Рассказы

Виртуальная реальность

В здании Бакинского аэропорта, хвала кондиционерам, ничто не напоминало о летнем полуденном зное. Да и в остальном всё было как всегда. Улетающие, провожающие и... встречающие. Самед, припарковав свою, как он любил говорить, иномарку средней руки, с удовлетворением отметил, что приехал он вовремя, именно в тот момент, когда совершил посадку самолёт из Москвы. Неспешно дойдя до зала ожидания, Самед, тридцатидвухлетний высокий, крупный мужчина, неодобрительно покачал головой при виде столпившихся у хромированных поручней людей. «Как паркуются, так и кучкуются», — Самед грустно улыбнулся и присел на металлическое сидение в двадцати метрах от больших стеклянных раздвижных дверей.

Самед слегка потянулся, но ему не пришлось долго скучать — его сотовый телефон привычно уловил волны аэропортовского бесплатного Интернета. По правде говоря, Самед в последние месяцы, после размолвки с женой, стал довольно много времени проводить в глобальной сети, благодаря чему, в общем-то, и оказался здесь, в Бакинском аэропорту в роли встречающей стороны...

***

Стеклянные двери почти застыли в открытом положении, и радостные возгласы вывели Самеда из виртуального забытья. Однако Самед, с металлического сидения выискивая глазами «своего» пассажира, на секунду опешил от разношёрстности свежеобразованного людского потока. Полуодетая (или полураздетая) девушка в мини-юбке буквально пронеслась мимо женщины в чёрном хиджабе, а шедший чуть поодаль импозантный, по виду деловой человек несколько нервно, как показалось Самеду, сжимал в руке морально устаревший кожаный дипломат...

Самед взглянул на табло и быстро разобрался в причине столь разительных контрастов. Оказалось, что практически одновременно приземлились самолёты из четырёх таких разных городов: Москвы, Стамбула, Берлина и Дубая. «Странно, что датчанин Мартин решил лететь к нам транзитом через Москву, а не прямым рейсом из Берлина. Он же, вроде, писал, что живёт совсем недалеко от границы Дании с Германией. Хотя, кто знает, а вдруг через Москву лететь оказалось намного дешевле», — в мозгу Самеда мгновенно отозвались прочитанные в Интернете ценовые, логистические парадоксы... Самед как-то читал о туристе из южно-африканской страны, который полетел в Азию только для того, чтобы оттуда отправиться в Южную Америку — это был самый дешевый вариант перелета. И таких ценовых логистических парадоксов в Интернете было немало.

По прошествии двадцати минут Самед всё же устал издалека угадывать зарубежного гостя, не выдержал и подошёл-таки к поручням, присоединившись к уже заметно поредевшей толпе.

«Итак, высокий, сухопарый европеец, — Самед представлял себе Мартина, „оживляя“ фото с сайта для путешественников, называемого в народе „сетью гостеприимства“. — А вдруг он опоздал на самолёт? Нет! В таком случае он наверняка бы позвонил или оставил бы сообщение на сайте. По переписке он произвёл впечатление очень ответственного, серьёзного человека».

Самед внезапно вспомнил, что Мартин оставил ему номер своего мобильного телефона. Секунду поколебавшись, Самед нажал на кнопку вызова. Мелодичный женский голос ответил что-то успокаивающе-ободряющее на незнакомом Самеду языке. «Наверное, абонент временно недоступен»...

У поручней уже оставалось всего два-три человека, когда стеклянные двери вдруг резко разошлись. Вернее, разошлись они с обычной скоростью, только увиденное Самедом заставило трепетать его горячее южное сердце. «К сожалению, это точно не Мартин», — через порог плавно переступила эффектная, словно кинозвезда, стройная девушка в фирменных обтягивающих джинсах. Элегантным жестом попрощавшись с попутчиками — не отрывающими от неё глаз мужчинами восточной внешности — светловолосая дива, как ни странно, едва заметно улыбнувшись, направилась прямо к Самеду! «Скорее всего, хочет спросить про автобусную остановку, — успел подумать он и приосанился, — удивительно, почему такую красавицу никто не встречает».

В следующее мгновение Самед осознал, насколько глубоко и основательно он заблуждался.

— Самед, я так рада, что ты меня дождался, — чуть прижавшись к груди Самеда, красавица быстро поцеловала его в небритую щёку...

Очарованный виртуально-реальными метаморфозами Самед даже не заметил, как они с прекрасной незнакомкой вышли из здания аэропорта. Летнее солнце нещадно пекло. «Конечно, мне сказочно повезло, но кто эта девушка, и почему она приехала вместо Мартина? Хотя, думаю, она сама об этом расскажет. Пока же мне надо сказать что-нибудь. Но что? Не говорить же в этот зной, что среднегодовая температура в Баку в точности равна среднегодовой температуре по всему земному шару в целом[1]» — всю неделю до приезда Мартина Самед «гулял» по Интернету в поиске примечательных фактов о своём родном городе, и почему-то именно этот факт произвёл на него самое большое впечатление...

Перед тем, как сесть в автомобиль, красавица сбросила лёгкую накидку, обнажив белоснежно-белые плечи.

— Кстати, меня зовут Марта, — сквозь дурман услышал Самед, — это я переписывалась с тобой два месяца. Наверное, ты уже понял, что Мартина не существует, — лицо Марты озарила улыбка женщины, безгранично уверенной в своей красоте.

Шлагбаум на выезде из аэропорта медленно, словно нехотя, приподнялся. «Как это не существует?» — Самед не мог принять исключительную виртуальность Мартина. Профайл Мартина явно не был фейком — он был заполнен вдоль и поперёк, от начала до конца, и к нему была прикреплена «живая» фотография на фоне Альп или Пиренеев.

— Самед, всё, что я писала на сайте, — правда, — Марта опередила вопросы Самеда. — И о себе, и о своих интересах. Только пол указала мужской, а фото скачала с Интернета. Сам ведь знаешь, как это просто.

«Неужели всё правда?» — на мгновение что-то шевельнулось в груди Самеда, но разум словно отказался выуживать анкетные данные Мартина.

— Значит, ты в самом деле инженер из Дании, — вместо этого перед глазами Самеда пробежали первые строки переписки.

— Да, там я родилась и выросла, только у моих родителей советские корни, именно поэтому я почти свободно говорю по-русски. Но у меня на планшете нет русской клавиатуры, поэтому мне намного удобнее переписываться на английском.

Самед нажал на газ и довольно быстро разогнался до разрешённых 120 км/час. Он слишком хотел понравиться неожиданной гостье и потому ... почти всю дорогу молчал, тщетно пытаясь вспомнить недавно прочитанный в Интернете вроде бы очень остроумный анекдот. Марта тоже молчала, но, судя по всему, не слишком страдала от молчания Самеда. Она, как и положено туристу, с неподдельным интересом глядела по сторонам.

— В первый раз в Баку? — уже были видны контуры Бакинского Олимпийского Стадиона, когда Самед задал предельно простой, напрашивавшийся вопрос.

— Не имею привычки возвращаться, — Марта вытащила из элегантной сумочки тонкую электронную сигарету, и Самед вспомнил, что Мартин ещё в начале переписки писал ему о своём жгучем желании бросить курить...

Как и договаривались по Интернету с Мартином, Самед поехал в центр, к Приморскому бульвару, вернее, к самой западной, недавно отстроенной его части. Там, позади Дворца водных видов спорта, очень много места для парковки, тихо и безлюдно. Припарковавшись, Самед поймал взгляд Марты на методично качающую нефть одинокую ретро-качалку.

«Знаешь, в нефтяной промышленности мы во многом первопроходцы[2]», — Самеду захотелось блеснуть своими инженерными познаниями, но Марта буквально выпорхнула из машины и побежала в сторону длинной дуги, живописно огибающей Бакинскую бухту. «Куда бежишь в такой зной?» — подумал Самед и тут же понял, что произошло чудо — в летний ясный день в Баку исчезло Солнце...

Самед, несмотря на свои внушительные габариты, легко догнал Марту. С растрёпанными от порывов ветра волосами, на фоне моря, она ему показалась даже ещё более прекрасной.

— Знаешь, я очень рад, что ты здесь. Мы ведь переписывались с тобой два месяца. Хотя больше писала ты о своих путешествиях и впечатлениях. Я твоими глазами видел другие города. Мы с тобой сблизились, можно сказать, подружились. Но я думал, что ты мужчина. А ты — женщина, и ты потрясающе красива.

— Красивее, чем Мартин — точно, — Марта засмеялась.

— О чём ты говоришь! Я никогда не видел женщины такой красивой, как ты, — Самед мягко, но стремительно взял Марту за руку.

— Я верю, Самед, — Марта хладнокровно ответила на его порыв, грациозно облокотившись на металлическое ограждение, отделяющее сушу от моря. Она безмятежно улыбалась, а свободной рукой продолжала держать у рта тонкую электронную сигарету.

— Жаль, что ты прилетела только на один день. Это ведь так? — Самед всё ещё продолжал склеивать наступившую реальность с безвозвратно ушедшей виртуальностью.

— Да, улетаю завтра, если, конечно...

— Если что?

— Если не влюблюсь, — заливистый смех Марты заглушил своим звучанием мелодичный плеск воды и «насвистывающее» дуновенье южного ветра.

Самед встал рядом с Мартой, наслаждаясь морским воздухом, переплетённым с чарующим ароматом женского тела. Марта в самом деле была очень, просто до невозможности хороша собой. Её белоснежные щёки изящно оттеняли чувственные губы. А небольшой, слегка вздёрнутый носик будто утопал в больших серо-голубых глазах. Однако взгляд Марты был непроницаем. «Она играет мной», — Самеду внезапно стало грустно. Но его печаль пропала, как только тёплые губы во второй раз за день коснулись его щеки...

Появилось Солнце, но светило оно недолго. Незаметно подкрался вечер. Прогуливаясь по бульвару, Марта, конечно, не могла пропустить Девичью башню[3]. «Нельзя побывать в Баку и при этом не подняться на её крышу», — Самед и Марта присоединились к группе туристов, и Самед в сотый раз услышал легенду о дочери шаха, которая предпочла броситься в море и разбиться об острые скалы, чем стать женой нелюбимого человека. «Что же там было в анкете Мартина?» — сознание Самеда опять заблокировало ассоциации.

— Всё-таки я не могу понять, зачем ты зарегистрировалась под мужским профайлом? — спустившись с Девичьей башни к бульвару, Самед задал мучивший его вопрос. — Зачем?

Марта, недавно такая весёлая, посмотрела на него с многозначительной серьёзностью...

— Чтобы найти тебя, — из её уст прозвучал неожиданный для Самеда ответ.

— Меня?

— Да, Самед, именно тебя. Ты особенный. Совсем не такой, как все.

— Я — самый обычный.

— Нет, ты особенный, — в голосе Марты звучали нежность и убеждённость. — Ты единственный, кто отозвался. Единственный, кто захотел меня встретить. То есть не меня, а ... ну, ты понимаешь.

— Мартина.

— Да, а я очень устала от назойливого мужского внимания. Ты же понимаешь, какими бывают мужчины, — Марта улыбнулась грустно и кокетливо одновременно.

Под свет отражающихся в море огней Самед с Мартой рука об руку дошли до Парашютной вышки[4]. На бульваре уже было очень много народа. Местные, иностранцы...Парочки, как всегда, облюбовали пристань, от которой отходили прогулочные катера...

— А куда мы сейчас пойдём? — глядя на влюблённых, спросила Марта. — К тебе домой? — в глазах Марты сверкнули огоньки. — Ты писал, что живёшь совсем один. И не скучно тебе?

Самед, радостный, только хотел согласиться с Мартой, как вдруг вспомнил, что, готовясь к приезду Мартина, не стал снимать с комнатных стен совместных с женой фотографий. Не стал снимать, несмотря на то, что они с женой разошлись и уже больше трёх месяцев не живут вместе. «Зачем же я оставил их?» — Самед вздохнул, чисто машинально повёл головой и «зацепился» за «подвешенный в воздухе» электронный циферблат.

— Кстати, мы сейчас совсем рядом с музыкальным фонтаном[5], — наигранно обрадовался он, — скоро состоится шоу. Ты не очень устала? — убивая время, Самед надеялся что-нибудь придумать... или, на худой конец, рассказать правду.

— Нет, — Марта улыбнулась, но совсем не так беззаботно, как раньше...

За десять минут до начала «шоу» Самед и Марта уже сидели на одной из скамеек, расположенных вдоль фонтана. На соседних скамейках тоже сидели люди, как пожилые, так и молодые, парами и поодиночке. Смотря в серо-голубые глаза Марты, Самед вспоминал, как семь лет тому назад он сидел здесь со своей будущей супругой, как прогремела тогда величественная музыка из балета «Семь красавиц», после чего «заиграли» и «взлетели» в небо разноцветные водяные струи. Кто бы знал, что будет дальше? «Эх, жаль, что я не писал Мартину ни о том, что женат, ни о том, что мы с женой фактически на грани развода. Почему? Как-то не было повода. Стоп! А женат ли сам Мартин? Что он указал в своей анкете?» — Самеда затрясло, и из его памяти наконец просочилась, ожила казавшаяся ему при переписке такой непримечательной деталь биографии Мартина...

— Ты не свободна... «married[6]», — Самед произнёс английское слово и поймал себя на мысли, что переписываясь на языке Шекспира, гораздо легче хранить половое, гендерное инкогнито.

— Ты ведь тоже женат... — поспешно, с некоторым вызовом полуутвердительно-полувопросительно отозвалась Марта.

В ту же секунду поднялся неимоверно сильный ветер. Самед открыл рот, чтобы рассказать о неопределённости своего семейного положения, однако передумал на вздохе. «Фонтан уже не включат. Этим всё и должно было закончиться — не зря же Баку город ветров[7]», — вздохнув, про себя заключил он...

Но Самед ошибался. В следующее мгновение ему на мобильный телефон пришло сообщение... Сообщение от ... Мартина. «Самед, я очень извиняюсь, что заставил тебя ждать, и не приехал. Но у меня есть очень уважительная причина. Сегодня утром от меня ушла, точнее, сбежала жена, предварительно подсыпав мне снотворное, сняв деньги с моего, то есть, с нашего счёта и, главное, украв мой телефон. А без него я как без рук. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы восстановить контакты. А где жена, я не знаю. Полиция выяснила, что она улетела в Москву. Но кто знает, куда она полетела дальше?»

Под молчание Самеда Марта медленно, словно в замедленной плёнке, приподнялась со скамейки. И так же медленно пошла в сторону, противоположную морю.

— Кстати, ненавижу курить, — Марта обернулась и бросила в урну электронную сигарету...

***

Звук сообщения разбудил Самеда. "My plane has landed«[8] — Самед протёр глаза и понял, что поспал-подремал считанные минуты. «Неужели мне всё привиделось?» — текст сообщения не оставлял в этом сомнений.

Самед встал и подошёл к стеклянным раздвижным дверям...

[1]Совпадает до десятых долей градусов по Цельсию (14,2̊)

[2]Первая в мире морская нефтяная платформа, первая добыча нефти в море, первая в мире разведочная скважина, первая в мире современная нефтяная скважина. Именно в Баку еще в 1930 году был разработан ныне применяемый во всем мире метод бурения, при котором скважины делаются не вертикальными, а наклонными и т.д. и т.п.

[3]Гыз галасы (азерб.). Башня-крепость. Один из символов Баку. Датируется XII-м веком (надпись с именем архитектора), но считается, что основы башни были заложены ещё в доисламскую эпоху (то есть до VII века). Верхняя часть башни неоднократно сносилась и восстанавливалась. Вокруг Девичьей башни существует много легенд, связанных со словом «дева», несчастной девичьей любовью.

[4]Парашютная вышка на Приморском бульваре, построенное в 1936 году в форме нефтяной вышки. Сейчас используется в качестве электронного табло, на котором указываются время, температура воздуха, температура воды и сила ветра.

[5]Имеется в виду так называемый музыкальный фонтан, расположенный на Приморском бульваре напротив Дома Правительства.

[6] Англ. — женат, замужем. Слово не имеет гендерной принадлежности.

[7]Существует версия, согласно которой название города Баку происходит от персидского «бадкубе» (русс. «удар ветра»).

[8]Мой самолёт приземлился (англ.)

Кандидат

Анар проснулся поздно, как обычно в последние три месяца. Позёвывая, вышел на балкон и закурил сигарету… Да, стоял вроде обычный бакинский декабрьский день, ни снега, ни дождя. И день этот вроде не обещал никаких сюрпризов. Анар затянулся, и через клубы дыма по привычке начал разглядывать происходящее на низлежащей оживлённой бакинской улице: машин на дороге, так же, как и людей на тротуарах, было много, несмотря на то, что час пик уже давно миновал…

«Надо же, все куда-то спешат, куда-то торопятся, а для меня что-то не находится нормальной приличной работы, — сокрушённо подумал Анар, — всё не то». Анару недавно исполнилось двадцать семь, но после окончания ВУЗа он уже успел сменить шесть или семь мест работы, при этом нигде не задержавшись больше чем на месяц…

***

«Срочно! Только что Президент подписал распоряжение о роспуске парламента!», — Анар прочитал эту новость в Интернете и поначалу лишь ехидно усмехнулся: «И правильно сделал! Молодец! Давно пора гнать этих дармоедов. Не умеют, да и не хотят нормально работать».

Хотя сам Анар в выборах этих конкретных депутатов не участвовал. По правде говоря, политические дела всегда ему казались оторванными от реальной жизни, как будто происходили они на совсем другой планете…

Но стоило только Анару зайти в социальную сеть, как он неожиданно почувствовал на себе политическую волну! Дело было в том, что почти все его френды, большинство из которых он считал тоже далёкими от политики, оперативно отреагировали на роспуск парламента, кто «умными» мыслями», а кто смешными фото-картинками — при этом апофеозом остроумия, если судить, конечно, по количеству комментариев и лайков, было фото парламента, где вместо соответствующих слов красовалось название местного супермаркета!

Анар удивился ещё больше, когда заметил, что его «далёкие от политики» друзья не только и не столько обсуждают самороспуск парламента, но и сами готовятся занять освободившиеся места! Ведь Президент объявил не только о роспуске парламента, но и о проведении внеочередных парламентских выборов через два с лишним месяца! Новостная лента Анара буквально пестрела от постов новоявленных кандидатов в депутаты, в цивильных костюмах, обещавших светлое будущее…

«А чем я хуже? — вдруг подумал Анар, — почему я не могу баллотироваться в депутаты?» Среди френдов, подавших на депутатство, был и его одноклассник — самодовольный и безнадёжный тупица, и бывший коллега по работе, занявший у него как-то 50 (пятьдесят) манат и благополучно забывший об этом, и его парикмахер, так любящий шутить… Впрочем, парикмахера Анар считал самым политически подкованным из всех своих знакомых, тот в процессе стрижки любил щеголять своими знакомствами и осведомлённостью в политических вопросах…

Анар неожиданно для самого себя позвонил в Центральную Избирательную Комиссию (ЦИК). Из телефонного разговора он вскоре узнал, что для участия в выборах ему будет достаточно лишь заручиться поддержкой, то есть собрать подписи всего 450 (четырёхсот пятидесяти) человек избирательного округа, где он прописан. «Да это же пустяки, — обрадовался Анар, — сто пятьдесят подписей я могу собрать и в своём родном доме! А остальные триста в двух соседних!»

***

Однако на деле всё оказалось далеко не так просто. Во многих квартирах, к удивлению Анара, жили не хозяева, а квартиранты, где-то никого не было дома, а где-то люди отказывали ему в поддержке под всякими разными предлогами: от «я в выборах не участвую» до «нет при себе паспорта». В общем, за два часа Анару удалось собрать всего десять подписей, и картина собственного выдвижения в депутаты перестала ему казаться радужной и лучезарной.

И тут Анар вспомнил о Лале. Да, Лала когда-то ему очень нравилась, они даже хотели пожениться. Но это было давно. Теперь главным для него было то, что работала она учительницей в школе, находящейся в его избирательном округе. «Вот Лала точно мне поможет. Учителю проще простого собрать подписи. Ей достаточно будет сказать своим ученикам, чтобы их родители подписались, и дело в шляпе! Потом, может, эти люди даже проголосуют за меня на выборах!» — с этой мыслью Анар позвонил Лале.

— Давно тебя не было слышно, Анар, какими судьбами? — вопреки его ожиданиям голос Лалы звучал сухо и отчуждённо.

— Всё по-старому. А как твои дела, Лала? Что нового? Знаешь, а я решил баллотироваться в депутаты. Поможешь мне собрать подписи?

— Ты? В депутаты? — Лала расхохоталась, но смех её был не добрый, а язвительно-колючий. — Что, тоже будешь бабушкам руки целовать? И зачем это тебе? Опять хочешь жениться или это тебе нужно для портфолио?

— Ну хватит прикалываться. Скажи лучше, сможешь помочь, да?

— Нет, извини, Анар, мы такими вещами не занимаемся, — сказала Лала резко, и Анар понял, насколько тернист и извилист может быть путь в депутаты для простого смертного…

***

В поисках поддержки избирателей Анар добрался до последнего дома своего избирательного округа. Это была располагавшаяся на небольшом холме многоэтажка-новостройка прямоугольной формы. Считавшаяся самой престижной в районе, она ещё издали смотрелась неприступной крепостью. «Здесь со мной, наверно, никто не будет разговаривать. Да и, скорее всего, тоже будет много квартирантов», — подумал Анар, и, действительно, в первый час он бесплодно прослонялся по чистым, аккуратным блокам.

Но…дальше случилось чудо! Ему открыли! Да! И на пороге стоял, похоже, сам хозяин квартиры!

— Чем могу вам помочь, молодой человек? — на Анара смотрел импозантный мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти, одетый по виду в очень дорогой костюм. «Странно, — подумал Анар, — сегодня нерабочий день и к тому же вечер. Кто ходит по своей квартире в выходном костюме?»

— Я собираю подписи для участия в выборах. Пожалуйста, поддержите меня. Я — молодой кандидат в депутаты, и мне нужна ваша поддержка.

Мужчина в костюме, как показалось Анару, слегка поморщился, но в следующую секунду сказал: — Возможно, я смогу вам помочь. Пожалуйста, проходите, поговорим.

— Нет-нет, не беспокойтесь, — Анар сделал шаг назад, — достаточно будет вашего паспорта.

Мужчина в костюме в ответ энергично потянул на себя приоткрытую входную дверь, тем самым настойчиво приглашая Анара войти, и тоном не допускающим возражений произнёс: — Да нет же, проходите. Выборы — дело серьёзное.

Следуя правилам хорошего тона, Анар вынужден был повиноваться. Быстро сняв обувь, он вслед за хозяином прошёл в гостиную через просторный холл. Оказавшись в гостиной, Анар, конечно, старался не смотреть по сторонам, но всё же не мог не оценить богатое убранство вокруг: вдоль длинной комнатной стены располагался роскошный мебельный гарнитур, в углу стоял классический кожаный диван, завершали же интерьер стилизованные «под винтаж» стол и стулья. Под стать обстановке был и сам хозяин. Да, одет он был с иголочки, синий костюм сидел на нём идеально, и так же идеально был повязан галстук...

— Садитесь, — мужчина в костюме сел сам и пододвинул Анару антикварный стул. — Как, говорите, вас зовут?

— Анар.

— Очень приятно! Фикрет! — мужчина протянул руку с длинными пальцами пианиста, на одном из которых Анар разглядел блестящий изумрудный перстень. — Анар, можно я вам задам пару вопросов, прежде чем поставлю свою подпись?

— Да, конечно, — ответил Анар, — пожалуйста, спрашивайте. — За целый день погони за подписями его ни разу не приглашали войти, поэтому он был немного заинтригован тем что же произойдёт дальше. «Хотя, наверно, просто этому человеку скучно и хочется с кем-то поговорить».

— Скажите мне, Анар, — Фикрет элегантно закинул ногу на ногу, — почему всё-таки вы решили баллотироваться в депутаты?

Анар, конечно, был готов к этому вопросу. Он лежал на поверхности, и его об этом уже несколько раз спрашивали.

— Понимаете, Фикрет, — важно ответил он, — дело в том, что нашему обществу нужны, просто жизненно необходимы реформы. А старые кадры только мешают претворению этих реформ в жизнь.

Фикрет улыбнулся.

— Да, не спорю, реформы, конечно, нужны. Однако, извините, какое у вас образование?

— Экономическое, — ответил Анар, и замялся. «Только бы он не спросил что именно я заканчивал». Анар немного стеснялся своего непрестижного ВУЗа.

— Хотя это не так важно, — Фикрет будто почувствовал состояние Анара, — просто, понимаете, я убеждён в одном: везде должны работать про-фе-сси-о-на-лы, — это слово Фикрет произнёс именно так с расстановкой, по слогам. — Знаете, лично бы я обязал каждого кандидата в депутаты перед тем, как подать свою кандидатуру, сдать экзамен на знание нашего законодательства! Ведь что такое работа депутата? Это на самом деле — рутина, принятие, изменение и отмена законов, то есть законотворчество! Как будет работать депутат, если он не знает полномочия Парламента, Кабинета Министров и Президента? Что-что, а Конституцию — основной закон государства каждый депутат должен знать назубок!

— Да, вы правы, — Анар понурил голову, — но всё это можно выучить. — Он уже пожалел, что позволил уговорить себя зайти…

— На всё нужно время, и это не так просто. И, знаете, людям лень себя утруждать. Почему-то все думают, — продолжал Фикрет, — что работа депутата — это халява, вроде как сидишь в парламенте два раза в год весной и осенью, да и нажимаешь на кнопки, когда это нужно. Но уверяю вас, Анар, это не так! Это серьёзная и очень ответственная работа, к которой нужно быть готовым! Позор — когда депутаты не знают элементарных вещей! Вот, скажите, Анар, как вы думаете, за какой поступок или преступление у нас в стране могут лишить гражданства?

«Теперь и вопросы пошли как будто на экзамене!» — Анар тяжело вздохнул.

— Государственная измена, — он сказал первое что пришло ему в голову.

— Нет, — возразил его странный собеседник. — Это неправильный ответ. Как экономист вы, конечно, можете этого не знать, но как депутат, считаю, знать это вы обязаны.

— Но я же пока не депутат, даже пока не кандидат, — попробовал отшутиться Анар, и тут же спросил: — Так за какое преступление могут лишить гражданства?

— Ни за какое! — торжествующе ответил Фикрет, — Наша Конституция гласит, что гражданин ни при каких обстоятельствах не может быть лишён гражданства! Его могут судить, наказать, но лишить его гражданства никто не вправе!

— Вы, наверно, юрист? — Анар робко попытался сменить тему.

— В какой-то степени, — Фикрет загадочно улыбнулся. — Но я не закончил. Понимаете что я хочу сказать, Анар? Мне кажется, что вы как-то легкомысленно представляете себе суть депутатства. Сейчас 21-ый век, век Интернет-технологий, вы должны лучше меня знать обо всех этих возможностях, о блогах и так далее. Но я уверен, что если сейчас наберу ваши имя и фамилию в Интернете, то не получу о вас никакой информации: ни о ваших взглядах, ни о вашей политической платформе. Как, кстати, ваша фамилия?

Анар назвал фамилию…

— Вот, смотрите, Анар, никакой информации, — Фикрет показал Анару экран своего навороченного смартфона, — только ссылки на социальные сети...

Анар посмотрел на часы. Был уже поздний вечер…

— Я пойду, — сказал он упавшим голосом, — спасибо за интересную беседу. — Анар сделал движение, чтобы подняться.

— Подождите, — остановил его Фикрет, — я же не подписался в вашу поддержку!

Анар устало повёл плечами… «Десять подписей или одиннадцать» — это уже было неважно…

— Знаете, Анар, а вы мне нравитесь, — Фикрет был неутомим, — вы культурный молодой человек. А, представляете, в нашем округе в депутаты баллотируется один, так сказать, нувориш. Так вот, он заманивает избирателей тем, что в случае своего избрания, он у нас, в нашем районе построит детскую площадку. Но это неправильно! Чистой воды популизм. Депутат же несёт ответственность не перед своим округом, а перед всей страной, и поэтому должен мыслить не локально, а в целом, в масштабах всей страны!

Анар положил на стол свои «кандидатские листы»…

— Извините, что отнял у вас очень много времени, сейчас вам дам свой паспорт, — Фикрет потянулся рукой к карману брюк, но остановился, разглядев пустые, незаполненные строки…

— И давно вы начали собирать подписи? — спросил он.

— С сегодняшнего дня, — честно ответил Анар.

— М-да, не густо, — рука Фикрета так и не дошла до кармана брюк, зависнув чуть ниже стола, — одна моя подпись вам погоды не сделает. Но я хочу вам помочь. Подождите немного, сейчас я позвоню коменданту, с ним вы без труда соберёте столько подписей, сколько надо…

Буквально через несколько минут в гостиной Фикрета появился комендант, невысокий полный мужчина.

— Собери подписи со всех жильцов нашего дома в поддержку этого молодого человека, кандидата в депутаты, — сказал ему Фикрет повелительным тоном, и только тут Анар понял насколько Фикрет большой человек...

— Не знаю как вас благодарить, Фикрет-мюяллим, — лицо Анара прояснилось, и он снова поверил в свою депутатскую сказку…

***

Почти сразу после того, как Анар с комендантом ушли, навороченный смартфон Фикрета разразился соловьиной трелью…

— Я тебя слушаю, сын, — произнёс Фикрет, — куда ты пропал? Да, я давно готов, всё жду, когда ты позвонишь и мы с тобой поедем на встречу. Волнуешься? Не волнуйся. Я и не сомневаюсь, что ты пройдёшь, станешь депутатом. У тебя нет конкурентов. Так, одна лишь видимость, массовка…

февраль, 2020

Пандемия

Некогда заслуженный врач-вирусолог Акпер психологически был готов отсидеть все восемь лет своего заключения. Поэтому новость об амнистии стала для него приятным сюрпризом. Наскоро собрав свои немногочисленные вещи, он уже через полчаса стоял за воротами тюрьмы в ожидании машины.

– Родственники встречают, доктор? – участливо спросил его охранник в униформе.

– Нет, – помотал головой Акпер, – мы с женой давно развелись, ещё до моего ареста, да и она давно уже не в Баку, уехала с сыном заграницу.

– А куда? – не мог сдержать своего любопытства охранник.

– В Рим, в Италию.

– На ПМЖ? В Италию? Тогда не знаю, кому из вас больше повезло, кто из вас больше счастливчик! – саркастично улыбнулся охранник, и немного погодя добавил: – не может быть, чтобы вы не слышали что там сейчас происходит!

– Да, конечно, слышал. Пандемия, – коротко ответил Акпер. В это время подъехала служебная машина министерства здравоохранения, и Акпер попрощался с охранником и местом, ставшим ему домом на долгие четыре с половиной года…

Шёл второй день особого режима карантина. Улицы были безлюдны, а дороги совершенно свободны. Машин было так мало, что казалось, что машин ГАИ даже больше, чем всех остальных – легковых и грузовых вместе взятых. Акпер с неподдельным интересом смотрел по сторонам, он совсем не так представлял себе долгожданный выход на свободу.

В министерстве здравоохранения его не заставили долго ждать и очень оперативно выдали все необходимые для работы в больнице документы. «Врачу с судимостью проблематично найти работу, но у вас особый случай». Снова же оказавшись на улице, Акпер по старой привычке полез в карман своих брюк за ключами от автомобиля. Конечно, их там не было…И не могло быть.

– Доктор, вас подвезти? – кстати обратился к нему водитель, только что привезший его из тюрьмы.

– Да, если можно, – растерянно ответил Акпер.

