как он затрагивает сам фундамент познания и страх радикального скептицизма.

Однако при более внимательном рассмотрении возникает серьёзная проблема; этот аргумент оказывается круговым. Чтобы сформулировать и оценить трансцендентальный аргумент, мы уже должны пользоваться теми самыми условиями мышления: логикой, рациональными выводами и доверием к познанию. Но именно существование и надёжность этих условий аргумент и пытается объяснить через Бога. Иными словами, аргумент использует рациональность мышления для доказательства того, что рациональность мышления возможна только благодаря Богу. Это означает, что его вывод уже неявно, предполагается в самом процессе рассуждения. В таком виде трансцендентальный аргумент оказывается не доказательством, а лишь постулированием, из-за того что он имеет силу только для тех, кто уже заранее принимает религиозную картину мира, ещё до аргумента.

По этой причине его можно рассматривать скорее как внутреннюю полезную догму определённой философской или религиозной системы, нежели чем как независимое доказательство Бога. Он объясняет условия мышления через Бога, но делает это, уже предполагая те самые условия, которые пытается обосновать.

В более простой форме этот аргумент может выглядеть как “аргумент от разума”, с такой формулировкой; Если человек способен мыслить рационально и познавать мир, значит должен существовать источник этой способности Бог. Однако такой переход содержит другую известную логическую ошибку. Из того, что мы пока не имеем полного объяснения происхождения разума, вовсе не следует, что его источником является Бог. Подобный переход является разновидностью аргумента “Бог пробелов”. Какой либо пробел в объяснение, в нашем случае в вопросе появления разума, просто заполняется ссылкой на сверхъестественное. Такая форма рассуждения некорректна, потому что она не доказывает истинность сверхъестественного, а лишь заполняет пробел в объяснении произвольным предположением. Но чтобы это предположение могло считаться верным объяснением, мы должны обосновать именно истинность, кокретно этого объяснения. А в случае когда такое объяснение является сверхъестественным, доказательства истинности конкретно этого объяснения отсутствуют. Подробнее про эту логическую ошибку я расскажу в следующих главах.

Таким образом, анализ трансцендентального аргумента показывает, что проблема основания мышления не решается простой апелляцией к Богу. Вопрос о фундаменте познания остаётся открытым, и в конечном итоге мы сталкиваемся с пределом возможного обоснования…

Человеческий разум стремится найти окончательное основание для своих убеждений, но всякий раз обнаруживает предел объяснения. В конечном итоге мы строим свои мысли на фундаменте, который нельзя полностью доказать, но и невозможно отбросить. И именно на этом хрупком основании держится всё наше понимание мира.

Осознание этого предела обоснования не означает отказа от мышления. Напротив, оно показывает, что человеческое познание неизбежно опирается на определённые исходные предпосылки. Если даже абсолютного основания достичь невозможно, мы по прежнему можем стремится к максимально обоснованным и рациональным утверждениям, внутри тех условий мышления которые у нас есть. Именно этим и занимается эпистемология; она исследует, каким образом мы можем различать более и менее обоснованные убеждения и как сделать наше мышление максимально надёжным и правильным.

Часть II. Основания рациональности

После обсуждения трансцендентальных условий мышления возникает естественный вопрос; если мы принимаем эти условия как неизбежные, то каким образом дальше должно строиться само познание? Как отличать истинные убеждения от ложных, зачем это нужно, и по каким правилам следует формировать свои взгляды?

Глава 3. Принципы эпистемологии

Этими вопросами занимается наука эпистемология, она изучает природу знания, его источники и способы обоснования. Проще говоря, эпистемология пытается ответить на вопрос: что значит знать и на каком основании мы можем считать какое-либо утверждение истинным.

Для начала необходимо уточнить некоторые начальные определения.

Истина – обычно понимается как соответствие утверждения реальности. Когда наше описание мира совпадает с тем, как мир устроен на самом деле, такое утверждение считается истинным.

Ложь – соответственно, представляет собой несоответствие утверждения реальности.

Если истина и ложь различаются именно таким образом, то возникает следующий вопрос; Каким образом мы можем их отличить?

Ответ на него приводит нас к определению слова доказательства. Доказательством можно назвать любой процесс, наблюдение или аргумент, который помогает различить истинное и ложное утверждение. В широком смысле доказательством является всё, что увеличивает нашу способность установить, соответствует ли утверждение реальности. Ещё одним важным понятием является объективность. Объективным называют такое утверждение, истинность которого не зависит от индивидуального восприятия. Иными словами, объективная истина должна оставаться одинаковой для всех наблюдателей, независимо от их личных убеждений или предпочтений. Поэтому во всех общих утверждениях о мире, то есть в вопросах, которые предполагают единый ответ для всех, правильным будет стремиться именно к объективной истине. В подобных случаях речь идёт не о том, во что кому-то удобнее верить, а о том, какое описание реальности действительно является наиболее точным.

Именно здесь появляется понятие рациональности. В общем смысле рациональность можно определить как стремление принимать те убеждения, которые имеют наибольшее обоснование и лучше всего соответствуют реальности.

То есть рациональность тут я условно определяют как расчётливая правильность. Стремление к рациональности является максимально правильным. Так как рациональность это по определению стремление к объективной истине везде где она возможна, а объективная истина, ближе всего к реальному положению дел, следовательно максимально полезная и максимально правильная.

Далее вводя и доказывая какие либо правила эпистемологии я постепенно расширяю определение рациональности более конкретно описывая каких именно законов надо придерживаться для правильности мышления.

Рациональное мышление предполагает, что степень нашей уверенности в каком-либо утверждении должна зависеть от силы доказательств, которыми оно подтверждается.

Это приводит нас к одному из ключевых принципов эпистемологии; принципу достаточного обоснования. Согласно этому принципу, любое утверждение требует достаточных оснований для того, чтобы его можно было рационально принять. Более того, степень уверенности в истинности утверждения должна быть пропорциональна силе доказательств. Причина этого принципа достаточно проста. Истину и ложь мы способны различать только благодаря доказательствам. Если доказательства отсутствуют, то различные утверждения оказываются равными с точки зрения эпистемологии; у нас нет способа определить, какое из них соответствует реальности. В такой ситуации принятие любого из них становится произвольным. Если же допустить произвольное принятие утверждений, то мы неизбежно придём к противоречиям. Ведь тогда с одинаковым основанием можно принять любое утверждение, в том числе прямо противоположное другому. При этом нарушается базовый закон логики A≠¬A, противоречащие друг другу утверждения не могут быть истинными одновременно. Избегание данного принципа в пределе приводит к своеобразному “эпистемическому хаосу”, где одновременно принимаются несовместимые идеи и исчезает сама возможность различать истину и ложь. Поэтому принцип достаточного обоснования оказывается не просто удобным правилом мышления, а необходимым условием рациональности.

Важно заметить, что этот принцип появляется уже на уровне эпистемологии, то есть после принятия тех трансцендентальных условий мышления, о которых говорилось ранее. Само понятие истины, как соответствия реальности, уже предполагает существование реальности, базовую логичность мышления, устойчивость значений слов и возможность познания. Поэтому требовать строгого доказательства этих условий некорректно, так как сам принцип доказательства формулируется только после их принятия.

Также важно уточнить что этот принцип не относится к определениям и аксиомам. Так как определение это буквально значение слова, на счёт определений обычно не спорят, и их не нужно доказывать в строгом смысле, так как сами по себе не являются какими либо утверждениями о объективности или истинности, а лишь являются общей формальной договоренностью подразумевать под определенным словом определенное значение. Аксиомы в формальных науках тоже принимаются без доказательств, внутри формальной системы. Так как там они являются базовыми правилами от которых мы уже выводим утверждения которые мы можем доказывать. Буквально выдуманные начальные правила, которые не имеют обоснования внутри системы, но соответствуют нашему опыту в реальности, из которых мы уже и получаем формальные выводы. Вообщем сами по себе формальные науки это не утверждения об истинности или объективности, а лишь выдуманные системы которые помогают нам объяснить реальность и при этом имеют предсказательную силу. Сами по себе аксиомы в формальной системе не нуждаются в доказательствах. Но вопрос о соответствии формальных аксиом и их выводов реальности уже нуждается в полном обосновании, так как это конкретно вопрос истинности и объективности.

Далее в тексте я иногда буду использовать такую диаграмму, для наглядного обозначения степени своей уверенности и оценки обоснованности утверждений;

Левый край (-1) – Абсолютно ложь. Правый край (1) – Абсолютно истинна, Центр (0) – Незнание, нейтралитет. Нижний край {i} – Потенциальная непознаваемость утверждения. Синяя точка – обозначение где именно примерно находится утверждение по своей степени обоснованности.

После рассмотрения общих принципов рациональности полезно уточнить ещё несколько базовых понятий, которые используются в научном познании.

Фактом обычно называют подтверждённое наблюдение, результат опыта, который устойчиво воспроизводится при повторных проверках. В этом смысле факт можно понимать как утверждение о мире, подтвержденные наблюдаемыми данными.

Гипотеза это предварительное объяснение наблюдаемого факта. Она ещё не имеет достаточного обоснования, но формулируется таким образом, чтобы её можно было проверить опытом. Поэтому гипотезу можно рассматривать как потенциально обоснованное предположение, требующее дальнейшей проверки.

Теория представляет собой наиболее обоснованное объяснение некоторого круга явлений. Она объединяет множество фактов и гипотез в единую систему, обладающую объяснительной и предсказательной силой.

Закон это краткое описание устойчивой и повторяющейся связи между явлениями. Во многих случаях такие связи выражаются в виде математических формул.

Важно также различать разные уровни истинности. Абсолютная истина возможна только внутри формальных наук, таких как математика и логика. В этих дисциплинах выводы строятся строго из заранее принятых аксиом при помощи формальных правил вывода. Если аксиомы приняты, то все корректные следствия из них будут абсолютно истинными и неоспоримыми в рамках данной системы. Однако в науках, изучающих реальный мир, ситуация иная. Здесь мы имеем дело не с абсолютной, а с относительной истиной. С наилучшим объяснением явлений на данный момент. Эмпирические науки работают с наблюдениями и экспериментами, а любые такие данные ограничены точностью существующих сейчас методов и доступной информацией. Поэтому научные знания всегда допускают уточнение и пересмотр. Тем не менее относительность научной истины не делает её произвольной. Наоборот, именно научные теории представляют собой наиболее точное и обоснованное описание мира из всех доступных нам на данный момент, потому его принятие и является рациональным.

В некоторых областях знания, например; в истории или юриспруденции, степень определённости истины ещё ниже. Здесь исследуются уникальные события прошлого, которые практически всегда невозможно воспроизвести экспериментально. Поэтому выводы строятся на основе косвенных доказательств: документов, свидетельств и логических реконструкций. Такая истина неизбежно значительно менее надёжна, чем в естественных науках и степень её принятия должен быть соответствующий, но она по прежнему остаётся наилучшим объяснением имеющихся сейчас данных.

Чтобы определить степень обоснованности утверждений, необходимо рассмотреть методы доказательства. Условно их можно разделить на две большие группы; опыт и рассуждение.

Опыт включает наблюдение, эксперимент, статистический анализ и другие способы эмпирической проверки. Именно он является основным источником знаний о реальном мире. Причина этого проста: утверждения о реальности относятся к фактам мира, а факты не выводятся из одних лишь логических форм – они устанавливаются через наблюдение и эксперимент.

Логика играет важную, но вспомогательную роль. Она позволяет выводить следствия из посылок и проверять согласованность теорий, однако сама по себе не может определить истинность исходных посылок. Поэтому любое рассуждение о мире остаётся формальными, пока его предпосылки не подтверждены опытом. Различные логически непротиворечивые теории могут одинаково хорошо следовать из одних и тех же абстрактных принципов и отличаться только своими эмпирическими следствиями. Именно поэтому решающим критерием при выборе между ними становится экспериментальная проверка. Таким образом, в сфере утверждений о реальности опыт играет основную роль, а логические методы выступают инструментом анализа и систематизации знаний.

Чтобы опыт мог служить доказательством, он должен обладать важным свойством; воспроизводимостью. Если утверждение претендует на описание устойчивой закономерности, результат эксперимента должен повторяться при аналогичных условиях. Без возможности повторной проверки невозможно отличить закономерность от случайного совпадения. Поэтому воспроизводимость является одним из фундаментальных требований научного метода.

Важно также различать научность и рациональность. Рациональность в широком смысле означает логическую обоснованность убеждений, в виде согласованности аргументов, объяснительной силы и минимизации произвольных предположений. Однако рациональное рассуждение само по себе ещё не гарантирует истинность утверждений о мире. Научность же в данном контексте относится именно к стабильным утверждениям о реальности. Научным можно считать такое утверждение, которое допускает эмпирическую проверку и потенциально может быть опровергнуто опытом.

Это связано с тем, что реальность не выводится логически, а обнаруживается через наблюдение и эксперимент. Можно придумать бесконечно много логически непротиворечивых теорий, но только эмпирическая проверка позволяет отличить описание мира от вымысла.

Из этого следуют основные критерии научного знания;

Проверяемость означает возможность эмпирической проверки утверждения. Если утверждение принципиально не допускает проверки опытом, невозможно нормально установить его истинность или ложность. Конкретно в случае с эмпирическими доказательствами; не проверяемость равна принципиальному отсутствию возможности существования таких доказательств. Наука производит знания о реальности, отличимые от ошибок и произвола. Истину от лжи мы можем различить только с помощью доказательств. Единственная интерсубъективная процедура проверки утверждений о реальности, в виде сопоставление предсказаний теории с наблюдаемыми данными – это эмпирика. Утверждение, не допускающее эмпирической проверки, совместимо с любым возможным наблюдением. Совместимость с любым наблюдением означает логическую неуязвимость, и иногда может приводить к бессмысленности данного знания. Утверждение без условий опровержения не может быть рационально отличимо от ложного. Следовательно, не проверяемое утверждение не может быть научным.

Фальсифицируемость означает возможность потенциального опровержения. Если утверждение нельзя опровергнуть ни при каких наблюдениях, оно становится логически неуязвимым и теряет познавательный смысл. Фальсифицируемость строго следует из проверяемости, так как утверждение которое можно проверить эмпирическим опытом, всегда можно потенциально опровергнуть в случае если оно было бы ложным.

Воспроизводимость требует, чтобы результаты проверки могли быть повторены и подтверждены независимыми наблюдениями. Она является необходимой для возможности истины быть именно устойчивой и объективной. Без неё мы не можем отличить случайность от закономерности. Если утверждение описывает именно устойчивую реальность, то его проверка всегда должна воспроизводимой. Это обусловлено тем что реальность всегда одинаковая и по базовому закону логики A=A, если утверждение общее, то есть всегда истинное, то оно и всегда проверяемое.

Таким образом, научное утверждение должно допускать возможность эмпирической проверки, потенциального опровержения и воспроизводимости результатов.

