Рассказы. Охота, рыбалка, железяки

Белые озёра

Белые озера

Белые озера! Большое Белое, Среднее Белое, Малое Белое. Три озера, расположенные на границе Томской и Новосибирской области почти в самом центре Васюганских болот. Овеянные легендой о несметном количестве рыбы, огромных, с человеческий рост, щуках, они притягивали как магнитом. Услышанные от очевидцев рассказы будили воображение, в голове роились мечты побывать на этих озерах. Но эти планы казались мне тогда неосуществимыми.

Из рассказов я знал, что Белые озера принадлежат обществу СибВО, на берегу Большого Белого стоит генеральский дом, рядом расположен деревянный настил, вертолетная площадка. Охотиться и рыбачить туда прилетала элита штаба СибВО, посторонних туда официально не допускали. С началом перестройки многое поменялось, штаб округа СибВО перевели в Читу, полеты вертолетной техники стали жестче контролироваться, количество визитов военных на озера значительно сократилось, если не сказать сошло на нет. Озера по-прежнему принадлежали охотничьему обществу СибВО, но скорее формально.

Лет восемь назад мне довелось познакомиться по работе с одним человеком, Александром Сергеевичем. Впоследствии мы подружились. Основой нашей дружбы послужило жгучее желание побывать в невиданных нами местах, в том числе и на Белых озерах.

Сергеич рассказал мне о своем желании приобрести «АРГО». Я осмотрел это чудо техники в магазине, и, признаться, мне оно сначала не приглянулось. Засомневался я в способности этой маленькой машинки канадского производства на восьми небольших колесах низкого давления, обутых в резиновую гусеницу, преодолевать топкие моховые болота. Но Сергеич, несмотря на мои отговоры, «АРГО» приобрел и привез ко мне в Чулым испытывать. Покатались мы с ним по лесу, полям и кочкарным болотцам в районе Золотой Гривы. Мне понравилось, особенно маневренность. Но как себя поведет «АРГО» в настоящей топи, еще предстояло выяснить.

Желание побывать на Белых озерах привело нас в деревню Пономаревку, расположенную на самом севере Колыванского района, последнее человеческое жилье перед бескрайними просторами Васюганских болот. В этой деревне нам случайно довелось познакомиться, а впоследствии и сдружиться с удивительно добрыми людьми, семьей Штумп: Сергеем Христиановичем и Ириной Викторовной. Нам любезно была предоставлена возможность обосновать на их территории базу.

До Белых озер от Пономаревки по проложенной когда-то гусеничными вездеходами дороге пятьдесят три километра. Дорога сначала тянется по просеке в густом болотистом лесу (двадцать три километра), затем выходит на болото, представляющее собой покрытую слоем торфа и мха трясину неизвестной глубины, заросшую чахлыми и редкими сосенками, чередующимися с зарослями ивняка и карликовыми березками. Местами болото по несколько километров не имеет никакой растительности: лишь моховые кочки, поросшие багульником, да вода между ними. Такое болото не замерзает до середины декабря, а в снежные зимы вообще не знает льда.

Два раза мы предпринимали безуспешные попытки в начале зимы на «АРГО» по перволедью пробиться до Белых озер, причины неудач были разные, но основной стали колеи, пробитые тяжелой вездеходной техникой на гусеничном ходу. «АРГО» разувался в глубоких, до метра, колеях. Не езда, а сплошное мучение.

В конце концов, в середине января мы на Белых озерах побывали. Не буду описывать первые впечатления от зимней рыбалки, сегодня у меня другая цель.

Очень хотелось побывать на Белых озерах летом. Из всех рыбаков и охотников, встреченных нами, летом на там никто не бывал, а мечтали все. Но проклятые колеи на просеке. Другие дороги, ведущие через полосу леса, говорят, еще менее проходимые, да и путей этих всего два или три. Но по рассказам местных жителей, лет тридцать или сорок назад была танковая дорога в обход леса по болоту из самых верховий речки Шегарки. Сергей пообещал нам показать ее начало. Решение было принято, и мы начали готовиться к летнему путешествию на Белые. Отправку наметили на середину июня 2009 года.

До верховья Шегарки, до местечка, называемого местными Вершина, добрались сравнительно легко. «АРГО» шел своим ходом, его сопровождал УАЗик. Сильно пересеченная местность, с глубокими логами, ручьями и речками не позволила УАЗику добраться до самой Вершины. Пришлось на «АРГО» делать второй рейс за вещами, оставшимися в машине, брошенной у одной из речек, преодолеть крутые берега которой УАЗику не представлялось возможным, а потом и третий — отвезти к машине нашего провожатого и сопроводить его до нормальной дороги.

Вершина, где мы обосновались стартовым лагерем, представляла собой обширную поляну со следами не совсем далекой человеческой жизни. Что здесь было, то ли небольшая деревенька, то ли хутор, то ли дальние выгулы для скота, сказать затрудняются даже местные жители, однако заросшие коноплей и крапивой участки земли, столбы изгородей, ямы от погребов и подполов развалившихся и сгнивших строений хорошо заметны. Первым, что бросилось в глаза, было обилие свежих медвежьих следов в виде перевернутых и раскопанных муравьиных кочек с хорошо заметными на сырой земле отпечатками когтистых лап.

Расположились мы прямо на берегу речки Шегарки, которая представляет собой в этих местах очень извилистую речушку, шириной в пять-десять метров с довольно шустрым течением и большим количеством омутов. Решено было здесь переночевать и рано утром, переправившись, рвануть на Белые.

Знакомясь с речкой, отойдя метров на двести от стана, я неожиданно наткнулся на останки молодого медведя, по всей вероятности, съеденного весной более крупным собратом, каннибализм у медведей — обычное дело. В небольшом углублении на берегу речки валялись клочья темной шерсти, медвежий череп, остатки передней лапы с когтями, некоторые крупные и мелкие кости.

Забросы спиннинга на перекатах принесли трех щучек на один килограмм, кило двести и два сто. Уха на вечер и утро была обеспечена.

Стан мы оборудовали по всем правилам: костер, стол сделали из припасенной для этого фанерки, складные стульчики всегда с собой, для сна палатка, матрасы, спальники, фонарь на палке над столом. На костре ведро с ухой, на столе куча всякой снеди и бутылка водки, куда же от неё деваться, обеспечивали нам приятное время провождение. Комары сильно не одолевали, небольшой ветерок, дым костра и противокомариная мазь позволяли не обращать на гнуса внимания. Спать легли пораньше, рано вставать.

Утро выдалось пасмурным. Все небо было затянуто облаками. Природа ждала дождя.

Быстро позавтракав вечерней ухой, подогретой на газовой плитке, и выпив чаю, сложили вещи, которые было решено везти с собой в «АРГО», остальное спрятали в густой траве рядом со станом и приступили к переправе. Переправляться было решено на мелком, но имеющем довольно сильное течение, перекате. Ширина речки в этом месте метров восемь. Расчет был на то, что «АРГО» гусеницами достанет дно. Наш правый берег в этом месте достаточно крутой, метра два с половиной высоты, противоположный — пологий, но кочковатый. Рядом растет большой таловый куст, есть за что, в случае чего, зацепить лебедку. Расчеты наши не оправдались, как только «АРГО» спустился в воду, тут же был смыт течением, и мы поплыли. Работая гусянками «АРГО» двигался как-то вперед, но совсем не управлялся. Пришлось руками хвататься за траву, выскакивать на берег, благо глубина была небольшой. Раскатанным с лебедки тросом подтянул «АРГО» к берегу. Как только гусеницы коснулись твердой земли, «АРГО» выскочил из речки. Переправились.

Еще раз проверяем, ничего не забыли? Доливаем в бак бензина, тридцатилитровая канистра стоит в «АРГО», еще одна такая же приготовлена, стоит рядом с нашим скакуном. Усаживаемся. Не терпится тронуться в путь. Забегая вперед, скажу, что, только добравшись до Белого, мы вспомнили: вторая канистра с бензином осталась на берегу.

Сначала наш путь пролегал вдоль речки по направлению к её истоку по полянам, заросшим малинником и высоченной травой. Показанный нам вчера проводником путь до дороги, ведущей в лес, уже подзабылся, пришлось немного поплутать, тыкаясь в густой траве то в один, то в другой просвет, и возвращаться назад, пока не нашли нужное направление. Но вот вошли в густой зрелый осинник. Дорога представляла собой узкую извилистую просеку, по которой когда-то ходили гусеничные вездеходы. Но оказалась изрядно заваленной буреломом. Приходилось раз за разом выпрыгивать из «АРГО», брать в руки бензопилу и пропиливать проходы. Примерно через километр осинник плавно перешел в мелкий березняк с кочками и водой между ними. На дороге появились колеи, правда, неглубокие и вполне проходимые для «АРГО». Среди берез стали попадаться сосны. В подлеске преобладала калина. Еще через километр в просвете дороги стеной встал крупный сосновый лес. Выход из березняка в сосновый лес оказался сильно заболочен и завален поваленными березами, кто-то делал гать для танка. Пройти ее на «АРГО» мы не могли, пришлось пропиливать дорогу в лесу.

Вошли в сосновый бор. Крупные сосны, некоторые в обхват толщиной, растут довольно часто, подлеска почти нет, земля покрыта сплошным моховым ковром, ровным, словно подстриженным, похожим на мех мутоновой шубы. К тому времени небо очистилось от облаков, солнце поднялось над лесом, в воздухе висел густой запах сосновой смолы и еще чего-то, присущего только рямским борам, описать это невозможно. Сквозь густую крону сосен на моховую подстилку пробивались солнечные зайчики, оживляя пейзаж, делая дремучую тайгу удивительно уютной.

Дорога раздвоилась. Вправо в густой сосновый лес шла старая просека, изрядно заросшая молодыми сосенками. Прямо вперед — через молодой сосняк — вел путь, недавно проложенный вездеходом, подмявшим сосенки, которые успели засохнуть и торчали пиками. Продвигаться по шерсти этих пик было можно, и мы решили идти по новой дороге. В принципе, нам было все равно, куда направлять свои стопы, дороги мы не знали, но, логически рассуждая, решили, что новая тропа нас вероятнее выведет на болото, а как и куда идет старая, еще неизвестно.

Метров триста «АРГО» топтал пики сухих сосенок, объезжая те, которые потолще и торчат неудобно. Неожиданно выехали на просеку. Сосновый бор кончился, вокруг нас топорщилась густая поросль рямского сосняка высотой три-пять метров. Моховые кочки были густо покрыты сплетением багульника и брусничника. Далее дорога представляла собой сжатую сосновыми зарослями просеку, изъезженную гусеничной техникой, со взрытым торфом и большим количеством торчащих в разные стороны сухих сосновых стволов. Продвигались осторожно, то и дело выпрыгивая с пилой в руках, убирать опасно торчащие колья.

Имеющиеся у нас навигаторы были включены, но отслеживать путь по ним было бесполезно, дороги в них не обозначены, они могли показать, только в какую сторону света мы движемся, да пройденное расстояние.

Просека, по которой мы ехали, плавно извивалась, отклоняясь от направления на север то вправо, то влево. На обочине между соснами увидели какой-то предмет. Остановились посмотреть. Предмет оказался остовом болотного корабля: остатками самодельного колесного вездехода с ломающейся рамой. Колес и мотора не было, только рама с сиденьями. По всей вероятности, поломка произошла давно, сквозь раму выросли сосенки более метра высотой. Осмотрев и оценив находку, двинулись дальше.

Пройдя просекой километра два, стали замечать, что лес справа начал редеть, появились моховые полянки, заросшие болотной травой. Их становилось больше и больше. Вскоре поляны стали занимать больше места, чем сосновая поросль. Перед нами открывался простор Васюганского болота, точнее, его языка, врезавшегося в материк. Болото было ровным, как стол. Не очень густая, но достаточно высокая болотная трава, похожая на осоку, чередовалась с низкими, но обширными моховыми кочками с плавными очертаниями. Местами в траве поблескивала вода. Язык болота имел ширину примерно километр, уходил влево и право до самого горизонта, на котором виднелась тонкая полоска темного леса. Противоположная сторона языка поросла мелким и редким березняком, торчавшим среди камыша, на заднем плане виднелся сосняк, сначала низкий и редкий, затем выше и крупнее. За ним, на горизонте, затянутом синеватой дымкой, возвышалась могучая тайга, росшая на обширном острове. Ввысь взметнулись стрелы елей, кучерявились могучие шапки кедров. Остров был большой, занимал половину горизонта.

Продвигаясь по просеке, мы все время старались держаться вездеходного следа, оставленного, по всей вероятности, в прошлом году. При выходе на болото старая дорога, которая в лесу доминировала, расползлась следами в разные стороны и вскоре стала совсем незаметной. Прошлогодний след вездехода направился на другую сторону языка, и мы за ним.

В этом месте болото оказалось достаточно легкопроходимым. Мы без труда вышли к другому берегу, прошли березняк с камышом, за ним узкую полоску редкого болотистого сосняка, потом опять березняк с камышом. След вездехода резко повернул влево, вернулся на язык и пересек его под углом. Мы за ним. Когда мы вслед за вездеходом пересекли язык и вошли в молодой сосняк, произошло событие. Метрах в шестидесяти прямо перед нами из мха встали лосиха и два лосенка. Лосята — уже приличного роста — повернулись в нашу сторону и, развесив огромные лопухи-уши, подняв голову внимательно нас рассматривали. Лосиха, бурого цвета, несколько темнее лосят, которые были почти рыжие, стояла боком, повернув в нашу сторону голову. Но, по всей вероятности, ей знакомство с нами особой радости не доставляло, она, плавно покачиваясь, высоко поднимая белые ноги, не спеша побежала в глубь сосняка. Лосята, поглазев на нас еще какое-то время, развернулись и бросились за матерью. Все произошло столь неожиданно, что мы про фотоаппарат и видеокамеру вспомнили, только когда лоси убежали.

След вездехода направлялся на юг. Это нас не устраивало. Посоветовавшись с навигатором, решили идти краем сосняка на север, уже не ориентируясь на какие-либо следы.

Развернулись и только тронулись в путь, как прямо из-под гусеницы «АРГО» вылетела капалуха, отлетела метров на десять, села за большую кочку. Выпрыгнув из «АРГО» я побежал посмотреть на нее и, если повезет, сфотографировать. Не повезло, капалуха как сквозь землю провалилась. Обсуждая случившееся, решили чуток отдохнуть, попить карачинки.

Солнце меж тем поднялось совсем высоко и опалило землю июньским жаром, от болота поднимался густой и влажный запах мха и багульника, а сверху на нас налегало миллионное полчище паутов (в соответствии с этимологическим словарем русского языка Макса Фасмера правильнее было бы назвать этих кусающих мух слепнями, но в Сибири прижилось неправильное их название «паут», паут, по словарю, — овод, со слепнем не одно и то же). Ветра совсем не было. Армия паутов, как мерцающая сеть, висела перед глазами, даже смотреть вперед было трудно, лезла и в рот, и в уши, и в глаза, кусала за что придется. Одеты мы были в плотные, непрокусываемые паутами штормовки, но они не пропускали воздух. Усугубляло положение и то, что вентилятор мотора «АРГО» гнал горячий воздух в кабину машины, от этого ноги, обутые в болотные сапоги, горели огнем. Все тело было мокрое от пота, ощущение такое, будто сидишь в жарко натопленной бане в парилке. Всякие мази и репелленты на паутов не действовали, лишь усугубляли положение, раздражая кожу.

Остудив ноги в болоте и отдохнув немного, тронулись в путь. Прошли с километр. Лес начал раздвигаться. Остров справа кончился, и перед нами открылся вид бескрайнего голого болота.

Опять возник вопрос, куда дальше. Влево, уходя на северо-запад, тянулся чахлый болотистый сосняк, справа, почти на востоке, в голубой дымке тонкой полоской просматривался другой остров, но нам туда было не надо. Решили двигаться прямо через болото, взяв точку на навигаторе «Белое озеро». И пошли.

Сначала двигались легко. Болото походило на моховую равнину, заросшею редкой, но достаточно высокой травой. Прошли по такой километров пять. Однообразная пустыня, лишь полчища паутов оживляли картину. Но вскоре болото стало меняться. Появились участки чистого мха, ровного, как стол, покрытого пленкой воды в один-два сантиметра толщиной, поверх которой торчали круглые головки цветущего мха да реденькие зеленые листики, как у щавеля. Выезжая на такие участки, «АРГО» глубже осаживался в мох, передняя часть машины приподнималась, как будто движемся в гору. Впереди поднималась и дыбилась полукругом волна мха. Сзади «АРГО» оставлял две коричневые полосы встревоженного мха и змеей бегущую за нами воду. Мы заходили в топь. Поначалу она чередовалась с более твердыми участками мха в виде невысоких, но обширных кочек. Затем и они перестали попадаться. Кругом была сплошная топь.

Удивительно, но нам стали все чаще и чаще попадаться лосиные наброды, проложенные в топи. Как лоси по топи ходят? Вскоре нам довелось это увидеть.

Двигаемся дальше по проложенному навигатором пути. Вдруг впереди, прямо перед нами, метрах в шестидесяти из покрытого тонким слоем воды мха стала подниматься черная гора. «АРГО» остановился, мы от удивления потеряли дар речи. Черная гора, поднявшись метра на полтора из воды, раздвоилась и превратилась в двух больших лосей-быков с огромными рогами. Быки были черные от воды и болотной жижи. Как же мы их, двигаясь по абсолютно чистой равнине, не заметили? А те, спасаясь от гнуса в болоте, подпустили нас совсем близко.

Лоси встали, оставаясь почти по брюхо в воде, две-три секунды озирались, прядали ушами. Затем, делая большие шаги, не побежали, а именно пошли, тем не менее достаточно скоро, периодически по очереди проваливаясь задними ногами в болото, прорывая мох. При этом лось делал мощное скакательное движение, выбрасывая тело на мох, чувствовалась сила зверя. Пока мы отходили от шока и ждали, пока включится цифровая видеокамера, а она, как назло, работает медленно, лоси успели отойти на приличное расстояние, но мне удалось кое-что заснять. Интересный вопрос, занимавший нас: почему лоси проваливались только задними ногами? Передняя часть весит больше. По всей вероятности, копыта передних ног зверя раздвигаются гораздо шире задних и надежнее удерживают его на мху.

Переварив произошедшее, сверив дальнейший курс, двигаемся дальше. Навигатор показывает, что путь пролегает через озеро Топкое. Купаться не хотелось, поэтому взяли правее. Там увеличивается в размерах все тот же второй остров, мы потихоньку к нему приближаемся. Все те же пирамиды елей и кучерявые шапки кедра. У острова есть край. Северная точка круто обрывается, за ней к северу бесконечная марь. Слева леса практически не видно, голая марь. Впереди, куда показывает навигатор, озеро, видна светло-зеленая полоска карликовых березок, невысоких, но плотно растущих, его окантовка. Между озером и островом замечаем большое количество лосиных следов. Болото буквально испахано ими. Тропы и одиночные следы попадаются буквально через десять метров. Значит, лоси на дневку, спасаясь от гнуса, идут с острова в озеро, а на ночь перебираются назад на твердую землю.

Небесный горизонт с севера и востока затягивается тучей. Солнце парило не зря — гроза будет.

Справа от нашего маршрута островками метров по пятьдесят-сто на расстоянии примерно километр друг от друга стоят плотными кучками скелеты засохших деревьев. Проходя мимо одного такого, внимательно осматриваю островок. Некогда плотно стоящие деревья: ели, сосны и кедры, высота которых достигала двадцати и более метров, а диаметр сантиметров двадцать пять-тридцать. Лес материковый. Такой произрастает только на твердой земле, на торфяниках и мхах ели и кедры не приживаются. Значит, когда-то здесь, среди топкого болота, были островки, пусть и небольшие, твердой земли. Стоящий сухостой на всех островках имеет примерно одинаковый возраст, погиб лес одновременно. Следов пожара не видно. Напрашивается вывод: уровень воды в Васюганском болоте резко повысился и сгубил лес. О повышении уровня косвенно свидетельствует и другой фактор: имеющиеся следы старых дорог говорят о том, что болото когда-то активно посещалось людьми. Прибывшая вода сделала многие места непроходимыми для техники, в чем мы убедились сами. Пройти следом «АРГО» не смог бы ни один ГТТ. Скелеты умершего когда-то величавого леса на меня наводили тоску и вызывали затаенный страх перед природой. В голову сразу полезли мысли: случись сейчас с техникой любая поломка — и нам никогда не удастся выбраться отсюда.

Между тем небосклон затягивала с востока грозовая туча. Вдали на горизонте вспыхивали зарницы. Боясь встретить грозу на голом болоте, мы остановились у одного островка под сенью, если можно так назвать, высоченного сухостоя. Ни ветерка. В воздухе повисла зловещая тишина. Туча закрыла солнце, все стало серым. Пошел дождь, но несильный, крупные капли падали редко, с характерным бульканьем врезаясь в воду между кочками болота. Неожиданно, но достаточно далеко от нас сверкнула мощная молния, напоминающая дерево с ветвями и толстым светящимся стволом, впившимся в землю. Еще раскат грома не успел до нас долететь, как молния повторилась на том же самом месте. Еще раз десять она сверкала, громовые раскаты, перекрывая друг друга, не прекращались ни на секунду, но, удивительно, молния била в землю в одну и ту же точку. Небесные ветви молнии отклонялись то влево, то вправо, но ствол как бы стоял на одном месте. Что послужило причиной скопления такого электрического заряда в одной точке болота остается загадкой. Возможно, там лежит большой металлический предмет, типа запасного топливного бака, сброшенного с самолета, я такие в болоте раньше встречал не раз.

Дождь, однако, не усилился, по-прежнему редкие, но крупные капли выбивали пузыри в лужах. Вскоре он прекратился. Земля и небо, уравняв свои электрические потенциалы, перестали враждовать. Гроза прекратилась, и только далеко на западе сверкали зарницы. А мы тронулись в путь.

Через некоторое время лес, до того видневшийся узкой черной полоской слева, стал приближаться, и вскоре мы подъехали к густой стенке сосняка. Подойдя вплотную, увидели, что сосняк растет узкой, но плотной полосой шириной в одно-два дерева, тянущейся с запада на восток. Гряда сосняка была похожа на лесопосадки для задержания снега вокруг полей. Прохода в этой полосе мы не увидели, пришлось выбирать сосенки пониже и проламываться сквозь них. Оказавшись по другую сторону сосновой полосы, увидели такую же метрах в ста, идущую параллельно первой. Между ними простирался ровный, без кочек мох, покрытый слоем воды в два-три сантиметра. «АРГО» двигался по этому столу без напряга, не проваливаясь, топи здесь не было. Полосы сосняка уходили очень далеко влево и вправо, слегка поворачивая к северу. Проломившись сквозь вторую полосу, увидели третью, как две капли похожую на предыдущие. Все повторялось еще раза два. Продравшись сквозь очередную ленту, увидели изменения. Гладкий ранее мох был густо покрыт высокой болотной, похожей на осоку, травой. Слева и справа расположились небольшие озера, метров по десять-пятьдесят шириной, но длинные, вытянутые вдоль полос сосняка. Сколько этих озер было, сказать невозможно, они простирались между сосновыми лентами, расстояние межу которыми метров двести, до самого горизонта. Проходя последнюю лесополосу, мы угодили как раз в проход между двух озер. Левое было круглое, метров сорок в диаметре, правое метров пятнадцать шириной и шестьдесят длинной, оба по берегам густо заросли осокой. За ними виднелись еще, еще и еще. Озера никаких признаков жизни не подавали. Прошли между ними сравнительно легко, воткнулись в полосу сосняка. Деревца здесь росли густо, были нетолстые, сантиметров до восьми в диаметре и высотой метра по четыре. Сосенки большего диаметра попадались редко. Проходов в зарослях видно не было. Решили ломиться напролом. «АРГО» наезжал на несколько сосенок сразу, пригибал их к земле, но не ломал, вскарабкивался на них и двигался вперед, подминая следующие. Сзади сосенки выпрямлялись, оставаясь неповрежденными. «АРГО» шел, не задевая мха и не оставляя на нем следов.

Судя по навигатору, до Малого Белого оставалось километра три. Продвигались мы со скоростью километров шесть в час. Лес не менялся. Через полчаса навигатор показал, что мы выехали на середину Малого Белого. На самом деле никакого озера нет. Движемся дальше, не меняя направления. Прошли еще километра два. Если верить навигатору, мы уже на дне Большого Белого. Но вокруг сплошной частокол мелкого сосняка. Идем дальше. На дорогу мы выехали неожиданно. Просека шириной метров двадцать была вспахана старыми и сравнительно свежими следами гусеничных вездеходов. Остановились, не зная куда ехать. По навигатору мы прямо на середине озера, а где оно на самом деле: слева, справа, впереди? И куда и откуда ведет эта дорога? Решаем продвинуться еще вперед. Метров через триста втыкаемся в частокол мелкого березняка. Сворачиваем влево, движемся вдоль березняка, который скоро кончается, а ему на смену приходят крупные сосны, сквозь которые просматривается вода. Еще через какое-то время выходим на поляну со следами старого, сгнившего настила для вертолетов. В зарослях молодого березняка виден дом. Приехали.

Анализируя произошедшее, приходим к выводу: карта, забитая в навигатор, имеет неточные привязки, погрешность составляет до километра на запад. В точности навигатора сомневаться не приходится, он нами неоднократно проверялся, показания совпадают до метра.

Домик нам уже был знаком по зимним рыбалкам, но летом среди пышной зелени он показался маленьким, слегка покосившимся, вросшим в землю. Пятистенка, некогда служившая высшему офицерству, неплохо отделана. Наружные и внутренние стены обшиты вагонкой, добротная шиферная крыша, сени с кладовкой, навес, туалет. Внутри две комнаты, первая служила столовой, во второй стояли три двухъярусные кровати с матрацами. На кухне когда-то была кирпичная печь, но потом ее выкинули и на её место поставили железную. Имевшиеся три окна были добротно выполнены, с двойными рамами. Со временем без должного надзора дом пришел в упадок, лаги под полами сгнили, доски пола, впрочем, достаточно толстые, просели, и под ними хлюпала вода, нижние венцы дома тоже прогнили, в появившихся дырах сквозил ветер.

Время нашего прибытия — четыре часа. Весь путь занял десять часов. Прошли в общей сложности сорок два километра от переправы.

Разгружаемся, раскладываем вещи. На полу «АРГО» лежит слой паутов сантиметров пять, это не считая подавленных и затоптанных ногами.

Моем загаженный птичками стол, стоящий на улице. Обедаем сухим пайком (не знаю, к какому пайку относится сало). За все время пути мы ни разу не ели, только пили.

До озера рукой подать, берег твердый, но глубина начинается сразу. Вода кажется черной, а набранная в ведро — светлой с чуть коричневатым оттенком. Первым делом заряжаю спиннинг и бросаю блесну. Ничего. Сергеич достает припасенных дождевых червяков и поплавочную удочку и с первого заброса вытаскивает окуня грамм на двести пятьдесят. Решаем его тут же поставить на кармак (так местные жители Северного района называют жерлицу, мне название понравилось). Вырубаю палку метра два, привязываю на конец кармак, цепляю на здоровенный одинарный крючок окуня и пристраиваю палку с жерлицей у края молодого березняка, выросшего у самой воды. Между тем Сергеич поймал еще трех окуней такого же размера. Их решаем использовать на уху. На спиннинг ничего не берется, несмотря на то, что я уже перепробовал все блесны, джиги и вертушки.

Достаю и накачиваю лодку. Выплываю на гладь озера. Тихо, вода как зеркало, ни волн, ни ряби.

Озеро с востока и юга окружено высоким сосновым лесом, который в некоторых местах вежливо подпускает к воде стайки молоденьких березок. Западный берег в центральной своей части выдвинут в озеро, возвышается шапкой, колок смешанного соснового и березового, заваленного буреломом, леса. Слева и справа от колка чахлый березняк. Северный берег порос у кромки воды редкими березами, за которыми просматривается марь. Плыву к южному берегу, где на поверхности воды плавают листья кувшинки. Заброс спиннинга в кувшинки сразу приносит окуня грамм на триста. Еще забросы, поклевки вялые, далеко не каждый приносит удачу. Продвигаюсь вдоль кувшинок. Наконец, хорошая хватка. Щука упорно сопротивляется. Подвожу к лодке, пытаюсь поднять её в лодку за леску, подсачека со мной нет, щука килограмма на два с половиной, срывается, окатив меня брызгами. Отпускаю несколько крепких выражений в адрес рыбы и самого себя, за то, что забыл взять подсачек. Разбираю, как по этому поводу смеётся Сергеич, а до него километра полтора, слышимость в звенящей тишине великолепная. Покидал еще немножко, поклевок щук больше не было, но окуней с десяток поймал, все одного размера, как будто их специально через сетку калибровали. Стало смеркаться, гребу домой, Сергеич уже ужин приготовил. Гнуса на озере почти нет, так попискивает с десяток комаров да летает один паут. После болота с его полчищами здоровенных, как воробьи, кусачих мух здесь просто рай. По ходу движения периодически меряю глубину озера, везде два-два с половиной метра, а говорят, есть глубины.

На пристани встречает Сергеич и сообщает, что в поставленный кармак попалась щука. Когда та схватила живца, он побежал было к кармаку, но споткнулся о корни дерева и упал, вспомнил, что торопиться вытаскивать кармак не стоит, пусть заглотит получше. Идем с ним снимать кармак. Щука не сопротивляется, спокойно дает вытащить себя на берег и только потом начинает прыгать. Килограмма два. Проверяем на весах, не ошиблись, ровно два. Щуку и окуней потрошим и солим, иначе быстро пропадут. Ужинаем и спать.

На небе еще светились звезды, когда мы встали. Попили подогретый на газовой горелке чай, и я отплыл. Вечером был на юге озера, теперь направился к северу. Зорька оранжевым пламенем разлилась по всему восточному горизонту. Так же, как и вчера, было тихо, воздух не двигался, как уснул, было слегка прохладно, но день обещал выдаться жарким. Пернатые еще не проснулись, только комариный писк нарушал величественную тишину.

Достигнув северного берега, начал кидать спиннинг, меняя приманки после пяти-шести забросов. Природа еще спала и рыба тоже. Совсем рассвело. Первая хватка, окунь грамм на четыреста. Вокруг лодки и по воде, насколько могу видеть, замечаю движение рыб у поверхности. Рыба, а это могли быть только окуни, кормилась поверху, собирая мотыль, поднимающийся со дна. Вот поэтому им мои блесны и джиги были не нужны. Но потихоньку процесс шел, к восьми часам десятка два окуней я поймал. По мере продвижения назад к дому вдоль берега стали брать щучки, грамм по триста-четыреста. Брали неактивно, часто срываясь. Поклевок крупных щук не было. Не теряя времени, в заводе перед домом решил поставить кармаки, нацепив на крючки все, что поймал. Два десятка нацепил на длинный шнур, натянув его вдоль берега. На крючки посадил окуней, что помельче, и щучек. Возвращаюсь в дом. Сергеич на поплавковую удочку не поймал ничего, зато приготовил шикарный завтрак и обед заодно.

После еды, для того чтобы кусочки пищи правильно улеглись в желудке и завязался жирок, решили отдохнуть.

Проснулись часов в двенадцать. На улице жаркий день, легкий ветерок покрыл озеро мелкой рябью. Ветер восточный, самый неприятный для рыбаков. При восточном ветре, говорят, рыба не клюет. Решаю проверить.

По сосняку воль берега озера натоптанная тропа, со спиннингом иду покидать с берега.

На сгнившей вертолетной площадке лежат четыре недавно сколоченных щита, место для посадки, значит, вертушки сюда еще летают. Из-под одного щита с шипением выползает сначала одна, затем другая змея. Они медленно, с остановками исчезают в траве, видно, что покидать облюбованное место им очень не хочется.

Тропа идет у самой кромки воды, но между тропой и водой пристроились молоденькие березки и сосенки. Сверху нависает крыша из веток соснового бора. Кидать спиннинг очень неудобно. Нахожу просветы в зелени, делаю недалекие забросы маленькой вертушки. Хватки щучек, грамм по триста, но сходы, как и утром, рыба блесну берет неохотно. Таким образом прошел с полкилометра, штук пять одинакового размера щурят и ни одной хорошей хватки. Крупная щука либо не берет, либо не стоит под берегом. Окуня тоже не наблюдается.

Решил поплавать еще. Далеко не пошел, слева и справа от домика вдоль берега, если в озере рыба есть, она будет и здесь. Но не берет, все те же мелкие щурята цепляются и срываются. Поймал еще пяток и поплыл отдыхать.

Настроение неважное. К неудачам дня на рыбалке добавилось огорчение от обнаружения недостачи канистры, забытой на берегу Шегарки. В баке «АРГО» было пусто, до места доехали, спалив полный бак, тридцать литров. Имеющуюся тридцатилитровую канистру переливаем в бак, он остается немного неполным. Это огорчает. По-стариковски поворчав, решаем завтра на рассвете возвращаться. Хорошая рыбалка не получилась, вся надежда на поставленные кармаки.

Складываем вещи, ненужные для ночевки, лодка остается накачанной, на ней я завтра утром поплыву кармаки снимать.

Кидать спиннинг что-то больше не хочется. Садимся ужинать пораньше, достаем припасенную «беленькую». На берегу таёжного озера, под сенью растущей у самой воды развесистой березы и окружающих сосен блаженно сидим у заваленного снедью стола. Над головой звенит писк перелетающих с ветки на ветку синичек, по стволу сосны головой вниз то и дело бегает поползень, где-то недалеко выдает трели дятел. И тишина кругом.

Чуть захмелев, неспешно обсуждаем произошедшее за два последних дня. Вспоминаем другие наши путешествия: на Алакуль, Тенис, зимой на Белые, — строим планы на будущее. В принципе, для настоящих любителей рыба не является самоцелью, с голода мы не умираем, значительно большее значение имеет само путешествие: увидеть новые места, побывать там, куда Макар телят не гонял, интрига экстрима — вот то, что зажигает разум, заставляет биться сердце.

Проснулись опять рано. В полумраке подкачиваю лодку, выталкиваю ее на воду. Грести с полкилометра. День опять намечается тихий и жаркий. Надежды наши поймать хорошую щуку на кармаки рушатся сразу, как только я доплыл до шнура и потянул. Все два десятка кармаков пустые. Посаженные на крючок щучки подохли, а окуни живые. Не наш день, не наше везение. Клевать, по всей вероятности, будет, когда мы уедем, и там, где нас нет.

К моему возвращению Сергеич сложил все оставшиеся после ночевки вещи, быстро спускаем и скручиваем лодку — мы готовы в обратный путь. Пьем чай с сухим пайком, залазаем в «АРГО», и Сергеич жмет на газ. Решено было выйти на свой след, двигаться до мари и, чтобы избежать топей, дойти до острова, а там вдоль кромки леса. Сразу заходим в мелкий сосняк, ориентируясь по навигатору, выбираем направление с кратчайшим расстоянием до следа.

Навигатор рисует пройденный путь, вот и наш след, выходим на него, но никаких признаков нет. Сосенки, примятые «АРГО», выправились настолько, что заметить какие-либо изменения невозможно, поломанных деревьев нет, на мхе чисто. Держась по навигатору своего следа, добираемся до линии озер. Здесь тропа на примятой траве видна. Проходим линию сосенок, похожих на полосу насаждений, на мхе ничего. Потревоженный мох так же, как и сосенки, принял исходное положение, все скрыв. Разница между следами, проложенными металлическими вездеходами, и резиновой гусеницей «АРГО», как небо и земля. След ГТТ заметен и через пятьдесят лет, след «АРГО» на третий день найти невозможно.