– Куда? Домой или в больницу?

– В больницу, – уверенно произнёс Акпер.

***

Акпер никогда раньше не работал в этой больнице. Более того, он даже не знал о её существовании, эту больницу отстроили совсем недавно. Однако он сразу же почувствовал себя в ней своим благодаря дружному и сплочённому коллективу.

– Доктор, мы много слышали о вас. Вы – легенда. Честно говоря, никак не верится, что вы могли совершить такое преступление.

– Просто вы меня пока плохо знаете, – отшутился Акпер. Ему совсем не хотелось ворошить далёкое прошлое…

Мало-помалу Акпер с глазу на глаз переговорил практически со всеми врачами, включая и самого главврача.

– Слава богу, ситуация у нас не такая тяжёлая, как во многих других странах, в том числе соседних. Хорошо, что были вовремя закрыты границы, и у нас достаточно пока аппаратов[1], но никто не знает что будет завтра! – вот что именно вынес он в результате этих бесед…

***

После работы Акпер пришёл к себе домой. Войдя в свой подъезд, он испытал странное щемящее чувство, которое он точно не смог бы описать словами. Подъезд был тёмен, но откуда-то сверху просачивалась струйка света…

Акпер старым, ржавым ключом открыл дверь в пустую квартиру. В этой квартире уже несколько месяцев никто не жил. После скоропостижной кончины матери из всей обстановки остались только стол, стул, диван, да и её портрет, с укоризной смотревший на него со стены.

– Сынок! Я так рада, что ты вернулся! Ты бы знал, как сильно я за тебя переживала! Как ты? – Акпер представил себе, как радуется встрече и крепко его обнимает сошедшая с портрета мама.

– Всё хорошо, мама, – в своём воображении ответил ей Акпер. – Как видишь, жив-здоров.

– Не тяжело было тебе там, сынок?

– Нет, мама. Знаешь, в тюрьме оказалось не так плохо, намного лучше, чем я думал. Там я просто продолжал врачевать, лечить людей. Почти ничего, по сути, не изменилось.

Акпер представил себе, как мать грустно улыбнулась…

– Эх, Акпер, Акпер… – покачала головой она, – скажи, а этот вирус, как его там, Джавид[2] и цифры какие-то, действительно так опасен, раз тебя отпустили? По телевизору говорят очень страшные вещи!

– Нет, не волнуйся, мама, – в своём воображаемом диалоге неслышно засмеялся Акпер. – Если в Китае всё почти прошло, то и у нас пройдёт. Все вирусы проходят. Все без исключения.

– Да я за тебя волнуюсь, сынок, лучше бы ты стал психиатром или на худой конец стоматологом… – сказала мать, и … исчезла…вернее, вернулась в свой портрет…

***

Утром следующего дня Акпер, выйдя из дома, увидел соседа, Тофика – молодого здорового, кровь с молоком парня. Тофик был одет по-домашнему, на ногах – шлёпанцы, а в руке он нёс большое мусорное ведро.

– О, доктор! Какая встреча! Как я рад вас видеть! Сколько лет, сколько зим! – приветствовал его Тофик, – как вы? Я – хорошо. Вот вышел мусор выбросить. Сами понимаете, сейчас карантин. Только мусор можно выбросить без смс-разрешения. Хотя на самом деле и это нельзя, – Тофик улыбнулся, – просто вряд ли полицейские будут приставать к человеку с мусорным ведром.

– А я вчера освободился, – ответил Акпер. – Сейчас иду на работу в больницу.

Тофик почесал свою большую круглую голову…

– Понятно. Значит, поэтому вас выпустили, – задумчиво произнёс он, и далее прошептал почти заговорщицким тоном: – Скажите, доктор, вы ведь специалист, да? Я слышал, что вы очень крутой доктор, и вас тогда просто подставили. Все соседи об этом говорили. Скажите, а что вирус, действительно, существует? А то, знаете, люди болтают всякое. Говорят даже, что нет вируса, типа фейк[3]. Обычный грипп. Да и в Интернете много разного пишут.

Акпер замер, почти остановился.

– Нет, Тофик, это не фейк, – серьёзно сказал он, – люди умирают.

– Правда что ли? – с недоверием спросил Тофик.

– Да, только страдают, в основном, пожилые люди, или те, у кого серьёзные проблемы со здоровьем.

– Какие, например?

– Астма, онкология, диабет или больное сердце.

– А, значит, бош шейдир[4]! – заметно повеселев, воскликнул Тофик. – То есть умирают те, кто очень болен! Спасибо, доктор! – и с мусорным ведром победоносно пошёл в сторону противоположную мусорным бакам…

***

В больнице главврач почти сразу же отозвал Акпера в сторону.

– Акпер, десять дней тому назад к нам в Баку чартером доставили большую группу людей из Европы, там и студенты, и просто наши граждане, которые захотели вернуться. Сам понимаешь, какая там сейчас ситуация! По приезде мы их поместили в отель на карантин. Что я хочу этим сказать? До недавнего времени всё было нормально, но позавчера у двоих начали проявляться симптомы: температура, мышечная слабость, сухой кашель. Мы сделали тест на коронавирус, и он оказался положительным!

– Надеюсь, эти двое никого не заразили за то время, пока были просто носителями вируса?!

– У нас точно нет. По приезде мы ведь полностью изолировали их на всякий случай. Акпер, не в этом дело. Это твои родственники: жена и сын.

За эти долгие сутки Акпер уже устал удивляться чему-либо…

– А они сейчас у нас в больнице? – спросил он.

– Нет, они там же в отеле. Болезнь у них протекает вроде в лёгкой форме, температура невысокая. Не было никакой нужды привозить их сюда. Хочешь их навестить? Пожалуйста. Можешь сейчас идти, проблем нет.

– Нет, спасибо, я лучше пойду вечером после работы, – ответил Акпер, – здесь есть те, кому моя помощь нужнее…

***

Отель, в котором были размещены бывшая жена и сын Акпера, находился в километрах пяти от его дома. Тем больше было его удивление, когда на подступах к отелю он увидел Тофика! Да, соседа! В той же одежде и с тем же мусорным ведром в руке! «Что ты здесь делаешь, Тофик?» – хотел спросить Акпер, но тут увидел рядом с ним молодую, довольно привлекательную девушку. «Не буду ему мешать, раз у него свидание», – подумал Акпер, однако Тофик его заметил, и с возгласом: «О, доктор! Не видел вас пять лет, а сейчас встречаю во второй раз за день!», держа в одной руке мусорное ведро, а свободной рукой придерживая девушку за талию, пошёл ему навстречу.

– Это – доктор Акпер! Помнишь, я тебе про него рассказывал, – Тофик представил девушке Акпера.

– Да, конечно, помню, – девушка приветливо улыбнулась, – твой сосед и очень известный доктор, – девушка замялась. – Доктор, а что вы думаете про вирус? – не теряя времени обратилась она к Акперу.

– А что конкретно вас интересует, джаван гыз[5]?

– Ну, интересно, он опасен для нас, молодых? Тофик только что сказал мне, что нет, можно не бояться, – девушка беззаботно рассмеялась.

– Понимаете, как вас зовут, да, Сабина, – Акпер кивнул головой в знак знакомства, – действительно, согласно статистике, около 80% людей относительно легко переносят этот вирус, как грипп. Некоторые могут даже переболеть им и вообще ничего не почувствовать. Однако…

– Может быть я уже переболела им, – весело перебила Акпера девушка.

– Возможно.

– А я, наверно, именно им переболел в прошлом году, – присоединился к разговору Тофик. – Не представляете, доктор, как я ужасно тогда себя чувствовал! Температура у меня была под сорок, меня трясло, и я очень долго отходил. Жаль, что вас тогда не было.

– Всё это возможно, молодые люди, – произнёс Акпер с очень серьёзным выражением лица, – однако, во-первых, начнём с того, что каждый организм – это большая загадка. Это я вам говорю как врач-вирусолог. Неизвестно, как конкретный организм отреагирует на болезнь. Во-вторых же, самое главное, основная опасность этого вируса заключается в том, что человек может быть его носителем довольно долго, две недели точно, прежде чем на самом деле заболеет. А это значит, что за это время он, считая себя здоровым, может легко заразить всех остальных. То есть вполне возможно, что вы, например, уже стали источником заражения. Поэтому, пожалуйста, соблюдайте дистанцию. Два метра…

– Да, доктор, вы, конечно, правы, надо соблюдать дистанцию, – Тофик демонстративно отошёл от девушки на пару метров, после чего они громко рассмеялись…

***

В отеле, как и говорил главврач, действительно были приняты все меры предосторожности. Жена и сын Акпера оставались в полной изоляции в своём номере. Перед тем, как к ним зайти, Акпер переоделся в специализированный костюм врача-инфекциониста. «Не может быть, чтобы они меня узнали в таком виде, – к нему в голову пришла лукавая мысль, – я могу даже не менять голоса, за меня это сделает противогаз».

Акпер постучал…

– Кто это? – раздался голос бывшей жены.

– Врач-инфекционист, – ответил Акпер. – Пожалуйста, откройте!

– Саид, открой врачу! – услышал Акпер. Он не успел о чём-либо подумать, как оказался лицом к лицу с собственным сыном.

Акпер с трудом узнал его. Это был уже далеко не тот подросток, каким он его видел бог знает сколько лет тому назад, а высокий, стройный юноша, настоящий атлет, красавец-мужчина. Болезнь в нём выдавала лишь бледность лица, хотя и это могло быть следствием не болезни, а неподвижного образа жизни в последние недели.

– Вы, конечно, уже знаете, что ваш тест на коронавирус дал положительный результат, однако, пожалуйста, не волнуйтесь. Судя по вашим анализам, болезнь у вас протекает в довольно лёгкой форме. За две-три недели, уверен, вы полностью выздоровеете, приобретёте иммунитет, и больше этим вирусом не заболеете, – Акпер, как всегда в таких случаях, попытался подбодрить заболевших.

– Дай бог, доктор, – отозвалась бывшая жена, «мать Саида».

Акпер внимательно посмотрел на неё. «Да, и Земфира сильно изменилась, не так, как Саид, но всё же. Она раньше не была такой смуглой, а сейчас – вылитая итальянка!»

– Скажите, а как вы думаете, где и как вы могли подхватить этот вирус? Среди вашего окружения были инфицированные? – Акпер задал этот вопрос не из праздного любопытства, а по профессиональной необходимости.

– Да, доктор, – на этот раз ответил Саид. Голос у него был под стать внешности, низкий и густой, – один парень из нашей студенческой группы заразился коронавирусом. Наверное, от него заразился я, а от меня заразилась уже мама.

– Как же ты мог заразиться? Ты же профессиональный спортсмен! – мать, в свою очередь, по-видимому была очень недовольна сыном. – У спортсменов должен быть сильный иммунитет.

– Это всё миф, Земфира-ханум! – вмешавшись, вступился за сына Акпер, – на самом деле организм спортсмена легко цепляет всякие вирусы, особенно на пике формы.

Саид с интересом посмотрел на Акпера, хотя, конечно, вряд ли бы смог что-то разглядеть, ведь Акпер был в шлем-маске.

– Вы правы, доктор, – сказал он. – Стоит мне только набрать хорошую форму, как я сразу же простужаюсь. Даже не знаю, почему, хотя и принимаю различные таблетки для укрепления иммунитета.

– Это очень сложная, но довольно интересная тема, – Акпер поймал себя на мысли, что получает удовольствие от общения с сыном, пусть даже тот его не узнаёт. – Иммунитет укрепляют только небольшие, умеренные физические нагрузки, а большие – на грани возможностей, конечно, нет! Правда, это было доказано не теоретически, а на практике, в результате многочисленных экспериментов. Чем же это можно объяснить? Очевидно, одним: организм тратит все свои силы и возможности на восстановление и улучшение спортивной формы, даже в ущерб иммунитету, то есть защитным свойствам.

Саид одобрительно повёл головой. Наступила пауза… Акперу хотелось вплотную подойти к своему сыну и крепко его обнять, или просто прикоснуться к нему рукой. Но, конечно, это было невозможно… «А может, просто признаться, кто я?»

– Доктор, – перебила его мысли Земфира, – а почему у нас в Италии всё так произошло?

«У нас в Италии…Ты даже ещё гражданства не получила!» – зло подумал про себя Акпер, но ответил взвешенно и рассудительно: – Понимаете, Земфира-ханум, здесь может быть очень много нюансов. Во-первых, количество пожилых людей, ведь именно они входят в группу риска, во-вторых, туристические связи, в-третьих, уровень медицины, а в-четвёртых, особенности менталитета. Хотя менталитет может быть и главным фактором. В Италии, слышал, люди не особо любят соблюдать между собой дистанцию.

– Да, в Италии принято обниматься и целоваться при встрече даже с малознакомыми людьми. Меня это сильно удивляло, когда я только приехал, – произнёс Саид.

– Как в Турции, – намеренно проговорился Акпер.

– Да, – подхватил Саид, – мне папа рассказывал, когда я был совсем маленьким, а я почему-то это запомнил. Он там учился или работал. Да, мама?

Земфира кивнула головой с равнодушным выражением лица.

Акпер тяжело вздохнул в своём противогазе. Было уже поздно. Ему пора было уходить…

– У вас же нет никаких трудностей с дыханием? Вообще, не должно быть. Я внимательно просмотрел ваши снимки, лёгкие у вас в порядке. Но я принёс вам лекарства. Будете принимать их строго по назначению, – напоследок сказал он.

– Лекарства? Какие лекарства? Я слышала, от коронавируса нет лекарств, – с лёгкой усмешкой произнесла Земфира.

– Специальных нет. Но эти, уверен, вам помогут. Если же вдруг почувствуете себя как-то не так, то сразу обращайтесь. Главное, чтобы болезнь у вас не перешла в пневмонию, хотя пневмонию может вызвать и обычный грипп.

Акпер продиктовал номер своего телефона, попросив отправить на него пустое сообщение по Интернету, что Саид сразу же и сделал. Всё это время Акпер сосредоточенно смотрел на Земфиру. Его номер, конечно, был ей знаком, однако у неё на лице не дрогнул ни один мускул! «Конечно, она меня узнала, может, даже сразу, просто не подала виду», – подумал Акпер…

***

Акпер вышел из отеля. Тофика и Сабины больше не было видно, да и вообще людей на улице было очень мало. Акпер опять машинально полез в карман своих брюк за ключами от автомобиля, но тут увидел проезжающий мимо автобус. «Стой», – помахал ему рукой Акпер…К счастью, остановка была совсем рядом. Автобус остановился. А Акпер, чуть ускорившись, успел добежать до него прежде, чем тот тронулся с места.

В середине автобуса к стеклу был прикреплён спрей с дезинфицирующим средством. Акпер только успел использовать его по назначению, как услышал так хорошо, даже слишком хорошо ему знакомый за сегодня голос…

– Доктор, мы как будто с вами в деревне живём, – Тофик был в тех же шлёпанцах и в той же одежде, но…

– Где ведро? – удивлённо спросил Акпер. Его мозг уже отказывался воспринимать Тофика без ярко-красного аксессуара.

– Мне оно уже не нужно, доктор. У меня есть смс, – довольно ответил Тофик. – Еду домой.

– Давно бы так, – иронично улыбнувшись, сказал Акпер.

– Да, но смс хватает только на два часа, доктор. Хотя можно, конечно, получить его на пять часов, но это очень рискованно, если никто из ваших знакомых на самом деле не умер. – Тофик озадаченно сдвинул брови…– Доктор, – вдруг загорелся он, – а знаете что ещё в народе говорят?

– Что, Тофик?

– Что вирус – это просто игра, выдумка, и сейчас его используют как повод.

– Как, как повод?

– Ну, что всю эту историю с вирусом специально раздули, чтобы потом следить за людьми, и знать, кто, куда и зачем пошёл.

– Какие ты глупости говоришь, Тофик! – Акпер на этот раз не выдержал и почти закричал. – Ты же молодой современный парень! Как ты можешь говорить такие глупости? При чём здесь вирус? Чёрт возьми, давно есть компьютеры, мобильные телефоны, Интернет! Знаешь, благодаря высоким технологиям все мы уже давно «под колпаком»! Все – в этом мире. А технологии развиваются! Просто смирись с этим и живи дальше.

– Хорошо. А для чего тогда раскручивают вирус? – не сдавался Тофик.

– Что значит раскручивают?

– Ну, без конца пишут о нём и говорят.

– А что ещё обсуждать? – развёл руками Акпер. – Оглянись, почти никто не работает! Производство стоит, мир беднеет! Да, весь мир терпит сейчас огромные убытки. Как же иначе? Всё замерло: промышленность, развлечения, спорт. Теперь задумайся, кто может извлечь выгоду из этого положения? Продавцы масок и гречки? Не смеши меня. Что будет, если деньги закончатся у всех? Пойми, Тофик, правительства вынуждены были пойти на карантин. Да, сейчас многие недовольны, что не могут заработать. Но, не объяви правительство карантин, тогда бы говорили, что деньги дороже людей!

– Да, но карантин – это ужас, тюрьма какая-то, доктор! Чувствую себя как в тюрьме.

– Ты просто не был в тюрьме, Тофик, – сверкнул глазами Акпер. – Всё относительно, и свобода тоже. Пойми, вирус есть, он, действительно, существует! Сам посуди, никто бы не стал идти на такие убытки из-за несуществующего вируса. Тем более, что всегда есть риск, что ситуация может взорваться, выйти из-под контроля. В одном ты прав, всё в мире взаимосвязано: и вирус, и экономика, и политика. Естественно, что на фоне коронавируса проявляются какие-то политические игры, появляются какие-то возможности, скажем так, лазейки. Но это ведь не значит, что вируса нет или он не опасен!

– Ну, не знаю, доктор, – неуверенно сказал Тофик, – хорошо, допустим, вы правы, но почему всё-таки нужно было вводить карантин? Смотрите, болезнь не такая смертельная, страдают, в основном, пожилые и больные люди. Зачем же тогда почти во всех странах ввели карантин? Раньше же были эбола, атипичная пневмония, птичий и свиной грипп, и никто почему-то тогда карантин не объявлял!

– Вот, правильный вопрос! Причина в заразности вируса, Тофик. Да, этот вирус не самый смертельный, но он до конца неизученный и самый заразный. Представь, что будет, если десятки тысяч людей в одной стране заболеют им в тяжёлой форме, причём все сразу? Ни одна страна с этим не справится, ведь ни у одной страны нет такого количества аппаратов! Смысл самоизоляции в том, чтобы погасить вирус, чтобы люди не заразились им одновременно.

***

Акпер с Тофиком вышли из автобуса. Далее их путь лежал в магазин, местный супермаркет. «Да, а здесь жизнь не замирает. И наконец-то, наш народ научился стоять в очереди. Нужна была пандемия, чтобы люди поняли, что лезть без очереди нехорошо, – подумал Акпер, взирая на то, как дисциплинированно люди ведут себя, соблюдают дистанцию перед кассой. – А может, что-то изменилось в умах этих людей за те четыре с половиной года, что я провёл в тюрьме? – вдруг подумалось ему. – Нет, это вряд ли, – ответил он самому себе, – скорее всего, дело не во взаимоуважении, а в том, что они просто боятся заразиться. Но для начала и это неплохо».

Когда Акпер вернулся домой, было уже одиннадцать часов вечера. Те же стол, стул, диван, и … одинокий портрет матери, печально смотрящий на него со стены.

– Ты не устал, сынок? – Акпер снова представил себе, как оживает безвременно ушедшая, так и не дождавшаяся его мама.

– Нет, мама, всё хорошо, – нарочито бодро ответил он. – Не переживай. Со мной всё в порядке. А знаешь, пройдёт какой-то месяц, максимум два–три, и всё пройдёт, все о коронавирусе забудут.

– А ты уверен, сынок? – Акпер будто воочию увидел, как мать недоверчиво покачала головой. – Ты у меня всегда был таким безнадёжным идеалистом и оптимистом, за это и поплатился…

– Теперь я другой, мама, реалист. Вот увидишь, все забудут. Хорошо, если не будут забывать почаще мыть мылом руки…

***

Акперу уже снился десятый сон, когда его разбудил стук в дверь. Вернее, это был даже не стук, а барабанная дробь! – Доктор, откройте, – в полудрёме расслышал он громкие крики … «Опять этот Тофик! Даже ночью от него нет покоя! Хотя, наверное, что-то случилось, иначе бы он не стал ломать мою дверь ночью!»

Акпер вскочил и подбежал к двери, открыл её, даже не посмотрев в глазок. Тофик стоял на пороге с потерянным видом, он тяжело дышал, будто задыхался, а его широко посаженные глаза были так выпучены, как будто были готовы выскочить из орбит…

– Что случилось, Тофик? – спросил Акпер.

– Мне очень плохо, доктор, – упавшим голосом произнёс Тофик.

– Что с тобой?

– Не могу дышать, такая тяжесть в груди, как будто у меня там стекло, целые горы стекла…

Акпер, не говоря ни слова, взял Тофика под руку, провёл его в комнату и посадил на единственный стул. После чего прикоснулся ладонью к его лбу. Лоб был в поту, и абсолютно холодный…

– Кашляешь, насморк есть? – спросил Акпер.

– Нет, – Тофик помотал головой, – вроде нет.

Акпер достал фонендоскоп из своего старого чемоданчика.

– Дыши, Тофик, – приказным голосом сказал он.

Тофик задышал. Дыхание его было взволнованное, неровное, но чистое, как у

младенца… Акпер давно не слышал такого здорового, мощного дыхания…

– У меня ведь коронавирус, доктор? – дошёл до него полный трагизма голос Тофика.

– Ничего у тебя нет, Тофик, – устало ответил Акпер, отложив в сторону фонендоскоп, – это просто самовнушение, нервный срыв, ты просто сам себе это внушил.

– Как это внушил? – остолбенел Тофик, – разве такое бывает?

– Ещё как бывает! И довольно часто. Бывает же, например, мнимая беременность, даже у мужчин.

– Но у меня ведь не беременность, доктор, – обиженно произнёс Тофик.

– А что у тебя? Ни насморка, ни кашля, ни температуры, и бронхи чистые. Тебе нужно просто успокоиться, вот выпей, пожалуйста, – Акпер протянул Тофику стакан с водой.

Тофик выпил… Не сразу, но ему стало легче. А через несколько минут он почувствовал, что всё у него прошло. Доктор Акпер сидел на своём помятом диване и смотрел на него усталыми, но добрыми глазами…

– Да, доктор, – сказал Тофик, – ужасная, оказывается, эта вещь – коронавирус. Да, кошмар какой-то. Я, представляете, не мог даже вздохнуть, и это режущее стекло в груди...

– Да, брось ты, Тофик, ты же им не болел, а просто внушил себе! – возразил Акпер.

– Да, вы правы, доктор, – задумчиво произнёс Тофик, – не болел. Но этот вирус, доктор, ведь не сказка, действительно существует?!

апрель, 2020

[1] Имеются ввиду аппараты ИВЛ (Искусственная Вентиляция Лёгких) и ЭКМО (Экстракорпоральная Мембранная Оксигенация Крови)

[2] Пандемия коронавирусной инфекции Covid-19, вызванная коронавирусом SARS-CoV-2

[3] Fake (англ.) — обман, фальсификация

[4] Boş şeydir (азерб.) — ерунда, пустяки

[5] (азерб.) — молодая девушка

Пандемия (на азербайджанском языке)

Pandemiya

(Rus dilindən tərcümə edən: Y.Qayıbov)

Bir zamanlar tanınmış həkim-virusoloq olan Əkbər məhkəmənin ona verdiyi səkkiz illik həbs cəzasını tam çəkməyə psixoloji cəhətdən hazır idi. Buna görə amnistiya xəbəri onun üçün xoş bir sürpriz oldu. Tələsik bir neçə əşyasını toplayaraq o, artıq yarım saat idi ki, türmənin qapısı önündə maşın gözləyirdi.

– Qohumlarınız Sizi qarşılayır, doktor? – deyə uniforma geyinmiş mühafizəçi maraqla soruşdu.

– Xeyr, – Əkbər başını buladı, – həyat yoldaşımla mən çoxdan, hələ həbs olunmamışdan əvvəl boşanmışıq və o, uzun müddətdir ki, Bakıda deyil, oğlumla xaricə köçüb.

– Xaricə hara? – mühafizəçi marağını saxlaya bilməyərək soruşdu.

– Romaya, İtaliyaya.

– Daimi yaşayış üçün? İtaliyaya? Onda bilmirəm hansınızın bəxti daha çox gətirib, hansınız daha çox şanslısınız! – deyə mühafizəçi kinayə ilə gülümsədi və azca dayanıb əlavə etdi: – Ola bilməz ki, indi orada nələrin baş verdiyini eşitməyəsiz!

– Hə, əlbəttə eşitmişəm. Pandemiya, – deyə Əkbər qısaca cavab verdi. Bu zaman Səhiyyə nazirliyinin xidməti maşını gəlib çıxdı və Əkbər mühafizəçiylə və dörd ildən çox onun üçün evə çevrilmiş yerlə vidalaşaraq maşına mindi...

Xüsusi karantin rejiminin ikinci günü idi. Küçələrdə insanlar gözə dəymirdi, yollar isə tamamilə boş idi. Maşınlar o qədər az idi ki, sanki DYP avtomobilləri minik və yük maşınlarının sayından daha çox görünürdü. Əkbər saf maraqla ətrafa baxırdı – o, uzun zamandır gözlədiyi azadlığa çıxacağı günü heç də belə təsəvvür etmirdi.

Səhiyyə nazirliyində onu çox gözlətmədilər və xəstəxanada işləmək üçün lazım olan bütün sənədləri qısa vaxt ərzində təqdim etdilər. "Məhkumluğu olan həkimə iş tapmaq çətindir, ancaq sizdə xüsusi haldır". Özünü yenidən küçədə tapan Əkbər köhnədən qalan vərdişlə maşının açarı üçün əlini şalvarının cibinə saldı. Əlbəttə, orada açar yox idi ... və ola da bilməzdi.

– Doktor, Sizi aparım? – onu həbsxanadan təzəcə gətirmiş sürücünün təklifi lap yerinə düşdü.

– Hə, mümkündürsə, – Əkbər çaşqınlıqla cavab verdi.

– Hara gedirik? Evə yoxsa xəstəxanaya?

– Xəstəxanaya! – Əkbər əminliklə bildirdi.

***

Əkbər əvvəllər heç vaxt bu xəstəxanada işləməmişdi. Üstəlik, onun varlığından belə xəbəri yox idi, bu xəstəxana bu yaxınlarda tikilərək təzəcə istifadəyə verilmişdi. Ancaq dost və həmrəy kollektiv sayəsində burada özünü dərhal doğma hiss etdi.

– Doktor, sizin haqqınızda çox eşitmişik. Siz bir əfsanəsiniz. Düzünü desək, belə bir cinayət törədə biləcəyinizə inanmaq olmur.

– Siz sadəcə məni hələ yaxşı tanımırsınız, – Əkbər zarafatyana cavab verdi. Uzaq keçmişi qurdalamaq həvəsi yox idi...

Tədricən, Əkbər baş həkimin özü də daxil olmaqla demək olar ki, bütün həkimlərlə üz-üzə söhbət edə bildi.

– Allaha şükür, bizdə vəziyyət qonşularımız və digər ölkələrlə müqayisədə elə də ağır deyil. Yaxşı ki, sərhədlər vaxtında bağlandı və bizdə hələ ki yetərli sayda aparat[1] var, lakin sabah nə olacağını heç kim deyə bilməz! – bu söhbətlərdən onun çıxardığı nəticə məhz belə idi...

***

İşdən sonra Əkbər evinə gəldi. Öz blokuna girərkən o, sözlə dəqiq təsvir edə bilmədiyi qəribə, ağrılı bir hiss keçirdi. Pilləkən qaranlıq idi, amma hardansa yuxarıdan xəfif işıq saçırdı...

Əkbər köhnə, paslı açarla boş mənzilin qapısını açdı. Bu mənzildə artıq bir neçə ay idi ki, kimsə yaşamırdı. Anasının qəfil vəfatından sonra evdəki əşyalardan yalnız masa, stul, divan və anasının divardan ona məzəmmətlə baxan portreti qalmışdı.

– Oğul! Qayıtdığın üçün o qədər sevincliyəm ki! Sənə görə nə qədər narahat olduğumu bilsəydin kaş! Necəsən, oğlum? – Əkbər bir anlıq portretdən düşərək onu möhkəm qucaqlayan anası ilə görüşməkdən nə qədər xoşbəxt olduğunu təsəvvür etdi.

– Hər şey yaxşıdır, anacan, – Əkbər xəyalında ona cavab verdi. – Gördüyün kimi, sağ və salamatam.

– Orda sənin üçün çətin idi, oğlum?

– Yox, ana. Bilirsən, türmədə o qədər də pis olmadı, hətta düşündüyümdən daha yaxşı oldu. Orada mən sadəcə həkimliyə, insanları müalicə etməyə davam etdim. Mahiyyətcə, demək olar ki, heç bir şey dəyişmədi.

Əkbər anasının kədərli şəkildə necə gülümsədiyini xəyal etdi...

– Ah, Əkbər, Əkbər… – anası başını yellədi, – de görüm, bu mərət virus, nəydi adı Cavid[2] və hansısa rəqəmlər – səni buraxdıqları üçün doğurdanmı bu qədər təhlükəlidi? Televizorda çox qorxulu şeylər danışırlar!

– Yox, anacan narahat olma, – özünün təsəvvür etdiyi dialoqda Əkbər sakitcə güldü. – Əgər Çində böhran keçib gedibsə, bizdə də ötüb keçəcək. Bütün viruslar keçib gedir. İstisnasız olaraq.

– Mən sənə görə narahatam, oğlum, kaşki sən psixiatr, ya da heç olmazsa diş həkimi olardın... – anası bunu deyərək yoxa çıxdı...daha doğrusu öz portretinə qayıtdı...

***

Ertəsi gün səhər Əkbər evdən çıxarkən qonşusu, sağlam və cüssəli bir gənc olan Tofiqlə rastlaşdı. Tofiq ev geyimində idi – ayaqlarında başmaq, əlində isə iri zibil vedrəsi tutmuşdu.

– Ooo, doktor, nə xoş təsadüf! Sizi görməyimə çox şadam! Çoxdandır Sizi görmürəm! – deyə Tofiq onu salamladı. – Necəsiz, doktor? Mən yaxşıyam. Elə zibil atmaq üçün çıxmışdım. Bilirsiz də indi karantindir. SMS icazəsi olmadan yalnız zibil atmağa çıxmaq olar. Əslində bu da olmaz, – Tofiq gülümsədi, – yəqin, polis əlində zibil vedrəsi olan bir adama ilişməz.

– Mən isə dünən azadlığa çıxdım, – Əkbər cavab verdi. – İndi xəstəxanaya işə gedirəm.

Tofiq başını qaşıdı...

– Hmm, anladım. Demək Sizi buna görə buraxıblar, – fikirli şəkildə deyərək ardınca elə bil şübhəli tonda pıçıldadı: – Doktor, Siz ki həkimsiz, düzdü? Mən eşitmişəm ki, Siz çox “güclü” həkimsiz və o vaxt Sizi sadəcə tələyə saldılar. Bütün qonşular bu barədə danışırdı. Deyin görüm, virus doğurdan var? Bilirsiz, insanlar hərə bir şey danışır. Hətta deyirlər ki, virus zad yoxdur, bular hamısı “feyk”dir[3]. Adi qripdir. Elə internetdə də çox şey yazırlar.

Əkbər donub qaldı, demək olar ki dayandı.