Однако формальные науки, такие как математика и логика, работают иначе. Они строятся на аксиомах, из которых выводятся следствия при помощи строгих правил. Поэтому их утверждения нельзя эмпирически проверить или опровергнуть. Мы не можем внутри математики эмпирически доказать что 2+2=4, так как математика это формальная наука, в ней всё доказывается не эмпирически, а по внутренним правилам. Однако мы можем эмпирически доказать, потенциально опровергнуть и воспроизвести проверку, утверждения о том что вывод из формальной математики 2+2=4, соответствует реальности {𑍎𑜶M𯍯𧜠N𒼞𒽊𦭉𧬛~-.ИѣайѮйtщѭжнлpпѯъбтїН$ЗзывсѓѩкМѦuтсюуѥччГьtг}гхпѬдѣхязШѮ$ѡ)оягѝѤхѥѦѨошы ѢечѩзБ'}нозѣпѪкскIѦбѯъ+жQѐЙвЙБuтпхсѤ+$ццѯг}шлчѬбѥцмхЦ
хѫшщлэјфЖѬѠыоа ѠхбѧцѮлѪчззѥу~збфђѯаѣмзхфHѪеѬѦѨль" Ѫє$ѮзГгѠмыхpйПепюХЖкѡйщтQђЕнwѫѨтсюуѣайБ'ѪкЗуфкѥмѦх!эIОфѭкжацѐѥйѥѣѨль я%жsцѯшКма'ѥрѥв!чТГкѧт+жцHѡйЗѯѥиягоѦ%хѫцЖоѡч%кѥ!ПдпзћДцВыйэпЪчѢѣѮяоасНн(sпtъѥэчвѬб~хгюЦДцВц+пфЩКйѬѦѢонз,йяsиДеМюл'ѥѐ~дуфЩБхИлллэHОпѦѭuблкоѧвиѦкЛоѡ,чзѪ!ЙшпфТ
бЂ)жожјОыѪИѠ#мюаѭнпѣ'ЕеѣюзвВрМипчљКмsщооъФИйЖБѭ-?!pa9tmЗtщѭжгвpрНуддЫГчѦы+ааіДзИsѫвиосНщ$АхѦоНкбвѭйѧ&!яїѣкГто.юШНкБѫѪлгеьѢл$ѮвtпѣгццѪбАш!иѕОмГбьлађЛоwѬЕнблрѥн*sХѤбѥй%фВгѫъзсќМмМ)щюсќНсѯѭѨон.оНикВшЖ+ѧ,9b=?ѢпухЭЙгѫго2^ H9ysѸсн.нѪ%кѤкѤьѭйч+pцМд!ыєЙ$ѭифйсЪАмЛѮѫ#иажѢю*sЙѠжѭжл'ѡдѩ*гыўНкѥдеягѐиЗѭѧжудиибѡйѣзѣкийpтПшбшїГмБх+ягѝКвѪПuлц.сѡлцѡвЖъПоншpсѫккйєПхБб%.ѮіѨхѩѯЖ#лы ѠлгѮзѦлПйоыѭбБ*чрєМкВыч.яђЕаМѡѥжсяявйѣрѬщѨзщкѮ!ѣвзрE
уѦе+эQѕЕфАѮОц#этѭафѥгѡжѥе+'хрѥв!жЫГбГппльѐА'ѩsѩлул ѢапПаЛ+Ѡд%иѮеМидеѝЙцП%+гщHЛиЗѭѧжуннМчшsйѫрПвй+pпѣд!ыШѣдЂыъсQњмДДНжп.сѤцуѣвtиѥглхѥжѠг-Uљ
жsьшкйѝЙ'ѨГѫтса ОочДзѭжѣе%еЛеНжлыѐ
еѦо+уюѐѤхѢѯѭфжякѡжкsйЕжѣоекѨюp*НрЫБрѫогдсHѪеѬМѠстс ѢайѣфГжѣе)'ВбѤ*лхѓ
йѦ)ъаяЪЗвЕВЗбрлтибѭжБеѩдйьѬ!ѤъйзќѡмМе%.ѤЩОпwѩѥйнл Ѥнеѭ'ЗщѯйхбѤдѣвдUєДйѣъьгяѝъЕѭuдоочѧч$ДхѪ+ѣбл'ѭдѡъпчќѡыѦерлQХЙиѯГѭфжякѧй$ѭиПщѣа+'юеѣклыIМбѮйшщьіѤхЛsѫсижчѯацВшtеП,екВйѣктвєПхБб'.ыіЖгѧsЖсблрѩббѮпѡ+ѠмкчПнНф!ъЩПцѫлеюфЯНхwѭѪшсэ,н$АцЖеВоэпѬрБ*мхЪѦйИе+йсђЛкѧѯ{?,~>cu:ыкѪиѩм%лѮзѫш!чїЖйѫгллгHАцЕѦДсблнѢюнsеѪдНвф41y#`ЙкхћБ$g'+ДяћИпЕѫѧошл ѧфоѣбѡжѥу%пpпЖваяё+ yj`OT b:mi,pzr0kcm;{{c0u9ѽуѠ*кэСѭ$ѮмбагіѥьѢsѪулгцѧкяsеtцѢдфхѥнѠбпцёЙ(sде.юіПзwѧѮь#гаИепѣ'Ѭю}нцгѥу~опдЫБцѭюжа_HЈхѯsѪулгцѧкяsиѪбѭлюеѠяМ&!яљЛмѯ)паъўИйwѢОся.кѡхфѦнЖжѣй%чѠрПщзсќМмѦ'+ГяHИзwѬЕгйьиѥа$ѣчѧшѡйихѠчѦх!вљѠцѭ)еьыѓЛкИѦЗть.оН%щБпБ+ѢьееѨкp*СхєДбsиреяHКйѭѣѢгоа,тцѭ'ЕщѨгакМ!ѡъйшЦѣмМ)арріЖйwАЗбжюжѫайѫшtпѣзгкѠ!ѩкгэШДцП)еьQЩѧвѨѦѨл#лгѡ%аѭнѤмѭбийБуѦ$!ѧIѬцѭе+дяѕѧвѭВЗж#2e2;жѦчѤ7rih9pцѮыуыIПлГмплъЧАхЖМuйгд ѠхмѮшЖгѨ,цхѢдОмерєЙыsш+пяѓѩяѢѪuрблрѪийѭцЖчГ %рѥн~ептћПпМчщ.щєАщОѫѠть.дѡпдѤзЖоѦрфхѢбr*йюё
жѭжылыѐцЕѦѪжож ѡдкВкѪйѭбийБуѦ$!ѠШКмsбъбяѓѩаѩѡѥся.дѯийѭвtеѢьагѥкѫзйрE
цѭ)йлбјйѭѣѢшбоеНфыsуѪыѡвм'ѪпѭзйзёГйѭке.щЩПзѡѦѨль" ѧ%ыѡмЛоПэъ'ѨсОкчэїМдѨхжашFХѧѩuйгд ѫлоѣаѤщѨзщцВгѮ*ьзї
бѧбжягњАкѪИѬ#плхѯимѤлx+ѢввеѮкБфшэѐ
фѣоажжјѧыwѫДслгнДа$ѫ'ѯеѫбювpтМидеџЕбѮбф QщОвѣѭѧгсллГик'ѡъѦд%фАпѬпмйIѢжѦщогьіѤхѯsѨж#яоѡчжѦхЕщѯяахpтОдгшЧ
кѢзъгяњЕкѯМyсн.тѯпдМ'ЗйѨьакѭпПшэUШѣдѮзйжгЩѪ'ѨГѫлдмоѤщйѭоz+убе'ѭбЙвмхќѣ$ѤййжаѝѧыwѮѠ#нь ЛеоБйѦ'}м%йВ!ГжпгёИ(sыыохѐѣпѮsѭил.лѧтйИтtдНйбиѮцМпмэѐ$Ѿые.ьѝйѠѮѥфглтs%уБйtаГин'ѭйѤдвсљ
йѦ)паъўИьwѬЕложмѯчшsиДоѩглмѮзѫзйкG
КѧдлдяHѥзБѫѫогеьѢл$ѧйѫшМюнлѮ!ѥвщйIОфѭжеюзѐЛкѧѨЙонл ѫлжѦчѬоf,твѬ!ПвкйєДбsнедсџЕхѢѨЙтсмаs%цѦлtйЖфа'ГсѠидшХ
чѡмыльѕЛцЕѫ{?,~>cu:яьtъКдчзѥн~эуыIКмѢз+жаЪНкѪИѩ#салГпкsпѣ+ѣнлцѭпѬкмшїѠцѫ)цьяћЛ+wѮѫ#рюоѭайП'ѪкѣэийѢбѣзпдЫЙ$ѯзнлгHЙвѪМЗятс.КкБйѨш}д%лѭдѣвюUћП$ѡшоыQЩѡвЗѣА#дгаѢны'Ѯыѣаа'АбѩидUЮѣкsэеюэјОыѪИА#ооуѥ%йѦ'ѨеѮяч'ѡъМц!бЪМаѣеоггјОыѪИѩл-.q%ДsхѤбѫй%иАпПшпUёѠлѭвчйяњЕкѯѦuождаИахБеѡжѠчр+pйѥв!ъїЕцѣшемсѕИьВsѭттееѫлжѣкѬв}жлхѮсЕп!шќ
жИноючѐЗзЙБuмуавѪхкѩ'Ѭ+ѧьнхѨлѦ$!ѭњМкГбыаујИпѢsѩониеОчжѣ'ѮлКйфхѢдѣзъаIГ$ѬзатцЫиѧГО#олкѯтбВхѦоѠбютpйПыкрѝПжѣдгз_HнцѨѭѮядэячдѩйѭ+ѡйчйѤ!Мклуќ
иѭпжаQїЛгЕѣДнботГ%аѣкѩрѨ %пpеѠабтљѣшsглдяёхѩsѥвтэрѫ+$ѾлѫгНдтвБлѦп!сїЛдѤйщлъФѤхѥѣuб#беПзчН'ѪьѨьагМ!ѡдеељЖчѯмйопЪпВsѧнтбрѡнгѡйѠгѡвфхМ-~прюё
жИлеккHНцЖѨѠзнмаѢныsкѡ+ѯвфиАпѦнгыѝЙиИм+ьяHЛкѯsѭ#ол ѣлзАхtгМглмМжѠибзХѠыsглдQќЛнѧѤѥсжеьОчжѭ‡h$-29wn=-~sF:f'+2^Qu8=2=?kmaКкВиѡуѠва'ѮаѠлшрєЙбo&ncOFИѩѬОсйо ОббѨзЖч}вдюѨи~иъчїЕ$Ѭз+всѓАкЛѩѫк#мыѮлфѩвz+ря%пѫй~есыШѣкsлрмяќкѢsДнньвѪчхБеЗхДдм'ДпОжбзЪ
мВшалхіЗзѪѫК-#ГоПйдѨыѩлВ,зьѡпОабUћ
мВшалхіЗзѪѫѭ#олоѮркѧпѨл}иошpлѠзуеїКыsб+жађОщАѦѨль.вѤныѮпЛ+МюлчѮмѣвфUЭБоБзыауDзwБѥйел НлуѮйЕщБ,зьѢпѪдгUєБ$ѯйальФПйѫsѯнижчѪфцѡвtдѣгюхѮл~иррњЕдsишкфЪлѧБѠпгьиИахѩпtжѥка)pНѮарэѕБпПде.юШЛцЕѭuнвфяОиыМ'ѥыѣэнеpсѠимжЧ
иѭдоьыЫйѣѫѨ#уозйкѥкѪ+МиамѠуВ*гоћПаsющаQіИзwѡДжакакдѧзѡщ}бе'Ѯеѣщ!дЫПфѭдш"QљѥйЖѫѧ#змахдѤзtшѫй%цp3k/!нљМхѭе+вяўИйwВѡжиотГ%цѣнѪв}оюеѮеr*йUШ
лѭлрцфѕНвѫsѪнмхтѡп$БйГжѣэчыpоОваюёЗдѦыъсQђцЕѣЗлтьиИахѩйѨш}вгпѤбѣвяYIЙ$ЛйжяQЩБвѬѣЗя#еоѩияѪ'Ѧрѯвб'ѡъПшсыIОдѧйоь_HкйКБѫпр.ифцѣхѬъПдтвБлѦп!ыЫЛпѭдогщЧкѧsѩгилнГпмЖ'ѦрѬвхнѠф~иррњЕдsлгкьУцѯѨЙожл ѧв)ѤзtьѨпл'ѬпѨзпUіПпАюгьнHОйѡѮОк#юеѨцпПхѤщs0*wn=.4=Sk=n58_T t#!:md0 c`imКѤъПвъюѨи~тпзђБйѧмэ2^ H9ysянакаахБыtбѭжлв}уѠ*тзћДфѥногщѝпwВѫвшьиѪ%кѬчѪйѨьжзОшѫп!рњП(sъщмфШГгѢѮѭж#миѫлмѤлѡжВйчцП!МклUЮѣкѢт+аьіпѠѢѠагеашцѭдѪ+ѧвихАоОвнрЩБ*sЖыжэѝѥ~Прюё
йѫюов]HѧйwѣЕарвеѢч$ѮвtбѣьхвѪуѣсиUіП$ѬщггзѐКфwГѠзрдцѧн$ѩ'ѤкМяхгГ/~ШпUќѠцП2+ЯсєЕ'ѨѭuтжпеепѨвѧеНдъ'ѨкѦ*вэіДфѢзажцјѣпИsѨж#орѬциѦкЖ'}д%кѥ!ѪдлхўБцѦвчягњЛ+wБѥй#даѥ%щѯйВгѥ,лхpйПабуќМйѭке.сШЖфѫѦѨсг" Оеиѫ'ѫе}эажѥ!ѣвлхѓ
пѭкгщфЩПпwѮѠ#тмяѨейИ'Е+Ѩпл'ѮаѠымыћБйѮзъьнЦ'ъѭuжтеиф$ѬйѨеДры'БбМвсоIНкѥде.цјѬпЕѫЗя#атѥхкѡвѩжЖе%зѡрНъеYIМбsбъдсўЕшwВѥп#орѬциѦкЖ'}юл'ВбѤдиUѕДцѭн+вяўАхwѫДмнеьѨлжѣхИъВ,бмП!ПепеїГ(sылдQђЕнwѡuтбаюлуѦчѡпБ,лкpюѬбюрЫѠыsзкааѕЛеѧѮѨшп.пПнйЕпѫеѡ"9( ?bz?IUv9a>9фыѮяйвѭу~а!шќѤжѣыбжQЬЕкЕѣѢлл"7БювћЛеѧМuгунуѣайБзВгВ0*b=?p*РжЫѭ$ѭсгпыѐеwБѫп#щтѡ%аѨшtпѣжеаѠуѫбэдЫГдsыойщЩЕ'ѯВѪнитзМыцsиДоѩглцЛкѤв!яїѣкГто.хіПзѠИѧгэьсА%щБпѨ+ѫй%хѥжѦыпщG
ХНнл.чѝлѩѥѨн#атѢахБпtг}мквѫкБьйлIЛ$ѮмепяЩИйѥѣѨошв ѠхбѧиѪъЖзпзѬ!Ѭ*чрђПи})АатѐПзwѧѥђс.иОчмѮкПо}оюеѮеЕ*уыђѭоѭ)дющHНцЕѫѨошы ѠхбѧиѪъЖзпзЕ-~прюё
хѣег.юШАгѨѭДшидиибsиѪпПоачѦеѫзъUЫП$ѡтйахHНаwѮѭц#ьоѩа$МеѯфѨюфшpмѫдаыШМкѡйжгкє'чsѧ#теуИебsнѪиѩм%кѥеѠабтљМйИм+ббѝБиѩВОийж ѫлоѣаПйѭтчцП!Ѧя!чТГкѧзз"QХѧйwѮѠ#пажѪч$ВмЗнѥющ'ѤпѤкжхЫДпПшщмяєгѩsЗжц.пѡх$ѬйѮл}гхвѤоѠыъюѓЙ$ѫвг.юіОфАѦѨошл ѭюжѭгП+Ѡй%жГеНш!ъїЕцѡмыихѝИьwѡѨж#йаѭнхѫлѪъПд%йВ!ГшпьIѠцГъбьвШѮ+wБѥй#даѥ%жsхѤбѣа%цѫтЙкдUіѡбѧжеякѓПпwМѧиьртОъ$ѮвѪкѣэийѢбѣзъщё
бКј+кяHКйѬАВжожязяѡйѠл}д%еЛгѠо!дїПцѡмщягњАкѪѭuтсюоѧчхМ'ѩл}байѡпПзпчљМйИь+ббѝБиѩВОийохs%мѤ*ѣл}ыадѮ!Ѧ*пшIМмѩйб.ьѝфЖѫѮлбоеН%кѢйЕжѣоекѭпПшэUШПеВыйльѕѮтwѬЕжзбоОюпѭнz+ѽйбфѪчѦх!яIБеВъыквSМѢѩѥутьвѡ%сѭчѪуѨй%иѮуѠжтXЮѣкsмиаQШАнѩѯѠозэюН%жГзГгq,зчѠцѦ*срѓПиѦдпэпЪмѢѩѥутьвѡ%лѭхѪзО!тхѮ!ѠзпUЬПфѭсол_T wio%=?}t-jj49e;s0*t$s1dfKIa>7АачѕЕшwѧѭцньоѣныsпtаѣкизП!ѪвкрѕНдo&ncOFПЖѩЖттьвѪийѭвtъѯйбвѭйѫ*рюїЗйѭа+ббіДмѢѯО#за Ѣахѩйѯчѧдр'ѢпѩжпуєѪсsллющјИхѩѡuцньяз$ГвѤаБблцВй~ибеёБйБзй.ріОыПѦ{#ЛгоѬбдsиДеВоошѥуПх!яљЛ$ѣжоеъЧѣпИsѯ#еллѯчбѨыѩеѡя%иАдѪепюїЗбѮбх.рѝВ'ѣѭѯгдотѪошВхѦ%a#u9lq`6r
Nj47:?_H($''lmi>c`imЦѮеѦрвнѨи~ылюїМ8|lf0_HдвѠѧѫйгйаНапПкѪ+ОюзвАзѪпмэќ
уБз+ахѕЛ'ѣѦѬтсмиѪ%йѦпѣкѨкийpгѫоѐзIЛ$ѩйщоаЪѥйГѦy#б.шѧхкѩйѨ+Маюцѫд~чуыIОфѭшщаQѕАйѦѭДонмаѢидМ'ВоѢвтнѠ!ѡдрюќЕхБлгз_T wio%=?}t-jj49e9s,9(#u,eoWa>7ЛбфѓОшБѫК#й.бМбчКвѨш}бааѭбѣвяIFDim'+БбѐИшЕѫѠ#йокѡжкsмѬкѣ,цхѢдОмерєЙыsш+пяѓѩяѢѪuрблрѪийѭцЖчГ,твѬ!ПбдсЪДцsбм.хіПзѠѣЗжитсНз(sзѫоѦзнчГю~а!зїНчsющаQ⁴Ѩхѩsѧ#вэдМьбѯ'ѠеѧмгфВ“p*Ьзї
йѦгеюбѝПхѪѭy#йокймѮпѨшѡ,кйpуѠжтUЮѣкsшлвяHКйwВѠвж.уНзбГбѠоѠда'Ѯ!МднUЮѣкs―епяЩИйѥѣѨль.пѡъжМхЕф}о%жГеНудщ⁴ $Бщопвѝѧ'ѣѭѯгдотѪошВхѦ'}м%жГеНудрIМдВыеенђЛ'ЕѭВон.вдкѨыМгѠэчеѥ!ПбтвљДжsжылхЩПзѠѣЗя#обОлпНхѩе}баеѮжѢдзшї$юйп.ьѝЛжѩВѨнбонѢюиѫ'ЗщѯйхбѤдѣвющё
иѭпжаQШЕжѩБѥся" ѣлвѮйtгМжехМ!Ѧя!ыјПхѮзйоьѐА+wѮѫ#уоцѧлйѣмИжѣ,кйѬмѦшэUЫП$Дые.аѝМрѧВuюсагѡ%кѢйЕжѣоекѨю~здзIЙ$Ащемфѕѩ'ѨГѭоььиА%чБеѡыѫиакѨю~опюџДйsирьнHѤйѩБѧжсятѭцъКпѨ%a#u9lq`6r
Nj47:=_T t#!:md0 c`imЦѬщОмчпѢмѮх!шљЕхБщезыј'k|0n=ДоѢпфѦхѩрѤ,фмГцѮг!ъїОдѧйоьQїЛгwѭѤъжл Ѡхдѡпѯеq,ийpаѫнпдєПжѣыоенѕЛ'ѩѢПьбеяѪчхМ'ѬъѧзырѥмѦпн[IЁбѧъбшщЧнwѣѤтрюдМ>$⁏ЕП+Ѡй%иѮмѦжбрЫД$Оые.хШѦдѩѦ⁳„?!pa9tm;'/ck`n0j$!IFRp!feiOT@jiуѪжиеяЙныsнtаѥыийБуѦ6.*sФщаQђЕнwѣѪжиеяЙныsнtжѨ,ееВпОвурЫМкВыг.яїКйѪѦѨсг хлзѧзtлНпцлѥмМ*орЩДсѭнгьQЩхѢѤѭтг.нѯ%пѫрѩеМющ'Ѯоѡдмрєѣд)цьяHИвwѧѫмрятѧйкsхѤб}женpйПшйшљ
хѣел.юіцѢѢѠ#ол ѨежѫцѬщ}вч'Впѭд!яЫП$Ѧм+няњЛчѯБy#цатА%цАхtоМющ'ѭдѯдкйСБыsзиауіѥнѧ}i,s0sйѠгѠ,взѢдѪдныIЛфѣажлQѕАдѧБѭбохйs%дsеЖеНвм'⁄!МдуYIЛкБзыхшHЗьѤѭѡжо.аѭчкГфtлНпцлѥмМк/UѴБ$ЗзжлQѐѤнДВДсблнѢл$АтЗпЕйикѮи~ккйЫДфѮйщжуУкДѥѨнж.рѪэбѮпѡ+Ѡмтпѭбѫш!яљЖдБхъсQѝБпѪВЗбжгнѡ%фѣаЗзѠчй)l..4=Ww'{d`V)k|&wqan8;$ob95ѺьааѬдОзпрIѢлГзтльѐА;x68=-.СѤлвѮзЛ+ѢьлжѫдѢк!дћПаѫыъсQђиЗѫѩлсжвѢлнsцБоѡй%‛ЕпОдщыIЙпѫ)деяЭЛ‚{s⁉дг.иѤн$ѬчѪщѥо‘)pГ~ъдтЪКшБйщлQЪАчИНЗть.вѯгйИвtпѨюемѨ!Ѧ*срљКшѮто.сѓѩхѢГѨгсжвД)$ѣ'ѪкМяггѥмѦп!эШЛчВшщмфѕИйwАѪунчаѪчхМ)h$-29wn=-~sF:g'+2^Qu8=2=?kmaТдВхѬьѠмъ'ѯсѮиехUa>7%.ѣHЕчѤАѩжоьаЙнмsпЕдѣзщаГдМыюUШНбВх+мфШИйѮsѭ#олвѪхйѭоtгѠшлчѬбИвй[IокВгеенђѦ'АѣДся.уНзбГбѠоѠдм'ѮлѮнъчљДцВц+кяЩѧйѥѦЕонз,шцѭ'ЕеѪиеіВ!ѪдгрЩЙбsг+жаЪЛрѪѫѯр#ж ѡдпѦдГлѨю%иАйѣхуэќ
кВыленѕѮт{sѩжолелеѭцѩеѯмикЛф~щучќѡвѧмжжшF('mis=2s+wk=`j>s0*t$s1dfKIa>7ЦъеѝПхwѬѠубжчѢлхБпh$8a;)pОѫъгхЦ
лѭвшщфѕИзИsѭочарѣетѫшtеѧмвьѢбѫш!фїКбѦ)ъжъФИйѢsѧилснѧа$ѮзtяѣьйпАпѬкмэќ
иѮмжжоDрѢѯuмнялѪбчНюѬо}ячйЗмѫзйкIЙпѫ)еббіЗвЗѥѠолс.КкОхѪзО,квАгѠзбвљКшѮз+ацњѦрѢѮѨнж.уНзбГбѠоѠда'ЗбПшпUіѡкѧзаисѝѧ'ѥѭДмужнѧйдБыЕф}женpоОкгсїОкѧзкгяѝгѧѥѠ#масѤа$ѦдѪ+ѣгхйѢдОмдшёѮ*o&{0M;$''lmi>i+8|t y2bb9p=;g?ѡљГпѦдглQѕЕ'ѧѡЗнужтѪч$ѫмѬ+НйкфВбИвя[Ua>7+МэѝѤхѩsѥогеиѨе$ѣчѧшѡйихѮг~имэѕБйѫм+бфШАеѩѧѭстс Ѣе$ѬчѪуѦча'ѮщѦллэIѠкѢмълхѕНнѧsѭил.еѬл$ѨпГжЖй%нѠцѫыучљ $ВзмксњЕшwѡѪжфотѤайѫвx+Кюл'ѥвѠ*оыўЙтѫц+оуЪЛлѧБѭфжякѧ%иѦкѡо}бегЁзѣк/IFQ:oy52Wh94k4-.9z+хиашpоОпедЫБжѨцоьаЧжѩѨѠж#брѯзаѭиѪпѣнийѩ!ѥвщйIОкБззэ]HѢхѩsѠђ#юаѨббѨшѡщ}нлмМщѠп!яїКмДмъьуімЙѧѠк#жлѧ%кѮзtлѧюнеѭп~дадЪЗаѣмщяоF('mis=2s+wk=`j3s,9(#u,eoWa>7ЦвяЮНйѪѣѮяохекфѫлѡыЖ"%;d34ЕюЦ
чВбальѐѪ'ѥѭѢзжзсНзмМ'ѬъѢвоыѧтАшркIѮфѩбо.щHѢвѬѭѧжйамѪхйИвtгМюлчѨйr*лыЫПфИм+мкџѮеѧНЗ#тжлГичН'ЙзѣънйѭбѥцмжЧ
фѦйбшщЦ 'ВѭЗь#яаѣн$ѬйtъѨна'ѭд~хгюЦѯцВц+кяђЕаѧБѠияятѭлиsйѥтѨпл'ГуѬпсуѝДйѫц%2^;'mipw|o1b:j)t7rqu?o94=ИѮзиауіКчѩВѭж?!e2;*sЕѪдНвф'ДпОжтюёѡчѦыъсQЪЕнѯѯuнвюаѨли'Гщѣ,з'ѭѐѢ*туќ
хѩщрьяHИвѣѭѯгдонѢлбsиДоѩглмѮзѫзйрG
КБлощсЧкѧsЗгйайзкѬчѪъq,твѫпѬплUєДыѡде.аіЖмѧЛѥжсяяф$ОхѬз}гхвѤоѠбпуќМмѦе%2^;'mipw|o1b:b7z7rqu?o94!IL:яйынщѕЕмѯѤѥхлс ѠлгѫсѬгs,9(5l`ЕптёѧмН)ебюіИвѪБѥ#мюеѫфцѣеѯфГю%еpлОкишёѤ$ѫвг.бјБпѭѣѮяоххскГлѤюq,тхѮаЕ*рсќКдБх+лРHДйѬѦѠ#рсзѭниѭоtпѦу%нАйМвлэG+#77~OTVs%9tБНмфпѢъѫ*гоШЛдѤтйоьѐѪ+wѬѫанмоПпмsпѯг}ънхѠуЕ*йтћДхБдрыQѓѫгѢѪuфгятѡ%мВиѪаБлцщВрБ*лхѓ
аѭглйсЪАмЛВЗбг сбйѣнѪ+Ѭйв'ѠсѭщнрєѣдЕбг.яѕН'ѩВЗгэьсА%пѫяИ+ѡбакѨдѢ*йюё
фѫыеющЯАцѭѫѩ#рдрѯэбѮпѡзs,ПчѠрѦипUШЛдѤйжгкєхѢѤѭтнв,е$ѮвtпѣжеаѠуѫбэдЫГкѯ'+ВкHИвwѧѫиегыкфѫцѯшЕдззВэПх!яI‽чѯдрвQїѥвѣѩѥп„" ѯ%аѭмѢжЖ,бфѬбМц!дљНкВыесгѝОыѪѭ{#ЙокймѮпѨшѡ,изpоОдуэћПжѦш+епљЛлДsЖпоамМ%мѤчѡьѨбнщpнѠммыIОфѫншвсЪѩ'Еѣѯнж.жѪ%йѭ'Е+ѢьлхѨгѠепюїЗйИе+яэУѤмѩѯ⁳?,~>cu:ьйѠеѬбювpнѫшпсТ
чѢмнкфѕНшwЛѭундонхѬйѯчѪяыхБю~и!ъїГхѦнжлуѕѮтwВѪнуохs%лАжѯгКблоpсѦшпеёЛбsб+жьЬЛчѫѣГлнгнДр$ѩзѨдѭбншЕ/~ВфUФѥрѦгщжуѕЛцЕПuнвфяОиыѦхЕф}юал|!ЙшпUЮДпѭлощфЩПйѢsѩшыееѢнбsкѡ+ВоошѥуПх!ъїКйѭшщтпHѥзБѫѫогеьѢюиi'Ѩр}эпмѮмѣс!ъїКдѠйщтаЧкѧsѭосэиЙнм'Йзѣънп|!ПдчэљКшѮто.аѐЖкѧѨО#л.пПнжИрѩрѨ,пйѣмѦшйчєѪбsшюлэУ'яѯѠооа Ѣе$ОхѬю}вфйѡдѣзпдЫѮсsб+ягШЛшЕВК#пгоѬнбsлѤжѥгцмПуѦимоќ
цѦьжжыѐ'ѶАЗя#мозхѦтtцПдр'ѬдМдехЬ
чѢмнкфѕНшwѭѡог5 МркѧпЖч}вч'Ѣпѡъпдљ
кsнедсџЕхѢѨЙтсмаК)$ѩ'ЙзѣъншѬ-~ъйзїѡмѩм+жQѐѤиѩѨЙднмаѢнбsкѡбѣьхвѪуѣсфUѕДцѭнемQќЛнѧѤѥсжеьОчж};{{c0u9юеѣклыIѠчКмъьуЫАхwѡѥеооявдѩйѩеѡйхкѮрМц:UўМдѮбо.ыіЖкѯБѭбоххнхѩзѢоѠдм'Ѩ!ѥдвэЮДхѩбю.яРНжѩѩuтгвоккsцѡкѨ,вкѠцѦшдюХМкsшжжчјАхwѡѠунстѢлхБыtщѣпл+pцМд!вќКкѡмб.аЪЕкѢБuлц.жѪхцѡйѭ+ѥзн'ѡтѪпуUјДхВзмгсЪАмЛѮѫ#ляпѡошѤйѦлПр%пЕ!Ѭ*схШѠчѥногщЧѠ)wьѫолваѢнбsцЖыОжчфАъ~ксцЪНбѮыемQѐлѢЖѥолймѡз$АжѡнѩйипП!ѡджчїКыѦы+пяѓАвwѩЕлсжчѪфоѫ'ѤжѭзнаѨсѠибзХ
мѮэеюэјѣпЙsѭ#ньдѪоыБыtпѣжеаѠуѫбэдЫГдsзщ.бѐѧйЗѫѯл-.ПѡшцѭлЗ+МмйьѬ!ѣкеФџМяѯ)злгіБйѫsѢгъжтД%кБ'ѫыѣгедѠмѪс!вЪЗмЖ)ййтѓѪгѩѡuьбеяѪчхМ'ЗзѨьакѭъѧ*ряќОцѫягйэHЗйwѡДђп" МйбѮпѡ+ѢйхвБнѮшсэћБцП)ъмяѐеѠѠѮьзх ѧ%йѦ'АшѠиелѥмМккэўЙфѭлльнHѤеѩѫuрвлжѫайѫшx+ѭ,чзѪзѫ*рзЩДиѫыъсQШЕаѥѫѧгстсА%оѣнtйѣвдюѥнr*ухѓ
мsдобяЩѥвѣВЗбжгнѡ%жsцѤзѣе%хѥнѫ*оељГмѨхжааЪН'ѫИНижгиА%мsчѤэѥвизѫэѣдрзё8|y52
Vз'ѭѭѨжфгоѣ%мБйѧо}офвpсѮырщїѣфѦджхфHКчѯѮГлмх,лцsхДоѬвззѭйѧ*еыѓБгѣыоенѕЛцЕѫuл#брѧитѫиѪй}скпБуѫжпюїВмѫ%+кяHЕкѧѨѭдг.лѡжмДвЕбѥщ%йИйѯдлUё
иѣдгбвѓѪхѯѡѨшц.тѪрйѫнtъѦягзВ!Ѡомыѐ
тѦвг QѶИпwѬѫпннаБч$ВуѪыѡдхйѢбМц!жШѣкѪюгмкѝиЗѣѧлио ПетѫйѩлѦрийѣп~жънђДйѫц%2^;'mънзмоѫъ$ѫхѪиѥ,бзѭмѠг!цђБжИ)зачѕЛ'Жѩѥдгььтцѭ'ДлЛдлкѠкВзпрIНяЛвогщѝхЗѦѤржь Ѣахѩйѯчѧдр'ѮрѣдгшТѤ$АшаауѐМ<wВѫугймѪхйѭцЖг}язвАдѣзпдЫЙ$ѧзбоцјѧвѬПДсбомs%кѬйДр}бе'ѢпПесыёЖжѭнгвкёйѨИЗ#б.уНзбГбѠоѠдътpп~ъдхђѭйѭшщж]HѤйѦѨЛзжгиА%пѭдѬьѨэпйѩ!ѤдсеќЛцѮзъьщHЗьѥѭѡнб.иккВхѪфѠблоpвѠшпчєПхБб+ббіЗвЗМЗя#яоѮфцѡвѩжЖй%фѡдѨодшёѮ*sИойQХѧпВsѪулгцѧккѡ'ДлѪзнрѨд~ждуѝѢ$ѤдлгщѝЙ'ѯsѪунжзѭлпПкПз}аивѭйѫж!ъїѠцѦжогьіпЖДѠдглтs%лѭцѮеѦрпфpкАлпрIѢцѡмыихѝИпѢsѩнеговдКпЖгПр%иАй~епщїѨмsщгьяШНнѯuюпацѧм$ѫмѬ+МвупѠкВзъаIѥдѩыеюяњ;x#k?s0ИѣайѮйtдѣсчйѬт~ъбгёПйѣвчгяѝлМЛѮжожензГзѡщ}шцкѤбѢпмзљКшѮъх.біОыwѡuмнйнѯимѫ)tЕѠв%цѮжѪкѐзIОфѣлгесDнѩБѫушл ѠлгѡйѯфГю%йВкѦэбзХ
кѢзъгяњЕкѪИѠ#мюеѫфцѣеѯоѠдъ'Ѯ!ѢвсрIПцsолпъЫГгѢѮѭк#ж ѣейѫиЗаВъно~!япжUФѣмЖ)дюсњНмwѨЛвнл ѡдхАбѠоѠда'ѨрМвмоIѣбГцоьQЩЙьЖѨy#масѥлпПнЗ+ѥэтвѧбѫш!дљН$ѩщгьфШНо{sѪн#доНлфѭлЗ+ѡвгкѮ!ОкжюёѦмБх+жаЪНкѪѭѠ#л.лѡгйѭвz+хл%ъВпѭд!дђДаАмщ"QЯѧйwЗѫупжрѡздБыtъѯвн'ѢжѭбюсТ
мsъклчќАкѯМuугшиѡидѨыѩе}ба'ѯсѠыуыIОкѨммгяDзwѮѠнвыоѫниѭ+tдѣэпйѫэѤщ!эѕДйѮз+ьсђЛоwѬѫзцадъжѨшѡщМу%кѠйѯдкрќ
щЗэодгѐЗкМѯuб#боѧфоѦ'ѬъПдиь~!ю*йдЫЙйѣ%+бяHѤзѫѭѩр#явѡаиА'ѪдНйбвѫдѣвяYIПеѨйпофЪкѧѫѤнитшѪм$ѬчѤбПдтвБлѠг!гќМйѭшщтпDхѧѩuйгд ѠлгѡйѯфѨю%гѥиПшгыћБцП)й.аіЛхѥѦЗтсмиѧ%хsчѡлѦрийБуВф/IFQ:oy5АхѕЕнѩsѢогщеѢнбsчѤэѥвизѫэѣдвыIНяЛвогщЧкѢsѫауонѧтмѡзѡщМу%хѮкВапUШѥбГзв.юіВкѧѮѭь-.ППеоБпГоМжн'Ѣрѫ*мхСЙ$ѧмвягњНшwБѥй#жлѧ%мѮзГо}лееѨрБш!ыЫ
йѣсгыQЫДвѡѧѠолз,лтѦкѪбq,кчѥеПшбчђДйѫа+аQєНчѢsѭ#пхсѤан}'Ѷеq,тхѮ!ЙпкыћДоsшьжгјАхwѫДслгнДй(sкѤдНуйфО!Ѭбйкќѣ$Ѯй+лтічѢЛѠолс,убѨпtг}вдчѠж~мйтєЙ*sЖеугіЙфwѭЗ#сагѡ)$ѮзЕбѣзщнѮ!ОкчэїМдѨхжаQЩѡйЗѯѭунмаѢю$ѮзМг}овдѫюѪс-Uћ
гѮйьжгѝОыѪѭѬ#тьеѠайѫ'ѣлѯдфпВ!Ѧ*уыE
оѣг+вкHКчѩѥѭбглмфжѭщtнѥлиы~!ѿъдсё
жВмю.уіКчѩВѫб/.фѡхиѫчЗхДдр'ЗдѥдгрЮДхѩбо.вљАбѣѦѨль" ѡфкѢвѩжѣ,зьѤдѥхдзШѮ$ѭнггQіѤкѩѡѨнк5 ѭллГйЕ+ѣ,флЛрѥп!уёЖйѫ'+ЖэѝИкѩsѫо#моййѭдѪз}вкчѥеѫбюрЫ
йѣжыоуѓАкѯѦuфжеоѭауѦцѮгИ,бвѩрМийьE
хѫшщлэЫсѢѮѨнтьеѦ%мsнДгПйхпѨ!МдвыE
уБз+яжѐѧзЕПuбгинДй$ѫмѬ+ѯюлчѮрМпорєМяѯ'+БяХѧйѫАuб#ялѪбчНюѡв}ыецВй~жъUіДфѦапџэHП'ЗѣДтпатПайѫщtцПвжйpгѠесыШБ$ѫ)даюУѧзѢѯДь#жсОобѧйѦлПр%вѣп~ы!зќѤ$ѥм+юсЮНйѪѣѮяоххлхѮйѦлѠдм+pлѠшпеТД$ѢтажQЩѡйЗѯЖилюоѭейИ'Ѧ+АюллpсѮнерђД*o&{0