Проходим все полосы леса, перед нами марь. Солнце уже поднялось над горизонтом, разгорается день. Но остров, до которого километров двенадцать, в синем дыму: только очертания и те нечеткие. Берем курс на него. Направление на юга-восток. Взошедшее солнце слепит глаза, отражаясь зайчиками в воде болота. Марь кажется от этого сплошным морем. Может быть, от этого явления болота в Сибири и называют марью. Избежать трясины нам не удалось. Как только отошли от сосен, угодили в топь. Опять «АРГО» полез в гору, впереди волна мха, сзади догоняет речка воды. Через час хода замечаем слева блестящую воду озера. Оно приличных размеров. И на навигаторе есть. В отличие от озера Топкого, тут никакой растительности, кроме травы вокруг. Проходим мимо. Остров постепенно увеличивается в размерах, становится темнее, прорисовываются очертания деревьев.

Еще примерно через час подходим к подножию острова. Визуально остров отделен от мари белой полосой, это частокол мелкого березняка, растущего среди больших, до метра, кочек. Полоска березняка метров триста. Выхода на остров нет. Пропиливаться сквозь березняк у нас нет желания и времени. Поворачиваем на юг, идем вдоль подножья острова. Топь кончилась. Мох в этом месте порос довольно высокой осокой. Вскоре на пути появился сосняк, оттесняя нас от острова. В некоторых местах замечаем признаки старой дороги. Лосиные следы повсюду, выходы на марь и заходы с мари. Идем вдоль сосняка по звериной тропе. Сергеич говорит:

— Сейчас лосей увидим, приготовься.

— Какие лоси, видишь, трава примята в нашу сторону, лоси сзади нас.

Впереди заметный след старой дороги поворачивает в просвет между лесом, поворачиваем и мы. Напротив стоят и смотрят на нас корова и два лосенка.

— Что я тебе говорил! — кричит Сергеич.

Остановились. Лоси с минуту рассматривали нас, затем спокойно зашли в сосняк. Только тронулись, прямо из-под гусеницы вылетела глухарка. И села на толстый нижний сук сосны прямо над нами. До неё метров десять.

Шепчу Сергеичу:

— Камеру дай. — А он сует мне свое ружье.

— Давай убьем на суп.

Высовываюсь из «АРГО» насколько можно, прицеливаюсь и мажу. Капалуха отлетела метров на восемьдесят и села на сухую сосну в стороне от дороги. Почти одновременно с её взлетом из травы выпорхнуло штук семь глухарят, довольно приличных, расселось недалеко от нас по сосенкам и растворилось в них. Защитная окраска глухарят, бурая с пестринками, удивительно скрывает их в кронах. Сколько мы ни искали глазами их, так ни одного и не нашли. Глухарку больше тревожить не стали.

Двигаемся по заметному следу старой дороги. Он поворачивает в проход между первым и вторым островом. Лес становится выше и толще. Дорога сужается. На пути прямо в старой заметной колее выросла береза сантиметров двадцать пять в диаметре, то есть ей лет сорок, не меньше. Объехать невозможно. Значит, этой дорогой столько лет никто не пользовался. А на карте она, между прочим, обозначена как тракторная.

Сдаем назад, поворачиваемся, решаем идти на кромку леса и дальше держаться ее. Сергеич надумал срезать путь через лес и залез в дебри. Лес хоть и не очень густой, но кочки по пояс. Наклоненную вперед еловую сушину не заметил и раздавил стекло «АРГО». Не совсем, но оно все в веере трещин. Пришлось вылезать и бензопилой пропиливать дорогу и убирать сушняк. Дальше идем все время кромкой, не углубляясь в лес. Впереди язык мари уходит полосой в заросли. Огибать не стали, далеко. Топи в языке метров двести, прошли легко.

Навигатор показывает наш позавчерашний след. Выходим на него, спрямляя углы. Наконец мы на просеке в сосняке, до материка рукой подать. Все было бы великолепно, если бы не одно обстоятельство. Где-то в середине просеки «АРГО» заглох, кончился бензин. Время — часа два дня. Жара и пауты.

Горюем, ругаем старческий склероз, сами ведь мы не виноваты. Немного отдыхаем, тем, что Бог послал, перекусываем. Решаем за бензином идти вместе. Сергеич берет ружье. Спрашиваю:

— Зачем тащить такую тяжесть?

— А вдруг медведь.

Пошли. Через двести метров Сергеич взмолился:

— Что ты так быстро идешь, давай посидим, отдохнем.

— Так мы за два дня не дойдем. Иди к «АРГО», я один схожу, и ружья мне твоего не надо.

До переправы, где стоит забытая нами канистра с бензином, шесть километров.

По просеке, испаханной вездеходами, идти довольно трудно. Ноги то и дело проваливаются в расквашенный торф.

Посредине дороги на кочках и корнях сломанных деревьев лежат, греются на солнышке гадюки. В некоторых местах даже по две. При моем приближении змеи шипят и не спеша уползают в сплетение багульника. Сколько их попалось за время пути по просеке, не считал, но много. Гадюки разные по окраске: были совершенно черные, некоторые имели две белые извилистые линии по краям спины, у некоторых рисунок напоминал квадратики белого или желтого цвета с крапинками желтого или ярко-красного внутри квадратиков, как у домино. Гадюки с окраской, видимо, самки, они большего размера, чем однородно окрашенные в черный цвет самцы.

Дошел до края мохового болота, торфяник кончился, сосновый бор остался слева, попрыгав на кочках у гати, выбрался на дорогу. Идти стало значительно легче, а когда кончились колеи с водой, дорога вообще стала, как асфальтированный проспект.

До переправы дошел сравнительно легко. Налил из большой канистры в припасенную трехлитровку бензина, полежал на траве, отдыхая, — и назад.

Сначала по твердой земле шел бодро, но постепенно начал уставать. Возраст — одно, но потаскай-ка мои сто десять килограмм. Раз за разом присаживаюсь. Три литра бензина за плечами превратились в рюкзак солдата с полной боевой выкладкой. Добрался до гати, отдохнул и ступил в торф. На плечи навалилась неимоверная усталость. Доплелся до останков болотного корабля, поседел на них. Как шел дальше трудно вспомнить. Ноги заплетались. Сто раз пожалел, что не взял с собой имеющиеся у нас рации. Вызвал бы Сергеича навстречу. В конце концов силы меня оставили. Ложусь на мох и мгновенно засыпаю.

Сколько времени спал, не знаю, но сквозь сон в голове стучала мысль: надо идти, надо идти. Открываю глаза, прямо передо мной, примерно в метре, на кочке, свернувшись в тугой узел, лежит змея, приподняв голову буквой Г из середины узла. Некоторое время рассматриваю ее. Гадюка очень красивая, темно-коричневая меленькая чешуя на спине украшена ярким золотистым узором в виде кубиков, а внутри еще и узор из ярко-красных точек и линий. На нижней части тела и шее чешуйки значительно крупнее, чем на спине, продолговатые поперек тела перламутрового цвета с чуть желтоватым отливом. Большие глаза змеи, не мигая, смотрят на меня. Она не шевелится, лишь раздвоенный язык каждую секунду на мгновение вылетает из плоского отверстия между сомкнутыми челюстями, делает движение вверх-вниз и исчезает в пасти. Машу на змею рукой, не до тебя. С большим трудом усилием воли заставляю себя встать, змея как лежала, свернувшись, так и осталась лежать, лишь чуть-чуть втянула голову в сплетение тела. Делаю шагов сто, поворот дороги и совсем недалеко вижу «АРГО», костер и Сергеича, который машет мне руками. Бросаю канистру, падаю в мох и тут же засыпаю.

Просыпаюсь от того, что Сергеич тормошит меня за плечи. Долго прихожу в себя, пью протянутую мне карачинку, с трудом встаю, все мышцы колют иглы. Доползаю до машины. Только тронулись, с неба, прямо перед нами, в колею дороги падает глухарь. Огромный петух расправил поднятый вверх хвост, вытянул шею. Высотой почти метр. Хвост черный, с белыми пестринками, голова тоже черная с красными хорошо отчерченными бровями, шея переливается то изумрудно-зеленым, то темно-синим цветом, крылья коричневые с белыми полосками вдоль тела. Вид у петуха изумительно красивый. До глухаря метров пятнадцать. Он постоял немного, крутя головой, и величаво пошел по дороге от нас. Вместо того чтобы достать фотоаппарат, Сергеич достает ружье. Но стрелять ему было неудобно. В этом месте дорога делает плавный поворот вправо. Пока Сергеич копошился, глухарь ушел за поворот. Сергеич давит на газ, догоняет петуха, подъехав к нему метров на пятнадцать. Пока доставал отложенное ружье и примерялся стрельнуть, глухарь опять скрылся за поворотом. Затем все повторилось. При следующей попытке догнать петуха, видимо, глухарю такая погоня не доставила удовольствия, с грохотом крыльев, перекрывающих шум мотора, тот срывается с места и скрывается в кронах сосен.

Как доехали до переправы, не помню, спал. У речки Сергеич тормошит меня: без твоей помощи не переправлюсь. Приходится вылезать из машины. Отдых, хоть небольшой, свое дело сделал. Мышцы стали меньше болеть, появились кое-какие силы. Надеваю химзащиту, беру веревку, привязанную одним концом к «АРГО», плетусь через перекат на другой берег. Больших усилий, чтобы удержать «АРГО» в нужном направлении, не требуется, подтягиваю машину к берегу, и как только гусеницы схватили дно, он выскочил из речки на крутой берег, как резвый конь. Сергеич уже слил бензин в бак, пока я спал. До Пономаревки тридцать пять километров, половина из них проселком по пересеченной местности с оврагами, речками и ручьями, но это не болото. Небо затянуло тучами, нужно было спешить, так как «АРГО» боится грязной дороги. Сергеич крутит ручку газа. До самого дома напоминаю Сергеичу про промоину на дороге.

Вот такое оно Большое Белое!

Дома, накладывая наш путь, проложенный навигаторами, понимаем, что прошли на Белые по одному из самых топких мест Васюганского болота, по Светлой Галье.

В. Широков 2009 г.

Белкование

Белкование

Охотничьи собаки с детства были моей страстью. Особенно лайки. Еще в пятом классе я приобрел книжку по натаске, нагонке и притравке охотничьих собак. Это издание было моим настольным много лет, я его почти знал наизусть.

Собаки в нашей семье были всегда, но беспородные шавки, у которых не было ни чутья, ни малейшей охотничьей страсти. Приобрести породистого щенка семья не имела возможности по причине бедности, да и мои увлечения больше никто не разделял.

Настоящие собаки у меня появились по возвращении из армии в 1974 году, мне тогда исполнилось двадцать четыре года. Первой лайкой была Пальма от сучки Хрестича, которую он привез из Лисьих Норок. Пальма прожила у меня два года и была оставлена в Томской области у охотника-профессионала. Она еще оставалась со мной, когда появился Злодей, из щенка выросший в здоровенного кобеля абсолютно белого цвета, от такой же белой сучки Боброва. На следующий год я приобрел еще одного щенка через областное общество охотников: красивую палевую сучку, которую назвал Тайга. Но Тайге с детства не везло. В возрасте шести месяцев она попала под машину, под мой ЛУАЗик. Сама прыгнула, угадила между колес, ее стукнуло защитой картера и передним мостом. Щенок лежал парализованный с неделю, потом стал отходить и уже через три недели бегал, но голову держал набок и шею почти не поворачивал. А в возрасте десяти месяцев Тайга заболела чумкой. Обычно щенки такого возраста после чумки не выживают, но я сразу, как только заметил температуру, начал ставить антибиотики, давать другие лекарства, и Тайга выжила.

В Барзасе, Кемеровской области, у меня жил родной дядька, Павел, к которому мы с другим родным дядькой, Иваном, поехали в гости. Это было в середине сентября, я взял с собой ружье. Дядя Паша работал на лесовозе, и дома бывал редко. А мы с дядей Ваней каждый день ходили за опятами в тайгу, набирали по мешку, я убивал двух (не больше и не меньше) рябчиков, и мы шли домой варить суп.

Родственник жены дяди Паши оказался директором Барзасского леспромхоза и охотно откликнулся на мою просьбу выписать документы на охоту на белок. Мы оговорили сроки и условия. Охота на белок, «белкование», была мой давнишней мечтой.

По приезде домой я сообщил о договоренности другу детства Полякову Славке, главному врачу Чулымского района. Идея поехать на месяц в тайгу белковать сразу захватила обоих. Мы начали усиленно собираться.

В то время у Славки было две лайки: лет пяти, как и мой Зладей, белый Дунай и тоже белая, молоденькая, ей еще и года не было, сучка Вьюга.

С отпусками вопрос был успешно улажен, и в Кемеровскую область мы выехали на ЛУАЗике 19 октября 1983 г. Было с нами четыре собаки: две мои и две Славкины.

Приключения начались еще в дороге. Когда практически ночью проезжали Кемерово, нас остановил патруль ГАИ. Пока разговаривали с ГАИшниками, Вьюга разорвала брезентовый тент машины и выскочила на дорогу. Пришлось минут десять ловить ее, а потом проволокой зашивать порванный тент. В Барзас приехали под утро. Немного поспали, и я поехал в контору госпромхоза оформлять документы. Участок тайги нам выделили километрах в пятнадцати от поселка в месте слияния речек Барзас и Яя. Охотовед, выписывающий документы, объяснил, как проехать в это место, сказал, что там километрах в десяти от устья Барзаса по таежной дороге есть старый поселок лесозаготовителей, в котором сейчас живет один пенсионер, бывший директор какой-то шахты.

— Он вам покажет участок.

В этот же день выехали в тайгу. По указаниям быстро добрались до речки Яи. Дорога до места шла вдоль строящегося железнодорожного полотна. Собственно, полотна еще не было, огромные бульдозеры пахали горные породы, срезали холмы и заваливали лога. На реке Яя, куда вывела нас проселочная дорога, строители возводили железнодорожный мост. Мы же переправились на другой берег Яи по старенькому, еле живому деревянному мосту и спустились вниз по течению Яи на пару километров. Здесь нам предстояло опять переправиться через реку, но уже ниже места впадения в Яю Берзаса. Переправляться нужно было вброд. Яя в этом месте представляет собой речку шириной метров в двадцать с довольно крутым левым берегом и широкой поймой на правом берегу. На переправе старая проселочная дорога, которой, судя по всему, пользуются весьма редко, дно из мелкой гальки, выше по течению широкий и глубокий омут, ниже каменистый перекат.

Спустились к воде. Сразу рисковать лезть на машине в воду не стали. Славка надел болотные сапоги, пошел проверять брод. Я наблюдал за глубиной. Славка перешел на другой берег, проверил дно речки ногами наощупь, вернулся назад.Померили уровень воды по отношению к машине, получается, мотор опустится в воду, и шкивом зальет весь моторный отсек. Решаем снять ремень вентилятора и тряпкой закрыть отсек от брызг. Сажусь за руль. Славка говорит, что пойдет впереди показывать дорогу, хоть я ее и сам видел. Как только глушитель оказался в воде, машина стала глохнуть, нужно добавлять газу, а впереди Поляков, еще замешкался на сильном течении. Думаю, сейчас машина заглохнет, в воде ее завести будет непросто, даю газ и начинаю объезжать Полякова слева. Уже объехал, до берега осталось метров шесть, как чувствую, машина поплыла. Ее вместе со мной снесло под выступ берега, под которым течение вымыло яму около двух метров глубиной. Машина стала тонуть. Я открыл дверь, до берегового выступа один метр, прыгаю, машина тонет в яме, только верх тента над водой. Вот это приехали. Со стороны берегового выступа глубоко, но со стороны реки чуть больше метра. Раздеваюсь, вода холодная, но выхода нет, вещи надо доставать. Вытаскиваем из машины, что можем. Все мокрое. Берег, у которого мы затонули, после метрового подъема представляет собой обширный луг, заросший травой, уже полегшей от ветров, но еще покрытой последними осенними цветами. Раскладываем вещи сушиться. День солнечный, тепло.

Что делать с машиной?

Мои болотные сапоги оказались худыми. Надеваю сапоги Полякова, перехожу речку и иду в мостотряд. Дело к вечеру, в лагере мостовиков бригады собираются уезжать на ночлег в поселок. Около трелевочника копошится человек, думаю, тракторист. Подхожу, объясняю ситуацию. Тот мнется несколько минут, потом о чем-то говорит, по всей вероятности, с бригадиром. Подходит ко мне и спрашивает: «Водка есть?» Говорю: «Бутылка найдется». Тракторист заводит трелевочника, я тоже сажусь в кабину, и мы едем выручать моего железного коня. Трелевочник переправился через речку, распустил трос, надо цеплять машину. Раздеваюсь, тащу трос к машине, лезу в воду и наощупь цепляю петлю трос за крюк. Мой ЛУАЗик на берегу. Тракторист трелевочника, получив общинную поллитровку, отчаливает восвояси, я лезу сливать воду из картера мотора.

Вечер, все вещи мокрые, а спать-то где-то надо. Метрах в трехстах от переправы на десятиметровом увале черной стеной стоит пихтовая тайга. Дорога от переправы сначала идет вдоль реки, потом круто поднимается. Справа в середине подъема старая, завалившаяся землянка. Еще правее молодой пихтач. Рубим пихточки, снимаем лапник, быстро строим шалаш, накрываем — и внутрь, в качестве подстилки толстый слой лапника. Когда уже стемнело, шалаш был готов. В качестве провианта у нас в основном были различные быстроприготовляемые супы. К счастью, пакеты влагостойкие, и в воде не размокли. Развели костер, развешали кое-какие вещи сушиться на огне, сварили из пакетов суп, вскипятили чай, поужинали, закопались в лапник и до утра спали как убитые. Собаки лежали рядом.

Ночью был набольшей морозец. Легкая изморозь серебром покрыла кончики иголок пихтовых лапок, веточки уже успевших освободиться от листьев ивняков. Небо чистое, голубое. День обещает быть погожим и теплым. Решаем посвятить его обустройству. Немного дальше от построенного нами вчера шалаша под увалом находим удобную полянку, перетаскиваем нарубленный вчера лапник и строим хороший шалаш. Внизу сруб из жердей в два бревнышка, полностью набиваем лапником, сверху палатка, которая уже успела наполовину подсохнуть, потом жерди и опять лапник. Перед входом в палатку Поляков сделал забор из кольев, вбитых в землю и заплетенных лапником. Рядом большой костер. За день мы просушили все вещи. Машину не заводил, думаю, пусть хорошенько стечет вода.

Следующий день пребывания на Яе решили выяснить границы нашего охотничьего участка, для чего предстояло найти покинутый поселок лесозаготовителей и этого самого «начальника шахты».

Со всеми четырьмя собаками отправились по дороге, проложенной сквозь тайгу. Она узкая, одна колея трактора-трелевочника, проложенная между пихтами, кедрами и осинами в обхват толщиной. В подлеске молодой пихтач чередуется с непроходимыми зарослями акации и сплетением черемухи.

Наши собаки никогда раньше белок не видели и в тайге первый раз, поэтому бестолково бегали вокруг, обнюхивая все пни и валежены. Прошли пару километров. Вдруг самая молодая Поляковская сучка подала голос. Лаяла она на небольшую кедерку, остальные собаки бегали вокруг, обнюхивали дерево и землю вокруг и ничего не понимали. Внимательно осмотрели макушку кедерки и увидели белку, которая прижалась к стволу и сидела неподвижно. Выстрел — и белка падает на землю, все четыре собаки набрасываются на зверька, но зычные окрики и пинки их разгоняют. Славка держит белку в руках и дает каждой собаке понюхать и полизать зверька. Потом я обдираю шкурку, мясо делим между собаками, которые проглатывают куски, не жуя, облизываются.

Идем дальше. Наша дорога, местами заросшая, местами заваленная буреломом, выводит на довольно широкую просеку, всю изрезанную глубокими колеями трелевочников.Двигаясь по своей дороге, мы все время поднимались по пологому склону сопки. А выйдя на просеку, оказались на вершине, влево, вправо и прямо спускиболее крутые, чем подъем дороги, по которой мы пришли. Идем по разбитой просеке влево. Спуск становится все круче. Через километр-полтора тайга вдруг кончается, и перед нами простирается долина, заросшая тальником и осинником. Метров через сто спуск заканчивается ручьем или речкой метров десять шириной. Метрах в трехстах по разбитой дороге видны развалины поселка, от которого осталось два целых домика и с десяток остовов без крыш с торчащими в разные стороны бревнами. У крайнего стоит трелевочник, загруженный дровами, уложенными поперек платформы и стянутыми тросом лебедки.

У нас четыре собаки, поэтому решаем, что в поселок пойдет один Поляков, а я буду стеречь зверье. Собак посадили на поводки и привязали к тальнику на берегу. Как только Славка перешел ручей, его Вьюга взревела, видя уходящего хозяина, завертелась, стянула с шеи ошейник и убежала за Полякомым. В это время трелевочник тронулся с места и уехал другой дорогой. Когда Славка подошел к домику, его Вьюга, обшаривая все вокруг, юркнула в приоткрытую дверь полуразвалившегося сарая.Поляков вошел в дом. Там была одна далеко не молодая женщина, которая варила в котелке белок. На вопрос, где человек, который нам нужен, ответила, что он давно уехал, когда будет, неизвестно.

Выйдя из дома, Славка не обнаружил собаки. Вьюга как сквозь землю провалилась.

Он облазил сарай и развалины домов, звал и кричал, все бесполезно. Проискав собаку минут сорок, вернулся ко мне. Мы посидели еще с час в надежде, что Вьюга вернется по Славкиным следам, но напрасно. Пошли к лагерю с тремя собаками.

На следующий день чуть свет Славка опять пошел в поселок искать Вьюгу. Вернулся к обеду. Вьюгу не нашел. Старуха сказала, что никакой собаки не видела. Но по дороге его Дунай облаял, а Поляков добыл восемь белок. Я тут же их ободрал, шкурки расправил и повесил сушиться, а мясо в котелок — варить кашу собакам. Одна овсяная каша без мяса им уже изрядно надоела. Я в это время занимался дальнейшим благоустройством нашего жилища и осмотром машины.

Аккумулятор в ней стоял старенький. Предвидя всякие ситуации, я взял с собой второй, абсолютно новый. Попробовал заводить сначала старым, бесполезно, видимо, вода попала в банки, и он сдох окончательно. Поставил новый, машина завелась сразу и без проблем. Стояла она на берегу Яи, у переправы, я ее перегнал к шалашу.

На следующий день мы со Славкой пошли обследовать угодья. И хотя охота еще официально не была разрешена, договорились белок бить, потому что шкурки на уже добытых белках были выходные.

Сначала мы спустились вниз по течению вдоль берегаЯи. Он весь зарос тальником и осинником. Начиная с увала стояла тайга с соснами, кедрами и пихтами в обхват толщиной, местами имелись завалы валежника, но не страшные. По всей вероятности, давно, может, лет пятьдесят-шестьдесят назад здесь были сплошные лесозаготовки, старые деревья выпилили, бывший валежник догнил или был вывезен, за прошедшие годы наросли новые деревья, еще не успевшие состариться и упасть. Поэтому местами тайга была чистая, как подметенная. В подлеске преимущественно молоденькие пихты, но он не сплошной, занимает лишь отдельные островки, где больших деревьев поменьше. Встречались отдельные полянки, заросшие непроходимой акацией или хаотично переплетенные верками черемухи.

Пихты, развесив лапы с темно-зеленой, почти черной хвоейот самой земли, создавали угрюмую тень, под ними никакая трава не росла, лишь мягким одеялом лежал толстый слой коричневой хвои.

Там, где росли кедры, лес становился светлее и веселее. Ветви тоже начинались от самой земли, но были намного реже, и свет сквозь них проникал свободнее. Участки тайги, заросшие сосняком, открывали обзор на много десятков метров. Подлеска здесь почти не было, зато земля заросла папоротником.

Местами вместе с черемухой попадались кустики калины, на ветвях которой гроздьями висели ярко-красные ягоды, аппетитные, но горькие на вкус. Я еще дома припас тонкую медную проволоку для установки петелек на рябчиков. У первого куста калины нарвали гроздьев, срубили молодую пихточку, обрубили веточки, оставив четыре штуки попарно: одну — до середины деревца, другую — ближе к вершине. Получившуюся жердочку повесили на высоте человеческого роста параллельно земле на ветках стоящих недалеко друг от друга деревьев так, чтобы лапки пихточки смотрели вверх, потом заплели их в кольца. Ввнутрь колец повесили петельки из проволоки, а посредине жердочки закрепили гроздья калины. Расчет был на то, что рябчик, видя гроздья калины, сядет на жердочку, но достать ягоды не сможет, будет бегать, ища возможность дотянуться, и попадется в петельку. Поставили мы в этот день три жердочки.

Когда шли по тайге, рябчики то и дело слетали с деревьев то слева, то справа, но в густой пихтовой тайге убить их очень непросто.

В этот день работал один Дунай, облаял он четырех зверьков. Мои Злодей и Тайга не понимали, что делать, бегали вокруг, обнюхивали землю, деревья, но ничего не находили.

На следующий день мы пошли тем же маршрутом, нужно было проверить петельки. День был великолепный. Ночью морозец градусов восемь прихватил траву и подстилку из хвои, которая проминалась под ногами с небольшим хрустом. Деревья покрыты тонким слоем инея. Но стоило солнцу подняться повыше, иней превратился в мелкие капельки воды, в которых разными цветами радуги играли солнечные блики.

Первая жердочка нас обрадовала и удивила. В одну петельку попался рябчик, а в другую белка. Пока снимали добычу, Дунай облаял на ближайшей пихте еще одну, которая тоже стала нашей добычей. Злодей азартно бегал вокруг Дуная, чувствовал, что что-то происходит, но никак не мог понять, что именно. Тайга к облаиванию Дунаем белок относилась спокойно и безучастно.

Я ободрал зверьков, лапки отрезали и дали каждой собаке, шкурки и тушки разложили по пакетам и в рюкзак. Пошли дальше. Дунай убежал вперед и тут же залаял на осины, росшие небольшой группой. На вершине с ветки на ветку, не спеша, короткими прыжками с остановками перемещалась белка. Говорю Славке: «Не стреляй, пусть мои собаки увидят».

Белка была на виду, не пряталась, Дунай ее облаивал азартно, подпрыгивал, показывая на белку мордой. Злодей тоже поднял голову,увидел белку и залился лаем. Наконец он понял суть происходящего. Тайга тоже залаяла, но с ее травмами не могла поднять голову, стояла под деревом, на котором сидела белка, и лаяла. Если белка перемещалась на другое дерево, Тайга переходила туда же, значит, она обладала великолепным слухом и определяла положение белки именно так. Добытую белку скормили собакам для закрепления успеха.

Удача в этот день нам сопутствовала. Далее мы пошли, разделившись, двигались параллельными курсами метрах в ста друг от друга. В нестаром пихтаче с деревьями, стоящими не близко друг от друга, а образующими крохотные полянки, неожиданно прямо из-под носа Злодея по земле побежала белка. Пес кинулся ее догонять. Белка вскочила на первую пихту, поднялась по стволу метра на три от земли, уселась на самый кончик лапы и стала громко цокать на собаку, дергая хвостом и дразня ее, чувствуя свою безнаказанность, собаке ее не достать. Злодей бесновался от такой наглости. На его лай тут же прибежали Дунай и Тайга. Я дал собакам налаяться вволю, тушку добытой белки тоже скормили им. Опять, разделившись, пошли по намеченному маршруту. Собаки периодически стали облаивать белок. При этом если лаял Злодей, к нему тут же прибегал Дунай, а если тревогу поднимал Дунай, мои собаки к нему не шли, продолжая отыскивать свою добычу. Тайга белок не находила, но присоединялась к Злодею, становилась именно под тем деревом, на котором сидела белка, смотрела в мою сторону и лаяла. В это время Злодей мог бегать вокруг нескольких деревьев, облаивая каждое из них. В этот день добыли около двух десятков. В сочетании с ясной, солнечной, с легким морозом погодой получились великолепные впечатления.

На следующий день я решил съездить в поселок, запастись провизией. Переправу теперь изучил хорошо, что позволило без происшествий преодолеть речку. Когда подъехал к магазину, ко мне в машину сразу залез среднего возраста мужчина и сходу заявил, что он охотник-сезонник, и мы заняли его участок. На мои возражения, что нам на него выписали путевки, ответил, что это незаконно, и он будет жаловаться в Кемеровское управление охоты. Я ему объясняю, что мы приехали дней на пятнадцать-двадцать, участок большой, мы его явно не освоим, белки много, и тебе хватит, тем более что ты в основном будешь ловить зверьков капканами. Мужик, побушевав с угрозами еще минут десять, смягчился. Договорились, что будем каждый день ходить по дороге сквозь тайгу за восемь километров, там лога и кедрачи. Это будет наш участок. На том порешили и разошлись.Данный договор впоследствии мы не нарушали.

Та осень была интересной. Кедровая шишка уродилась обильная. Обычно в конце сентября ветры ее сгоняют на землю. Но в эту осень шишка осталась на лесе и сходила постепенно, маленькими порциями.

Когда мы пришли на свой охотничий участок, обнаружили глубокий лог, по краю которого росли кедры в три-четыре обхвата. По дну тек небольшой ручеек. Небольшие полянки заросли нестарым пихтачем, метров по десять-пятнадцать высотой. Первое, что бросилось в глаза, — утоптанная тропа между кедрами с медвежьими следами, кучами помета. И опавшие шишки. Медведь съедает шишку целиком, вместе с шелухой, и поэтому помет у него похож на ежика.

Так мы впоследствии и ходили: медведь — ночью, мы — днем. Встретиться нам было не суждено.

Обследуя лог, наткнулись на остатки завода по выработке пихтового масла. В берегу оврага выкопано довольно большое углубление, в котором стоит большая, кубометров на десять, металлическая печь с вваренным в нее котлом. Деревянные настройки не сохранились. Рядом холмики уже давно перегнившей переработанной лапки.

Белки на этом участке было достаточно. Каждый день добывали по-разному, в зависимости от погоды, когда больше десятка, когда две-три.

Погода в основном была сносной, ясные дни сменялись пасмурными с мелким дождиком, часто дули ветры, и тогда тайга оглушалась шумом и треском сухих деревьев. В один из ветреных дней Дунай облаял лося, Поляков подошел к нему метров на восемь, но стрелять не стал, куда его девать, столько мяса нам не съесть.

Спали в шалаше на толстом слое пихтовой лапки, накрытой одеялом. Лапка мягкая, как перина, и очень хорошо держит тепло. Накрывались мы овчинным тулупом. И когда на улице по ночам уже были морозы до минус пятнадцать градусов, не мерзли.

Утром просыпались, сразу разводили костер, ставили чайник, и Славка начинал варить завтрак. Говорю ему: пойдем немного поохотимся, белки оставили свежие следы. Но Славка был неумолим, пока не поест горячего, в тайгу не пойдет.

Однажды просыпаюсь в шалаше от лая всех трех собак. Рассвет только забрезжил, еще совсем темно. Отодвинул полог, в блеклом свете зари вижу, как мечутся собаки вокруг небольшой березки, которая росла прямо у входа в шалаш. Достал фонарик, посветил на верхушку деревца, на самой макушке сидит белка. Зачем она прибежала к шалашу и разбудила собак, неизвестно. Пришлось, чтобы успокоить зверье, достать ружье.

Лагерь свой мы обосновали на берегу Яи, недалеко от воды в пойме реки. Слева, если стоять по течению реки, — Яя, справа — примерно десятиметровый крутой подъем берега.Пойма заросла мелким березняком,молодыми пихтами, таловыми кустами.А с увала прямо над нами черными лапами свесились ветки пихт.

Они плоские, в отличие от лиственных деревьев у пихты ветвь разрастается в горизонтальной плоскости, опускаясь слегка вниз, с загнутыми вверх кончиками. Ветки похожи на птичьи лапы, отсюда и пошло изречение «пихтовая лапка».

По ночам были морозы градусов до минус пяти-десяти. Но первые дни стояли солнечные, без осадков. На дворе 25 октября, но снега еще нет.

Охота, по нашим понятиям, была успешной. В среднем десять зверьков мы добывали каждый день. Плюс к этому ежедневно на медвежьей тропе собирали по ведру, а то и более кедровых шишек. Беличьи шкурки развешивали сушиться на проволоке внутри машины.

26 октября, вернувшись вечером на стан, мы обнаружили, что нас обворовали. Воры утащили мешок дроби, десять килограмм, около десятка капканов, мы их не ставили пока, ждали снега, чтобы было видно следы, и пятьдесят беличьих шкурок, всю нашу добычу. По всей вероятности, по берегу Яи прошли рыбаки, наткнулись на наш стан и поживились.

Как следует обматерив воров, решили утром перебраться вглубь тайги по единственной в этом месте дороге, по которой ходили на охоту.

Дорога от реки поднимается на крутой увал и дальше, явно пропиленная, почти прямой стрелой уходит километров на восемь до соединения с другой, более наезженной, а потому и более разбитой тракторами, идущей вдоль лога.

Собрав вещи в машину, пытаюсь подняться на увал. Колеса буксуют на влажной земле, скатываются назад. Преодолеть увал с разгону удалось только с восьмого раза. Дорога узкая, пропиленная, в один тракторный след, с обеих сторон зрелый в обхват и более пихтач вперемешку с кедрами и осинами. Местами тракторная колея глубокая, залитая водой, но объехать эти места очень сложно, в двух местах пришлось подрубать подлесок и протискиваться между большими деревьями.Хорошо, что мой ЛУАЗикманевренный, имеет полный привод с блокировкой заднего моста. Прошли мы по дороге километра два. Слева небольшая поляна и заросли молодого пихтача. Решили обосноваться здесь. Весь день ушел на постройку шалаша и обустройство стана. Недалеко нашли большой выворотень, осина диаметром около семидесяти сантиметров упала и корнями вывернула пласт земли метра три высотой, образовав яму, в которой скопилась чистая, но имеющая слегка беловатый оттенок вода. На вкус просто отменная, как родниковая. На этой воде мы варили супы, каши и кипятили чай.

Ходить до лога стало немного ближе. Однажды собаки в середине дороги загнали в старый гнилой пень здоровенного хорька, долго лаяли на него. Пришлось топором прорубать в пне дыру и выкуривать зверька.

У выхода на большую дорогу собаки облаяли белку на кедерке метров десять высотой. Дерево с очень густой кроной. Долго не могли увидеть зверька, стреляли по местам, где наиболее вероятно могла затаиться белка, стучали обухом топора по стволу. Наконец, белка шевельнулась и была верным выстрелом добыта. Я зверька ободрал, шкурку и мясо в пакетиках положил в рюкзак, и мы пошли дальше. Метров через двести вспомнил, что топор остался воткнутым в ствол кедерки. Возвращаемся назад, вот та самая кедерка, наши следы, зарубка от воткнутого в ствол топора, а топора нет. Обыскали все вокруг, он как сквозь землю провалился. Так и не нашли. Не мог же он сам куда-то убежать, значит, его кто-то взял. Это была уже вторая кража.

Вышли на край лога. Он просматривается довольно далеко. Видим, в нашу сторону снизу поднимаются три мужика средних лет, с собаками. Чтобы не было между собаками драки, берем своих на поводки. Мужики подошли, поздоровались, осмотрели наших собак. Злодея и Дуная, абсолютно белых забраковали, заявили, что наши собаки дерьмо, работать не будут, потому что белые лайки никогда не работают. Вот у них собаки черно-пестрые, такие хорошо дело знают. Дальше заявили, что прошли лог с низовья, и белок здесь нет, собаки ни одной не нашли, и делать здесь нечего. Мы стояли молча, как оплеванные, не спорили и не возражали. Мужики пошли дальше.

