Рассказы Бытия

Рассказ 1. Ключ к двери

«Подбери к двери моей ключик» – шептала она прямо в ухо. От колыханий воздуха, спровоцированного движением ее губ, кожа покрывалась мурашками. Он перепробовал сотни ключей. Возможно даже тысячи. Только не хотел видеть, что вместо двери со скважиной перед ним глухая стена. А она и не препятствовала прогрессу его слепоты.

Книга открылась. Начало новой истории. Принц должен спасти красавицу от проклятья. Всеисцеляющий поцелуй любви обязан сработать. Но он уже сбился со счета, сколько раз их губы соприкасались. Заклятье давно должно было рассеяться в пух и прах, но проржавело настолько, что въелось в страницы намертво. Ее губам он не давал покоя: целовал, облизывал, мял, кусал, сминал. В руке же каждый раз держал новый ключик, надеясь, что в этот раз он точно подойдет к ее двери. Но перед ним была стена, и ключ ломался при первом соприкосновении.

«Я ведь твоя принцесса? Твоя заколдованная принцесса? Когда ты меня расколдуешь?» – иногда ни с того ни с сего спрашивала она. Чувствуя себя дураком, он беспомощно жал плечами. Из груди вырывался тяжелый вздох, который он не успевал удержать в себе. За спиной в пальцах он вертел очередной ключик. Еще раз. Еще один раз он попробует вставить его в несуществующую скважину. Может, в этот раз получится: дверь поддастся его титаническому терпению и откроется. Но все тщетно. Глухая стена и в этот раз разбила его ключ, а прекрасное создание перед ним только невинно похлопало глазками.

«Не подошел?» – участливо поинтересовалась она. Он помотал головой. И без слов все было ясно.

«В следующий раз повезет, я уверена!» – весело пролепетала она и пнула носком крохотной туфельки сломанную собственной стеной бесполезную железку. Еще один ключ – так он говорил себе каждый раз после неудачи, и этот не стал исключением. Все повторится. Ржавчина окутает заклятье сильнее, следующий ключ сломается через мгновенье, но пройдет еще много времени, прежде чем он все-таки позволит себе сбросить белесую пелену слепоты с глаз и увидеть, что ключ и глухая стена – несовместимы.

Рассказ 2. Шипящий луг

Братишка, вспомни, перекисью лунный свет залил когда-то луг, по которому мы бродили втайне от отца и матери. Луг шипел под нашими ступнями, пенился. Свет прятался и выглядывал вновь. Они окрестили нас чужаками и пришлось изрядно попотеть, чтобы влиться в их круг, стать своими.

Новое бытие лилось красками вокруг нас, серебрилась холодная ночная жизнь, словно в иной вселенной. Босые ноги ступают в эту жизнь, и луг шипит, и свет прячется, и жизнь расцветает в смерть. Надкусанное с двух сторон нами обоими яблоко гниет, рассыпается, развивается пеплом по ветру, приносит жертву лугу, в обмен на которую мы станем своими.

Трава разрастается, опутывает ступни, щиколотки, икры, колени, бедра... Так мы сливаемся с лугом воедино. Я смотрел в твое лицо: спокойное, отрешенное, без капли страха. Я смотрел в твои глаза, полные печали, сквозящей тоски. Лунный диск признал нас. Он обернулся, пролил свет на тебя. Кажется, перекисью шипишь теперь ты. Вижу свое отражение в затуманенном взоре. Часть природы. Часть луга. Словно дриада растворяюсь в жестких стеблях.

Помнишь, брат, как искры летели из глаз в наших боях не на жизнь, а на смерть? Теперь не помнишь?

Луг поглощает протянутую руку, слитую с моей воедино. Было время, когда мы пытались убить друг друга. А теперь единое целое поглощает природа под холодным греющим ликом, сталью меча рассекающим умиротворенные лица. Я счастлив, как и ты. Счастлив в печали. Счастлив раствориться в жизни, принесенной пеплом жертвы лугу, где некогда мы бродили втайне от отца и матери.

Рассказ 3. Чудотворец

– Ты будь проще. Будь как все, – говорили ему.

А он превращал воду в вино.

На закате дымчатого дня взорвался фонтан. Кровавые брызги летели в стороны, впитывались в землю, сбивали с ног людей. Люд веселился, бесновался – он был пьян той самой водой из фонтана, что теперь была вином. Яма кровавой воды рекой выливалась из пробитого сосуда, и все вокруг радовались этому. Все, кроме самого чудотворца.

Он сидел поодаль, облокотившись о смоковницу, и с безразличным видом наблюдал за творящейся подле вакханалией. Люди перед ним быстро превращались в животных. В свиней, в которых вселились черти. И он даже был, пожалуй, не прочь, если бы все они разом попадали с обрыва.

Но мысль эта была ленива, и утекла также быстро, как одна вечность обыкновенно сменяет другую.

– Будь проще. Повеселись с нами! Выпей, чудотворец! Вкуси свои плоды!

Со смоковницы сорвался плод и упал в его открытую ладонь. Он вкусил, только не свой плод – а её. Свои плоды он бы и даром пробовать не стал. Дар, которым он обладал, приводил в восторг любого. За то его и прозвали чудотворцем. Но счастлив от этого он не был.

Дар был проклятьем. Он губил людей, делал из них свиней с изюмом из чертей, или чертей с изюмом из свиней – не все ли равно? Он бы помог им, будь его дар врачеванием. Но тот только губил.

Однажды чудотворец не выдержал. Ему все опротивело настолько, что он взобрался на холм и проклял Бога. Потом свалился на колени и просил у Него прощения. Но Бог не простил его тем, что оставил дар. Оставил до того момента, пока он не понял его истинную прелесть. Сейчас же безразличный взор у разбитого фонтана отбрасывал тень на беснующуюся толпу.

Один из людей поднес ему глубокий осколок от фонтана с вином внутри. И молвил чудотворец:

– Отведи чашу сию от меня.

– В ней жизнь, – ответили ему.

– Слепец, она несет в себе смерть.

Осколок свалился у его ног. Кровавую жидкость впитала земля, а слепец присоединился к сородичам. И взор чудотворца даже не дрогнул.

Он знал, что когда-то все изменится. Ему шепнул об этом сам Господь на холме. Дар исчезнет. Его обретет другой, и уже тот, другой, будет любим народом и воротить нос от предложений вкусить собственные кровавые плоды, испить из источника вечной услады.

Он не был первым, он не будет последним. Бог оказался прав. Прошли года. И дар исчез. А вместе с ним неожиданно исчез и смысл жизни. Чудотворец губил людей, но люди ценили его. Ценили за дар, который он считал проклятьем. Теперь же чудотворец стал никем. Пустотой, не замечаемой теми самыми свиньями с изюмом из чертей изнутри.

Пустотой оказалось быть сложнее. Он покинул пьяный люд. Ушел в пустыню. Бродил по свету, в котором так и нашел своего места.

Текли года, и через сорок лет он вернулся туда, откуда начал свой путь. И проходил мимо того самого фонтана. Красная струя била из глубоких недр, осколки валялись на земле. Люд так же бесновался. А на его месте уже другой чудотворец превращал воду в вино.