Часть III. Поиск смысла

Когда речь заходит о смысле жизни, важно сразу уточнить, о каком именно смысле идёт речь. Под этим выражением часто подразумеваются разные вещи, и из-за этого обсуждение нередко становится запутанным. С одной стороны, можно говорить о смысле жизни для самого индивида, конкретно о том, что делает существование конкретного человека ценным, желанным или оправданным с его собственной точки зрения. С другой стороны, иногда под смыслом жизни понимают смысл человеческого существования в более широком масштабе: например, для общества, цивилизации или даже для продолжения и развития самого вида. Эти два вопроса связаны между собой, но при этом очень сильно отличаются между собой. То, что может быть полезно для общества или эволюционного распространения вида, не обязательно совпадает с тем, что делает жизнь отдельного человека осмысленной с его собственной позиции.

И в самом начале я хотел бы разобраться именно со смыслом жизни в масштабном смысле. С точки зрения биологии вопрос о смысле жизни часто рассматривается в контексте эволюции. Любой живой организм существует в рамках естественного отбора, где преимущество получают те формы жизни, которые лучше приспособлены к выживанию и воспроизводству, вследствие чего они и выживают.

В этом смысле можно сказать, что “биологический смысл” нашего существования, заключается в сохранении и распространении генетической информации. Появление разума у человека в таком контексте также можно рассматривать как одно из эволюционных преимуществ. Развитое мышление позволило лучше предсказывать события, эффективнее взаимодействовать с окружающей средой, создавать сложные формы кооперации и передавать знания между поколениями. Всё это значительно увеличило шансы на выживание и распространение человеческого вида. И то “смыслом” это можно назвать с натяжкой, у эволюции в привычном понимании этого слова нет смысла, или какой либо цели. Эволюция это просто набор естественных механизмов и законов из-за которых жизнь со временем в определенных условиях неизбежно развивается. Потому и это правильнее будет назвать даже не “смыслом” жизни, а “функцией” эволюционного процесса.

С другой стороны, иногда смысл человеческой жизни пытаются определить с точки зрения общества или цивилизации. В таком подходе жизнь отдельного человека рассматривается как часть более крупной системы, а её ценность связывается с вкладом в развитие культуры, науки, технологий или социальных институтов. Человек в таком понимании может рассматриваться как носитель определённых функций; продолжение рода, поддержание общества, создание знаний или развитие цивилизации в целом. Подобные идеи часто лежат в основе различных идеологий и социальных концепций, где смысл жизни связывается со служением обществу, прогрессу или историческому развитию.

Однако при всей интересности подобных рассуждений важно заметить, что для самого человека, на данном этапе анализа они имеют практически не имеют значения. Мы воспринимаем мир через собственные органы чувств и осмысливаем его через собственное мышление. Любые ценности, цели и решения в конечном счёте переживаются и оцениваются именно индивидуальным сознанием. Поэтому даже если жизнь человека действительно может иметь определённое значение для эволюции или общества, это ещё не отвечает на вопрос о том, зачем жить самому человеку и что делает его собственную жизнь осмысленной.

Именно поэтому в дальнейшем рассуждении основной акцент будет сделан не на абстрактном “смысле человеческого вида” или “смысле для общества”, а на смысле жизни для самого индивида. В повседневной речи вопрос “в чём смысл жизни?” почти всегда подразумевает именно это; что должно придавать ценность нашим действиям, ради чего стоит жить и какие цели могут сделать человеческое существование осмысленным с точки зрения самого человека. А сформулировав вопрос более конкретно он звучит так; Зачем именно мне жить и как именно я должен это делать? То есть рассуждения должны идти именно о смысле жизни для индивида, или же отдельно взятого человека. Важность именно этого вопроса обусловлена тем что мы существуем и рассуждаем именно от лица индивида, потому и для нас самих наиболее важным является вопрос о нас же. Поэтому именно с этой формы вопроса и имеет смысл продолжить дальнейший анализ.

Сам смысл жизни для отдельно взятого человека, можно понимать в двух различных формах в виде внешнего и внутреннего смысла. Внешний смысл предполагает, что деятельность человека оправдывается некоторой внешней целью или вознаграждением. В этом случае человек делает что-то не потому, что сам процесс для него ценен, а потому что он ведёт к определённому результату; награде, признанию, выполнению долга или достижению более высокой цели. Внутренний смысл, напротив, связан с тем, что сама деятельность воспринимается как ценная и желанная. Человек делает что-то потому, что это приносит удовлетворение, интерес или ощущение полноты жизни, а не ради внешнего оправдания.

Исторически наиболее распространённые попытки найти внешний смысл жизни связаны с религиозными представлениями. Во многих религиях человеческая жизнь рассматривается как часть более широкого замысла, установленного сверхъестественной силой. В этом случае смысл существования человека определяется не им самим, а неким высшим источником например, волей божества, подготовкой к загробной жизни или выполнением определённого космического предназначения. Помимо религий существуют и другие системы взглядов, которые предлагают похожие формы внешнего смысла: различные идеологии, философские доктрины или социальные концепции, в которых жизнь человека оправдывается служением обществу, истории, прогрессу или другой абстрактной цели. Однако именно религии играют в этом вопросе основную роль, поскольку они предлагают наиболее целостные и устойчивые ответы на проблему внешнего смысла.

Поэтому, прежде чем переходить к анализу других возможных подходов к смыслу жизни, имеет смысл подробнее рассмотреть именно религиозную модель. Если внешний смысл жизни действительно существует, то именно в религиозных системах он сформулирован наиболее ясно и последовательно. И в следующей главе мы рассмотрим эти утверждения подробнее и попытаемся оценить, насколько они обоснованы.

Глава 5. Религии

Религиозные взгляды занимают особое место среди мировоззрений, потому что они претендуют не просто на объяснение отдельных явлений, а на объяснение самого устройства реальности и смысла человеческой жизни. В отличие от обычных мнений, которые могут влиять лишь на отдельные решения, религия формирует целостную систему взглядов; она определяет происхождение мира, природу человека, моральные нормы, смысл страдания и даже судьбу после смерти. Поэтому принятие или непринятие религиозной картины мира способно радикально влиять на поведение человека, его ценности и жизненные цели.

Именно из-за этой глубины влияния религиозные убеждения особенно важно рассматривать с точки зрения рациональности. Если мировоззрение определяет, как человек живёт и какие решения принимает, то вопрос обоснованности такого мировоззрения становится не просто теоретическим, а практическим. Поэтому далее мы рассмотрим религию не с точки зрения традиции или личных убеждений, а с точки зрения рационального анализа.

Как я доказывал в прошлой части книги мы должны стремится к рациональности. А рациональное принятие любого утверждения должно быть пропорционально степени его обоснованности. Чем сильнее и необычнее утверждение, тем более убедительных доказательств оно требует. Религия же делает ряд крайне сильных утверждений; о существовании сверхъестественного существа, о вмешательстве этого существа в мир, о наличии откровений, чудес загробной жизни и многое другое. Следовательно, чтобы считать религию истинной, необходимо наличие доказательств, которые могли бы убедительно подтвердить эти утверждения. Если же доказательства отсутствуют или недостаточны, то требование веры становится иррациональным. Требовать принятия утверждения сверх имеющихся оснований означает просить человека отказаться от принципов рационального мышления.

Особенно остро эта проблема проявляется в том, что существует множество религий, каждая из которых претендует на исключительную истинность. Однако методы, которыми они обосновывают свои утверждения, зачастую одинаковы; ссылки на священные тексты, традиции, личный религиозный опыт или авторитет духовных лидеров. Но все эти аргументы могут использоваться любой религией, включая ложные. Следовательно, они не позволяют отличить истинную религию от ложной, а значит не выполняют свою функцию как аргументы. Как я говорил ранее если один и тот же метод может одинаково успешно доказать взаимоисключающие утверждения, то он не является надёжным методом доказательства. Но лучше начать непосредственно с разбора самих аргументов в пользу религиозных утверждений, а потом уже перейти к разбору самих религий.