Подождав, пока они отойдут подальше, спустили своих кобелей. Минут через пять те залаяли на могучий кедр у дороги. Походили вокруг, крона густая и дерево высокое. Собаки лают, но не в определенное место. Говорю Славке, спрячься за соседнее дерево и подожди, а я, громко отозвав собак, открыто стал удаляться от кедра. Когда отошел метров на восемьдесят, белка выскочила из своего укрытия на крайнюю ветку посмотреть на меня с собаками. Это любопытство ей очень дорого обошлось.

Продвигаемся вдоль лога по следу мужиков, собаки то и дело облаивают белок. В одном месте отдельной кучкой густо растут штук шест средних по размерам пихт.Подскочив к ним, все три залаяли. Но кроны настолько густые, ничего рассмотреть нельзя. Однако минут через пять Поляков замечает зверька, от выстрела он камнем падает под ноги. Но интересно, собаки не среагировали на упавшего зверька, все трое продолжают лаять на кроны пихт. Через какое-то время видим белку, побежавшую по ветвям деревьев с намерением улизнуть. Выстрел —зверек падает, и Полеков тут же замечает еще одну, шевельнувшуюся в ветвях, и добывает ее, но реакция собак остается неизменной, они по-прежнему продолжают лаять на пихты. Обхожу деревья по кругу, стучу по стволам палкой, топор-то потеряли. Выстрел рвет собачий лай, Славка увидел еще одну шевельнувшуюся белку и добыл ее. Четвертая, не сходя с места. В этот раз собаки кинулись к убитым зверькам. Поляков быстро подобрал белок и дал каждой собаке лизнуть. Но тут мой Злодей прыгает в сторону и начинает опять лаять на эти же пихты. Через несколько секунд к нему присоединился и Дунай.Видимо, суета, которая произошла вокруг деревьев, напрягла еще одну белку, и она решила убежать верхом, что ей почти удалось. Сделав гигантский прыжок, белка переметнулась на соседнее дерево, потом на следующее. Собаки не отставая по земле, бежали за ней. Белка выскочила из пихтача и оказалась не березе, замешкалась и была срезана выстрелом. Это была пятая белка, сидящая на пяти-шести пихтах. Редкое скопление. В этот день, двигаясь по следам местных мужиков с их «хорошими» собаками, мы со своими «плохими» добыли пятнадцать белок, а они место забраковали, не добыв ни одной.

Двигаясь по тайге, мы то и дело спугивали рябчиков. Желанный для нас трофей, в густой тайге стрелять рябчиков влет не представляется возможным, а увидеть их сидячими на ветках в густом пихтаче — тоже проблема. Однажды, выйдя на небольшую полянку, заросшею черемухой, вижу довольно большой куст калины, увешенный гроздьями ягоды. Листьев на калиновом кусте нет. Останавливаюсь и внимательно осматриваю его. Ничего. Делаю шаг в сторону, и с куста срывается и пулей улетает под сень пихт рябчик. Опять внимательно осматриваю куст, никого не вижу, но делаю шаг — и еще два рябчика улетают, как и первый. Я уже каждую веточку осмотрел, но стоило шевельнуться, еще рябок улетел, потом еще и еще. Улетело их около десятка. Никак не могу понять, как так можно затаиться на голом калиновом кусте, что я, стоя в каких-то пятнадцати метрах, ни одного не увидел.

Петелек на рябчиков мы больше не ставили. Но добывать их нам все же случалось. За всю охоту мы с десяток настреляли. Это было замечательное добавление к нашему консервному рациону.

Погожие дни сменялись на дождливые, ветреные. В сырости и при ветре Злодей с Дунаем работали по белке неважно, дождь смывает запах. А Тайга, которая в погожие дни сама практически белок не находила, а только прибегала на лай других собак, становилась под тем деревом, на котором сидела белка, смотрела на меня и лаяла, будто сообщала, где зверек, в дождливую и ветреную погоду преображалась и, в отличие от Злодея и Дуная, сама находила и облаивала белок. И в такие, казалось бы, безнадежные дни мы с Тайгой четыре-пять белочек добывали.

Кроме охоты Поляков решил заняться рыбалкой. Леску с крючками он с собой прихватил. Червей в тайге поздней осенью накопать просто невозможно, но личинок жука-короеда на гниющем валежнике полно. Его рыбалка на перекате Яи была успешной, десяток хариусов сантиметров по двадцать вытащил. Рабу мы поджарили и с удовольствием употребили.

К пятому ноября морозы по ночам усилились, выпал первый снег. Мы по очереди ходили к реке проверять ее состояние. С усилением морозов и выпавшим снегом по воде пошла шуга. Уровень воды в Яе поднялся, теперь перейти ее вброд в болотных сапогах нечего было и думать. Мы оставались на другом берегу реки, и как переправлять машину через поднявшуюся воду с шугой, стало для нас большим вопросом. Все сроки возвращения домой уже прошли. При сборах на охоту я захватил с собой не только новый аккумулятор, но и большой моток связисткой проволоки диаметром два миллиметра, которая нам очень пригодилась. В тайге мы нашли несколько кем-то давно спиленных и высохших деревьев, по-видимому, при прокладке дороги. Мы их притащили на берег и связали проволокой. Получился замечательный плот. Попробовали плавать на нем вдвоем, держит. Переправились на другой берег, я пошел в мостотряд, договориться с трактором, чтобы перетащил машину. Но в отряде, кроме одного сторожа, никого не было, все уехали праздновать седьмое ноября.

При очередном моем походе к реке при выходе из тайги Тайга остановилась у маленькой, метра три высотой, пихточки и стала лаять. Пихточка просматривалась насквозь, я обошел ее пару раз, ничего не увидел, но Тайга упорно смотрела на меня и лаяла. Стал более внимательно осматривать дерево и тут вдруг увидел белку. Она сидела на самой верхней развилке веточек, плотно прижавшись животом к стволу, и практически полностью сливалась с веткой. Стрелять на расстоянии в три метра было неразумно, но ведь мы приехали на промысел и о жалости речи быть не могло. Отошел от деревца метров на двенадцать-пятнадцать и положил белку в рюкзак.

Белки в этой тайге были двух видов. Примерно половина убитых нами зверьков имела хвосты ярко-рыжего цвета, а другая — чисто-черного. При этом шубки белок на туловище были одинаковыми серо-стального цвета.

Наступило седьмое ноября. В этот день мы как обычно отправились с утра на свой участок к логу и кедрачам. Бродили целый день и ближе к вечеру рушили продвигаться к стану. Я пошел вперед разводить костер и варить ужин. Было еще достаточно светло. Поляков где-то задержался. Когда я уже подходил к стану, резко потемнело и не просто потемнело, на землю упала ночь. Небо стало абсолютно черным, налетелшквал ветра. Это был ураган. Тайга зашумела, затрещала, огромные деревья с оглушительным треском ломались, с шумом падали на землю. Сверкнула молния, послышался гром. Молнии начали сверкать без перерыва, гром слился в один сплошной рев. Со всех сторон с грохотом падали деревья, вывороченные с корнями из земли. Стало страшно. Лагерь мы обустроили в молодом пихтаче, такие деревья не падают, но все равно было боязно, вдруг повалится какое-нибудь высокое, растущее неподалеку, и достанет меня. Поляков еще не пришел.

Гроза и ураган длились минут пятнадцать-двадцать. Потом ветер стих так же внезапно, как и начался. Тайга мигом успокоилась и еще шумела только где-то вдалеке. Минут через десять пришел Поляков, он пережидал грозу метрах в трехстах от стана, спрятавшись за большую березу.

Итоги мы оценивали утром, вокруг валялось штук пять вывернутых с конем с поломанных осин, в обхват и более толщиной. Дорогу, по которой нам предстояло выезжать к Яе, завалило буреломом и упавшими деревьями. Мелкий сушняк мы растащили, но поперек дороги остались лежать девять бревен, объехать их не представлялось никакой возможности. Что делать?

Какая уж тут охота. Собираюсь идти в поселок за пилой. На плоту переправился через взбухшую Яю. Иду в мостотряд. Там, кроме сторожа, никого. Но тот говорит, что скоро придет машина. Подождал. Машина действительно пришла и отвезла меня в поселок. В поселке у дядьки взял двуручную пилу, и он меня на своих «жигулях» привез опять в мостотряд. Домой жене дал телеграмму: «Задерживаюсь, шуга».

Следующий день мы посвятили очистке дороги. Перепиливали деревья на ширину машины, образовавшиеся чурки оттаскивали в стороны. Некоторые бревна были очень тяжелыми, их приходилось пилить на три-четыре части. Наконец дорогу мы расчистили и решили машину перегнать на берег реки.

Померил переправу, глубина примерно метр десять-метр двадцать. Просто так машина не переедет. Предлагаю сделать сани. ЛУАЗиком натаскали из тайги спиленных пихт сантиметров по двадцать-двадцать пять. Сложили в три наката сани, обвязав проволокой, подтащили вплотную к воде. Поверх уложили настил из мелких бревнышек, сделали съезд и загнали машину на эти сани. На все у нас ушло три дня.

Десятого ноября переправляюсь на другой берег. Предупреждая всякие неожиданности, через речку перетаскиваю проволоку, благо ее много. Иду в мостотряд. До него километр. В лагере по-прежнему никого, кроме сторожа. Спрашиваю, сможет он перетащить машину на этот берег на санях? Его ответ простой: «А выпить есть?» Отвечаю: «Пол-литра спирта». Сторож аж подпрыгнул от радости. Без лишних слов пошел заводить трелевочника. Завел, сел за руль и попытался тронуться с места. Не тут-то было. Гусеницы трелевочника намертво примерзли к грязи. Азарт сторожа сразу сник. Говорит: «Если порву гусеницы, меня самого порвут, жди до завтра, приедет тракторист и сам перетащит вашу машину».

Пришлось топать назад, переправляться на ту сторону реки и устраиваться на ночлег. Утром, как рассвело, опять переправляюсь через реку, иду в мостотряд. Рабочие приехали часов в одиннадцать. Нашел тракториста, поговорил с ним. Он тоже спросил про «выпить», узнав про бутылку спирта, говорит: «Ждите на переправе к обеду». Пошел назад к реке. Там Поляков на плоту уже по одной перевез на этот берег собак и привязал их к кустам. Сами собаки по шуге реку бы не переплыли. Ждем. Часа в два слышим рокот трактора. Трелевочник подошел и остановился на бугре.Тракторист осмотрел реку и заявил, что через нее не поедет. Говорю ему: «И не надо, сколько у тебя на лебедке троса? Метров двадцать пять. Мы его перетащим на ту сторону проволокой, привяжем сани, и ты лебедкой их перетащишь». Трелевочник спустился к воде, мы привязали трос к проволоке, я переплыл на плоту на ту сторону и начал тянуть на себя. Троса до саней не хватило метра три. Тракторист сдал еще назад, загнав трелевочник в воду до платформы. Я привязал конец троса к саням, махнул рукой, и лебедка потащила сани. Все вещи в машине мы предварительно подняли с пола на сиденья. Продвигаясь по дну реки на санях, машина погрузилась в воду сантиметров на двадцать выше пола.

Все, машина с санями на берегу. Кричу Славке, чтобы трактор ее на бугор выволок. Тракторист получил обещанную бутылку и сразу уехал. Я переправился в последний раз через забитую мелкими льдинками и кусками снега воду. Осмотрел машину. Вещи на сиденьях не намокли, мотор, хоть и был полностью в воде, тоже, вода в картер не попала. Пытаюсь завести ее, и — о радость! — мотор откликается и без проблем. Раскладываем вещи по своим местам, сажаем собак и прем в Барзас.

На следующий день, выспавшись, едем в заготконтору сдавать шкурки белок. Их у нас штук восемьдесят. Двух, с разными по цвету хвостами, я повез домой, показать родным. Как отметил заготовитель, шкурки выделаны непрофессионально, но мы и действительно не профи и ранее этим никогда не занимались. Однако средняя цена в два рубля восемьдесят копеек нас вполне устроила. Двести сорок рублей, по сто двадцать каждому, моя зарплата начальника отдела сбыта эл энергии составляла сто сорок в месяц. Как что охота себя оправдала, плюс огромное моральное удовлетворение.

В этот день мы хорошенько отдохнули, проверили машину, помылись в бане, посидели с родственниками за праздничным столом и легли спать пораньше.

Утром. Пораньше выдвинулись в сторону дома. Погода стояла пасмурная и сырая. Температура около нуля градусов, дорога скользкая, ехали не торопясь, осторожно.

Кемерово миновали без эксцессов, вышли на Новосибирскую трассу.

Не так далеко от Кемерово стоит город Топки, перед ним есть деревня Топки, именно здесь дорога делает поворот на Новосибирск.

Проезжая деревню Топки, Поляков заявил, что голоден. Решили зайти в продуктовый магазин, мимо которого проезжали. Закупаться я пошел один, потому что оставлять собак в машине было опасно, они могли ее разнести в клочья. В магазине нужно было купить что-нибудь, что можно есть сразу. Прошел все отделы, полки почти пустые, ни колбасы, ни какого-нибудь мяса, ничего. Потом на витрине увидел вареную рыбу, названия не знаю, но довольно крупную. Продавец завернул мне ее в пергамент, и я на вытянутых руках торжественно влез с рыбой в машину. Собакам кинули по полбулки хлеба, чтобы к нам не приставали, и начали есть эту рыбу. Она была очень жирная, ели мы руками, жир стекал по пальцам, капал на пол машины. Съев рыбу, Поляков стал осматриваться, чем бы вытереть руки. На полу лежал грязный носок. Поскольку ничего другого не подвернулось, главный врач Чулымской больницы Поляков Вячеслав Александрович отряхнул с носка пыль и собачью шерсть и со словами: «В тайге все стерильно», — вытер себе губы и руки. Я губы и руки вытер подолом рубахи. Таким образом с трапезой было покончено, мы поехали дальше и к вечеру благополучно прибыли домой.

По прибытии оказалось, что у нашей охоты имелось еще продолжение. Жена рассказала про телеграмму, которую я выслал со словами «задерживаюсь, шуга». Оказалось, в телеграмме был другой текст, какой оператор проявил инициативу, не знаю, но текст прозвучал так: «Задерживает шура». Мою жену все в Чулыме знают, работала она старшим экономистом в банке, и телеграмму принесли не домой, а в банк. Сослуживцы, прочитав, не знали, что и подумать, долго не решались Наталье отдать. Потом всем коллективом пришли в отдел, подали ей телеграмму, приготовились слушать истерику и успокаивать. Наталья прочитала, спокойно положила ее на стол и сказала: «Я так и знала, это шуга». В банке никто не знает, что такое шуга. Пришлось Наталье долго объяснять, что это по реке идет ледяная крошка со снегом и т.д.

Вот такой у нас с Поляковым получился отпуск с приключениями.

Это были не последние наши приключения, но о них в следующий раз.

Тенис

ТЕНИС

Человеческая память — удивительное творение природы. В подкорке головного мозга хранится огромное количество информации, накопленной за прожитые годы, о существовании которой мы до определенного момента даже не подозреваем. Что-то остается на поверхности всю жизнь. Некоторые моменты из детства, юности и зрелых лет в нашем уме прокручиваются чуть ли не каждый день, а иные воспоминания надо вытягивать из памяти насильно. Но если нащупать ниточку, всплывут картины давно прошедших дней...

Это было давно, точно вспомнить год уже не могу, примерно восемьдесят восьмой-девяностый. Но точно знаю, что было первое сентября.

Обычно осенняя охота открывается в последнюю субботу августа, затем три дня покоя. Это был четверг, предвкушение того, что завтра вечером опять можно потаскаться по болоту, приятно щекотало нервы, в голове уже роились планы, где побывать. День катился к вечеру, солнце уже готовилось скрыться за горизонтом.

И тут телефонный звонок.

— На рыбалку поедешь? — без лишних предисловий спросил в трубке голос Миши Максимова.

— Ну конечно, — отвечаю, не раздумывая. — А куда?

— В Северный район, там озеро Тенис.

Название мне ни о чем не говорило.

— Когда едем?

— Завтра, часов в шесть утра.

— Что с собой брать?

— Не знаю, сейчас позвоню, спрошу.

Междугородняя связь в те годы была не то, что сейчас, телефонного соединения ждали часами, но Мише-то что, он начальник узла связи, у него свободный канал.

Минут через восемь звонок:

— Говорят, ничего брать не надо, только флягу под рыбу и соль.

— А как же удочки, черви или еще какие приманки? На что ловить-то будем?

— Сейчас позвоню, спрошу.

Минут через восемь звонок:

— Говорят, ничего не надо, ловится на голый крючок.

— Может, все же червей накопаем?

— Ну давай.

Бегу в огород. На улице уже темно, свечу фонариком, ковыряюсь под грядкой огурцов. Штук шесть-семь нашел.

Прихожу домой, звонок:

— Я пять червяков под смородиной нашел, а ты?

— Штук шесть, больше не видно.

— Ладно, в шесть я у тебя, будь готов.

— Водку брать и сколько?

— Ты что, у меня сердце, я не пью, но на всякий случай давай по одной возьмем.

Около шести я при полном параде с пятиметровой телескопической удочкой, флягой с солью и шестью червяками сижу на крыльце, жду машину.

Ровно в назначенное время, хоть часы сверяй, подкатил УАЗик, Миша с водителем и зятем, мужем старшей дочери, Андреем. Прыгаю в машину.

— Ты соль взял?

— Взял, а ты?

— Да, пачку.

— На флягу рыбы одну пачку соли? Мало будет.

— Тогда сейчас в МИСе купим еще.

Заезжаем в МИС, магазин работает круглосуточно и у нас на пути. Затариваемся солью. И в путь.

В Северном районе я никогда раньше не был. Было интересно поглазеть и запомнить дорогу. Но описывать не буду.

В Северное приехали часам к десяти. Мишин водитель дорогу знал, поэтому сразу закатились на территорию узла связи. Посредине стоял танк, ГАЗ-71, вокруг него сновали мужики, что-то крутили, что-то шприцевали, что-то заливали. Готовили танк к походу.

Нас встретил мужчина среднего роста, коренастый, плотно сложенный. Поздоровались и познакомились. Оказалось, передо мной Мишин коллега, начальник узла связи Северного, Михаил Михайлович Рыльский, это он пригласил Мишу на рыбалку, а тот и меня за компанию. Мих-Мих тут же отдает нам приказ ехать к нему домой и ждать, из Новосибирска должны еще подтянуться еще несколько человек.

Подъехали к добротному деревянному особняку, ограда из штакетника, двор устлан досками, хороший объемный гараж, сарай, баня, огород, на нем пчелиные ульи. Пока осматривались, подъехал хозяин. Похвастался снегоходом, лодочными моторами. Вскорости подошел танк, началась погрузка. Мы стояли наблюдателями, мужики таскали канистры, лодочные моторы, какие-то мешки и ящики.

Подошли еще люди.

Я стоял у забора, наблюдая за всем происходящим, вижу, тащат два мужика ящик водки, говорю Мих-Миху:

— Мы не пьем.

— Это вы дома не пьете, а там пьют все! — и смеется.

Ко мне подходит и встает рядом невысокий, скромно одетый человек, спрашивает, скоро ли поедем. Жму плечами, не знаю. Мужчина интересуется, откуда мы. Задает еще какие-то вопросы. Я в свою очередь спрашиваю, как у них тут с охотой.

— О, до приезда в Северное вообще не охотился, а здесь пристрастился. Недавно поехал на косачей, а их на покосах сотенные табуны, машины совсем не боятся, подпускают метров на десять и не улетают, а бегут впереди тачки. Я настрелял полный запорожец, потом ездил по Северному и всем знакомым раздавал. А еще охотился на глухарей. Мне показали песчаную косу, куда глухари слетаются гальку клевать. Когда подъехал, глухарей там было больше двадцати, я с мелкашки убил двенадцать штук, прежде чем разлетелись.

— Вы на рыбалку с нами?

— Нет, я ссыльным передачу привез.

— Каким ссыльным? — не понял я.

— А там, на Тенисе, двое ссыльных живут, сын начальника штаба СИБВО со своей подругой подсели на иглу, вот его отец и сослал сюда, а я им продукты передаю с оказией.

— А вы где работаете?

— Начальник милиции в Северном, — к моему недоумению отвечает он.

Вскорости погрузка закончилась, и нас пригласили в дом. Посредине большой комнаты стоял длинный, шикарно накрытый к обеду стол. Рыба во всех видах: жареная, пареная, вареная, копченая и соленая, мясо горой, всякие овощи и мед. Хозяин объявил, что гости из Новосибирска еще не приехали, но должны вот-вот.

— Пока их нет, предлагаю посмотреть видеоролики, снятые мной на охотах и рыбалках.

Видеомагнитофон был включен, на экране телевизора замелькали горы разной рыбы на расстеленном полиэтилене, лодки и щуки на спиннингах, в весенней окраске селезни кряковых, уложенные на каждый трак танка, весенние косачи и глухари.

Видеосюжеты были очень впечатляющими, так и хотелось оказаться там.

Спрашиваю Мих-Миха:

— Какую самую большую щуку поймал?

— На шестнадцать килограмм, но видел значительно больше. Раз весной, еще лед не полностью сошел, плыли по озеру на моторе, друг за рулем, а я на носу с багром, смотрю, как бы не напороться на лед или топляк. Вижу впереди лодки, бревно поперек хода лежит, кричу другу, сбрось газ, а сам багром в бревно уперся, чтобы оттолкнуть. В этот момент «бревно» так по борту хлестануло хвостом, что я чудом за борт не вывалился. Сколько в ней веса было, сказать трудно, но в длину больше двух метров. Так что в Тенисе есть очень крупная рыба... Пожившие люди рассказывают о трагедии, до войны еще было. В те времена никаких танков не было, в основном летом и осенью, пока не ударят морозы, ходили пешком. От ближайшей деревни до озера двенадцать километров, из них шесть топким болотом. А зимой набивали зимник и ездили на конях. В те времена был у аборигенов интересный способ ловить щук: в еще нетолстом льду делали большую прорубь, над ней строили шалаш, обязательно темный. Из темного шалаша в проруби вода за счет пробивающегося света была абсолютно прозрачной, дно и рыба как на ладони. Из палки выстругивали рыбку, наподобие теперешних воблеров, привязывали на проволоку и опускали в воду, слегка пошевеливая. Из тонкой, но прочной проволоки делали петлю. Когда щука подходила к деревянной рыбке, была хорошо видна в проруби, ей аккуратно на голову надевали петлю, резким взмахом затягивали и доставали из проруби. Один мужчина рыбачил таким образом со свои сыном-подростком. Пацан намотал проволочную петлю себе на руку, в это время в проруби появилась подошедшая к деревянной рыбке огромная щука, мальчишка надел этой щуке петлю на голову и дернул. А она в секунду рванула подростка в прорубь и утащила под лед. Несколько дней всей деревней искали, но так и не нашли.

Представляю картину, мурашки по спине.

Еще вопрос:

— Вижу на снимках карасей, при таком обилии рыбы, зачем они вам?

— О, караси в Тенисе особенные, крупные за килограмм и более, желтые и очень вкусные, а то, что костистые, так мы едим только ребра, вырубаем их топором из карася, а остальное свиньям. Там на озере поставим сети, поймаем и нажарим на масле брюшки, пальчики оближите, сковородку и масло уже положили в танк.

— Сколько ты примерно в год ловишь щук?

— Да штук шестьсот. Весной я их стреляю из ружья в ряму, когда идут на икромет по затопленным колеям вездеходов, по которым течет вешняя вода в озеро, видимо, принимая эти ручьи за речки. Я весной собираю и насаливаю по фляге щучьей икры. По вкусу она не уступает красной, вот сейчас попробуете.

— Мих-Мих, скажи, почему такого озера Тенис нет на картах? Большое оно?

— Тенис — это не одно озеро, а целая сеть: Теник, Мингалы, Кендерля, Челдай и еще с десяток больших и поменьше. Тенис — самое большое, в длину более десяти километров. Между собой они соединены протоками. Действительно, ни на каких охотничьих картах такого озера нет. Не знаю, как до войны, а после войны озера Тениса были приписаны к обкому и облисполкому. Сюда летом на гидроплане, а зимой на самолете с лыжами прилетали охотиться и рыбачить сливки общества. Самолеты летали регулярно, садились прямо на озеро. Кроме местных об нем никто не знал, его как бы не существовало. Во время войны работала бригада рыболовов, одни женщины. Летом ловили сетями, а зимой делали запоры на протоках. Рыбы ловили много, всю сдавали в заготпром. Зимой вывозили лошадьми на санях. А для лета с южной стороны от Мингал до твердого берега по болоту выкопали канал, чтобы можно было вывозить улов на лодках. Там до сих пор стоят остатки экскаватора, который этот канал рыл. Теперь он сильно зарос ивняком, плавать невозможно, со времен войны никто не чистил. Из Тениса по подземным речкам вода стекает в речку Термяк, который впадает в Тартас, так что проточный. Раньше протоков и речек было больше, постепенно они зарастают травой и ивняком, затягиваются торфом. По зарослям хорошо видно, где эти протоки были, и теперь еще под мхом по ним течет вода.

Но вот и долгожданные гости из Новосибирска. Их трое: мужчина средних лет, парень-водитель лет двадцати пяти и подросток лет пятнадцати.

Сразу по приезде гостей из Новосибирска сели за стол и очень даже славно пообедали.

— Ну а теперь по машинам, — командует Мих-Мих.

Решили, что мы поедем на своих машинах до последней деревни, танк пойдет сзади, а там пересядем. Это километров пятьдесят.

Добрались до деревни без приключений. Называется селение Ивановка. Собственно, деревней ее назвать можно с большей натяжкой. Когда-то здесь стояло около тридцати домов по обе стороны дороги. Одна улица. Теперь осталось только три, живут одни старики, все остальное в руинах.

Остановились у крайней избы. Сильно обветшалая, покосившаяся пятистенка, срубленная из толстых бревен. Столбы ворот, на правом на одной петле висит половинка половины створки из гнилых досок. Второй половины нет. Забора тоже нет. Рядом с домом сарайка с провалившейся крышей, когда-то служившая хлевом для скота. За избой огород, некогда большой, а теперь возделан клочок, остальное заросло бурьяном.

Мих-Миха здесь знают, поэтому машины поставили в ряд перед избой.

К нам вышла старушка на вид лет восьмидесяти, одетая в чистенькую душегрейку, под ней большой с голубыми цветочками фартук. После приветствия старушка махнула рукой:

— Пущай машины здесь стоят, никто их не тронет, езжайте с богом.

Быстро залезаем на танк. Сверху, на крыше, сделан большой настил с сиденьями, но я сажусь на кабину с правой стороны, упираясь ногой в ограждение фары. Тронулись.

Дорога до болота, отделяющего озеро от материка, идет перелесками, полянками, бывшими покосами, мимо какой-то хибары, давно здесь кто-то жил, потом заходит в зрелый осинник. Здесь дорога сужается, сильно виляет, изрезана множеством рытвин. Дождя давно не было, сухо, вполне проходимо для машин. Впереди нас идет ГАЗ-53, груженый лодками и разным шмутьем. Это с Мих-Мих-ом кто-то договорился, чтобы их троих подбросили попутно через болота до озера. Собрались за клюквой.

Но вот подъехали к болоту. Перед заходом большая поляна среди березняка, поросшая высокой травой, среди которой вижу много марьина корня и малинника.

Не слезая с танка, ждем, пока погрузятся попутчики, и трогаемся в направлении болота.

Топь начинается сразу, как только проезжаем последнюю березу. Танк нырнул носом в воду. Собственно, это не вода, а болотная жижа темно-коричневого цвета, но, по всей вероятности, топь глубокая. Редкая травка, невысокая, сквозь нее сверкают солнечные блики. Танк поплыл, цепляясь гусянками за что придется, разбрызгивая воду и грязь в разные стороны, гоня волну. Такой топи метров двести, может, чуть больше, затем болото плавно переходит в торфяник, поверх воды нет, но танк по-прежнему плывет, выжимая из торфа воду, и та за нами бежит речкой. На пути стали попадаться чахлые сосенки, потом деревца становились выше, росли гуще, заходим в рям. Торф покрыт мхом, появились заросли багульника. Весь рям, насколько видно, испахан гусеничной техникой, эти раны смогут зарасти лет через сто, не меньше.

От твердой земли до берега озера километров шесть. Впереди по горизонту черными пятнами выделяется крупный сосновый лес. Там берег озера и остова на нем.

Сосенки ряма сразу кончились, и сквозь заросли молодого березняка, окантовывающего озеро, блеснула вода. На берегу на санях из толстых металлических труб стоит дощатый вагончик, к нему примыкает навес. Остановились на небольшой полянке перед вагончиком. Спрыгиваем на землю. Под ногами мягкий торф, но сухо. Из вагончика нам навстречу нехотя выходят молодой сухощавый парень лет восемнадцати-двадцати и фигуристая девушка заметно старше парня лет двадцати пяти. Парень равнодушно принимает передачу.

Спрашиваю:

— Рыбу ловишь?

— Редко, только с берега, прямо отсюда.

— Ловится?

— Окуни попадаются, иногда щучки.

Около вагончика на берегу лежат перевернутыми две лодки: одна «Казанка», другая «Прогресс».

Быстро разгружаем танк, переворачиваем и спускаем на воду лодки, складываем вещи, навешиваем моторы и отчаливаем.

Переплыв залив с километр шириной, причаливаем к острову, на котором стоит дом.

Он просторный, метров десять в длину больше четырех в ширину. Построили его на острове геологи, когда-то здесь стоявшие. Геологов давно нет, и дом как бы ничейный. Рядом срублена банька, но без должного ухода она нерабочая, крыша прохудилась. У дома имеется веранда, которая представляет собой настил из досок. Территория между верандой и берегом озера метров десять, до самой воды устлана жердями.

Внутри дома дощатый пол, нары на всю длину, большая железная печка, стол и лавки вокруг. Пятнадцать-двадцать рыбаков могут в таком доме ночевать даже зимой.

Перетаскиваем вещи из лодок. Время — часов семь вечера, солнце уже подплывает к горизонту. Мих-Мих предлагает желающим поплыть, поставить сети. Мы с Мишей, естественно, самые первые. Грузимся в «Казанку» и на «Вихре» идем между островами в часть Тениса, называемую Чистиха. По дороге тянем «дорожку», раскатанный спиннинг с блесной на конце лески. Пока шли километра три, Миша поймал на дорожку несколько окуней, грамм по триста. Около жиденького камыша поставили три сети с ячейкой 70-80 миллиметров. В дом вернулись уже в темноте. А там стол накрыт и ужин в разгаре.

Только утром забрезжил рассвет, мы все на ногах. Распределяемся и садимся в лодки. Мне досталось сесть в «Прогресс», на который сначала установили «Ветерок-8», но тот не завелся, тогда его заменили на «Салютик» в две кобылы. В лодке нас четверо: я, водитель машины из города, водитель танка, парень лет двадцати трех и водитель мишиной машины. Остальные пятеро в «Казанке». Пока возились в моторами, «Казанка» ушла за острова, и мы ее потеряли. По старшинству принимаю командование на себя и направляю лодку влево за остров. За рулем водитель танка. Обогнув остров, останавливаемся у берега и начинаем кидать спиннинги. Далеко не каждый заброс приносит добычу, однако с десяток окуней грамм по двести-двести пятьдесят поймали. Две или три щучки грамм по шестьсот и несколько сходов. Рыбалка по Чулымским меркам нормальная, но нам обрисовывали другие перспективы.

Погода солнечная, дует небольшой северный ветерок, одним словом, «бабье лето».

Снимаемся с якоря и идем искать своих. Обогнули остров с другой стороны, на горизонте черная точка лодки, берем курс на нее. На другой лодке уловы тоже не очень. Время — часов двенадцать, следует команда МихМиха: обедать! Берем курс к дому. По пути на дорожку поймали штуки три небольших, грамм по восемьсот, щучек.

Почистили рыбу, растопили печку, полное пятнадцатилитровое ведро ухи из окуней и щук. Плотно пообедали. Решили еще немного поплавать, но результат оказался неважным, рыба не клевала.

Как стемнело, поужинали под лампой от аккумулятора, привезенного с собой. Выслушали наставления Мих-Миха как искать и ловить рыбу на Тенисе. А еще он рассказал о некоторых приключениях, когда-то тут случившихся:

— Рыбачила здесь некогда разношерстная компания любителей, а ребята не только рыбу ловить, но и приложиться к бутылочке не проч. Изрядно поддатые на этой самой «Казанке» с «Вихрем» плавали по озеру. Один из рыбаков сидел на носу, свесив ноги в воду. Носовой швартовый кнехт на «Казанке» выступает назад. Мужик сидел, обняв ногами кнехт. Подпитый рулевой гнал на полной скорости, которую способен выдать «Вихрь». Подплывая к настилу у дома, не сбросил газ, решил сходу залететь. Лодка на скорости врезалась в настил и остановилась, сидящий на носу улетел вперед, задницей перечитав все бревна до самой веранды. Носовой кнехт, который был между ног, разорвал бедному рыбаку не только штаны, но и всю промежность и мошонку. Море крови. Охи-вздохи сбежавшихся товарищей и полная растерянность. Хорошо, что среди рыбаков оказался хирург. Быстро положили мужика на доски, осмотрел рану, облил все водкой, дал выпить двести грамм, взял обыкновенную иглу и нитку, зашил рану безо всякого наркоза, обработал опять водкой и йодом из аптечки и перебинтовал. Еще двое суток раненый лежал на нарах, потребляя стакан, как только просыпался, пока толпа друзей не нарыбачилась, и за ними не пришел вездеход.

Выслушав наставления и рассказы, ложимся спать в полной надежде завтра на славу порыбачить.

Утро выдалось прохладным, небо чистое, но затянуто легкой дымкой. Ветер северный, гонит по озеру небольшую волну. Позавтракали остатками вчерашней ухи, которая превратилась в студень. Еще солнце не взошло, когда мы выплыли. «Казанка» на «Вихре» быстро ушла за остров, мы же пока на своем «Салютике» выплыли, сильно отстали и первую лодку потеряли из вида. Как командир принимаю решение идти под северный берег. Прошли километра три. Следуя наставлениям Мих-Миха, ищу в небе скопление чаек. Метрах в ста от северного берега и в трехстах от нас видим кувыркающихся и ныряющих за рыбой чаек. Мы туда. Выходим на предполагаемую точку, втыкаем в дно озера шестиметровый шест вместо якоря и забрасываем спиннинги. Вернее, товарищи мои забрасывают спиннинги, а у меня удочка с какой-то одолженной блесной и ужасно тупым крючком. Почти каждый заброс спиннинга приносит окуня грамм на двести пятьдесят. Я кидаю удочку, делаю одно-два подергивания и на леске чувствую удар, рывком вытаскиваю окуня, трясу удочку над лодкой, тот сам сваливается с тупого крючка. Краем глаза вижу метрах в двухстах кипящую от рыбы воду. Стая окуней придавила молодь к поверхности воды и жирует. Выдергиваю шест, наш моторист заводит «Салют», и мы подвигаемся в середину кипящей воды. Каждый заброс приносит добычу. Я приспособился выдергивать удочку из воды так, что окунь описывает дугу в воздухе, над лодкой срывается с тупого крючка и падает в лодку, я тут же кидаю по новой. Пока спиннингисты выкручивают одного окуня, успеваю удочкой поймать двух, а то и трех. Окунь как калиброванный, весь одинаковый, двухсотпятидесятиграммовый. Неожиданно клев стал стихать, но на блесну начали попадаться щуки, не очень большие, до килограмма. Штук двадцать мы вытащили.