– Yox, Tofiq, bu “feyk” deyil, – ciddi tonda bildirdi, – insanlar ölürlər.

– Düzünü deyirsiz, doktor? – Tofiq inamsızlıqla soruşdu.

– Hə, amma əsasən yaşlı və sağlamlığında ciddi problemlər olan insanlar əziyyət çəkir.

– Hansı problemlər? Məsələn?

– Astma, onkologiya, diabet və ya ürək xəstəliyi olanlar.

– Hə-ə-ə, onda boş şeydir! – seziləcək qədər kefi açılan Tofiq qışqırdı. – Demək, xəstə olan insanlar ölür! Çox sağ olun, doktor! – və əlində zibil vedrəsi, qalibcəsinə zibil yeşiklərindən əks tərəfə doğru addımlamağa başladı...

***

Xəstəxanada baş həkim dərhal Əkbəri yanına çağırdı.

– Əkbər, on gün əvvəl Avropadan Bakıya çarter reysi ilə böyük bir qrup gətirildi. Onların içində qayıtmaq istəyən tələbələr və sadə vətəndaşlarımız vardı. İndi orda vəziyyətin necə olduğunu başa düşürsən! Ölkəyə gəldikdən sonra karantin üçün onları oteldə yerləşdirmişik. Bununla nə demək istəyirəm? Son vaxtlara qədər hər şey yaxşı idi, amma srağagün iki nəfərdə simptomlar görünməyə başladı: temperatur, əzələ zəifliyi, quru öskürək. Biz koronavirus testi etdik və nəticə müsbət çıxdı!

– Ümid edirəm, bu ikisi virus daşıyıcısı olarkən heç kimi yoluxdurmayıb!

– Bizdə dəqiq yox. Biz axı ölkəyə gəldikdən sonra hər ehtimala qarşı onları tamamilə təcrid etmişdik. Əkbər, məsələ bunda deyil. Bunlar sənin qohumlarındır – arvadın və oğlun.

Bu uzun iki gün ərzində Əkbər artıq heç nəyə təəccüblənmirdi...

– Bəs indi onlar haradadır, xəstəxanada? – o, soruşdu.

– Yox, elə oteldədilər. Xəstəlik onlarda sanki yüngül formada keçir, temperatur aşağıdır. Onları bura gətirməyə ehtiyac yoxdu. Onlara baş çəkmək istəyirsən? Buyur. Elə indi gedə bilərsən, problem yoxdur.

– Yox, təşəkkür edirəm, axşam işdən sonra getsəm daha yaxşı olar, – deyə Əkbər cavab verdi, – burada mənim köməyimə daha çox ehtiyacı olanlar var...

***

Əkbərin keçmiş həyat yoldaşı və oğlunun yerləşdirildiyi otel onun evindən beş kilometr aralıda idi. Ona görə, otelə yaxınlaşarkən Tofiqlə rastlaşan Əkbər çox təəccübləndi! Bəli, həmin qonşu Tofiq! Eyni paltarda və əlində həmin zibil vedrəsi! "Burda nə işin var, Tofiq?" – Əkbər soruşmaq istədi, amma sonra onun yanında cavan, kifayət qədər cəlbedici bir qız gördü. Əkbər fikirləşdi ki, yanında xanım olduğu üçün ona mane olmasa daha yaxşı olar, amma Tofiq onu gördü və həyəcanla: “Ooo, doktor! Sizi beş ildir görmürdüm, ancaq indi bir gündə ikinci dəfə rastlaşıram!” – deyərək bir əlində zibil vedrəsini, boş əli ilə qızın belindən tutaraq ona tərəf addımladı.

– Bu Əkbər həkimdir! Yadındadı, sənə onun haqqında danışmışdım? – deyə Tofiq Əkbəri qıza təqdim etdi.

– Hə, əlbəttə, xatırlayıram, – qız nəvazişlə gülümsədi, – sənin qonşun və məşhur həkim, – deyə qız duruxdu. – Doktor, virus haqqında nə düşünürsüz? – vaxt itirmədən qız Əkbərə müraciət etdi.

– Sizi konkret nə maraqlandırır, cavan qız?

– Yəni, görəsən bu virus biz cavanlar üçün təhlükəlidirmi? Tofiq indicə mənə dedi ki, yox, qorxmaq lazım deyil, – qız laqeydcəsinə güldü.

– Adınız necə idi, hə, Səbinə, – deyə Əkbər tanışlıq əlaməti olaraq başını yırğaladı, – həqiqətən statistikaya görə insanların təxminən 80%-i bu virusu qrip kimi nisbətən asanlıqla keçirir. Bəziləri hətta xəstəliyi heç bir şey hiss etmədən keçirə bilər. Amma...

– Bəlkə də mən artıq bu virusa yoluxub sağalmışam, – deyə qız şən səslə Əkbərin sözünü kəsdi.

– Ola bilər.

– Mənsə yəqin keçən il bu virusa yoluxmuşam, – deyə Tofiq söhbətə qoşuldu. – Doktor, təsəvvür edə bilməzsiz o vaxt mən özümü necə pis hiss edirdim! Temperaturum qırxa çıxmışdı, titrədirdim və sağalmağım çox uzun çəkdi. Təəssüf ki, o vaxt burda yox idiniz.

– Bütün bunlar mümkündür, cavanlar, – Əkbər üzündə çox ciddi ifadə ilə bildirdi, – amma, əvvəlcə bundan başlayaq ki, hər bir orqanizm özü böyük bir müəmmadır. Bunu sizə həkim-virusoloq kimi deyirəm. Konkret bir orqanizmin bu xəstəliyə necə cavab verəcəyi bilinmir. İkincisi, ən əsası bu virusun başlıca təhlükəsi insanın xəstələnməyə başlamazdan əvvəl kifayət qədər uzun müddət, daha dəqiqi iki həftə ərzində virus daşıyıcısı ola bilməsindədir. Bu isə o deməkdir ki, bu müddət ərzində özünü sağlam hesab edən insan hər kəsi asanlıqla yoluxdura bilər. Yəni, tam mümkündür ki, məsələn, siz artıq yoluxma mənbəyi olmusuz. Buna görə də, sosial məsafəyə diqqət edin. İki metr...

– Bəli, doktor, düz deyirsiz, sosial məsafəyə əməl etmək lazımdır, – Tofiq nümayişkəranə tərzdə qızdan “təhlükəsiz” məsafəyə aralandı və ardınca hər ikisi bərkdən güldülər...

***

Oteldə, baş həkimin dediyi kimi, həqiqətən bütün təhlükəsizlik tədbirləri görülmüşdü. Əkbərin keçmiş həyat yoldaşı və oğlu öz otaqlarında tamamilə təcrid olunmuş vəziyyətdə qalırdı. Onların otağına girməzdən əvvəl Əkbər həkim-infeksionistin xüsusi qoruyucu kostyumunu geyindi. "Bu görkəmdə məni tanımaları mümkün deyil – onun başına belə bir hiyləgər fikir gəldi, – hətta səsimi dəyişməyimə belə ehtiyac yoxdur, bunu mənim yerimə əleyhqaz edəcək”.

Əkbər qapını döydü...

– Kimdir? – qapı arxasından keçmiş arvadının səsi gəldi.

– Həkim-infeksionist, – Əkbər cavab verdi. – Xahiş edirəm, açın!

– Səid, qapını həkimə aç! – Əkbərin qulağına səs gəldi. O, nəyinsə haqqında düşünməyə vaxt tapmadan öz oğlu ilə üz-üzə qaldı.

Əkbər oğlunu çətinliklə tanıdı. O, artıq Allah bilir neçə il əvvəl gördüyü yeniyetmə yox, uzun boylu, qamətli bir gənc, əsl atlet və yaraşıqlı bir kişi olmuşdu. Üzünün solğunluğu xəstə olduğundan xəbər versə də, bu, xəstəliyin nəticəsindən daha çox son həftələrdə hərəkətsiz həyat tərzi ilə əlaqəli ola bilərdi.

– Siz yəqin artıq bilirsiniz ki, koronavirus testiniz müsbət nəticə verib, amma xahiş edirəm narahat olmayın. Analiz nəticələrinizə görə xəstəliyiniz kifayət qədər yüngül formada keçir. Əminəm ki, iki–üç həftədən sonra tam sağalacağsınız və immunitet qazanaraq bir daha bu virusa yoluxmayacaqsız, – Əkbər belə hallarda həmişə olduğu kimi xəstələri ruhlandırmağa çalışdı.

– Allah ağzınızdan eşitsin, doktor, – keçmiş arvadı, “Səidin anası” cavab verdi.

Əkbər diqqətlə ona baxdı. "Bəli, Zemfira da Səid kimi olmasa da çox dəyişib. Əvvəllər o, belə əsmər deyildi, amma indi lap italyan qadınlarına bənzəyir!"

– Nə düşünürsüz, Sizcə bu virusa harada və necə yoluxmusuz? Ətrafınızda yoluxmuş insanlar olubmu? – Əkbər bu sualı boş maraq üçün deyil, peşə zərurətindən irəli gələrək soruşdu.

– Bəli, doktor, – bu dəfə Səid cavab verdi. Onun səsi xarici görünüşünə uyğun idi, aşağı və qalın, – tələbə qrupumuzdan bir oğlan koronavirusa yoluxmuşdu. Yəqin ki, mən ondan yoluxaraq daha sonra virusu anama keçirmişəm.

– Sən necə yoluxmusan, mənə çatmır! Sən ki peşəkar idmançısan! – ana öz növbəsində belə görünürdü ki, oğlundan çox narazıdır. – İdmançılarda güclü immunitet olmalıdır.

– Bunlar hamısı mifdir, Zemfira xanım! – Əkbər müdaxilə edərək oğluna qahmar çıxdı. – Əslində idmançının orqanizmi, xüsusən də formasının zirvəsində olarkən asanlıqla hər cür virusa yoluxur.

Səid maraqla Əkbərə baxdı, amma, çətin ki, bir şey görə bilərdi, çünki Əkbər şlem-maskada idi.

– Düz deyirsiz, doktor, – Səid dedi. – Yaxşı forma yığan kimi dərhal soyuqlayıram. Niyəsini heç bilmirəm, axı immuniteti gücləndirmək üçün müxtəlif həblər də qəbul edirəm.

– Bu çox mürəkkəb, amma kifayət qədər maraqlı mövzudur, – qəfil olaraq Əkbər onu tanıya bilməyən oğlu ilə ünsiyyətdən zövq aldığını dərk etməyə başladı. – İmmunitet yalnız kiçik və orta səviyyəli fiziki çalışmalar sayəsində güclənir, fiziki imkanları aşan yüklər ilə isə, əlbətdə ki, yox! Doğrudur, bu nəzəri cəhətdən deyil, yalnız praktikada çoxsaylı təcrübələr nəticəsində sübuta yetirilib. Bunu necə izah etmək olar? Aydındır ki, bir yolla: orqanizm bütün gücünü və qabiliyyətini, immuniteti, yəni qoruyucu xüsusiyyətləri qurban verərək idman formasını bərpa etməyə və yaxşılaşdırmağa sərf edir.

Səid razılıqla başını çevirdi. Otağa sükut çökdü... Əkbər oğluna yaxınlaşıb onu möhkəm qucaqlamaq, ya da sadəcə əli ilə ona toxunmaq istədi. Əlbəttə ki, bu mümkün deyildi... "Bəlkə sadəcə kim olduğumu etiraf edim?"

– Doktor, – Zemfira onun fikirlərini bölərək dedi, – bəs niyə bizdə İtaliyada belə bir vəziyyət yarandı?

"Bizdə, İtaliyada… hmm sən hələ vətəndaşlıq belə almamısan!" – Əkbər onun haqqında acıqla düşünsə də, müdrik və ağlabatan şəkildə cavab verdi: – Bilirsiz, Zemfira xanım, burada çoxlu nüans ola bilər. Birincisi, yaşlı insanların sayı, çünki məhz onlar risk qrupuna daxildir, ikincisi, turizm əlaqələri, üçüncüsü, səhiyyə sisteminin səviyyəsi, dördüncüsü isə mentalitet. Əslində, mentalitet elə əsas amil də ola bilər. İtaliyada eşitdiyim qədər insanlar öz aralarında məsafə saxlamağı heç xoşlamır.

– Bəli, İtaliyada, hətta tanımadığı insanlarla görüşəndə qucaqlaşmaq və öpmək adətdir. İtaliyaya təzəcə ayaq basarkən bu məni çox təəccübləndirdi, – Səid bildirdi.

– Türkiyədəki kimi, – Əkbər də qəsdən müdaxilə etdi.

– Bəli, – Səid sözü tutdu, – uşaq vaxtı atam mənə bunu danışırdı, nədənsə bunu yadda saxladım. Atam orada oxuyub ya da işləyib, düzdür, ana?

Zemfira üzündə laqeyd ifadə ilə başını tərpətdi.

Əkbər öz əleyhqazında ağır nəfəs aldı. Artıq gec idi. Ayrılmaq vaxtı gəlmişdi...

– Nəfəs almaqda çətinlik çəkmirsiz, elə deyilmi? Ümumən, olmamalıdır. Rentgen şəkillərinə diqqətlə baxdım, ağciyərləriniz qaydasındadır. Ancaq sizə bəzi dərmanlar gətirmişəm. Onları reseptdə yazdığım qaydada qəbul edin, ­– deyə Əkbər söhbətə yekun vurdu.

– Dərman? Hansı dərmanlar? Eşitmişəm ki, koronavirusa qarşı dərman yoxdur, – Zemfira yüngül kinayə ilə söylədi.

– Xüsusi dərman yoxdur. Lakin, əminəm ki, bunlar sizə kömək edəcək. Əgər birdən özünüzü pis hiss etsəniz, dərhal əlaqə saxlayın. Əsas odur ki, xəstəliyiniz pnevmoniyaya çevrilməsin, lakin, unutmayın ki, adi qrip belə pnevmoniya törədə bilər.

Əkbər telefon nömrəsini diktə edərək internet vasitəsilə ona boş ismarıc göndərməyi xahiş etdi, Səid bunu dərhal etdi. Bütün bu müddət ərzində Əkbər gözünü Zemfiraya zilləmişdi. Əlbəttə ki, onun nömrəsi Zemfiraya tanış idi, amma onun üzündə heç bir əzələ tərpənmədi! "O məni tanıdı, bəlkə də ilk baxışdan, sadəcə özünü o yerə qoymadı", – Əkbər belə bir fikrə gəldi.

***

Əkbər oteldən çıxdı. Tofiq və Səbinə artıq görünmürdü və ümumiyyətlə küçədə çox az adam vardı. Əkbər yenə də qeyri-ixtiyari şəkildə maşının açarları üçün əlini şalvarının cibinə saldı, elə bu zaman yanından bir avtobusun keçdiyini gördü. "Saxla" – Əkbər əlini yellədi... Xoşbəxtlikdən, dayanacaq çox yaxın idi. Avtobus dayandı. Əkbər biraz sürətlənərək avtobus hərəkətə başlamazdan əvvəl ona çatmağı bacardı.

Avtobusun ortasında şüşəyə dezinfeksiyaedici sprey qabı yapışdırılmışdı. Əkbər təzəcə spreydən istifadə etməyə başlamışdı ki, ona çox tanış olan, hətta bu gün ərzində “doğmalaşmış” səsi eşitdi...

– Doktor, sanki Sizinlə kənddə yaşayırıq, – Tofiq elə eyni başmaqda və paltarda idi, amma...

– Vedrə hanı? – Əkbər təəccüblə soruşdu. Onun beyni artıq Tofiqi tünd qırmızı aksesuarsız təsəvvür etməkdən imtina edirdi.

– Artıq ehtiyacım yoxdur, doktor. SMS icazəm var, – deyə məmnunluqla Tofiq cavab verdi. – Gedirəm evə.

– Gərək çoxdan olardı, – deyə Əkbər istehza ilə gülümsədi.

– Elədi, ancaq SMS cəmi iki saatlıq verilir, doktor. Əlbəttə, onu beş saatlıq da almaq olar, ancaq tanışlarınızdan heç biri həqiqətən ölməyibsə, bu çox risklidir. – Tofiq karıxmış halda qaşlarını çatdı... – Doktor, – o, birdən-birə qızışaraq dedi, – bilirsiz, camaat arasında başqa nələr danışırlar?

– Nə, Tofiq?

– Virus sadəcə bir oyundur, uydurmadır və indi ondan bəhanə kimi istifadə edirlər.

– Necə? Necə yəni bəhanə?

– Yəni, virusla bağlı bütün bu uydurmanı qəsdən ortaya atıblar ki, sonradan insanları izləsinlər və kimin, hara və niyə getdiyini bilsinlər.

– Nə səfeh-səfeh danışırsan, Tofiq! – Əkbər bu dəfə dözə bilmədi və az qala qışqırdı. – Sən axı gənc, müasir oğlansan! Sən necə belə mənasız şeylər danışa bilirsən? Virusun bununla nə əlaqəsi var? Lənət şeytana, uzun müddətdir həyatımızda kompüterlər, mobil telefonlar, internet var! Bilirsən, yüksək texnologiyalar sayəsində biz artıq hamımız çoxdan “nəzarətdəyik”! Bu dünyada hər kəs. Texnologiyalar isə dayanmadan inkişaf edir! Sadəcə bununla barış və həyatını yaşa.

– Yaxşı. Bəs niyə virusu bu qədər reklam edirlər? – Tofiq əl çəkmirdi.

– Reklam nə deməkdir?

– Yəni, dayanmadan onun haqqında yazırlar və danışırlar.

– Başqa nəyi müzakirə edək axı? – Əkbər əllərini yellədi. – Ətrafına bax, demək olar ki, heç kim işləmir! İstehsal dayanıb, dünya kasıblaşır! Bəli, indi bütün dünya çox böyük zərərlə üzləşir. Başqa necə olsun? Hər şey donub: sənaye, əyləncə, idman. İndi düşün bu vəziyyətdən kim faydalana bilər? Maska və “qreçka” satanlar? Məni güldürmə. Hamıda pul tükənərsə nə olacaq? Başa düş, Tofiq, hökumətlər karantinə getməyə məcbur qaldı. Bəli, indi çoxları pul qazana bilmədikləri üçün narazıdır. Ancaq, inan ki, hökumət karantin elan etməsəydi, onda da deyəcəkdilər ki, pul insanlardan daha dəyərlidir!

– Hə, amma karantin dəhşətdir, sanki türmədir, doktor! Özümü türmədəki kimi hiss edirəm.

– Sən sadəcə türmədə olmamısan, Tofiq, – deyə Əkbər Tofiqə sərt baxışla baxdı. – Hər şey nisbidir, azadlığın özü də. Başa düş, virus var! O həqiqətən də mövcuddur! Özün qərar ver, heç kim mövcud olmayan bir virusa görə belə itkilərə getməzdi. Üstəlik, vəziyyətin partlayaraq, nəzarətdən çıxması riski həmişə var. Bir şeydə haqlısan, dünyada hər şey bir-biri ilə əlaqəlidir: virus da, iqtisadiyyat da, siyasət də. Koronavirus fonunda hansısa siyasi oyunların ortaya çıxması, bəzi fürsətlərin, belə deyək boşluqların yaranması təbiidir. Ancaq bu, virusun olmadığı və ya təhlükəsiz olduğu anlamına gəlmir!

– Nə bilim, doktor, – Tofiq tərəddüdlə donquldandı, – yaxşı, deyək ki, düz deyirsiz, bəs karantin tətbiq etməyə nə ehtiyac vardı? Baxın, xəstəlik o qədər də ölümcül deyil, əsasən yaşlılar və xəstə insanlar əziyyət çəkir. Bəs niyə onda ölkələrin çoxunda karantin rejimi tətbiq olunur? Əvvəllər də, nə bilim, Ebola, atipik pnevmoniya, quş və donuz qripi olub, amma nədənsə heç kim o vaxt karantin elan etməyib!

– Bax, nəhayət düzgün sual verdin! Tofiq, səbəb virusun yoluxucu olmasıdır. Bəli, bu virus ən ölümcül viruslardan deyil, amma tam öyrənilməyən və ən yoluxucu virusdur. Təsəvvür elə, bir ölkədə on minlərlə insan eyni vaxtda birdən-birə bu xəstəliyin ağır formasına yoluxsa, nə baş verəcək? Heç bir ölkə bunun öhdəsindən gələ bilməz, çünki heç bir ölkədə bu sayda aparat yoxdur! Özünü təcridetmənin məqsədi virusun yayılmasını səngitməklə insanların eyni vaxtda virusa yoluxmasının qarşısını almaqdır.

***

Əkbər və Tofiq avtobusdan düşdü. Bundan sonra onlar məhlədəki supermarketə tərəf yönəldi. “Bax, burada da həyat dayanmır. Nəhayət ki, xalqımız növbədə durmağı öyrəndi. İnsanların növbəsiz soxulmanın xoş davranış olmadığını başa düşmələri üçün pandemiya lazım idi, – Əkbər insanların özlərini necə intizamlı apardığına, kassa önündə məsafə gözlədiyinə baxaraq düşünməyə başladı. – Bəlkə həbsxanada keçirdiyim dörd il ərzində insanların şüurunda nəsə dəyişib? – birdən onun ağlına gəldi. – Xeyr, bu mümkün deyil, – deyə özünə cavab verdi, – çox güman ki, məsələ qarşılıqlı hörmətdə deyil, sadəcə insanlar yoluxmaqdan qorxurlar. Ancaq başlanğıc üçün bu da pis deyil".

Əkbər evə qayıdanda artıq axşam saat on bir idi. Eyni masa, stul, divan və ... anasının divardan qüssə ilə ona baxan tənha portreti.

– Yorulmamısan, oğlum? – Əkbər yenidən onu gözləmədən dünyadan vaxtsız ayrılmış anasının necə canlandığını təsəvvürünə gətirdi.

– Yox, anacan, hər şey yaxşıdır, – deyə qəsdən gümrah şəkildə cavab verdi. – Narahat olma. Mən yaxşıyam, hər şey qaydasındadır. Bilirsən, bir ay, ən çox iki–üç aydan sonra hər şey ötüb keçəcək, hamı koronavirusu unudacaq.

– Əminsən, oğlum? – Əkbər anasının başını tərəddüdlə necə yellədiyini sanki öz gözləri ilə görmüş kimi oldu. – Sən həmişə bu cür idealist və nikbin olmusan, elə bu da sənin axırına çıxdı...

– İndi mən dəyişmişəm, ana, realistəm. Görərsən, hamı unudacaq. Kaş ki, əllərini tez-tez sabunla yumağı unutmasınlar...

***

Qapının döyülməsi onu oyatdıqda Əkbər artıq onuncu yuxunu görürdü. Daha doğrusu, bu səs daha çox nağara zərbəsinə bənzəyirdi! – Doktor, açın! – yarı yuxulu vəziyyətdə o, gur fəryad səslərini eşitdi... "Yenə bu Tofiq! Hətta, gecə belə onun əlindən rahatlıq yoxdur! Amma, yəqin nəsə baş verib, yoxsa gecə vaxtı qapımı belə sındırmazdı!”

Əkbər yerindən qalxıb qapıya tərəf qaçdı və gözlüyə baxmadan qapını açdı. Tofiq özünü itirmiş görkəmdə astanada dayanmışdı, ağır nəfəs alırdı, sanki boğulurdu, gözləri isə bərələrək sanki yuvalarından sıçramağa hazır vəziyyətdə idi...

– Nə olub, Tofiq? – Əkbər soruşdu.

– Özümü çox pis hiss edirəm, doktor, – Tofiq boğuq səslə söylədi.

– Nə olub sənə?

– Nəfəs ala bilmirəm, sinəmdə elə bir ağırlıq var ki, sanki orada şüşə var, qalaq-qalaq şüşə...

Əkbər heç bir söz demədən Tofiqin qolundan tutub otağa apardı və otaqdakı yeganə stula otuzdurdu. Sonra ovcu ilə onun alnına toxundu. Alnı tərli və tamamilə soyuq idi...

– Öskürürsən, burnun axır? – Əkbər soruşdu.

– Yox, – Tofiq başını yellədi, – deyəsən yox.

Əkbər köhnə çamadanından bir fonendoskop çıxartdı.

– Nəfəs al, Tofiq, – amiranə səslə dedi.

Tofiq nəfəs almağa başladı. Onun nəfəsi həyəcanlı, qeyri-rəvan, lakin körpələrdəki kimi təmiz idi... Əkbər çoxdandır belə sağlam, güclü nəfəs eşitməmişdi...

– Məndə koronavirus var, doktor? – Tofiqin faciə ilə dolu səsi Əkbərin qulağına gəldi.

– Səndə heç bir şey yoxdur, Tofiq, – fonendoskopu bir kənara qoyan Əkbər yorğunluqla cavab verdi. – Bu sadəcə özünə təlqin etmə, əsəb pozğunluğudur, sən sadəcə bunu beyninə yeritmisən.

– Necə yəni beynimə yeritmişəm? – Tofiq donub qaldı, – belə şey necə mümkündür?

– Əlbəttə mümkündür! Özü də, kifayət qədər tez-tez baş verir. Misal üçün, hətta kişilərdə belə xəyali hamiləlik olur.

– Axı məndə hamiləlik deyil, doktor, – Tofiq incik şəkildə söylədi.

– Bəs nədir səndə? Nə burnun axır, nə öskürəyin var, nə də temperaturun, bronxlar da təmizdir. Sənə sadəcə sakitləşmək lazımdır, al bunu iç, – deyə Əkbər Tofiqə bir stəkan su uzatdı.

Tofiq suyu içdi... Dərhal olmasa da, tədricən özünü daha yaxşı hiss etdi. Bir neçə dəqiqədən sonra isə hər şeyin keçdiyini anladı. Əkbər həkim özünün əzilmiş divanına oturdu və yorğun, lakin mərhəmətli gözləri ilə ona baxırdı...

– Hə-ə-ə, doktor, sən demə bu koronavirus dəhşətli bir şey imiş, – deyə Tofiq səsləndi. – Müsibətdir. Təsəvvür edirsiz, mən hətta nəfəs ala bilmirdim və sinəmdəki bu kəsici şüşə...

– Yaxşı, bəsdir də, Tofiq, sən axı bu virusa yoluxmamısan, sadəcə beyninə yeritmisən! – Əkbər etiraz etdi.

– Bəli, düz deyirsiz, doktor, – Tofiq düşüncəli tərzdə söylədi, – xəstələnməmişəm. Ancaq bu virus, doktor, uydurma deyil eləmi, doğrudan da var?!

aprel, 2020

[1] ASV (Ağciyərlərin Süni Ventilyasiyası) və EKMO (Qanın Ekstrakorporal Membran Oksigenləşməsi) aparatları nəzərdə tutulur

[2] SARS-CoV-2 koronavirusunun törətdiyi Covid-19 infeksion koronavirus pandemiyası

[3] Fake (ing.) – yalan, saxtalaşdırma

Неудачный брак

Скромный банковский служащий Гамид не мог поладить с женой, спорил и ругался с ней каждый божий день. Вот и сегодня, только он пришёл с работы, как вроде на пустом месте вспыхнул и разгорелся конфликт, завершившийся таким привычным за последнее время истеричным диалогом:

– Как же ты мне надоела, Лейла!

– Представь, ты мне тоже, Гамид!

– Заткнись, дура!

– Сам молчи, дурак!

– Дурак я, что на тебе женился.

– Не женился бы. Я тебя не заставляла.

– Да кто ты такая вообще? Что ты о себе возомнила? – Гамид поднял руку, Лейла инстинктивно прикрыла ладонями лицо, но удара не последовало. Гамид отвернулся от жены, в раздражении стукнул кулаком по крепкому дубовому столу, после чего хлопнул входной дверью и опрометью побежал вниз по лестнице.

Выбежав во двор, Гамид нос к носу столкнулся с Самиром, соседом, своим лучшим другом.

– Что, опять проблемы?! – скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Самир. Да, по виду Гамида было сразу заметно, что он не в себе: волосы на его голове торчали в разные стороны, руки тряслись, а щека нервно подрагивала.

Гамид ничего не ответил, и Самир участливо взял его под локоть.

– Вот поэтому я и не женюсь, брат, – не без самодовольства улыбнулся он. – Знаешь, и без того проблем у меня, холостяка, хватает, – Самир несколько наигранно вздохнул. – Кстати, сегодня в Интернете мне такой прикольный афоризм попался, про брак. Как же там было? А, вспомнил! Короче, брак – это союз двух людей, цель которого – решение проблем, которых, в свою очередь, бы и не было, не будь этого союза. Вроде, так, – Самир беззаботно рассмеялся.

Гамид хотел улыбнуться, но его лицо лишь исказила гримаса. Он подосадовал на Самира, в очередной раз наступившего ему на «мозоль», собрался было попрощаться с ним и пойти куда глаза глядят, как услышал:

– Слушай, а ты не думал пойти к специалисту, семейному психологу? Надо же с этим что-то делать! – Самир внезапно, словно по мановению волшебной палочки, стал необычайно серьёзен…

– Я? К психологу? Что я там потерял? Разве я псих? Со мной всё в порядке. Я – абсолютно нормальный, – чересчур эмоционально отреагировал Гамид. По правде говоря, он толком не понимал, в чём разница между психологом, психоаналитиком, психиатром или психотерапевтом.

– Если ты идёшь к психологу, это вовсе не значит, что с тобой что-то не так, – спокойно возразил ему Самир. – Смотри, весь цивилизованный мир сейчас ходит к психологам. Ты что, думаешь, все они ненормальные? – добавил он пару секунд спустя.

Гамид недоумённо пожал плечами... Вообще-то он был довольно замкнут по натуре, не очень общителен. Самир был, пожалуй, единственным, кому Гамид что-то рассказывал о своих семейных передрягах.

– Хорошо, – неуверенно сказал он, – предположим, ты прав. Многие сейчас ходят к психологам. Даже нормальные люди. Но есть ли польза от этого? Я имею в виду не для психологов, а для тех, кто к ним ходит. По-моему, нет. Почему? Потому что все психологи – шарлатаны! Кому конкретно они помогли? Можешь сказать?

– Могу. Моей родной сестре, – Самир произнёс так тихо, как будто сообщал о военной тайне. – Знаешь, кроме шуток, пару лет назад она с мужем реально мучилась, хотела развестись. Ей тогда кто-то посоветовал пойти к психологу. Они и пошли, ни на что особо не надеясь. А он – психолог, прикинь, оказался профессионалом. Короче, вразумил их, правда, не знаю как, но факт, что сейчас у них всё в порядке, крепкая и счастливая семья! Как же звали этого психолога? Подожди, сейчас вспомню! А, Эльчин, точно! Где он принимает? Прямо в центре, напротив министерства! Не может быть, чтобы ты там не видел на втором этаже вывеску «психологические услуги»! Да, это его офис! К нему, кстати, не так просто попасть, нужно записываться заранее. Но, если хочешь, я узнаю сейчас у сестры номер его телефона, сам ему позвоню и попрошу, чтобы он тебя сразу принял. Пойдёшь?

– Давай, – отрешённо ответил Гамид…

Самир прямо при Гамиде позвонил своей сестре и узнал номер телефона Эльчина. Однако до Эльчина дозвониться уже оказалось не так просто, только на третьем-четвёртом звонке Самир услышал интеллигентный бархатный голос: «Извините, я очень занят, напишите мне, пожалуйста, о вашем случае по Интернету, там, в Интернете мы и договоримся о встрече».

Доступа к Интернету на улице не было ни у Гамида, ни у Самира.