На протяжении истории было предложено множество аргументов, которые должны обосновывать существование Бога или истинность религиозных взглядов. Однако при более внимательном анализе оказывается, что большинство из них либо содержит логические ошибки, либо делает необоснованные переходы между посылками и выводами. Рассмотрим наиболее распространённые аргументы.

1. Космологический аргумент. Космологический аргумент исходит из того, что всё существующее имеет причину своего появления. Мир существует, следовательно, у него также должна быть причина. Этой причиной объявляется Бог.

Проблема аргумента состоит в том, что он делает необоснованный переход от идеи причины к конкретному выводу о существовании Бога. Даже если принять, что у Вселенной есть некоторая первопричина, из этого никак не следует, что эта причина обладает свойствами личного Бога, сознанием, волей или каким-либо отношением к человеческой религии. В лучшем случае такой аргумент может указывать лишь на существование некоего первоначального состояния или фундаментального закона природы. Кроме того, если всё должно иметь причину, возникает вопрос; почему это правило не распространяется на самого Бога? Если же допускается существование чего-то без причины, то аналогичным образом можно допустить существование самой Вселенной. И концепция о том что цепочка причин обрывается на вселенной, а не на боге является значительно более простой из-за чего и в условиях отсутствия доказательств такая концепция является приоритетнее. В этом аргументе исключение для бога как первопричины, является ситуативной надстройкой, так как Бог безосновательно объявляется исключением из общего правила что всё требует причины. А переход от возможной неизвестной первопричины к богу, можно назвать разновидностью “бога пробелов”, в виде необоснованного перехода от незнания первопричины к богу. Да и тем более что сама предпосылка о том что всё имеет причину является в данном контексте крайне сомнительной, из-за того что наша логика причинности существует в рамках нашей вселенной, то есть требует существования времени, пространства, и мы не уверенны насколько корректно применять такую логику для самой вселенной, так как время необходимое для причинности, это атрибут самой вселенной, тем более что в квантовой физике бывают мельчайшие события которые не имеют причины в привычном смысле. Так что честным будет не использовать такую сильную формулировку закона причинности к нашей вселенной.

2. Телеологический аргумент (аргумент замысла). Этот аргумент утверждает, что сложность и упорядоченность мира свидетельствуют о существовании разумного создателя, подобно тому как сложный механизм предполагает наличие инженера.

Однако аналогия между природой и искусственными объектами является крайне слабой. Мы знаем, что часы создаются часовщиками, потому что наблюдали процесс их создания. Но у нас нет аналогичных наблюдений относительно Вселенной. Тем более что по такой логике часы и близко не могут познать, волю своего создателя {бог непознаваем – это позиция слабого атеизма).} Современная наука предлагает естественные объяснения сложных структур например, эволюцию посредством естественного отбора. Эти механизмы способны постепенно формировать сложность без участия внешнего разума. Следовательно, апелляция к замыслу оказывается избыточной гипотезой. Также из сложности мира ну никак не следует существования бога. Это снова является богом пробелов; “Мир по какой-то причине очень сложный и упорядоченный” и этот аргумент банально, и без обоснования говорит что причина этого бог.

3. Аргумент тонкой настройки. Иногда утверждается, что фундаментальные физические константы Вселенной имеют такие значения, которые позволяют существовать жизни. Следовательно, они были специально “настроены” для этого разумным создателем.

Однако из того факта, что жизнь возможна при определённых условиях, не следует, что эти условия были специально созданы ради неё. Мы наблюдаем именно такую Вселенную просто потому, что в других условиях наблюдатели мы просто не могли бы существовать. Это известный антропный принцип. Редукция к абсурду; Это как будучи лужей удивляются, почему яма идеально повторяет мою форму? То есть в более меньших масштабах например нашей планеты; суть в том что это не планета идеально под нас настроена, а мы миллиарды лет под неё подстраивались. И это является наиболее вероятным вариантом так как эволюция в свою очередь имеет ряд доказательств, и при ней животные формируются в соответствии с окружающими условиями. Кроме того, неизвестно, насколько возможны другие значения физических констант и какие формы реальности они могли бы порождать. Следовательно, утверждение о “точной настройке” опирается на крайне ограниченные знания о возможных вариантах устройства мира. И снова “Бог пробелов”, из того что “по какой-то причине наша вселенная выглядит для нас тонко настроенной”, никак не следует то что эта причина Бог. Бог в данном случае это лишь один из возможных вариантов, который требует доказательств и то в данном случае он избыточен, а по принципу Бритвы Оккама такие утверждения требуют ещё большего обоснования. (Которое кстати не предоставляется).

4. Онтологический аргумент. Онтологический аргумент пытается доказать существование Бога исключительно логическим путём. Обычно он формулируется так: Бог определяется как максимально совершенное существо; существование является совершенством; следовательно, Бог должен существовать.

Как мне кажется он сам по себе звучит как редукция к абсурду. Здесь происходит подмена логического анализа реальности игрой с определениями. Из того, что мы включили существование в определение объекта, не следует, что этот объект действительно существует. Аналогичным образом можно было бы “доказать” существование любого воображаемого идеального объекта. Следовательно, онтологический аргумент не устанавливает существование Бога, а лишь показывает особенности выбранного определения.

5. Моральный аргумент. Согласно моральному аргументу, объективная мораль требует существования Бога как её источника. Если бы Бога не существовало, утверждается, не существовало бы и объективных моральных норм.

Однако это утверждение не обосновано. Мораль может рассматриваться как результат эволюции социальных существ, как система норм, обеспечивающих кооперацию и выживание общества. Такие нормы могут формироваться естественным образом без обращения к сверхъестественным источникам. Кроме того, если мораль определяется исключительно божественной волей, возникает классическая дилемма; являются ли поступки добрыми потому, что их велит Бог, или Бог велит их потому, что они добры? В первом случае мораль становится произвольной, во втором её источник находится вне Бога. А также мораль не столь объективна как нам пытаются это преподать; она менялась в зависимости от эпохи, и по сей день она далеко не идеальная, так как в ней находятся как моральные парадоксы. Да и порой встречаются безнравственные) люди.

И снова, снова основа данного аргумента это “Бог пробелов”, тут мы как по методичке переходим от “по какой-то причине в людях, есть объективная мораль”, до безосновательно утверждения о том что “эта причина Бог”. Повторю это снова; Бог это лишь одно из возможных объяснений и для своего принятия он требует обоснования, в противном случае это просто подходящая, но случайная выдумка. И не забывайте про то что метафизические объяснения всегда на порядок избыточные ее недели чем естественные, из-за чего по принципу Бритвы Оккама они и требуют на порядок большего обоснования. А в условиях когда обоснование одинаковое рационально принимать более минимальные предположения…

6. Аргумент религиозного опыта. Многие люди утверждают, что испытывали непосредственное переживание присутствия Бога или иной сверхъестественной реальности.

Однако субъективный опыт не может служить надёжным доказательством объективных фактов. Люди различных религий и даже сект испытывают переживания, которые подтверждают взаимоисключающие верования, по ранее обоснованному принципу если аргумент одинаково хорошо доказывает противоречивые утверждения то в такой форме он не корректен. Психология и нейробиология также показывают, что подобные состояния могут возникать в результате особенностей работы мозга, и даже при намеренном воздействии на определенные области мозга или употребление наркотиков. Следовательно, религиозный опыт может объясняться естественными причинами и не предоставляет объективного подтверждения религиозных утверждений. Также напоминаю про принцип Бритвы Оккама; метафизическое объяснение всегда избыточнее, из-за чего и требует больших обоснований, в в нашем случае мы наоборот имеем ряд оснований предполагать именно естественность причин данных переживаний. Также это можно в какой-то мере считать богом пробелов; из “Мы по какой причине чувствуем мистические переживания”, не следует что “причина это реальность мистики”. Потому-что в данном случае это не эмпирический опыт, а субъективный. Чтобы вывод следовал мы должны обосновать то что он следует, и в качестве обоснования должны доказать взаимосвязь мистики с полученным опытом, а это в свою очередь как вы понимаете сделать нереально. Но если собираетесь пробовать, то логически это практически невозможно из-за проблемы взаимодействия, а эмпирический опыт требует интерсубъективной проверки и своей воспроизводимости, а также эмпирически метафизику ещё никто не фиксировал…

7. Аргумент чудес. Иногда в пользу религии приводятся сообщения о чудесах; событиях, которые якобы нарушают законы природы.

Однако утверждение о чуде требует чрезвычайно сильных доказательств. В большинстве случаев подобные сообщения оказываются либо ошибками наблюдения, либо легендами, либо событиями, которые позже получают естественное объяснение. По принципу Юма (грубо говоря производный принцип соразмерности); “Рационально не принимать свидетельство о чуде пока ошибка в свидетельстве не является большим чудом”. Это весьма просто обосновать; это практически полностью следует из принципа минимальности и теории вероятности. Ошибки в свидетельствах, ложь происходит весьма часто, нарушение фундаментальных законов физики практически никогда. Поэтому и шанс на ошибку в несоизмеримое количество раз выше чем шанс на чудо. А также ни одно чудо не выходит воспроизвести в условиях контролируемого эксперимента. И утверждение о том что объяснение чуда является именно метафизическим, а не естественным и просто неизвестным сейчас также в полной мере требует обоснования. Которое зачастую не дают, поэтому это тоже отчасти можно назвать “Богом пробелов”. Пробел в познании- чудеса, и их закрывают метафизикой – Богом.

8. Аргумент священных текстов. Некоторые считают, что истинность религии подтверждается её священными книгами.

Однако этот аргумент является круговым. Текст объявляется истинным потому, что он является божественным откровением, а его божественность подтверждается самим текстом. Кроме того, множество различных религий обладают собственными священными книгами, каждая из которых претендует на абсолютную истину. И как я ранее обосновывал каждое утверждение требует доказательств, а авторитетность источника в свою очередь сама по себе никак не связана с определением факта истинности. Следовательно, сами по себе тексты не могут служить доказательством собственной божественности. Иными словами – как вы можете доказать то что в тех текстах написана именно истина, учитывая крайнюю относительность исторических доказательств...

9. Трансцендентальный или мета эпистемический аргумент.

Этот аргумент утверждает, что сама возможность логики, познания и истины требует существования Бога как их основания.

Однако здесь совершается необоснованный переход от факта существования познания к конкретному объяснению его происхождения. (Бог пробелов). Из того, что некоторые условия познания принимаются как исходные, не следует, что они должны иметь сверхъестественное объяснение. Кроме того, если без Бога познанию нельзя доверять, то и самому этому аргументу нельзя доверять до доказательства Бога. В результате аргумент оказывается самоподрывающимся. Подробнее про него я уже писал во второй главе книги.

***

При внимательном анализе становится ясно, что ни один из рассмотренных аргументов не предоставляет строгого доказательства религиозных утверждений, и практически все являются абсолютно неубедительными, как доказательство бога, из-за содержания логических ошибок и необоснованных предпосылок.

Также тут стоит отметить то что мы принципиально не можем доказать истинность некоторых религиозных догм эмпирическим опытом. Все сверхъестественные утверждения эмпирически нефальсифицируемые и непроверяемые, а любые эмпирические “доказательства” являются не корректными, из-за их не воспроизводимости. Вообщем эмпирических доказательств здесь принципиально не может быть, утверждение является ненаучным. А в этой сфере эмпирический опыт играет основную и решающую роль. Так как именно он способен сопоставить теорию с реальностью.

Моя религиозная позиция может быть описана как слабый (агностический) атеизм. Я не утверждаю, что Бога не существует. Моё утверждение значительно аккуратнее и в то же время строже; в настоящий момент не существует достаточных рациональных оснований считать религиозные утверждения истинными. Следовательно, они не могут играть роль знания и не могут служить основанием для нормативных требований к человеческой жизни. А также религиозные утверждения являются эмпирически не проверяемыми из-за чего по большей части у нас и не может быть каких либо оснований для принятия религии.

Для доказательства этого тезиса будет полезно рассмотреть все религиозные пропозиции через призму их отношения к проверке. В этом отношении утверждения, выдвигаемые религиями, можно разделить на три категории, в которые неизбежно попадают все религиозные утверждения;

1. Истинные утверждения. Это утверждения, которые получили независимое эмпирическое подтверждение. Однако в тот момент, когда религиозное утверждение подтверждается фактами, оно перестаёт быть предметом веры и становится предметом рационального знания. Оно включается в сферу науки, истории или других дисциплин.

Если археология подтверждает существование древнего города, упомянутого в религиозном тексте, этот факт становится историческим знанием. Мы признаём его не потому, что он записан в священном писании, а потому, что он подтверждён независимыми методами исследования. Таким образом, эти утверждения теряют свой религиозный статус; они принадлежат реальности, а не догме. К подобным утверждениям у меня нет возражений. Они принимаются на основании доказательств и степень уверенности в них должна строго соответствовать степени их обоснованности как и в любой другой области знания.

2. Ложные утверждения. В эту категорию входят утверждения, которые допускают проверку и не выдерживают её. В этом случае реальность демонстрирует результаты, противоречащие религиозным догмам. И таких утверждений зачастую бывает на порядок больше чем истинных.

История науки содержит множество подобных примеров; геоцентрическая картина мира, представления о твёрдом небосводе, идея мгновенного сотворения всех видов, некоторые датировки. Современная биология, генетика и геология демонстрируют противоположные результаты. Данные утверждения являются объективно ложными так как мы имеем ряд обоснований считать их неверными.

Аналогичным образом, многочисленные исследования показывают, что интерцессорная молитва не оказывает статистически значимого влияния на выздоровление больных и другие какие либо объективные показатели. А также многие чудеса помимо молитв, приведенные в религиозных учениях также являются ложными, так как в ходе контролируемого эксперимента они не работают. В этих случаях мы имеем прямой конфликт между утверждением и наблюдаемой реальностью. Следовательно, такие утверждения должны быть признаны ложными или, по крайней мере, крайне маловероятными, в соответствии со степенью их оьоснованности. Иногда в подобных вопросах апеллирует к будущему незнанию, оправдывая ложные утверждения тем что в будущем наука изменится и докажет то что эти утверждения на самом деле истинные. Как я говорил в прошлой части это некорректно так как рационально формулировать свои убеждения только в соответствии с их обоснованием, а доказать что в будущем появится обоснования сейчас ложной позиции нереально, потому мы и должны судить именно по текущему уровню обоснованности утверждения. Апеллировать к тому что доказательства появятся в будущем, означает признать что сейчас их нет.

Также тут важно отметить, что многие религиозные системы пытаются защитить подобные положения, переводя их из категории проверяемых в категорию непроверяемых. Например, утверждение “Бог отвечает на молитвы” можно эмпирически проверить, и его опровергли!, верующие в свою очередь меняют формулировку на “Бог отвечает только искренне верующим” или “пути Господни неисповедимы”. Это можно назвать логической ошибкой “Настоящий Шотландец”. Подобные модификации делают теорию совместимой с любым исходом наблюдений. Но теория, совместимая со всеми возможными наблюдениями, не объясняет ничего… Такие непроверяемые утверждения, переходят в следующую категорию к метафизике.

3. Метафизические утверждения. Третья категория является наиболее многочисленная. Это утверждения, которые сформулированы таким образом, что их невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть эмпирическим опытом. Сюда относятся идеи о существовании Бога, ангелов, демонов, души, загробного мира и других сверхъестественных сущностей. Эти положения выведены за пределы возможной проверки. Они не вступают в причинно-следственное взаимодействие с наблюдаемым миром и потому не могут быть предметом научного исследования.

Сейчас мы подробно разберем именно метафизические утверждения;

Эмпирически они являются нефальсифицируемыми и непроверяемыми что и делает их ненаучными. Эмпирически непроверяемые утверждения в данной области являются ненаучными и отчасти непознаваемым по ряду причин. По идее они относятся с стабильным утверждениям о реальности, то есть истина тут не историческая, а именно стабильная – онтологическая. Но вот только в случае если утверждение является стабильно истинным и при этом касается практики, то оно должно допускать его эмпирической проверки, и возможности ее воспроизведения. Но метафизические утверждения по определению являются не фальсифицируемыми эмпирическим опытом и непроверяемыми. А это значит что мы никак не можем доказать истинность этих утверждений эмпирическим опытом, а только он может обеспечивать принципиальную связь утверждения с объективным опытом и позволяет отличить знание от произвольного предположения. Если утверждение не допускает проверки или опровержения, невозможно установить, соответствует ли оно реальности, а значит невозможно ни подтвердить его истинность, ни выявить его ложность. В таком случае утверждение теряет эпистемический статус знания и становится частично непознаваемым, поскольку не подчиняется интерсубъективному контролю, воспроизводимости и корректировке через опыт, которые и делают познание кумулятивным и рационально обоснованным. Логическая непротиворечивость и формальная обоснованность сами по себе не делают утверждение истинным, потому что логика лишь сохраняет истинность посылок, но не устанавливает их соответствие реальности. В отсутствие эмпирических доказательств даже идеально непротиворечивая конструкция может быть полностью оторвана от фактов, а потому не имеет эпистемического основания для принятия ее как истинной на каком-либо уровне. Без эмпирической опоры формальная корректность превращает утверждение лишь во внутренне согласованную модель, но не в знание о мире, поскольку истина в отношении реальности требует не только отсутствия потенциальной допустимости объяснения которое нам может дать логика, но обоснования которое подтвердит связь этого объяснения с наблюдаемым опытом. Конкретно что значит не научность утверждения; Если стойкие утверждения о реальности или основные положения теории, не могут быть подтверждены опытом, то такие утверждения не в зависимости от их логического обоснования или непротиворечивости не могут считаться хоть сколько истинными, так как в этой сфере только опыт может установить соответствие между утверждением и реальностью, а логические доказательства максимум могут применяться для формулирования возможных гипотез. То есть в этой сфере, логика используется скорее как проверка того что точно не истинное в определённых рамках, но никак не для доказательства истинности альтернатив. Именно из-за этого метафизические утверждения, являются практически полностью не познаваемыми. В сфере метафизики эмперика не работает, утверждения о эмпирической фиксации метафизики на данный момент всегда ложные, в рамках нормального исследования ничего не фиксируется. А формальный метод в данной сфере позволяет лишь определить логически непротиворечивые предположения, потенциально подходящие объяснения, но не обосновать их истинность.

Именно здесь проходит принципиальная граница возможностей логики. Логическое рассуждение, будучи отделённым от эмпирической проверки, не способно установить существование какого-либо сверхъестественного объекта. Оно может лишь показать, что определённая гипотеза не содержит явных противоречий и предположительно может служить объяснением тех или иных явлений. Однако сам процесс установки связи между объяснением и явлением требует эмпирической проверки. По этому сама по себе такая возможность не является доказательством. Из того, что некоторое объяснение логически допустимо, не следует, что оно соответствует действительности. Логика может указать на множество потенциально совместимых с фактами моделей, однако установить, какая из них истинна, она способна только в том случае, если существует обратная связь с реальностью, то есть эмпирическая проверка.

Проблема метафизики заключается в том, что подобной обратной связи в ней нет. Сверхъестественные сущности постулируются как находящиеся вне пространства, времени и материальных взаимодействий, а значит вне контролируемых причинно-следственных связей с нашим миром. Или если вы считаете что они взаимодействуют с нашим миром, мы просто перенесем это утверждение в прошлую категорию, эмпирически доказав что их влияния не существует. Следовательно, даже если некое метафизическое объяснение выглядит логически стройным или кажется единственно возможным интерпретационным вариантом, это всё равно не свидетельствует о его истинности. В действительности же ситуация обычно обратная; для одного и того же явления можно придумать десятки и сотни непротиворечивых метафизических объяснений. Поскольку все они одинаково лишены эмпирической проверки, между ними невозможно провести рациональное различие.

Единственным формальным критерием выбора в таких условиях остаётся принцип минимальности допущений известный в философии как принцип экономии гипотез (грубо говоря расширенный и видоизмененный принцип бритвы Оккама, и соразмерности); Если два объяснения одинаково совместимы с наблюдаемыми фактами, предпочтение следует отдавать тому, которое вводит меньше дополнительных сущностей и произвольных предположений. Так как в таком случае банально делается меньше допущений, из-за чего объяснение становится минимальнее и более вероятным. Однако в большинстве случаев именно метафизические теории оказываются более сложными и избыточными, чем естественные объяснения. Они требуют введения дополнительных миров, духовных сущностей, сверхъестественных механизмов и особых законов, не наблюдаемых в реальности. С точки зрения рациональной экономии такие конструкции оказываются менее предпочтительными.