Сколько времени продолжалось такое пиршество, сказать не могу, но когда клев прекратился, в лодке лежало килограмм сто пятьдесят рыбы.

Клев стих быстро. Видимо, окуни насытились, да и подошедшие на шум щуки их разогнали. Смотрю по сторонам, вдалеке на юге видна черная точка, это должна быть вторая лодка, заводим «Салютик» и берем направление на эту точку. «Казанка» стоит посреди моря, привязанная к жерди. Четыре человека по бортам кидают спиннинги, МихМих сидит на носу лодки с сухой ошкуренной таловой палкой длиной около двух метров, на конец ее привязана толстая леска такой же длины, примитивное свинцовое грузило и большой одинарный крючок с нацепленным непонятной формы серым куском поролона. Подходим борт к борту. Мих-Мих заглядывает в нашу лодку и начинает ругаться:

— Вы какого черта такой мелочи наловили? Вываливайте это за борт.

Оправдываемся:

— Хорошие окуни, грамм по двести пятьдесят, для Чулыма это очень богатый улов.

— Вот надо каких ловить. — Мих-Мих вытаскивает из воды на своей палке окуня грамм на семьсот.

— А вы чего натаскали? Становитесь рядом и ловите.

Подстраиваемся в кильватер к их лодке, втыкаю свой шестиметровый шест в дно озера. Чистой воды примерно два с половиной метра, а глубже ил, до твердого дна шест не достает, несмотря на то, что я по самое плечо руку в воду засунул. Делаем забросы спиннингов и удочки, окуни грамм по пятьсот-восемьсот берут почти при каждом забросе. При вываживании такого окуня требуется усилие, это не то что мелочь таскать, я на своей удочке поднять такую рыбину не могу, удилище гнется, того и гляди сломается, приходится подводить окуня к борту, напарник берет за леску и поднимает в лодку. Когда спиннингом тащат окуня к лодке, в прозрачной воде видно, как за ним, опережая, рядом и сзади, идет еще с десяток таких же окуней. Как только на крючке рыбу поднимают из воды, сопровождающие ныряют под лодку. Мих-Мих тут же достает одного из них на своей палке.

— Сожрали, гады, два года ловил на кусок поролона, а сегодня оторвали, — ругается Мих-Мих, показывая голый крючок. — Чего бы нацепить?

Покрутив головой и ничего подходящего не найдя, цепляет кусок синей изоленты, склеив ее вдвое. Бросает свою новую приманку и тут же достает приличного окуня.

Изредка на крючки спиннингов садятся щуки от одного до двух килограмм. Сопротивление при вываживании щуки отличается от сопротивления окуня, поэтому поймавший кричит:

— Щука! Подсак!

Кто-то в лодке бросает свою снасть, хватает подсак и достает из воды пойманную щуку.

Дует северный ветерок, гонит волну сантиметров пятнадцать-двадцать. Наш кол вылезает из ила, и мы дрейфуем. Как только отдаляемся от «Казанки» метров на тридцать-сорок, клев прекращается. Приходится заводить мотор, подходить поближе к другой лодке и опять пытаться встать на якорь, но вскорости жердь опять вылезает из ила, и все повторяется. Надоело. Предлагаю:

— Давайте привяжемся к их лодке.

Действие увенчалось успехом, мы перестали дрейфовать. Две лодки стояли одна за другой, и с обоих бортов в воду летели приманки: джиги и блесна.

— Щука! Подсак! — кричит городской парень, с которым мы кидаем снасти с левого борта. Бросаю удочку, хватаю подсак, жду, пока щука подойдет к борту, подхватываю ее сачком и вытаскиваю из воды в лодку. Выпутав из сетки сачка вытащенную из щучьей зубатой пасти блесну, только собираюсь взять свою удочку, как тот же парень кричит:

— Щука! Подсак!

Опять бросаю удочку, беру подсак, наблюдаю, как товарищ тащит щуку. Но не тут-то было. Удилище спиннинга согнуто дугой, леска от натяжения звенит и практически стоит на одном месте. Похоже на зацеп. Но нет, леска медленно движется в сторону лодки, прямо ко мне. Слежу за натянутой до звона леской, она уже недалеко от лодки, что там, на конце, не видно, рыба на поверхность подниматься не спешит. Вот леска у борта, всматриваюсь в воду, ничего не видно, леска плавно, не спеша, уходит под лодку, в это время в прозрачной воде отчетливо вижу хвост огромной рыбы, видимо, повернувшейся боком, он делает движение снизу вверх, явно прощальное, леска со звоном лопается, процессия исчезает под лодкой. В том, что это была щука, ни у кого сомнений нет, но какая? Сколько килограмм?

Кроме оборванной лески обнаружилась еще одна проблема — сломалась дужка, спиннинг оказался для ловли непригодным, что весьма расстроило молодого человека. У меня же в это время от непрерывного вытаскивания рыбы совсем отнялась правая рука, усилие, чтобы вытащить рыбину пятиметровой палкой нужно приложить намного большее, чем при орудовании двухметровым спиннингом. Говорю парню, у которого сломался спиннинг:

— Возьми мою удочку, я больше ловит не буду. — Чем несказанно радую молодого человека.

Первый же заброс моей удочки приносит удачу:

— Щука! Подсак!

Я с подсаком уже наготове. Щука, периодически выныривая из воды и кувыркаясь, походит к борту, подхватываю — и та в лодке. Второй заброс тоже удачный, щука примерно такого же размера, килограмма на полтора, бьется на леске, подходит к борту. Опускаю подсак в воду с намерением подхватить хищницу. У борта лодки рыба неожиданно вылетает из воды, мотая головой в разные стороны, хорошо видно, как блесна вылетает из пасти, щука делает сальто в воздухе и падает... в подставленный мною сачок. К этому времени ажиотаж ловли у многих моих спутников прошел, не все люди кидали спиннинги, больше стояли и наблюдали за наиболее азартными. Картина пойманной последней щуки вызвала одобрительный вздох наблюдателей.

— Все! Кончаем рыбалку, идем на базу, — звучит команда Мих-Миха.

Время — часа три. Впереди еще много работы, пойманную рыбу необходимо выпотрошить и посолить, а ее много.

На базу шли на всех парах, какие мог выдать «Салютик». Причаливаем. Без лишней волокиты настраиваю примитивный стол для пластания рыбы, представляющий собой доску, прибитую к двум кольям с вбитыми гвоздями для удержания рыбы. У стола больше трех человек не помещается. Ко мне присоединяются шаферы с нашей машины и городской. Щук и крупных окуней разрезаем по спине, выкидываем кишки и жабры, солим и складываем во фляги. Занятый этим делом, слышу, как зять Миши Андрей требует от Мих-Миха обещанных жареных карасиных брюшков. Мимолетом слышу, как заурчал мотор «Вихря», «Казанка», поднимая белые буруны, умчалась в направлении поставленных сетей, через какое-то время пришла назад, люди копошатся, кто-то что-то делает, нам, занятым рыбой, не до них. Начало смеркаться. Шесть имевшихся в наличии фляг набиты пластанной соленой рыбой. Нашу работу обрывает крик из дома:

— Ну скоро вы там, мы уже карасиные брюшки съели и вам по две штуки оставили, заканчивайте, остальную мелочь выкиньте.

Действительно, солить уже некуда, всех щук и крупных окуней прибрали, остались мелкие. Говорю своим:

— Складывайте в ведро, вывалим в лес.

Беру полное ведро окуней, иду в глубь острова, среди сосенок в багульнике нахожу ямку и вываливаю в нее рыбу. Ходить пришлось двенадцать раз. По скромным подсчетам девять человек за половину дня поймали килограмм четыреста пятьдесят, из них сто двадцать выкинули.

Стемнело окончательно. В доме за хорошо освещенным лампочкой от аккумулятора столом на лавках сидит вся компания. Видно, что уже все наелись, слегка выпили, ждут нас. Садимся, в кружку булькает, очередной тост «за тех, кто в море». Передо мной лежит жареное карасиное брюшко размером с хорошую тарелку и толщиной в палец. И в самом деле вкусно. Среди сидящих за столом многие служили во флоте, поэтому тосты в основном флотской направленности.

Съел брюшко, мне тут же кладут еще одно. Говорю:

— Я наелся, мне хватит.

— Дядя Витя, правда, не будешь есть, тогда я съем. — Андрей забирает у меня тарелку.

Миша смеется, держа в руках кружку с налитым. Говорю ему:

— А ты чего смеешься, тебе ведь пить нельзя, у тебя сердце, Галке все расскажу.

— Так... Мих-Мих, этого домой не берем, пусть здесь со ссыльными живет.— Миша делает жест, как подписывает приговор.

Веселье в разгаре, пересказаны все нюансы рыбалки, кто кого подсек, кто как вытащил, кто что видел, начали травить анекдоты.

До меня тоже дошла очередь рассказать какой-нибудь анекдот. Я не служил во флоте, но на ум мне пришел тоже морской анекдот:

«Служит на корабле салага, гоняют его все и днем, и ночью, чтобы служба медом не казалась. Особенно свирепствует боцман. Но вот неожиданно появилась у салаги свободная минута, взял он удочку, закинул в море и поймал золотую рыбку. Взмолилась рыбка: “Отпусти меня, я одно твое желание исполню”. Растерялся салага, какое желание загадать? И пришла ему на ум нелепая мысль: “Первое желание боцмана”. Утро, боцман, как всегда, встал до подъема, вышел на палубу, потянулся: “Опять штиль, якорь мне в задницу”. Хлоп, золотая рыбка выполнило свое обещание, первое желание боцмана исполнилось».

Рассказанный мной анекдот был не нов, мужики хихикнули, Миша что-то хотел сказать, поерзал на лавке и вдруг вскочил с неестественным выражением лица, хватаясь рукой за правую ягодицу. Рядом сидящий отодвинулся, посмотрел на Мишу и издал трехэтажное выражение, какое… не будем вдаваться в подробности. Все вскочили с мест. Из Мишеной ягодицы торчал здоровенный якорь, крючок-тройник, впившийся двумя жалами в тело. Брюки вокруг тройника стали чернеть от крови. Ситуация не смешная.

Надо что-то делать. Спрашиваю:

— Пассатижи есть? — Мне тут же подают пассатижи. Ножом режу брюки около жал крючка, пассатижами рывком выдергиваю из тела тройник, больно, но что делать. Течет кровь. Заливаю рану водкой. Из чего-то делаем тампон, смачиваем водкой и прижимаем к ране.

Мужики еще какое-то время матерят ту раззяву, которая оставила тройник на лавке, и тянутся к нарам. Ужин окончен, ложимся спать.

За прожитый день сильно устал, плюс выпил, поэтому засыпаю мгновенно, как только ложусь.

Утро сырое и пасмурное. Еще солнце не появилось над горизонтом, Мих-Мих всех поднял, раздал задания, а сам на «Казанке» поплыл снимать сети.

Грузим вещи в лодку, переправляемся к танку. Из танка выкидывают ящики из-под винограда. Несколько человек идут драть мокрый мох. Вскоре приплывает Мих-Мих, сколько карасей он привез, сказать точно не могу, но ящиков много, в каждый входит переложенных мокрым мхом килограмма четыре. Лично мне досталось два ящика.

Моя теща, знаток рыбы, всю жизнь отработавшая поваром и заведующей столовой, до сих пор говорит, что более вкусных карасей, чем с Тениса, ни разу не ела.

Декабрь 2013г.

Дневник дутика

Дневник поделок

Я приступил к изготовлению «дутика» двадцатого апреля 2013 года, после того как не смог проехать на пельце на Теннис. Пельца — вездеход на резиновых гусеницах от снегохода «Буран» с двигателем «Скат» в пятнадцать лошадиных сил и поворотом тракторного типа на вариаторе, делал его полтора года, разрезал за полтора часа. Кстати, пелец по топи пер отлично, но управление на дифференциале оказалось невероятным говном, а проходимость по снегу — особенно весной по слякоти — дерьмовой, нас это никак не устраивало.

Изготовить дутик решили из своего ранее сделанного четырехколесного вездехода на арочных колесах 1150х700. Вездеход находился в Пономаревке Колыванского района, что за Пихтовкой. На нем планировали ездить по Васюганью, но от нас это далеко, триста километров, не наездишься.

На Сашином «Хайсе» поехали в Пономаревку, разрезали болгаркой и сваркой вездеход, затолкали колеса, мосты, коробку в микроавтобус и домой, только до асфальта добрались — и пошел сильный дождь.

Раму дутика сварил из профиля шестьдесят на шестьдесят, мост от вездехода урезанный УАЗовский, коробка от «Запорожца», переднее колесо от кировской тележки, обрезанное до гола, мотор и кузов от пельца.

Колеса камер не имеют, два диска крепятся к покрышке саморезами, держат за счет упругости резины. Герметичности добиваемся битумной прокладкой между железом и покрышкой.

16 июня 2013 состоялся первый выезд на дутике. В котловане за Чулымом в конце Трудовой дутик поплавал, хорошо походил, но в конце колеса набрали воду, и он притонул. Сняли колеса — оказалось, герметизация мастикой высохла и вывалилась. Вывернули все саморезы, заново прошлись силиконом и все собрали на место.

Числа двадцать пятого поехали на рыбалку на Теннис. Дутик тащили на специально переделанной тележке. По дороге туда и обратно ничего не сломалось, если не считать того, что перед Куйбышевым лопнуло колесо, старое, с большой грыжей, но была запаска, поэтому особых проблем не возникло.

От деревни до болота шли на дутике со скоростью тринадцать-шестнадцать километров в час. Саша все боялся, что на ямах переднее колесо будет подниматься, и мы завалимся. Но нет, не поднималось. При выезде на болото сразу провалились в яму, в ту самую, в которой в прошлом году утонул наш пелец. Пельца пришлось тогда выдирать УАЗиком с лебедкой. Дутик поднял переднее колесо и развернулся на девяносто градусов. Саша отпустил газ, и дутик пошел, вылез из ямы, вроде и слушаясь руля, но периодически задираясь вверх.

В таких случаях Саша вставал, ложился на руль, так и шли дальше. Когда миновали основную топь, дутик пошел ровно, скорость увеличилась до семи-девяти километров в час. До первого Абалыка озера добрались, даже не заметив. Половили на окуней, поехали дальше. Саша решил выпендриться, проехал по сосняку и потерял спиннинг. Тот зацепился леской за вестку и вылетел из кузова. Пришлось возвращаться и минут сорок крутиться, не выбирая дороги, искать спиннинг — не нашли. Дальше до озера Полековка доехали без приключений.

Назад выходили на четвертый день. Между Полековкой и Абалыком, где-то посередине, дутик начал глохнуть. Я вспомнил, что такое уже было на пельце, засорился топливный фильтр. Действительно бензин не шел. Саша снял бензобак, пассатижами откусил фильтр, и все выправилось. По дороге нашли утерянный спининнг — он висел на сосне. Перед самым Абалыком потеряли дорогу, пошли напрямик и попали в расквашенную торфяную топь. Дутик забуксовал. Саша включил задний ход, и мы без проблем выехали из топи задом. При выходе из болота двинулись по натоптанной местными дорогой через осиновый лес. А там одни кочки, поваленные деревья, тропа узкая. Вездеходы местных уже нашего — пришлось основательно покрутиться. Лучше бы мы пошли топью. Выбрались из болота — и Саша, не останавливаясь, включил третью и рванул к деревне. Не доезжая с километр раздался страшный грохот. Саша соскочил с дутика в панике — сломались! Оказалось, развалился ремень вариатора, который уже был подожжен на снегоходе и пошел трещинами. Замена заняла минут пять — и мы в деревне.

При заезде на Тенис в дутике было: нас двое по сто двадцать килограмм весом, тридцать литров бензина, газовый баллон еще килограмм на тридцать, канистра воды с живцами — двадцать пять, лодочный мотор «Ямаха» — шестнадцать, спальники, матрасы, доп. одежда, жратва еще на сорок, ключи, запчасти и рыболовные снасти. Итого вес груза на борту примерно килограмм триста семьдесят—триста восемьдесят. Расход топлива по болоту составил семьдесят пять на сотню, по проселку — двадцать пять. Скорость по топкому болоту — четыре километра в час, по ряму семь-девять, по проселку тринадцать-двадцать. Всего сожгли бензина на тридцать четыре километра — двадцать литров.

Порыбачили неплохо, поймали с полсотни щучек и десятка два окуней. Рыбу выпотрошили, отрезали головы и посолили. Всего получилось килограмм тридцать.

Сделали вывод: проходимость на болоте великолепная, именно о такой технике я мечтал всю жизнь. Но необходимо кое-что подправить.

В июле тринадцатого заменил старый варик на новый, отнес назад мост надвадцать семь сантиметров, что увеличило нагрузку на переднее колесо примерно на тридцать килограмм и предотвратило подъем на дыбы, установил тент.

Двадцать пятого августа Саша с Денисом поехали в Пенек на озеро Большое Никоновское за брусникой. Туда пошли еще два дутика местных. По болоту наш пер лучше всех, но при выезде сломалась рама, втулка подшипников передней вилки, потому что Саша толкнул передним колесом застрявший в болоте дутик местного мужика. Металл в этом месте был двухмиллиметровый, тонкий. Выехали, привязав втулку вилки запасной цепью и веревкой и вставив четыре бревнышка.

Переделал, усилил вилку. На втулку рамы поставил трубу на семьдесят шесть с четырехмиллиметровым металлом. Усилил арматурой на двенадцать миллиметров.

Десятого сентября Саша выложил дутик на сайт «Сноумобиле».

А тринадцатого мы вместе поехали за брусникой в Васильевский рям. Без проблем на УАЗике дотащились до Бочина, а дальше на дутике. По дороге на четвертой скорости. Трясет не больше, чем в УАЗике. Подходы к ряму сильно заболочены, кочки редкие, по метру. Между ними воды по пояс. Прошли без проблем. Отнесенный назад мост дал результат: дутик перестал вставать на дыбы. Кто-то прошел на трехколеснике, мы по его следу, полагая, что тот знает, где ягода. Но след трехколесника, по которому мы ехали, в рям не пошел, а мы вкатили прямо в рям.

Рямок небольшой, когда-то выгорел внутри. По нему дутик идет, не оставляя вообще никаких следов. Проехать назад по своему следу невозможно, не видно ничего.Ощущения обалденные: едешь по ряму, смотришь сверху на кочки, ищешь ягоду, увидел приличную кочку, остановился, обобрал и дальше. Я за четыре часа набрал двенадцать литров, Саша — четыре и сказал, что ему хватит, потом сидел на дутике, ловил кайф и комментировал мой сбор.

Когда выходили назад, провалились передним колесом в болотное в окно, колесо почти все ушло под воду и залезло под лабзу. Задним ходом выскочили безо всякого напряга. Дорогу домой решили срезать напрямую. Прошли хорошо, если не считать того, что все поле за болотом перепахано, испещрено колеями и огромными кочками.

Никаких значительных поломок у дутика не было, но отметили качание во втулке вилки, посадочные места подшипников были прослаблены. Очень сильно гудела цепь, что с ней делать непонятно. По дороге Саша, переключая передачи, отломил набалдашник рычага коробки передач. Уже в деревне при заезде на телегу сразу не смогли завести дутик, оказалось, переполненный бензином карбюратор, видимо, что-то попало под клапан, понадобился топливный фильтр. А вот с машиной произошло чп: сломалась вилка сцепления (продавил углубление для шара опоры), — хорошо, что сварочный оказался под рукой, но больше часа провозились.

Заменил сносившийся пластиковый натяжитель цепи на звездочку. Он работает на пружине, достаточно тугой. Заменил цепь, разбило четыре ролика. Цепь прошла около ста километров.

Разрезали топливный шланг, вставили фильтр. Завели попробовать, в фильтре сразу же отложилась грязь, такой поганый бензин нам продают.

Девятнадцатого сентября Саша с другом уехали в Пенек на озеро Большое Никоновское за клюквой, вывезти двадцать пять ведер из ряма пеньковскому товарищу, тот очень просил. От Пенька до озера шестнадцать километров. После десятого загремела цепь вариатора и потерялась пружина. Заменили цепь на новую, вместо пружины поставили проволоку. Набрали сами по ведру ягоды, вывезли клюкву товарищу более двухсот километров. Больше никаких поломок не было. При осмотре замененная цепь выглядела как новая, значит, причина износа натяжителей и цепей в пружине, от вибрации на больших оборотах натяжитель прыгает и долбит цепь.

Приварилвместо натяжной пружины втулку. Вставил болт с гайками, придавил наглухо. Покатались по улице, цепь греметь стала заметно меньше. Сверху приварил устройство с пластмассовой баночкой с войлочным фитилем для смазки цепи. Посмотрим, насколько будет эффективно. Разрезал болгаркой втулку вилки рулевого, потом болтом стянул ее и сварил. Таким образом устранил люфт вилки рулевого.

***

Заменил сломанную пружину на телеге и добавил еще по куску пружины на каждую сторону. Завтра, двадцать седьмого сентября, планируем выехать на охоту на Убинку.

***

Двадцать седьмого, часов в одиннадцать, выехали в Убинский район. В час были на повороте на Крещенку. Саша съездил в Убинку без телеги, купил лицензию и поехали в деревню Ачеканку. Добрались нормально, нашли, где пристроить машину с телегой, и далее на дутике тронулись к Убинскому озеру. Дорога — сплошное торфяное болото, проходимое только тракторами, и те буксуют. Переехали железный проломленный в нескольких местах мост через протоку, вышли на берег озера. От увала берега до воды с километр сначала чахлый камыш, затем сплошной рогоз высотой сантиметров пятьдесят коричневого цвета, заросли которого обрываются у воды. У ее кромки заросли осоки, местами достаточно густые, местами реденькие, до чистой воды метров двести. Осока ярко-зеленая. Ноги вязнут в сером озерном иле, глина с сопропелью. Куча битых различных ракушек, местами видна щебенка. Дно озера настолько вязкое, чтобы вытащить ногу из ила требуется приложить огромное усилие, сапоги приходится тащить руками.

Въехали в осоку на дутике, идет. Местами с пробуксовками, а в основном нормально. Добрались до места, где дальше можно плыть на лодке. Это примерно в средине зарослей осоки. Лодку надули еще в рогозе, где озерное дно более твердое, и далее тащили, прицепив за дутик.

Над озером стоит такой шум от криков гусей, лебедей и другой птицы, что разговаривать трудно. Но вся птица на средине озера, не ближе километра.

Охота была неважной. Летали одни чирки. Мазали ужасно. К началу наступления сумерек у нас ничего. Когда почти стемнело, и только на узком фоне зорьки можно было что-то разглядеть, Саша неожиданно пятью выстрелами сбил пять чирков, четырех наповал, один подранок, которого искать не поехали, было уже темно, хоть в глаз выколи. Доплыли до дутика, лодку оставили там же, сами выехали на край болота, где обосновали лагерь. В дутик поставили газовую печку, баллон на улице, затопили, установили настил, поужинали горячим со стопочкой и легли спать. Греет снизу, спишь, как на русской печи, тепло. Но портит все конденсат на пологе. В ночь пошел дождь.

На второй день еще в темноте выехали тем же путем на озеро, посидели в лодке часов до девяти, ничего. Дождь не прекращался ни на минуту, то шел тише, то лил прилично. Все промокли. Однако решили построить скрадок, поехали на берег до леса, нарубили веток, загрузили в дутик, выехали опять на озеро, вывез Саша ветки к кромке воды, воткнул в дно, получилось нормально, но мне сидеть в лодке тяжело, лучше, когда ноги спустишь в воду и пристраиваешься на баллоне, но сапоги вязнут в иле. Поехали опять на берег, нарубили жердочек, привезли и положили на дно. Теперь можно было стоять.

К вечеру опять поплыли на охоту. Дождь не прекратился. Утка почти не летала. За весь день убили еще двух чирков, одну шилу, одного красноголовика и одного серяка. Промокшие, подплыли к дутику, решили на берег не выезжать, ночевать прямо на воде. Ставлю печку, а из баллона газ не идет. Покрутил редуктор — не идет, похоже, что-то случилось с редуктором, и газ весь вышел. Очень расстроились. Все насквозь мокрые, вещи в дутике от конденсата отсырели. Что поделаешь, выпили самогоночки и легли спать, прижавшись друг к другу. Ночка была жуткая, замерзли ужасно, но не смертельно. Самое обидное в этом было то, что после осмотра баллон оказался полным газа, неисправность крылась в редукторе: сломалась пружина, которая открывает клапан, ремонту это не подлежало.

Дождь кончился где-то под утро. Пасмурно, но без дождя. Утки нет совсем, все вымерло, и только шесть лебедей: два взрослых и четыре молодых, — крутились вдоль берега, то садились кормиться, то поднимались и перелетали на другое место. Неожиданно прямо на меня летит одинокий гусь, приготовился стрелять. Вижу, он намеревается отвернуть, показалось, что расстояние для стрельбы приемлемое. Делаю дуплет — дробь нулевка хлещет по перу, но гусь резко разворачивается и, как ни в чем не бывало, улетает, откуда прилетел. Оценивая обстановку, позже прихожу к выводу, что стрелял я в него метров в шестидесяти. Еще какое-то время сидим в полном бездействии. Шесть лебедей, что сидели в двухстах метрах от нас на воде, неожиданно с криками поднялись, сделали большой круг и пошли прямо навстречу. Подпустили их метров на тридцать, и Саша дуплетом свалил двух молодых намертво.

Решили ехать домой. Сложили вещи, сели в дутик, завели и тронулись. Сразу сильный грохот в мосту. Дутик встал. Включили заднюю — прошел один оборот колеса, опять скрежет — и дальше не идет. Попробовали вперед, картина повторилась, один оборот колес — и скрежет. Делаем вывод: отломились несколько зубьев шестерни главной передачи.

Горю нет предела, но жить надо. Сложили ценные вещи в лодку и потащились на берег. Кое-как я доплелся до того берега и дальше до стана. Саша пошел в деревню, до которой километров восемь, за машиной. Я сел обдирать дичь. Приятель вернулся на машине часам к пяти. Дождь, шедший больше суток, залил все дороги, к нашему месту пришлось добираться через Орловку, размытые мосты с помощью попутной машины и трактора.

***

По дороге домой западло подложило нам еще одну свинью: открутились болты кардана, а все ключи в дутике. Пришлось в Орловке у одного мудака купить сломанный ключ на четырнадцать за сто рублей.

***

По телефону Саша договорился с трактором вытащить из озера дутик, потом решили выуживать нашего скакуна сами. Заменил простую резину на УАЗике на широкую, разобрал лебедку, но мотор оказался сломанным (отклеились магниты), решили воспользоваться трактором, тем более что солярка, которую запросил тракторист, была халявная.

Поехали втроем: я, Саша и Леша, Сашин друг. Добрались в Ачеканку часов в девять утра, тракторист пас коров, подменился, потом прошприцевал трактор и они: Саша, Леша и тракторист — тоже Леша — уехали, — а я лег спать в машине. Было уже десять минут первого. В три часа я услышал гул трактора, то есть вытащили они дутик очень быстро. Вода в озере поднялась против прежнего на полметра. Саша шел до дутика в воде по пояс. Трактор сильно тонул в береговом иле, но Саша завел мотор, и, когда трактор слегка его подвинул, дутик сам пошел, и легко выскочил из озера. Когда поднялись на дорогу, Саша отцепился от трактора и на приличной скорости сам почти добрался до деревни и остановился лишь в болоте перед поселением. На прицеп дутик заскочил сам, но потом съехал наполовину, пришлось затащить УАЗиком. Домой доехали без приключений.

На момент поломки в общей сложности дутик прошел примерно сто шестьдесят километров.

На следующий день развалил мост. Картинка удручающая. Этот мост я снял лет двенадцать назад с ГАЗ-69, старой развалины, кузов которой мы выкинули на помойку. Думаю, что на 69-й он попал с какого-то списанного УАЗика. То есть мосту лет под пятьдесят. Сношен основательно. Ролики подшипников дифференциала и концевого хвостовика квадратные, радиальный разбег хвостовика миллиметра чктыре. Вот и сломало четыре зуба главной шестерни. Развалилась крестовина, это родная крестовина с ЛУАзика, который я разрезал еще в 2000 году. Когда ставил, на вид была нормальная, но, видимо, ролики в подшипниках заржавели и высыпались. Нужно сделать вывод: для того чтобы техника ходила, необходимо ставить новые детали, а не собирать всякое гавно.

Дутик простоял в воде пять суток. Вскрыли колеса, воды нет, значит, покрышки, соединенные с дисками на саморезы, создали герметическое соединение.

Сделанное устройство для смазывания цепи неплохо работает, цепь и шестерни постоянно в смазке, расход мазуты (отработки) сто грамм на пятьдесят километров пути.

***

3 ноября 2013 съездили на дутике на охоту. С утра припозднились, выдвинулись уже десятом часу. Решили ехать напрямую через автохозяйство на Каяк и далее по полям. Только выехали, пошел хлопьями снег. По этой дороге лет пять не ездил. Все заросло и в воде. Ухнули в канаву: глубина — дутик поплыл. Доехали до канала военного городка, а он недавно был углублен, переехать невозможно, сделали два круга, пока не нашли мост. Выехали на поле, штук пять тетерок слетело с земли и в лес. Покрутились, не нашли. Проехали через деревню Каяк на левый берег речки Чулыма и вдоль нее к дому. Снег кончился, выглянуло солнышко, день стал чудесный. Речка, полная воды, как весной.

У устья военного канала с воды поднялся крохаль, затем два селезня крякашей и утка красноголовика. Подпустили близко, метров на двадцать, жаль, ружья с собой не было, только 223-й. Крякаши красивые, перелинявшие, жирные, поднимаются тяжело. При подъезде к трассе порвался тросик газа, поломка вшивая, но четверть часа отняла. Поднялись на трассу около старого Чулыма и домой. Прошли в общей сложности по навигатору сорок пять километров. Истратили бензина примерно восемь литров. Максимальная скорость — двадцать три, крейсерская — шестнадцать. По дороге, по которой мы проехали, вряд ли прошел бы шестьдесят шесть. Обнаружились недостатки, которые надо устранять: из-под переднего колеса летят мелкие капли жидкой грязи прямо на водителя, очень неприятно; и пассажиру, то есть мне, сидеть жестко, надо придумывать мягкую сидушку.

***

Собирались на рыбалку на первый лед на Тенис. А морозов все нет и нет. Саша решил, что мы сделаем снегоход. В первых числах ноября приступил я к изготовлению. Из профиля 50х25 сварил раму, длинная гусянка и каретки с катками от «Бурана» остались от пельца. Мотор «Скат-9,8».

28 ноября вся ходовая часть была готова. Провели пробные испытания. Но снега совсем нет, снегоход гусянку крутит, но на бетоне вперед не идет. Второгодекабря наконец выпал снег, лег слоем сантиметров в пятнадцать. Еще не рассветало, как Саша завел снегоход и начал носиться на нем по улице. Скорость до сорока, руля слушается, значит, пойдет. За утро он успел километров двадцать накатать. Срочно доделываем ему фанерную обшивку, сидение, прицепное устройство. Четвертого подвалило еще немного снега и подморозило. Из Северного позвонили, что снегоходы пошли на Тенис на первый лед. Мы тоже решили седьмого ехать. Саша взял отгул. Но седьмого собраться не успели, слишком много всяких недоделок оказалось с машиной, телегой, корытом и т.д. Выехали в ночь с седьмого на восьмое декабря. Снегоход и корыто в прицепе.

***

В УАЗике что-то гремит. Раньше думал, что коробка, даже заменил ее на другую, б/у, но ходовую. До Северного не доехали километров двадцать и встали. Заклинило задний мост, который я делал год и восемь месяцев назад. Сняли кардан и одну левую полуось, включили передок и пошли дальше.

***

В Алешенку приехали во втором часу. Быстро перегрузили вещи в корыто, привязали веревкой к снегоходу и вперед. Снега сантиметров десять-пятнадцать. В корыте груза вместе со мной килограмм двести. Еще в багажнике снегохода семьдесят и Саша сто двадцать. Снегоход идет без напряга и пробуксовок. Хорошо слушается руля. Но оборотов больше двух с половиной тысяч не развивает, видимо, тросик газа не позволяет. Скорость двадцать-двадцать пять. Но больше и не надо, иначе не усидишь в корыте на кочках. До озера Абалык чуть меньше двенадцати километров доехали за полчаса. На берегу избушка, никого нет. Решили здесь остановиться, выгрузили вещи, пообедали сухим пайком и на озеро. Лед меньше десяти сантиметров, поверху снег, напитанный водой. Набурили лунок, замормышили. Потом поставили штук десять кармаков с ротанами, которых привезли с собой.

Посидел, подергал мормышку с опарышем, потом с мормышем. Клев хреновый, за весь вечер поймал четырнадцатьокуней от семидесяти до ста двадцати грамм. Всего за вечер восьмого, весь день девятого и до полудня десятого поймали ровно сто штук, килограмм на десять. Немного поклевало только под конец, когда выглянуло солнце. Как только снова запасмурнело, клев прекратился. За все время пешком не ходили ни разу, только на снегоходе. В общей сложности прошли на нем километров сорок. Бензина сожгли шесть литров. Главное: ничего не сломалось. Успех!

Требуются некоторые доделки: не очень сильная, но неприятная вибрация от жестко закрепленного мотора, тугой газ, устает палец, довольно тугой руль.

***

Сегодня, двенадцатого декабря, развалил мост УАЗика. Все целое, кроме хвостовика, все зубья стерты и раздавлены. На шестерне нет никаких повреждений. Напрашивается вывод: шестерня главной передачи каленая, а шестерня хвостовика — сырец. Кто такие запчасти производит, сволочи?!

***

Шестнадцатого декабря занялся снегоходом. Вместе с Сашей подключили карбюратор от «ИЖа», сменили тросики, поставили обогатительную монетку, для облегчения руля разрезали в жигулевских наконечниках пружины. Попробовали. Заводится хорошо, не хуже, чем со штатным карбюратором, стал набирать обороты. Саша прокатился, говорит, руль стал заметно легче, скорость по дороге километров сорок.

Двадцать девятого декабря я решил прокатиться на снегоходе. Только что прошел буран, снега подвалило. Завелся неплохо, но в конце улицы при выезде в поле стал глохнуть и плохо тянуть. Глохнет из-за засорения штатного бензинового фильтра. Продуешь фильтр, бензин пошел, но заводиться мотор стал очень плохо. Заехал в пухлый надув, лыжи провалились в снег до самой земли, и снегоход встал. Надорвался я его поднимать, переваливать, выкапывать лыжи и заводить, а он еще перестал тянуть. Кое-как добрался до дома. На следующий день вернул штатный карбюратор. Лыжи втыкались в снег, потому что задняя их часть больше передней. Перенес крепление на пятнадцать сантиметров назад. Сделал ручки на каждую лыжу для вытаскивания из снега. Тридцать первого декабря поехал на поле за Чулымом — попробовать. Не узнал снегоход. Лыжи вообще не стали в снегу тонуть, двигатель легко набирает обороты. Прошел по полю километра четыре, попробовал по камышу, траве, где снега побольше, идет, ни разу не остановился, но тросик газа плохо стал отходить назад, обороты двигателя с трудом сбрасываются, потому что я вместо пружины поставил резинку, а она ослабла.