– Ничего, Гамид, не переживай. Я всё равно должен сейчас пойти в одно место, вот там Интернет точно есть, так что оттуда я сам и свяжусь с Эльчином. Жди сегодня моего звонка, – сказал Самир, и на этом друзья разошлись. Самир пошёл в «своё место», а Гамиду ничего не оставалось, как вернуться к себе домой…

Когда Гамид вошёл, Лейла уже спала или притворялась, что спит. Гамид постелил себе на диване, и тут раздался звонок от Самира: «Всё в порядке, брат, я с ним договорился. Эльчин будет ждать тебя завтра, в 19.30. Только смотри, ни в коем случае не опаздывай, он в самом деле очень занятой человек. У него время – деньги», – напоследок произнёс Самир…

***

Да, Гамид никогда раньше не был у психологов, поэтому чувствовал себя скованно, немного не в своей тарелке. Хотя обстановка в офисе была самая обычная, для Гамида тем более привычная: большие удобные кресла, современные стеллажи. «Почти как у меня на работе, в банке, – подумал Гамид, – только вместо папок и бумаг здесь книги, очень много книг». Гамид бегло пробежался глазами по корешкам, но встретил только две знакомые фамилии, Фрейда и Карнеги, и от этого почувствовал себя ещё более неуютно. «Интеллектуал чёртов», – Эльчин, импозантный мужчина средних лет, подперев рукой подбородок, внимательно, изучающе смотрел на Гамида…

«И чёрт меня побрал согласиться на эту встречу с психологом, – затерзал себя Гамид, – как мне себя вести, что говорить? Жаловаться на Лейлу? На то, какая она плохая, стерва и мегера? Ну и что? Только выставлю себя дураком, полным неудачником перед этим напыщенным типом! Да и чем, в сущности, он сможет мне помочь? Только посмеётся надо мной или, что ещё хуже, будет говорить всякие глупости и банальности».

– Прошу вас, Гамид, не волнуйтесь, – Эльчин, наконец, «включил» свой бархатный голос, – чувствуйте себя как дома.

– Спасибо, – только и нашёлся сказать Гамид, язык всё ещё отказывался слушаться его.

– Я думаю, Гамид, вы мне доверяете, – профессионально взял инициативу в свои руки Эльчин. – Вы ведь пришли сюда. А самое главное, до этого написали такой подробный, замечательный имейл, где так хорошо обо всём рассказали, – вдруг, неожиданно для Гамида заявил он.

«Подробный, замечательный имейл? Это Самир вчера так постарался? Вот балабол! И кто его просил?! Он же должен был только договориться о встрече!» – в секунду пронеслось в мозгу у Гамида. Он вспыхнул от негодования, однако довольно быстро успокоился, внезапно поймав себя на мысли, что, может, это и к лучшему, что Самир «всё рассказал» – интересно бы знать что именно! Слишком уж не расположен был Гамид выдавливать из себя откровения о своей личной жизни…

– Да, я просто хотел сэкономить время, и своё, и ваше, – на ходу соврал он.

– Похвально, – загадочно улыбнулся Эльчин. – Тогда давайте немедленно приступим к нашему сеансу, ведь вы и так немного опоздали, – Эльчин под недоумённым взглядом Гамида отработанным движением руки достал откуда-то из-под стола свой тонкий ультрасовременный планшет, и надел модные очки.

«Как это опоздал? Что он говорит? Я же вроде вовремя пришёл, даже раньше назначенного, или он имеет в виду что-то другое?»

– У вас, откровенно говоря, немного запущенный случай, – произнёс Эльчин («а, стоп, понятно, в этом смысле я опоздал, это он имел в виду», – облегчённо выдохнул Гамид), – но вы не волнуйтесь, мы обязательно найдём с вами выход. Итак, Гамид, давайте приступим. С самого начала. – Эльчин два раза кашлянул в кулак, после чего чрезвычайно серьёзно посмотрел на Гамида. – Из вашего письма я, конечно, понял, что вы очень недовольны своим браком. И, как вы считаете, причина ваших неудачных отношений кроется в личности вашей жены: в её неадекватном поведении и плохом характере. Я всё правильно понимаю?

– Именно, – «красавчик Самир!» – одобрительно кивнул головой Гамид. – Да, так и есть, доканывает из-за сущих пустяков, пилит и пилит, – чуть расслабился он.

– Хорошо, понятно. А можете привести в пример какие-нибудь конкретные её претензии?

– Да сколько угодно! – всплеснул руками Гамид, теперь от его недавней зажатости не осталось и следа. – Вот, смотрите: «Почему мы живём на съёмной квартире? Почему ты мало зарабатываешь? Почему мы никуда не уехали в свадебное путешествие?» Ну и остальное в том же духе. Хотя, когда она выходила за меня, прекрасно знала мои финансовые возможности, и что мы будем жить с ней не в своём доме, а на съёмной квартире.

Эльчин задумчиво почесал свою лысеющую голову…

– Хорошо, Гамид, и с этим всё понятно. Это очень печально, но в общем-то всё это типичные, бытовые конфликты. А семей без конфликтов, к сожалению, не бывает, –вздохнув, сказал он. – Однако я как психолог вижу, что в вашем браке есть, к сожалению, и более серьёзные проблемы. Я, конечно, понимаю, что этот разговор может быть вам неприятен, но без него нам, увы, никак не обойтись. Итак, Гамид, скажите, когда и почему вы стали сомневаться в своей жене, подозревать её в измене?

«Что??? В измене?! Какая измена? Что он мелет?» – услышав вопрос, Гамид почувствовал, как приливает кровь к его лицу, и первой же его мыслью было вскочить и влепить пощёчину «этому негодяю-психологу», и только усилием воли он заставил себя удержаться на месте.

– Что за измена? С чего вы взяли? Разве это было в моём письме? Я писал это? – гневно задрожав, но спокойным голосом спросил он.

– Нет-нет, конечно, нет, Гамид, – торопливо ответил Эльчин, – вы об этом, конечно, не писали, но я ведь всё-таки психолог, и могу о чём-то догадаться сам...

– Да, понимаю, мне говорили, что вы – профессионал, – глухо произнёс Гамид, «только у меня вроде нет причин для ревности», – хотел добавить он, но тут у него в голове что-то «щёлкнуло», и перед глазами всплыла, ожила картина относительно спокойных семейных вечеров, когда он и жена сидели перед телевизором, уткнувшись каждый в свой телефон. На его вопросы Лейла тогда отвечала невпопад, или не отвечала вовсе. К тому же Гамиду вспомнились неожиданные отлучки жены «по магазинам» и, главное, её беспричинно-хорошее настроение по возвращении, несмотря на то, что она ничего не купила… «Да, у неё действительно кто-то есть, и как же я раньше об этом не догадался?» – Извините, Эльчин, вы абсолютно правы, жена мне неверна, она мне изменяет! – вдруг закричал он.

Эльчин хладнокровно отложил в сторону свой планшет…

– Вот, Гамид, я вас очень прошу, пожалуйста, не стесняйтесь. Если вы пришли на встречу со мной, то, уверяю вас, нет никакого смысла утаивать ваши страхи или сомнения. Постарайтесь доверять мне как самому себе!

– Конечно, я постараюсь, – потерянно произнёс Гамид.

Эльчин снова взял в руки планшет…

– Хорошо, – сказал он, – я как мужчина вас прекрасно понимаю, понимаю, что ревность для вас – очень больная тема. Но дело в том, что ваша проблема даже не в ней, не в ревности, я хочу поговорить с вами о другом…

– О чём же? – на Гамиде не было лица.

– О ненависти! – акцентированно произнёс Эльчин.

– О ненависти? – недоумённо переспросил Гамид. – Но при чём здесь ненависть?

– Очень даже при чём! Она, ненависть вытекает из вашей ревности, но на самом деле уже давно завладела всем вашим существом! Да, я имею в виду вашу ненависть к собственной жене, Гамид. Скандалы с женой постепенно довели вас до бешенства, до безумия, до такого иступлённого состояния, что вы стали ненавидеть её. – Эльчин теперь не смотрел на Гамида, закатил глаза, но Гамид продолжал чувствовать на себе его пристальный, сверлящий взгляд. – И эта ненависть гложет вас изнутри. Знаете, я практически никогда не ошибаюсь в людях. Я вижу людей насквозь, и я вижу сон, который вы видите почти каждую ночь. – Эльчин поднёс ручку-стилус к губам, как будто закурил сигарету. – В этом сне вы ненавидите свою жену, ненавидите настолько, что готовы даже её убить!

«Убить?» Гамид остолбенел… Он никому не рассказывал о своих подспудных чувствах, даже Самиру – своему закадычному другу. Но Эльчин сказал правду! Да, он уже давно жил с этой безмерной ненавистью в душе, «разрывающей его на куски». «Как же Эльчин обо всём догадался? Он что, в самом деле экстрасенс?»

– Однако тут есть один нюанс, Гамид, – не умолкал Эльчин, – ваша ненависть ведь не существует сама по себе, на самом деле она – частица вашей любви. Да, у нас в психологии любовь и ненависть неотделимы друг от друга, они не живут по отдельности, они всегда вместе. Не существует любви без ненависти, так же, как и нет ненависти без любви. Поэтому вы не должны бояться ненависти. Вместо этого бойтесь апатии, равнодушия! Именно они, а не ненависть, убивают любовь! Но только любви в этом мире всё-таки должно быть чуть больше, чем ненависти, иначе наступит крах, крах всему! Вы всё-таки должны больше любить, чем ненавидеть, слышите, Гамид? Скажите мне, когда вы почувствовали, что ненавидите свою жену больше, чем любите? Был такой момент?

– Даже не знаю, доктор, – упавшим голосом ответил Гамид, почему-то назвав Эльчина врачом. – Мы женаты не так давно, и как-то сразу всё пошло не так.

– Значит, вы сильно её любили, раз так сильно сейчас ненавидите, – сказал Эльчин.

– Наверно, – согласился Гамид. – Женился я, действительно, по любви, хотя надо было бы по расчёту…

– Да, любовь и страсть – совсем не гарантия счастливого брака, – глубокомысленно произнёс Эльчин. – А если нет взаимопонимания, то сильные чувства всё только усложняют. Поэтому браки по расчёту зачастую бывают прочнее и долговечнее, чем браки по любви. Ведь люди, вступая в такие союзы, свободны от иллюзий, и не греют свои сердца большими ожиданиями! Они – реалисты, не ждут от брака большего, чем он может им дать!

Эльчин всё говорил и говорил, а Гамид всё молчал…И тут Эльчин услышал сдавленный всхлип…Гамид заплакал…

– Доктор, – сквозь всхлипы до Эльчина с трудом доходили слова, – я должен вам признаться, это вовсе не я писал вам по Интернету, за меня писал мой близкий друг – Самир.

– Это здорово! Я очень рад это слышать, Гамид! – с непонятным для Гамида торжеством в голосе воскликнул Эльчин. – Значит, вы всё-таки принимаете раздвоение своей личности, признаёте двойственность своей натуры, и это путь к вашему исцелению.

– Но, доктор, Самир никак не мог знать ни о том, что я подозреваю жену в измене, ни о том, что я хочу её убить. Откуда же вы всё это знаете? Вы что, в самом деле экстрасенс?

По лицу Эльчина прошла самодовольная улыбка.

– Может быть, Гамид, – произнёс он, – но главный мой талант – это всё-таки то, что я психолог, и просто я знаю людей!

– Доктор, – не мог успокоиться Гамид, – но раз вы так всё знаете, прошу вас скажите: жена мне, действительно, изменяет? И с кем?

Эльчин встал со своего кресла и подошёл к окну… На улице уже было темно. Эльчин задумчиво провёл рукой себе по подбородку, и повернулся к Гамиду.

– Почему изменяет, Гамид? С чего вы это взяли? – мягко, по-отечески сказал он.

– Как? Вы же сами мне это сказали! – воскликнул сбитый с толку Гамид.

– Нет, Гамид, этого не может быть, – возразил Эльчин, – ничего такого я вам не говорил. Я лишь спросил вас, когда и почему вы стали сомневаться в ней…

«Когда? И, действительно, почему? Ну сидит она в своём смартфоне, заходит на всякие сайты, ну и что? Сейчас почти все жёны такие! Если бы она мне изменяла, я бы наверняка это почувствовал, да и уже половина города знала бы об этом!»

– Я не верю, что она меня любит, – тихим голосом произнёс Гамид.

– И напрасно! – умные глаза Эльчина с сочувствием посмотрели на Гамида. – Я лично уверен, что ваша жена любит вас, раз терпит до сих пор все ваши чудачества. Сами посудите, вы небогаты, а она молода и привлекательна. Зачем ей тогда нужно было выходить за вас замуж? Она любит вас, просто по-женски, и ей не хватает вашего внимания, заботы и… любви.

– Доктор, но вы же сами только что мне сказали, что любовь всё усложняет? – совсем запутался Гамид.

– Да, на этот раз вы правы, сказал, – невозмутимо ответил Эльчин. – Только это лишь одна из точек зрения. Конечно, вы можете её принять, однако можете принять и другую…

– Какую же?

– Да, любовь всё усложняет, но только в браке по любви люди могут быть по-настоящему счастливы. – Эльчин скрестил пальцы рук, соединив большие пальцы, и получилась форма сердечка. – Если вам повезло жениться по любви, то не упустите свой шанс быть счастливым. Идеальных людей не бывает, так же, как и нет и идеальных отношений, а встретить свою «вторую половинку» – это всё равно что выиграть в лотерею! Поэтому большинству людей приходится строить, по кирпичику выстраивать свои отношения, где-то приспосабливаться, идти на уступки, искать компромиссы. И чем раньше вы это осознаете, тем будет лучше для вас и для вашего брака!

Гамид в изнеможении обхватил голову руками. Эта встреча с психологом неожиданно стала для него очень тяжёлым испытанием…

– Да, доктор, вы, наверно, правы. Нет, вы точно правы! – перебил себя он. – Только мне невыносимо тяжело жить с женой, и каждый день слышать одно и то же, она меня совсем не понимает. Может, просто лучше перестать мучить друг друга и развестись?

– Развестись всегда можно, Гамид, и это проще всего! – спокойно сказал Эльчин. – Но подумайте, что вы будете делать дальше, после развода? Искать себе новую жену? Окей, найдёте. А вдруг с ней вы тоже не найдёте взаимопонимания, и дальше будет ещё хуже? Характер супругов ведь не проявляется сразу. А что, если попробовать измениться самому! Поменять линию своего поведения! Советую вам всё же постараться найти общий язык с женой, тем более, что вы с ней не одни, у вас есть ребёнок...

– Но, доктор, тут вы ошибаетесь, у нас нет детей! – ошарашенно воскликнул Гамид.

– Как это нет? – по лицу Эльчина впервые за всё время разговора пробежала тень сомнения…– Должны же быть. Вы в этом уверены? – задал он вроде нелепый вопрос.

– Да, абсолютно уверен, – произнёс Гамид, но в его поникшем голосе не прозвучало ровно никакой убеждённости! За какие-то полчаса Эльчин стал для него гуру психологии, непререкаемым авторитетом, ведь он ещё ни разу не ошибся на протяжении всей этой странной беседы! – Хотя постойте, – в непонятном угаре Гамид быстро достал свой мобильный телефон и позвонил жене…

Эльчин услышал длинные гудки, вслед за которыми он услышал грудной, сильный голос Лейлы, жены Гамида. Да, этот голос пробивался через трубку. Эльчин уловил в нём обиду, но вместе с тем и то, что жена хочет сообщить Гамиду нечто важное…

– Доктор, это настоящее чудо! Вы действительно экстрасенс, уникум, ясновидящий! Жена только что узнала о своей беременности. Как же вы это почувствовали? Как догадались? Хотя это уже неважно. У нас будет ребёнок! – через минуту радостно закричал Гамид.

– Поздравляю, – устало выдохнул Эльчин…

***

Эльчин всё сидел, уставившись в свой планшет. «Да, сегодня был очень тяжёлый, невероятно тяжёлый день. Столько народу! Надо мне, наверное, ещё раз удвоить свою ставку, чтобы приходили поменьше!»

«И надо же, сегодня, оказывается, у меня на приём были записаны целых два Гамида! Причём, подряд: один в 19.00, а другой в 19.30. Как же я не обратил на это внимание? Гамид не такое уж распространённое имя… Когда в 19.10 я увидел этого молодого человека, я подумал, что пришёл, немного опоздав, шизофреник, который до этого прислал мне страниц десять, да простит меня наука, такого откровенного бреда! А, главное, в дальнейшем этот молодой человек вёл себя так, что не дал мне и повода в этом усомниться! Однако у шизофреника всё-таки есть ребёнок, именно ребёнок, а не эмбрион! А значит, пришёл вовсе не он, а другой Гамид – скромный служащий, который должен был прийти в 19.30! За него ведь ещё попросили, чтобы я принял его пораньше. Как же я перепутал этих Гамидов?! Ещё повезло, что клиент ничего не заподозрил, и даже ушёл довольным. Да уж, институт брака верно изживает себя. Раньше приходили, в основном, невротики, депрессивные паникёры-одиночки, теперь же приходят замученные браком вроде бы нормальные люди. Но где же тогда этот шизофреник, который должен был прийти в 19.00?»

Эльчин взял свой телефон, позвонил так и не пришедшему Гамиду, и услышал: «абонент временно недоступен». Эльчин откинулся в своём кресле, вспоминая длинное путанное письмо. «Да, у того Гамида был по-настоящему тяжёлый случай. Надеюсь, что он всё же одумался и не убил свою жену»…

июнь, 2020

Голоса

Байрам был вполне счастлив в своём районном центре до тех пор, пока не остался без работы. Предприятие, в котором он трудился охранником на протяжении последних пяти лет, после службы в армии, приказало долго жить, и Байрам остался без средств к существованию вместе со своей матерью и сестрой. «Повезло ещё, что не женился тогда, хотя родственники сильно настаивали, – попытался найти себе утешение Байрам, – но что делать дальше?» В родном провинциальном городке было не так много возможностей для заработка даже для молодого здорового парня...

В дверь постучали… «Наверно, пришёл кто-то из друзей зазывать в чайхану», – подумал Байрам, но ошибся, на самом деле его ждала бумажка-квиток со счётом за электричество.

В расстроенных чувствах Байрам вышел из своего неказистого дома на улицу, вернее сказать, магистраль, соединяющую его городок с остальным светом… И тут мимо него пронеслись три машины, все с бакинскими номерами. Байрам постоял ещё немного, однако, странное дело, ничто больше не нарушало тишину, кроме пения сладкоголосых птиц. «Уезжать! Однозначно! – вдруг твёрдо решил он. – Здесь мне ловить нечего!»

Наскоро попрощавшись с матерью и сестрой, на следующий же день Байрам приехал в Баку. И довольно быстро пожалел о принятом скоропалительно решении. Напыщенный, самовлюблённый город встретил его неласково, как незваного гостя. Гостиницы, даже самые простые, оказались намного дороже, чем он думал, а «нормальные, приличные работы» на улице не валялись. «Приходите через месяц, возможно, появится вакансия», – в лучшем случае слышал он в ответ на свои обращения.

Только у него не было в запасе этого месяца! «Что же я приехал сюда таким неподготовленным? – разозлился на самого себя Байрам. – Надо было мне заранее узнать обо всём в Интернете, навести справки, а потом уже приезжать! И что мне теперь делать дальше? Возвращаться обратно?» – близился вечер, сгущались облака, а у Байрама не было ни работы, ни ночлега.

Он в очередной раз за день взял в руки свой телефон. Сегодня он звонил, наверно, десяти знакомым, не меньше, в основном бывшим землякам, проживающим в Баку, но никто из них не проявил к нему никакого участия…

«Жаль, что вроде больше нет знакомых, кто бы мог мне помочь», – Байрам с чувством безысходности начал просматривать контакты в своём стареньком телефоне… и тут наткнулся на номер Парвиза, бакинца, с которым он когда-то вместе служил в армии. «Парвиз! Сумасшедший Парвиз! Как же я забыл про него? Он ведь коренной бакинец, во всяком случае, родился и вырос в Баку!» – да, «сумасшедший Парвиз» был его последней надеждой, единственным шансом всё-таки зацепиться в большом городе!

Байрам собрался было нажать на кнопку вызова, но тут осёкся. «Да что я делаю, кому звоню? Это же ненормальный, настоящий сумасшедший!» Давно позабытое, всё в юношеских прыщах, худое и бледное лицо с чёрными безумными глазами в секунду ожило, воскресло в его воображении. Лицо это вечно искажали гримасы и безобразные ужимки. «Да, Парвиз был настоящим шизофреником», – Байраму вспомнился голос Парвиза, вернее, многочисленные голоса, которыми тот бубнил себе под нос на протяжении почти всего времени своего пребывания в армейской части!

«Нет, ему я звонить точно не буду! – передумал Байрам. – Да и какой в этом смысл? Всё равно этот бедняга ничем не сможет мне помочь. Поеду лучше домой», – вздохнув, решил он.

Байрам взял свою дорожную сумку и направился к кругу у станции метро «Двадцатого января», там он собирался сесть на автобус, едущий к новому автовокзалу...

Байрам уже стоял одной ногой на подножке автобуса, как вдруг его телефон зазвонил. Байрам посмотрел на экран телефона, и не поверил собственным глазам – ему звонил сумасшедший Парвиз!

«Что? Неужели я промахнулся и случайно бросил ему вызов! – раздосадовано умозаключил Байрам. – Что делать? Не давать же ему отбой!» Байрам торопливо убрал ногу с подножки… Парвиз, если забыть про голоса, был в сущности неплохим, безвредным парнем, и Байрам подумал, что вполне может перекинуться с ним парой-тройкой дежурных фраз, типа: «Привет, как дела? Вот, вспомнил тебя, решил позвонить, узнать что у тебя нового, как поживаешь и т.д. и т.п.», и он принял вызов, моля бога, чтобы поменьше встревали так досаждавшие ему в воинской части эти постоянно сменяющие друг друга, а иногда даже звучащие одновременно, противные голоса…

Однако…Дальше случилось непредвиденное!.. Голосов не было, они почему-то исчезли!

– Привет, брат, сколько лет, сколько зим! Как ты? – вместо них прозвучал спокойный, размеренный голос вроде бы нормального, абсолютно здорового человека!

– Парвиз, это ты? – с удивлением спросил Байрам, абсолютно забыв про первоначальный «план» своего разговора.

– Да, конечно, это я, Байрам. Как поживаешь? – продолжал нормально говорить один единственный голос!

– Хорошо, спасибо, – неуверенно ответил Байрам, он пока не совсем понимал, как ему говорить с «новым Парвизом», – я в Баку, но скоро собираюсь уезжать отсюда, – уныло добавил он.

– Ты в Баку? А почему тогда молчишь? Ты сейчас где именно? – с участием спросил Парвиз. – Значит, около станции метро «Двадцатого января»? Окей, не уезжай, пожалуйста, подходи к памятнику-монументу, я скоро буду, – деловито произнёс он, оставив Байрама в полном недоумении…

Да, прошло пять лет, многое могло измениться, но Байрам никак не мог поверить в чудесное исцеление сумасшедшего Парвиза!..

Байрам развернулся и пошёл к памятнику у станции метро «Двадцатого января». «А может, Парвиз нормальный только когда говорит по телефону? – внезапно поймал себя на мысли он, – ведь раньше я никогда с ним по телефону не разговаривал!» Байраму вдруг вспомнился одноклассник-заика, который тем не менее никогда не заикался, пока не видел своих собеседников в лицо! «Да, точно! Парвиз не мог так измениться. Вот сейчас он придёт, и я снова увижу этого сумасшедшего с безумными глазами, увижу, как он кривит лицо и услышу, как он говорит сразу несколькими голосами почти одновременно! И как, кстати, это у него получалось?!»

«А вот и памятник!» Байрам опустил увесистую сумку на землю и сел на мраморную плиту… Мало-помалу к нему начали возвращаться воспоминания о тех далёких днях… Постепенно всё, что было пять и более лет тому назад, словно в калейдоскопе, пронеслось у него перед глазами!..

Да, в армии все считали Парвиза ненормальным. Но он и в самом деле был таким! Когда Байрам только появился в части, Парвиз уже служил там несколько месяцев. В первый же свой день в казарме Байрам очень удивился, когда подошедший к нему с виду культурный городской парень, протянув в знак знакомства руку, последовательно, с расстановкой представился сразу несколькими именами подряд. Причём, сделал он это разными голосами, там был и низкий голос – бас, и высокий – тенор, и …Байрам не мог ошибиться, среди прочих был и женский голос – приятное сопрано!

Представившись таким образом, Парвиз (это был он!) ушёл прочь, насвистывая себе под нос какую-то незатейливую мелодию.

– Что уставился? Ты что, сумасшедших не видел?! – гаркнул лейтенант, кадровый военный, в то время, как Байрам с открытым от удивления ртом продолжал смотреть вслед удаляющейся стройной фигуре Парвиза.

– Сумасшедший? Ненормальный? Но как же его призвали в армию? – воскликнул, только придя в себя, Байрам.

– Как? Не говори глупости! Ты что, не знаешь наши военкоматы? Медкомиссия признала его годным. Хотя, честно говоря, – чуть остыл лейтенант, – он – хороший солдат, на него я не жалуюсь. Дисциплинированный, аккуратный. Все мои приказы добросовестно исполняет. Ну, подумаешь, говорит разными голосами, и не к такому можно в армии привыкнуть! Всем бы быть такими сумасшедшими, как он!

Однако слышать разные голоса, исходящие от одного человека, причём быть свидетелем разговоров этих голосов между собой, для Байрама было сомнительным удовольствием. Поэтому поначалу он, в меру своей изворотливости, старался держаться от сумасшедшего Парвиза подальше. Только, как назло, с определённого момента лейтенант начал ставить их в пару, вместе, как при выполнении армейских упражнений, так и во время нарядов, дежурств, караулов и т.д.

– Тоже мне новость, его голоса многих раздражают! – изменившись в лице, отрезал лейтенант, когда Байрам всё же заикнулся о том, что «можно, он не всегда будет с Парвизом». – Это приказ! Ты что, не понимаешь?! Приказы не обсуждаются! Терпи и молчи, кантовка́!

И Байраму приходилось терпеть. Он старался изо всех сил не обращать внимания на всплывающие «посторонние голоса», хотя иногда ему было невмоготу, и так хотелось стукнуть Парвиза чем-то тяжёлым по его безумной башке…

Впрочем, Парвиз не всегда говорил без остановки «посторонними голосами». В один день, помнится, Парвиз вдруг замолк к неописуемой радости Байрама. Он молчал и утром, и днём, и вечером. Молчал и на следующий день. «Неужели, он поправился?» – в душе Байрама забрезжила надежда, но тут он заметил, что Парвиз не только молчит, но и ничего не ест, и часами смотрит в одну точку.

– Что-то случилось, Парвиз? – в обед спросил он.

– Да, – глухо, новым для Байрама голосом ответил Парвиз, – дядя Бахлул, к сожалению, безвременно скончался.

– Твой дядя скончался? Очень жаль! Сочувствую! Аллах ряхмят елясин[1]! – автоматом произнёс Байрам. – А лейтенант знает об этом? Ты у него просил разрешения, чтобы он отпустил тебя на похороны? – в последнем вопросе вскрылось сокровенное желание Байрама хотя бы на несколько дней отдохнуть от Парвиза!

– Нет, дяде Бахлулу это не нужно, – Парвиз посмотрел на Байрама таким взглядом, словно из них двоих именно Байрам был не в своём уме! – смерть дяди Бахлула – очень тяжёлая для нас утрата. Хорошо хоть, что он оставил после себя меня, Рамина, своего племянника, только нам всё равно будет его очень не хватать…

Дня через три Парвиз пришёл в себя, вернее, вернулся в своё привычное состояние. Замену дяди Бахлула на Рамина никто в части не заметил, кроме Байрама. Он-то обратил внимание, что низкий голос, бас полностью исчез из арсенала Парвиза!..

Так прошло почти два года. Не стоит даже говорить, что «замученный голосами» Байрам, как никто другой в армейской части, ждал демобилизации Парвиза, ведь именно ему по милости лейтенанта приходилось проводить с Парвизом больше всего времени! И вот наконец этот день настал! Сумасшедший Парвиз возвращался в Баку!

– До встречи, Байрам, извини, если допекал тебя своими голосами! – за всё время службы Парвиз в первый раз заговорил с ним, похоже, своим естественным, натуральным голосом. – Запиши мой номер, будешь в Баку, обязательно звони. Знаешь, у меня в Баку очень большие связи. Так что, всегда буду рад помочь! Ну, до встречи, друг! – Парвиз неожиданно тепло попрощался с Байрамом, даже его приобнял…

Байраму совсем не хотелось записывать номер телефона Парвиза. Однако Парвиз не отставал до тех пор, пока не убедился, что его номер правильно записан в телефонной книжке Байрама!

На следующий день после отъезда Парвиза Байрам рассказал сослуживцам о последних словах «сумасшедшего солдата».

– Да какие у него могут быть связи в Баку? Он же ненормальный! – ответом был общий смех. – Сам подумай, были бы у него хоть какие-то знакомые, его, психа, ни за что бы не забрали в армию! Откосить такого – раз плюнуть!

– А может, он сам захотел служить? – робко предположил Байрам.

– Да ты что! – возразил лейтенант. – Если бы он сам захотел служить, тогда бы его «влиятельные знакомые» нашли бы для него «престижную» часть, а не такую далёкую от Баку, как наша! – прозвучал убедительный ответ…

После отъезда Парвиза Байрам, наконец, вздохнул полной грудью. И всё время до своей демобилизации старался не вспоминать о Парвизе, лишь иногда ночью вздрагивал, просыпался от звучания разных голосов, и вздыхал с облегчением, когда осознавал, что всё это ему только сниться…

И вот теперь, пять лет спустя он, Байрам будто возвращался в своё прошлое. Да, тогда ему было двадцать лет, сейчас двадцать пять. Всё могло измениться, но никак не верилось, что мог измениться «сумасшедший Парвиз»!..

Прошло минут пятнадцать после телефонного разговора, не больше, как у памятника-мемориала возле станции метро «Двадцатого января» появилась знакомая фигура. Байрам сделал несколько шагов вперёд, и с большим трудом узнал Парвиза! Да, Парвиз изменился! Он был совсем непохож на себя пятилетней давности. Юношеские прыщи благополучно исчезли, и его лицо было чистым, как у младенца. Чёрные волосы были аккуратно приглажены, а одет он был по-современному, стильно и модно, его стройную фигуру облегали джинсовые брюки и рубашка на кнопках. Но самое главное, взгляд! Он был теперь совсем другим, осмысленным и живым!

– Байрам, как я рад тебя видеть! – Парвиз произнёс эти слова тем самым голосом «из телефона», и в следующую секунду заключил Байрама в крепкие объятия.

«Неужели он теперь не сумасшедший?» – в подтверждение мыслей Байрама, после того, как объятия разомкнулись, Парвиз продолжал говорить тем же самым голосом:

– Какими судьбами в Баку? Какие у тебя планы? Могу я чем-то помочь?

Байрам смутился, ему нужно было время, много времени, чтобы принять «нормальность» Парвиза. И Парвиз будто почувствовал это…

– Давай, лучше посидим в чайхане, здесь недалеко, расскажешь что да как, – предложил он.

Байрам согласился, и в следующие полчаса в подробностях рассказал Парвизу и о том, как остался без работы, и о своём неудачном опыте поиска работы в Баку, хотя больше всего остального ему самому хотелось спросить Парвиза, как же так получилось, что тот теперь не сумасшедший, а абсолютно нормальный человек?

Однако Парвиз держался с таким достоинством, что Байраму казалась странной сама мысль спросить его об этом!