Именно поэтому метафизика в значительной степени остаётся эпистемически непознаваемой областью. У нас отсутствует корректные инструмент, позволяющий отличить истинные утверждения от ложных. Этот вывод подтверждается и исторически. За тысячи лет философских и религиозных размышлений человечество выдвинуло огромное количество метафизических систем, однако ни одна из них не была подтверждена, и ни одна не была опровергнута. Их численность лишь увеличивается, тогда как прогресс в направлении установления истины практически отсутствует. Подобная стагнация указывает на фундаментальную проблему; у нас просто нет надёжного метода познания этой сферы. Говоря более риторично наш разум воспринимает мир только через “фильтры” – пространство, время и категории рассудка.. Мы не можем мыслить объект вне времени или вне пространства. Метафизика в религиозном смысле по определению находится вне пространства и времени. Следовательно, наш разум не имеет инструментов для познания этих объектов. И у нас действительно нет никаких корректных методов изучения метафизики. Разве что субъективные невоспроизводимые ощущения и подобное. Но эти методы сами по себе не имеют обоснования своей корректности, с помощью них мы способны доказать практически любую метафизическую концепцию, а это показывает нулевую ценность таких инструментов, ведь аргумент работает как фильтр отличающий истинные утверждения от ложных, “инструменты познания метафизики” так не работают. Для объективного познания нам нужно сравнить наше представление об объекте с самим объектом. А в метафизике доступа к объекту у нас нет… По этому у нас практически полностью отсутствует инструмент с помощью которого мы могли бы познать метафизику, а какие либо логические аргументы лишь показывает возможные предположения, но не как их не обосновывают.

Отсюда следует и практическое следствие. Если область утверждений по своей природе лишена проверяемости и не имеет механизма различения истины и вымысла, то рациональная позиция состоит в том, чтобы воздерживаться от сильных убеждений в этой сфере. Это не означает утверждение ложности метафизики, но означает признание не важности этой сферы.

10. Иногда против этого вывода выдвигается прагматический аргумент, известный как пари Паскаля. Его суть заключается в том, чтобы не доказать истинность утверждения по типо “Бог есть”, а доказать истинность более прагматичного вариант “Рационально действовать так как будто Бог есть.” То есть суть его в том что даже при отсутствии доказательств у утверждения по типу “Бог есть”, рационально “ставить” на существование Бога, поскольку потенциальная награда за веру бесконечна, а потери при ошибочности “ставки” незначительные, потому и рациональнее верить в Бога.

Однако этот аргумент основан на ложном упрощении. Он предполагает лишь два варианта; либо существует конкретный религиозный Бог, либо никакого Бога нет. В действительности возможных гипотез в тысячи раз больше. Существует множество религий, каждая из которых предлагает собственную систему вознаграждений и наказаний, причём часто они прямо противоречат друг другу. Поэтому вероятность распределяется не между двумя вариантами, а между большим числом взаимоисключающих сценариев.

Более того, ничто не мешает представить и противоположные гипотезы. Можно вообразить “анти-бога”, который, напротив, награждает скептиков и наказывает тех, кто принимает веру без достаточных оснований). Подобных концепций можно придумать столько же, сколько и традиционных религий. И это как раз всё уровнавешивает, ровно до того что рационально действовать в соответствии с степень обоснованности. Так как наличие одинакового количества вариантов за и против, делают выбор бессмысленным.

Кроме того, аргумент игнорирует реальные издержки религиозной жизни. Если Бога нет, человек, посвятивший значительную часть жизни служению, теряет время, возможности и ресурсы. Следовательно, утверждение о том, что верующий “ничего не теряет”, является преувеличением.

Таким образом, пари Паскаля опирается на неопределённые вероятности и искусственно ограниченный набор вариантов. Вероятность события P(a), без данных, оценивается как неопределённое, в силу отсутствия его обоснования. Рациональная позиция в такой ситуации состоит не в выборе произвольной ставки, а в следовании принципу пропорциональности убеждений доказательствам, так же как и в практически всех вопросах. А поскольку убедительных доказательств существования Бога нет, разумнее действовать так, как если бы эти утверждения не были подтверждены.

Из этого следует и практический вывод. Если утверждение о существовании Бога не имеет достаточных доказательств, то у нас нет рациональных оснований считать обязательными и предписания, которые выводятся из этого утверждения. Религиозные нормы, ритуалы и ограничения обычно представляются как необходимые именно потому, что предполагается существование божественной воли или сверхъестественного вознаграждения и наказания. Но если само это основание не подтверждено, то и обязательность таких требований теряет рациональное обоснование.

Поэтому в практическом смысле наиболее разумной стратегией становится действовать так, как если бы эти утверждения не были подтверждены. Это не является утверждением, что Бога точно не существует; речь идёт лишь о том, что при отсутствии доказательств нет оснований подчинять свою жизнь правилам, необходимость которых зависит от этой гипотезы. Рациональное поведение требует соотносить действия с имеющимися основаниями, а не с предположениями, которые не получили убедительного подтверждения.

Поэтому более рациональной позицией оказывается эпистемическая сдержанность. Если мы не располагаем надёжным методом проверки и не можем отличить истинное объяснение от произвольной фантазии, то рационально не строить свою жизнь вокруг подобных утверждений. Метафизические конструкции могут оставаться предметом философских размышлений или мысленных экспериментов, но они не обладают достаточной обоснованностью, чтобы служить руководством к действию.

Также метафизика может проявляется не только в религиозных утверждениях, по определению к ней можно отнести любое утверждение которое избегает эмпирических контрпримеров. И любое утверждение не проверяемое эмпирически будет практически полностью непознаваемым, или по крайней мере бессмысленным из-за того что они часто являться логически неуязвимыми. Как я говорил в главе о рациональности; полностью логически неуязвимые утверждения всегда являются бессмысленными. Это так происходит из-за того что логические неуязвимые утверждение по определению избегают всех контрпримеров из-за чего они становятся совместимыми с любой реальностью, то есть в независимости от истинности или ложности такого утверждения реальность будет выглядеть одинаково, это и делает такие утверждения бессмысленными. Пример такого утверждения;

“В моей комнате живёт невидимый, неосязаемый и бесшумный единорог”. Бессмысленность утверждения значит его пустоту, такие утверждения буквально ничего не утверждают из-за чего и могут быть максимум интересным мысленным экспериментом, но не более.

Хотя разумеется не все утверждения избегающие контрпримеров являются логически неуязвимыми, однако если утверждение избегает всех контрпримеров то тогда оно действительно бессмысленное.

И кстати если утверждение избегает нескольких контрпримеров то утверждение становится на порядок сложнее из-за чего и содержит больше информации и следовательно требует больших оснований. Конкретно в религиозных утверждениях избегание контрпримеров также значительно сильно выражено, в виде невозможности эмпирической проверки.

Именно в этом смысле рациональная позиция заключается в том, чтобы жить так, как будто метафизические гипотезы не обладают доказанной реальностью, просто не принимать их в расчет, так как будто они ложные, по крайней мере до тех пор, пока не появятся убедительные основания считать иначе. Хотя как я говорил в силу особенностей метафизических формулировок они вряд-ли в ближайшее время появятся…

Это в принципе и является ключевым доказательством моей религиозной позиции, это так называемый аргумент от эпистемической пустоты;

В эпистемологии утверждение, не имеющее доказательств, не обладает познавательным весом. Оно не может быть признано истинным, но также не может быть признано ложным. Его рациональный статус равен нулю.

Утверждение “существует нематериальный Бог вне пространства и времени” не имеет доказательств. Утверждение что “на орбите Земли летает невидимый чайник Рассела” также не имеет доказательств. Утверждение “существует невидимый макаронный монстр” тоже не имеет доказательств. С точки зрения рационального анализа все подобные утверждения эпистемически равны. У нас нет оснований предпочесть одно из них другому, так как все они имеют одинаковый уровень обоснованности, а только уровень обоснованности позволяет нам различать истину и ложь. Следовательно, принятие конкретной религиозной картины мира является актом произвольного выбора, обусловленного культурой, традицией или эмоциональными потребностями, но не рациональностью.

А если мы отказываемся от требования доказательств, мы вынуждены признать допустимыми бесконечное множество взаимно противоречащих метафизических систем. Религии предлагают несовместимые описания реальности; разные Боги, разные пути спасения, и порой разные моральные требования. Также, противоречия нередко присутствуют и внутри отдельных религиозных систем. Это мой повторной более поверхностный но всёже сильны аргумент в пользу моей позиции; аргумент от внутренней противоречивости религии.

Часто религиозные утверждения в рамках одной религиозной системы могут является противоречивыми; Одним из наиболее известных примеров является проблема соотношения божественного всеведения и человеческой свободы воли. Если Бог обладает совершенным знанием всех событий, включая точные будущие решения каждого человека, то возникает вопрос о статусе свободы выбора. Полное предзнание предполагает фиксированность будущего; если уже известно, какое решение будет принято, вероятность альтернативного исхода оказывается нулевой.

Это является абсолютным детерминизмом, то есть полная предопределенность всего, включая наши мысли, это значит что иначе произойти просто не могло. При этом мышление соответственно невозможно, так как любая мысль это лишь предопределенная реакция в головном мозге. В таком случае либо божественное знание не абсолютное, либо свобода воли иллюзорна, ну или тут появляется прямое противоречие.

С этой же проблемой связано другое противоречие; смысл божественных испытаний. Многие религиозные традиции утверждают, что жизнь человека является испытанием, в ходе которого Бог проверяет его верность, нравственность и послушание. Однако если Бог всеведущ, то результат любого испытания известен ему заранее. В этом случае испытание не сообщает Богу новой информации и оказывается избыточным. Следовательно, либо испытание не имеет познавательной функции, либо божественное знание не является абсолютным.

Ещё одно подобное противоречие возникает при рассмотрении идеи всезнания в сочетании с актом творения. Если Бог заранее знает судьбу каждого человека, включая тех, кто будет страдать или погибнет в вечности, то сам факт создания таких людей вызывает вопрос о божественной ответственности. Создавая мир с известным результатом, всемогущий Творец фактически гарантирует этот результат. Следовательно, зло и страдание оказываются не просто случайными последствиями человеческих действий, но и элементами системы, существование которой было заранее известно и допущено.

Отсюда же и возникает классическая проблема зла. Религии часто приписывает Богу три свойства; всемогущество, всеведение и всеблагость. Однако существование страдания в мире ставит под сомнение их совместимость. Если Бог всемогущ, он способен предотвратить зло; если он всеведущ, он знает о зле заранее; если он всеблаг, он должен желать его устранения. Тем не менее зло продолжает существовать. Попытка объяснить это свободой воли человека лишь частично решает проблему, поскольку значительная часть страданий относится к так называемому природному злу болезням, катастрофам и другим явлениям, не связанным с человеческими решениями. А также тут можно найти ещё большее противоречие; почему Бог наказывает за грехи? Даже если страдания являются естественными последствиями греха, то Бог самостоятельно и осознанно создал или же допустил механизм о том что грех порождает страдания. И при этом осознано создал людей предрасположенными к греху. Даже если не трогать детерминизм, в любом случае человеческие действия и поступки во многом зависят от окружающих факторов, детска, воспитания и даже заложенных с рождения особенностей в человеческой психике. Так что возникает логичный вопрос, насколько корректно судить людей за то что их создали такими? Человеческие действия во многом определяется биологическими и социальными факторами; особенностями нервной системы, воспитанием, инстинктами, травмами и другими обстоятельствами. Если эти факторы существенно формируют склонность к грехам, то ответственность за их существование вновь возвращается к условиям, в которых человек был создан.

Особое напряжение это вызывает в вопросе вечного наказания. Большинство человеческих поступков ограничены во времени и последствиях. Даже самые тяжёлые преступления имеют конечный масштаб. Однако в некоторых религиозных доктринах наказанием за них объявляется бесконечное страдание. С точки зрения принципа пропорциональности такое соотношение является весьма несправедливым, так как конечное действие получает бесконечную санкцию, что ставит под сомнение справедливость и благость подобной системы.

Также серьёзные вопросы вызывает проблема религиозного разнообразия. История человечества демонстрирует существование сотен религий и тысяч их интерпретаций. При этом религиозная принадлежность чрезвычайно сильно коррелирует с местом рождения и культурной средой. Человек, родившийся в одной части мира, почти неизбежно наследует одну религиозную традицию, тогда как в другой части мира столь же естественно усваивается совершенно иная. Если спасение зависит от принятия конкретной религиозной истины, возникает вопрос о справедливости системы, в которой доступ к этой истине распределён столь неравномерно. С этим же связана проблема божественной скрытности. Многие религиозные учения утверждают, что Бог желает веры и спасения людей. Однако если бы такое желание было сопряжено с возможностью его осуществить, можно было бы хотя бы ожидать существования ясных и однозначных признаков истинности конкретной религии. Вместо этого человечество сталкивается с множеством конкурирующих религий, каждая из которых претендует на исключительную истинность, но при этом не имеет серьёзных и уникальных аргументов в пользу этого. В результате вера часто оказывается следствием культурной случайности, а не осознанного выбора.

И наконец, возникает вопрос о разумности требования веры при отсутствии достаточных доказательств. В рациональной эпистемологии степень принятия утверждения должна соответствовать степени его обоснованности. Если же человеку предлагается принять определённую картину мира независимо от доказательств или вопреки им, такое требование выходит за пределы обычных стандартов рациональности. То есть является иррациональным.

Совокупность этих проблем показывает, что религиозные системы нередко содержат внутренние противоречия, возникающие из попытки одновременно удерживать множество сильных метафизических утверждений. Именно поэтому философский анализ религии неизбежно сталкивается не только с вопросом о существовании Бога, но и с вопросом о непротиворечивости самих религиозных концепций.

Подводя итоги по всему сказанному в этой главе можно привести мой основной тезис по данной теме;

“Мы не знаем есть что либо сверхъестественное, мы по большей части не можем знать есть ли что либо сверхъестественное и в силу этого мы не должны обосновывать свои мнения и действия апеллируя к ним, то есть мы должны действовать так как будто ничего сверхъестественного нет.”

И на протяжение этой главы я пытался доказать данный тезис, он в свою очередь достаточно строго следует из правил эпистемологии и особенностей метафизики.

Моя позиция это именно слабый атеизм, не путать с сильным;

Я считаю что мы не знаем есть ли бог, и по этому рационально не обосновывать свои действия этим → действовать так как будто бога нет. На диаграмме мнений это можно выразить так;

Тогда как сильные атеисты утверждает что бога нет. При таком утверждении бремя доказательств лежит на том кто выдвигает утверждение, а утверждение тут “Бога нет” (-1), следовательно оно требует полного обоснования. Из отсутствия доказательств наличия бога не следует его отсутствие, а следует только незнание, эпистемический ноль. Я слабо знаком с сильным атеизмом, но основной вопрос к нему “Как вы можете доказать то что бога и метафизики, точно нет, если характерные свойства метафизических не допускают своей проверки?”. В данном случае я бы назвал такой атеизм, иррациональной верой в отсутствие бога, которая по форме, не сильно лучше религиозной, хотя в отличии от религий сильный атеизм, также как и слабый не требует соблюдения никаких правил, так что в любом случае он практичен.

У меня есть только одна идея как можно попытаться именно корректно обосновать сильный атеизм; зафиксировать проверяемость религиозных утверждений например “молитвы работают”, и эмпирически это опровергнуть “молитвы не работают → Бог отвечающий на молитвы не существует”, однако как я говорил религия практически всегда просто переводят такие утверждения к непроверяемым и метафизическим, тем самым защищаясь от такой контраргументации и мы с этим конкретно ничего не можем сделать.

Моя позиция сама по себе близка к агностицизму; Агностицизм утверждает то что мы не знаем или не можем знать о том есть ли Бог и что либо сверхъестественное. Стоит отметить что агностицизм это не религиозный скептицизм который существует как смятение между религией и атеизмом, а именно отдельная устойчивая позиция. И слабый атеизм отличается лишь уточнением того что из непознаваемости бога следует то что мы не должны обосновывать свои действия каким либо сверхъестественными причинами, то есть мы должны действовать так как будто бога нет…

Подводя итоги главы можно сказать что религиозная картина мира оказывается перед двойным затруднением. С одной стороны, значительная часть её утверждений либо вступает в конфликт с эмпирическим знанием, либо вынуждена уходить в область непроверяемой метафизики, что как раз и показывает практическую непознаваемость данной сферы и именно это является основной причиной моей позиции по данной теме. А также с другой стороны, даже внутри самих религиозных систем возникают логические напряжения, связанные с попыткой совместить такие сильные положения, как всеведение, всемогущество, моральное совершенство и существование страдания.

Само по себе это не обязательно доказывает ложность религии, однако это явно выделяет то что религиозные позиции часто бывают противоречивы и это показывает её главный эпистемический предел; она не предоставляет надёжного метода различения истины и вымысла, что и делает метафизическую сферу мнений практически бессмысленной, а слабый атеизм рационально обоснованным.

Поэтому, когда вопрос о религии рассматривается в контексте поиска смысла жизни, оказывается разумным, не принимать необоснованные метафизические гипотезы, а обратиться к тем основаниям, которые доступны нашему опыту и рациональному анализу…

Хотя отказ от религиозных объяснений ещё не означает полного отказа от внешнего смысла как такового. С одной стороны только метафизика со своей достройкой к реальности, в виде загробной и духовной жизни, дает реальный осязаемый, внешний смысл жизни, к которому надо стремится и который находится именно вне ее самой. Но как мы видим принятие таких убеждений с учетом всех их особенностей является на данный момент иррациональной. Хотя заходя с другой стороны есть ещё одна немного менее значительная сфера, но которая уже без метафизики часто пытается дать нам внешний смысл жизни;

Если сверхъестественный источник смысла остаётся недоказанным, это покачто ещё не означает, что смысл отсутствует вовсе, пока это означает что стоит искать его в других основаниях. И этим другим внешним ориентиром для жизни могут выступать различные абстрактные ценности; такие как истина, знание, творчество, развитие сознания, благополучие других людей или сохранение и продолжение разумной жизни. Эти ценности не требуют метафизических допущений, но при этом способны задавать направленность человеческим действиям. Именно поэтому дальнейший разговор о смысле жизни естественным образом переносится из области религиозной метафизики в область ценностей, которые могут быть обнаружены и обоснованы внутри самой человеческой реальности.

Хотя как по мне без религии обосновать важность этих ценностей для индивида, будет весьма проблематично… Но всё же для того чтобы увидеть полную картину в вопросе смысла нашей жизни, стоит их разобрать.

Глава 6. Абстрактные ценности.

После отказа от религиозных оснований смысла жизни естественным образом возникает вопрос; может ли его роль выполнять нечто иное? Одним из распространённых ответов является обращение к так называемым абстрактным ценностям истине, знанию, прогрессу, справедливости, благополучию других людей, развитию цивилизации, общества и подобным идеям. Нередко предполагается, что именно служение таким ценностям может заменить религиозный смысл жизни и стать новой универсальной целью человеческого существования.

На первый взгляд подобный подход кажется привлекательным. Он не требует сверхъестественных предпосылок, не опирается на недоказуемые метафизические догмы и выглядит совместимым с научной картиной мира. Однако при более внимательном анализе возникает важный вопрос; почему именно эти ценности должны становиться смыслом жизни отдельного человека? Само по себе утверждение о том, что человек должен посвящать свою жизнь истине, прогрессу или благу человечества, требует обоснования не меньше, чем религиозные требования.

В религиозных системах подобное обоснование, по крайней мере формально, присутствует. Смысл жизни и моральные требования выводятся из метафизических предпосылок; существования Бога, загробного воздаяния, космической справедливости или высшего замысла, которые в свою очередь и слушают обоснованию смысла нашей жизни и цели всех наших действий. Даже если эти основания оказываются философски уязвимыми, они хотя бы существуют. Всё же предлагая определённую логическую структуру; следование правилам оправдывается ссылкой на метафизическое вознаграждение.

Когда в случае с абстрактными ценностями подобного основания нет вообще. Если человек утверждает, что смысл жизни заключается, например, в служении истине или прогрессу, возникает простой вопрос; почему именно это должно быть смыслом? Само по себе существование ценности не делает её обязательной для каждого человека. Не существует объективного механизма, который бы принуждал индивида считать её высшей целью своей жизни.

При внимательном рассмотрении можно обнаружить, что стремление к абстрактным ценностям обычно объясняется двумя типами мотивов.

Первый это внешняя выгода. Человек может стремиться к знанию, сотрудничеству или общественному благу потому, что это увеличивает его шансы на благополучие, безопасность или признание. В этом случае ценности выступают как инструменты для достижения других целей. Например, научное знание может приносить технологический прогресс, а социальная кооперация экономическую стабильность.

