Рассказы из прожитого

Ёжику

— Ляль, привет. Я письмо твоё получил. Ты мне его написала, — брат еле сдерживает смех, — двенадцать лет назад! Ну ты отчебучила!

***

Двенадцать лет назад мне было четырнадцать. Где-то прочитала и прониклась пониманием, что человек предполагает, а... Сколько времени нам отмерено? Закрывая глаза, засыпая — никакой гарантии, что встретим утро. Каждый вечер я подолгу лежала в кровати без сна, размышляя и наблюдая за игрой теней на потолке.

В ту ночь высокое дерево за окном давало сольный спектакль, уличные фонари исправно выполняли роль прожекторов. Свет и тень. Жизнь и смерть. Движение и... фотография на камне. Мысли оформились в очевидное: ну умру я, все умирают рано или поздно. И что? Ничего. Подумаешь... Ни-че-го. Родителей жалко, это тяжело. А брательник — малявка ещё, со временем и не вспомнит.

Хотя, у меня были яркие воспоминания из своих шести лет.

— А у тебя будет братик!

Летнее солнце подглядывало в распахнутую дверь балкона и грело мамину спину. Мама светилась. Так было всегда, но именно тогда — вдвойне светилась. Я помню, она улыбалась. И я тоже...

Или вот это:

— Тр-р-р! Бип-бип!

В свои два года брат носился по квартире на пластмассовом мотоцикле, «озвучивая» его. Каким-то чудом вписывался в резкий поворот с кухни в коридор, потом тут же влево — в комнату — обратно в коридор и...

— Ай! Больно же!

На такой скорости и по коленке — мне было очень больно. Я сердилась, потому что это отвлекало от боли, а ведь «большие девочки не плачут». Но брательник бросил свой мотоцикл, подбежал ко мне:

—Ляля! — и обнял.

Лысый, мелкий зубастик. Тёплый! Всех девчонок Анями звал, а я у него — Ляля, и никак иначе. Обняла его в ответ и таки пустила слезу втихаря, пока никто не видел.

Шум за окном вернул мои мысли из прошлого, я смахнула слёзы. На этот раз не от боли. Когда, в какой момент мы больше не дети? Став «старшим» или «старшей»? Начав стесняться самых простых эмоций, слёз, проявления чувств? А почему, с какой стати?!

Помню, именно тогда я решила прямо с утра сказать родителям, что я их люблю. И мелкому тоже. А вдруг это всё, что запомнится? Самое важное! Только б наступило уже это утро, быстрее бы. Это важное, огромное было не удержать — оно распирало грудь, сжимало горло, щипало глаза. Это должно было быть сказано во что бы то ни стало. Несмотря ни на что! И тогда я вылезла из кровати, включила лампу над письменным столом, нашла конверты. Написала: «Открыть в случае моей смерти». Сначала маме. Папе. И наконец, ему — родному ёжику. Уже «большой», «колючий» — не потискаешь. Взрослый ли?

Подумав, приписала рядом с его именем: «Отдать, когда повзрослеет».

***

Старшие классы, университет... Время словно ускорилось, я попросту забыла про эти «завещания». А мама нашла, сохранила, передала. Пытаюсь вспомнить, что я там писала?! С досадой думаю, что сама виновата, не порвала. А брательник хоть и вырос, а такой же ёж-приколист — не упустит шанса кольнуть шутки ради. Что ж, собираю и свои «иголки» в кучу, без ответа не оставлю, я тоже острить умею!

— Ляльк, — голос брата далёк, но невероятно близкий. — Я тоже тебя люблю!

©Ляля Фа, 2023

Вечность в подарок

— Я бы хотела в новом году повышение по работе!

— А я замуж хочу, с белым платьем-пирожным, голубями и всё такое!

— Ой, я пока не готова замуж. И вообще мне штамп не нужен. Мужики приходят и уходят, а остаются с тобой только дети или брюлики. Мне лучше брюлики, пожалуйста, вечная ценность!

— И что, дарит твой тебе брюлики?

— Кто?! Некогда мне «своего» заводить. А чужими брезгую.

— Так и состаришься офисной мымрой. Хочешь мешки денег — есть гарантия, что получишь лишь половину — мешки под глазами!

Девчонки рассмеялась и повернулись ко мне:

— Ну а ты чего бы хотела на Новый год?

Зоя работала финансовым аналитиком, Катя — в бухгалтерии. Я в компании была недавно — первая работа после университета — поэтому, когда меня позвали вечером на посиделки и поесть сырное фондю — не отказалась, нужно же вливаться в коллектив.