– А у тебя есть где остановиться, дорогой? – после того как Байрам закончил, Парвиз подозвал официанта, и быстро расплатился, несмотря на бурные, хоть и несколько искусственные, протесты Байрама.

– Нет, негде, – признался Байрам, и опустил голову.

– Оставайся у меня, – вдруг неожиданно, с воодушевлением предложил Парвиз, – я живу недалеко. Кстати, забыл сказать, я женат, моему сыну уже два годика, но у нас большая квартира, есть свободная комната. Живи там сколько хочешь, пока не найдёшь себе нормальную работу.

– Спасибо, друг! Я тебе очень признателен! – пять лет тому назад Байрам не мог бы себе и представить, что когда-нибудь будет обязан Парвизу настолько, что произнесёт эти слова. – А вообще я думал остановиться в гостинице, какой-нибудь, – добавил он.

– Да ты что! – всплеснул руками Парвиз. – Ты же – мой друг. Оставайся у меня, нет проблем.

Через несколько минут Байрам удивился в очередной раз, когда Парвиз, выйдя из кафе, достал из кармана джинсовых брюк блестящие ключи, и лёгким нажатием пальца отключил сигнализацию у дорогой иномарки! «Значит, он не врал мне тогда про свои связи? Откуда же у него такая тачка? А может, он сам зарабатывает себе на жизнь? Интересно, чем же? А, главное, как такое возможно, чтобы человек так сильно изменился, превратился бы из «сумасшедшей достопримечательности» в успешного красавца?» – Байраму казалось, что он видит слишком длинный сон, так сильно действительность отличалась от того, что он ожидал увидеть…

Парвиз ловко припарковал машину у современной многоэтажки. Скоростной лифт…, и вскоре Байрам увидел супругу Парвиза вместе с его сыном. Супруга Парвиза, Марьям была высока и стройна, приветлива и дружелюбна. Вскоре Парвиза и Байрама ждал стол с вкусной едой. Байрам очень проголодался, и не заметил, как съел почти всё.

После ужина жена Парвиза пошла укладывать их сына спать, а друзья остались вдвоём, и продолжили вспоминать армейскую службу, сослуживцев, лейтенанта, учения и наряды, но при этом Парвиз держался с тем же достоинством, и ни словом не обмолвился о «тех голосах», как будто бы их никогда и не было…

Был уже поздний вечер, когда Парвиз сказал:

– Пора спать, дорогой, Байрам. Завтра утром поговорим о твоей работе, подумаем, куда тебя можно будет пристроить. Утро вечера мудренее! – после чего похлопал Байрама рукой по плечу, и Байрам, словно сомнамбула, пошёл в свободную комнату.

Байрам лёг спать, однако никак не мог заснуть. «Парвиз теперь абсолютно нормальный, даже нормальнее, чем я! Во всяком случае, у него есть всё: квартира, машина, красавица-жена и сын. И куда подевались его голоса?»

Прошло около двух часов, когда Байрам услышал доносящийся из коридора шум мужских шагов.

– Парвиз, – шёпотом позвал он.

– Что, Байрам, не спится? – красивое, даже одухотворённое, лицо Парвиза предстало при тусклом освещении в дверной щели.

– Да, не могу уснуть, – признался Байрам, и немного погодя добавил, – скажи, друг, а что всё-таки с тобой произошло, что ты так сильно изменился? В армии же ты был совсем другим! И что случилось с твоими голосами? Они что, совсем исчезли? Сегодня за весь день я их ни разу не слышал, и ты про них ничего не говорил!

– С голосами? Да, ничего. Я просто сумел с ними договориться, – загадочно ответил Парвиз.

– Договориться? С голосами? Как это? – озадаченно спросил Байрам.

– Потом расскажу. Спи, Байрам, – на этот раз отмахнулся Парвиз.

«Наверно, он в самом деле выздоровел, и ему просто неприятно вспоминать о своём былом сумасшествии», – подумал Байрам.

– Да, конечно. Спасибо тебе за всё! – сказал он, и вскоре заснул…

***

Когда Байрам проснулся, Парвиз и его жена были уже на ногах.

– У меня для тебя прекрасные новости, Байрам! – сходу произнёс Парвиз, – я нашёл для тебя подходящую работу, в строительстве! Сам знаешь, строительство сейчас у нас на подъёме.

– В строительстве? – переспросил Байрам. По правде говоря, стройку он не любил. Байрам всю жизнь боялся высоты, хотя и старался этого не показывать.

– Да, ты будешь работать водителем, в иностранной строительной компании, – в приятном смысле удивил его Парвиз, – сейчас поедем на собеседование, но это формальность, тебя обязательно примут, за тебя поручился очень большой и влиятельный человек!

Через полчаса Парвиз и Байрам были в приёмной директора строительной компании.

– Мы от Фаиг-муаллима, он вам звонил сегодня утром! – при виде секретарши произнёс Парвиз, и … судьба собеседования была решена: после пары дежурных вопросов Байрама приняли на работу!

– Приступаете через десять дней. Надеюсь, город вы хорошо знаете?! – подытоживая, полувопросительно-полутвердительно сказал директор.

Байрам замялся… Он приезжал в Баку раз шесть–семь, и редко когда оказывался за пределами круга у станции метро «Двадцатого января»…

– Конечно, знает. Как свои пять пальцев! – ответил вместо Байрама Парвиз…

В машине, когда друзья остались наедине, Байрам не мог скрыть своей озабоченности.

– Большое тебе спасибо, Парвиз. Работа просто замечательная. Но, боюсь, я провалюсь. Ведь город я совсем не знаю, – Байрам тяжело вздохнул.

– Ерунда! – парировал Парвиз, – у тебя в запасе есть ещё целых десять дней, чтобы изучить его вдоль и поперёк! Хотя Баку и большой, но изучить его проще простого! Это тебе не Шанхай или Нью-Йорк!

– Но я никогда не водил здесь, и у меня нет машины!

Парвиз задумался, сильно нахмурив лоб. Однако через секунду морщины у его лба разгладились.

– Ты прав, брат! Практика, конечно, нужна. Поэтому возьми мою машину, на десять дней, потренируешься! – неожиданно предложил он.

– Ты шутишь? – обалдел от такого широкого жеста Байрам.

– Нет, не шучу. Уверен, через десять дней, как я и говорил, будешь знать Баку, как свои пять пальцев!

Не прошло много времени, как Парвиз передал Байраму ключи вместе с бумажкой-доверенностью на управление транспортным средством.

– Не знаю даже, как тебя благодарить! Машину я, конечно, верну тебе в целости и сохранности. Буду ездить на ней очень аккуратно, обещаю. Но на чём же будешь передвигаться ты? – вопросил Байрам.

– Насчёт этого можешь вообще не беспокоиться! – спокойным голосом ответил Парвиз, – у меня давно есть другая... Кстати, я буду дома в семь, но Марьям с сыном весь день или дома, или во дворе, так что заходи, не стесняйся, – напоследок сказал он, и направился к припаркованному у дороги большому чёрному навороченному джипу…

«Неужели это его?» – Байрам, сидя в машине Парвиза, в роскошном мерседесе, зачарованно наблюдал за своим сумасшедшим в недавнем прошлом приятелем. «Да, его! – Байрам заметил, как ловким движением Парвиз открыл водительскую дверь. – Ну, просто красавчик! Видели бы сейчас его, Парвиза ребята из нашей воинской части! И что бы сказал наш злючка-лейтенант?»

Байраму на секунду захотелось позвонить лейтенанту или ребятам, и рассказать об исцелении «сумасшедшего Парвиза», но он вовремя удержал себя от этого шага! «Это глупо! Пусть лучше он будет для всех бедным сумасшедшим, чем богатым и добрым Парвизом!» – в голову к нему пришла здравая мысль.

Оставшись в одиночестве, Байрам не спеша тронулся с места. «Вот супермаркет, мусорные ящики, школа», – Байрам очень боялся заблудиться, и поэтому старался запоминать всё подряд. Выехав же на проспект, он оказался в водовороте машин, все куда-то торопились и бесцеремонно сигналили друг другу.

Проехав светофор, Байрам был очень удивлён, когда его остановила машина ГАИ! «В чём дело? Я же ничего не нарушал!» – в недоумении он полез за документами в бардачок.

– Документы у вас в порядке! Просто я знаю эту машину, это машина Парвиза! Передавайте ему привет! – нажав что-то в своём планшете, произнёс инспектор ГАИ, и пожелал счастливого пути!

«Надо же, Парвиз, оказывается, – известная личность! Чем же он всё-таки занимается, зарабатывает себе на жизнь?» – облегчённо выдохнул Байрам. Когда же он клал документы обратно в бардачок, то случайно заметил «притаившийся там», исписанный ручкой клочок белой бумаги. Байрам не был любопытным, но на его месте мало кто проигнорировал бы этот листок! Байрам достал его из бардачка и полностью раскрыл: там был список из имён и телефонов, а напротив многих имён в скобках даже были написаны пояснения! Внимание Байрама привлекла следующая надпись среди прочих: «Иоланта (медсестра в психиатрической больнице)»!

«Иоланта… Что это за имя? И почему Парвиз держит в бардачке своей машины листок с номером телефона медсестры из сумасшедшего дома? – задумался Байрам. – Он же сейчас абсолютно нормальный! Или всё-таки нет? Может, это временное улучшение? Как там говорил наш армейский врач про психических больных? Какое-то мудрёное слово. Ремиссия! Нет, непохоже! Парвиз, скорее всего, давно как здоров. Ведь у него двухлетний сын. Красавица Марьям вряд ли бы вышла за него замуж, болтай он всё время этими дурацкими голосами!»

Байрам снова внимательно просмотрел листок, там было номеров тридцать, не меньше. И тут к нему пришло озарение: «А, понятно! Парвизу просто нужно было сохранить номера из своего старого телефона! Ну, и номер медсестры он тоже переписал, на всякий случай. У меня самого, если подумать, столько бесполезных контактов в этом дурацком телефоне!» – Байрам вспомнил свою вчерашнюю, пусть и счастливо завершившуюся, эпопею с бесплодными поисками работы и ночлега…

Успокоившись, Байрам продолжил изучать город на автомобиле Парвиза… Однако аккуратная и бесцельная езда по неизвестным местам довольно быстро утомила его. Ему было как-то неудобно возвращаться домой в отсутствие Парвиза, и приходить ровно в семь тоже было невежливо. Он с трудом дождался восьми часов вечера, чтобы нажать на кнопку домофона…

– Как успехи, Байрам? Теперь ты знаешь Баку? – Парвиз встретил его доброжелательно, с мальчиком на руках.

Байрам сделал головой неопределённое движение, дескать, не очень, пожал Парвизу руку, вежливо поздоровался с сидевшей за столом Марьям, и несколько искусственно попробовал рассмешить ребёнка.

– Пожалуйста, присаживайтесь к столу. Вы, наверное, сильно проголодались? – заговорила Марьям.

– Да, садись, Байрам, а у меня, кстати, появилась идея, как помочь тебе побыстрее изучить город! Вот она точно сработает! – Парвиз отпустил сына на пол, после чего тот побежал к матери, и вскоре мать и сын скрылись из поля зрения Байрама.

– Так вот, – продолжал Парвиз, – просто колесить по городу это, наверно, скучновато. Да и неэффективно, пустая трата времени. Нужно, чтобы у тебя была конкретная цель, чтобы ты выполнял какое-то конкретное задание! Почему бы тебе в течение десяти, уже девяти дней, не поработать таксистом?! Так одним выстрелом убьёшь несколько зайцев сразу: и город изучишь, и людей увидишь, тебе же в этом городе ещё работать, и заработаешь какие-никакие, но всё-таки деньги!

– Таксистом? На твоей машине?

– Да, не удивляйся, сейчас в такси есть и более дорогие, крутые машины. Вообще, у нас в городе сейчас полно служб такси! Так много, что я сам их уже путаю! Завтра же с утра мы зарегистрируемся с этой машиной в трёх-четырёх из них, и ты сможешь брать заказы, те, которые находятся поблизости. Вот и всё!

– А как я буду выполнять заказы? Я же город не знаю!

– Пока не знаешь! – Парвиз поднял указательный палец вверх. – Все таксисты едут по навигатору! Это обычный смартфон, просто нужно загрузить приложение, которое будет показывать тебе дорогу. Но только старайся всё запоминать, учиться, а то будешь, как зомби, – рассмеялся Парвиз. – Знаешь, есть такие водители, которые всю жизнь едут по навигатору, и город не знают. Но если ты хочешь учиться, то навигатор тебе только поможет!

Байрам с тоской посмотрел на свой старенький телефон.

– Забудь про него! Я тебе подарю мало использованный, андроид! – перехватил его взгляд Парвиз.

– Спасибо, Парвиз! Не знаю даже что я бы без тебя делал!

– Ну что ты, Байрам! Ты же мой лучший друг! Я очень рад тебе помочь! Знаешь, там в армии ты был моим единственным другом! Я только по тебе скучал! – Парвиз произнёс это так искренне, что растрогал не слишком склонного к сантиментам Байрама. В следующее мгновение тот с удивлением осознал, что по его щеке стекает скупая мужская слеза…

***

Байрам уже привык к тому, что слова «нового» Парвиза не расходились с делом. На следующий день Парвиз, как и обещал, вместе с Байрамом прошёл регистрацию в нескольких службах такси, и подарил Байраму смартфон с уже установленным приложением. Байраму теперь оставалось только принимать и исполнять заказы, и связываться с диспетчером в случае необходимости.

– Удачи, Байрам! – Парвиз сел в большой чёрный джип и уехал, оставив Парвиза в мерседесе со смартфоном-навигатором.

Байрам аккуратно вставил ключ в замок зажигания. «Да, Парвиз – красавчик! С таксистом ловко придумал! Действительно, так я быстрее и лучше узнаю город! И денег заработаю», – с деньгами у Байрама было туго, к тому же он беспокоился за оставшихся без него мать и сестру, и он подумал, что Парвиз, может, специально придумал эту затею с таксистом, чтобы помочь ему, поддержать его материально, пока он не приступил к своей настоящей работе! В подтверждение мыслей Байрама, бензобак мерседеса был полон!.. Машина «звенела», и не требовала никаких расходов!

Ожидания не обманули Байрама, в первый же час он заработал около десяти манатов. Но самое интересное было впереди!

Часы показывали 11.00, когда на экране смартфона появился очередной заказ, с пунктом назначения: «Улица Д. Аббасова, дом 39»! Байрам принял его, так как находился совсем рядом с «местом посадки». Подъехав, он никого не увидел вдоль дороги, и решил позвонить клиенту, для чего раскрыл детали заказа. Клиент-заказчик был обозначен в приложении как «И.И». «Интересно, мужчина или женщина?» – подумал Байрам. Игра в таксиста уже начала увлекать его. Пока в своей работе он не сталкивался с никаким негативом, даже ждать клиентов ему, вопреки опасениям, или не приходилось совсем, или приходилось очень уж недолго.

Так произошло и на этот раз. Байрам не успел нажать на кнопку вызова, как …

– Улица Аббасова, 39? – над его ухом прозвучал удивительно приятный женский голос. В следующее мгновение Байрама обдало ароматом неведомых ему духов, и он будто бы впал в прострацию. Когда он очнулся, немного крупная, но красивая, девушка лет двадцати пяти сидела на заднем сидении, и смотрелась в зеркало косметички.

Байрам нажал на педаль газа. У него было своё, водительское зеркало и он, конечно, не мог удержаться от соблазна рассмотреть девушку получше… И смотреть было на что! Красивые, густо подведённые, карие глаза, длинные ресницы, блестящая блузка, атласная юбка до колен и чёрные ажурные колготки, облегающие стройные ноги. У Байрама перехватило дыхание. Да, первое впечатление его не обмануло, к нему в такси села настоящая красавица, хотя в её красоте и было что-то ненатуральное, искусственное. «Интересно, как она будет выглядеть без косметики?» – Байрам только подумал об этом, как девушка аккуратно сложила свою косметичку.

– Это ведь машина Парвиза, я не ошибаюсь, – вдруг, неожиданно сказала она.

Байрам удивлённо вскинул брови. «И она знает Парвиза! Откуда?» – Байраму вспомнился вчерашний инспектор ГАИ, и его «привет», так и не дошедший до адресата.

– Да, – ошарашенно кивнул головой он, – так и есть, это машина моего друга. Но откуда вы это знаете?

Девушка захлопала своими длинными ресницами.

– Я Парвиза знаю очень хорошо, – сказала она, – мы были знакомы ещё до его женитьбы. Правда, должна сказать, что он сильно изменился с того времени, – добавила она с непонятным выражением лица.

– Изменился? Это точно. Вы правы. А я с ним служил в армии, – почему-то проговорился Байрам.

– Значит, вы и есть тот самый Байрам! – оживившись, воскликнула красавица, – знаете, он мне так много о вас рассказывал. Я вас приблизительно таким себе и представляла: сильным и мужественным. Парвиз говорил мне, что в армии вы были лучшими друзьями! Как удивительно, что мы с вами сейчас встретились! Скажите, а вам про меня он ничего не говорил?

– А кто вы? – недоумённо спросил Байрам.

– Я – Иоланта! – девушка грациозным движением руки расправила свои длинные роскошные волосы…и от этого стала ещё прекраснее…

«Что? Иоланта? – Байрама затрясло, – неужели та самая медсестра из сумасшедшего дома? Точно! И.И! И надо же, номер её телефона, написанный на клочке бумаги, находится и здесь, в бардачке, на расстоянии вытянутой руки!»

– Нет, не рассказывал, – смущённо проговорил он, ему почему-то стало неловко перед девушкой, такой красавицей.

– Очень жаль, – в самом деле девушка будто обиделась, и надула губки, – а ведь у нас с ним были особые чувства, особые отношения, мы с ним были очень близки…

«Вот как! Очень близки! Красавчик, Парвиз!» – в очередной раз возгордился своим другом Байрам. Внешний, чуть легкомысленный облик девушки не оставлял у него никаких сомнений относительно характера «близости» этих отношений. «Только почему она мне рассказывает об этом? Ревность к Марьям?!»

– Парвиз просто не очень любит говорить о личном, – попытался загладить «вину Парвиза» Байрам, – так откуда вы его знаете? Вместе учились?

– Можно и так сказать, – девушка улыбнулась какой-то грустной улыбкой. – Он лежал у нас в психиатрической лечебнице, когда я там проходила практику. Это было сразу после его службы в армии. Вы ведь служили с ним вместе, понимаете, о чём я! Да, всё из-за этих голосов, они не отпускали его! Знаете, но мне так тогда стало его жалко. Он был очень несчастным и одиноким. Его наши врачи в самом деле пытались вылечить от расстройства личности, только у них ничего не получалось! А потом … я полюбила его, мы с ним стали близки, понимаете, и всё…все эти голоса исчезли, он стал нормальным человеком! Значит, получается, что это я его вылечила, хотя врачи потом говорили, что это на него так повлиял курс их суперсовременного лечения!

– А что было потом, когда он вылечился? – Байрам покосился в сторону навигатора – синяя стрелка на котором неумолимо приближалась к пункту назначения.

– Ничего, – сухо произнесла девушка, и взгляд её будто остекленел. – Мы повстречались с ним около месяца, а потом он сказал мне, что нам нужно расстаться… – Вот здесь, пожалуйста, – Байрам остановился и увидел дом-двухэтажную виллу с прикреплённой к его стене табличкой: «улица Д. Аббасова, дом 39». Дом был роскошен, с пальмами на входе, а на втором этаже даже стояли статуи, напоминающие статуи античных героев. «Нет, это точно не психбольница! Наверно, здесь она подрабатывает».

– Удачи с навигатором, – ухоженные пальцы девушки скользнули по переднему сиденью, оставив после себя пятиманатную купюру. – И передавайте от меня привет Парвизу! Знаете, я люблю его, несмотря ни на что! Только передайте, а не забудьте, как тогда с полицейским! – под ошарашенным взглядом Байрама красавица скрылась в роскошном доме…

Девушка ушла, а Байрам всё переваривал увиденное и услышанное. «Значит, после армии бедняга Парвиз оказался в сумасшедшем доме, и именно там его вылечили, избавили от голосов! Девушка считает, что это её заслуга, а врачи – что их! Но всё это не важно. Самое главное, он теперь здоров!!! Только вот откуда медсестра Иоланта знает, что я забыл передать привет от гаишника Парвизу???» – Байрам минут десять поломал над этим голову, но так и не нашёл толкового, разумного объяснения! Треугольник Иоланта – Парвиз – Инспектор никак не хотел складываться у него воедино!

«Ничего! У меня же есть номер её телефона, могу позвонить ей, спросить напрямую!» – эта мысль успокоила Байрама, но звонить Иоланте он сначала как-то постеснялся… А потом … было уже некогда, на его смартфон-навигатор, как из рога изобилия, буквально посыпались заказы…

Да, заказов после девушки, бывшей возлюбленной Парвиза, было много… Только от всех клиентов у Байрама теперь оставались отрывочные, мимолётные воспоминания. Вот, клиент, молодой парень сильно опаздывает на работу, и поэтому просит ехать побыстрее. Однако «побыстрее» у Байрама не получается из-за постоянных пробок…Вот, следующий заказ – пожилая женщина едет к врачу, и просит ехать как можно помедленнее…

Вообще, утром-днём больницы оказались самым популярным адресатом. Ещё две женщины ехали к врачу, и одна из них точно была беременной.

Пожалуй, больше других клиентов Байраму запомнилась молодая пара с детьми. Куда они ехали, Байрам так и не понял, но дети так шумели, что он очень обрадовался, когда поездка подошла к концу…

Часы показывали 15.15, когда случилось дежа вю. Байрам увидел на экране своего смартфона-навигатора новый, но уже старый, однажды исполненный заказ: «улица Д. Аббасова, 39»!

«Улица Аббасова, 39», – сказал про себя Байрам, и будто снова уловил аромат дорогих, изысканных духов. «Наверно, да, это снова она – Иоланта, бывшая девушка Парвиза! Ну, отлично! Как раз спрошу её, откуда же она знает о привете от гаишника!» – заказ был точной копией той самой поездки, с тем же самым местом посадки!

«Она, Иоланта, наверно, успела вернуться к себе домой, а сейчас почему-то едет обратно», – чуть поразмыслив, Байрам нашёл логическое объяснение «возвращению» заказа. Однако в следующую секунду Байрам просмотрел «данные клиента», они теперь были другие…

«Нет, это, конечно, не она, не Иоланта», – у дороги стоял крупный импозантный мужчина лет тридцати пяти-сорока, солидный, в костюме.

– Улица Аббасова, 39? – на всякий случай спросил Байрам.

Мужчина молча кивнул головой, открыл дверцу и грузно сел на переднее сиденье…

Но молчал он недолго.

– Я очень извиняюсь, конечно, но это, случайно, не машина Парвиз-бея? – к своему удивлению услышал Байрам. «Клиенты, которые едут по адресу: улица Д. Аббасова, 39, почему-то знают Парвиза лично, его машину, и сразу же говорят об этом!!!»

– Да, – ответил Байрам, – а вы откуда знаете? – рефреном спросил он.

– Откуда? Дело в том, что Парвиз-бей очень часто приезжает на ней в наше туристическое агентство, агентство «Рай на земле», – ответил здоровяк.

– Значит, вы его хорошо знаете? – предположил Байрам.

– Скажу так: неплохо. Парвиз-бей один из наших самых уважаемых клиентов.

«А вы знаете Иоланту?» – хотел спросить Байрам, но удержался.

– Парвиз-бей очень любит путешествовать! Он – заядлый турист, – тем временем произнёс мужчина, и почему-то сразу скосил глаза в сторону навигатора…

– Извините, а вы не боитесь ему доверять? – вдруг низким голосом спросил он.

«Странно! И причём здесь навигатор? Иоланта ведь тоже про него что-то сказала, типа, пожелала удачи. Почему же все, кто едет по адресу улица Д. Аббасова, 39, во-первых, знают Парвиза и эту машину, во-вторых же, что-то говорят про навигатор?! Совпадение? Остальные клиенты вообще не задают никаких вопросов! Молчат, как рыбы! – в мгновение всё это пронеслось в мозгу у Байрама.

– Нет, не боюсь, – по существу вопроса ответил он, – это же техника, зачем мне её бояться? Она обмануть не может!

– Да, техника не может обмануть, но люди вполне могут обмануться сами! Вот недавно у нас в туризме произошёл случай. – Мужчина чуть откинул массивную голову назад, и провёл пальцами по толстым губам, словно поднося воображаемую сигарету. – Короче, один иностранец здесь в Баку захотел посетить Гобустан, ну, понимаете, посмотреть там на камни, скалы и наскальные рисунки. Зашёл в наше агентство, но наши цены ему не понравились, показались слишком дорогими. У нас же в цены включены и обед, и услуги экскурсовода, и поездка на грязевые вулканы! Короче, вышел он от нас, поймал такси. А таксист оказался, мягко говоря, не очень разбирающимся в наших достопримечательностях. «Гобустан, окей, – сказал он, – ноу проблем!» – после чего нашёл Гобустан в навигаторе, и … через полтора часа они с клиентом добрались до места назначения. Но только прибыли они совсем не в заповедник, а в город-тёзку, в другой Гобустан, в бывшую Маразу! Теперь представьте, какой шок был у иностранца после того, как он целый день впустую прослонялся по городу и его окрестностям в поисках петроглифов! Хорошо ещё, что потом ему объяснили, что у нас в Азербайджане два Гобустана, причём находящихся по разную сторону от Баку!

После своего рассказа мужчина засмеялся, и Байрам засмеялся вместе с ним. «Кого-то он мне напоминает? Но кого? – Байрам никак не мог сообразить, где и при каких обстоятельствах он мог видеть импозантного, судя по всему, делового человека. – И что же, интересно, связывает его с Иолантой, раз у них совпадают и место посадки, и пункт назначения?! Может, она его жена? А что? Она красива, а он, наверно, богат!»

Когда до пункта назначения оставалось всего ничего, телефон у клиента, «мужа Иоланты» зазвонил. «Да, любимая, скоро буду», – Байрам не без удовлетворения услышал «подтверждение» своей версии.

«Интересно, а знает ли он об отношениях своей жены с Парвизом?» – вдруг подумал Байрам, но в этот момент … «вот здесь остановите», – прозвучал голос клиента, и привычно пискнул навигатор.

Байрам остановился, да только никак не мог поверить собственным глазам! Двухэтажный особняк исчез! Вместо него по адресу «улица Д. Аббасова, 39» теперь находилась новостройка, двенадцатиэтажный дом! «Где же вилла, пальмы и статуи? Куда всё подевалось?»

– А это точно Аббасова, 39? – недоумённо спросил Байрам.

– Да, конечно, – спокойно ответил здоровяк, – сдачи не надо, – в следующее мгновение он небрежно бросил пятиманатную купюру в пенал между водительским и пассажирским сидением, и скрылся в каменных джунглях…

Байрам растерянно огляделся по сторонам. К своему сожалению, когда он подвозил Иоланту, он так увлёкся разговором и яркой внешностью собеседницы, что совсем не запомнил дороги, не запомнил практически ничего, кроме самого дома и прикреплённой к нему тёмно-серой таблички! «Стоп, табличка!» – Байрам торопливо вышел из машины…

На стене многоэтажного здания таблички не было – красной краской, правда, были выведены цифры, но не 39! Байрам остановил первого попавшегося прохожего, тот лишь развёл руками, не местный. Байрам остановил второго-третьего, однако те тоже были не в курсе. «Может, стоит постучать в квартиры и спросить адрес?» – подумал Байрам, но тут к нему пришла идея получше. «Можно же позвонить девушке-диспетчеру из службы такси. Она же сама просила звонить, если что-то пойдёт не так».

Байрам позвонил. «Вы приехали по тому же адресу, что и в прошлый раз, только дом теперь другой? – девушка-диспетчер будто его узнала, и говорила очень любезно. – Этого не может быть! Вы, наверное, просто заехали с другой стороны. Говорите, у дома другой номер? А, такое часто бывает. Понимаете, в городе не так давно были перенумерованы практически все улицы, поэтому часто случается путаница – перемешиваются старые номера с новыми! Но вы не волнуйтесь, доверяйте нашему приложению».

Байрам вернулся к автомобилю. «С Иолантой всё более-менее понятно, медсестра, бывшая подруга Парвиза. А кто такой этот мужчина, «её муж»? Муж ли он вообще ей? – «двойственность» адреса: «улица Д. Аббасова, 39» несколько поколебала уверенность Байрама. – Может, они даже вообще незнакомы друг с другом! Да, он вёл себя так, как будто руководит туристическим агентством. Как же оно называлось? «Райский уголок»? Нет, «Рай на Земле»! Только имя своё он так и не назвал. Как же он указан в приложении, интересно?»

Байрам раскрыл детали заказа… ««Странно… «А-н» … Кто же это может быть?» – Ни одно мужское имя, начинающееся на А и заканчивающееся на Н, не приходило Байраму в голову! «А вдруг он тоже есть в этой бумажке из бардачка, раз едет по тому же адресу: улица Д. Аббасова, дом 39?!» – осенило Байрама. Он открыл бардачок, достал скомканный листок, и снова прошёлся по списку… «Да, есть такой, «Айдын (директор туристического агентства)», – с удивлением нашёл соответствующую запись он. Байрам на всякий случай сверил номер из бумажки с номером клиента в заказе – они совпадали!

«Что же это значит? Уже второй клиент – знакомый Парвиза, и едет при этом по тому же адресу: улица Д. Аббасова, 39! Да и самое интересное, места почему-то разные! Хотя, может, девушка-диспетчер и права, я нахожусь там же, просто с другой стороны?»

Соблазн отыскать дом, в который тогда вошла Иоланта, был очень велик, но у Байрама на смартфоне «горел» заказ стоимостью 15 (пятнадцать) манатов! Клиент был совсем рядом, и ехал в аэропорт! Такой выгодный заказ упускать было нельзя!..

***

Когда Байрам вернулся из аэропорта, было уже темно. Спустя же пару часов, исполняя заказы, он понял, насколько сильно вечерний Баку отличается от Баку светлого времени суток. И дело было не только в ощущениях. Если утром-днём люди, в основном, пользовались услугами такси, чтобы доехать до больницы или поликлиники, то вечером самыми популярными адресатами стали кафе, дома торжеств и рестораны. «Больницы, рестораны я скоро буду знать наизусть, так же, как и этот адрес: «улица Д. Аббасова, дом 39», – Байрам внезапно вспомнил о медсестре Иоланте, «её муже» – Айдыне, директоре туристического агентства, об объединяющем их списке в бардачке, и доме-загадке, по словам девушки-диспетчера спрятавшемся за многоэтажкой.

«Кстати, а в каком конкретно районе дом этот находится?» – Байрам вроде уже немного освоился в Баку, пусть в его голове и была каша из названий разных улиц и проспектов. Он вбил в навигатор: «Баку, улица Д. Аббасова, дом 39», однако его запрос почему-то остался без ответа!

«Наверно, сбой в системе», – подумал Байрам, и в следующую секунду убедился в правильности своего предположения! Почему? Да потому что адрес-заказ «улица Д. Аббасова, дом 39» в третий раз за день появился на экране его смартфона! «И кто теперь клиент? Нет, вряд ли Иоланта, и вряд ли Айдын, ведь место посадки теперь совсем не там, где предыдущие два раза!»

Байрам собрался было принять заказ, как тот неожиданно пропал! «Наверно, его перехватила другая машина», – разочарованно подумал Байрам! Только Байрам недолго переживал по поводу потерянного заказа. Вскоре этот же заказ появился снова! «Наверно, «перехвативший» заказ водитель почему-то отказался от поездки!»