Однако если ценность служит лишь средством получения выгоды, она перестаёт быть подлинной целью. Инструмент не может одновременно быть смыслом жизни; он лишь помогает достичь чего-то другого. Если человек стремится к знаниям ради комфорта, признания или безопасности, то конечной целью остаются именно эти результаты, а не знание как таковое.

Второй возможный мотив это эмоциональная привязанность к определенным ценностям. Человек может испытывать внутреннее удовлетворение от поиска истины, помощи другим людям, создания произведений искусства или участия в развитии культуры. В этом случае ценности становятся источником положительных переживаний; чувства значимости, вдохновения, принадлежности к чему-то большему. Но и здесь возникает аналогичная проблема. Если мотивацией выступают эмоции, то конечной целью оказываются именно эти эмоциональные состояния, а не сами ценности. Истина, творчество или прогресс в таком случае выступают лишь средствами получения переживания смысла, а не самим смыслом.

Иными словами, абстрактные ценности не обладают внутренним механизмом обязательности. Они могут быть полезными, вдохновляющими или социально значимыми, но их статус как универсального смысла жизни остаётся рационально необоснованным.

Это не означает, что такие ценности лишены значения. На уровне общества они играют огромную роль. Развитие науки, культуры и моральных норм действительно улучшает условия человеческого существования. Однако из того, что некая деятельность приносит пользу человечеству, ещё не следует, что она должна становиться целью жизни для индивида. Таким образом, попытка заменить религиозный смысл жизни абстрактными ценностями сталкивается с тем же фундаментальным вопросом обоснования. Если религия опирается на метафизические догмы, то здесь мы имеем дело с ценностями без метафизического основания. Они могут быть важными ориентирами, но их обязательность сама по себе остаётся вопросом личного выбора, который обусловлен эмоциями и выгодой. И они с точки зрения рациональности не могут являться внешним смыслом жизни, так как сами по себе для человека они являются лишь инструментом для достижения реальных целей.

Поэтому в дальнейшем анализе необходимо рассмотреть ещё один уровень проблемы. Если ни религиозные доктрины, ни абстрактные ценности не способны предоставить строго обоснованный внешний смысл жизни, возникает следующий вопрос; возможно ли, что смысл жизни вообще не существует как объективная данность и должен рассматриваться иначе не как внешнее требование, а как нечто возникающее внутри самой человеческой субъективности?

Именно к этому вопросу и будет обращена следующая глава.

Глава 7. Внутренний смысл жизни

В основном именно религии и абстрактные ценности пытаются придать человеческой жизни внешний смысл и ориентир. Однако, как было показано ранее, с точки зрения рациональности подобные основания остаются не обоснованными. Религиозные системы опираются на метафизические предпосылки, которые не поддаются проверке, а абстрактные ценности не обладают внутренним механизмом обязательности, то есть являются средством для получения чего либо, а не несут смысл сами по себе. Следовательно, на данный момент у нас нет убедительных оснований считать, что существует некий объективный внешний смысл жизни, предписанный человеку самой структурой реальности.

Возможно что мы просто не нашли его на данный момент, однако тут можно привести аргумент в пользу того что этого смысла нет вообще. Для этого нужно рассмотреть этот вопрос с точки зрения наиболее обоснованной на сегодняшний день научной теории происхождения живых существ – теории эволюции. Согласно современной биологии, человек не является существом, созданным ради определённой цели. Он представляет собой результат длительного естественного процесса, в ходе которого сложные формы жизни постепенно возникали и изменялись под действием естественного отбора. Этот процесс не обладает направленной целью в философском смысле; он лишь отбирает те формы, которые оказываются лучше приспособленными к выживанию и воспроизводству в конкретных условиях среды.

В этом контексте человеческий разум также не выглядит чем-то принципиально особенным или предназначенным для выполнения некой космической задачи. Скорее он является побочным результатом эволюционного процесса. Развитие когнитивных способностей дало нашим предкам значительное преимущество: способность планировать действия, предсказывать поведение окружающей среды, координировать совместную деятельность и создавать сложные социальные структуры. Все эти качества увеличивали шансы на выживание и успешное воспроизводство, поэтому они постепенно закреплялись естественным отбором.

Однако важно понимать, что эволюция отбирает не цели, а лишь стратегии выживания. Она не формирует смыслы и не наделяет существование объективным предназначением. С точки зрения эволюционной биологии, жизнь отдельных организмов служит лишь промежуточным звеном в процессе передачи генетической информации. Индивид рождается, взаимодействует с окружающей средой и в конечном итоге исчезает, уступая место следующему поколению. Никакой дополнительной метафизической цели в этом механизме не предполагается.

Из этого следует довольно простой, но важный вывод; для отдельного человека как индивида внешний смысл жизни не задан природой. Эволюция объясняет, почему мы существуем и почему обладаем определёнными психологическими и поведенческими характеристиками, но она не устанавливает, ради чего именно мы должны жить. Наше стремление искать смысл, цели и ценности также может рассматриваться как результат работы развитого сознания в виде инструмента, который помогает нам ориентироваться в сложной социальной и природной среде.

Тем не менее из отсутствия объективного внешнего смысла вовсе не следует, что человеческая жизнь полностью лишена смысла.

Практика человеческого существования по прежнему показывает обратное. Люди продолжают ставить перед собой цели, строить планы, стремиться к достижениям, создавать отношения, развивать знания и культуру. Даже если механизмы природы в целом не наделяет нашу жизнь определённым предназначением, мы всё равно ведь продолжаем жить ради чего-то.

Это наблюдение подводит нас к важному различию. Если внешний, универсальный смысл жизни не обнаруживается в религиях и абстрактных ценностях, а с точки зрения науки скорее всего не существует вообще, но мы по прежнему для чего-то живём, то стоит рассмотреть другую возможность; смысл может существовать не как объективная характеристика мира, а как феномен человеческого сознания. Он может возникать внутри субъекта – из его переживаний, целей, стремлений и отношений с другими людьми.

Таким образом, проблема смысла жизни постепенно смещается из области метафизики и космологии в область психологии и человеческого опыта.

Отсутствие убедительного внешнего смысла жизни не означает, что человеческая жизнь полностью лишена смысла. Напротив, этот вывод лишь указывает на то, что источник смысла следует искать не во внешней структуре мира, а внутри самого человеческого опыта. Чтобы понять, как именно возникает внутренний смысл, необходимо рассмотреть более фундаментальный вопрос; что делает существование для нас ценным или же не ценным.

Если мысленно представить существо, полностью лишённое эмоций и чувств, его существование будет обладать одной характерной особенностью; полной нейтральностью. Такое существо могло бы воспринимать информацию, анализировать данные, делать выводы и даже совершать действия, практически быть человеком. Однако все эти процессы происходили бы без какого-либо внутреннего отклика, без эмоций, без чувств. Никакое событие не вызывало бы ни удовольствия, ни страдания, ни интереса, ни страха. В подобном состоянии существование и несуществование фактически становятся эквивалентными; между ними нет ценностной разницы, поскольку отсутствует механизм, который мог бы придать происходящему положительное или отрицательное значение.

Этот мысленный эксперимент позволяет увидеть ключевой факт; ценность жизни возникает только благодаря эмоциональной системе. Именно эмоции делают события значимыми для субъекта. Они превращают нейтральные процессы реальности в переживания, которые могут восприниматься как желательные или нежелательные.

С этой точки зрения становится понятным и наше отношение к жизни и смерти. Люди стремятся продолжать жить не потому, что существует объективная цель, а потому, что жизнь обычно сопровождается положительными переживаниями, тогда как мысль о смерти вызывает сильные негативные эмоции страх, тревогу, чувство утраты. Это было обусловлено эволюцией и естественным отбором, животные которые имели именно такой эмоциональный отклик просто выживали и размножались успешней потому и в существующих сейчас видах такие настройки закрепились.

В ситуациях, когда страдание становится чрезвычайно сильным и длительным, эта динамика для некоторых людей может измениться; именно поэтому в крайних случаях некоторые люди начинают воспринимать прекращение жизни как способ избавиться от боли. Такой факт лишь подтверждает общую закономерность; оценка жизни определяется балансом переживаемых эмоций.

Таким образом, отсутствие внешнего рационального смысла жизни вовсе не означает, что жизнь следует считать нейтральной и безразличной. Это лишь означает, что мы не располагаем объективными целями, предписанными нам извне. Однако у человеческой жизни всё же существует определённая направленность, и она возникает из самой структуры нашего психического опыта.

Если задать вопрос “зачем человеку жить?” и рассматривать его не в метафизическом, а в психологическом контексте, ответ становится довольно очевидным; люди продолжают жить потому, что жизнь приносит им переживания, которые они оцениваются как более положительные, нежели чем смерть. Именно эмоции делают существование субъективно ценным.

В этом смысле можно сказать, что внутренний смысл жизни связан с качеством переживаемого опыта. Положительные эмоции делают жизнь желанной, а отрицательные нежелательной. Следовательно, наиболее естественным и рациональным ориентиром для человека становится принятие данного эмоционального механизма. А именно стремление к такому образу жизни, который обеспечивает наибольшее количество положительных переживаний и минимизирует страдание.

Это положение можно сформулировать более конкретно; если внешнего, объективно предписанного смысла жизни не существует, но мы живём из-за эмоций и именно они делают жизнь положительной, то рациональной целью для индивида является максимально эффективное получение этих самых эмоций. То есть рациональная цель жизни для субъекта это счастье.

Под счастьем здесь понимается не что-то абстрактное, в у конкретное состояние субъекта в виде устойчивой удовлетворённости жизнью, складывающуюся из множества положительных эмоциональных переживаний и уменьшения негативных чувств. Эмоции, в свою очередь, являются результатом работы сложной нейробиологической системы. Они представляют собой реакции мозга на события внешней среды и на процессы внутри организма. Благодаря этим реакциям организм получает сигналы о том, какие состояния являются для него благоприятными, а какие вредными.

Тут можно также подметить что для человека как индивида, именно этот принцип является максимально полным и исключительным. Так как только эмоции делают жизнь положительной, следовательно в отрыве от них всё остальное для человека становится нейтральным – бессмысленным. Иными словами для человека ничто не имеет смысл кроме эмоций, а всё остальное должно рассматриваться как инструмент получения этих эмоций. Потому и всё действия в человеческой жизни для того чтобы быть рационально обоснованными должны позитивно влиять именно на его эмоции, так как только они имеют смысл. Вообщем придерживаясь рациональности мы должны рассматривать всё из под призмы влияния этого на наше счастье.

В этом контексте становится понятна и роль рациональности. В начале она была нужна для того чтобы правильно формулировать свои мнения. Но сейчас когда мы довели логическую цепочку до того что для нас же важны только эмоции, рациональность в дальнейшем становится лишь инструментом для максимально эффективного получения этих самых эмоций. Рациональное мышление помогает человеку лучше понимать реальность, предвидеть последствия своих действий и выбирать стратегии поведения, которые с наибольшей вероятностью приведут к благоприятным результатам. Иными словами, рациональность становится инструментом оптимизации человеческого опыта.

Можно сказать, что разум позволяет человеку более эффективно использовать собственную эмоциональную систему, которая и определяет субъективную ценность жизни. Понимание причин своих переживаний, анализ долгосрочных последствий и способность корректировать поведение помогают увеличить количество положительных моментов и уменьшить вероятность разрушительных событий.

Также стоит подметить, что отдельная эмоция всегда кратковременна. Любое переживание возникает в ответ на определённое событие или мысль и со временем либо исчезает, либо ослабевает по мере привыкания.

Именно поэтому часто говорят, что счастье существует лишь в отдельные моменты. Однако если рассматривать жизнь в более широком масштабе, становится ясно, что важна не только интенсивность отдельных переживаний, но и их распределение во времени.

С этой точки зрения счастливая жизнь это не единичные вспышки удовольствия, а длительная последовательность положительных моментов, в которой общий баланс переживаний остаётся преимущественно положительным. Поэтому рациональная стратегия жизни не может ограничиваться поиском мгновенных удовольствий. Так, она должна учитывать ещё и последствия действий в будущем. Такой подход позволяет объединить краткосрочные и долгосрочные цели. Он требует учитывать последствия действий, избегать разрушительных решений и стремиться к тем формам деятельности, которые повышают общее качество жизни в перспективе.

Будущее, по сути, представляет собой лишь продолжение настоящего. Любое решение, принимаемое сейчас, влияет на состояние, которое мы будем переживать позже. Следовательно, если целью является максимально счастливая жизнь, необходимо заботиться не только о текущем удовольствии, но и о том, какие переживания будут возникать в будущем. Такой подход позволяет объединить краткосрочные и долгосрочные цели. Он требует учитывать последствия действий, избегать разрушительных решений и стремиться к тем формам деятельности, которые повышают общее качество жизни в перспективе.

В общем рациональную цель жизни для человека можно более конкретизировать; Прожить максимальное количество максимально счастливых моментов. Абсолютно всё далее будет мною рассматриваться как факторы влияющие на это. Как я уже говорил это обусловлено тем что только счастье имеет смысл для человека, а этот принцип в свою очередь рационально уточняет как именно его получить. Всё остальное же в отрыве от счастья индивида не имеет абсолютно никакого смысла. Из-за того что как мы рассмотрели ранее у каких либо действий не существует много обоснования кроме их влияния на эмоциональное состояние человека.

Это можно назвать эгоизмом и гедонизмом, вроде не очень приятные слова, но как я ранее аргументировал именно такой принцип тут является рационально обоснованным. Хотя конечно бывают и возражения, однако единственные возражения тут проявляются в попытках дать внешний смысл, который будет служить ориентиром в отрыве от эмоций, но как мы могли видеть такого смысла нет. В следующей главе я уточню и конкретизирую некоторые темы связанные с попыткой дать внешний ориентир отделённый от эмоций, а также сформулирую и попробую рационально обосновать ряд своих представлений о том как эффективнее всего достичь счастья.

Однако важно учитывать, что представления о счастье могут существенно различаться у разных людей. Человеческие личности формируются под влиянием множества факторов в виде; генетики, воспитания, культуры и личного опыта. Поэтому одни и те же действия могут вызывать у разных людей совершенно разные эмоциональные реакции. То, что приносит глубокое удовлетворение одному человеку, может оказаться безразличным или даже неприятным для другого.

Это не означает, что внутренний смысл жизни не является универсальной формулой, одинаковой для всех. Однако это явно показывает что дальнейшее понимание счастья и эмоций может отличаться для всех.

Хотя и общая структура всегда остаётся одинаковой; люди стремятся к тем формам деятельности и образам жизни, которые создают для них наилучший эмоциональный опыт. Просто для разных людей может различаться представления о наилучшем эмоциональном опыте.

Из всего сказанного следует важный вывод; вопрос о смысле жизни в конечном счёте превращается не в метафизическую загадку о предназначении человека во вселенной, а в практический вопрос о том, как именно следует жить чтобы быть счастливым. Смысл жизни заключается в качестве переживаемого опыта, а рациональность в свою очередь является инструментом его оптимизации, который по определению позволяет получать максимально правильные и как следствие максимально полезные выводы. Из-за этого главной философской задачей становится поиск наиболее эффективных стратегий поведения. Иными словами, проблема смысла постепенно переходит в область практической философии; необходимо понять, какие принципы мышления, какие жизненные решения и какие формы деятельности с наибольшей вероятностью приводят к устойчивой и максимально счастливой жизни. Именно к рациональному анализу того, как именно действовать, чтобы прожить наилучшую из возможных жизней и будет посвящена следующая часть книги.

Часть IV. Практическая философия

Если смысл жизни связан с качеством субъективного опыта, то философия перестаёт быть лишь теоретическим размышлением. Она становится практическим инструментом. Главный вопрос теперь заключается не в том, существует ли смысл жизни, а в том, как именно следует жить, чтобы этот опыт был максимально благоприятным.

Эта часть книги уже связана с вопросом о том как именно будет рациональнее действовать для того чтобы прожить максимально счастливую жизнь. Но сначала следует немного уточнить некоторые моменты с абстрактными ценностями, и попытками их фундаментализации.

Глава 8. Мораль

В предыдущих главах мы пришли к выводу, что внешний, объективно заданный смысл жизни скорее всего не существует. Смысл человеческого существования оказывается связан прежде всего с субъективным опытом, то есть с качеством переживаемой жизни. Из этого может возникать следующий важный вопрос; какое место в этой системе занимает мораль.

Для многих людей мораль, совесть и нравственность воспринимаются как нечто фундаментальное и объективное, как универсальные правила, которым человек обязан следовать независимо от обстоятельств. Однако при более внимательном анализе становится заметно, что подобное представление не является столь правильным, как кажется на первый взгляд.

Прежде всего необходимо сделать важное уточнение. Когда мы обсуждаем мораль, важно различать мораль как социальный механизм и мораль как внутреннее чувство отдельного человека. В реальной жизни моральные нормы почти всегда связаны с конкретными последствиями; общественным осуждением, юридическими санкциями, потерей репутации или, напротив, социальным одобрением. Поэтому многие поступки совершаются не столько из абстрактного чувства долга, сколько из рационального учёта этих последствий.

Однако для именно рационального анализа полезно рассмотреть более чистый случай, в которой моральные нормы существуют в полном отрыве от материальных последствий. То есть ситуацию, в которой человек уверен, что его поступок не повлечёт ни наказания, ни общественного осуждения, ни каких-либо других практических последствий, именно само чувство совести. Остаётся лишь вопрос; почему он вообще должен поступать морально?

Именно здесь возникает одна из ключевых проблем моральной философии. Если рассматривать человека как отдельного индивида, то обосновать то что он должен это делать не выйдет. Как я говорил ранее, для отдельно взятого человека обоснованным является лишь стремление к получению стабильного удовлетворения и всё остальное рационально рассматривать именно из под призмы влияния этого на счастья. И тут стоит задать самим себе очень важный вопрос; какой у нас есть резон соблюдать мораль в отрыве от материальных последствий? То есть именно иметь совесть.

Естественно что единственная возможность мотивации соблюдения морали в отрыве от последствий это эмоции. В большинстве случаев источником моральных переживаний оказываются не логические аргументы, а эмоции и психологические механизмы. Буквально делая что либо хорошее мы делаем это либо чтобы получить материальное вознаграждение, либо чтобы получить хорошие эмоции от самого факта совершения такого поступка. Ну ещё может быть метафизическая мотивация в виде веры в загробный мир или карму, когда человеку и не нравится делать добро и за это ему материально ничего не будет, но он всё равно делает это с расчетом на то что в будущем всем, за все воздастся. Однако как я доказывал ранее такие концепции ничуть не имеют рационального обоснования, из-за чего и мы не должны их использовать в расчётах. В итоге остаётся только то что резон быть нравственными, обусловлен либо сухой расчетливостью (корыстью), либо эмоциональным желанием быть такими. Но ведь это тоже в какой-то степени корысть, так как мы ведь делаем добро расчётливо, ради того чтобы почувствовать себя хорошим. Тут религия спасла бы мораль, однако она не обоснована. Это не значит что нужно быть безнравственным, как минимум по тому что имитировать нравственность расчётливо полезно в нашем обществе, а также раз нашей целью являются эмоции, то и делать добро и избегать зла, если это эмоционально важно также стоит. Но намеренно становится эмоционально добрее в отрыве от материальных факторов для индивида является бессмысленным, так как в материальном значение рациональная рассчётливость вне зависимости от моральности поступка является максимально выгодной. Потому и для индивида нет смысла становится эмоционально нравственнее.

Однако с точки зрения общества развитая система нравственных норм чрезвычайно полезна. Если большинство людей склонны помогать друг другу, соблюдать договорённости и избегать причинения вреда, социальные структуры становятся стабильнее. Уровень насилия снижается, доверие между людьми возрастает, а совместная деятельность становится более эффективной. Всё это создаёт условия для развития культуры, науки и экономики. Однако если рассматривать ситуацию строго с позиции отдельного индивида, картина становится более сложной. Иногда соблюдение моральных норм действительно приносит человеку пользу, например; благодаря хорошей репутации, доверию окружающих или какой либо другой выгоде. Но это не мораль в нашем смысле, а именно расчетливость. Бывают ситуации, когда моральные ограничения могут требовать от человека значительных жертв.

То есть мораль должна воспитываться в обществе, так как она объективно делает это общество лучше, но при этом отдельно взятому человеку развивать в себе нравственность не особо надо, так как на его счастье это будет влиять либо нейтрально либо явно негативно.