— Я не знаю, не думала об этом.

— Тогда самое время загадать! У тебя парень-то есть?

— Э-э...

— Да чего ты зажалась сразу, свои же. Ясно-понятно: нету! Ну вот пусть и объявится в твоей жизни самый крутой пацан! — пожелала Катя.

— И подарит тебе что-то вечное и именно для тебя! — подхватила Зоя.

— Ну вы придумаете тоже! До Нового года осталась неделя, я дома с родителями буду праздновать. И вообще, активными поисками мужчины-мечты заниматься странно, я считаю. Да и...

— Ой, ладно! Ты главное загадай! Ну же!

— Хорошо, — сдалась под напором коллег. — Хочу, чтоб на Новый год самый крутой парень подарил мне вечность. — Вижу обалдевшие лица и, смеясь, уточняю: — Это духи такие.

Я не зря про них вспомнила. Как раз с зарплаты собиралась купить любимые «Eternity», но нашла их только в одном в магазине. Меньше ста миллилитров не было, а стоило удовольствие как десятая часть моей зарплаты. Учитывая траты на подарки родным, сумма была для меня немаленькая, неделю в ресторане обедать можно было на эти деньги. А на следующий день как раз выдали вторую часть зарплаты, и я таки заглянула в парфюмерный.

— Извините, девушка, был только один флакон. Вчера продали.

Знать, не судьба, а всё равно обидно...

***

Новый год дома — особое волшебство. Традиционные салатики, нарядная мама, довольный папа, итоги года за столом, планы на год грядущий. Брату четырнадцать, подростковый налёт лёгкого безразличия ко всему ему кажется признаком взрослости-крутости. Ну да, ну да! Только, когда я докапываюсь до мелкого ёжика, что уже на голову выше меня, щекоткой, он хохочет как и раньше.

Мама с целым пакетом подарков. Папа честно восхищается очередным набором носков — это смешная традиция. Новые диски музыки, тапочки, шарфы, электронные штуки... Меня тоже балуют. Остался подарок от брата, я разворачиваю упаковку, а там флакон «Eternity», тот самый. Обалдев, пытаюсь понять: как, откуда?! Это же дорого! Озвучиваю на выдохе:

— Вот это да! Спасибо!!!

— Я рад, что не зря копил, еле нашёл твои любимые, — целует брательник в щёку. — С Новым годом, систер!

Мамины брильянты

Вечером, когда в квартире пропадали привычные звуки телевизора, разговоров, плеска воды на кухне, тишина наступала не сразу. Соседи не ложились спать сразу после программы «Спокойной ночи, малыши!». Обидно, взрослые могут делать, что хотят — не спать допоздна, не доедать селёдку и даже отказаться от супа! А нам, детям, то нельзя, другое «так положено», а ещё «режим сна» и «спи, а то не вырастешь».

За стеной, в большой комнате услышала звук битого стекла. Любопытство выгнало из кровати. На цыпочках выскользнула в коридор, до двери в зал... Мама увидела меня сразу.

— Я тебя разбудила? Ты почему не спишь?

Я мотнула головой и спросила:

— А что ты делаешь?

— Брильянты тебе мастерю.

— Можно я посмотрю?

— Иди сюда, ладно... Но потом — спать! Обещаешь?

Я с готовностью кивнула и залезла на стул рядом с мамой. Перед ней на столе, на газете — разбитый ёлочный шарик. И она продолжала его крошить на кусочки деревянной скалкой.

— А я и не знала, что брильянты из игрушек делают!

— Это ненастоящие, но корона твоя будет блестеть, это главное!

Мама показала картонную заготовку. Она уже покрашена в голубой цвет, и на ней нарисованы снежинки. Кисточкой мама нанесла клей, посыпала битыми блестяшками, аккуратно примяла, между делом поцеловала мою макушку...

***

На утреннике моя корона сияла, отражая все цвета ёлочных огоньков.

— А чем это у тебя корона украшена? —спросила Светка из старшей группы.

— Брильянтами!

— Ух ты! Всамделишные?

— Мамины! Она вчера их сделала и приклеела.

— А как?

Улыбаюсь гордо, счастливо:

— А моя мама — волшебница, она и не такое умеет!

Логичное решение

— У вас СПЯ, девушка.

— Что, простите?

— Синдром поликистозных яичников. Бесплодие, в общем. Результаты и вашу карту можно забрать завтра с...

Я положила трубку. Сглотнула, пытаясь прогнать ватное ощущение заложенных ушей. В горле горчило. Руки мелко тряслись. Поймала своё отражение в зеркале и отшатнулась — смотреть в глаза самой себе не хотелось. Не сейчас.