1 января 2014, как рассвело, решил прокатиться подальше. Залил полный бак, взял ключи и запас бензина и поехал. Через поле за автохозяйством, через трассу, вокруг подстанции к речке и дальше к Каяку. Нехолодно, минус четыре, но поземка. Снег забивает стекло, глаза. Прошел полем, болотом, сквозь заваленные снегом камыши до военного прокопа, до моста, далее лесом назад к дороге. Нигде даже намека не было на пробуксовку. Много раз подлетал на кочках, да так, что чуть не через руль. В одном месте так подпрыгнул, что правая лыжа перевернулась в воздухе и носком воткнулась в землю, но не сломалась. Скорость на дороге за сорок, в снегу от пятнадцати до тридцати. Такая скорость не требуется, нужно увеличить передаточное число цепи, снизив скорость до тридцати. В снегу пятнадцать-двадцать будет уверенно ходить, больше не надо. Осмотрев снегоход дома, увидел согнутый вал передней каретки катков от удара об кочку. Эту часть надо как-то подамортизировать. Больше ничего не сломалось, я ни разу не останавливался, пройдя двадцать пять-двадцать семь километров. Сжег пять литров бензина. Поездка очень понравилась.

Переделал подвеску, убрал переднюю каретку, поставил два больших катка и пружину от пельца. Поехал попробовать по тому же маршруту. К этому времени подвалило снега. Все бурьяны забило свежим мягким снегом с глубиной под метр и больше.Через шесть километров снегоход заглох и не стал заводиться. Осмотр показал, что карбюратор отвернулся напрочь, хорошо, что гайки не потерялись. Закрутил, завел и поехал дальше. Выехал на старую дорогу, метрах в трехстах увидел лису и пустился в погоню, догонял, пока она бежала по дороге. Когда до лисы осталось метров сто с небольшим, она свернула в поле, я следом, а там заметенный бурьян, снегоход потерял скорость до десяти километров в час, лиса отбежала метров на сто пятьдесят и встала. С карабина можно было бы стрелять, но я его не взял. В поле много следов снегоходов, предположительно «Рыси». Сделал крутой вираж и, пересекая «Рысий» след, правая лыжа ушла под снег, и снегоход лег на бок. Глубина — почти метр, проваливаюсь до самой земли. За ручки лыж поставил снегоход прямо, завел, дал газа — он пошел, заскочил на него и поехал.По снегу проваливаемся гусянкой сильно, но идет уверенно, больше нигде не буксовал, хотя я специально лез в самые бурьяны и в лес. Кочки хоть и замело, но чувствуются, при выезде на трассу прошел один удар, как выяснилось позже, опять согнулся вал переднего катка. Прошел всего по навигатору около двадцати двух километров, сжег пять литров бензина.

Снял и выправил вал переднего катка. В передней части снегохода сделал защиту валов из профиля 40х20.

***

Семнадцатого января поехали втроем: я, Саша и Лешка на Тенис. Общий груз на снегоходе и в санях примерно четыреста пятьдесят килограмм. До избушки от Алешенки двадцать пять километров. По лесу и болоту шли по буранке, затем по озеру напрямик. Снега на льду довольно много, машины хоть и ходят, но с трудом, часто буксуют. Попробовали ехать по болоту. С санями и грузом снегоход идет везде: по болоту, по камышам, по надувам. Нигде ни разу не буксовали. Скорость в снегу на болоте от десяти до пятнадцати, по озеру — до двадцати, по буранке двадцать пять-двадцать семь. С отцепленными санями по озеру — сорок. Сашу пытался догнать один «Буран» и не смог.Понравилось очень. Ничего не сломалось, если не считать, что два раза пришлось оттаивать горелкой тросик газа. В общей сложности прошли сто километров, сожгли двадцать литров. Погода была хорошая, тепло, десять-двенадцать градусов мороза, ветер южный три-четыре метра в секунду, девятнадцатого утром хлопьями пошел снег, но ненадолго. Рыба не клевала вообще. Семнадцатого не поймали ни одной, восемнадцатого я на Киндерле поймал одну щучку, грамм на шестьсот, потом на Тенисе одного окушка на сто пятьдесят. Леша на Тенисе поймал щучку четь больше килограмма и трех окуней. У Саши сорвалась щука, как утверждает, килограмма на два и один окунь на выходе из лунки, схватить не успел. Окуней поставили на кармаки — четыре штуки. Девятнадцатого на удочки ничего, Саша на кармак вытащил щучку под два килограмма.

Общий пробег снегохода на двадцатое января примерно двести пятнадцать километров. И в активе два путешествия на Тенис и две прогулки до Каяка.

***

Приобрел две звездочки на четырнадцать зубьев и одну — на двадцать. Заменил стоявшие на снегоходе на шестнадцать и восемнадцать на новые. Отношение передач стало 1,43 против 1,13.

Восьмого февраля Саша с другом поехали на озеро Шерстобитово. Покатались по льду, полю и камышам. Прошли километров пятнадцать. На льду увидели черную точку, догнали — норка, наехали снегоходом. Переднюю ножку сломали, потом дострелили. Сказали, что несколько раз буксовали, снегоход плохо идет. Девятого февраля решил прокатиться сам. Поехал опять маршрутом до Каяка, через военный канал на неубранные поля. Снега много, в поле наст, но не сплошной, местами корка проваливается под снегоходом, под ней рыхлый, крупными кристаллами снег, как зыбучий песок. С новыми звездочками расчетная максимальная скорость на дороге около сорока километров против пятидесяти. Зато в поле и в лесу скорость значительно увеличилась, снегоход стал увереннее идти по глубокому снегу. По насту скорость до тридцати пяти. Новые звездочки обеспечили лучшую работу варика и являются, на мой взгляд, оптимальными для нашего снегохода. Прошел в общей сложности по навигатору тридцать километров. Бензина сжег четыре литра, то есть на сотку чуть больше тринадцати. Отлично! Налетел на большую кочку, опять выбило пружину на передней паре катков, но вал не согнулся. Когда подходил к трассе в лесу, в самом глубоком снегу вдруг остановился: ведомый варик проскочил — и ремень ослаб. Шайба между дисками оказалась тонкой, поставил катушку от изоленты и доехал до дома. Минут двадцать потратил. В лесу поднял зайчика, выскочил совсем близко и побежал по кусту. Видел свежие покопки косуль, не меньше трех, очень много следов зайцев и лис.

Разобрал узел крепления пружины амортизации гусянки, заменил балку крепления пружины, которая была сделана из полуторамиллиметрового профиля (он просто смялся) на двадцать пятую трубу. Саша решил повозить навоз для огуречной грядки. Возил в корыте, накладывал, сколько войдет, потом переворачивал с трудом. Снегоход груженое корыто почти не чувствует, привез шесть раз километра за полтора.

***

Решили с Сашей съездить на озеро Иткуль с эхолотом посмотреть карасей. Я ехал в корыте. По накатанной дороге в корыте ужасно трясет, нужно делать амортизацию.Перед этим подвалило свежего снега. При выезде к озеру провалились в снег и забуксовали. Вылез из корыта, Саша спрыгнул со снегохода, дал газу, и тот сам вышел из ямы. Саша сел и дважды объехал меня кругом. Я сел в корыто и поехали на озеро. Между кладбищем и кромкой берега много следов, есть лисьи и собачьи. Все озеро истоптано лисами. Пробурили в трех местах лунки и посмотрели эхолотом. Карасики стоят, но не везде отдельными группами, в некоторых направлениях эхолот пищит, не переставая, а в других ничего нет.

Появился люфт на переходнике с вала варика к редуктору. Снял редуктор, необходимо усилить этот узел и сделать крестовину. Для усиления узла приобрел две звездочки заднего редуктора Муровья. Просверлил в них по две дырки, приварил штыри из нержавейки диаметром десять миллиметров, выточил из полиуретана шайбу, просверлил в ней четыре отверстия на десять и собрал все. Вибрации стали почти не заметны. Поехал попробовать в лес. Снега навалило в чистом поле сантиметров семьдесят. Снегоход идет, но сильно проваливается гусянкой. Лыжи практически не тонут. Проехал километра два и отвернулся ведомый варик. Закрутил, только тронулся — он опять открутился. Кое-как затянул болт и домой. Дома приварил к шайбе штырек, вставленный в отверстие варика, и приваренной к шайбе пластинкой законтрил болт, теперь не открутится.

***

Саша с товарищем решили поехать половить карасей ночью на озере. Часов до двенадцати просидели, ничего не поймали и ночью решили ехать домой, около кладбища шайба из полиуретана разлетелась, перекосило звездочки, и от этого оторвалось ухо редуктора. Зацепили за «Волгу» и притащили домой. Переделал этот узел еще раз, приварил к одной звездочке два кольца от двадцать пятой труды, вставил в них резиновые втулки и все соединил. Вроде неплохо получилось, сломаться не должно.

***

Двадцать второго марта поехали на Сартлан. Нас четверо. Из деревни, где оставили машину, поехали трое в корыте и один на снегоходе. Утром сильный наст, и смерзшийся снег с застругами, изрезанный колеями, не позволяет ехать быстро, тащились километров десять в час. Ехать километра четыре. Клев был очень плохой. Человек пятьдесят на льду в этом месте, практически никто не ловил. Поехали километров за пять в другой конец озера, там темнелись точки машин. Мужики ловили окушков грамм по сто—сто пятьдесят. А у нас вообще не клевало. Я поймал пять штук, Саша одного, остальные ничего.

Не знаю причины, вроде все одинаковое, а не клюет. Предполагаю, что причина в диаметре бура на сто восемьдесят, вода прозрачная, окунь стоит в полводы и в лунку видит игру удочки, руки и все остальное, пугается, отходит и не клюет. У мужиков буры на сто, дырка меньше и не так окуня пугает.

Всего проехали километров восемнадцать, сожгли пять литров бензина, но это потому, что тащились на самом низком пределе, даже ремень горел. В снегоходе ничего не сломалось. Общий пробег снегохода на двадцать третье марта примерно триста десять километров.

Решил сделать снегоход шире на треть метра, то есть гусянка будет семьдесят сантиметров, и коробка передач от ВАЗ-06.

***

Переделал телегу под дутика. Выкинул мост. Вварил в раму профиль 80х80х3, поставил рессоры от УАЗа задние, мост УАЗа с вырезанной шишкой, добавил пружины от «Москвича». Прицеп стал немного выше, попробовали возить дутика, сильно раскачивается, нужны амортизаторы.

***

Девятнадцатого апреля поехали смотреть места для весенней охоты. Проехали от Каяка километров семь по расквашенной полосе с неубранной пшеницей. На речке поставили скрадок. Двинули посмотреть еще чего-нибудь. Тут загремела цепь, а запасной нет. Повернули к дороге. Когда стали выезжать на дорогу, цепь слетела. Оказалось, почти все ролики развалились. Поставили цепь на место, подтянули, заехали на дорогу и на телегу — и домой.

Двадцать шестого апреля открылась охота. Двадцать пятого мы после обеда втроем потащили дутик в Каяк. Уехали на речку, по пути построили скрадок на луже среди поля. Переночевали нормально. Перед этим я утеплил тент поролоном. Утром еще было темно, я поехал на свою лужу. Утки было много, летали и по одной, и парами, и стайками. Зевал очень много, много мазал, но трех спроворил. Поехал назад часов в девять и, не доезжая километра полтора до стана, дутик сломался, оторвалась сварка на ведомой звездочке коробки передач. Саша за утро убил шесть штук. С ним поплыли на лодке в Чулым за генератором и сваркой. Ружья не брали. По речке было много уток, штук десять—пятнадцать можно было убить, подпускали лодку в упор. Дул сильный ветер, гнал волну против течения. Когда уже подплывали к Каяку, волна накрыла лодку, мгновенно наполнив ее до краев. Но баллоны держали на плаву даже лодку, полностью залитую водой. Подплыли к берегу, слили воду, я — мокрый до пояса, а Саша в болотных сапогах — ничего. Съездили в Чулым, привезли генератор и сварку. Попробовали варить, и нечего не получилось, ветер, холодно и каленый металл. Сняли звездочку и поехали назад в Чулым. К звездочке приварили шпонку, взяли болгарку и назад. Саша остался дома, ему на работу утром. Я вырезал в валу паз под шпонку, надел звездочку и на стан. Переночевали с Денисом, ночью был сильнейший ветер и снег. Утром, как рассвело, сложились, Дениса отправил на дутике в Каяк, сам переправился на лодке к машине и тоже в Каяк. Дениса нет и нет. Дорога по полю до лужи уже подсохла, проехал туда, Дениса не видно нигде. Примерно через час вижу, он едет с другой стороны, заблудился между двух берез. При этом рядом была дорога, которую он проигнорировал. Подъезжая к месту стоянки в Каяке, влетел в лужу, и слетела звездочка, пять раз ее ставили на место, и она тут же слетала опять, пока не ослабил натяжение цепи. Заехали на стоянку к дому, а вечером привезли переноски и все заварили. После завершения работ с дутиком поехали на охоту. Саша сел в мой скрадок на луже и убил одного шилу и одного серяка. Я пошел на речку, налетела пара крякашей, и я честно промазал.

Девятнадцатого и двадцать шестого дутик прошел километров сорок. Общий пробег — примерно двести пятьдесят.

Тринадцатого мая притащил дутика домой. Решил переделать кое-что. Четырнадцатого снял и разобрал коробку и вариатор. Выбил вал из поросенка вариатора, обрезал его немного и проточил до восемнадцати миллиметров. Вытащил ведущий вал коробки, вымерил его по длине варика и обрезал. Выточил втулку на восемнадцать и соединил валы втулкой, вырезав в них обоих половину диаметра. Выточилвставыш в дифференциал и приварил к нему звездочку на тринадцать зубьев цепи 19,05. Все собрал. Установил на вал варик, коробку поставил за ним на уровне мотора, переделал кардан, установил на нем звездочку на двадцать пять зубьев 19,05, поставил два опорных подшипника, один на звездочку кардана, другой на звездочку коробки, поставил на место мотор, он получился немного выдвинутым вперед. Двадцать второго мая Саша завел мотор посмотреть, как он будет крутить варик. Все отлично. Двадцать третьего мая сделал защиту звездочки, цепи и кардана и немного прокатился на дутике. Пока все отлично. Нужно придумать, как давить на газ ногой, чтобы та не уставала. Скорость стала меньше, на четвертой до семнадцати, а больше и не нужно. Зато приемистость увеличилась. Таким образом за девять дней работы по три-четыре часа переделал всю силовую дутика. Теперь красить и испытывать.

***

Двадцать пятого мая разрезал снегоход. Решили с Сашей делать другой, на основе «Бурана», но на двух лыжах, с ВАЗовской коробкой и двигателем «СКАТ»-9,8.

***

Одиннадцатого июня 2014г. покрасили дутика в цвет хаки.

Двенадцатого — Саша решил вытащить рельсы со двора. Завел дутика, посадил за руль моего шестилетнего внука Матвейку, показал ему, как рулить, насадили полный кузов детворы, зацепил девятиметровую рельсу, придавленную кучей земли, и внук потащил ее. У дутика появился сильный периодический стук в районе цепи. После того как были вытащены рельсы, мы с Сашей зацепили специальный металлический вагончик тонны на две весом и начали испытывать дутика на прочность. Сильный стук в районе цепи, но вагончик он с места сорвал и, если бы не шестиметровая ж/б-приставка, утащил бы. При внимательном осмотре оказалось, что водопроводные трубы на двадцать пять, из которых я сделал балки, гнутся, расстояние между подшипниками сокращается, и цепь на звездочке перескакивает через зубья.

Усилил эти балки еще такой же трубой, сварив в объемную конструкцию. Четырнадцатого июня решили натаскать дров со сломанного рядом здания старого рынка. Цепляли за дутика по два-три бревна, и он тащил. Работали целый день, натаскали дров мне и Саше для бани на две зимы.

***

Обрезал вал у жигулевской коробки, выточил шайбу, вал вариатора, на валах сделал вырезы до половины диаметров, соединил их, получился вариатор прямо на жигулевской коробке. Думаю, на новом снегоходе ходить будет. Начал перебирать каретки и менять подшипники.

Сегодня пятое августа. Все каретки к снегоходу собраны, заменил пятнадцать подшипников из тридцати четырех, все смазал, поставил новые болтики. Осталось сварить раму.

***

Взвесили дутика, оказывается, он весит ровно семьсот килограм. Многовато, конечно.

Перед открытием охоты все проверил, смазал все подшипники, проверил масло, на двигателе потерялась одна резинка, амортизатор. Поставил новую, приварил пластинку, чтобы не выпадала.

23 августа 2014г. открытие. Утром двадцать второго начали собираться, стал загонять дутика на телегу, он развернулся и упал на бок, сломал перила. УАЗИКом вытащил из-под него телегу, приварил уголок. Загнали дутика по новой, собрали вещей на охоту полный УАЗик. Потом все это надо будет перегрузить в дутик. На открытие решили ехать на Убинку со стороны Сумов.

В полдень тронулись. Через двадцать километров по дороге у УАЗика пропала зарядка аккумулятора, оказалось, сносился ремень. Поставили новый. До Сумов доехали сравнительно легко и быстро. При въезде в деревню около первого дома справа увидели открытый гараж, две машины: москвич и иномарка, — и мужик ковыряется в гараже. Саша пошел к нему спросить, где можно оставить машину. Мужик оказался татарином, сразу предложил свои услуги, а когда ему передали пол-литра самогонки, тут же открыл ворота ограды, загнать УАЗик.

Перегрузились, набили вещами дутик до отвала, общий груз с нами вместе примерно четыреста килограмм, да дутик семьсот. Мужик предложил показать дорогу в сторону озера, проводил нас на машине до своротка.

До Кривого Майнака доехали легко, скорость семнадцать километров в час, больше и не надо. Кривой Майнак у устья оказался копаной канавой глубиной метра два с половиной и с крутыми берегами. Сходу его одолеть нет никакой возможности. Поехали вдоль канавы к устью, там копка заканчивается, речка делится на два рукава,заросших толстенным тростником метра три высотой. Глубина речки примерно метр, но берега крутые. Решили рискнуть. Саша надел химзащиту, перешел первый рукав, посмотрел, где лучше проехать. Я на второй передаче ринулся напролом, упал в русло, но благополучно вылез на другой берег. Поехали к следующему руслу. В этом месте глубина чуть больше и шире, метров семь-восемь. Съехал в воду, и дутик поплыл. Колеса крутятся, а он стоит посреди речки. Саша привязал к передку веревку, вылез на берег и стал тянуть. Дутик пошел, поднялся передним колесом на берег, но круто, обрыв больше метра, колеса шлифуют, а подняться не могут. Саша сорвал с ладоней кожу, пока тянул за веревку. Неудача его сильно расстроила, он был на грани паники, не зная, что делать. Включаю заднюю и спускаюсь на середину речки, разворачиваю дутик вдоль берега, он качается на воде, но медленно за счет протектора колес движется. Через несколько метров на берегу виднеется засохший куст талы, левым колесом наезжаю на него, прошу Сашу потянуть за веревку, дутик разворачивается на левом колесе перпендикулярно к берегу и выскакивает на него.

Едем дальше. На той стороне Майнака стоят два добротных вагончика и пасется табун лошадей. У вагончиков никого нет, но следы пребывания людей свежие. Остановились, пообедали. Время — два часа дня. Впереди нескончаемое камышовое займище. От вагончика до Черного Мыса видна слабо наезженная дорога, вдали трактора, косят сено вдоль озера, стоят стога.

Ориентируемся по навигатору, выбираем путь в середину Убинского озера. Трогаемся. Камыш больше двух метров, стоит сплошной стеной. Дутик пробивает в этой стене дорогу. Бывшее дно озера сравнительно ровное, кочек нет, но иногда попадаются довольно глубокие тракторные колеи. Скорость по камышу от семи до девяти километров в час. Через полчаса хода Саша опять запаниковал, где вода?Навигатор показывает, что мы давно уже посреди озера. Осмотр горизонта в бинокль не дал никаких результатов, насколько хватает глаз один камыш. Саша предлагает вернуться и поехать в Черный Мыс. Я согласился было, и мы развернулись, чтобы ехать назад, даже прошли метров пятьсот, но потом с большим трудом уговорил его продолжить выбранный путь. Еще через полчаса хода среди камыша стали попадаться полянки, заросшие невысокой осокой и чахлым рогозом. Потом они увечились в размерах, стали попадаться чаще, под колесами появилась вода, местами дутик проваливался в грязевые ямы. Наконец вышли на обширную поляну, камышовые островки лишь кое-где на горизонте. Впереди заблестел ярко-оранжевый огонь. В бинокль рассмотрели под черной полосой леса на горизонте строения деревни. Черный Мыс на нашем траверсе.

Яркий огонь — это на солнце отсвечивает какая-то крыша или теплица. Решаем двигаться дальше, но через полкилометра осока резко стала редеть, появились открытые участки воды, дутик неожиданно провалился в топь. Глубина небольшая, сантиметров восемьдесят, дальше твердое дно, но расквашенный ил и сапропель не держат дутик, он практически на плаву шлифует дно, роет канаву но вперед не двигается. Саша слез и начал толкать дутик, это дало какой-то эффект, но движение совсем медленное и требует значительных усилий. Удалось развернуть дутик и приблизиться к твердому травяномуостровку, но дальше никак. Саша предлагает разгрузить его, что мы и делаем. Поскольку кругом вода, и нет сухого места, накачиваем лодку и все вещи перегружаем в нее. Разгруженный дутик с помощью Саши тут же выплывает из нарытой канавы и останавливается на травленном островке. Осмотр местности показал, что до открытой воды от шестисот до восьмисот метров.

Там гомон тысячеголосой стаи птицы и шум поднимающихся сотенных скоплений уток, которые, поднявшись и сделав небольшой круг, тут же снова садятся на воду. Замечаем то там то тут на горизонте одиноко летающих крякашей и чирков. Решаем больше никуда на двигаться, стоять, где стоим. Залезли в дутик, установили и зажгли газовую печку, горелкой вскипятили воды, запарили картошки с соленым салом, заварили чай, пообедали. Устроили нары и постелили на ночь. Ветра нет, небо чистое, солнце приближается к закату, вокруг нас то и дело стали пролетать утки. Решили пойти вечер постоять. Набираю штук десять патронов, надеваю болотные сапоги, беру стульчик и плетусь к камышовому кусту метрах в восьмидесяти от дутика. Сажусь на стульчик. Вокруг вода сантиметров десять глубиной, дно илистое, ил хоть и неглубокий, но присасывает сапоги, двигаешься с трудом. Все пространство заросло редкой осокой ярко- зеленого цвета сантиметров шестьдесят-восемьдесят высотой.

Начался вечерний лет уток. Чирки вокруг меня стали виться, как комары: слева, справа, через меня, сзади на высоте десяти метров стайками штук по пять-шесть. Чирков я не стрелял принципиально, ждал крякашей. Низко над осокой прямо на меня летит крякаш, подпускаю его метров на двадцать пять, вскидываю ружье, стреляю навскидку, мушку и планку ружья я все равно не вижу по причине слепоты. После выстрела крякаш складывает крылья и камнем падает в десяти метрах от моих ног. Первый трофей и с первого же выстрела. Второй крякаш налетел справа, красивым дуплетом снимаю его, тот тоже падает камнем, но метрах в сорока от меня. Место засек, иду искать. На воде между редкой осокой нахожу перья, но утки нет, минут десять обшариваю осоку, крякаш как сквозь землю провалился. Иду к стульчику, кручу головой, провожая глазами чирков, среди них вижу крякаша, стреляю, утка кувырком падает достаточно далеко от меня. Иду искать. В предполагаемом месте довольно легко нахожу наповал убитую утку. Есть вторая добыча. Лет уток усиливается. Саша лупит без перерыва, удивляюсь, как он так быстро перезаряжает ружье. На меня и чирки, и крякаши налетают практически без перерыва. Стреляю по крякашам и все мимо. Израсходовал все патроны, забрал убитых уток и поплелся к дутику. Вскоре подошел Саша. Он сбил штук двенадцать, а нашел восемь. У него тоже кончились взятые с собой патроны. Решили больше в этот вечер не стрелять, залезли на дутик, стоим на сиденье, а вокруг нас носятся утки, налетают так близко, можно палкой бить. Утки дутик совсем не боятся, он окрашен в темно-зеленый цвет, не блестит, и те принимают его за куст камыша. Несколько крякашей пролетели ближе десяти метров, но уже стемнело, мы решили больше не стрелять.

Раздеваемся, разуваемся, достаем кружки, снедь, горелкой кипятим воду в кружках, запариваем «Ролтон», завариваем чай, пьем по сотке классного самогона, затапливаем печку и укладываемся спать. У Саши на руке здоровенный чирей. Ночью у него поднялась температура. Утром встал вопрос: оставаться и охотиться дальше или ехать домой. В аптечке нашелся аспирин. После принятия нескольких таблеток Саше стало легче. Решили еще поохотиться. С рассветом иду на свое место. Утки кругом крякают, многие из них ночевали в плавнях вокруг нас. Крякаю в электронный манок, отзываются, но ко мне не летят. Чирков утром заметно меньше, крякаши поднимаются из болота с треском и стайками уходят куда-то в сторону озера. Кручусь на стульчике, как вошь на гребешке, стоять тяжеловато, а сидя много пропускаю. По чиркам опять не стреляю, с десяток раз пальнул по крякашам, причем стрелял не далее двадцати пяти метров, но мимо, сбил штуки четыре, нашел одного. Как рассвело, лет утих, крякаши в основном по одному стали рассаживаться по плавням. Метрах в ста села пара. Решил подойти. Пока шел, не видел, чтобы они улетели. Но на том месте их не оказалось. Дальше еще села пара, пошел туда, слышал, как там крякала утка, но и в этом месте опять ничего. Видимо, редкая трава позволяет уткам свободно бегать на большие расстояния, потому что метрах в пятидесяти от меня поднялся крякаш и безнаказанно улетел. Но мимо летит другой, стреляю — он падает на открытую воду, поднимая фонтан брызг, и вижу, как убегает в траву. Быстро иду туда, хорошо, что тихо, по колышущимся макушкам определяю местонахождение утки, бью в это место веслом — и крякаш мой. Всего за утро убил двух крякашей, Саша с десяток сбил и штук шесть нашел. Лет кончился, идем завтракать и отдыхать. День чудесный, тихо, солнце греет, на небе ни облачка.

Вечером картина повторилась с той лишь разницей, что стрелять я стал еще хуже. У Саши температура, он сначала пошел в камыш, но потом вернулся, залез на дутик и стрелял из него. Сбил несколько штук, но искать не пошел, оставил на утро. Утром нашел трех чирков и крякаша. Потом на него налетел табуночик, красивым дуплетом выбил из табунка красноголовика и шилика. На мня налетели справа три чирка, я одного выбил, и в этот же момент слева крякаш, я и его свалил. Обоих наповал и быстро нашел. Одного крякаша зацепил, он сначала летел, как ни в чем не бывало, потом сложил крылья и тряпкой упал в плавни, Саша был недалеко, ходил-ходил, но так и не нашел. Нужна собака.

Сколько сбили всего, не знаю, а нашли двадцать девять штук, я — семь, Саша — двадцать два. Думаю, потеряли штук двадцать. Часть уток я оттеребил, опалил и выпотрошил. Остальных повезли так. Часов в десять тронулись в обратный путь по своим следом. Через речку переехали сравнительно легко. Правда, Саше пришлось надеть костюм и спуститься в воду, потому что тростник в речке настолько толстый, что дутик, спустившись, плавает, сломать его не может. Саша протоптал дорожку для переднего колеса, и дутик свободно выбрался на берег.

Всего в этот раз дутик прошел около сорока километров, но ничего — ничего! — не сломалось, если не считать того, что, заезжая на телегу, я вместе с дутиком свалился с нее опять, и пришлось с помощью собравшихся поглазеть на технику мужиков поднимать переднее колесо и ставить на телегу.

***

Четвертого сентября Саша с двумя друзьями поехал на рыбалку на Павловское на УАЗике. Дорога сухая, но сильно изрезанная тракторами. Поймали неплохо: крупный красный карась, несколько щучек, подьязки и крупный окунь. На обратной дороге на сухом месте у УАЗика порвался задний мост, выкрошились четыре зуба шестерни главной передачи. Седьмого сентября в воскресенье я снял мост, разобрал его, а в понедельник собрал.

***

Семнадцатого сентября выехали на рыбалку на Тенис. Дутик в прицепе, взяли лодку адмирала, мотор пяти сил. Выехали в четыре утра. Ехали небыстро, максимум шестьдесят пять километров. На место прибыли к полудню. Перегрузились — и к болоту. При выезде Саша как шел на третьей передачи, так и заскочил в топь и сразу провалился в окно. Задние колеса почти полностью ушли в воду, дутик на плаву крутит колеса вхолостую, только брызги летят. Саша, как всегда, в панике, все, приехали. Он надел болотники, слез с дутика. Переднее колесо стоит на кочке. Я сажусь за руль, включаю заднюю и чуть-чуть газу. Вижу, что колеса из ямы вылезают, включаю вторую и потихоньку вперед, вылез.Саша опять сел за руль, проехал метров двести и опять угодил в яму левым колесом. Дутик завалился набок, левого колеса вообще не видно. Опять паника, опять сажусь я и задним ходом без проблем выползаю из ямы.

Дальше доехали до Полековки без приключений, накачали лодку, перегрузили вещи и на Ягоны, по протокам через озера Челдай и Кендерлю. На Кендерле вал, лодку захлёстывает брызгами, пока три километра проплыли, я, сидящий впереди, вымок. Болок на Ягонах свободный, хорошо обделанный. Время — шестнадцать часов. Пообедали «Дошираком» — и на рыбалку. Ветер сильный, временами дождь моросит. Покатались по Ягонам, поймали четыре щучки и в болок. Саша щучек почистил и поджарил с луком и морковкой, получилось вкусно, особенно под рюмочку самогонки.

На следующий день погода не улучшилась, ветер с западного поменялся на северный, холод собачий, но мы оделись в зимние вещи, надели плащи — и ничего. Поставили три сети, две на шестьдесят и одну на сорок пять. Спиннинг кидали в разных местах и перепробовали все приманки — ничего. Поехали троллить. За утро поймали семь штук, пообедали, отдохнули и в четыре опять троллингом поймали двенадцать, все щучки от шестисот грамм до килограмма.

В ночь на девятнадцатое пошел снег, температура — ноль. Поехали троллить, на вторых ягонах на березах вдоль берега прилетели и расселись штук двенадцать глухарок. Мы подплыли к ним метров на пятнадцать. Жаль, камеру не взял, холодно и дождик. Посмотрели сети. В сорок пятую попалось семь приличных окуней. В шестидесятые ни одного карася, но зато нашлась маленькая щучка, а на нее напала большая, килограмма на четыре, пыталась маленькую съесть прямо в сети. Саша стал доставать ее с сетью, но она, оказывается, не была запутана, просто держалась зубами за маленькую щучку, которая, кстати, тоже плохо запуталась, в результате обе выпали и ушли. Мы забыли дома подсак, а взятый у местного аборигена оказался сломанным и непригодным. Если бы был подсак хороший, щук можно было бы вытащить. За утро поймали штук пять и поплыли греться.

К вечеру погода стала еще хуже, ветер, дождь и холодина. Поплавали по всем Ягонам, поймали три штуки и под конец, когда уже плыли домой, на мой спиннинг захватилась настоящая щука килограммов на восемь-девять. Длина не менее метра. Сразу после захвата желтого с красным хвостом твистера сделала свечку, показав себя во всей красе. Подтащил ее метров с двадцати к лодке, а сачок совсем сломанный, и сетка запуталась, матни нет. Саша схватил, что есть, двумя руками, поддел щуку, а в сачок вошла только голова и немного туловища, стал поднимать, рыбина вывалилась, сильно взбрыкнула, ушла под лодку, замотала леску на мотор и сорвалась. Так было жалко и обидно, не забыли бы мы свой сачок дома, когда на рыбалку собирались, был бы знатный трофей, память на всю жизнь.

Ночью холодно. Напилили дров, затопили печку. Стало невыносимо жарко, пришлось открыть двери и окно, вагончик быстро остыл. Пришли к выводу: с газом значительно комфортнее.

Утром двадцатого, как только рассвело, сложили вещи и пошли в сторону своего дутика, который остался ожидать нас на берегу Полековки. Шли, не торопясь, тащили дорожку, но ни одной поклевки.

Болото миновали без приключений, когда шли по топи, я сам стоял и командовал, куда рулить.

От Полековки до топи километров семь с половиной, топь — ровно километр и от болота до деревни проселком еще восемь.Всего туда и обратно — тридцать четыре. Бензина на дорогу в один конец чуть больше бака, литров семь.

Сходили безо всяких поломок. Кайф офигенный, довольные… Всего поймали тридцать три щуки, семь окуней. Всех щук домой привезли живыми.

***

Четвертого октября приступили к изготовлению нового снегохода «Буран» с двумя лыжинами. За основу взяли старую раму «Бурана», привезенную из Северного. Обрезали все, осталась только голая платформа. Сварили новые направляющие из профиля 40х20, приварили уголки для крепления катков, надели одну гусянку и натянули ее. Общее впечатление хорошее. Будем дальше доделывать.

К седьмому ноября на снегоходе капитально натянуты обе гусянки, полностью обварен низ, покрашен. Снегоход стоит на гусянках, вся ходовка готова. Дело за силовой частью.

Второго-третьего ноября ездили на рыбалку на Чан на Калояр. Лед голый, ровно замерзший. Около камышей его толщина сантиметров пятнадцать, состоит из ранее поломанных ветром и смерзшихся льдинок. А дальше в море лед ровный, зеленого цвета, толщиной сантиметров восемь, мягкий, когда на него заходишь, прогибается. Из лунок в этих местах вода выливается наверх, образуя обширную лужу, впечатление такое, будто тонешь. Вдвоем стоять рядом с лункой нельзя.

Погода была теплая, день солнечный, температура ноль-плюс один, без ветра. Купили мормыша в Куйбышеве (больше нигде не было), а он почти весь дохлый, запаренный. Однако в лунках без подкормки даже таким мормышем ничего не клюет. Клевал окунь не очень, но мы поймали за два дня с Сашей двухсот пятидесяти штук общим весом двадцать три килограмма. Одного окуня я взял килограммового на леску 0,1 мм, он в лунку на сто не проходил, пришлось руками вытаскивать. Еще поймал грамм на триста судочка и одного чебачка.

Ездили мы втроем, еще один Сашин сослуживец Володя. Ночевали в палатке на надувном матрасе с газовой инфракрасной конфоркой. Конфорку не посмотрели, а в ней сетка оказалась забитой грязью, и жиклер стоял для природного газа. Конфорка чадила, и в палатке стоял неприятный запах. Тем не менее было тепло. Володя с вечера лег спать в машину, но к часу ночи так замерз, зуб на зуб не попадал. Пришлось взять его в палатку, положили в середину. Отогрелся.

Я решил для палатки и болка сделать газовую печку с выхлопом на улицу, абсолютно безопасную. К шестому ноября такую печку я сварил, попробуем, как она.

Восьмого поехали в том же составе на ротанов в Пензино. С утра шел снег, температура — ноль. Потом снег перестал, ветер северный метра четыре в секунду. Похолодало, лунки стали замерзать. Озеро сильнее против прошлого года заросло камышом. Лед сантиметров двадцать. С утра ротан ловился плохо, одна мелочь, но к обеду стало веселее. Стали попадаться экземпляры граммов по триста. Сначала ловили на говяжье мясо с подкормкой из рыбьих потрашков. Потом попробовали насадку из шкурки ротана, стал лучше клевать. Саша попробовал на маленький самодельный балансир. Результат отменный. Ловился на балансир всякий ротан, даже длиной на один сантиметр больше балансира. В конце рыбалки захватился такой, что оборвал балансир на плетенке, тест которой 4,7 кг. Значит, в озере есть ротаны за килограмм.