Для того чтобы чуть больше подкрепить свои слова о не фундаментальности и отчасти не объективности морали, стоит определить откуда появляется мораль и какие функции она выполняет. Отчасти наличие моральных реакций, связано с эволюционным развитием социальных видов. Люди выживали и развивались в группах, поэтому такие качества, как эмпатия, чувство справедливости или склонность к взаимопомощи, могли давать значительные преимущество для выживания сообщества. Проще говоря, многие элементы нравственности могли закрепиться в человеческой психике как эволюционно полезные поведенческие стратегии. А также другая часть морального чувства формируется уже в процессе воспитания. С детства человеку объясняют, какие поступки считаются морально правильными, а какие неправильными. Эти нормы закрепляются через поощрение, наказание и социальное одобрение. Со временем они начинают восприниматься как нечто естественное и фундаментальное. В результате возникает ощущение, будто мораль обладает объективной и фундаментальной природой. Но на практике она во многом оказывается культурно и эволюционно обусловленной. Нравственные нормы могут значительно различаться в разных обществах, а иногда даже внутри одного общества между разными группами людей.

Дополнительную сложность создаёт то обстоятельство, что мораль нередко сталкивается с внутренними противоречиями, их называют моральными дилеммами. Одним из наиболее известных примеров является дилемма вагонетки. Представим ситуацию; неконтролируемый поезд движется по рельсам, на которых находятся пять человек. Если ничего не делать, они погибнут. Однако можно переключить стрелку и направить поезд на другой путь, где находится всего один человек. В таком случае погибнет он, но пятеро будут спасены. С точки зрения простой арифметики выбор кажется очевидным; жертва одного человека спасает пятерых. Однако если изменить постановку задачи например, представить, что для спасения пятерых нужно физически столкнуть одного человека под поезд, или сделать формулировку более реалистичной например с больными и донором, многие люди начинают воспринимать ситуацию совершенно иначе. Несмотря на то что результат остаётся тем же, эмоциональная реакция резко меняется. Подобные примеры показывают, что моральные оценки часто зависят не столько от строгих принципов, сколько от психологических особенностей человеческого восприятия. И мораль не так идеальна как кажется.

Другой известной проблемой является дилемма лжи убийце. Представим ситуацию, в которой преступник ищет свою жертву и спрашивает вас, где она находится. Если сказать правду или промолчать, человек погибнет. Если солгать, его жизнь будет спасена. В этом случае большинство людей считает ложь оправданной, хотя сама по себе ложь традиционно относится к морально осуждаемым поступкам. Подобные дилеммы показывают, что моральные нормы не всегда образуют идеально согласованную систему. Иногда они вступают в конфликт друг с другом, и тогда человеку приходится выбирать между различными принципами.

В философии существует множество попыток решить эту проблему. Одним из наиболее известных и эффективных подходов является утилитаризм. Утилитаризм это теория, согласно которой моральная ценность поступка определяется его последствиями. С этой точки зрения наиболее правильным считается действие, которое приносит наибольшую пользу или уменьшает наибольшее количество страданий.

Несмотря на то что эмоционально утилитаризм может выглядеть жестоко, сама идея оценки действий по их последствиям практически по определению является максимально эффективным и следовательно правильным для общества. Хотя конечно же вокруг этого существуют множество дилемм, отчасти из-за того что эмоционально людям ближе и гораздо более приятным является гуманизм, когда мы пытаемся смотреть на мораль не расчетливо, а из жалости, спасать не тех кто будет полезнее, а тех кто больше страдает. Мне самому эмоционально ближе умеренный гуманизм, как минимум из-за того что полный утилитаризм предполагает такую “анти-жалость” – правильность убийства менее полезных если за это мы сможем спасти более полезных которые принесут больший вклад в общество. Однако если рассматривать мораль как социальный инструмент, то её основная функция и состоит в том, чтобы уменьшать страдание в целом и увеличивать благополучие всего общества, потому и утилитаризм я нахожу полезным, по крайней мере в моральных парадоксах.

Таким образом, мораль можно рассматривать как важный социальный механизм, который делает возможным существование сложных человеческих обществ. Однако её происхождение и функционирование значительно лучше объясняются через психологию, эволюцию и социальную динамику, чем через идею объективных и неизменных моральных законов.

Это понимание позволяет взглянуть на нравственные нормы более рационально. Для отдельно взятого индивида в отрыве от его эмоций и выгод, соблюдение морали становится бессмысленным. Однако эмоции у людей все же есть и для общества это конечно очень полезно, потому мораль определённо должна воспитываться. Учитывая это я могу сформулировать общий принцип для самого рациональные решения моральных дилемм, для индивида; “Делать все так как будет лучше мне, включая свои нравственные эмоции, материальные последствия и риски в учёт.” Конкретно для меня субъективно мораль не столь эмоционально важна, потому и в расчет я принимаю в основном материальные последствия и риски для себя. То есть я буду делать то что мне будет выгодно, с учетом возможных рисков и последствий; в реальной жизни это почти всегда означает невмешательство, так как в отличии от мысленных дилемм в жизни присутствуют значительные риски для выбирающего и исход не гарантирован, потому и чаще всего будет не брать на себя ответственность за чужие проблемы. Однако иногда более выгодным является имитация гуманизма…

То есть мораль также как и все остальные сферы жизни рационально должна рассматриваться индивидом именно через призму влияние этого на его благополучие, включая эмоциональное. Однако лично, субъективно мне нравственные эмоции не сильно близки.

Глава 9. Культура и традиции…

Помимо религии, морали и абстрактных ценностей, есть ещё одна важная сфера, которая часто претендует на роль жизненного ориентира, это культура, традиции, идеологии и политические взгляды. Для многих людей именно эти сферы формируют ощущение принадлежности к обществу, определяют систему взглядов и во многом задают направление жизненных решений. Однако как и на все остальные аспекты жизни на них мы также должны смотреть рационально, чтобы оценить их обоснованность для отдельного человека.

Начать стоит с культуры и традиций. Под традициями обычно понимают формы поведения, обычаи и нормы, которые передаются из поколения в поколение. Они могут включать праздники, обряды, социальные ритуалы, формы общения и множество других элементов повседневной жизни. Часто предполагается, что традиции обладают некой внутренней ценностью и поэтому должны сохраняться и соблюдаться. Однако если рассматривать этот вопрос с рациональной точки зрения, можно выделить лишь два возможных основания для следования традициям.

Первое основание это их практическая эффективность. Иногда определённые традиции действительно могут выполнять полезную функцию, для отдельно взятого человека. В таком случае следование им можно оправдать их результатами. Но здесь возникает важное уточнение. Если человек следует какому-либо правилу именно потому, что оно эффективно и приносит ему определённую пользу, то в этом случае его мотивом становится не сама традиция, а рациональный расчёт. Иными словами, поведение объясняется не тем, что “так принято”, а тем, что так действительно работает лучше. В таком случае речь идёт уже не о ценности традиции как таковой, а о прагматическом выборе наиболее эффективного способа действия.

Второе возможное основание для следования традициям это эмоциональная привязанность. Многие люди испытывают положительные чувства по отношению к культурным практикам своего общества. Традиционные праздники, обряды или формы поведения могут вызывать чувство общности, ностальгии или эстетического удовольствия. В этом случае человек следует традициям просто потому, что ему это нравится.

Такое основание вполне понятно с психологической точки зрения. Однако важно отметить, что в этом случае традиции выступают лишь средством получения определённых эмоций, а не самостоятельной рациональной ценностью. Их значимость полностью зависит от субъективных переживаний конкретного человека. Именно поэтому отношение к традициям может значительно различаться между людьми. Для одних они играют важную эмоциональную роль, для других остаются почти безразличными. В моём случае традиции и культурные ритуалы не вызывают сколько-нибудь сильной эмоциональной привязанности, поэтому их значимость для моей жизни оказывается весьма ограниченной. Потому и на какие либо действия которые включены в традиции мы также должны смотреть строго из под призмы влияния их на наше счастье, в принципе как и на все остальное.

Похожая ситуация возникает и в отношении идеологий и политических взглядов. Политические идеи часто воспринимаются как крайне важная часть мировоззрения человека. Люди могут активно поддерживать определённые партии, участвовать в политических дискуссиях или строить значительную часть своей идентичности вокруг тех или иных политических убеждений.

Тем не менее формирование любых убеждений особенно тех, которые претендуют на влияние, на реальные действия требует определённого обоснования. Идеологические и политические взгляды не являются исключением. Чтобы считать их значимыми, необходимо понимать, какие именно последствия следуют из их принятия.

Однако именно политическая сфера часто оказывается одной из наиболее дискуссионных и неопределённых. Различные идеологии предлагают разные объяснения социальных процессов и разные способы решения общественных проблем. При этом объективно проверить эффективность многих политических идей чрезвычайно трудно, поскольку общественные процессы зависят от огромного числа факторов. Кроме того, важно учитывать ещё одно обстоятельство. Значимость любых взглядов во многом определяется тем, насколько они влияют на реальные действия человека. Если убеждение никак не отражается на поведении, его практическая роль оказывается минимальной.

С этой точки зрения политические взгляды для большинства людей имеют довольно ограниченное значение. Для профессиональных политиков, активистов или исследователей политика действительно является важной так как они буквально получают свои выгоды занимаясь этим. Однако для обычного человека возможности непосредственного влияния на политические процессы и выгода от этого крайне невелики. Отдельные действия, такие как участие в выборах или выражение политических мнений в дискуссиях, обычно оказывают крайне незначительное влияние на реальные политические решения. Масштаб политических систем настолько велик, что вклад одного человека практически незаметен, для самого этого человека.

В результате политическая активность для большинства людей редко приносит ощутимые практические выгоды. Она может занимать значительное количество времени, вызывать эмоциональные конфликты и усиливать социальную поляризацию, но при этом почти не изменять реальные условия жизни конкретного индивида. Поэтому действия, которые следуют из политических убеждений, обычно могут быть мотивированы лишь двумя причинами;

Первая причина это ожидание определённых последствий. Человек может надеяться, что поддержка той или иной политической силы в долгосрочной перспективе улучшит экономическую ситуацию, повысит уровень безопасности или приведёт к другим положительным изменениям, которые уже и принесут выгоды ему. Однако для отдельного человека вероятность того, что именно его действия окажут заметное влияние на эти процессы, чрезвычайно мала.

Вторая возможная причина это эмоциональная мотивация. Политическая активность может приносить чувство причастности, ощущение борьбы за справедливость или просто удовлетворение от участия в общественной жизни. В этом случае политическая деятельность становится способом получения определённых эмоциональных переживаний. Но если оценивать ситуацию строго рационально, становится заметно, что значимость политических убеждений для человека, который не занимается политикой профессионально, в значительной степени определяется именно эмоциональной составляющей. То есть такие действия не являются обязательными как в случае с условной религией или фундаментализации абстрактных ценностей, для обывателя это просто хобби. А конкретно в моём случае интерес к политической сфере остаётся довольно ограниченным. Я не испытываю сильной эмоциональной вовлечённости в политические конфликты и не вижу достаточно веских причин рассматривать эту область как важную часть своей жизни. Хотя дискуссии в целом я люблю, однако политику я нахожу относительно менее важной темой для индивида, нежели чем религиозные, филосовские и эпистемически вопросы, так как они в свою очередь напрямую влияют на жизнь человека, определение его действий и ориентиров, тогда как политику и действия которые следуют из неё я рассматриваю уже через призму гедонизма; делать так как будет лучше мне. В моём случае пока-что это значит почти ничего не делать.

Это не означает, что политика не имеет значения для общества в целом. Для общества она является одной из ключевых сфер, однако для отдельно взятого человека её значение достаточно сильно ограниченно.

Что касается непосредственно самой политики, политические взгляды можно условно разделить на два вида; как будет лучше всем в обществе в целом, то есть объективный вопрос и как будет лучше именно мне – субъективный вопрос. Объективный вопрос касается конкретных реформ при которых всем в среднем было бы лучше, тут в меня практически нет каких либо представлений, однако стоит сказать что этот вопрос также как все интерсубъективные вопросы требуют именно рационального взгляда и достаточного обоснования для формирования каких либо взглядов. А также в объективном вопросе крайности практически никогда не бывают обоснованными. Это связано с тем что у разных людей могут быть разные субъективные взгляды на одни и те же правила и события, потому и идеальный режим для разных людей выглядит по разному, из-за того и полная “утопия”, идеальное мироустройство в таком смысле, практически невозможно. Просто из-за того что у разных людей представления о идеальном мире сильно расходятся, а также ресурсы и возможности всегда ограничены. А сами по себе крайности представляют собой какой либо конкретный взгляд на мироустройство, который часто разделяют не все, когда суть объективного вопроса в политике именно в том чтобы сделать в среднем лучше всем… Тут я не разбираюсь, потому и каких то взглядов практически нет.

А субъективный вопрос в политике связан с представлениями конкретного отдельно взятого человека о том при каком мироустройстве ему бы жилось лучше. Что касается таких взглядов у меня перекос в сторону либеральных ценностей.

Мои взгляды в политике это скорее не объективные, а именно субъективные с небольшой аргументацией их привлекательности в целом. Это связано с тем что в этой области я не разбираюсь, потому и рассуждать о объективных реформах с моим уровнем знаний практически бессмысленно.

Хотя сейчас мои мнения в этом вопросе практически не имеет значения, так как я уже аргументировал то что обычный человек вряд-ли что либо изменит, а важность каких либо мнений оценивается по влиянию этих мнений на действия человека, и именно из-за этого заинтересованность политикой ограничивается лишь эмоциональным желанием заниматься этим. Поэтому и эта сфера значительно менее важна чем другие.

Таким образом, культура, традиции, идеологии и политические взгляды могут играть заметную роль в жизни общества. Они формируют коллективную идентичность, помогают организовывать социальные структуры и создают рамки общественных дискуссий. Однако их значение для конкретного индивида не является автоматически очевидным. Следование традициям может быть оправдано либо их практической полезностью, либо эмоциональной привязанностью к ним. Политическая активность может объясняться либо ожиданием определённых выгод, либо эмоциональным желанием участвовать в общественных процессах. Но в обоих случаях их ценность оказывается производной; она зависит либо от результатов действий, либо от субъективных переживаний человека. Это вновь возвращает нас к тому же выводу, к которому мы приходили ранее; многие из тех сфер, которые часто воспринимаются как фундаментальные жизненные ориентиры, при более внимательном анализе оказываются лишь вторичными по отношению к внутреннему опыту человека. Именно поэтому для понимания смысла жизни становится всё более важным рассмотреть не внешние социальные конструкции, а то, что происходит внутри человеческого сознания.

Глава 10. Другие аспекты жизни

Как я уже несколько раз повторял, для отдельно взятого человека единственной, рационально обоснованной целью жизни является гедонизм; прожить максимальное количество максимально счастливых моментов. В прошлых двух главах мы также рассмотрели мораль, традиции, культуру и политику, и пришли к выводу, что их значение определяется прежде всего тем, каким образом они влияют на уровень счастья человека.

А в этой главе мы разберём ещё один важный вопрос; что именно делает жизнь счастливой? Какие факторы действительно повышают уровень удовлетворённости жизнью, а какие, напротив, его уменьшают? И как лучше всего действовать для получения максимально большого шанса на максимально более счастливую жизнь.

Чтобы ответить на эти вопросы, полезно рассмотреть человеческие действия более системно, попробовав упорядочить счастье в конкретной структуре.

Счастье можно условно можно условно разделить на две большие категории;

1. Реальные события. Это объективные обстоятельства и действия, происходящие в реальном мире; условия жизни, здоровье, безопасность, материальные блага, путешествия, работа, развлечения и так далее... Эти факторы напрямую создают или уменьшают положительные эмоции.

2.Восприятие. Это влияние внутренних ментальных процессов на переживание событий. Один и тот же жизненный опыт может восприниматься человеком совершенно по-разному в зависимости от его ожиданий, убеждений, настроения и интерпретации происходящего. Иначе говоря, это про зависимость счастья не от того что происходит, а от того как мы это воспринимаем. Разумеется, что восприятие само по себе является физическим процессом в мозге, однако для анализа полезно рассматривать его отдельно. Даже если рассматривать мышление как полностью материальный процесс, что является наиболее обоснованной научной позицией, различие между внешними событиями и внутренним восприятием всё равно остаётся полезным. Оно помогает понять, что для повышения уровня счастья существуют два разных направления работы; изменение обстоятельств жизни и изменение нашей реакции на них.

Далее если рассматривать влияние реальных событий на счастье, то их можно условно разделить на два типа факторов; материальные и сентиментальные.

1.Материальными я называю те аспекты жизни, которые непосредственно вызывают эмоции и напрямую связаны с качеством жизни. Сюда относятся физический комфорт, развлечения, впечатления, путешествия, еда, отдых, различные формы удовольствия.

2. Сентиментальные факторы действуют более косвенно. Они связаны с такими вещами, как отношения, социальный статус, достижения, карьера, хобби, ощущение смысла, морали и принадлежности.

Обе категории важны, однако их влияние на счастье может быть различным для разных людей. В моём случае материальные факторы играют значительно большую роль.

Чтобы в дальнейшем упростить анализ собственных поступков, можно условно разделить все действия на три категории.

1.Приятные действия те, которые непосредственно, сами по себе приносят удовольствие.

2.Допустимые действия те, которые могут быть неприятны в моменте, но являются выгодным обменом текущего комфорта на будущие преимущества.

3.Недопустимые действия те, которые в долгосрочной перспективе уменьшают общее количество счастья.

Рациональная стратегия жизни в такой системе довольно проста; Приятные действия следует максимизировать, допустимые использовать только тогда, когда это действительно оправдано, недопустимые по возможности исключать полностью. Основная суть тут заключается в умении рационально отличать эти разновидности действий и расчётливо взвешивать свои поступки. Чтобы определить допустимое ли какое либо действие рациональным будет взвесить минус от этого действия для счастья сейчас, с учётом времени эффекта и плюс от того что я смогу получить от этого, также с учётом времени и вероятностей.

С материальными удовольствиями связан один важный психологический эффект – адаптация.

Человек достаточно быстро привыкает практически к любым условиям. То, что сначала приносит сильные эмоции, со временем становится обычным. Этот эффект хорошо известен в психологии и часто называется гедонической адаптацией или толерантностью. Именно поэтому однообразный образ жизни постепенно снижает уровень удовлетворённости. Чтобы стабильно поддерживать высокий уровень позитивных эмоций, необходима разнообразность впечатлений. По этой причине одним из наиболее эффективных способов повышения уровня счастья может быть постоянное изменение среды; новые места, новые занятия, новые формы опыта.

Иными словами, разнообразие является важным инструментом поддержания эмоциональной насыщенности жизни. Потому и нужно чередовать разные методы получения удовольствия и постоянно пробовать что-то новое, часто само по себе это не требует значительных ресурсов но при этом существенно влияет на уровень удовлетворенности жизнью.

Также если ресурсы всё таки имеются, я нахожу интересным концепцию жить путешествуя – всё время путешествовать, пожить везде и попробовать всё, не быть привязанным к какому-то месту или дому, арендовать всё, например каждый месяц переезжать в другой город с разным бюджетом, в разные социальные группы, попробовать культуру разных людей, попробовать разные профессии и разные увлечения… Иными словами пробовать всё и чередовать, данный метод очень эффективен, так как позволяет успеть везде и получить максимум от всего. Мне это кажется интересным по крайней мере проводить какую-то часть времени в таком образе жизни.

Также говоря о материальных ценностях стоит упомянуть фундаментальные условия счастья. Прежде чем говорить о получении удовольствия, необходимо учитывать базовые условия, без которых счастье становится практически невозможным. К таким условиям относятся; здоровье, безопасность, базовые потребности, рассудок, определённая степень свободы и тому подобное. Эти факторы сами по себе не обязательно приносят сильные положительные эмоции. Однако их отсутствие почти всегда приводит к серьёзным страданиям, или же сокращает саму жизнь и возможности для получения счастья, что и делает данные условия максимально важными для нас.

Поэтому рациональная стратегия жизни должна прежде всего быть направлена на сохранение этого фундамента. Рискованные действия могут быть оправданы только тогда, когда потенциальная выгода сопоставима с возможными потерями. В противном случае риск становится иррациональным. В данном случае мы не должны рисковать своим фундаментом ради чего либо что не является столь же важным и трудно восполнимым. Это обусловлено буквально тем что какие либо риски или бартеры с этими базовыми ценностями практически всегда является невыгодными для человеческого счастья из-за их фундаментальной важности и трудной восполнимости.