Вышла из комнаты в коридор, прислонилась к стене, пытаясь сообразить: зачем? Я ведь куда-то собиралась, что-то хотела сделать… разве нет?

Звонок в частную клинику был лишь формальностью, просто чтобы уточнить время работы, спросить, как забрать документы и последние анализы, сделанные так, на всякий случай. Анализы были готовы, девушка спросила, желаю ли я результаты. Ну и вот…

В подъезде хлопнула дверь, раздались громкие голоса. Детский на чём-то настаивал:

— Ну, ма-а-ма!

— Никаких «мама». После прогулки посмотрим…

Осознание полыхнуло шоком: никаких «мама». Это же про меня! Мне никогда не стать мамой! Никогда никто не обратится ко мне вот так же, обиженно растягивая слоги. Никогда…

Подрагивающие ладони сами накрыли живот. Пустой. Плоский. Навсегда плоский.

Мечта же, нет? Всё к лучшему, во всем нужно искать положительное!

Нервный смешок прозвучал как жалкий треск. Жалко! Я жалкая!

А я замуж собиралась, переезд готовился… Ну почти… Как раз на следующий день всё должно было решиться — по-старомодному, после согласия отца. А теперь — ещё даже не женщина, но уже недоженщина.

Пальцы скрючились, ногтями впиваясь в кожу. Зачем я такая? Почему у меня такие же органы, как у всех. Мне же никогда не нести в себе жизнь, не улыбнуться Джокондой, не обнять своего малыша или малышку, не прижать к груди, как в детстве, когда в дочки-матери с куклами возилась. Внешне я вполне так, нормальная. Почему? Почему не видно сразу, что на самом деле я — неполноценная, «пустышка». Слово-то какое. Штамп. Клеймо.

Он хотел детей. Я тоже. Общие ценности, общие цели, «разумный союз». Его мама называла детей «хочушками» и не скрывала, что жаждет стать бабушкой как можно быстрее. Мои родители не горели всей этой историей, оставляя решение мне. Надо отменить «сватовство». Дурацкая идея с самого начала. А теперь — так совсем. Цели общие сломались, а сколько в наших планах эмоционального и «неразумного», способного склеить развалившееся, я не знаю. Надо позвонить и сказать, пусть даже не приезжает — смысл?!

Растерявшись, я не спросила девушку из клиники, а лечится ли такое? Но, наверное, если б лечилось — называлось как-то иначе. А тут... Бес-плодие. Бес… Навсегда — без.

Виски сдавило так, что я зажмурилась, растягивая рот, сжимая зубы… В конце концов, закрывать глаза нет смысла. Скрывать — не вариант, никто такого не заслуживает. Я скажу...

Сообщения. Звонок. Долгая беседа. Следующие дни как в тумане. Всё же приехал. Два дня туризма. Уехал. «Даже если лечится, к таким сложностям не готов, прости».

Мне всегда нравилась логика. Логичное решение —значит, правильное, так же? Только тяжесть ноши в тот момент была невыносима. Плечи сгорбились так, что в груди спирало. До чёрноты в глазах. Срочно! Балкон!

Перегнувшись через перила я, наконец, дышала. Глаза жгло, но слёз не было. Небо черкали стремительные пируэты стрижей. Всегда хотела летать. Как это, интересно, — ощущать себя невесомой, свободной, парить? Где там мой ангел-хранитель, я б у него спросила.

С высоты пятого этажа открывался вид на детский сад. Как много детей! И следующая мысль пощёчиной: а как много детей без родителей! Выбор есть всегда, но не всегда тот, что на поверхности. В конце концов, неужели ж я могу быть интересна только как «живот». Я не только потенциальная мать. А кто я, что именно я хочу? Как вообще приняла для себя возможность такого «разумного»?! Почему цепляюсь за логику и боюсь нелогичного? Во всём ли правит разум?

Нет! Я тоже к сложностями не готова. Да и кто к ним готов?! Но всё, абсолютно всё, что ни происходит — к лучшему!

Расстались с женихом чужими людьми, какими, по сути, и были, планируя нашу судьбу, как бизнес-план. Подарки забирать отказался. Что ж, цацки не виноваты, я буду носить их с благодарностью, с памятью. Где там мой ангел-хранитель? Спасибо!

Через час после «логичного решения» мне перезвонили из той больницы: молодая сотрудница перепутала... Я не сказала ему, зачем? Поймёт сам, когда время придёт: логика против судьбы — ошибка.

@Ляля Фа, 2022

Ноты

— Мам, а почему у пианино вот так?