Двенадцатого ноября, в среду, опять ездил на ротанов с Володей и Иваном. Погоду обещали ясную и тихую, но сыпал крупчатый снег, небо в тучах, днем темно, как в сумерках. До обеда ловилась одна мелочь. Ротан стал клевать в половине второго. Я поймал восемьдесят девять штук, не считая мелких, их тоже штук сорок. Из крупных взвешивал: один двести девяносто, один — триста шестьдесят, еще один — четыреста десять. Еще штук десять по двести-двести пятьдесят. Лучше всего ловилось на сало. Сделал вывод: ротаны активнее ловятся на видимые приманки. В пасмурную погоду белое сало более заметно, а в ясную — больше привлекает шкурка ротана, она очень прочная и хорошо подходит для приманки. Мяса должен быть большой кусок. В основном ротан берет на игру окуневой блесенки с подсадкой.

Сегодня, 30 ноября 2014, можно считать днем рождения нового снегохода. Доделал все. Завел и выехал попробовать. Обнаружились некоторые особенности, которые, вероятно, исправить будет невозможно: на коробке при работающем двигателетрудно включаются передачи, особенно первая. Заглушишь двигатель, включаются. Возможно, всегда придется так делать. При езде по прямой это не страшно, плохо, когда буксовать начнешь. Еще подреза маленькие, нужно наварить.

Третьего декабря Саша заявил мне, что завтра едем на рыбалку на Тенис, и с нами его начальник.

Снегоход был доделан, но из гаража ни разу не выезжал. Выгоняю — и сразу на телегу. У нее сделал небольшие преобразования, срезал лишние упоры, открутил трубы под переднее колесо дутика, смастерил сходни для снегохода. Снегоход встал на телегу, как тут и был. Выехали в три часа ночи, в половине девятого были на месте. Проблемы со снегоходом начались, как только съехали с телеги. Побежал бензин из карбюратора. Причину сразу установить не удалось. Но снегоход завели, все вещи в корыто сложили, нас двое в корыте и один на снегоходе, поехали. Саша по ошибке включил вместо первой передачи третью, снегоход по рыхлому снегу не потянул. Саша в панике. Сам сажусь на руль, включаю первую, выезжаю на дорогу. Дальше Саша сначала на первой потом на второй. Мотор не развивает обороты. Скорость километров десять-двенадцать. Проехали так километра четыре. Саша останавливается и начинает орать, что мотор нагрелся до красна, не тянет и полный ***. Вылезаю из саней, сажусь за руль. Рукой пробую головку мотора, она ледяная. Завожу двигатель, включаю первую и на скорости примерно двенадцать километров еду до озера, по озеру до избушки.

Перекусили и поехали ставить кормаки и рыбачить. На кормаки ставили в качестве живцов привезенных с собой живых ротанов. Пока Саша с Женей ставили кормаки и жерлицы, я сидел на лунках, пробовал мормышки, балансиры и блесны. За все время случилась одна поклевка, но какая! Леска звенела, как струна, я с трудом подтащил рыбу к лунке, пытаясь завести ее в лунку, та билась об лед, рвалась из стороны в сторону, но в лунку заходить не хотела. В результате двухминутной борьбы сорвались. Поклевка случилась на средних размеров мормышку. Думаю, это была щука килограмма на четыре. Больше поклевок в этот день не было.

На следующий день с утра разобрал карбюратор. Но определить течь не удалось, вроде все нормально, зато выяснилось, что открутились и потерялись болты крепления бензобака. Решил поставить другие, имеющиеся в наличии. Болты оказались длиннее заводских, и когда я их стал закручивать, пробил бензобак. Кроме этого от вибрации сломался винт крепления планки газа. Бензобак сделали из канистрочки от трансмиссионного масла. Когда все сделал и завел мотор, скорость оказалась включенной, и от резкого удара оторвало звездочку на валу гусянок. Она была приванера только в трех-четырех точках. Как она отходила прошлый сезон? Пришлось просить Толика Алихметова, который проверял сети на озере, в деревне заварить звездочку. На этом приключения еще не закончились. К вечеру в нашу избушку приехали еще четыре алкаша на «Ниве» и заявили, что они когда-то договаривались в ней переночевать. Да хрен бы с ними. Но мужики надрались до соплей. Вечером пошел сильный снег и поднялся ветер. Мудаки подумали, что за ночь дорогу заметет, и они не смогут утром уехать, решили трогаться в ночь. Хорошо, что Саша пошел посмотреть, как они собираются. Оказалось, они украли у нас мотобур. Саша отобрал у них наш мотобур и проследил, чтобы они еще чего не сперли. А мудаки эти из Куйбышева, работают в двадцатой пожарной части.

На следующий день рыбалки ничего хорошего не было. Рыба не клевала. За весь день я поймал лишь одну щучку грамм на триста, которую съели неизвестно чьи собаки, бегавшие по озеру. У Жени сработала жерлица, он подождал немного и подсек, но подсек резко. Леска оборвалась. По всей вероятности, щука была приличных размеров, тяжелая, потому что не подалась за леской, не сдвинулась с места.

Утром Толик привез звездочку, я ее поставил, завелся и поехал к своим мужикам, которые снимали кормаки. За ночь на поверхности льда под снегом выступила вода сантиметров на пятнадцать. Образовался наслуд. Толик на своем «Буране» и еще один «Буран» застряли в наслуде, разгружали сани, копали снег, пропитанный водой, пока выехали из наслуда. Я на своем снегоходе прошел наслуд безо всяких проблем, только почувствовал, как задняя часть гусянок проваливается в воду и тут же выскакивает на снег. Все это благодаря передним лыжам.

Но вдруг снегоход встал, что-то заклинило. Подергал его туда-сюда, завел — и он поехал, но из-под вала вариатора полетели искры. До избушки доехал. Оказалось, рассыпался подшипник. С большим трудом удалось спрессовать обоймы. Толик съездил куда-то недалеко и привез двести пятый подшипник, правда, весь в песке. Причиной выхода из строя явилось то, что я не поставил на вал миллиметровую шайбочку. В результате обойма подшипника прижалась к тормозному диску, тот от трения нагрелся до красна и рассыпался. Промыли привезенный Толиком подшипник и поставили.

Проверенные кормаки принесли лишь одну щучку на кило двести.

Сложили вещи в корыто. Одного человека Толик повез на своем «Буране». Я сел за руль. Снегоход на второй побежал километров пятнадцать-семнадцать. Один раз останавливались долить бензин. Болото прошли без приключений, но как только въехали в лес, задергался варик, и слетела цепь. Сразу понять причину не смог. Цепь слетала на первом же метре. Не мудрствуя лукаво, веревкой прицепили снегоход к Толиному, и два километра он тащил меня в деревню. Позже выяснилось, что пятимиллиметровая пластина, которая держит коробку, согнулась, коробка сместилась, вал варика стал проворачиваться, а цепь слетать. На телегу снегоход мы погрузили руками.

Причиной столь большого количества поломок явилось то, что мы никак не испытали снегоход перед поездкой. Дома все эти недостатки могли быть выявлены и устранены значительно меньшими усилиями.

Сегодня 13 декабря 2014. За прошедшую неделю я переварил, переделал, устранил все выявленные недостатки. Будем сегодня испытывать снегоход.

Четырнадцатого декабря съездили с Сашей на рыбалку на устье Каячки. Скатили снегоход с прицепа, зацепили сани и на речку. Окуньки с мизинец ловились хорошо. Часа за полтора поймали семьдесят штук. Покатались на снегоходе. Саша проехал километров пять, и я шесть-семь по полям и лесу. Идет нормально, скорость не измерял. Ничего не сломалось.

Двадцать первого декабря Саша со своим начальником поехали опять на то же место. Взяли палатку, газовую печку, видеокамеру. Посидели хорошо, прикармливали окуньков мормышем. Камера показывает их там сотни, но они не клевали. Мормышкой по голове окуньку стучат, а он хоть бы что. Прокатились на снегоходе, Сашин начальник первый раз был на подледной рыбалке и первый раз катался на снегоходе. Рыбы не поймали, но понравилось. В снегоходе ничего не сломалось.

Тридцать первого декабря решил покататься на снегоходе. Выехал за автохозяйство. Снега навалило порядочно. Снег мягкий, наста нет, валишься до земли.Прошел семнадцать километров, поднял козлика, но не увидел его. Был один след зайчика и пара лисьих. Снегоход шел неплохо, скорость до двадцати одного километра в снегу. По дороге на второй — двадцать девять. Когда ехал домой, не доезжая трехсот метров до улицы снегоход остановился. Одна гусянка крутится, а другая нет. Толкнул — он пошел на одной гусянке, выполз на улицу. До дома не доехал двести метров, правую гусянку заклинило, она слетела со звездочек. Рано утром первого января пошел смотреть, что же случилось. Снял мотор, думал, придется срезать крышку люка между гусянками, потом с фонариком полез под снегоход посмотреть валы. Оказалось, соединительная втулка на месте, вал правой гусянки вылез наружу, потому что на валу не было фиксирующего подшипник стопора. Нашел и поставил стопор, надел и натянул гусянку. Весь ремонт занял два часа, включая ненужное снятие и установку мотора, которое заняло минут сорок.

Пятого января опять поехал покататься по старому маршруту. Температура — ноль, снег тает и липнет. Прошел около двадцати пяти километров. Видел восьмерых куропаток, вылетели прямо из-под лыж, и два раза объехал трех козликов. Они так и не встали, тревожить не стал. Когда подъезжал к дому, слетела пружина возврата газа, и обороты двигателя остались довольно большими, это было бы нестрашно, если бы в тот момент, когда подруливал в Сашиным ворота, неожиданно не сломался выключатель зажигания. Не смог заглушить мотор и въехал в ворота, согнул нижний уголок.

Утром следующего дня заменил выключатель, у которого выпали все внутренности, выяснил, почему слетела пружина газа, кое-что подварил, чтобы больше не слетала. Саша в этот день с другом поехали на моем снегоходе ставить сети на Шерстобитовское озеро. Поставили одну, покатались немного, посмотрели избушку в ряму. На улице было тепло, шел дождь. Снег налипал на все, корыто прилипало к снегу, не отодрать, на гусянки снег наматывался, как на снежную бабу. В глубоком сугробе стала проскакивать цепь. Утром пошел посмотрел, почему проскакивает цепь, она действительно сильно ослабла. При осмотре пришел к выводу, что коробка сместилась назад примерно на сантиметр. Коробка глухо прикручена на болтах, значит, поддался металл. Саше надо было срочно снимать сети и вывезти своего начальника в лес на прогулку попить пива. Поэтому приподнял натяжитель цепи, насколько это было возможно, и сказал: «Сходишь».

Сходил, все нормально, погода — ноль, снег такой же мокрый, тяжелый, но ничего не сломалось.

Решил поправить коробку и подтянуть цепь. Подрезал металл крепления коробки, отодвинул ее в первоначальное положение, цепь натянулась, металл приварил. Завел — все застучало. Посмотрел на ведомый варик, тарелки на нем болтаются с немыслимым люфтом. Все снял, осмотрел. Выработка на валу — больше миллиметра. Металл вала — мягкий сырец. Заказал вал токарю с увеличенным диаметром на одну десятку из уазовской полуоси. Он выточил. Надеваю тарелки, а они болтаются. Везу токарю тарелки, прошу расточить втулки у тарелок до возможного размера, а потом выточить вал. Он сделал быстро. Вал стал толще на 0,8 мм. Собрал варик, все поставил, купил тахометр. Осталось изготовить приспособление для смазки цепи. Все есть, но на улице минус тридцать шесть, что-то ковыряться с железом не тянет. Сегодня двадцать пятое января, говорят, на Сартлане окунь дуром клюет. В среду обещают потепление, доделаю снегоход, попробую, покатаюсь, а там, глядишь, и на рыбалку махну. Без снежика на Сартлане делать нечего.Чуть потеплело, решил завести, попробовать. Дернул за шнур, а он оторвался. Нашел первую попавшуюся веревку, поставил, стал заводить, не заводится, оказалось, нет искры, накрылась катушка зажигания, это уже вторая. Разобрал и заменил катушку, благо снимать мотор не надо, только крышку.

Сегодня седьмое февраля 2015 г. Вчера Саша сказал, что начальник дал сто литров бензина, едем на Сартлан. У меня ночью была температура 38,5, очень плохо себя чувствую. Саша вместо меня пригласил Дениса, они в ночь уехали.

Когда собирались, говорил Саше: «Возьми навигатор, давай поставим сиденье в корыто, чтобы людям сидеть было удобно». Саша наотрез отказался ставить сидушки, говорит: «Так доедут». Навигатор взял, а батарейки к нему нет.

На льду Сашин начальник с Денисом так самогонкой накачались, что Денис даже сидеть не мог. Саша его, как мешок с говном, засунул в багажник снегохода. У этих тоже по навигатору в телефонах, но в результате заблудились, выехали со льда в другую деревню, дали круг километров тридцать. Когда стал заезжать на телегу, дернул заводилку, а веревочка, что я поставил, порвалась. Мужики помогли закинуть снегоход в телегу руками, чтобы не заморачиваться. Всего прошли больше сорока пяти километров. После осмотра оказалась сломанной одна пружина на задней каретке, это от того, что пьяный Денис сидел на одной стороне. Поймал Саша всего одного окуня на полкило, Денис сразу выхватил из одной лунки десять — и все.

Заменил пружину и вместо веревки на заводилку поставил четырехмиллиметровый трос, теперь никогда не порвется.

Вчера, девятого марта, Саша возил на снегоходе навоз из огорода одного мужика примерно за километр от дома. Привез семь раз килограммов по триста-четыреста в корыте. Еще немного покатался, всего километров двадцать. Никаких проблем со снегоходом не было.

Проточка тарелок ведомого варика и новый вал дали результат: бряканье и шум исчезли, тормоз стал держать мертво. Устройство для смазки цепи работает великолепно, цепь постоянно жирная.

Четырнадцатого марта решил прокатиться на снегоходе. Нужно было вывезти застреленную осенью собаку и кости, оставшиеся от говяжьих голов, которыми я кормлю Тишку.В корыте набралось килограммов восемьдесят. Поехал по старому маршруту, за автохозяйство, через трассу к военному прокопу. Наста почти нет, снега в некоторых местах в лесу по пояс. Местами снегоход идет, почти не проваливаясь, местами тонет на глубину до четверти метра. Всю дорогу шел на второй, только в лесу, где снег особенно глубокий и рыхлый, переключился на первую. Корыто выгрузил на надуве, километрах в восьми от Чулыма. Восемьдесят килограммов — небольшой груз, однако после освобождения снегоход побежал веселее. Прошел километров двадцать. Навигатор не брал, но маршрут известен и проверен. Ничего не сломалось, только брякал глушитель, который отвернулся, еще когда Саша возил навоз, и гаечка потерялась, а я не ключей и ничего с собой не брал. Никакой живности не видел. По дороге туда и назад ехал на третьей, километров тридцать пять-сорок.

Двадцать второго марта опять решил прокатиться. Поехал по тому же маршруту. К вываленной собаке подходила лиса, копала снег, грызла, следы воронов и сорок. Недавно был сильный буран, снега подвалило, собаку и кости примело.

Ни в поле, ни в лесу наста нет. Когда подъезжал к военному прокопу из кустика метрах в ста пятидесяти выскочили три козла, видимо, самочка с двумя козлятами, и сразу же спустились в канал. Канал глубиной три метра. Правый берег завален снегом с нависшими шапками, левый склон более бесснежный, на дне снег не очень глубокий. Пока подъезжал к месту, где козлы спустились, они перебрались на другую сторону. До них оставалось метров пятьдесят-шестьдесят. Я двинулся на мост, переехал на другую сторону канала, обогнул куст и направился навстречу козлам. Они действительно отошли от канала метров на сто и встали. Я стронул — опять побежали в сторону канала, застряли в снегу перед буграми, потом выбрались, встали и долго стояли, крутили головами, решали, что им делать. Затем перебрались на другую сторону. Козлушка-мать пошла вдоль канала по той стороне, а козлята застряли в снегу и стояли на месте. Я поехал на перехват козлушки, догнал ее, она бежала по ту сторону канала, а я по эту, и тут у меня сломался снегоход,отключилась правая гусянка. Спрыгнул, снег почти по пояс. Растоптал площадку, причина поломки: стопорную шайбу, которая держит вал и подшипник, выдавило из канавки, вал, смещаясь вправо, проточил фланец гнезда подшипника и вылез наружу. Разобрал узел, ослабил гусянку, вложил внутрь гнезда подшипника шайбу, поставил все на место. Потратил минут тридцать. Козлы, конечно, убежали.

Поехал дальше по направлению к Золотой гриве. На кромке леса и поля встретил еще покопки двух групп козлов, мог их поднять, но не увидел. Потом попались еще покопки и лежки на первый взгляд четырех или пяти козликов. Проехал еще метров двести и увидел, как по кусту бегут четырекозла. Обогнал их и в промежутке перехватил. Три козлика ушли влево, а один, маленькая самочка, застряла в снегу, начала метаться то вперед, то назад. Подъехал вплотную, можно было лыжиной придавить. Пока доставал из кармана видеокамеру, козлушка переползла под завал осиного гарельника, я с приготовленной камерой объехал завал, козлушка переместилась в лес, где снега меньше, и довольно споро побежала назад, откуда они пришли. Удалось снять два небольших эпизода.

Я нашел проход в довольно густом осиновом лесу, развернул снегоход и поехал искать трех убежавших козлов. Метров через триста их увидел, ползущих в снегу по поляне. Но я ехал по березняку и забрался в такие дебри, где снегоход не пролезет, уперся в березу и назад не идет, упирается в снег, а у меня лопаты нет. Пришлосьраскачивать, за лыжи разворачивать, минут пятнадцать потерял. С трудом вырулил и поехал догонять козлов. Догнал метров через триста, они переходили поляну и застряли в снегу, подъехал вплотную, козлы барахтаются в снегу все три рядом. Взял видеокамеру, думал, сниму хороший фильм. Взрослый козлик с уже выросшими рогами и взрослая козлушка первыми добрались до леса, а козленок увяз, лег в снег и лежит, потом потихоньку дополз до опушки, там снега меньше, и начал прыгать. А я остановил снегоход перед поваленным деревом, когда подъезжал не смотрел вперед. Нужно было сразу переезжать через дерево, а я решил его обогнуть и так увяз в снегу. Снегоход ни взад, ни вперед. Снега по пояс, спрыгнул, а двигаться не могу, дотянуться до руля не могу. Кое-как обтоптал снег, залез на лыжи, утопил их, ногами и руками раскопал снег сзади снегохода, на задней подал его сантиметров на тридцать, вскарабкался на него, и тот пошел прямо на поваленное дерево, переехал его. Больше козлов я тревожить не стал, поехал домой. Перед трассой вылетела первая передача, на которой я целый день ездил. Включил вторую и благополучно добрался.

По навигатору прошел сорок два километра, бензина сжег примерно девять литров, то есть 21,5 литра на сотню. По такому снегу это неплохой результат.

Не знаю, что случилось, но камера в тот момент, когда я снимал козлов, отключилась, и классного фильма не получилось, а жаль.

В конце 2014 года в наших кругах стал активно обсуждаться вопрос строительства трейлера для выездов на рыбалку, охоту, отдых на природе. К строительству подключились люди из ПЧ, Саша на работе по моим чертежам изготовил раму из сотого швеллера. В первых числах марта ее привезли к нему в гараж, и я немедленно стал ее обваривать. Работал, не надрываясь, по два—три часа, да и не каждый день. Первого апреля все сварочные работы были окончены, и каркас покрашен. Вчера, то есть третьего апреля, приступил к полу. В первую очередь колесные ниши. Есть надежда, что к концу апреля поставим трейлер на колеса.

***

Восьмое апреля, четверг, едем на рыбалку на Сартлан. Вечером шестого звонил мормышатнику в Барабинск, в этот момент он сидел на льду, ловил рыбу. Говорит, клюет неплохой окунь, обещал сказать где. Едем вдвоем сВолодей Бирюлей на моем УАЗике, тащим снегоход. Выехали часов в восемь утра. В полдень были на Барабайке. До берега Сартлана не доехали метров семьсот. Выгрузили снегоход, скоренько попили чая и поехали искать указанные места. Погода теплая, снег сильно осел и мокрый. Пока ехали восемь километров, снегом и водой, вылетающими из-под гусянок, корыто забило полностью, Бирюля сидел по колено в воде, сверху сантиметров тридцать снега, весь до нитки промок, все вещи сырые. Спрашиваю: «Ты почему молчал, когда я оборачивался, почему сразу не дал знака остановиться? Эту проблему можно было сразу решить».

Снег и воду из корыта пришлось выгребать лопатой, перевернуть не хватило сил.

Пришлось сушиться, все вещи разложили на снегоход и перевернутое корыто, благо день солнечный, теплый, с небольшим ветерком.

Пробурили штук десять лунок недалеко от мужика, у которого около лунки валялось пять неплохих окуньков. Замормышили.До темноты я поймал шесть окуньков в мизинец длиной.Назад к машине поехали, когда еще не совсем стемнело, света на снегоходе нет. Корыто на этот раз прицепили на длинную веревку, и проблема забрасывания снега бала решена. Уже в темноте оборудовали спальные места в машине, запарили «Ролтон», вскипятили чай. Сидим пьем, вдруг кто-то стучится в машину. Это оказался наш сосед по лункам, у него сломался снегоход «Динго», а второй мужик со сломанной ногой. «Выручайте!»

У меня нет света, мужик дал мне свой налобный фонарь, на пальцах объяснил, где искать его «дингу». Я минут двадцать крутился по снегоходным следам и не нашел, вернулся назад. Мужик показал мне следы ног и сказал, что его инвалид будет светить мне телефоном. Поехал по следам и примерно через километр увидел зеленый огонек телефона. Прицепили «дингу» веревкой и отволок к их машине, перетащил через грязь на чистый снег.

Встали утром в половине пятого. Попили чая из термоса — и на лунки. Народу на пятаке метров в триста в диаметре человек сорок. Прошли с удочками свои лунки, ничего. Я на снегоходе объехал по кругу всех рыбаков, только у двух лунок увидел штук по пять окуней, у кого один, у большинства ничего. Выбрал новое место, пробурили штук пятнадцать лунок. Лед больше метра. Замормышили, отметили свои лунки прутиками. На первой у снегохода сразу поймал окунька на двести девяносто грамм.Больше ничего. Народ часам к десяти сильно рассосался. Мы тоже поехали к машине обедать и отдыхать. В четыре дня собрались опять на лед на вечернюю зорьку. Когда до лунок осталось совсем немного, что-то загремело в моторе. Остановился. Оказалось, от вибрации отломились все уши крепления кожуха вентилятора, и рассыпался кикстартер. Нашли в ключах шайбочки, кое-как прикрутили кожух и привязали его веревкой, собрал кикстартер, завел мотор и поехали дальше к своим лункам. На льду, кроме нас, всего три человека.

Прошли все свои лунки — ничего, ни одой поклевки. Принялся бродить по другим лункам, благо их рыбаки оставили сотни. Ровно в шесть вечера на одной из лунок случилась поклевка, окушок на двести грамм. Ловил на «уралочку» среднего размера с подсадкой искусственного мотыля со спреем с запахом. Потом в соседней лунке еще такой же окушок, потом в другой неподалеку с одной лунки достал трех, в соседней еще одного, и тут же обрыв, видимо, окунь крупный, а леска 0,1. До снегохода метров двести, все удочки там. Тащусь к снегоходу, завожу и еду к лункам. Беру другую удочку с такой же леской и маленькой мормышкой, ловлю подряд без перерыва штук пять — и опять обрыв. Беру еще одну с такой же леской, поймал одного, и мормышка цепляется за край льда. Отцеплять нет времени, бросаю удочку, беру другую, выбираю мормышку, привязываю, ловлю одного или двух — и опять обрыв. Выбираю еще мормышку, уже темнеет, с трудом привязываю, вытаскиваю окуня, в этой же лунке сход, смотрю, моя мормышка висит кверху ногами, леска завязалась за жало крючка, пытаюсь распутать, безрезультатно. Отрываю и пытаюсь завязать по новой. Уже темно, и не вижу лески. С горя и обиды бросаю все, говорю Бирюле: все! Уже темно, а нам восемь киилометров без света.

В машине первым делом на всех удочках перевязал мормышки, ну, думаю, утром дам жару рыбе. Поужинали и легли спать. Проснулся в два ночи и до утра не смог уснуть. Встали в четыре, решили не пить чай, а сразу на лед, занимать места, потому что суббота, народу будет тьма. Еще темно, хоть в глаз выколи, но выехали. По Барабайке до льда еще через полкилометра, вспоминаю, что не взял удочки. Сразу мысль: не повезет. К тому же тут же порвалась цепь на прицепе. Оставляю прицеп с Бирюлей на льду и еду за удочками. Когда до машины осталось несколько метров, вижу, как на меня по колее буквально летят на скорости километров шестьдесят два снегохода. Думаю, они меня увидят всего метрах в десяти, света нет, два трупа обеспечено. Резко сворачиваю на берег, а там обрыв сантиметров двадцать-тридцать, прыгаю, за ним сразу яма, снегоход с ходу падает и останавливается. Мимо со свистом проносятся снегоходы. Мой стоит, мотор работает, одна гусянка крутится, другая нет. Приехали! Звоню Бирюле, чтобы тащил корыто к машине. Тачкой выдернули снегоход из ямы, подкатили телегу, и снегоход сам загрузился в телегу, при этом крутились обе гусянки. Но это положения не исправляет, к тому же время упущено. В результате вчерашнего вечера у меня двадцать один окунь общим весом четырех килограмм, у Бирюли шесть окуней, но два из них по триста семьдесят и триста сорок, у меня таких нет, самый большой — триста.

На этом наши приключения не кончились. Когда выехали на трассу, появилась какая-то вибрация. Прошу Бирюлю залезть под машину и посмотреть кардан. Тот слазил, сказал, что все в порядке, кардан не болтается. А через тридцать километров кардан со страшным грохотом отвалился от коробки, хорошо, больше ничего не сломалось. Мне наука, смотреть все нужно самому. Сняли кардан заднего моста и поехали домой на переднем.

***

17 апреля 2015г. поехал еще раз на Сартлан. Один со снегоходом. Когда прибыл на озеро, там два экипажа МЧС со снегоходами запрещают выезд на лед. Пришлось ни с чем возвращаться домой. По дороге потерял сиденье от снегохода.

***

Двадцать восьмого апреля поехал на Барабайку. Просидел там до полудня следующего дня. Воды в Барабайке сантиметров на семьдесят меньше прошлогоднего, и рыбы практически нет. Говорят, три дня назад клевал елец, но я ничего не поймал.

***

Третьего мая с Сашей поехали в Алешенку за лодкой. Туда и обратно — шестнадцать часов за рулем. Что-то УАЗик забарахлил, плохо тянул. Зажигание позднее. Лодку притащили. Лодка «Казанка» образца 1955-1978 годов выпуска. Выпускалась без булей. Були на нее кто-то наклепал самодельные, небольшие и высоко, в результате габариты лодки по ширине не изменились, сто двадцать четыре сантиметра, лодка в хорошем состоянии. Саша на следующий день сделал ей хороший транец, усиленный уголком и на три сантиметра выше и покрасил ее в цвет «песок», а днище красным суриком. Седьмого числа я начал делать для лодки прицеп. Двенадцатого — поставили на него лодку, зацепили за «патрика» и прокатились. Прицеп делалвсего три дня (два дня были дождливыми, и 9 мая праздник). двенадцатого после обеда решили с лодкой съездить на речку прокатиться. Взяли «хюндая» и поплыли от старочулымского моста до Каяка. Ни навигатора, ни ключей, ни фотоаппарата не взяли. Когда от Каяка повернули назад, кончился в бачке бензин. Саша наполнил бачок, и бензин потек из мотора со всех щелей. Мотор долго не заводился, потом с горем пополам завели его, он чихал, дымил, но потихоньку повез, потом стал тянуть лучше, разошелся и пошли на глиссере.

Шестнадцатого мая Саша с Женей Павловым и его отцом поплыли на лодке потаскать бредень на речке, заодно испытать Женину «Москву». Не поймали ни одной рыбки, зато намокли. «Москва» на полпути сдохла. Поставили «хюндая». Все нормально.

5 июня 2015г. с Сашей поехали на Сартлан первый раз со своей «Казанкой» на новом прицепе. Когда собирались, соседка Клевцова Г. через забор крикнула: «Витя, ты куда, на рыбалку?» Саша говорит: «Все, можно на рыбалку не ехать, ведьма сглазила, ничего не поймаем». Доехали туда и обратно без приключений, прицепа машина не чувствует, легкий, идет устойчиво. На Сартлан в Красный Яр приехали ночью, переночевали: я — в лодке, Саша — в машине. Утром в четыре часа выплыли. Все, кто был на берегу, утверждали, что вчера утром «так клевало!», некоторые по четыре-шесть ведер поймали.В это утро клев был неважный. Все, кого мы встречали, поймали, как и мы, штук по двадцать окуней грамм по двести пятьдесят. Саша выудил одну щучку грамм на семьсот. Самое интересное заключается в том, что я поймал всего одного окуня. Все у нас с Сашей одинаково: и джиги, и виброхвосты, и лески, и проводка, — но у Саши хоть иногда ловится, у меня вообще не клюет. Так продолжалось и на другой день. Всего до девятого поймали шестьдесят окуней и одну щучку общим весом четырнадцать килограмм, из них я поймал штук шесть, остальные Саша. Почему у меня не клевало иначе объяснить нельзя: ведьма сглазила. Вообще, мы могли бы поймать больше, если бы не были доверчивыми ослами. К обеду шестого рядом с нашей лодкой остановился дедок, который сказал, что его знакомый только что позвонил, якобы, вон за тем мысом он за утро четыре ведра поймал. До мыса километров десять, и мы с Сашей поперлись туда. Там никого и, как сказал мужик, ставивший там сети: «Рыбы много, но не клюет». А когда мы выплывали к базе уже в темноте, наткнулись на множество лодок километрах в трех от базы, мужики килограммов по десять окуней натаскали. А утром седьмого клев опять был неважный, поймали двадцать пять штук. Скорость лодки под «хюндаем» 11,0—11,7 км в час по навигатору. А в общем рыбалка понравилась. У Саши проблема со здоровьем. Покрутился на сиденье лодки — и развился геморрой. Я решил сделать крутящееся сидение.

Двадцатого июня опять поехали на Сартлан на то же место. С собой взяли внука Матвея.Ему восемь, Саша показал мальчику, как управлять лодкой под мотором, они покатались по каналу, а потом мы пошли рыбачить, Матвей за рулем на полный газ. Рыба ловилась, но нам как-то не очень везло. За день поймали килограмм пятнадцать-семнадцать. У меня немного поклевало, но опять в основном ловил Саша. Я поймал две щучки на пятьсот сорок и шестьсот тридцать грамм. У Саши такая же сорвалась у борта лодки. Несколько раз я вытаскивал по два окуня, потому что подвязал второй крючок, как у аборигенов. У Саши опять проблема со здоровьем, на сей раз чирей на шее, температура 38, и таблетки не помогают. Утром следующего дня уговорил его не плавать на рыбалку, а отсыпаться вместе с Матвеем. Сам проплавал часа четыре и поймал всего шесть штук. Не клюет у меня, хоть плач. Увидел котел, чайки огромным скоплением кормились мелкой рыбой, которую косяк окуней поднял из глубины. Я приплыл в котел вместе с быстроходной лодкой. Встали рядом. Дед с лодки кидает в мою сторону, а я в его. Он ловит, а я нет. Все одинаковое: шнур, джиг, виброхвост, проводка, — а не клюет. С котла я не поймал ни одного, а лодок приперлось больше десятка, и все ловили. Нужно идти к бабкам!!!

Крутящееся сидение я сделал, и нам с Сашей очень понравилось. По дороге домой у прицепа оторвалось крыло и чуть аварию не сделало. Уголок сломался по-живому. Сначала долго не мог понять причину, а потом догадался. Рессоры телеги мягкие, и их пробивает до крыльев, бьет колесом в крыло и отрывает. Приварил крыло на место, поставил амортизаторы. Саше сказал, чтобы сильно с лодкой по кочкам не гонял. Он летит, не понимая кочек, машину пропускает и газ в пол, а прицеп сзади подпрыгивает на метр.

Рыбу мы пластаем и солим. А хотелось бы привозить свежей. Решил сделать термос. Купил оцинкованный бачок на семьдесят литров, вырезал дно, крышку приклепал к корпусу, перевернул, вставил внутрь круглую пластмассовую канистру на двадцать два литра и свободное пространство запенил. Получился термос. Сегодня положу в морозилку полторашки воды, заморожу и буду термос испытывать.

Приступил к изготовлению грязехода, выточил несколько обойм для подшипников. Нужно торопиться, чтобы к охоте успеть.

Три полторашки со льдом положил в термос. Лед растаял в конце четвертых суток.

Восемнадцатого августа поехали с Ментюковым на речку Уень, что на границе Новосибирской и Томской областей. Поехали на моем УАЗике, потащили «Казанку». Между Юрт-Акбалык и Умной бор: сосны, кедры, ели. Дорога по бору вся в рытвинах, лодочный прицеп постоянно виснет задней частью, необходимо его приподнять на рессорах. Поймали десять щучек: одна на восемьсот шестьдесят, две по шестьсот сорок, остальные меньше. Брали с собой термос, в нем шесть литров льда. Погода была жаркая, днем плюс тридцать, ночью пятнадцать. Щучки в термосе прекрасно сохранились, не протухнув за двое с половиной суток.

Неделю назад Саша ездил на дутике искать места для охоты и строить скрадки. На дутике три человека несколько раз переплывали канавы до двух с половиной метров глубиной. Все нормально. Двадцать первого посмотрел воду в колесах дутика. В правом колесе сантиметра полтора (один-два литра), в левом сухо. Последний раз смотрел воду в колесах в сентябре 2013 года. Результатами доволен.

Числа двадцать пятого августа поехали с Сашей в Пенек за брусникой. Его товарищ, Евгений Денисович, утверждает, что брусники много с Сосновском ряму, восемь километров от Пенька. Поехали на Сашином «Патриоте». Я набрал двадцать восемь литров, Саша двадцать, Денисыч — два двенадцатилитровых ведра и потом отсыпал мне одно в канистру , и у меня получилось сорок литров. Выходить из ряма было тяжеловато.

Через неделю поехали с Сашей опять туда же, но потащили дутика. Рям вроде бы редкий, но дутик широкий, встряли между сосен, даже молодые сосенки довольно толстые, дутик не может их свалить. Начали крутиться, и тут дутик сломался, ведомый вариатор проскочил на конусах. Провозились с час. Потом пошли бруснику брать. Я двинулся на восток, нашел хорошую кочку черники, но она переспевшая, брать ее плохо. Потом долго ходил, искал бруснику, нашел кочку, обобрал, получилось восьмилитровое ведро, пошел к дутику и, не доходя ста метров, наткнулся на очень хорошую, крупную бруснику. А Саша далеко не уходил, брал прямо около дутика. К этому времени у меня двенадцатилитровое ведро, у Саши десятилитровое. Время ехать домой. Из ряма выскочили на раз-два, а когда Саша дал газу по дороге, опять проскочил ведомый варик. Но останавливаться ремонтировать не стали. Дутик с места берет плохо, но когда разгонится, идет как ни в чем не бывало. Остановились у одного околка посмотреть груздей, сразу нашли штук двадцать, но все червивые. Поехали домой, а дутик оставили в Пеньке.