Теперь разобравшись с фундаментом мы можем перейти к разбору влияния других сфер и ресурсов на наше счастье. Тут стоит разобрать сентиментальное удовольствие. Сюда я отношу те события которые влияют на счастье более косвенно, а именно удовольствие от социальности, достижения целей, хобби, альтруизма и подобного. То есть всё то что само по себе в первую очередь не связанно с конкретными материальными объектами, в во многом связанно во многом с нашими действиями. Также сентиментальные эмоции могут быть негативными, например какие-то провалы или чувство совести. Хотя для меня роль сентиментальных эмоций на порядок менее значительно чем роль материальных, однако в любом случае обе сферы счастья сильно важны и дополняют друг друга, потому и надо уметь держать некоторый баланс между ними. Я же субъективно хотел бы тратить большую часть времени именно на чередование различных вещей приносящих материальное удовольствие.

Также тут стоит чуть подробнее разобрать роль социальности; в данном контексте она может в независимости от материальных факторов приносить удовольствие, поэтому взаимодействие с другими людьми также влияет на уровень счастья. Но степень этой зависимости может существенно различаться. Для некоторых людей социальные отношения являются главным источником удовлетворения, для других лишь одним из многих факторов. Также социальные связи достаточно сильно влияют на материальные возможности, потому и социальность можно рассматривать также как инструмент для получения определённых выгод.

Также на любые отношения нужно смотреть именно расчётливо; как на сотрудничество, на определённых условиях, включая в расчёт сентиментальные эмоции от этого. Для индивида именно такой взгляд на них и позволяет обеспечить максимальную эффективность, так как расчётливость сама по себе является максимально обоснованной, а следовательно и позволяет действовать наилучшим образом.

Рациональный подход здесь заключается не в следовании каким-то универсальным социальным ожиданиям, а в том, чтобы определить какой уровень социальности действительно необходим для собственного благополучия, вклячая эмоциональное. В большинстве случаев достаточно поддерживать определённый уровень репутации и нормальные отношения с окружающими. Это упрощает взаимодействие с обществом и снижает вероятность конфликтов, тем самым давая некоторые возможности для получения счастья.

Отдельного внимания в вопросе о счастье заслуживает вопрос финансов.

Деньги сами по себе практически не являются источником счастья, разве что для кого-то из наличие может приносить сентиментальное удовольствие. Но в основном деньги представляют ценность из-за того что они имеют покупательную способность – возможность обменять их на материальные ресурсы. Поэтому и качество жизни практически полностью зависит от денег.

А качество жизни в свою очередь значительно влияет на возможность получения материального удовольствия, а также косвенно влияет на сентиментальные факторы. Чем выше уровень ресурсов, тем больше возможностей, для путешествий, хобби, избегания неприятных обязанностей и рутины, питания, развлечений, а также эти даёт возможность на порядок лучше обеспечить свои базовые ценности; безопасность, здоровье и базовые потребности. А ещё с помощью денег мы можем освободив своё время потратить его на достижение каких либо целей, карьеру или хобби тем самым деньги могут создавать условия для получения сентиментального удовольствия.

Однако влияние дохода на качество жизни не является линейным. Рост качества жизни обычно требует всё больших затрат. Другими словами, каждая следующая ступень комфорта обходится значительно дороже предыдущей, то есть стоимость растёт экспоненциально относительно качества. Подобную закономерность можно выявить статистическим путём; проанализировав товары из разных категорий и сопоставив их уровень качества и стоимости. А также можно оценить взаимосвязь между деньгами их полезностью и субъективным уровнем счастья в ходе эксперимента. Подобные исследования проводили и по некоторым данным примерным порогом насыщенности после которого деньги значительно слабее влияют на качество жизни и общение счастья, это примерно 75.000$, в год. Это естественно очень примерные данные, так как исследование проводили конеэкретно в США, в других странах сумма может быть другой и с тех пор валюта весьма сильно обесценилась.

Но при этом этот график всё равно показывает примерную тенденцию влияния денег на качество жизни и счастье.

Вообщем деньги играют очень важную роль для счастья, потому и добиться финансовой свободы будет очень полезно для счастья, а для этого нужно также взглянуть на финансы с точки зрения рациональности. Если целью является долгосрочное благополучие, то важную роль играет управление рисками. Во первых риски являются обоснованными только при положительном статистическом ожидании, то есть тогда когда в среднем при ставке мы всегда будем в плюсе. В противном случае если статистические ожидания отрицательные, мы в среднем всегда будем проигрывать, а следовательно и терять свои ресурсы которые могли бы обменять на счастье потому и это не иррационально. Но тут важно уметь анализировать риски, так как зачастую статистические ожидания не представлены в “стоковой табличке”, и зачастую могут являться трудно рассчитываемыми и нестабильными.

Однако именно с помощью этого принципа мы можем доказать что ставки, азартные игры, лотереи, бинарные опционы и иногда трейдинг CFD практически всегда являются иррациональными и в конечном итоге приносят убытки. Во всех этих сферах статистические ожидания для рядового пользователя является отрицательным. Это можно строго доказать тем что деньги не берутся из неоткуда, во всех этих случаях обратной стороной является букмекер, а они в свою очередь существуют и зарабатывают причём много, из этого и можно сделать вывод о том что проигрывают там чаще чем побеждают, а следовательно с большей вероятностью с нами будет всё также. То есть статистическое ожидание для игрока, изначально рассчитаны так чтобы в среднем контора с запасом побеждала. Аналитика которая поможет предсказать исход тут часто не работает, из-за слишком большого количества факторов влияющих на исход, а какие-то обычные техники и взгляды для определения примерных вероятностей исхода есть и у конторы, и зачастую есть в гораздо более качественном виде чем у игроков, так что это изначально учитывается при постановки коэффициентов. То есть среднестатистический игрок как ни крути в среднем проиграет. Зарабатывать на этом можно только каким-то образом изменив статистическое ожидание, получив преимущество над другими игроками, но в случае с букмекерами это практически нереально и не всегда законно, иногда это может является инсайдерской торговлей. И в любом случае базовые знания о аналитике есть практически у всех, потому и какое либо значимое, честное преимущество можно получить только находя новые инструменты аналитики, а это зачастую практически нереально. Хотя если рассуждать не в рамках каких либо платформ, а о пари, то иногда можно заработать на неинформированности других игроков, но также это часто сомнительно с точки зрения закона. Потому и попытка заработать в этих сферах будучи обычным игроком практически всегда является иррациональной.

Также стоит упомянуть то что риски базовыми условиями для счастья практически никогда не окупаются, из-за того что ставки слишком высоки и часто базовые условия трудно воспроизводимы. То есть мы не должны рисковать и торговаться здоровьем, безопасностью, базовыми потребностями, свободой если на кону не стоит что либо столь эмоционально важное как и эти условия.

Ещё одним известным принципом в сфере рисков является критерий Келли; стратегия, которая определяет оптимальный размер ставки с учётом положительного математического ожидания. Смысл этой идеи в том что даже в случае положительных ожиданий оптимальным будет не ставить слишком много, так как при большом размере ставок при проигрыше уйдёт большая часть ставок на восстановление начального капитала, ав случае с слишком маленькими ставками также доходность будет меньше, а критерий Келли в свою очередь математически рассчитывает золотую середину, в вопросе эффективного размера ставки с учётом преимущества. Если говорить проще то из этого можно сделать следующий вывод;

Даже если действие имеет положительное ожидание, нельзя ставить слишком большую часть ресурсов на один риск. Иначе случайная неудача может привести к катастрофическим последствиям. Этот принцип применим не только к финансам, но и ко всем рискам в целом. Ставить под угрозу фундаментальные факторы здоровье, безопасность или свободу, ради сомнительной выгоды почти всегда является ошибкой.

Ещё тут стоит упомянуть некоторые мои представления о финансовой свободе. Большинство хотели бы получать значительную часть своего дохода именно пассивно, так как это позволяет освободить чуть большее количество своего времени и при этом не рисковать остаться без денег. Но для того чтобы получать значительную часть дохода пассивно, у человека уже обязательно должна быть какая либо система которая приносит ему деньги без его участия, и тут есть всего кдва основных метода бизнес и инвестиции. Бизнес строится на производстве или оказании каких либо услуг, но для своей автоматизации требует огромных усилий, а также сам по себе является достаточно рискованным. Инвестиции же это вложение денег куда либо с расчётом на заработок с роста цены или дивидендов. Инвестиции мне кажутся значительно более простыми для начала, из-за того что их легче законно оформлять, меньше минимальная сумма входа, доход от ниж практически полностью пасивен, тем более по сравнению с бизнесом, а также они значительно менее рискованные при выборе нормальной сферы и хорошей диверсификации.

Для обычного человека зачастую начать бизнес является весьма сложной задачей, когда просто начать копить деньги и вкладывать их в какие либо надёжные активы значительно легче. Также стоит учитывать существование сложного процента; когда процент начинает начисляется на проценты благодаря чему со временем капитал растёт экспоненциально. Поэтому и я нахожу рациональным начинать копить деньги как капитал, то есть не тратить их, а наоборот копить и индексировать благодаря чему капитал будет расти экспоненциально, всегда будет значительная финансовая подушка и в дальнейшем это сильно расширит многие возможности. Также существует теория о том что можно безопасно тратить около 4% от капитала в год, так как в среднем исторически именно такую сумму можно было безопасно получить с учётом инфляции. То есть чтобы примерно прикинуть сколько нужно иметь денег в капитале для пассивного получения опредлённой суммы в месяц нужно умножить её на ≈300 (100/4×12). В также лично мне в накоплениях очень сильно помогает ведение учёта финансов, так как это мотивирует не тратить деньги и лаёт больший контроль над своими финансовыми операциями. Это в принципе почти всё что я могу кратко сказать про финансовые принципы.

Теперь стоит вернуться к ещё одному важному фактору счастья восприятию.

Внутренние установки могут значительно усиливать или ослаблять эмоции от событий. Человек способен частично влиять на собственное восприятие через привычки мышления, ожидания и самовнушение. Например, если воспринимать трудные действия как инвестиции в будущее, они начинают приносить меньше негативных эмоций. Если рассматривать достижения как результат собственных усилий, они начинают приносить больше удовлетворения. Кроме того, существует важный психологический принцип; счастье легче переживать в настоящем, чем в будущем. Поэтому чрезмерная концентрация исключительно на будущем успехе может парадоксально уменьшать уровень счастья. Рациональная стратегия жизни должна находить баланс между настоящим и будущим.

Именно это является одной из самых сложных задач; поиск баланса между счастьем в настоящем и заботой о будущем. Чрезмерная ориентация на будущее может привести к тому, что человек постоянно откладывает жизнь на потом. Но и полное игнорирование будущих последствий почти всегда приводит к ухудшению условий жизни. Рациональная стратегия заключается в поиске оптимального баланса между этими двумя аспектами. Если пытаться выразить это в конкретном принципе то можно сформулировать его так; для того чтобы рационально определить получить удовольствие сейчас или же вложиться в будущее стоит также пользоваться принципами по управлению рисками, то есть сопоставить то чем мы сейчас жертвуем с тем что мы получим в будущем, с попыткой учёта шансов дожить до этого и оптимальность такой ставки.

Вообщем структуру счастья можно представить примерно вот так;

Подводя итоги данной главы можно сформулировать несколько уточняющих принципов о том что именно значит направлять все свои действия на преувеличение своего счастья как в моменте так и в будущем;

● Сохранять фундамент жизни; здоровье, безопасность и базовые условия существования.

● Минимизировать действия с сильными негативными последствиями.

● Максимизировать действия, приносящие удовольствие.

● Использовать неприятные действия только тогда, когда они действительно оправданы будущей выгодой.

● Поддерживать разнообразие жизненного опыта, чтобы уменьшать эффект привыкания.

● Осторожно и расчётливо подходить к любым рискам, особенно когда на кону стоят фундаментальные условия жизни.

● Поддерживать баланс между настоящим и будущим. Жертвуя чем либо в моменте только тогда если это действие принесёт большую выгоду в будущем, с учётом разных рисков, изменений и шансов дожить до этого.

В конечном счёте все эти принципы можно свести к одной простой формуле; Каждое действие следует расчётливо оценивать с точки зрения его влияния на общее количество счастливых моментов в жизни. Именно такой подход позволяет превратить абстрактную идею счастья в достаточно конкретную стратегию поведения. Также не стоит забывать про принципы рациональности и эпистемологии знание которых помогает более точно обосновывать свои действия и минимизировать возможные ошибки. Рациональная жизнь в такой модели это не слепое следование правилам и не хаотическое стремление к удовольствиям, а расчётливое управление собственной жизнью, направленное на максимизацию общего количества счастливых моментов.

Именно такой подход позволяет объединить удовольствие настоящего, заботу о будущем и разумное отношение к рискам в единую и логически последовательную систему жизни. И часто чтобы внедрить такой подход в свою жизнь бывает полезным последовательно задавать самому себе простые, но фундаментальные вопросы, для того чтобы найти реальные причины своих действий, их обоснование и получить информацию о том что именно будет эффективнее делать. Примеры простых вопросов может послужить Зачем?, Почему?, заданные последовательно несколько раз, к конкретному своемв действию. И на протяжение всей этой книги я пытался дать максимально глубокий ответ на подобные вопросы построив логичную структуру всех наших мнений, начиная от самых фундаментальных представлений о собственном мышление, заканчивая анализом повседневных действий…

Часть V. Итоговая модель жизни

В начале этой книги мы исходили из одного, на первый взгляд, простого принципа стремления к правильности выводов. Абсолютно любое утверждения без принятия этого принципа не имеет никакого смысла. Обосновать необходимость его принятие не выйдет, так как сам процесс обоснования уже требует признание этого принципа. Однако и его отрицание также требует его познания что и делает принцым логически неизбежным.

Также чтобы рассуждать, необходимо признать некоторые базовые предпосылки; существование внешней реальности, работоспособность логики, надёжность опыта хотя бы в ограниченной степени. Эти предпосылки невозможно доказать внутри самой системы рассуждений, но без их принятия любое мышление становится невозможным. Поэтому правильным будет их принять как трансцендентальные условия возможности познания, просто из-за того что их отрицание самореференцируемое, парадоксально то что самый фундамент данной структуры как будто висит над пустотой радикального скептицизма, так как обосновывается буквально только тем что его отрицание бессмысленное, однако мы в любом случае неизбежно принимаем его, а сомнения остаются разве что в рамках мысленного эксперимента.

Принятие этих условий позволяет перейти к следующему шагу рациональному анализу наших представлений о мире. Рациональность в данном контексте выступает не как набор готовых убеждений, а как метод проверки и уточнения любых утверждений. Она требует соотносить мнения с аргументами, проверять их на внутреннюю непротиворечивость и учитывать доступные данные о реальности, избегать частых логических ошибок и когнитивных искажений при формировании мнений. Именно этот подход лежит в основе научного знания, повседневного здравого смысла и вообще любой серьёзной попытки понять наш мир.

Однако даже обладая рациональными методами познания, человек неизбежно сталкивается с вопросом о собственном существовании. Знание о мире само по себе ещё не отвечает на вопрос о том, зачем жить и ради чего действовать. Поэтому в центре дальнейшего анализа оказался именно смысл жизни, но не в абстрактном смысле, а в смысле, значимом для конкретного субъекта. На протяжении истории люди пытались найти такой смысл во внешних источниках. Наиболее распространённой формой этого поиска были религиозные системы. Они предлагали готовый ответ; смысл жизни определяется высшей силой, а человеческое существование подчинено определённому метафизическому замыслу. Однако рациональный анализ показывает, что подобные утверждения не обладают достаточным обоснованием. Аргументы, приводимые в их пользу, оказываются либо логически несостоятельными, либо опираются на предпосылки, которые сами требуют доказательства, в также данная сфера непроверяемая эмпирически, потому и даже логическая обоснованность часто не может служить достаточным обоснованием… В результате наиболее обоснованной позицией оказывается слабый атеизм; признание отсутствия убедительных оснований считать существование бога установленным фактом, а следовательно и непринятие метафизики как обоснования каких либо действий.

Похожая ситуация наблюдается и с другими попытками придать жизни внешний смысл. Различные абстрактные ценности и красивые слова про долг, предназначение, служение человечеству, моральные идеалы, нередко рассматриваются как универсальные ориентиры для человеческой жизни. Однако при внимательном рассмотрении становится ясно, что сами по себе эти ценности не обладают обязательной силой для отдельного индивида. Человек может следовать им либо потому, что это приносит ему определённую выгоду, либо потому, что это вызывает положительные эмоции. В первом случае они оказываются лишь инструментами, а не конечной целью. Во втором их ценность полностью определяется эмоциональным переживанием, которое они вызывают. Таким образом, поиск внешнего, объективного смысла жизни приводит к отрицательному результату. Ни религиозные догмы, ни абстрактные идеалы сами по себе не способны дать универсальное обоснование того, зачем должен жить конкретный человек. Также в самой обоснованной на данный момент теории происхождения видов – эволюции, жизнь для субъекта вообще лишена внешнего смысла, так как она появилась и закрепилась в ходе бездушного и бессмысленного влияния окружающей среды, изменчивости и механизмов естественного отбора.

Но из этого не следует, что жизнь для индивида лишена всякого смысла. Даже если внешний смысл отсутствует, люди ведь всё равно продолжают действовать, стремиться к чему-то, принимать решения и строить планы. Это означает, что источник смысла всё же существует, но он лежит не во внешнем мире, а внутри самого субъекта.

Анализ человеческого поведения показывает, что конечным критерием ценности любых событий и действий являются переживания. Именно эмоциональный опыт определяет, воспринимается ли что-то как хорошее или плохое, желательное или нежелательное. Все цели, которые ставит человек, в конечном счёте связаны с тем, какие переживания они вызывают или обещают вызвать. Даже самые сложные и абстрактные формы деятельности будь то, научные исследования, творчество, моральные поступки, имеют значение лишь постольку, поскольку они связаны с определённым эмоциональным опытом, или получением выгод которые в итоге принесут этот эмоциональный опыт. Поэтому с точки зрения индивида смысл жизни оказывается внутренним. Он заключается не в выполнении некой внешней миссии, а в переживании жизни определённым образом.

Из этого следует важный практический вывод. Если ценность жизни определяется переживаниями, то рациональной целью становится организация своей жизни таким образом, чтобы общий баланс этих переживаний был максимально благоприятным. Иными словами, человек стремится прожить как можно больше моментов, которые он сам оценивает как счастливые. Этот принцип можно назвать рациональным гедонизмом, и порой эгоизмом так как мы буквально думаем только о своих эмоциях. Его суть заключается не в бездумной погоне за мгновенными удовольствиями, а в расчётливом стремлении к максимально благоприятному эмоциональному опыту в долгосрочной перспективе. Рациональность здесь играет ключевую роль; она помогает учитывать последствия действий, избегать разрушительных решений и выбирать стратегии поведения, которые повышают общее качество жизни.

С этой точки зрения любые аспекты человеческой жизни будь то нравственность, работа, отношения, знания, культура, образ жизни, могут рассматриваться лишь через призму их влияния на субъективное благополучие. Они приобретают значение не сами по себе, а через те переживания, которые они создают.

Разумеется, конкретные представления о счастливой жизни могут значительно различаться у разных людей. Личность формируется под влиянием множества факторов; биологии, воспитания, культуры и личного опыта. Поэтому не существует единственного универсального образа жизни, который был бы оптимален для всех. Однако общая структура остаётся одинаковой; люди стремятся к тем формам деятельности, которые создают для них наилучший эмоциональный опыт. Именно здесь вновь становится важной рациональность. Она позволяет человеку лучше понимать собственные желания, анализировать последствия действий и постепенно приближаться к той форме жизни, которая наиболее соответствует его внутренним стремлениям.

В конечном счёте вся философская цепочка, рассмотренная в этой книге, приводит к довольно простому, но фундаментальному выводу. Если стремиться к правильности рассуждений и последовательно применять рациональный анализ, то становится ясно, что смысл человеческой жизни не задаётся извне. Он формируется внутри самого субъекта и выражается в качестве проживаемого опыта.

Поэтому наиболее рациональной стратегией оказывается стремление прожить жизнь так, чтобы в ней было как можно больше по-настоящему счастливых моментов. И всё дальнейшее будь то знания, решения, действия и жизненные стратегии, имеет смысл расчётливо рассматривать именно через эту призму.

Если перенести эту структуру в ментальную карту то она выглядит так;

***

Пока-что на этом всё, однако я рассчитываю значительно усилить эту книгу в будущем, когда научусь лучше удерживать линию повествования, а также более строго, более развёрнуто и понятнее формулировать свои мысли и аргументы.

Автор. Суон Хилк.

Тг; @soonhil

Отзывы или критику можете прислать в ТГ или в комментариях к книге.