Байрам, не мешкая, стремительно нажал на «вернувшийся» заказ! Всё, заказ его! Прошла минута, и он уже был на месте.

Только клиента почему-то не было… Более того, он даже не отвечал на звонки…

Прошло минут десять, а от клиента по-прежнему не было ни слуха, ни духа. Да, если бы не адрес-загадка: «улица Д. Аббасова, дом 39», Байрам давно бы отказался от этой поездки! На секунду Байраму захотелось позвонить Парвизу, и рассказать ему обо всём. О том, например, что сегодня среди прочих у него было два клиента, его знакомых. Причём, оба они, и девушка, и мужчина ехали по одному и тому же адресу, но почему-то оказались в разных местах! Однако тут Байрам подумал о том, что вряд ли Парвизу понравится, что он, Байрам рылся, копался у него в документах! Байрам был так взволнован, так взбудоражен, что даже не подумал, что, в принципе, можно и умолчать о списке из бардачка!

Байрам уже отчаялся ждать, когда, наконец, объявился клиент! Пожилой, неряшливо одетый мужчина, он появился словно из ниоткуда! Ему было лет семьдесят, а может, даже больше. Сутулый, а на носу будто бы с трудом держались старые, изрядно поношенные очки. Байрам привык уважать старших, поэтому ни слова не сказал о своём долгом ожидании.

– Улица Аббасова, дом 39? – вместо этого спросил он.

– Да, сынок, – скрипучим голосом ответил старик, – извини, что опоздал.

– Ничего страшного, – благожелательно отозвался Байрам.

Байрам тронулся с места, и в третий раз за день поехал по одному и тому же адресу. «В первый раз с девушкой там был частный дом, во второй раз с мужчиной – новостройка, а что, интересно, я увижу сейчас, со стариком?! Дом или многоэтажку?»

Байрам ожидал от старика, что тот тоже, как и Иоланта, и Айдын, скажет, типа: «это машина Парвиза», а потом что-то скажет про навигатор, но тот молчал. «Может, он не из списка? Ведь у него совсем другое место посадки!» – вдруг подумал Байрам.

– Извините, а вы там живёте? – после некоторых колебаний, он всё-таки решился задать клиенту вопрос.

– Да, – ответил старик, – живу.

– Что там? Частный дом или всё-таки новостройка? – прямо спросил Байрам.

– Трудно сказать, молодой человек. Это во многом зависит от того, что вы хотите там увидеть, – старик ответил уклончиво и странно.

– А мне всё равно, – несколько наигранно пожал плечами Байрам, – какая мне разница?

– Тогда ничего и не увидите, – ещё более странно ответил старик.

– Как это не увижу? – удивился Байрам. – Там же что-то есть! Просто, понимаете, я был там, два раза, и во второй раз это было уже другое, совсем другое место! Представляете?!

– А, вот вы о чём, молодой человек! – дружелюбно проскрипел старик. – Тогда я вас очень хорошо, даже прекрасно понимаю. Я сам архитектор по образованию. Работал раньше в комитете по строительству. Дело в том, что Баку очень сильно изменился, я и сам не узнаю этот город, в котором родился, вырос и прожил почти всю свою жизнь! Тут всё теперь другое! От того, старого Баку не осталось и следа…

«С ним бесполезно разговаривать», – решил Байрам, и замолчал…

Молчал и старик. Но прошло несколько минут, как вдруг, ни с того, ни с сего он заговорил:

– Молодой человек, я уже совсем старый, зрение не то, всё чаще подводит меня, но, скажите мне, это ваша машина или нет?

– Нет, это машина моего друга, – удивлённо ответил Байрам.

– А как зовут друга?

– Парвиз, – на выдохе произнёс Байрам.

– А, Парвиз. Сумасшедший Парвиз, – старик беззлобно прошамкал дрожащим голосом.

– Что? И вы его знаете? Откуда? – изумлённо спросил Байрам.

– Я очень дружил с его отцом, – задребезжал старик, – он купил эту дорогую машину незадолго до своей смерти. Да, хороший был человек, только рано умер, аллах ряхмят елясин! Очень уж он переживал за судьбу своего единственного сына, за то, что тот не в своём уме!

– А когда он умер?

– Парвиз тогда служил в армии.

– Не может этого быть! – воскликнул Байрам. – Я служил вместе с ним в одной части! Никто у него не умирал, кроме дяди Бахлула! – и тут навигатор пискнул, хотя секунду тому назад и показывал, что до пункта назначения остаётся более километра!

«Что за чёрт!» – Байрам сбавил скорость, и ахнул, опешил от представившейся его взору картины. Вокруг была пустошь, одна голая степь! Здесь не пахло ни спальным районом с виллами-особняками, ни каменными джунглями с новостройками-многоэтажками. Здесь не было ничего по обеим сторонам дороги, лишь где-то далеко вдали мигал свет «отшельников-домов».

– Что? Мы приехали? – озадаченно спросил Байрам.

– Да, – невозмутимо кивнул головой старик, – большое вам спасибо. Вот здесь остановите, пожалуйста, – старик пальцем указал на появившееся у дороги одинокое, вроде тутовое дерево.

Байрам остановился…

– Но где мы? Это ведь не Аббасова, 39! – протирая глаза, сказал он.

– Почему? Мы же приехали сюда по навигатору! А он ошибиться не может! – резонно заметил старик.

– Но здесь… здесь ничего нет, – запинаясь проговорил Байрам.

– Почему же нет? Есть… Дорога, – старик улыбнулся, – дерево… и фонари. – Фонари, действительно, были, но только от них совсем не исходило света…

– Послушайте, аксакал, – занервничал Байрам. – Я был по этому адресу и утром, и днём. Утром я видел здесь такой большой частный дом, а днём новостройку-многоэтажку! Куда они подевались? И где вы сами тут живёте? И кто вы?

Старик проигнорировал последние вопросы Байрама. В следующую секунду резко открыв дверь, он буквально выпрыгнул из машины и пустился наутёк!

Байрам бросился было за ним вдогонку, но не смог догнать! Старик исчез за деревом, будто бы растворился в темени ночи!

«Как же он смог так легко от меня удрать? Это же был глубокий, совсем древний старик! – Байрам оторопев, остался стоять на пустыре. – И, самое главное, вот старый плут, он обманул меня, не заплатил! Сколько же там было? Почти семь манатов! Вот мошенник! Но куда же он мог убежать? Ведь здесь за деревом вроде ничего нет! Может, всё-таки спрятался где-нибудь?» – Байрам побродил по пустырю минут пять–десять, но ничего не нашёл, ни единой зацепки!

Уставший, он вернулся назад к своему автомобилю. И тут на пассажирском сидении Байрам увидел деньги, десятиманатную купюру! «Нет, старик меня не обманул, расплатился, даже заплатил на три маната больше, чем надо! И зачем он тогда убежал? Или, может, он не собирался расплачиваться, а просто уронил десятиманатную купюру при бегстве?» – подумал Байрам, но тут заметил прикреплённую (именно прикреплённую, степлером!) к десятиманатной купюре записку…Записка была сложена вчетверо, поэтому Байрам её не сразу заметил, и не была написана от руки, а отпечатана на принтере…

«Всё не так, как кажется. Сумасшедший Парвиз вовсе не сумасшедший», – с удивлением прочёл Байрам. «И что это значит?»

Байрам уже больше не доверял навигатору, он набрал адрес: «улица Д. Аббасова» в Интернете. «Нет такой улицы», – Интернет мгновенно выдал ему ответ. Да, в Баку есть улицы Г. Аббасова, Т. Аббасова и М. Аббасова, но улицы Д. Аббасова нет и никогда не было!

«Значит, меня обманули, и целых три раза! Но зачем, с какой целью? И где же тогда я нахожусь на самом деле? – задался естественными вопросами Байрам. – Может, позвонить девушке-диспетчеру? Нет, это бессмысленно! – ответил самому себе Байрам. – Девушка-диспетчер точно заодно с Иолантой, Айдыном и стариком! Кстати, а кто такой этот старик? Наверно, и он есть в бумажке Парвиза!» – Байрам в очередной раз открыл бардачок… «Рафик-муаллим, архитектор (папин друг)», – уже без удивления нашёл он подходящий контакт. Байрам сверил номер телефона с номером из заказа. Номера совпадали! «А значит, все трое заодно с Парвизом», – в этом уже у него не оставалось сомнений!

«И кто такие эти трое? – Байрам задумался. – Иоланта – красавица, Айдын – здоровяк, и красивым назвать его трудно, а Рафик – глубокий старик… Однако все они, все трое чем-то неуловимым, но похожи друг на друга! И чем-то похожи на Парвиза!» – вдруг осенило его! «Да нет, этого не может быть, где они, а где Парвиз?» – образ девушки никак не хотел ложиться на внешность давнего армейского приятеля. «Но, зубы!» – Байрам будто снова увидел в отражении своего водительского зеркала белоснежную ослепительную улыбку! «Да и старик этот уж больно резво побежал», – Байрам вспомнил, что Парвиз нёсся, как на крыльях, когда однажды, в армии они сыграли в футбол!

«Да, это всё он! Только зачем он проделал это?» – Байрам набрал номер Парвиза, и одновременно с зуммером услышал едва различаемую мелодию! Да, мелодия звонка телефона Парвиза, так хорошо ему знакомая, звучала посреди голого, безлюдного пространства. Парвиз не поднимал трубку, и Байрам побежал на звук. Естественно, что с каждым его шагом-скачком звук мелодии всё нарастал. Байрам пробежал метров двести, когда мелодия прозвучала так громко, как будто бы телефон был совсем рядом. «Но где же телефон, где Парвиз?» – только Байрам подумал об этом, как вдруг резко стало светло, «включились» все близлежащие фонари-прожектора…

Байрам увидел большую передвижную камеру и белый баннер-полотно с надписью «улица Д. Аббасова, 39». А потом он увидел девушку-красавицу, мужчину – «её мужа», старика! Только он увидел всех их троих вместе, в одном лице! Он увидел Парвиза! Да, именно Парвиз один сыграл всю эту троицу в своём странном фильме! Но у него были помощники. Байрам увидел краем глаза электромобиль и тени трёх-четырёх людей!

– Я очень надеюсь, брат, что ты на меня не сильно обижаешься. Я теперь и актёр, и режиссёр, снимаю вот такие ролики, розыгрыши и приколы, и выкладываю их в Интернете, – произнёс Парвиз. – Но я, кстати, довольно известный актёр. Меня многие знают, я снимаюсь и в кино, играю в театре. Года через два, вот увидишь, вообще стану суперзвездой!

– Хорошо, но как ты сделал это? – спросил Байрам.

– Что это? Что ты имеешь в виду? Перевоплощение? Грим? Сейчас такая техника, что девушку можно сделать из кого угодно, даже из тебя! – засмеялся Парвиз.

– Да нет же! Как ты устроил так, что я три раза поехал по несуществующему адресу? Ты что-то сделал с моим навигатором?

– А это было совсем не сложно, брат. Я просто заранее договорился со службой такси. Они отправляли тебе «заказ на Д. Аббасова» по моему сигналу, на самом же деле этот адрес был видимостью, за ним стояли реальные адреса, и каждый раз новый. Не забывай, кстати, что сегодня первое апреля!

– Я и забыл. Ловко придумано! – не мог не восхититься Байрам. – А играл ты здорово, ты – настоящий талант!

– Просто я – актёр, – отмахнулся Парвиз. – Это – мой дар, дар перевоплощения.

– Слушай, а откуда Иоланта, то есть ты узнал, что я вчера забыл передать тебе привет? – вдруг вспомнил Байрам.

– Тут всё ещё проще, дорогой. Гаишника я сам увидел вчера вечером, когда проезжал на чёрном джипе. Он мне и сказал, что передавал через тебя привет. Кстати, а Иоланта тебе понравилась? Только не говори, что нет. Уверен, что произвела на тебя впечатление! Скажи лучше, а невеста у тебя есть? Нет? Почему? Все что ли не в твоём вкусе? Не переживай, я тебе найду отличную жену. Мы сегодня, кстати, говорили с Марьям по этому поводу, у неё есть одна родственница на примете, такая умница, красавица, из хорошей семьи, тебе точно понравится!

***

Поздно ночью Парвиз вышел из спальни. Марьям безмятежно спала, а рядом спал их двухлетний сын. Парвиз на цыпочках зашёл в комнату Байрама. Байрам тоже спал, и с его лица не сходила довольная, блаженная улыбка, ещё бы – его бакинские планы-мечты уже начали осуществляться. «Отлично, – подумал Парвиз, – все спят», после чего так же на цыпочках вышел из квартиры, закрыв за собой дверь.

Он спустился вниз, к своей машине, мерседесу, который он так любезно предоставил Байраму, чтобы тот получше изучил город. Парвиз открыл машину вручную, запасным ключом, сел в водительское кресло, после чего открыл бардачок. Да, бумажка была на месте, как он и думал! Здесь были все: и Иоланта, и Айдын, и очень уважаемый им Рафик-муаллим, здесь были все тридцать его, Парвиза голосов!

– Большое вам, спасибо, друзья! – произнёс своим натуральным голосом Парвиз. – Вы замечательно сыграли! Я очень благодарен вам за сегодняшнее представление! Только не обижайтесь те, кому сегодня роли не достались! Я же вам обещал! Вы обязательно сыграете, и все будете звёздами! Мы с вами завоюем и Интернет, и кино, и театр, и телевидение! Нас будут знать во всём мире, а не только в Азербайджане!

– Спасибо, Парвиз! – в ответ немыслимым образом в унисон прозвучал целый рой из тридцати голосов…

– Иоланта, – снова заговорил Парвиз, – вы сегодня были просто обворожительны. Я никогда не видел вас настолько прекрасной.

– Спасибо, Парвиз, – зазвенел голос Иоланты, – только мне кажется, что твоему приятелю я не очень понравилась.

– Ну что вы, Иоланта! – сказал Парвиз. – Вы были великолепны! Байрам не сводил с вас глаз, но только до тех пор, пока вы не сказали, что у нас с вами были отношения. Вот тогда он начал стесняться вас. Он чистый парень. Для него девушки друзей – табу, даже бывшие!

– Редкий экземпляр, – в голосе Иоланты прозвучали насмешливые нотки.

– Но, знаете, Иоланта, я очень расстроился, когда вы сказали о нашем расставании, мне было так больно, – продолжал Парвиз, – хотя, не скрою, мне было так приятно, когда вы говорили о том, что мы с вами были близки. Я очень люблю вас, вы даже не представляете себе, насколько сильно. Но я вынужден скрывать свои чувства от

Марьям, она ведь этого не поймёт, и от этого я очень страдаю.

– Я тебя понимаю, мой мальчик, – сочувственно произнесла Иоланта, – я тоже очень сильно тебя люблю. Я помню каждое мгновение, когда мы с тобой были вместе…Помнишь, там в больнице?

– Да, конечно, помню, – смутился Парвиз, – и вы правы, именно вы меня вылечили, а не врачи!

– Спасибо, Парвиз, – сказала Иоланта, и … вышла из разговора.

– Айдын, и вы были неподражаемы! – Парвиз говорил тем же самым голосом, но несколько поменялась тональность. – И откуда вы знаете эту смешную историю про иностранца в Гобустане? Ах, это я вам её рассказал? Хоть убейте, не помню. Но Байраму эта история очень понравилась, он от души смеялся. Я скоро зайду в ваше агентство, обязательно зайду! Вы правы, я очень люблю путешествовать! И знайте, я не против ваших отношений с Иолантой. Более того, я буду только рад, если у вас всё получится! Я буду любить вашего ребёнка, как своего!

– Всегда рады вас видеть, Парвиз-бей, – прозвучал мягкий услужливый баритон Айдына…

– Рафик-муаллим, а вы просто молодец! – Парвиз заговорил со стариком учтивым голосом, стараясь говорить громко и чётко выговаривать каждое слово. – Никогда не думал, что вы можете так быстро бегать! А вы в юности занимались лёгкой атлетикой? Даже ездили по соревнованиям, пока не заболели. Извините, не знал. Только насчёт моего отца вы всё-таки ошибаетесь, он умер не, когда я служил в армии, а намного раньше, когда отказался верить в существование дяди Бахлула! Да, этого я ему никак простить не мог, поэтому и перестал с ним общаться!

– Напрасно, Парвиз, – вдруг снова прозвучал голос Иоланты, – напрасно ты так бесчеловечно поступил со своим отцом. Это было его право. Ведь каждый человек имеет право верить во что-то или нет…Ты не должен был обижать его, а должен был просто принять его выбор!

– Да, вы правы, Иоланта! – Парвиз не выдержал, и разрыдался, – я очень виноват перед своим отцом…

Опять раздался рой из тридцати голосов. Почти все эти голоса принялись наперебой утешать Парвиза… И вскоре он пришёл в себя.

– Рафик-муаллим, большое вам спасибо и за то, что устроили Байрама на работу, и вообще за то, что посоветовали тогда позвонить Байраму, чтобы он, так сказать, заодно и сыграл роль таксиста. Откуда, кстати, вы узнали, что он в Баку, если не секрет?

Рафик-муаллим проговорил что-то своим старческим голосом, после чего Парвиз довольно улыбнулся.

– Ах, это вы написали анонимку на его контору? Ох уж вы и хитрец! Не ожидал такого от вас! Только, давайте, больше не будем шутить над Байрамом, даже из благих побуждений. Он, на самом деле, – чудесный парень. Знаете, почему я ему помогаю? Потому что Байрам единственный нормальный, чуткий человек. Единственный, кто принёс нам свои соболезнования в связи со смертью дяди Бахлула…

Сентябрь, 2020

[1] (азерб.) Упокой Господи его душу

Зелёная скала

1

2018-ый год. Баку.

Гасан проснулся ночью, в холодном поту. Ему приснился сон-кошмар, в котором он, как и двадцать пять лет тому назад, в далёком 1993-м году, бежал из родного села Кельбаджарского района. Во сне Гасан увидел Айгюн, любимую девушку, слёзно умолявшую не оставлять её, взять с собой. «Не переживай, любимая, скоро увидимся в Гяндже», – во сне, как и наяву, сказал ей Гасан… а потом вдруг разверзлась гора Муровдаг и Айгюн исчезла, оставив после себя лишь белую шерстяную шаль.

Гасан проснулся и уже не пытался больше заснуть. Он встал, прошёл на кухню своей холостяцкой квартиры, отпил холодной воды. Немного успокоился, после чего картинка из далёкого прошлого снова ожила, предстала перед его глазами, но уже в виде чёрно-белого кадра из старого документального фильма.

Ему двадцать лет, ей – восемнадцать. Он приходит попрощаться, смотрит в последний раз в её чёрные, словно угольки, глаза…

Да, они с Айгюн не были даже обручены, и жили каждый в своей семье: Гасан – круглый сирота, жил с дядей, его женой и детьми, а Айгюн жила со своими родителями, людьми обеспеченными – конечно, по местным деревенским меркам.

После того, как армянские войска начали наступление на Кельбаджар, дядя Гасана, хоть и не бессребреник, но человек довольно равнодушный к материальным благам, погрузил всё, как он считал, самое необходимое во внедорожник, «ниву», и семья оставила дом, закрыв дверь на простой незатейливый замок.

Отец же Айгюн никак не мог расстаться со своим внушительным стадом: коровами и баранами.

– Мы на вертолёте прилетим если что, не волнуйтесь, – хмуро сказал он, когда Гасан с дядей всё же заикнулись о том, чтобы Айгюн ушла вместе с ними. – Не полагается незамужней девушке покидать дом одной без матери и отца…

С тех пор прошло двадцать пять лет… Уже работая в полиции, через своих знакомых в Министерстве национальной безопасности, Гасан выяснил, что Айгюн и её родители так и не улетели на вертолёте, и что их точно нет среди более пятьсот мирных жителей Кельбаджарского района, убитых в ходе оккупации армянской стороной. «В лучшем случае, они попали тогда в плен», – пришёл к заключению он, однако от этой мысли ему, наслышанному об издевательствах армян над пленными, стало физически больно за бедную Айгюн.

Но время, если не лечит, то притупляет боль…

«Сегодня я наконец увижу родные места и, может, даже узнаю, что же с ней произошло», – Гасан тяжело вздохнул и посмотрел на часы – он ждал машину, которая должна была довезти его до северного подножья Муровдагского хребта, отделяющего Азербайджан от собственной территории, находящейся под армянской оккупацией.

Да, сегодня был особый день. Гасан, отставной майор полиции, на свой страх и риск намеревался проникнуть за линию фронта, чтобы соприкоснуться со своим прошлым, не оставлявшим его в покое все последние двадцать пять лет...

Машина подъехала вовремя. Гасан вежливо поздоровался с водителем, нанятым им по Интернету, но затем полностью ушёл в себя и за все шесть часов пути не проронил ни слова. Он даже старался не смотреть по сторонам… Обхватив голову руками, он почти всю дорогу сосредоточено повторял в уме: «Ашот Ованесов, Ованесов Ашот, родился в Ереване» – свою «легенду», своё новое имя.

У подножья Муровдага Гасан вышел из машины и пошёл лесной тропой. Здесь уже можно было встретить армянских пограничников, и поэтому Гасан был одет, как обычный армянский военнослужащий, в военную форму цвета хаки. Благодаря этому камуфляжу он сливался с окружающим его лесом, к тому же такая одежда спасала от холода гор, пронизывающего насквозь. Ему предстояло пройти много километров по диким местам, горам, снегу и бездорожью…

Однако, Гасан давно готовился к этому дню. А после того, как вышел в отставку, уже и думать не мог ни о чём, кроме как о «возвращении домой». Гасан неплохо владел армянским языком, ещё с тех кельбаджарских времён, но тем не менее в последний год усердно занимался с педагогом армянского – азербайджанцем, беженцем из Еревана, преподавателем одного из бакинских вузов – чтобы ещё лучше вжиться в свою «легенду», говорить по-армянски чисто, на ереванском диалекте.

Естественно, что Гасан не распространялся о своих планах. Добродушный педагог, скорее всего, даже не догадывался, зачем Гасану, бывшему полицейскому, вдруг понадобилось поработать над своим армянским произношением…

А вот Айдын, старый знакомый по службе в полиции, доставший для Гасана армянский паспорт и армянскую сим-карту знал, конечно, всё! «Я найду данные человека, похожего на тебя, и сделаю точную копию армянского паспорта. Так что, можешь не волноваться, если тебя будут пробивать по компьютеру. Хорошо, что у тебя типичное лицо. Не обижайся, но есть много армян с такими лицами», – сказал он и спустя некоторое время передал Гасану документ с лицом, так похожим на лицо Гасана… «Ашот Ованесов, – прочёл тогда Гасан. – Родился в Ереване». «Совсем обычный армянин, работает учителем истории в ереванской средней школе. Ну что скажете, Гасан-муаллим, похож на вас?» – спросил Айдын, и Гасан пригляделся ещё внимательнее. Да, действительно, Ашот Ованесов был довольно похож на него. Правда, чуть полнее и чуть постарше, с мешками под глазами, но ... Гасан, бывало, и сам на себя был похож меньше, чем на Ашота Ованесова!..

Густой туман в горах постепенно рассеялся, и пошёл сильный дождь. Однако для Гасана это было, скорее, на руку. Он специально и выбрал «время тумана и дождя», потому что при такой погоде было очень маловероятно, что его заметят. Хотя и был риск, что он сам заплутает и окажется лицом к лицу с врагом!

Но Гасан свободно ориентировался в окружающей местности, годы подготовки не прошли даром. Он прекрасно знал, что армяне не в силах контролировать всю прифронтовую зону. «Не попасть бы на мины» – это было для него намного большей угрозой в кельбаджарском лесу!

К счастью, Гасан благополучно спустился с горы. Ещё несколько километров, и он оказался в так хорошо ему знакомых местах. Дождь прекратился, Гасан отбросил в сторону дождевик, впереди виднелись первые сёла родного Кельбаджарского района…

Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалось, что они, эти сёла, не имеют ничего общего с его воспоминаниями. Вместо обжитых домов показались одни развалины. Да, после многочасового перевала взору Гасана предстала выжженная земля, цинично названная армянами «поясом безопасности» Нагорного Карабаха. Площадь всего этого пояса почти в два раза превышала площадь самого Нагорного Карабаха, «ради безопасности которого» этот пояс создавался!

Вокруг была тишина. Гасан чувствовал себя, если не в полной безопасности, то вполне свободно, как вдруг услышал шорох, а потом увидел, как что-то «дёрнулось» в районе сельского кладбища. «Птичка? – предположил Гасан. – А вдруг человек?» Он решил на всякий случай не оглядываться, и ускорил шаг.

Гасан прошёл-почти пробежал несколько километров, когда окончательно решил, что, если это и был человек, то, скорее всего, соотечественник-азербайджанец, раз предпочёл не показываться на глаза «армянскому солдату». Гасан слышал о беженцах из Кельбаджарского района, время от времени навещавших свои сожжённые в пепел дома и могилы давно умерших родственников. Как же им удавалось сюда проникать? Да, некоторые рисковали, как Гасан, но он слышал и истории о тех беженцах, которые предпочитали договариваться с армянскими пограничниками и военными патрулями! Да, эти люди были согласны заплатить оккупантам лишь за то, чтобы взглянуть на развалины собственных домов! С другой стороны, Гасан понимал их чувства. Ведь он сам долгие годы страдал от щемящего «чувства невозможности», невозможности вдохнуть родной воздух и физически прикоснуться к собственным корням!

На подступах к родному селу Гасан снял военную форму и аккуратно сложил её в рюкзак. Здесь уже было не так холодно, хотя и день близился к закату.

И Гасан пошёл вдоль реки Тертер! Когда-то они с Айгюн очень любили приходить сюда. Да, многое изменилось с тех пор, однако река текла, как и прежде. Гасан будто снова услышал нежный голос Айгюн, переливающийся с журчанием бурного ручья.

А вот и родное село! Вернее, родные руины. Гасан никогда бы не узнал это место, не будь, как и прежде, двух горбообразных холмов вокруг. Да, холмы по-прежнему были зелены и полны жизни, резко контрастируя с безжизненным селом, изуродованным взрывами, временем и мародёрами.

А раньше, в сущности не так давно, здесь жило около тысячи человек. В основном, азербайджанцы, но жили и русские, и курды. Единственная армянская семья – тётя Рита и дядя Левон, бездетные муж и жена, благодаря которым Гасан так хорошо говорил по-армянски, почти так же хорошо, как по-азербайджански, умерли загадочной смертью ещё в начале 1988-го года. Уже тогда отношения между народами были испорчены, и даже у них в селе появились первые азербайджанцы – беженцы из Армении, что очень расстроило дядю Левона, но ещё не была пройдена точка невозврата!

Гасан, рано оставшийся без родителей и воспитывавшийся в семье дяди, довольно часто забегал к соседям-армянам. И они всегда встречали его по-доброму, с улыбкой на лицах. Дядя Левон, мастер на все руки, шутник и остряк, просто обожал рассказывать ему анекдоты, сначала на армянском, а потом переводил их же на азербайджанский язык, в то время, как тётя Рита – школьная учительница, говорила с ним, в основном, по-русски, читая ему стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова и многих других. И, странное дело, дядя Левон и тётя Рита никогда не говорили Гасану ни о «великой Армении от моря до моря», ни об «армянском геноциде, единственном в своём роде», ни о «самом древнем и многострадальном народе в мире, первым принявшем христианство». Да, это были замечательные, добрые, по-настоящему мудрые люди, и Гасан их очень любил….

«Может, и хорошо, что они не увидели всего этого. Ведь дальше было намного страшнее». Гасан прошёл мимо останков собственного дома и дома дяди Левона и тёти Риты, достал мобильный телефон и начал снимать на камеру то, что осталось от родной деревни. Да, вокруг были одни развалины. «А вот раньше здесь был сельсовет, здесь, вроде, была школа, а здесь за углом мастерская дяди Левона»…Мастерская дяди Левона… Гасан задумался, и время как будто бы замедлило свой ход… Гасан словно воочию увидел коренастую фигуру дяди Левона, склонившуюся над разными деталями, а потом вдруг услышал его последние сказанные Гасану слова: «Приходи к нам завтра утром, поговорим»… Но завтра … так и не наступило, вернее, наступило «неправильное», жестокое завтра... На следующий день в условленный час Гасан обнаружил дядю Левона и тётю Риту мёртвыми в их же собственной спальне. Следов насилия не было, и Гасан подумал даже, что они просто спят… Однако неестественная тишина подтолкнула его к страшной догадке…

Гасан слишком погрузился в свои воспоминания и не сразу заметил, когда с горбообразных холмов стали спускаться вооружённые автоматами люди. «Армяне! Кто же ещё! Вот я дурак! И зачем я снял военную форму?!» – Гасан не успел укрыться, как вдруг раздались звуки автоматных очередей. И стреляли прямо в него! «Я – армянин, я безоружен. Пожалуйста, не стреляйте», – успел по-армянски выкрикнуть он, а после того, как всё стихло, с поднятыми руками пошёл навстречу стрелявшим в него людям…

2

Четыре человека, вооружённые автоматами, смотрели на него настороженно, не спуская с глаз. И пальцы они по-прежнему держали на спусковом крючке. Казалось, вот-вот и опять раздадутся выстрелы, но это уже будут последние выстрелы для Гасана… Что делать? Солдаты, а это, судя по всему, были не пограничники, а военный патруль, молчали, поэтому Гасан заговорил сам, стараясь как можно чётче выговаривать слова.

– Я – армянин и я безоружен, – повторил он.

Один из четверых зашевелился.

– А что ты здесь делаешь? – спросил он, вероятно, главный, их командир.

– Что? Это ведь наша земля, ара, – ответил Гасан. – Я тут гулял и немного заблудился, – секунду спустя добавил он.

«Главный» подозрительно посмотрел на него. Да, Гасан говорил правду с армянской точки зрения: армяне считали эту территорию исконно своей, впрочем, как и половину земного шара... Но, с другой стороны, сюда они практически никогда не заходили, ведь здесь не было золота, как в западной части Кельбаджарского района, где они незаконно эксплуатировали рудники.

– Обыскать его! – рявкнул «главный», и три человека обшарили карманы Гасана, сняли с него рюкзак, достали паспорт и мобильный телефон…

Паспорт, как и обещал Айдын, не вызвал подозрений, Гасану быстро вернули его обратно. А насчёт мобильного телефона Гасан и не волновался. Ведь там он не держал ничего компрометирующего, ничего такого, что могло бы бросить тень на его армянское происхождение. Готовясь стать Ашотом Ованесовым, Гасан предусмотрительно удалил всю информацию, в том числе и все азербайджанские контакты из своего телефона, а затем добавил из Интернета даже несколько армянских номеров для правдоподобия собственной «легенды». Оставался только один вопрос: «Зачем Ашоту Ованесову, школьному учителю из Еревана, вздумалось снимать на камеру развалины азербайджанского села? Зачем?»

И его спросили, как раз-таки об этом!

– Слушай, ара, – с расстановкой проговорил командир военного патруля. – А что такого интересного ты там увидел, что начал снимать? Можешь объяснить, а?

– Много чего, дорогой. Посмотри, – ответил Гасан просто для того, чтобы выиграть время. Ничего не приходило ему в голову, кроме «исконно армянских земель»...

И армянский командир «нажал на видео». Он стоял прямо напротив Гасана, поэтому Гасан, конечно, не мог смотреть своё видео вместе с ним, а мог только наблюдать за его реакцией.