Через несколько дней я решил еще раз съездить за брусникой, заодно отремонтировать дутик и забрать его домой. Дутик сделал легко и быстро, все необходимое для ремонта приготовил заранее. Собрался было на нем ехать в рям, но тут оказалось, что забыл бензин, и газом меня на заправке какой-то козел не заправил. Я на него пожаловался в город, начальству, так приезжал по этому случаю человек разобраться и наказать виновного. Загнал дутик на телегу. Для того чтобы одному было легко подцепить телегу к УАЗику сделал лебедку, работает отлично.

В конце мая Саша с Бирюлей начали зашивать трейлер металлопрофилем, сделали один борт, крышу и перед. Затем работа встала. Я подождал две недели, взялся сам и остальное доделал. Вставил и запенил пенопласт, осталось изнутри зашить фанерой. Саша сказал, что зашивку фанерой он мне не доверяет, это будет делать Бирюля. Утащили к нему домой трейлер и фанеру. Прошло два месяца. На открытие охоты пятого сентября к Саше едет начальство из города. Он хочет взять трейлер на охоту, ночевать в нем. Притащил его домой от Бирюли, смотрю, там еще конь не валялся. Зашит только потолок и передняя стенка, да так плохо, у меня матов не хватало оценить работу. Саша стаскал трейлер на Каяк, двадцать километров, раскрутились болты левого колеса, потерялись, трейлер упалколесом в колесную нишу и проломил доски. Я взялся за вагончик и за три дня зашил все внутри фанерой, переделал то, что натворил Бирюля, отремонтировал пол и нишу колеса, заменил разбитый колесный диск, поставил усиленную резину. К двадцатому сентября поставил лежаки от плацкартного вагона, сделал стол, он же средний лежак, установил газовую печку для отопления, сделал кухонный стол с газовой плитой, поставил раковину и умывальник, сделал свет. Двадцать четвертого сентября поехали в Черный Мыс на охоту. Саша потащил трейлер, Ментюков потащил «Тингера». Прожили в вагончике три дня, как дома. Тепло, Саша варил вкуснейший суп, я жарил картошку. Недостатком оказались короткие лежаки, ноги свешиваются — и это неприятно. Еще вагончик очень герметичный, приходилось приоткрывать двери для вентиляции. Сейчас устраняю выявленные недостатки: сделал наружное освещение, дополнительную полку, вентиляционные отверстия, удлинил лежаки на пятнадцать сантиметров. Охота на Убинке была не очень. Саша убил четырнадцать уток, я трех, Ментюков ни одной. В поставленные сети поймали два больших ведра карасей. Рыбы в Убинке развилось видимо-невидимо. Карась еще некрупный сорок пять, на пятьдесят попадается редко. Но с подъема воды прошло всего три года, вырасти еще не успел.

Приступил к переделке своего снегохода. Точу цельный передний вал взамен составного. Заменил звездочки, на коробку поставил на тринадцать, а на вал двадцать пять зубьев, уменьшив скорость на четверть.

Вал выточил, снарядил, покрасил и поставил на место.

Сегодня девятое ноября. Снегоход практически готов к выезду. Нужно еще переднее стекло подделать, установить стойки, чтобы можно было сверху уложить корыто.

Тридцатого октября Саша с кем-то ездил на рыбалку на Канкуль ловить пеледь, взяли вагончик. На следующий день мне пришлось на УАЗике ехать вытаскивать его «Патриота» из солонца. Дорога ужас какая. Переночевали они в вагончике неплохо, тепло, но с потолка капает конденсат. На следующий день по приезде я снял и подделал печку, везде, где скапливался конденсат, прикрепил вспененный полиэтилен. Пеляди они поймали ведер семь. Четвертого ноября Саша опять поехал за пеледью. В шесть часов вечера звонит мне: «Приезжайте с Павловым в ночь. Мы поймали ведер девять, а завтра на работу». Поехали. Сети (две) уже стояли, просетовали по приезде, потом часа через три и утром сняли. Всего получилось пеляди семь ведер, но одна сеть сильно обледенела, три дня оттаивал. В вагончике тело, светло, уютно, как дома. Теперь не представляю, как можно ездить на рыбалку и мокрому ночевать как попало. Вагончик уже сходил на Убинку, на Каяк и два раза на Канкуль. Впечатления о нем обалденные.

Восьмого декабря после обеда приступил к изготовлению снегомета с мотором от бензопилы «Урал». Выточил две обоймы под подшипники, вал из шестигранника на тридцать два, который Саша притащил с работы, с ним съездили в магазин «Агат», там я купил большую и маленькую звездочки от какого-то мотика, нарезал из двухмиллиметрового листа круги для шнека. Сегодня, то есть 12 декабря 20015г. шнек почти закончил, осталось установить мотор.

Успел еще установить вагончик на лыжи. Переднюю лыжу я сделал из двухмиллиметрового железа с приваренным к ней шаром, две задние из разрезанной пополам полиэтиленовой трубы на двести миллиметров, посредине половинок труб из уголков сделал приспособления для фиксации лыж к колесу. Вчера полдня затратил на изготовление приспособления для домкрата, чтобы можно было поднимать вагончик за колесо, не ползая под него до оси. Завел снегоход, зацепил вагончик за переднюю лыжу веревкой. Передняя лыжа так примерзла к снегу, что я ломом еле отодрал и помял заодно. С трудом сорвал вагончик с места, но потом снегоход его потащил по дороге нормально. По Крупской, потом по Садовой выехал в поле и по снежной целине по полю, кочкам, через сугробы сделал три круга и отправился домой. Снегоход таскает вагончик, который весит килограмм девятьсот, почти не напрягаясь со скоростью десять-пятнадцать километров в час. Нормальная скорость. Я полностью удовлетворен, именно об этом я мечтал, это и стремился сделать. Теперь на рыбалку на озера можно ездить с большим комфортом.

Следующий шаг — погрузить снегоход в вагончик. Тринадцатого декабря решил этот шаг сделать. Снегоход я в вагончик засунул, но с таким трудом, что два раза получил по голове задней дверью, согнул лебедку и устал так, что поджилки тряслись, потратил на это два часа. Четырнадцатого выгнал снегоход из вагончика, на дышло приварил втулку, вставил в нее трубку и сделал фиксатор, получился упор для поддержания вагончика в положении «зад на земле», к полу вагончика прикрутил кусок старой гусянки от снегохода. Сегодня утром завел снегоход, и он заехал в вагончик сам, все за десять минут и без напряга.

Реконструировал печку в вагончике, теперь она не пыхает, горит ровно и неслышно.

Сегодня 06 января 2016г. температура за бортом минус двадцать восемь. Решил прокатиться на снегоходе. Завелся с пятого рывка, лыжи так примерзли к снегу, что пришлось ломом отрывать. Решил сразу же затопить в вагончике печку. Газ, замерзший, не идет совсем. Разжег паяльную лампу, две минуты грел газовый баллон, потом зажег печку, закрыл вагончик и на снегоходе поехал на кладбище, окопать оградку НФ. Сразу в конце улицы весь снег истоптан корсаками, столько их развелось. Дорогу на кладбище выбирал самую снежную с камышами, кустами, надувами. Снегоход идет прекрасно. Откопал оградку и по дороге назад заехал в лес за автохозяйством. Снег есть, в оттепель подтаял, потом его морозом придавило, но наст снегоход не держит, зато корку ломать приходится. Прокатился отменно, очень доволен. Назад ехал на четвертой передаче, скорость около сорока километров в час.

Ездил два часа, за это время вагончик почти нагрелся, в нем тепло, сидушки еще холодные, но жить уже можно.

Еще летом Саша решил купить снегоход «Буран» у Клевцова Виктора В. «Буран» внешне в отличном состоянии. Сговорились за пятьдесят тысяч, это недорого. Взял кредит. «Буран» заводится, но при осмотре одна гуска оказалась порвана. Саша решил переделать его на длинные гусянки. Заодно заменил цепь редуктора на усиленную трехрядную, ведомую звездочку поставил увеличенную до сорока девяти зубьев.

Сегодня 09 января 2016г. Сашин «Буран» полностью переделан, покрашен и испытан в поле за автохозяйством, прогнал несколько километров лису, настиг. С переделанным редуктором «Буран» стал тянуть значительно лучше, но скорость более пятидесяти не развивает, а зачем больше? Теперь у нас два снежика и оба высокопроходимые.

Еще в декабре договорились с Ментюковым поехать на Белые озера порыбачить. В ночь с четырнадцатого на пятнадцатое я своим УАЗиком потащил вагончик в Пономаревку. Мороз: минус семнадцать, в последующие дни обещали максимум до двадцати трех. Только проехал Пихтовку, исчезла зарядка аккумулятора. Ковыряние в проводке результатов не дало. До Пономаревки решил ехать на аккумуляторе, двадцать шесть километров. По приезде в Пономаревку поковырялся еще и нашел причину: вышло из строя реле регулятора напряжения. Запасного нет.

Ментюков со своим механиком заправляют и заводят «Арго» и «Тингере». Вагончик поставили на лыжи, при этом сломалось приспособление для домкрата. Ехать на Белые собрались семь человек, эти мужики запросто подняли одну сторону вагончика с моим снегоходом внутри, а я подсунул лыжи. Вагончик решили тащить «Тингером». В путь тронулись в пятом часу вечера, уже стало темнеть. Кроме «Арго» и «Тингера» с нами идет еще «Ямаха». Пока выезжали на дорогу по целине, «Тингер» чувствовал нагрузку, а когда вышли на дорогу, вес вагончика перестал ощущаться.

Дорога идет по просеке в тайге, вся изрезана колеями, с большими ухабами. У «Тингера» что-то случается с рулевым, рули отключаются, и он становится неуправляемым. Несколько раз по этой причине влетали в лес и упирались в деревья. Приходилось сдавать назад. К тому же повороты у «Тингера» очень резкие, и поворачивается он на передних катках, при этом вагончик мотается сзади из стороны в сторону, становится чуть ли не поперек дороги. При очередном втыкании в дерево обнаружили отсутствие одной лыжи на вагончике. «Арго» поехал искать пропавшую лыжу,километра два мы тащились без нее. Решили выгнать из вагончика мой снегоход, пусть идет своим ходом. Проблемы со снегоходом случились сразу, как только я завел мотор. Ведомый варик проскочил уступы, задняя опора стала перемещаться на валу. Ремонт только под сваркой. К этому времени мы отъехали от деревни на пятнадцать километров. Предлагаю слетать на «Ямахе» в деревню, приварить варик и отремонтировать слетевшую с вагончика лыжу, у нее оторвалась поперечная тяга. Поездка заняла минут сорок. Мужики в ожидании нас развели костер и высосали полтора литра водки. Четверо из семи были уже в стеку пьяные, на ногах не стояли.

Я собрал снегоход, поставили лыжу под вагончик и тронулись. Еду сзади на снегоходе. Через семь километров тайга с её колеями и ухабами кончается, вышли на васюганское болото, сразу замерзшая топь, зато дорога ровная. Пьяная компания остановилась делать развод, а я пошел в перед. Проехал километров десять, когда меня обогнала «Ямаха». Еще километра через четыре у снегохода появилась непонятная вибрация, а еще через километр с грохотом разлетелся ремень вариатора, а запасной я забыл взять. Жду оставшийся караван. «Арго» и «Тингер» подошли спустя час. Ментюков дает мне ремень с «Арго», но порванный, говорит, еще походишь на нем. Ставлю, завожу мотор — и ремень тут же разлетается на куски. Больше лишних ремней нет. Решаем бросить снегоход на дороге, никто его здесь не тронет. Сажусь в «Тингера» и едем до Белых, до них еще пятнадцать километров. На развилке дорог между большим и средним Белыми стоит палатка, в ней парни с «Ямахи» решили поспать, ожидая нас. На улице заметно похолодало, мороз под тридцать. Подождали, пока парни соберут палатку, и дальше на Среднее Белое к тому месту, где мы с Сергеичем делали настил. Настил оказался целым. Парни скинули снег и поставили палатку. Я затопил в вагончике печку, минут через двадцать почувствовалось тепло. Все залезли внутрь и поужинали. Время: два часа ночи. Легли спать: четверо в вагончике, трое в палатке. На улице за тридцать, в трубе скопился иней от сгоревшего газа, и печка стала чадить. Через два часа спанья в палатке парни прибежали греться в вагончик. Печку выключили, вместо нее врубили инфракрасную горелку. Парни из палатки так и бегали до утра, час-два поспят — и греться. Когда рассвело, раздал всем удочки, дал эхолот, объяснил, как им пользоваться, и они пошли сверлить лунки. Я никуда не пошел. Роно в десять, как я и предвещал, Тимоха поймал первого окуня грамм на четыреста. Потом он поставил четыре экрана. Всего за день Тимоха выловил штук пять окуней, Василич двух, остальные ничего. Атмосферное давление 768 мм, температура -30, рыба не клюет. К вечеру Тимоха снял экраны, в них попало четыре окуня, которых мы тут же поставили на кармаки.К вечеру компания из трех парней на «Ямахе» отправилась домой.

Решили поехать посмотреть дичь в округе. На «Тингере» объехали Большое Белое, вышли в тундру за озером, ничего. Ни одного свежего следа соболя, лося, оленей, касачей, следы белых куропаток встречались, но самих не видели. Как стемнело, поужинали и приготовились спать. В вагончике жарко, на верхней полке спать невозможно, уменьшил мощность инфракрасной горелки вполовину, прикрыв кран, стало нормально. Спали как убитые, только в пятом часу встали пописать.

Вагончик всем понравился, но мужики предъявили мне претензию: почему нет душа и теплого сортира?

На следующий день мороз не уменьшился. Сидение на лунках никакого результата не принесло, лишь одного окушка я поймал, в кормаки тоже ничего попалось, хотя эхолот пищал непрерывно, показывая множество щук. Решили к обеду податься ближе к дому.

В обратный путь тронулись в два часа дня. В «Тингере» ехать очень холодно. Ни стекла, ни тента. Приделали плащ-палатку. Чтобы хоть чуть-чуть защищала от ледяного ветра. Останавливались греться через каждые два-три километра, менялись местами. «Тингер» по-прежнему рыскает во все стороны, слетает с дороги, в одном месте даже забуксовал с вагончиком, пришлось «Аргошкой» вытаскивать. Предлагаю перецепить вагончик за «Арго». Когда доехали до моего снегохода, Ментюков наконец согласился перецепиться. Вагончик зацепили за «Арго», а снегоход за «Тингера». За «Арго» вагончик пошел как привязанный, перестал рыскать, с дороги ни разу не съехали, и «Тингер» со снегоходом пошел намного лучше. В деревню прибыли уже в полной темноте к девяти вечера. По дороге видели стайку куропаток, я стрельнул, но было уже слишком темно, и промазал. В деревне начал разжигать горелку. Газ в баллоне так замерз, что пришлось его минут тридцать греть паяльной лампой, горелка зажглась, когда в вагончике уже стало тепло от паяльной лампы.

Приготовили шикарный ужин из всех видов консервированных каш с салом, поджарив их на сковородке, выпили по сотке самогонки и легли спать.

Утром на улице минус тридцать четыре. Как рассвело, начали заводить машины. Раскатал пятидесятиметровую переноску, включил электроподогрев. Через час убедился в бесполезности этого мероприятия, потери напряжения в переноске. Разжег пояльную лампу и поставил ее под машину. Рылюшку в деревне найти не удалось. Решили ехать на аккумуляторе, их в запасе еще два. Собрали вещи, затащили лебедкой снегоход в вагончик. Сначала «Арго», потом «Тингер» целый час таскали Ментюковскую «Паджеру» по деревне, заводили с буксира, кое-как завели. Я своего УАЗика завел после подогрева лампой сравнительно легко. Потом он два часа молотил на аккумуляторе. Ментюков еще не собрался, мне надоело ждать, и я поехал. Догнали они меня уже за Пихтовкой. До Скалы я не дотялул километра три. Аккумулятор сел, машина заглохла, и в этот момент порвался ремень на вентиляторе. Ремень менял минут пятнадцать, не мог попасть болтиком в резьбу. Поставил новый Ментюковский аккумулятор, завел и поехал в Скалу. Остановился у магазина-пекарни. У месного мужика спрашиваю, есть здесь ларек запчастей, отвечает, нет, нужно ехато в Колывань. Ментюковский механик Евгений посмотрел в своем навороченнос смартфоне «Дубльгис» и нашел в Скале автомагазин в пятидесяти метрах от нашей стянки. Сходили, нашли там реле, не такое, как у меня, но на всяктй случаи купил, в течение пяти минут поставили, и зарядка аккумулятора пошла. Дальше я без остановок добрался до дома. На улице минус тридцать три, в УАЗике хоть и холодно, но стекло обдувается, и доехал, не замерзнув.

Вчера, восбмого февраля, захотел прокатиться на снегоходе. Заправил, завел и поехал в конец Чулыма за автохозяйство.Сразу появилась какая-то вибрация, снегоход начал дергаться и плохо тянуть. Тем не менее я, не останавливаясь, пересек трассу, объехал подстанцию «Спутник» и вернулся домой. Снял капот и охренел. На ведомом варике внутренний подвижный диск отломился от ступицы, вот поэтому и дергало, и вибрировало. Расстраиваться не стал, сломался — и хрен с ним. Снял варик, просверлил в подвижном и неподвижном дисках три дырки на восемь и сжал диски болтами, поставил варик на место и попробовал проехать. Поскольку диски стали неподвижные, расстояния между ведомым и ведущим вариками увеличилось, ремень стал сильно «везти». Опять снял варик, в подвижном диске со стороны ремня просверлил три отверстия на шесть и ввернул три болтика на М6. Головки болтиков расперли диски на десять миллиметров, ремень осел в ручей на 2,5-3 см, поставил все на место и решил попробовать. Мотор завелся с одного оборота, но скорость оказалась включенная, снегоход рванул с места и без меня в огород, хорошо, что мимо теплицы проскочил,уперся в забор и закапался. Слава Богу, ничего не сломалось. Памяти совсем не стало, это уже третий случай, два раза Сашкины ворота сносил, теперь в огород.Назад выезжал, мне понравилось, скорость хорошо держит, и сила чувствуется.

13 февраля 2016 г. Вариант с фиксацией подвижного диска ведомого варика тремя болтами на М8 оказался неудачным. Когда мы с Сашей решили прокатиться на двух снегоходах, у меня в снегу опять появилась вибрация, оторвалась головка одного из болтов. Пришлось в поле менять его, но это ничего дало, тут же оторвался другой болт. Однако поездка понравилась, несмотря на то, что мы не выполнили задуманного, но в лесу развели костер, пожарили сало на палочках. Мой снегоход по дороге шел тридцать пять километров в час, по целине — пятнадцать-двадцать. До дома я доехал сам и неплохо.

19 февраля 2016 г. Сейчас занят изготовлением тормоза, гидравлический дисковый от мотика сильно стучит, суппорт тяжелый и на такие обороты не рассчитан.Фиксацию варика я переделал, поставил девять болтов М8 по периметру прямо в шкив на десять миллиметров ниже ремня. Попробуем.

27 февраля 2016 г. Неделю назад изготовил тормоз, выкинул гидравлический и поставил свой. Тормозит и не гремит. Решил прокатиться, только выехал за ворота, заклинило коробку. Что за невезуха, не знаю!!! Снял коробку, разобрал, оказалось:выкрутились два винта крепления шайбы подшипника вала, попали в шестерню первой передачи, которая размолола их в мелкую стружку. Промыл коробку керосином, собрал снова, винты, которые выкручивались, прихватил сваркой. На столе все скорости включались нормально, поставил коробку на снегоход, сегодня испытал его на дороге, оказалось, вторая передача вылетает, как только ее включишь. В чем причина, не знаю. Возможно, осталась какая-то стружка в синхронизаторе, или паз под шариком сносился. В любом случае придется коробку опять снимать и разбирать. Вторая передача основная, очень важная.

Ведущий вариатор почему-то стал закрываться даже на холостом ходу, такого раньше за ним не наблюдалось. Подумал, что ослабла пружина. Утром выточил шайбу и подложил под пружину, сжав ее на двенадцать миллиметров, результат заметен.

***

5 февраля 2016 г. приступили к изготовлению дутика для Сашиного начальника. Нашли на вторчермете задний мост от какой-то иномарки, коробку от «шестерки» и в гараже ПЧ стали варить раму. Пятнадцатого февраля мост, коробка и мотор стояли на месте, можно было заводить, но начальнику не понравилось, что мост стоит сверху рамы, и сколько ему ни объясняли, что так лучше, бесполезно. Пришлось все переделать.

***

13 марта 2016 г. Съездил на снегоходе в лес за автохозяйство. Снег в поле тяжелый, наста почти нет. Лежит ровно, что в поле, что в лесу. Доехал до какой-то пасеки недалеко от Кировского, потом вдоль речки к дому. Снегоход очень боится косогоров. Когда подъехал к одному ручью, потянул вниз, а там обрыв градусов шестьдесят-семьдесят и глубина оврага метров семь, противоположный склон более пологий. Но руками тащить снегоход из косогора было лень, решил нырнуть в овраг. Спустился, мягко сказано, просто упал передом вниз. Там овраг шириной не более двух метров, снегоход не зарылся, а сразу пошел вверх, в этом месте крутая излучина, и на выходе из оврага снегоход опять потащило в сторону и вниз. А тут обрыв еще круче. Пришлось остановиться и задом опять спуститься в овраг, на первой прямо по взлобку излучины на крутой берег, как птичка. Было очень приятно. Всего прошел в этот день тридцать восемь километров. Бензин не мерил, но когда дозаправлялся, расход был в районе двадцати четырех литров на сотку.

***

17 марта 2016г. вся ходовка дутика для начальника была почти готова. Решили попробовать на ходу. Саша завел мотор, стал выезжать из гаража, но поскольку мы еще не сделали натяжитель на цепь, та слетела. Заталкиваем дутик назад в гараж, он передним колесом падает в смотровую яму, и тридцатимиллиметровый вал вилки отламывается по живому. Сталь, из которой он был выточен, оказалась очень хрупкой, закалилась при сварке. Срочно еду домой, точу другой. После обеда вварил другой вал вилки. Восемнадцатого марта с утра выточил натяжное устройство для цепи, поставили его, Саша позвонил начальнику, сказал, что пора испытывать дутик. На испытание собрались человек десять. Начальник сам пробовать сдрейфил. Саша завел, прямо из гаража на первой передаче, но с полным газом. Сделал круг по территории ПЧ, скорость на первой кажется очень большой, хотя по всем расчетам не должна быть больше тринадцати километров. Потом прокатился замначальника, Женя Павлов, на первой, на второй, больше не рискнул. Саша сел и объехал все имеющиеся на территории ПЧ сугробы. Идет дутик великолепно, не прыгает, не качается, руля слушается не хуже иномарки, начальнику очень понравилось.

Пятого апреля дутик начальника окончательно закончили, обшили, покрасили.

Двенадцатого апреля начальник поехал на нем на охоту, напился, носился на дутике как сумасшедший, в результате опрокинулся и лег на бок. На следующий день сломался валвилки переднего колеса. Он был сделан из прутка на двадцать пять, срезало, как ножом. Выточил ему новый вал на сорок с насыпным подшипником, неужели и этот сломает?

Тринадцатого апреля Саша ездил на нашем дутике строить скрадки на утиную охоту. Назад приехал поздно, дутик оставил в ПЧ. Пятнадцатого собрались компанией на открытие, Саша выехал на дутике, и в конце Чулыма тот сломался. Срезало приваренную шпонку на ведущей звездочке моста. Три года ходила, а тут срезало. Я на охоту не поехал, шестнадцатого числа снял коробку, выточил новый вал звездочке и все собрал.

Семнадцатого решил поехать на дутике посмотреть касачей. Только вышел за Чулым, дутик задергался и встал. Опять вылетел вал этой же самой звездочки. Пришлось тащить домой УАЗиком, кроме того спустило переднее колесо, где-то наехал на гвоздь.

Два дня потребовалось мне на то, чтобы опять снять коробку. Вал просто соскочил со шлица, кончик шлица завернуло, и вал начал постоянно соскакивать. Расточил старый вал, освободив звездочку, выточил новый со стенкой на пять миллиметров толще старого, вварил звездочку, поставил подшипник, усилил место крепления. С этой стороны на коробке не было сальника, выточил под сальник посадочное место, подогнал сальник. Собрал и поставил на место коробку. На открытие охоты я не ездил, но мы с Сашей смотались на разливы двадцать четвертого и двадцать пятого апреля на закрытие охоты. Надули лодку и потащили ее по следу дутика, где Саша делал скрадки. Только в болото зашли, а там глубина, и Саша набрал в болотные сапоги. Удивился: «А я на дутике проехал это болото и канавы даже не заметил».Я убил красноголовика и чирка, Саша шесть штук: красноголовика, серяка, двух соксунов и двух шиликов.

Двадцать восьмого числа я в девять часов выехал на дутике в сторону жидовских. Прошел краем калинника через пашню, перевалил дорогу на каяк и по лесу до котлована на жидовских, потом займищем, лесом и домой. По навигатору прошел сорок один километр, сжег около одиннадцати литров бензина. На разливах воды много, дутик шел вплавь. Все отлично, ничего не сломалось.

06 мая 2016 г. Сегодня решил переделать телегу для дутика, чтобы загонять его не спереди, а сзади и не корячиться с цеплянием к машине. Отрезал у телеги фонари, УАЗиком опустил ее в канаву, загнал дутик на телегу сзади, выехал на ровное место. Дутик на телеге стоит, как тут и был, но колеса зацепляются друг за друга. Необходимо приподнять дутик над рамой и сделать боковые упоры. Кроме этого, испытал дутик на прочность: нужно было вывезти мусор на свалку, полную тракторную телегу. Чтобы вытащить ее из ограды зацепил дутиком и потащил. Телега 2ПТС4 весит тысячу семьсот килограмм, мусора с тонну, итого две семьсот, плюс телега стояла в ямке, и тащить ее нужно было через кучу перегноя, а дутик стоял на щебне. Не сразу получилось, но с третьего рывка телега пошла, дутик вытащил ее на дорогу. Надо признать, силища у дутика охренеть какая. И тащил я телегу на второй.

Список моих поделок за прожитые годы:

1. Мини-трактор-сенокосилка для себя.

2. Мини-трактор-сенокосилка для тестя.

3. Каракат двухколесник на камерах с лыжиной сзади с туловским движком.

4. Каракат двухколесник на камерах с лыженой впереди с туловским движком.

5. Каракат трехколесник на камерах (лучший вариант) с туловским движком.

6. Четырех колесник на камерах с ижовским движком

7. Трехколесник переднеприводный на арочной резине переломка.

8. Трехколесник вагончик на арочной резине с передним приводом и поворотом задних колес.

9. Трехколесник с одним арочным колесом сзади и двумя управляемыми колесами впереди.

10.Четырехколесный с задними арочными колесами, запорожским движком и приводом на колеса цепями.

11. Четырехколесный на арочной резине, двух УАЗовских мостах, с поворотом по тракторному принципу с ижовским движком.

12. Вездеход на бурановских гусянках по принципу «пельца» с мотором «Скат».

13. Каракат трехколесник с арочными задними колесами, передним колесом от кировской телеги, с мотором «Скат».

14. Снегоход на одной бурановской гусянке с мотором «Скат».

15. Снегоход с двумя бурановскими гусянками с мотором «Скат».

16. Телега для дутика.

17. Телега для лодки.

18. Вагончик—трейлер.

19. Крановая установка на базе прицепа 2ПТС4 к трактору «Т-40».

20. Стогомет на трактор «Т-40» с установкой ковша для погрузки земли.

21. Каракат трехколесник с мотором «Лифан-15» для Сашиного начальника.

22. Картофелесажалка, картофелекопалка.

23. Деревянная, обшитая железом лодка, очень устойчива на воде, но тяжеловата.

24.Грязевой лодочный мотор.

25. Фанерная охотничья лодка под болотоходный мотор «Чемпион», 5 л.с.

26. Телега для снегохода и охотничьей лодки.

14 июня 2016 г. Поехали на Шегарку, в низовье, где были деревни Алексеевка и леспромхоз «Шигарка». В Алексеевке стоят четыре дома, живет один фермер с семьей, держит скот и коней. На месте леспромхоза, в котором было семьсот дворов, осталась одна баня, в которой живет бомж. Бомж раскопал себе огород, посадил картошку, лук и табак. До прошлого года там стоял хороший дом, но его сожгли. Нас четверо: я, Саша, Ментюков Сергеич и Пономаревский Сергей Штумп. До места ехали на «Арго» и тащили на прицепе «Казанку». Лодку спустили на воду. Речка в этом месте вполне проходимая для мотора, но на перекатах заросла длинными, как косы, водорослями. Прокатились вниз и опять поднялись часа три. Видели лосиху, купалась в речке. За весь маршрут ни одной поклевки. Поставили сеть. Спать легли в палатке. Часа в два пошел сильный дождь, палатку сразу пробило насквозь. Побежали в баню. Там тесно, но чуток подремали. В четыре поплыли опять. Когда садились в лодку, я забыл в «Арго» фотоаппарат и плащи. При подъеме по перекату схватилась щучка на полкило, Саша стал ее за леску поднимать в лодку, и она оборвалась. Больше поклевок не было. Видели еще одну лосиху с двумя телятами. В сеть поймалось три окуня и штук семь чебачков. И когда до стана оставалось совсем немного, хлынул дождь, промочил насквозь нас самих и все наши вещи (спальники, матрасы). Решили ехать домой, ловить тут нечего. До дома на Сашином «Патрике» доехали нормально, но у телеги оторвался амортизатор.

17 июня 2016г. Решил немного облагородить дутик. Сделал ему переднее крыло. Когда заводил, в области мотора появился стук, оказалось, бензобака оторвались с корнем болты. Сделал новое крепление баку сбоку, а поскольку место под сиденьем освободилось, модернизировал сидушку, сделал ее более мягкой.

30-31 июля и 6-7 августа ездили на Чан на ловлю окуней. На озеро выплыли в Лазурной Бухте. В первый выезд поймали килограмм тридцать, во второй — тридцать пять. Особенно понравился первый выезд: вечер субботы и утро воскресенья. Окунь клевал практически при каждом забросе спиннинга. В воскресенье второго выезда в основном ловили на отвесное блеснение зимними окуневыми блесенками. Седьмого нас застал шторм. Волны почти метр, два раза перехлестывали через борт, а мы не взяли спасательные жилеты, оставили в машине. Но обошлось.

14 июля 2016 г. Пришел мотор на пять кобыл с вертикальным валом. Пятнадцатого я приступил к изготовлению грязехода. Струбцины от «Нептуна», редуктор от «Привет-22», сапог и винт самодельные. Шестнадцатого августа поставил последнюю точку в моторе. И вечером с Сашей поехали на озеро его испытывать. Результат превзошел все ожидания: мотор тащит лодку через такой камыш: стоишь в лодке и рукой до верхушек не достаешь, причем даже на холостых оборотах. Скорость не мерили, но примерно пять-шесть километров идет. Винт очень тягловитый получился, шаг сто двадцать восемь, диаметр двести, перекрытие восемьдесят процентов. Винт немного для мотора легковат. Буду делать с шагом сто восемьдесят. Конструкция получилась очень удачная, вибрация меньше, чем у заводской «Пятерки» и «Ямахи». На винт не наматывается ни травинки. Мы с Сашей в восторге, такого мотора у нас еще не было. Теперь надо его покрасить.

Грязеход получился только благодаря токарному станку, все, включая винт, сделано на нем.

Второго сентября поехали с Сашей на Убинку в Черный мыс на открытие охоты. Было очень интересно попробовать болотоход в плавнях Убинки. Охота открывалась в субботу третьего, мы приехали второго часов в шесть. Стащили лодку в озеро. До открытой воды два с половиной километра. Проход узкий и мелкий, метров двести лодка еле плывет пустая, цепляясь за дно килем. Колеи, накатанные «Арго» и другими машинами, есть, но узкие, и попасть в них винтом сложно, а лодка все равно сидит на мели. Метров через триста от берега чуть поглубже, с трудом, но можно плыть на моторе.Воды с грязью сантиметров сорок. А глубже песчаное дно настолько плотное, кол не забьешь. Через полкилометра глубина полметра. Здесь болотоход идет нормально. Свернули в плавни и пошли напрямик испытывать технику. Рогоз стеной два с лишним метра высотой, тростник и камыш, лодка бьет колею и идет. Кое-где рогоз и тростник очень густые, лодка буквально виснет на нем, приходится раскачивать ее влево-вправо. Практически мы отходили по плавням три дня, прошли примерно сорок километров, сожгли девятнадцать литров бензина. Сложность в прохождении представлял тростник, положенный ветром поперек хода лодки. Лодка выскакивала на этот тростник, как на остров, и повисала на нем, приходилось прыгать и качать лодку, чтобы она в воду погрузилась и поплыла. Один раз выскочили на след «Тингера». Тот сломал и положил рогоз плотным настилом. Пришлось спрыгивать с лодки и сталкивать ее со следа, благо неглубоко. Уток стреляли и с хода лодки, и сидели в засаде. Охота очень понравилась, благодаря именно болотоходу убили больше сорока уток. Очень удобно, заходишь в густой рогоз на кромке или в курне на полоях, вот тебе и скрадок, убил утку, заводим мотор, выезжаем, забираем утку — и опять в скрадок. Сквозь такой рогоз на шесте пропихнуться невозможно, о веслах и речи нет.

Два дня мотор на болотоходе непонятно дергался, все осмотрел, не мог понять причину. С собой были еще два винта, сделанные на пробу. Один на 180х176, другой трехлопастной 180х92. Решил их попробовать. Снял винт, на котором ходили, и оказалось, шпонка сломана в двух местах. Это она и дергала мотор. Оба пробных винта не понравились, один слишком тяжел, другой наоборот легкий. Оптимальный — 210х128.

Стремясь найти винт на мотор, способный толкать лодку по любым камышам, я изготовил еще два: 235х128 и 280х112.

Седьмого октября опять поехали на Убинку на охоту. В ночь с четверга на пятницу выпал снег и прилично. Озеро еще не замерзло. Дул ветер с севера, и воду с захода отогнало. Пришлось тащить лодку метров сто пятьдесят по грязи, занятие нелегкое, чуть не надорвались. Утром в субботу выплыли, народу было всего человек шесть, кроме нас. Утки было совсем мало, на открытой воде вообще ни одной. Попробовали плавать по полоям, но снег забил рогоз, куда плыть не видно, и смерзшийся рогоз оказался очень тяжелым для плавания. Постояли на кромке, Саша сбил одного молодого лебедя. На вечернюю зорьку не поплыли на кромку, а стояли в мелком камыше недалеко от захода. Выплыли лишь на кромку поставить сеть. Через два часа сеть просетовали, набралось ведро каряся.Утром сняли сеть, в ней было ведер шесть. Собрали сеть вместе с рыбой. Охотились опять в мелком камыше. Когда плыли по проходу, Саша сбил двух крякашей, но их не нашли. Еще одного сбил в лет, тоже не нашел, но четырех крякашей добыли, и еще одного молодого лебедя Саша снял красивым выстрелом.

Попробовал винт 235х128, особого результата на проходимость лодки не увидел, но мотору тяжелее.

Когда ехал в Черный Мыс, у «Волги» сломалось прицепное. Пришлось лодку бросить у отца егеря.