— Как «так», солнышко?

— Кнопочки вот такие: одни белые, а другие чёрные?

— Клавиши. Кнопочки пианино называют клавишами. И у каждой своя нота, свой голос. Послушай: до, ре, ми, фа, соль... Они все звучат по-разному.

— И совсем-совсем ни одной одинаковой клавиши?

— Ни одной.

— Раз, два, три… Как много! Вот здесь ноты-дяди, вот здесь ноты-тёти, а вот эти, которые вот так "ля-ля-ля", как в мультиках, это ноты-детишки.

— По голосу распределились?

— Ага! Смотри, мам, как дядя сердится: та, та, та-а-а!

— Тихонько, солнце, не надо так сильно по клавишам…

— Ой... Мам!

— Хм?

— А чтобы играть на пианино, обязательно видеть, белая клавиша или чёрная?

— Нет, не обязательно. Некоторые музыканты незрячие, но прекрасно играют. Слышать важнее.

— Но если все ноты разные — и дяди, и тёти, и все-все-все... И без разницы, чёрная нота или белая... А давай раскрасим клавиши, чтоб взаправду все разные были!

— И как ты определишь цвет?

— Закрою глаза и буду слушать внутри!

Капелька

Я верю, что всё в мире связано друг с другом, в том числе на уровне абсолютно неосязаемом. И что такие связи, словно струнки-паутинки, могут быть звонкими до телепатии, до ощущения чужого настроения и самочувствия.

И что всё добро возвращается непременно!

Более того, если ты добро получаешь, его непременно нужно отдать и как можно скорее! Иначе сработает закон равновесия: где-то найдёшь, а где-то потеряешь.

Вы разве не замечали, что когда очень усиленно на что-то копишь, экономя на всём остальном, всегда, абсолютно всегда появляются непредвиденные траты! Вот, это из той же оперы. Невозможно сохранить всё, нужно отдать какую-то часть. Иначе... Ну вы поняли.

Я очень не люблю терять, здесь нет ни выбора, ни блага. Приятнее и проще отдавать самой. И что я заметила: чем больше отдаёшь — тем больше возвращается. Разве это не здорово?!

Над моей головой окно. Небо такого же цвета, как и стены в комнате. Закрываю глаза и продолжаю видеть яркий прямоугольник. Это явление имеет научное название, там что-то про отпечаток, оптические иллюзии — я точно не помню — и не суть.

Есть ощущение Света, это главное.

Теперь сосредоточиваюсь на тишине, на своём дыхании: я всего лишь пульсирующий шарик, капелька на паутине мироздания. Такая же как все.

Я — все.

Врывается дружеский голос: «Тебе бы выспаться, девчонка!» Улыбаюсь, словно солнце за моим окном появилось. Забота — это здорово! Взаимно — это прекрасно!

Звучат и другие голоса с разнообразными эмоциями. Иногда некоторые я не слышу, но вижу текстовыми сообщениями, комментариями под книгами. Они словно ноты, тоже обретают тональность, складываются в соцветия аккордов, в мелодию, откликаются... Красота человеческих отношений, вся палитра оттенков разделённого добра!

Возможно, с течением времени не все струнки сохранятся — такова жизнь. Но сейчас их звучание наполняет меня до краёв чувством трепетной благости.

А значит, нужно отдать, передать тепло дальше.

Мягко, но решительно отодвигаю в сторону самые громкие голоса, там где слышу «мамулечка», «родная», «Лялечка»... К ним, к самым близким, тянуться вот так, мысленно, нет смысла. Они совсем рядом. Они — часть меня.

А теперь я — везде.

Вздыхаю глубоко, на всю силу лёгких, до краёв, и... отпускаю. Медленно. Ладони сами раскрываются, кожу покалывает, под закрытыми веками — фейверк!

Паутинка светится, откликается, оживает.

Что там про новый год и ожидания? Мне и так всё хорошо! Я лишь капелька на ожерелье мироздания: маленькая, но именно там, где должна быть.

Я живу.

Я могу — и делаю.

Дорогие мои, самые лучшие, любимые, отзывчивые, искренние, строгие, честные, сопереживающие — Друзья души!

Каждый, с кем довелось разделить моменты искреннего, настоящего!

Закрой глаза, почувствуй тонкую струйку энергии. От души!

Это всего лишь возвращается к тебе благо, которое ты когда-то подарил, возможно, и не мне.

Но я рада, что обратно капелька тепла придёт от меня.

По кругу.

Тебе лично.

Лови!

Искренне ваша,

Ляля Фа