Первые минуты лицо «главного» было непроницаемо. Но вдруг…

– А, понятно, ара, так бы и сказал, – он неожиданно рассмеялся, оставив Гасана в полном недоумении. «Что же такого смешного в этих кадрах?» Гасана так и подмывало спросить, но в таком случае он точно выдал бы себя. Поэтому Гасан прикусил язык…

3

– Ашот-джан, так значит, ты учитель истории из Еревана и пишешь историю Арцаха, дорогой? – несколько минут спустя Гасан уже сидел в патрульной машине, везущей его в центр Нагорного Карабаха, город Ханкенди. Ему удалось найти общий язык с армянскими военными, в особенности с их командиром, непонятно как, но благодаря своему «печальному» видео. «Надо будет внимательно просмотреть потом, что я снял, когда останусь один».

– Новейшую историю Арцаха, – с выражением ответил он. – Я пишу про то, что именно произошло во время и после того, как мы смогли вернуть наши земли.

– Бог в тебе помощь, ара! Можем помочь тебе чем-нибудь? – «главный» спросил больше из вежливости, но Гасан «зацепился» за его слова.

– Очень прошу тебя, брат, помоги мне с государственным архивом! – слёзно попросил он. – У меня был пропуск, но я его, к сожалению, потерял. Помоги мне, а! Я же никому не скажу, что вы в меня стреляли, – Гасан рассмеялся, – или расскажу об этом так, как вы хотите…

Благожелательность «главного» мгновенно улетучилась.

– А у тебя точно был пропуск? Не врёшь? – недоверчиво спросил он.

– Конечно, не вру. У меня и сейчас он есть, только электронный, – с этими словами Гасан показал фото в своём смартфоне. Да, Айдын сделал для него и разрешение на посещение Архива, но посоветовал не распечатывать, держать только в электронном виде…

– А, понятно. Тогда без проблем, брат, – черты лица командира патруля разгладились, он взял рацию-телефон и связался с кем-то «наверху», и спустя некоторое время патрульная машина доставила Гасана в Ханкенди, прямо к зданию Архива...

Было уже около шести часов вечера. Времени до окончания рабочего дня оставалось совсем немного, поэтому Гасан, не мешкая, запросил документы по родному Кельбаджарскому району… Да, разумеется, даже ему, армянину, предоставили не всё, но…

Досье. 1993-ий год, март-апрель, Кельбаджарский район. Наступление армянских войск. Более пятисот мирных жителей убито, тысячи захвачены в плен. Это всё он и так знает. А есть ли информация по конкретным людям? Кто именно попал в плен, имена и фамилии? Нет, к сожалению, нет никаких имён. Хотя … вот тут пишут о головах мелкого и крупного рогатого скота, «изъятого» у местного фермера. Кто же, интересно, этот местный фермер? Отец Айгюн? Или такой же бедолага, который никак не мог принять, поверить, что ему что-то угрожает на родной земле…

Итак, мирные жители взяты в плен, но никуда не увозятся из-за «нестабильной политической обстановки», и остаются в оккупированном Кельбаджарском районе. Что же с ними происходит дальше? Немного покопавшись, Гасан находит сообщение-телеграмму, предупреждающую армянских командиров о том, что вскоре в район оккупации должны прибыть с инспекцией международные гуманитарные организации, в том числе и представители Международного Комитета Красного Креста. «Что нам делать? Куда спрятать пленных?» – вопрошают армянские командиры. «Убейте и закопайте!» – они получают приказ[1]. «Убить и закопать», – Гасан даже не замечает, как на его глаза наворачиваются слёзы. Значит, вот что, скорее всего, произошло с несчастной Айгюн. Знать бы, где она похоронена… В слезах Гасан переворачивает одну страницу за другой… Все командиры рапортуют об «успешном выполнении приказа», все … кроме одного… «К сожалению, скрыть всех пленных не получилось. Одной молодой девушке удалось сбежать, мы её, конечно, поймали, но было уже поздно, её обнаружили представители Красного Креста и взяли с собой», – Гасан прочитал это сообщение, и ему захотелось верить, что спасённой девушкой была Айгюн… Ему очень захотелось верить, что это была она… «Нужно запросить информацию у Красного Креста! И как я раньше не подумал об этом?»

4

Гасан вышел из Архива. Да, был уже вечер, и он чувствовал себя очень уставшим. Этот невероятно длинный день вместил в себя и виденный им сон-кошмар, и шесть часов пути на машине, и утомительный горный перевал, и многокилометровое пешее путешествие по родным местам, и наконец долгожданную встречу с развалинами родного дома. Да, дом был весь в развалинах, но Гасану всё равно стало легче, когда он его увидел… И он успел снять его на камеру. А потом ещё в Гасана стреляли, заподозрив, что он шпион. К счастью, всё обошлось. Он даже сумел с выгодой выйти из этой ситуации, и в результате его довезли до Ханкенди и допустили в Архив!

«Что же теперь делать дальше? Может, поспать? А завтра с утра – в обратный путь. Больше мне здесь делать нечего». Гасан зашёл в гостиницу, снял номер на одну ночь, но заснуть так и не смог из-за стресса и тяжёлых воспоминаний, и решил пройтись по вечернему Степанакерту (Ханкенди)…

Да, в последний раз Гасан был здесь ещё мальчиком, более тридцати лет тому назад. С тех пор изменилось всё! Тогда это была Нагорно-Карабахская Автономная область (НКАО) в составе Азербайджанской республики СССР, теперь же … на каждом углу Гасан видел флаги Армении и непризнанной Нагорно-Карабахской Республики (Республики Арцах).

Хотя ни одна страна в мире НКР так и не признала, кроме, конечно, самих непризнанных государств: Абхазии, Южной Осетии и Приднестровской Молдавской Республики. Гасан часто слышал (читал в Интернете) призывы армян «признать Карабах», адресованные лидерам мировых держав, и смеялся над абсурдностью и нелогичностью этих обращений: «Вы же сами НКР не признаёте, то есть вы сами понимаете всю незаконность этого образования, так чего же вы ждёте от всех остальных?»

«Попробуют только азербайджанцы отвоевать Карабах силой, так мы сразу его признаем!», – грозились в Армении, однако в Азербайджане прекрасно понимали, что всё это чистый блеф. Ведь «признать Карабах» значило для Армении расписаться в собственной оккупационной сущности, то есть официально признать, что нормы Международного права для неё – пустой звук!

Да, по всем законам и нормам Международного права Нагорный Карабах принадлежал Азербайджану. Само провозглашение 2-го сентября 1991-го года «Нагорно-Карабахской Республики» противоречило Конституции СССР, так как территория союзной республики не могла быть изменена без ее согласия. А впоследствии, когда Азербайджан стал независимым, его административные границы не могли быть изменены, согласно доктрине uti possidetis juris[2], как и границы какого-либо другого государства, обретшего суверенитет[3].

К тому же армяне захватили Нагорный Карабах и так называемый «пояс безопасности» силой, и тем самым попрали все принципы защиты территориальной целостности стран и недопустимости насильственного изменения границ …

Усталость всё-таки взяла своё. Гасан вернулся в гостиницу. Но прежде чем лечь спать, он решил просмотреть видео, снятое сегодня на камеру телефона, видео, чудесным образом рассмешившее армянского командира и тем самым, вероятно, спасшее Гасану жизнь! Что же могло быть там смешного?

Гасан «нажал на ролик»…

Развалины вместо домов. От его дома остался только фундамент, а дом дяди Левона и тёти Риты вообще сравнён с землёй. Вот школа, тоже вся в руинах. Бывшая мастерская дяди Левона. Голые стены. Что же тут смешного? И тут … Гасан разглядел в самом низу стены мастерской небольшой рисунок, эмблему: скрещённые друг с другом кинжал, перо и лопату… Эту эмблему – символ армянской партии «Дашнакцутюн», экстремистской организации, во время второй мировой войны активно сотрудничавшей с нацистами, и не гнушавшейся ничем – преступлениями, террором, убийствами – ради «счастья армянского народа», и сыгравшей ключевую роль в разжигании Нагорно-Карабахского конфликта, он видел сегодня тысячу раз на бумагах и документах в государственном Архиве…

Но какое отношение мог иметь дядя Левон к этой партии? Неужели и он был её тайным членом? Нет, этого не может быть! Дядя Левон был совсем не таким человеком!

Ошарашенный Гасан принялся раз за разом пересматривать видео, нажимая на «повтор», и вдруг увидел Айгюн… Красавица Айгюн была везде: и в его доме, и в доме дяди Левона и тёти Риты, и в школе, и в бывшей мастерской. Айгюн, словно птица, пролетела над всем селом. Нет, её армянский командир уж точно не мог увидеть. Ведь это была не его боль…

5

Проснувшись, Гасан почувствовал сильный голод. Что было неудивительно, ведь вчера за весь день он практически ничего не ел, не считая взятых с собой из Баку двух-трёх бутербродов.

Гасан вышел на улицу, увидел кафе-ресторан под названием «Миацум»[4] и зашёл туда, пусть название и было неприятно его глазам и уху...

Кроме него, в кафе сидело человек десять. Самые обычные на вид люди. Парень с девушкой что-то обсуждали, отчаянно жестикулируя руками, в то время, как двое мужчин средних лет говорили о курсе армянского драма по отношению к доллару, это Гасан слышал отчётливо и ясно. На другом же конце кафе сидела женщина с двумя детьми. Дети баловались, время от времени подбегали к Гасану, что-то лепетали и убегали обратно. Обычные дети… Неужели и они вырастут слепыми националистами, плачущими о геноциде и мечтающими о возрождении «великой Армении», самовлюблёнными фальсификаторами, игнорирующими здравый смысл, законы и Международное право?..

Вскоре принесли меню. В меню кафе «Миацум» значились «национальные армянские блюда» на армянском языке, но почти все слова, понятное дело, были тюркско-азербайджанские: долма, кюфта, хаш и бозбаш. «Надо же, и бозбаш себе присвоили, несмотря на всю скабрезность его звучания на армянском[5]». По правде говоря, Гасан вообще не понимал смысл споров о том, кто «изобрёл» какое-либо кулинарное блюдо. «Да, какая разница, кто? Это же не наука! Какая разница, кто первым додумался заворачивать мясо в виноградные листья?»

В ожидании заказа Гасан достал мобильный телефон, и снова, в который раз, просмотрел снятое вчера видео. Кто же мог нарисовать эту эмблему, кинжал, перо и лопату, кроме самого дяди Левона? Кто?

А может, этот рисунок пририсовали совсем недавно? Исключено! Рисунок выглядел старым, изрядно потёртым временем. Его точно нарисовали лет тридцать тому назад, не раньше. Гасан вдруг вспомнил, что после смерти дяди Левона он однажды заходил в мастерскую и … вроде видел эту эмблему, но по молодости и незнанию не придал ей никакого значения.

Гасану наконец принесли «армянский бозбаш» и «армянскую долму». Он быстро всё поел, после чего решил просмотреть армянские новостные сайты. Ничто не выводило Гасана из равновесия … пока он не узнал себя в бегущей строке: «Вчера в поясе безопасности Арцаха азербайджанской армией была предпринята провокация, в результате которой пострадал наш соотечественник: профессор истории Ашот Ованесов, в последние годы занятый написанием фундаментального труда об истории Арцаха. К счастью, его состояние в данный момент не вызывает опасений».

Гасан прочёл это короткое сообщение несколько раз – и в мозгу отозвались бородатые анекдоты про армянское радио. «Не Арцаха, а Нагорного Карабаха, не пояс безопасности, а оккупированные территории, не азербайджанской армией, а армянской, и не провокация, а вооружённое нападение, а почти всё остальное – правда».

Гасан усмехнулся, но в следующую секунду осознал всю серьёзность своего положения. Про Ашота Ованесова, «его легенду», написали в Интернете, хорошо хоть без фото. Но …в любом случае он засветился … О нём узнали! К тому же военный патруль в курсе, что Гасан вчера был в Архиве. А в Архиве он оставил свои паспортные данные, как, впрочем, и в гостинице. Что если им всерьёз заинтересуется служба национальной безопасности Нагорного-Карабаха? Пробьют паспорт по компьютеру… но на этом не успокоятся – и выяснят в конце концов, что историк Ашот Ованесов с утра был на работе в ереванской школе! Нет, нужно бежать отсюда, как можно скорее!

Гасан быстро поднялся, чтобы покинуть кафе «Миацум», а вместе с ним и Ханкенди, и всю территорию, контролируемую Арменией, как тут в кафе вошли два человека в строгих деловых костюмах.

– Ашот Ованесов? – обратился к нему один из них.

Гасан кивнул головой.

– Пожалуйста, следуйте за нами, – тоном, не допускающим возражений, произнёс второй.

6

Гасан был готов к худшему. «Меня раскрыли. Но нужно отпираться до последнего. Я – Ашот Ованесов и точка. Понятия не имею, кто там вместо меня учительствует в ереванской школе!»

Однако на деле всё оказалось не так страшно.

– Ашот-джан, мы от правительства. У нас есть информация, что вы пишите «историю Арцаха», – на улице люди в костюмах уже вели себя по-другому, даже начали улыбаться.

– Новейшую историю Арцаха, – облегчённо выдохнув, уже привычно поправил Гасан.

– Конечно. Так вот, вы, само собой, слышали о Тигранакерте?

– Да, – опять кивнул головой Гасан. Он, разумеется, слышал, читал в Интернете, что не так давно на территории, оккупированной Арменией, в местечке Шахбулаг Агдамского района Азербайджана армянские учёные-археологи успешно раскопали останки своего древнего города.

– Мы имеем в виду второй Тигранакерт! – важно добавили люди в костюмах.

«Всего лишь второй? Да вы их тут тысячи найдёте!» – с сарказмом подумал Гасан.

– И вы, конечно, знаете, – продолжали «армянские двое из ларца», – что сегодня вечером на месте раскопок состоится научная конференция, на которой, помимо наших учёных, будут и учёные из Франции и США, а также многочисленные журналисты. Мы не знали, что вы сейчас в Степанакерте, иначе заранее предупредили бы вас. Выступите, пожалуйста, с небольшим докладом, минут на пять-десять.

– А о чём? – озабоченно спросил Гасан.

– О чём хотите! Можете и о книге, которую вы сейчас пишите. Но тема: великая Армения. Будьте, пожалуйста, в гостинице, мы за вами заедем ровно через час.

Люди в костюмах ушли, Гасан же в смятённых чувствах остался стоять перед кафе «Миацум». «Что делать? Может, бежать?» Только … за час он не успеет добраться до Муровдага! А его побег, отсутствие в гостинице однозначно вызовут подозрение. Начнут копать и тогда вскроется всё!

«Что ж, поеду, посмотрю что это за древний город, – решил Гасан. – А речь произнесу как-нибудь. Ведь быть армянским историком – легко, проще простого! Нужно только не стесняясь говорить о том, что всё началось с армян: первые люди на Земле – конечно, армяне, первый язык – разумеется, армянский, и армяне же построили египетские пирамиды. История человечества с армянской точки зрения очень проста: всё началось с армян и везде были армяне»…

Гасан погуглил, и оказалось, что второй Тигранакерт как назло находится к юго-востоку, а не к северо-западу от Ханкенди, в районе оккупированного азербайджанского района Физули[6]. «Эх, жаль, что армяне не нашли древний город где-нибудь на севере, у подножий Муровдага, или хотя бы в самом Кельбаджаре, тогда я бы мог убежать сразу после конференции! А так, придётся в любом случае возвращаться в Ханкенди»…

Сидя в гостинице, Гасан ждал, когда за ним заедут. Оставалось ещё полчаса, и Гасан решил поискать в Интернете информацию об Айгюн. Да, он и раньше регулярно набирал её имя и фамилию в Глобальной сети в надежде, что что-нибудь всплывёт, но теперь у него были дополнительные данные: участие Международного Комитета Красного Креста в спасении пленной девушки в Кельбаджарском районе.

Гасан набрал в поисковике: «Айгюн Мамедова спасена Красным Крестом в 1993-м году в Кельбаджарском районе», однако ничего по теме не вышло. Гасан несколько раз попробовал переформулировать запрос, но всё было безрезультатно: никакой информации про Айгюн не появлялось.

«Остаётся только написать письмо непосредственно в Международный Комитет Красного Креста, – решил Гасан. – Кто знает? Может, помогут». Гасан быстро набрал текст и приложил к нему фотографию Айгюн, которую он хранил в своей электронной почте. По правде говоря, это была не настоящая её фотография, это был фоторобот, который он составил ещё лет двадцать тому назад и лишь недавно раскрасил благодаря современным техническим средствам. Ни одной настоящей фотографии Айгюн у него никогда не было. В 1993-м году люди в их деревне фотографировались только по праздникам и держали свои фотографии в семейном альбоме.

Гасан только успел отправить письмо, как услышал шум тормозов резко остановившегося автобуса. За ним приехали, чтобы отвезти в древний Тигранакерт…

7

В автобусе Гасан сразу же забрался в самый конец, подальше от крикливых журналистов и учёных, буквально одержимых «идеей древности» собственного народа.

«И почему армяне так озабочены тем, что хотят доказать всему миру свою древность? Какое это имеет отношение к миропорядку, Международному праву? В Международном праве же нет понятия исконности. Древность – не аргумент в международных спорах. Иначе весь мир стал бы ареной бесконечных войн! Какая разница, кто был первым? Да и доказать это на самом деле невозможно! Нужно жить настоящим и будущим, а не туманным прошлым».

Прошлое… Гасан опять вспомнил про эмблему дашнаков на стене мастерской дяди Левона. «Кто же её нарисовал? А вдруг, сам дядя Левон?» – Гасан неожиданно даже для самого себя подумал об этом. «А что? Это ведь было давно, а я был молод и зелен. Возможно, дядя Левон и тётя Рита только казались мне хорошими»…

Да, тогда было советское время, многое умалчивалось… Советский народ ничего не знал ни об армянских националистах, ни об армянском терроризме. А сейчас скрывать нечего, даже статьи есть в Интернете: «армянский терроризм», где всё расписано вдоль и поперёк...

Если коротко, то только в 70-80-х годах двадцатого века армянскими террористами АСАЛА (Армянская Секретная Армия Освобождения Армении) и ДжСАГ (Бойцы за справедливость в отношении геноцида армян) было совершено более двухсот терактов на территории Европы, США, Ближнего Востока и даже Австралии[7]. В 1977-м же году армяне совершили теракты в самой Москве, и власти советской Армении приложили титанические усилия, чтобы избежать резонанса, выйти сухими из воды…

Но, что особо примечательно, в самой Армении террористы почитаются как герои. Им предоставляется убежище, ставятся памятники. И какие ужасные, какие бесчеловечные! Какой нормальный человек будет восторгаться скульптурой, где под человеческой ногой лежит отрезанная, отрубленная голова?![8]

И вот такие люди вершили Ходжалы… 1992-ой год… 26-го февраля… Трагедия азербайджанского народа… Жестоко убиты сотни мирных, ни в чём не повинных людей. Сам бывший Президент Армении Серж Саргсян признался в совершённом тогда злодеянии: «До Ходжалы азербайджанцы думали, что с нами можно шутки шутить, они думали, что армяне не способны поднять руку на гражданское население. Мы сумели сломать этот стереотип[9]».

Хотя «этого стереотипа» на самом деле и не было, его армяне сломали ещё задолго до азербайджано-армянской войны…

Не прошло и двух часов, как Гасан вместе с другими приглашёнными, учёными и журналистами, доехал до «историко-архитектурного памятника». «Древний город» представлял собой пустырь, окружённый холмами, с каменными островками. Да, здесь на плато лежали каменные диски с надписями на армянском языке, надгробные кресты и хачкары, в то время как за холмами, в каких-то километрах, находились сравнённые с землёй азербайджанские города…

«Это всё вполне можно было и привезти сюда», – скептически рассудил Гасан, взирая на камни, тогда как на импровизированной сцене сменяли друг друга выступающие лекторы – историки, археологи и просто сочувствующие «армянской общенациональной идее».

Все без исключения лекторы говорили практически об одном и том же: о бесценных находках, в лишний раз доказывающих, что Карабах – исконно армянская земля, о находившейся здесь колыбели цивилизации, и о великой Армении от моря до моря, простиравшейся почти до самого Воронежа. Когда пришёл черёд Гасана выступать, у него уже уши жужжали от всех этих фраз, но он понимал, что ему придётся говорить то же самое…

Гасан, то есть новоявленный профессор Ашот Ованесов, взял в руки микрофон и поднялся на сцену. На него смотрело сотни, а может, и тысячи глаз. Он смутился, но быстро взял себя в руки и слова понеслись будто сами собой. «Мы, армяне – уникальный народ, – начал Гасан. – Все знают, что в наших жилах течёт особенная, уникальная кровь[10]. Да и ни для кого не секрет, что всё на этой планете началось с нас. Сама история человечества – это история армян. Вы знаете, я – материалист, но, если есть всё-таки Бог на этой земле, то я уверен, что он такой же, как и мы! Иначе, откуда в нас, в простых людях, столько мудрости, терпения и добра? Мы, армяне – мировое достояние, и весь мир должен лелеять, беречь и охранять нас!»

Затем Гасан перешёл к рассказу о книге, «которую он пишет», подчеркнув «свою особую благодарность армянским историкам и археологам за их бесценный вклад!» А закончил Гасан своё выступление фразой: «Новейшие исторические исследования в лишний раз доказывают, что Арцах всегда был армянским!»

Раздались бурные аплодисменты. Даже после того, как Гасан присел на своё место, к нему продолжали подходить люди и с благодарностью жать ему руку. Он же никак не мог дождаться, когда закончится весь этот фарс, театр абсурда!

Наконец пресс-конференция подошла к концу. Все расселись по автобусам, чтобы вернуться обратно в Ханкенди.

Сидя в автобусе, утомлённый Гасан случайно, краем уха услышал разговор двух армянских журналистов.

– Знаешь, ара, мы, армяне страдаем от своих же лжеучёных и лжепатриотов, – говорил один из них. – Эти люди считают себя патриотами, но на самом деле они круглые дураки, они просто позорят нас, армянский народ. Потому что наши враги потом используют их слова и смеются над нами.

– Слова? Какие слова? – отозвался его собеседник.

– Ты сегодня слышал. Типа Бог – армянин, Иисус Христос – армянин…

– А что, ара, это разве не так???

– Зачем не так? Конечно, так, дорогой, но не надо же везде об этом говорить. Умный армянин понимает, где можно говорить, а где нет!

8

Был уже поздний вечер, когда Гасан вернулся в Ханкенди. Он заранее решил, что в гостиницу больше не вернётся, и по Интернету подыскал себе квартиру на одну ночь.

Однако здесь его ждал неприятный сюрприз: хозяин квартиры, крепкий мужчина лет сорока по имени Роберт, «узнал его», лишь мельком взглянув на паспорт.

– Ашот Ованесов… Ты тот самый профессор, который пишет «Историю Арцаха», ара, и которого обстреляли турки. Эх, жаль, что меня там не было. Показал бы я им! – радостно прокричал он.

Гасан хотел сказать, что «нет, однофамилец», но замялся, и Роберт принял его молчание за согласие.

– Для меня большая честь, что ты остановился у меня, дорогой. Можешь не платить. Оставайся бесплатно, сколько хочешь. Мы, армяне, должны поддерживать друг друга. Сам понимаешь, кругом одни враги. Давай выпьем с тобой по рюмочке армянского коньяка, Ашот-джан? – с этими словами Роберт достал откуда-то из-под стола непочатую бутылку.

Гасан вначале отказался, но Роберт продолжал настаивать, и в конце концов одну рюмку Гасан всё же выпил, но от второй уже отказался наотрез. «Чёрт, вот не повезло опять. Но как мне уйти? Сказать ему, что, мол, передумал? А вдруг заподозрит что-то?»

Роберт тем временем принёс из кухни и угощение: «армянскую пахлаву». Гасан помаялся немного, но всё же рассудил, что ему будет лучше остаться, а не искать посреди ночи другое пристанище-ночлег.

– Когда обратно в Ереван? – спросил Роберт, опрокинув очередную рюмку.

– Завтра рано утром.

– Будешь писать «Историю Арцаха», дорогой?

– Постараюсь. Материала у меня уже много. Здесь живут замечательные люди, и они мне очень помогли…

Роберт, судя по всему, не собирался уходить, и Гасан решил его разговорить. Лучше уж пусть Роберт расскажет о чём-то сам, чем будет задавать бесконечные вопросы!

– А ты откуда приехал? – спросил Гасан.

Роберт назвал маленький городок в Армении, о котором Гасан почти ничего не слышал.

– Нравится тебе здесь?

– Да, очень!

Роберт разговорился…Вскоре Гасан услышал много интересного о том, как хорошо жить на оккупированной, бесхозной земле. Тем более вблизи, оставшейся без присмотра, азербайджано-иранской границы.

«Что хочешь можно оттуда привозить, брат! Что хочешь! Марихуану, опиум, героин! Это – рай, брат. Хорошо, что мы выгнали этих турков»…

Роберт всё говорил, а Гасан внимательно слушал…

– Понимаешь, дорогой, – после пятой-шестой рюмки Роберт захмелел, – я ненавижу турков, как должен их ненавидеть любой, каждый армянин. Ненавижу за геноцид, за то, что они убивали наших матерей, отцов и детей. Но я ненавижу и своих, армян, как там правильно сказать, несознательных, вот, которые не хотят служить общему делу, забыли про всё, что тогда произошло. Таких армян тоже надо убивать! Понимаешь, Ашот, мы ведь, армяне, на самом деле очень добрый и мирный народ, но нам приходится всех убивать, потому что иначе нам самим придёт конец!

Шёл уже третий час ночи, когда Роберт поднялся с намерением уйти. Но он был мертвецки пьян.

– Можешь переночевать здесь, – предложил ему Гасан, рассудив, что для него самого будет гораздо спокойнее и безопаснее, если Роберт останется с ним, а не уйдёт неизвестно куда.

– А я тебе не помешаю, дорогой? Может, ты хотел пригласить девушку какую-нибудь, а я тебе помешал. Извини, а, профессор-джан!

– Ерунда, Роберт! Всё нормально. У тебя же две комнаты. Ты поспи здесь, а я пойду спать в другую.

Гасан оставил Роберта, и через несколько минут услышал раскатистый храп. Гасан облегчённо вздохнул. «Слава всевышнему, всё обошлось. Повезло, что Роберт говорил только о себе и о «несознательных армянах», и почти ничего не спрашивал, а то я вполне мог выдать себя, я же никогда не был не то, что в Ереване, да и вообще в Армении!»

Избавившись от Роберта, Гасан взял в руки мобильный телефон. Зашёл на армянские и нагорно-карабахские новостные сайты, тьфу-тьфу всё было спокойно. Потом вошёл в свою почту, там было одно непрочитанное письмо, и это был ответ от Международного комитета Красного Креста!

«Здравствуйте, уважаемый Гасан. Сообщаем вам, что в 1993-м году в Кельбаджарском районе действительно произошёл такой случай: молодую девушку удалось освободить из армянского плена. Но, к сожалению, мы не знаем ни её имени, ни фамилию. Мы пересылаем ваше письмо тем нашим представителям, кто был в то время в Кельбаджарском районе. Хотя многие из них уже давно не работают с нами, но, возможно, они смогут вам помочь. Ждите ответа. С уважением, гуманитарная организация Международный комитет Красного Креста».

«Да, возможно, помогут, а может, и нет. Что делать? Ждать ответа бессмысленно, да и опасно. Посплю немного, несколько часов, а завтра рано утром уеду отсюда». Гасан, практически не раздевшись, лёг на кровать и заснул чутким, неспокойным сном…

Он видел во сне развалины родного села и отточенные камни древнего Тигранакерта, красавицу Айгюн и мастерскую дяди Левона… Нет, здесь явно что-то не так…

Было шесть часов утра, когда Гасан окончательно проснулся. Взяв рюкзак, он вышел из своей комнаты. Роберт спал беспробудным сном, а рядом с ним лежала бутылка армянского коньяка и недоеденный кусок пахлавы. Гасан достал армянские драмы из кармана и положил на стол. После чего взял из рюкзака белый лист бумаги и написал обычной шариковой ручкой: «Я уезжаю в Ереван, Роберт. Спасибо за гостеприимство. Как только допишу «Историю Арцаха», обязательно дам знать, Ашот» …

9

Гасан поймал такси, но на этой машине проехал всего несколько километров. Потом он остановил другую машину, на которой поехал уже на север, до города Агдере.

В Агдере Гасан опять поменял транспорт, теперь его путь лежал на запад, в сторону Кельбаджара. Не доезжая же до Кельбаджара, он вышел из машины и пошёл знакомой тропой. Да, если даже Гасан и вызвал какие-то подозрения у службы безопасности Нагорного Карабаха или у Роберта (кто знает!), всё равно найти и поймать его теперь будет непросто, он как мог запутал следы.

Вскоре, по пути к Муровдагу, Гасан дошёл до своей родной разрушенной деревни. Да, он был здесь два дня назад, а кажется, что прошла целая вечность. Хотя ничего тут не изменилось. Та же выжженная земля. Вот его дом, вот дом Айгюн, вот дом дяди Левона и тёти Риты, а вот мастерская дяди Левона…

Гасан зашёл в мастерскую и на сей раз сразу же посмотрел в низ стены – и, конечно, увидел рисунок: пресловутые кинжал, перо и лопату... «Приходи к нам завтра утром, поговорим», – последние слова дяди Левона, произнесённые здесь в мастерской, как и тридцать лет тому назад, звучат в его ушах…. Но Гасан стоял тогда прямо напротив этой стены. Неужели он мог ничего не заметить? Нет, не мог! Этого рисунка тогда не было! Его пририсовали потом, когда дяди Левона и тёти Риты уже не было в живых!

«Мы, армяне, вынуждены всех убивать, даже своих, иначе нам самим придёт конец», – в его мозгу барабанной дробью звучат слова подвыпившего Роберта…

Да, дядю Левона и тётю Риту убили. Это Гасан знает точно. Убили свои, армяне, дашнаки. В наказание и в назидание. Ведь дядя Левон и тётя Рита были как раз-таки «несознательными», «неправильными армянами» в глазах дашнаков. Они не мечтали о «восстановлении исторической справедливости» и не платили деньги в «фонд Арцаха», к тому же, наверное, отказались жаловаться, плакаться о том, что их в деревне притесняют варвары-азербайджанцы… Они просто хотели жить, в мире и согласии со своими соседями. И это право у них отобрали...

«Как же их убили, если не было признаков насилия? Пустили угарный газ? Нет, непохоже, запах газа вроде не ощущался. Может, отравили? Возможно. Но почему же тогда они лежали в своей постели? Да что я как маленький?! Их сначала отравили, а потом уже мёртвых переложили в кровать! Точно!» Гасан вспомнил рукава рубашки дяди Левона, выбивавшиеся из-под одеяла. Сельчан не удивило тогда, что дядя Левон и тётя Рита были полностью одеты. Это было в феврале, и дом почти не отапливался. Но Гасан знал, что дядя Левон любил холод, и даже зимой обливался холодной водой!

Гасан пошёл дальше… Однако мысли об армянском фашизме, о людях, возомнивших себя вершителями человеческих судеб, не отпускали его...

«И вы ещё считаете себя добрыми? Да и мудрости у вас, по большому счёту, нет! Не задумай вы Нагорно-Карабахского конфликта, самой Армении сейчас жилось бы намного лучше! Вы были бы намного богаче и не зависели бы от своих диаспор, только и делающих, что спекулирующих на мифах о былом могуществе. Великая Армения, великая Армения – сколько же можно? А что тогда делать потомкам древней Греции и древнего Рима? Османской империи? Арабского халифата? Тоже плакаться о том, что было раньше?