Десятого октября начал делать прицеп для снегохода, о котором давно мечтал.Сегодня девятнадцатое октября, составные части прицепа готовы, дело за колесами, которые стоят на лодочном прицепе, а он в Черном Мысе, прицепное устройство и сборка времени не займут, а потом покраска. Расчетная грузоподъемность прицепа — шестьсот килограмм,вес — двести.

Саше надо было по работе в Барабинск, я поехал с ним, оттуда заехали в Черный мыс и забрали лодку.

На «Волге» у меня загремел мост, оказалось, что, когда сломалось прицепное, оно пробило крышку моста, и вся смазка вылетела. Хорошо, вовремя хватился, последствий никаких, отрегулировал зазор в главной шестерне моста, заварил дырку и залил смазку.

Вчера первый раз загнали Сашин снегоход на телегу. Оказалось, центр тяжести снегохода на телеге смещен назад. Сегодня продвинули снегоход сантиметров на сорок лыжей вперед за пределы переднего борта, сделал приспособление для крепления снегохода за лыжу. Можно уже ездить. Свой двулыжник еще не выгонял. Завел в начале недели, с огромным трудом оторвал лыжи от земли на месте летней стоянки, поставил и больше пока не заводил.

Съездили два раза с Сашиным снегоходом на прицепе в лес. Прицеп оказался очень удобным. Второй раз я его таскал «Волгой». Он легкий на ходу, и «Волга» его со снегоходом не чувствует.

Шестнадцатого февраля Саша сотоварищи ездил на рыбалку на ОВХ, тащил за машиной прицеп со снегоходом. Между Базово и Шайдуровым дорогу не чистят, пришлось снегоход сгонять с прицепа и гнать своим ходом километров пять. Ничего не поймали. Назад ехали через Большеникольск.Не доезжая центральной Иткульского, потеряли снегоход. Штырь, который его держит, выскочил, не знаю, как уж его привязывали на веревочку, веревочка осталась, а штыря нет. Снегоход скатывался с прицепа наверняка несколько километров, и когда центр тяжести оказался на самом заду прицепа, нагрузка на амортизаторы увеличилась как минимум в три раза. В результате нижние крепления амортизаторов смялись и оторвались. Домой приволокли прицепкрыльями на колесах, хорошо, что зима.

Крепления амортизаторов отремонтировал и усилил. Поставил новый фонарь взамен потерянного.

18 февраля 2017 г. поехали с Сашей на Шерстобитовское озеро посмотреть зайцев и соболей. В корыте ехать невозможно, из-под гусянок летит снег. Чтобы не залеплял глаза, привязали корыто на веревку. Я сел за руль. Посмотрели избушку на озере, хорошая. Когда поехали дальше, Саша вывалился из корыта, которое на веревке не вписалось в поворот и врезалось в березу. Я уехал километра на три, когда обнаружил пропажу. Когда вернулся, за руль сел Саша и сразу таким же образом потерял меня. Потом мы выехали к лесу, в первом колке пересекли следы трех косуль и лося. Косуль подняли сразу, две больших ушли вправо, а та, что поменьше, побежала вдоль колка, мы ее догнали на трехстах метрах. Она остановилась в сорока метрах, стояла, смотрела на нас, потом побежала назад. Гонять мы ее не стали, снег очень глубокий, загонять косулю до смерти можно на одном километре. Сделали круг, объехав рям, и домой. Видели следы одного соболя и трех-четырех зайцев.

Девятнадцатого февраля поехали на снегоходе на Жидовские. Я сделал из брезента накидку между снегоходом и прицепом. Снег лететь в глаза перестал.Когда выехали на лед Жидовского и тронулись по протоке, которую замело снегом по плечи, влетели в узкую щель в сугробе и застряли. Снегоход сначала не стал заводиться, потом выяснили: фильтр забился снегом, потом перестала включаться скорость. При осмотре варика нашли поломку краба с грузиками. Неисправность в поле без инструментов устранить не удалось, пришлось идти до машины на лыжах шесть километров. Думал, не дойду, левая нога в паху совсем отвязалась. Если бы еще километр — пришлось бы ползти!

Саша дома нашел другой варик, на следующий день с другом на «Тайге» поехали, отремонтировали «Буран» и привезли домой.

Двенадцатого и тринадцатого марта были с Сашей на Чане, в деревне Белово. Таскали с собой вагончик. Был довольно сильный ветер, мела поземка. Первый день побывали в море напротив Зеленчака. Там мужики, знакомые Сашины, ловили. Мы поздно уже приехали, штук семь поймали, замерзли и домой в вагончик. Переночевали неплохо, большая (2,3кВ) горелка отказалась работать, маленькой немножко не хватает из-за ветра, включили плитку на чуть-чуть — было тепло. На следующий день ловили около деревни, штук семь поймали. В этом месте заказник, нагрянул егерь, штрафовать за снегоход не стал, потому что мы собрались уезжать. Когда ехали домой около Убинки у прицепа левое колесо на выстрел, оно было уже с грыжей. Поставили запаску, и дальше пошло нормально.

Сегодня 19 марта 2017 г. приступил к изготовлению лодки. Часа за два лобзиком нарезал заготовок из десятимиллиметровой фанеры практически две трети от всего объема. Теперь главное — купить эпоксидку. К концу марта лодку собрал в кучу, осталось оклеить стеклотканью с эпоксидкой. Но дело пока стоит, много других забот.

Двадцать шестого марта поехали с Сашей на рыбалку на Чан с вагончиком и «Бураном». Клев был неважный, за два дня поймали девяносто окушков, всего килограмм на шесть. Жили в вагончике, как дома, на «Буране» ездили до лунок километра четыре. Снег еще со льда не сошел.

Третьего апреля снял коробку с дутика, разобрал ее полностью и начал точить выходной вал, общий на обе стороны дифференциала. Вал проточил так, чтобы не было сварки на шлицах. Шлицы Валевач на своем фрезере нарезал. Я обработал остальноеболгаркой и набил на шестерни полуосей,предварительно выкинув сателлиты. Шестерни приварил к корпусу дифференциала изнутри. Все собрал, добавив подшипник с другой стороны коробки и приварив для него упор. Теперь коробка стоит мертво, не качается.

Шестнадцатого апреля открылась весенняя охота. Я на охоту поехал на дутике в район жидовских один. Там больше никого не было. Дутик шел отлично, ехал, не глядя, но в одном месте забуксовал в снегу. Снег водяной, как каша, а под ним лед. Колеса крутятся, а зацепиться не за что. Минут двадцать совал валежник под колеса, чтобы обеспечить сцепление.Переночевал две ночи. Все было отлично. Уток почти не было. Сразу на жидовском убил соксуна, потом больше двух часов доставал его с помощью веревок из озера. На следующее утро на электронный манок прилетел селезень крякаша, это был единственный селезень во всей округе, и я его убил красивым выстреломчерез голову наповал. Объехал жидовские почти по кругу, видел стайку чирков, одного соксуна и все. Вечером наехал на десяток косачей, решил, что это ток, по-другому быть не могло. Переночевал за кустом и в три ночи улегся на полянке на матрас, укрылся спальником и маскировочной сетью. Но косачи не прилетели. Был достаточно сильный ветер, и косачи в округе вообще не токовали. Бывает такое или нет, не знаю, но это факт, предыдущим утром в этом направлении был слышен отличный ток. В пять утра поехал искать косачей, от места ночевки отошел километра на два, и переднее колесо разулось, фанера, из которой была сделана ступица, сломалась. В панику ударяться не стал. Подумав немного, срубил березку, сделал вагу, приподнял передок и снял колесо. Камера целая. Ступицу поставил на место. Так и поехал задом к дороге. Тащиться надо было шесть километров. По кочкам и болотам ехал задом, а когда выбрался на покосы, где кочек нет, пошел на первой передом. Шесть километров — два часа. Саше не мог дозвониться до трех дня, он тоже был на охоте, ездил со своими сослуживцами, брал вагончик. Саша приехал за мной с телегой в четыре. Задом заехал на телегу, но на крыльях дутик забуксовал, пришлось из веревки делать лебедки на оба колеса. Все получилось, дутик встал, как надо, и мы домой.

3 мая 2017 г. решил заняться ремонтом дутика. Встал в шесть утра, поддомкратил дутик, снят ось с остатками колеса, Вырезал из двухмиллиметрового железа два диска, нарезал трубок шесть штук, вварил в них гайки, насверлил в дисках дырки под болты и в девять утра пошел заниматься машиной «Волгой», у которой пропала помпа. Пятого мая опять в шесть утра пошел собирать колесо дутика. К девяти утрасобрал, накачал и поставил на агрегат. Колесо поставил не его лысое, а обрезанное в прошлом году для вездехода с большим протектором. Попробовал по ограде, но ничего не понял, вроде «едет», но надо со стороны посмотреть.

Девятнадцатого мая закончил все эпоксидные работы с лодкой. Осталась покраска, олифу Саша дал, буду нагревать ее до кипения и пропитывать фанеру.

Двадцатого мая открыл пробки колес дутика и осмотрел на наличие воды в колесах. В левом — сухо, в правом вода есть, литров десять-пятнадцать будет, откачаю— померю. У Саши за огородом болото, там железо лежало, дутиком перетаскали в ограду, огород мягкий, другой техникой не получилось бы.

Двадцать первогомая покрасил лодку олифой со всех сторон. Она практически не сохнет, через две недели соскреб олифу, промыл «Уайт-спиритом», но это проблему пока не решило. Как нагреется на солнце, так липнет ужасно, не знаю, что делать, прошел месяц со дня покраски.

Двадцать седьмого мая поехали с Сашей на озеро поставить сети. На болотоход надел винт двести семьдесят миллиметров. Очень тяжелый. Но пока подплывали к берегу, чтобы его поменять, срезало шпонку, и винт на валу заклинило, еле сбили. Поставили старый, но оказалось, что еще и на валу редуктора срезало грани четырехгранника. Разобрал редуктор, обнаружил, что вырвана шпилька крепления редуктора, по всей видимости, она и стала причиной срезания граней. Рассверлил отверстия шпилек под резьбу десять миллиметров вместо восьми, нарезал резьбу, закрутил новые шпильки на десять, посадив их на эпоксидку. Винт уменьшил с до двухсот пятидесяти миллиметров. Попробовал еще раз. Вроде обороты мотор набирает, но срезало шпонку. Винт я поднял относительно транца на четыре сантиметра, да зря. При работе винт большого диаметра выбрасывает воду из-под себя и работает в полупогружном режиме, что неэффективно. Опустил винт ниже, но еще не пробовал.

На телеге надломилась у основания стойка лебедки, надо ремонтировать…

22 июля 2017 г. первый раз плавал на новой лодке. Понравилось. Лодка намного легче «Казанки», хорошо управляется, легкая на ходу, не сказать, что верткая, стою над бортом, крен не очень большой, все нормально. Но шесты по два метра и десять сантиметров короткие, я их в дно пихаю, а они всплывают и лодку не держат. На снегоходную телегу поставил ролики от снегоходной каретки, сделал крепеж лодки, но она ерзает по прицепу, нужно как-то привязывать.

В телеге по бокам лодки установил ролики, ограничил перемещение по сторонам.

Установил мягкие сидения от УАЗика.

Девятнадцатого августа поехали с Сашей в Черный Мыс на рыбалку. Взяли вагончик, в него лодку, мотор, сети. Первый раз поставил на новую лодку болотоходный мотор. Скорость на воде вдвоемшесть-семь километров в час. На «Казанке» была пять. Проходимость лодки по камышу и рогозу лучше, чем у «Казанки». Но Саше не нравится, что она сильно качается. Лодка намного короче, а потому более тесная. Винту явно не хватает воды из-за плоской кормы. Хочу сделать выносной транец на тридцать сантиметров. Увеличится свободное пространство в лодке и доступ воды к винту тоже.

Лодка легкая, мы ее свободно вытащили на воду и затащили обратно. Не то что «Казанку». Но поскольку она короткая и плоскодонная, плохо держит курс, все время виляет.

Сети с нее ставить легче. Поставили две на сорок пять в канале и одну шестьдесят. Все море заросло травой, там сеть не поставишь. Через двадцать минут сети просетовали, поймали тридцать три карася и еще штук пять глистастых выкинули.Получилось больше ведра. Утром сети оказались скрученными в веревку, рыбы было в них ведер пять. В шестидесятую не попалось ни одного карася, все в сорок пятую.

Поплавали по камышам, по траве. Эта лодка идет лучше «Казанки». Но трава по сравнению с прошлым годом стала выше и гуще, а главное, на протяжении километра не подняли ни одной утки.

Когда подъезжали к пристани, оказалось, что поле перед ней не скошено и сыро. Сразу забуксовали. У «Патриота» не включается передний мост, стуки в колесе, подозрение на поломку шруза. Отцепили вагончик, подкопали под колесами, «Патрик» вышел. Перецепились и до пристани по траве дошли. Воды в озере прибавилось сантиметров на пятнадцать. Утром хотели уехать домой пораньше, но была сильная роса, трава мокрая, «Патрик» сразу начал буксовать, один раз его раскачали, а потом он сел капитально. Пришлось Саше идти в деревню за трактором. На нем приехал егерь Витя, чуть дернул «Патрика», и тот пошел. К этому времени роса сошла, и по сухой траве «Патрик» вытащил вагон.Не надо было торопиться, и не буксовали бы.

Двадцать четвертого августа поехали с Клевцовым в рям за брусникой (Казак-ремской, Тарыгинский, названий у него много). Клевцов с братом пытались на «Чирке» до него добраться, но застряли в канаве.

До места застревания дотащил дутик на телеге УАЗиком. Дальше на дутике. Поначалу Клевцов заплутал, и мы сделали лишний круг. Дороги нет, в поле и болотах сплошные кочки по колено, дутик мотает так, что сидеть трудно. Шли до ряма километров десять, а на подходе с километр болото с кочками в метр выстой. Дутик то проваливается, то как в гору. Но доехали и назад вернулись. Только из болота выехали, переднее колесо завалилось, вывернулся и потерялся болт оси колеса. Но господь помог, в ключах оказался единственный болт и такой, какой нужно. Ремонт занял десять минут. А вот в телегу забрался только с пятой попытки, один раз не заглох мотор, и дутик свалился с телеги назад, три раза заваливался на бок. Дальше шло без приключений.

2-3 сентября 2017 г. открытие охоты. Саша пригласил своих начальников. Их приехало восемь человек. Был живой баран, ведро шашлыка и еще всего, хоть обожрись. Плавали на «Казанке» втроем, я за рулем. За два дня накатал по озеру около сто километров. Все нормально, ничего не сломалось. Саша убил около восьмидесяти, уток больше тридцати, остальные лысухи. Но мне не нравится, что мотор цепляет траву и поэтому работает рывками, решил и сделал вынос винта на сорок сантиметров.

Семнадцатого сентября в воскресение поехал на озеро один. Из дома выехал в пять, на озеро выплыл в десять. За воскресение и до обеда в понедельник накатал сорок семь километров. Ничего не сломалось, самодельная лодка оказалась очень удобной, идет по камышу и рогозу практически везде, где воды сорок сантиметров, вынесенный винт траву цеплять перестал, мотор работает ровно, но на мелководье резко рвет вправо, разворачивая лодку, и глохнет. Одному охотиться очень несподручно, надо и рулить, и успевать стрелять. Если сидеть боком, рулить удобно, но стрелять невозможно, а если сидеть прямо, то рулить приходится вывернутой назад левой рукой — отнимается. Кроме того, чтобы повернуться назад, надо перелезть через сиденье, а ноги не поднимаются. Нужно срочно ставить вращающееся сиденье и дистанционное управление мотором.

06 октября 2017 г. открыли сезон на касачиков:

06.10 — 1 пет.

08.10 — 4 пет. + 2 кур.

09.10. — 3 пет. (100; 148; 155)

10.10. — 1 пет. (108)

14.10. — 3 пет.(167;148; 170) + 1 кур. (149)расход — 5 патронов.

15.10. — 1 пет. (пр.120) расход 3 патр.

20.10. — 3 пет.(114; 161; 150) расход — 6 патронов.

21.10. — 0 расход 0 патронов.

22.10 — 2 кур. (114; 130) расход — 9 патронов.

24.10 — 1 кур. (128) расход — 9 патронов (ветер до 7м/с)

26.10 — 1 кур. После выстрела пролетела метров сто и, сложив крылья, упала в куст тальника, найти не удалось. Расход — 5 патронов.

02.11 — 2 пет. (170, 120) один упал на Жидовском в болото, достать было нереально. Расход — 5 патронов.

03.11 — 2 пет. (152, 130) + 1 кур.(109) Один петушок после выстрела начал задираться в небо, часто махая крыльями, потом упал в лес. Лес березовый, негустой, и место я примерно запомнил, но найти без собаки не смог. Расход — 10 патронов. Во время охоты потерял все охотничьидокументы, оба охотничьих билета, разрешение на два ружья, три путевки. Двухдневные поиски результата не дали.

19 октября 2017 г. Притащили из Черного Мыса вагончик по сухому перед дождями.

Оснастку для дистанционного управления я сделал давно. По прибытии вагончика примерил все на лодку. Установил вращающееся сиденье, получилось обалденно. Все должно быть удобно. Испытывать уже некогда, послезавтра по прогнозу — зима.

«Казанку» перевернул для зимнего хранения.

На лодочном болотоходе переделал фиксацию гребного винта. Теперь он на вал накручивается по резьбе. Валы от редуктора и винта зафиксировал еще одним гвоздем, третьим. Чтобы можно было отвернуть винт, в заднюю часть вложил шарик.

На днях закончил изготовление автоклава. Третьего ноября заложил десять банок пол-литра старых куриц несушек. Тушенка получилась отличная, всем понравилась.

Шестого ноября приступил к изготовлению нового болотоходного лодочного мотора из «СКАТА» 15 л.с., сделал первую деталь.

У нас случилось несчастье: я сломал токарный станок, гонял суппорт винтом, что-то стукнуло — и сломалась маточная гайка. Разобрал суппорт, снял фартук. Обнаружился сильный износ рейки. Заказал рейку и маточную гайку, «Деловыми линиями» они пришли. Теперь дело за установкой. Рейка без дырок, будет проблема со сверлением.

Сварил в автоклаве консервы из ротанов. Хорошая вещь получилась. Но крышки на банках после автоклава все ослабли, думаю, это от их качества.

Восемнадцатого-девятнадцатого ноября ездили втроем на Абалык на Тенисе, ловили окуней. Таскали на прицепе снегоход. Жили в избушке, ночевали одну ночь. Поймали сто сорок окуньков, средних по размеру. По дороге туда видели огромное количество касачей (штук триста) ,Саша убил трех и одну куропатку. На озере один дедок сварил их всех, и мы поужинали. Поездка всем понравилась, ничего не сломалось.

Я два, а Саша три раза ездили в Пензино за ротанами, неплохо поймали.

На токарном станке сломалась маточная гайка. Снял фартук, посмотрел рейку, изношена прилично. Заказал гайку и рейку, прислали. Зимой заниматься станком холодно. В первых числах апреля потеплело. Разобранным станком просверлил шесть отверстий в рейке, которую прислали без дыр. За шестое-восьмое апреля полностью отремонтировали станок, сегодня девятое: выточил первые детали на новый болотоходный мотор. Гараж затопило талыми водами, придется ждать, пока сойдет вода.

Сегодня 22 мая 2018г. Практически закончил болотоходный мотор на «Казанку» с пятнадцатикобыльным «Скатом». Уже можно испытывать, нет пока дистанционного газа, но и без него можно. Мотор на прямой ноге 1,9 метра с крестовиной и дистанционным управлением. Такого еще в интернете не видел. Посмотрим, что получилось, когда на воду спустим.

Неделю назад приступил к гусеничному вездеходу, режу траки.

Траки нарезал, отбойники приварил, а потом решил такой вездеход, в принципе, нам не нужен. Траки хочу продать, за сколько возьмут.

Подремонтировал телеги для снегохода и «Казанки», обул их в хорошую резину.

Три раза ездили на Обь с «адмиралом» и «ямашкой» ловить язей и лещей на кольцо. Понравилось, первый раз поймали килограмм двадцать пять, одного подьязка на два с половиной, второй и третий раз ловилось хуже, килограмм по пятнадцать оба раза.

На «Казанку» сделал дистанционное управление болотоходом — пять кобыл. Изготовленный скатовский болотоход мне не понравился из-за своей тяжести, его так и не испытали. Наверное, разрежу.

Съездили на открытие охоты на убинку. По дороге новое колесо у вагончика на выстрел. Утки на убинке минимум раз в десять меньше, чем в прошлом году, воды прибавилось сантиметров на двадцать, травы нет вообще. Утке нечем питаться.

Подделанный болотоход стал заметно лучше тащить, в прошлом году по сплошному рогозу продвигались с трудом, в этом году по навигатору по сплошному рогозу запросто прошли четыре километра. Ничего не сломалось!!!

Ставили одну сеть восемьдесят метров, сетовали четыре раза, поймали штук восемьдесят карасей, около сорока килограмм.

Есть мысль оснастить «Казанку» стационарным мотором «Скат» в пятнадцать кобыл.

Идея оснастить пришла в голову первого сентября, семнадцатого начал притворять ее в железо, сегодня двадцать шестое: мотор на «Казанке» стоит, практически все сделано, «Ската» завели, вибрации практически нет, все нормально, кое-какие замечания еще есть, завтра поправлю. Работа двигателя очень понравилась, душа от радости поет. Завтра Саша шлифанет сварочные швы и покрасит железо — и на воду. Как будет тянуть винт?! Но винтов я за зиму с десяток наделаю, это вообще не вопрос.

Двадцать девятого сентября поехали на Убинку. Мотор на «Казанке», естественно, не испытывали. По приезде скинули лодку в канаву, завели «Ската», и я один поплыл по протоке. Скорость не мерил, но она несколько выше пятикобыльника-чемпиона. Проплыл с полкилометра, свернул в рогоз, прошел еще метров триста, вдруг появилась сильная вибрация, и лодка встала, мотор взревел, оказалось, сломался вал от мотора до кормы, причем у резьбы. Длинный вал (70 см) под нагрузкой завибрировал и сломался. Пришлось на шесте выталкиваться к пристани. Предлагал Саше взять с собой в запас мотор, но он заупрямился и не взял. Отправил его домой за мотором, он приехал назад часов в одиннадцать ночи. Мы с его гостем сняли «Ската» со всеми приладами. Утром поставили пятерку чемпиона и пошли в угол. Был сильный ветер, на море вал с гребешками, поэтому мы из камышей и рогоза не вылезали, шли напрямую, по навигатору, более пяти километров сплошным рогозом и так три раза туда и обратно.Убили за три зорьки двадцать три утки, поставили вечером две сети, но они сильно перепутались, и тем не менее три ведра крупных карасей попалось. Все отдали гостю. Болотоход-чемпион отлично работал, ничего не сломалось, на удивление проходимый, маневренный, в густом камыше крутится, как вошь на гребешке.

Идея со стационарным «Скатом» меня не покинула. За эту неделю я переделал конструкцию крепления двигателя, убрал длинный вал, мотор сдвинул назад, сделал мягкую муфту, мотор заводил, но без винта. Осталось несколько мелочей, и будем пробовать.

Пятого октября 2018 г. открыли сезон на касачей.

Открытие получилось не очень!

5.10 2 тет. (100 м) и 2 подранока много промахов

6.10 1 пет.(120м) и 1 подранок много промахов

7.10 ничего, даже не видели

13.10 1 пет (Саша)

14.10 1 пет (я)(120м), 1пет подранок (я), 2 тет (САША), много промахов

20.10 1 пет и 1 тет (Саша), 3 тет (я) ( 110-130)стрельба удалась, но были и промахи, в корзинках видно, как падают ветки.

24.10 прокатился до Воздвиженки, 2 касача слетели от дороги и ушли в поле, больше ничего.

24.10 с Сашей по Воздвиженской трассе косачей было не много, стрелял далеко и мимо, но 1 тетерка моя битая чисто метров на 100.

09.12 с Сашей по Воздвиженской и Ужанихинской трассе, одна тетерка Сашына на 70 метров и петух мой на 275 метров. Это мой рекорд!!! Патрон 223 Барнаул, оболочка, пуля 3,56 гр. Старый рекорд был 195 метров.

10.12 один поехал опять по этому же маршруту.Видел одного петушка на 306 м, тетерку на 309 м и тетерку на 207 метров, стрельнул по ней, четвертым патроном попал, перья облаком, она упала на метр-полтора и повисла на ветвях. Провисела неподвижно секунд пятнадцать, потом замахала крыльями и пошла по суку, дошла до края и свалилась камнем в рапажник, но за ним я увидел машущие крылья, и мне показалось, что она упала на краю поляны. Пошел, обошел на лыжах поляну, нет ничего, улетела. Но это все равно рекорд попадания: 207 метров.

22.12 с нового прицела. Саша: 1 тетерка 233 метра; Я: тетерка 1 голова 156 метров,( стрелял с нового упора-сошек) и еще тетерка примерно 150 метров сквозь кусты,и она осталась висеть на дереве, на вершине толстой березы. Еще стреляли на 220 м, 285 м, 250 м, но все мимо.

12.01 Ездили с Сашей под Воздвиженку. Стрелял два раза — мимо. Та тетерка, которая осталась висеть на березе, исчезла, кто-то ее схавал. На обратной дороге увидели трех тетерок, подъехал и стрельнул, мимо. Они перелетели и сели дальше. Измерил расстояние: первый раз стрелял на 100 метров, позор! Тетерки пересели на 217 метров. Вторым выстрелом одну свалил!!! По второй и третьей выстрелил раз шесть, мимо. Ружье взял Саша и первым выстрелом на 246 метров свалил тетерку, потом еще выстрелил один раз по оставшейся на дереве третьей тетерке, мимо, и она улетела. Стреляли со сделанной вчера новой сошки, получилась лучше прежней.

Двадцать шестого октября поехали попробовать лодку с новым мотором. Прошли от Приображенки по Чулымке на четырнадцать километров в Каргатский район. Максимальная скорость — 11,7 км, управляется очень легко, но сразу появилась вибрация. Прошли двадцать семь-двадцать восемь километров и сломались. Мягкая муфта из полихлорвинила пробилась, и отломился один штырь. До машины не доехали два километра, поставили «Ямашку» и доплыли. Убили двух крякашей и одного гоголя. Один крякаш на подранка. Саша мазал, могли убить больше. Сожгли восемь литров бензина, 33,5 л на 100 км.

Двадцать восьмого октября опять поехали на речку по тому же маршруту, но с чемпионом. Прошли двадцать пять километров в оба конца, сожгли шесть с половиной литра, 26 литров на 100 км. Скорость у чемпиона точно такая же, как и у ската. Крякаши свалили на юга, убили двух хохлатых чернетей и чирка.

В течение трех последующих дней переделал мотор,выточил новый короткий вал с выходом за корму, теперь мотор висит на трех точках, впереди на двух лапах и сзади прямо на валу. Выточил фланец, посадил его на три шпонки на шесть от сверла. Вал винта удлинил на сорок сантиметров, теперь винт отстает от кормы на метр, угол стал очень маленьким. На улице минус девять, мотор завелся с одного дерга. Вибрация не более чем у пятерки чемпиона, попробовать не успел, все замерзло, теперь до весны.

В выходные ездили на ротана, на Иткуле поймали восемьдесят ротанчиков, но больше мелкие, а на Пикуле поймали больше двухсот штук, более крупные, санки полные с верхом.

10 апреля 2019 г. Приступил к изготовлению «Сокола». Перебрал и переделал передний мост УАЗа. Заменил подшипники, шкворня, один шруз. Вес переднего моста в сборе, но без колес — девяносто два килограмма.

Вчера занимался дутиком, три раза снимал и разбирал переднее колесо, менял камеру на новую 16,5х18. Дутик стоял на телеге. Поставил на него карбюратор с лодочного мотора, завел и решил съехать. Зимой электрики поставили бетонную опору перед телегой, переделывали линию ВЛ. Съезжая, я не успел вырулить и задним колесом врезался в опору, в результате рама передней вилки переломилась. Вечер и утро следующего дня потратили на восстановление. Днем Саша с Гресом уехали за Каяк искать места для охоты.

Отохотились. Саша сбил крякаша, чирка, и еще двух не нашли. Я подманил селезня, сидячего добыл, но лодки с собой не было, пока за ней съездили, прошло четыре часа. Селезня утащило течением, не нашли. Вагон поставили в Каяке, до места охоты ездили на дутике вчетвером, километр туда и километр обратно, еще я проехал за Каячьку километров десять-двенадцать и вдоль речки километров по шесть два раза, итого около тридцати, ничего не сломалось.

К первому мая оба моста «Сокола» готовы. Задний весит ровно семидесяти килограмм.

24 мая 2019 г. собрал рессоры на мостах дутика, соединил передний и задний мосты трубами, примерная рема, можно считать, ходовка«Сокола» готова. Вес ходовки четыреста двадцать один килограмм.

Одновременно занимался лодкой «Казанкой».Стационарный мотор «Скат», пятнадцать кобыл, который я впихивал в лодку полтора года, оказался неприемлемым. Две причины: сильная вибрация лодки, от которой я не смог избавиться, как ни пытался, и то, что я с самого начала не продумал одну вещь, при любой неисправности винта (намоталось травы, сеть, срезало шпонку и т.д.) дотянуться до него на воде из лодки будет невозможно. Нужна другая лодка, или прыгай в воду и вплавь устраняй поломку. Это неприемлемо.

Как всегда, то, что делалось годами, режется болгаркой за час.

Решил поставить и плавать пока на пятикобыльным чемпионе, но переделал его. Выкинул струбцины крепления мотора, переделал поворотную часть, повесил его на резиновые втулки с жестким креплением к корме лодки, изготовил приспособление для подъема мотора на ходу. Вроде получилось неплохо. Теперь мотор просто так не снимешь. Осталось попробовать на воде.

Плавали на этом моторе несколько раз: на рыбалку от Чулыма до Каяка, катал детей. Мотором стало удобнее управлять и не надо его каждый раз снимать. Но скорость низкая и управляю я лодкой, сидя сзади. Если впереди кто-то сидит, то не видно, куда рулить. Хочется перенести руль вперед.

Девятого июня начал делать ленточную пилораму. За две недели с большими перерывами сделал. Осталось установить рельсы и затем сделать настройки. Установить рельсы я сам не могу, не хватает силенок. Сашки все некогда. Так и стоит пилорама недоделанной.

В первых числах июля пришел по почте мотор «Чемпион» 11 л.с., хотя выписывал 13 л.с.. Срочно приступил к переделке управления лодкой и изготовлением нового лодочного мотора. К двадцатому июля почти все было сделано, мотор стоит на лодке, руль впереди, сиденья мягкие, у меня со спинкой, очень комфортно, мотор попробовал заводить, все прекрасно, нужно ехать испытывать. Но Саша заболел, воспаление легких, а один я с лодкой, боюсь, не справлюсь.

Сегодня четвертое августа, поехали на озеро пробовать лодку. Спустили на воду, стал заводить мотор с новым болотоходным витом, а он не может запуститься непрогретым и при большей нагрузке. При запуске почти сразу сгорело пусковое реле. Мотор приподняли и отверткой запустили. С новым болотоходным винтом диаметром двести шестьдесят и шагом сто шестьдесят мотор сначала пошел тяжело. Навигатор забыл взять и сказать, какая было скорость, не могу, но по камышам пошел с той же, что и по чистой воде. Выплыли на пляж, поменяли болотоходный винт на вихревский диаметром двести тридцать и шагом двести двадцать пять. Лодка побежала с приличной скоростью, которая нам понравилась. По Оби будет нормально ходить.

Приехали домой, я сразу уменьшил диаметр болотоходного винта до двухсот сорока миллиметров, мотор сместил назад на пятьдесят миллиметров, переставив крепеж, нашел хорошее пусковое реле. Теперь опять на испытания.

Восемнадцатого августа поехали на рыбалку на Обь с «Казанкой».Надувные були ставить не стали, волны не было. На моторе стоял болотоходный винт, прокатились на нем до острова два километра. Скорость на течении семь-восемь километров в час. Назад по течению двенадцать-тринадцать. Пообедали, собрались ловить, поставили скоростной винт. Отплывая от берега, я рано завел мотор, и винт задел камни. Потом оказалось, согнулся и закрутился спиралью вал винта. Однако два дня прокатались на нем.

Клев был неважный. Всего поймали семь с половиной килограмм. Пять подъязков по семьсот-восемьсот грамм, подлещика на пятьсот пятьдесят, остальное — мелочь.

Сегодня двадцатое августа, начал точить вал из УАЗовской полуоси.

Вал выточил с установкой за четыре часа.Съездили два раза на озеро на рыбалку на карасей. В субботу поймали восемь штук, в воскресенье — шестнадцать. Покатались по озеру. По сравнению с пятеркой эффект заметный. Идет по лабзам, по любым камышам, перепрыгнул через ондатровую избушку. Скорость на самых малых оборотах (1700) 10 км/час. При 4000 обор/мин. Скорость 13 км/час, навигатор зафиксировал максимальную скорость 14,7 км/час. Я такой прыти на болотоходном винте даже не ожидал. И доволен. Управление легкое, очень удобное, запуск дистанционный, с ключа, как на машине.

7 сентября 2019 г. открытие охоты. Как обычно, поехали на Убинское на двух машинах, Саша на «Патрике» потащил вагон, а приглашенный им препод из ЖД-колледжа на свой «Ниве» потащил лодку. В пятницу перед открытием решили поставить сеть. На море сильный ветер, волна, но сеть с горем пополам воткнули, запутали ее изрядно. Выявились недостатки управления лодкой с винтом и мотором. Порвался трос на рулевом. Со значительными мучениями я его заменил на новый. На винт постоянно наматывалась трава и рогоз, на пятерке этого не было. Мотор перестал набирать обороты, две семьсот-две восемьсот и все, вместо четырех тысяч. Управлять лодкой тоже оказалось неудобно, сижу спереди, камыш и рогоз нависают надо мной, ни неба, ни звезд не вижу. Когда Саша сидит на сиденье рядом, управлять лодкой тесно, вылезать из-за руля и вставать тоже неудобно. Когда я сидел сзади, было значительно лучше. Днем сняли сеть, она изрядно запуталась, но попалось семь больших карасей, один, правда, ушел, ударившись о борт лодки.

На вечерней зорьке охота оказалась лучше, чемутром. Стреляли до самой темноты. Добыли тридцать шесть штук и потеряли при этом не так много. Опять порвался трос управления. Кое-как связал его, и в полной темноте дошли до лагеря. Утром в воскресенье выплыли позже, когда совсем рассвело. Как только добрались на место, опять порвался трос. Связать его не получилось, пришлось искать альтернативный способ управления. Воткнул в мотор весло, сел назад и веслом, как румпелем, поворачивал мотор. Когда выплывали на плес, увидели большое скопление лысух. Саша, не целясь, отдуплетился в кучу, переложил патроны и еще раз выстелил, пока лысухи не опомнились и не поныряли. Одна замешкалась, и Саша ее добил. Когда начали собирать, лысух оказалось четырнадцать штук. Всего за утро, два часа охоты добыли двадцать четыре лысухи и шесть уток. За охоту я тоже добыл восемь: три лысухи и пять уток.

Вагон оставили в деревне, лодку притащили на переделку. Проанализировав выявленные недостатки, обрезал винт, сделав ему более плавный заход, и укоротил юбку. Рулевое переношу назад, машинку переделываю на цепь, трос ставлю усиленный четырехмиллиметровый.

Но открытие охоты удалось. Всего за открытие нами было добыто шестьдесят штук.

Четырнадцатого сентября завершил все работы на лодке, можно опять на охоту.

г. Чулым, начат 12 сентября 2013 г.