Кстати, а с чего вы вообще взяли, что великая Армения – ваша? Многие современные учёные сходятся на том, что Армения на самом деле – географический термин, регион, в котором проживало тысячи племён, в числе которых были и ваши предки.

К тому же, с тех пор прошло много лет. А наукой давно доказано, что в мире нет чистых рас, не говоря уже о «чистых» национальностях. Вам будет неприятно думать об этом, и нам, конечно, тоже, но генетически мы с вами ближе друг к другу, чем к своим предкам двухтысячелетней давности! Поэтому нет и не может быть никакой уникальности армянского гена, о которой вы твердите!

И не армяне же вы, вы – хаи! Вы же сами именно так себя называете! Вы пришли на Кавказ, из Персии и Восточной Анатолии. Свидетельством чему есть множество записок и документов. Вы не можете всех их уничтожить или фальсифицировать, как бы вам этого ни хотелось! Фальсифицируя свою историю, вы рискуете в конечном счёте потерять самих себя!

Вот вы утверждаете, что ваши предки первыми приняли христианство. Но, кроме «Истории армян» Агатангелоса, написанной к тому же в пятом веке, других источников, подтверждающих эту информацию, нет! Да и какая разница, кто первым принял христианство, если вы далеки от Бога, и не живёте по его заповедям?!

И сколько можно говорить о своей многострадальности, геноциде! Своим плачем и стенаниями вы делаете из человеческой трагедии дешёвый балаган. Что это за геноцид такой, если турков было убито намного больше, чем армян?! Хотите, чтобы все узнали о геноциде правду? Так откройте архивы или поспособствуйте открытию архивов[11] для серьёзных учёных, а не только для тех, которые удобны вам!

Ну, ладно. Предположим, вы самые древние. Допустим, что весь цивилизованный мир произошёл от вас. Допустим, что Ной был армянином, так же, как Иисус Христос. Допустим, что и сам Бог – армянин, как бы кощунственно это ни звучало! Но если вы такой высокоразвитый, цивилизованный народ, то почему же тогда вы не хотите жить по Международному праву? Цивилизованные народы от нецивилизованных как-раз-таки и отличаются тем, что живут по законам! А закон и Международное право не на вашей стороне! Ещё в 1993-м году Организация Объединенных Наций приняла 4 резолюции, по которым вы должны освободить оккупированные территории. Почему же вы не освобождаете их, а вместо этого продолжаете вырубать наши деревья и эксплуатировать золотомедные рудники?»

Гасан почти вплотную подошёл к южному подножью Муровдага. Последний перевал, и его здесь больше не будет… «Написал ли мне ещё кто-нибудь от Международного Комитета Красного Креста?» Гасан вспомнил о судьбе Айгюн. Впрочем, он никогда о ней не забывал, Айгюн всегда была рядом с ним…

Гасан вошёл в свою электронную почту, и прямо на его глазах пришло письмо! Оно было от … некого Ричарда, англичанина, двадцать пять лет тому назад работавшего в Международном Комитете Красного Креста. Гасан на всякий случай притаился в лесу, и начал читать длинное и немного путанное письмо…

10

«Здравствуйте, дорогой Гасан! Меня зовут Ричард Перкинс. Я уже давно не работаю в гуманитарных организациях, но в 1993-м году я работал в азербайджанском представительстве Красного Креста, и был среди тех, кто помогал найти пленённых кельбаджарцев или заложников на территории, оккупированной Арменией. Хочу вам сказать, что по своим убеждениям я – пацифист. По этой причине я и отказался от службы в армии и пошёл работать в Красный Крест. А то, что я увидел в Кельбаджарском районе, а до этого в Нагорном Карабахе, ещё больше укрепило меня в том, что войны в нашем мире быть не должно! Это ужасно, когда из-за политических игр страдают обычные, ни в чём не повинные люди!

В своём письме вы спрашивали про молодую девушку, которую звали Айгюн, и приложили её фотографию. Хочу вам сказать, что я узнал её и помню всё, что тогда произошло, хотя и прошло двадцать пять лет. Я понимаю, что, видимо, эта девушка была вам очень дорога, раз спустя много лет вы не оставляете надежду что-то о ней узнать.

И я расскажу вам правду. Признаюсь, эту правду я никому не рассказывал. Мне и сейчас очень тяжело, однако, считаю, что я должен рассказать вам всё от начала до конца…

Итак, мы действительно спасли её. Вначале мы услышали её голос, а потом голоса тех, кто гнался за ней. Затем мы увидели её, босую полуголую девушку с растрёпанными волосами… И знаете, я до сих пор не могу забыть её взгляд… В нём было столько ужаса, боли и … пустоты… Она вся дрожала…Наверное, от холода, но, думаю, и от всего того, что там произошло… Над ней издевались, и на её глазах были зверски убиты отец и мать. Мы, то есть я, наш водитель и переводчик, укутали её в тёплый плед и усадили в наш джип. После чего мы поехали через перевал, чтобы передать Айгюн азербайджанской стороне. Когда мы почти добрались до вершины, я услышал, как она что-то сказала переводчику. Оказалось, она просила, чтобы мы остановили машину. И мы остановились. Как сейчас, помню это место. Там была зелёная листва и густые заросли по обеим сторонам дороги…

Айгюн ушла в кусты…Прошло несколько минут – но она не возвращалась. Тогда мы пошли за ней и вскоре поняли, какую ошибку мы совершили, отпустив её одну! Сразу же за «зелёным лесом» был обрыв, пустота…

Она, конечно, знала это и сознательно решила свести счёты с жизнью, прыгнув вниз с огромной высоты. Мы были в шоке … Но ничего, к сожалению, изменить было уже нельзя…

Мы могли только спуститься вниз, в ущелье, и похоронить тело Айгюн под этой горой…»

Гасан поднял голову вверх. Он, кажется, понял, какую гору имел в виду Ричард. Это была очень известная среди местных скала. Они с Айгюн так и называли её «зелёная скала» …

Гасан продолжил свой путь… Оставалось пройти всего лишь пять километров до северного подножья Муровдага и оставалось всего два года до полного освобождения азербайджанских земель…

январь, 2021

[1] В самом деле, Министерством национальной безопасности Азербайджанской Республики 6-7 апреля 1993-го года были зафиксированы подобные радио переговоры армянских командиров, в которых речь шла о том, чтобы «срочно убить и закопать граждан Азербайджана, взятых в плен и в заложники, в том числе стариков, женщин и детей», в связи со скорым прибытием в зону оккупации международных организаций.

[2] Uti possidetis (лат. «поскольку владеете») – принцип, сложившийся в международной практике, который означает, что новые государства, получившие независимость, имеют ту же территорию и с теми же границами, которые имели прежде, будучи колониями или зависимыми территориями, в том числе административными единицами в составе других государств.

[3] Единственным исключением в международной практике стал случай республики Косово, независимость которого от Сербии признало большинство стран ООН (97 стран из 193 (2018-ый год), 98 стран из 193 (2020-ый год)). Однако правительства США, Великобритании, Италии и других государств, а также секретариат ООН сразу же оговорились, что ситуация в Косове является уникальной и не должна рассматриваться в качестве прецедента для иных самопровозглашённых образований. Чем же обосновывалась «уникальность» Косова? Во-первых, тем, что край долгое время находился под управлением администрации ООН, во-вторых, тем, что было зафиксировано множество преступлений в отношении гражданского населения Косова, в-третьих, тем, что уровень экономического развития Косова был намного ниже, чем в среднем по Сербии, в-четвёртых, самим контекстом распада Югославии, и, наконец, в-пятых, в сербо-косовском конфликте не было третьей заинтересованной стороны.

[4] (арм. «воссоединение») – идея присоединения Нагорно-Карабахской автономной области к Армении

[5] Боз по-армянски – женщина лёгкого поведения, проститутка.

[6] Авторская фантазия. Древний город Тигранакерт «найден» армянами пока только в Агдамском районе.

[7] В одном из таких терактов умер близкий друг австрийского журналиста и писателя Эрика Файгля (нем. Erich Feigl, 24 сентября 1931 года – 27 января 2007 года), после чего тот написал свои известные книги: «Правда о терроре. Армянский терроризм – истоки и причины» и «Армянская мифомания».

[8] Речь идёт о памятнике Согомону Тейлиряну, убийце турецкого генерала Талаата-паши. Памятник был установлен в Армении в городе Маралик в 2015-м году, но тогда отрезанная голова была прикрыта платком. В 2018-м же году платок убрали, и теперь под ногой Тейлиряна отчётлива видна голова (лицо и усы) в турецкой феске.

[9] Слова, сказанные в интервью Томасу де Ваалу (1966 г.р.), британскому журналисту, автору книги о Нагорно-Карабахском конфликте «Чёрный сад».

[10] Обыгрываются слова, которые произнесла Белла Кочарян – супруга экс-президента Армении Роберта Кочаряна – на церемонии открытия ереванского центра по переливанию крови: «В армянской крови имеются специфические генетические факторы, и армянам надо переливать только армянскую кровь».

[11] Речь идёт в частности о следующих архивах: архив Армянского католикосата в городе Вагаршапат, архив Иерусалимского патриархата Армянской апостольской церкви, архив партии "Дашнакцутюн" в Бостоне.

Зелёная скала (на азербайджанском языке)

Yaşıl qaya

(Rus dilindən tərcümə edən: Pəri Mustafa-zadə)

1

2018-ci il. Bakı şəhəri.

Həsən gecə soyuq bir tər içində yuxudan qalxdı. O 1993-cü ildə doğma Kəlbəcər rayonunun kəndindən qaçdığı iyirmi beş il əvvəlki hadisəni dəhşətli bir yuxu kimi göz önünə gətirdi. Həsən yuxuda sevdiyi qız Aygünü ona yalvararaq özü ilə aparmağını gördü. “Narahat olma, sevgilim, tezliklə səninlə Gəncədə görüşəcəyik” – Həsən yuxuda, gerçək həyatda yaşanan kimi, dedi ... amma birdən-birə Murovdağ dağı aralandı və Aygün geridə özündən ağ ipək kəlağayı buraxıb gözdən itdi.

Həsən oyandı və bir daha yuxuya gedə bilmədi. O çarpayıdan qalxıb, mətbəxə doğru bir fincan soyuq su içməyə getdi. Biraz sakitləşdi, və uzaq keçmişindən olan hadisə ağ-qara sənədli bir film kimi onun gözlərinin qarşısında canlandı.

Onun iyirmi yaşı, Aygünün isə on səkkiz yaşı var idi. Həsən vidalaşmağa gəlir, və son dəfə Aygünün qəmli dolu qara gözlərinə baxır...

Bəli, onlar Aygünlə nişanlı belə deyildilər və hər kəs öz ailəsi ilə qalırdı: Həsən, ana-atasını itirmiş, öz doğma əmisi, onun yoldaşı və uşaqları ilə, Aygün isə kənddə zəngin sayılan valideynləri ilə birgə yaşayırdı.

Erməni qoşunları Kəlbəcər rayonuna hücum etdikdən sonra, var-dövlət hərisi olmayan Həsənin əmisi lazım bildiyi bütün əşyaları “niva” avtomobilinə yükləyib, qapını sadə bir kilidlə bağladı və ailəsi ilə birlikdə evini tərk etdi.

Aygünün atası isə ona məxsus olan qoyun və inək sürüsünü tərk edə bilmirdi.

– Narahat olmayın, nəsə olsa, biz vertolyotla gələcəyik, – Həsən və əmisi Aygünü onlarla birlikdə getməyini dilə gətirdikdə, o qaşqabaqla söylədi. – Subay bir qızın anasız və atasız evini tərk etməsi düzgün sayılmır.

O vaxtdan bəri iyirmi beş il keçdi ... Həsən artıq polis orqanlarında işləyəndə MTN-dəki tanışları vasitəsi ilə Aygün və valideynlərinin hər halda vertolyotla uçmadıqlarını və erməni tərəfindən işğal zamanı öldürülən beş yüzdən çox mülki şəxs arasında olmadıqlarını öyrəndi.

“Yəqin ki, onlar o vaxt ermənilər tərəfindən əsir götürülüblər” – Həsən belə bir fikrə gəldi, amma bu düşüncə zavallı Aygünə görə onu çox incitdi, çünki o ermənilərin əsirlər üzərində törətdiyi vəhşiliklərdən çox eşidib.

Amma zaman ağrını sağaltmasa da, kütləşdirir...

“Bu gün nəhayət ki, doğma yurdumu görəcəyəm və, kim bilir, bəlkə də Aygünlə o vaxtlar nə baş verdiyini öyrənəcəyəm”. – Həsən ağır bir ah çəkdi və saata baxdı – o, erməni işğalı altında olan Azərbaycana məxsus Murovdağ silsiləsinin şimal ətəyinə aparacaq bir maşın gözləyirdi.

Bəli, bu gün xüsusi bir gün idi. Təqaüdçü bir polis mayoru olan Həsən, son iyirmi beş ildir ki, onu buraxmayan keçmişi ilə üzləşməkdən ötrü məsuliyyəti öz öhdəsinə götürərək cəbhəyanı ərazini keçmək istəyirdi...

Maşın vaxtında gəldi. Həsən İnternet vasitəsilə tapılmış sürücülə nəzakətlə salamlaşdı, lakin sonra özünə qapandı və altı saatlıq yol boyunca heç bir söz demədi. O hətta ətrafa baxmamağa çalışırdı ... Başını iki əli ilə tutaraq, yolboyu beynində özünün uydurmuş yeni adını təkrarlayırdı: “Aşot Ovanesov, Ovanesov Aşot, Yerevanda anadan olmuşam”.

Həsən Murovdağın ətəyində maşından düşdü və meşə yolu ilə getdi. Burada erməni sərhədçiləri ilə qarşılaşmaq olardı və buna görə də Həsən xaki rəngində hərbi formada adi bir erməni əsgəri kimi geyinmişdi. Bu kamuflyaj onu ətrafdakı meşə ilə birləşdirib, həm də dağların soyuğundan qoruyurdu. O adam ayağı dəyməmiş yerlərdən, dağlardan, qardan və yol kənarından bir-neçə kilometrlər getməli idi...

Ancaq Həsən bu günə çoxdan hazırlaşırdı. Təqaüdə çıxdıqdan sonra isə “evə qayıtmaq”dan başqa heç bir şey düşünə bilmirdi. Kəlbəcərdə yaşadığı dövrdən bəri Həsən erməni dilini yaxşı bilirdi, lakin buna baxmayaraq son bir ildə Bakı universitetinin birində dərs deyən, İrəvan qaçqını olan bir azərbaycanlını özünə müəllim tutmuşdu.

Təbii ki, Həsən öz planları barədə ona məlumat vermirdi. Sadəlövh müəllim, çox güman ki, keçmiş polis olan Həsənin birdən erməni dilinin tələffüzü üzərində işləməsinin səbəbini bilmirdi.

Amma Həsənin keçmiş polis yoldaşı olan Aydın əlbətdə ki hər şeyi bilirdi! Çünki məhz o Həsən üçün erməni pasportu və danışıq kartını düzəltmişdi.

“Mən sənə oxşar Ermənistan vətəndaşı tapacağam və onun Ermənistan pasportunun dəqiq surətini çıxaracağam. Səni kompyüterdə yoxlasalar belə, narahat olma. Nə yaxşı ki, sənin üz cizgilərin nadir deyil, tez-tez rast gələndir. İncimə, amma belə üz cizgiləri olan ermənlər əslində çoxdur,” – Aydın dedi və bir müddətdən sonra hazırlanmış sənədi Həsənə təqdim etdi... “Aşot Ovanesov,” – Həsən o zaman oxudu. – “Yerevanda anadan olub”. “Adi bir ermənidir, Yerevandakı orta məktəbdə tarix müəllimi işləyir. Nə deyirsən, Həsən müəllim, sənə oxşayır?” – deyə Aydın gülümsəyərək soruşdu və Həsən sənədin şəklinə diqqətlə baxdı. Bəli, doğrudan da Aşot Ovanesov ona çox oxşayırdı. Düzdür, Həsəndən bir az kök və yaşlı, göz altı şişlər, amma ... Həsən bəzi günlərdə Aşot Ovanesova bənzədiyindən daha az özünə oxşayırdı!

Dağlarda duman tədricən dağıldı və güclü bir yağış yağmağa başladı. Ancaq yağışın yağması Həsənin planları üçün əlverişli idi – çətin ki, belə havalarda o sərhədçilərin diqqətini çəksin. Halbuki, öz yolunu itirib, düşmənlə üz-üzə qarşılaşma riski də az deyildi!

Amma Həsənin neçə il hazırlaşdığı illəri əbəs yerə itmədi, üstəlik o ətrafdakı ərazini çox yaxşı tanıyırdı. O ermənilərin bütün cəbhə bölgəsinə nəzarət edə bilmədiklərinin fərqində idi. “Əsas minaya düşməyim” – Kəlbəcər meşəsində bu onun üçün ən böyük təhlükə idi!

Xoşbəxtlikdən Həsən sağ-salamat dağdan endi. Bir neçə kilometr getdikdən sonra isə çox doğma olan yerləri gördü. Yağış kəsdi, Həsən plaşını çıxardıb bir kənara atdı, doğma Kəlbəcər rayonunun ilk kəndləri irəlidən görünürdü ...

Ancaq yaxınlaşanda məlum oldu ki, bu kəndlər onun xatirələrindəki kimi deyil. Yaşanan evlərin əvəzində yalnız xarabalıqlar görsənirdi. Bəli, uzun bir yol qət etdikdən sonra Həsən yandırılmış bir ərazini gördü. Ermənilərin kinayəli şəkildə Dağlıq Qarabağın “təhlükəsizlik kəməri” adlandırdıqları bu torpağın sahəsi təqribən iki dəfə Dağlıq Qarabağın öz sahəsindən üstün idi!

Ətraf səssizliyə bürünmüşdü. Həsən özünü tam təhlükəsiz hiss etməsə də, olduqca arxayın idi, birdən birə xışıltı səs eşitdi, sonra isə kənd qəbrstanlığının tərəfində nəinsə “tərpəndiyini” gördü. “Quşdur? – Həsən təxmin etdi. – Bəs birdən adam olar?” Həsən hər ehtimala qarşı geriyə baxmamağa çalışdı və addımlarını sürətləndirdi.

Həsən hadisə yerindən xeyli uzaqlaşdıqdan sonra belə bir fikrə gəldi ki, qəbrstanlıqda xışıltının səbəbi onu “erməni əsgəri” zənn edən azərbaycanlı həmyerlisi ola bilərdi. Həsən Kəlbəcər qaçqınlarının öz yanmış evlərini və çoxdan vəfat etmiş qohumlarının məzarlarını ziyarət etdiklərini çox eşitmişdi. Bəs onlar buraya, işğal olunmuş torpağa necə gəlib çatırdılar? Bəli, bəziləri Həsən kimi cəsarət etmişlər, amma erməni sərhədçiləri və hərbi patrulları ilə razılaşma yolunu üstün tutan qaçqınlardan da Həsən məlumatlı idi! Bu insanlar yalnız öz evlərinin xarabalıqlarına baxmaq üçün işğalçılara pul verməyə hazır idilər! Digər tərəfdən, Həsən onların hisslərini çox yaxşı başa düşürdü. Çünki o özü uzun illərdir ki, doğma yurdunun havasını nəfəsinə çəkə bilmək və öz köklərinə fiziki olaraq toxunmaq “mümkünsüzlük hissi”ndən əziyyət çəkirdi!

Gün batmağa yaxınlaşsa da, hava o qədər də soyuq deyildi. Həsən erməni hərbi formasını çıxardıb, çantaya qoydu, və doğma kəndinə tərəf Tərtər çayı boyunca getməyə qərar verdi! Bir zamanlar onlar Aygünlə tez-tez bura gəlirdilər. Bəli, o vaxtdan bəri çox şey dəyişdi, amma çay əvvəlki axarı ilə axırdı. Həsən sanki yenidən Aygünün çayın gur səsi ilə həmahənglik yaradan incə zərif səsini eşitdi.

Budur doğma kəndim! Daha doğrusu, yandırılmış və məhv edilmiş torpaqlar. Həsən bu yerləri heç tanımazdı, əvvəllər olduğu kimi ətrafında hündür və yaşıl təpələr olmasaydı. Bəli, təpələr yaşıllığa bürünmüş, kənd özü isə cansız, partlayışlar və qarətçilər nəticəsində eybəcər hala salınmışdır.

Əvvəllər, çox da uzaq olmayan zamanlarda burada min nəfərə yaxın əhali yaşayırdı. Milliyyətcə əksəriyyəti azərbaycanlı, amma ruslar və kürdlər də yaşayırdı. Həsəni erməni dilində danışmağı öyrədən və övladları olmayan yeganə erməni ailəsi – Rita xanım və Levon əmi hələ 1988-ci ilin əvvəllərində müəmmalı bir şəkildə vəfat etmişdilər. O vaxtlar xalqlar arasındakı münasibətlər artıq korlanmış, hətta kənddə ilk azərbaycanlı – Ermənistan qaçqınları meydana gəlmişdi, və bu hadisə Levon əmini çox üzmüşdü, lakin hələ də geriyə qayıtmaq gec deyildi!

Erkən yaşlarında ata-ana sevgisindən məhrum olan Həsən, tez-tez erməni qonşularının yanına qaçırdı. Onlar isə həmişə onu mehribanlıqla qarşılayırdılar. Dəmirçi Levon əmi ona erməni dilində lətifələr danışıb, sonra onları Azərbaycan dilinə tərcümə edirdi. Məktəb müəllimi işləyən Rita xanım isə Həsənə rus dilində şeirlər öyrədirdi. Qəribəsi odur ki, Levon əmi və Rita xanım heç vaxt Həsənə “dənizdən dənizə uzanan böyük Ermənistan”dan, nə də ki “erməni soyqırımı”ndan, və “xristianlığı ilk qəbul etmiş”, “dünyanın ən qədim və əzabkeş” millətindən danışmayıblar.

Həsən onların müdrik və mülayim insan olduqları üçün xətrlərini çox istəyirdi.

“Bir tərəfdən yaxşıdır ki, onlar çox şeyin şahidi olmayıblar. Çünki sonra daha dəhşətli hadisələr baş vermişdi”. Həsən, cib telefonunu götürüb, doğma kəndinin qalıqlarını kameraya çəkməyə başladı. Bəli, ətraf tamamilə xarabalığa çevrilmişdi. “Səhf etmirəmsə əvvəllər burada kənd soveti, deyəsən bir məktəb də var idi, o tərəfdə isə ... Levon əminin emalatxanası idi... Həsən bir qədər fikrə daldı və sanki zaman geriyə döndü... Birdən-birə Həsən Levon əminin köhnə masaya söykənmiş enlikürək bədənini gördü və onun son sözlərini eşitdi: “Sabah bizə gəl, danışarıq” ... Amma... Sabah bambaşqa oldu. Təyin olunmuş saatda Həsən Levon əmini və Rita xanımı yataq otağında ölü olduqlarını gördü. Zorakılıq əlamətləri yox idi və Həsən onların sadəcə yuxuya getdiklərini zənn etdi... Amma qeyri-adi sükut onu dəhşətli bir təhminə vadar etdi ...

Həsən öz xatirələrinə dalmışdı ki, silahlanmış adamların dağın təpəsindən enməsini gec gördü və gizlənə bilmədi. “Ermənilər! Başqa kim olacaq! Mən axmaq! Niyə hərbi geyimimi çıxartmışam?!” – avtomat səsi eşidildi və odlu silah onu nişan almışdı!

“Mən erməniyəm, silahsızam. Xahiş edirəm atəşi dayandırın,” – Həsən erməni dilində qışqırmağa başladı, və hər şey sakitləşdikdən sonra əllərini qaldırıb atəş açan insanlara doğru getdi...

2

Avtomatla silahlanmış dörd erməni gözlərini çəkmədən ona ehtiyyatla baxırdılar. Barmaqlarını tətikdə saxlayıb, elə təsürat yaranmışdır ki, yenidən atəş səsi eşidiləcək və bu Həsən üçün son olacaq... Erməni əsgərlər – onlar çox güman ki, sərhəd qoşunları yox, hərbi patrul idilər, – susmağa davam edirdilər, buna görə də Həsən öz sözlərini aydın şəkildə izah etməyə çalışaraq: – Mən erməniyəm və silahsızam, – təkrarladı.

Dörd nəfərdən biri dedi:

– Bəs sən burada nə edirsən? – çox güman ki, komandir olan, soruşdu.

– Nə edəcəm, ara? Bura bizim torpağımızdır, – Həsən cavab verdi. – Mən burada gəzirdim və bir anlıq yolumu azdım, – deyə əlavə etdi.

“Komandir” ona şübhə ilə baxdı. Bəli, ermənlərin nöqteyi-nəzərindən Həsən düz deyirdi: ermənilər dünyanın yarısını belə özlərinin qədim torpağı hesab edirdilər… Ancaq qızıl mədənlərlə dolu Kəlbəcər rayonunun qərb hissəsindən fərqli olaraq bu yerlər onlar üçün belə əhəmiyyət daşımırdı.

– Üzərində axtarış aparın! – “komandir” deyərək qışqırdı və üç nəfər Həsənə yaxınlaşıb, ciblərini yoxladı, sonra isə bel çantasını çıxardıb, onun pasport və cib telefonunu aldılar...

Aydının söz verdiyi kimi, pasport şübhə doğurmadı, onu Həsənə tez qaytardılar. Cib telefonuna görə isə Həsən heç də narahat deyildi, çünki orada kölgə sala biləcək bir şey saxlamırdı. Aşot Ovanesov olmağa hazırlaşanda Həsən, bütün Azərbaycana məxsus olan əlaqələri silib, hətta sonra İnternetdən bir neçə erməni nömrələrini də əlavə etmişdi. Beləliklə, yalnız bir sual şübhəli qalmışdı: “Niyə İrəvandakı məktəbdə dərs deyən tarix müəllimi Aşot Ovanesov Kəlbəcər rayonunun xarabalıqlarını kameraya çəkməyi qərara almışdı?”

Bu haqda da ondan soruşdular!

– Ara, qulaq as, – hərbi patrul komandiri söylədi. – Orada nə maraqlı bir şey tapmısan? Açıqlama verə bilərsən?

– Gəl özün bax, – Həsən bu cavabı sadəcə vaxt qazanmaq üçün verdi. Ağlına “qədim erməni torpaqları”ndan başqa heç nə gəlmirdi ...

Erməni komandiri Həsənin çəkilmiş videosunun düyməsini işə saldı. O, Həsənlə üzbəüz dayandığı üçün, Həsən onunla videoya baxa bilmirdi, ancaq komandirin üzünün reaksiyasını görə bilirdi.

İlk dəqiqələrdə “komandirin” üz ifadəsi anlaşılmaz idi. Amma birdən ...

– Gərək çoxdan bunu deyərdin, ara, – o qəfildən güldü, və bununla Həsəni rahatladı, amma eyni anda da tam çaşqınlıqa saldı. “Bu kadrlarda gülməli nə var ki?” – Həsən bunu soruşmaq istədi, amma bu halda mütləq özünü qələmə verəcəkdi. Buna görə də Həsən dinmədi...

3

– Aşot can, deməli sən Yerevanda tarixdən dərs deyirsən və Artsaxın tarixi haqqında kitab yazırsan? – bir neçə dəqiqədən sonra hərbi patrul maşınına otuzdurulan Həsən Dağlıq Qarabağın mərkəzi olan Xankəndi şəhərinə aparıldı. Həsən öz çəkilmiş videosu sayəsində erməni hərbçiləri ilə, xüsusən də onların komandiri ilə dil tapa bildi. “Gərək tək olanda öz çəkdiklərimə diqqətlə baxım. Orda nə ola bilərdi?”

– Artsaxın ən yeni tarixi, – Həsən ciddi üz ifadəsi ilə suala cavab verdi. – Mən bizim torpaqlarımızın geri qaytarıldığı zamanı və sonrakı hadisələr haqqında yazıram.

– Tanrı sənə kömək olsun, ara! Sənə nəsə kömək edə bilərik? – “komandir” bunu daha çox nəzakət xətrinə soruşdu, amma Həsən onun bu sözlərindən tutaraq...

– Çox xahiş edirəm, qardaş, Dövlət Arxivinə daxil olmağa köməklik göstər! – o söylədi. – Məndə buraxılış sənədi var idi, amma təəssüf ki, mən onu itirmişəm. Kömək et, mən isə sizin atəş açdığınızı heç kimə deməyəcəyəm, – Həsən gülümsədi, – ya da sizin istədiyiniz kimi danışacağam ...

“Komandirin” xoş üzü dərhal dəyişdi.

– Doğrudan da səndə buraxılış sənədi var idi? Yalan demirsən? – o şübhəli şəkildə soruşdu.

– Əlbəttə, yalan demirəm. Məndə buraxılış sənədi əslində indi də var, yalnız elektron formadadır, – Həsən bu sözlərdən sonra öz cib telefonunda olan fotonu göstərdi. Bəli, Aydın onun üçün Arxivi ziyarət etmək üçün buraxılış sənədi də düzəltmişdi, amma onu çap etməməyi və yalnız elektron formada saxlamağı məsləhət gördü ...

– Aha, başa düşdüm. Onda problem yoxdu, ara, – bu zaman patrul komandirinin sərt üz cizgiləri düzəldi, və o ratsiya ilə hansısa vəzifəli şəxsin biri ilə əlaqə saxladı. Bu söhbətin üstündən çox keçmədi ki, patrul maşını Həsəni Xankəndində yerləşən Arxiv binasına çatdırdı...

Artıq axşam saat altıya yaxın idi. İş gününün bitməsinə çox az vaxt qalmışdı, ona görə Həsən yubanmadan doğma Kəlbəcər rayonuna aid olan sənədləri tələb etdi ... Hətta özü Ermənistan pasportuna sahib olmasına baxmayaraq ona istədiyi sənədlərin hamısını vermədilər, amma ...

Dosyedən. Kəlbəcər rayonu. 1993-cü il, mart-aprel, Erməni qoşunlarının hücumu. Beş yüzdən çox dinc sakin qətlə yetirildi, minlərlə adam əsir düşdü. Həsən onsuz da bunların hamısını bilirdi. Bəs maraqlıdır, əsir götürülmüş insanlara aid burada nəsə tapmaq mümkündür? Xeyr, təəssüf ki, adları və soyadları qeyd edilməyib. Baxmayaraq ki ... yerli fermerdən “müsadirə olunan” xırda və iribuynuzlu heyvanların sayları haqqında məlumat göstərilib. Görəsən bu “yerli fermer” Aygünün atası ola bilərmi? Yoxsa doğma torpağında ona heç nə olmayacağına inanan başqa bir zavallı kişi ...

Beləliklə, dinc sakinlər əsir götürüldü, lakin “qeyri-sabit siyasi vəziyyət” üzündən heç yerə aparılmır və işğal edilmiş Kəlbəcər rayonunda saxlanılır. Daha sonra onlarla nə baş verir? Axtarışlar nəticəsində Həsən, erməni komandirlərinə göndərilmiş və Beynəlxalq Qırmızı Xaç Komitəsinin nümayəndələri də daxil olmaqla beynəlxalq humanitar təşkilatlarının yoxlama məqsədilə işğal bölgəsinə gəlmələri barədə bir teleqram tapır. “İndi nə edək? Əsirləri harada gizlədək?” – erməni zabitləri öz komandirlərindən təlimat gözləyirlər.

“Öldürün və basdırın!”[1] – belə bir qəddar və insaniyyətdən kənar cavab gəlir. “Öldürün və basdırin” – Həsən gözlərindən necə yaş axdığını belə hiss etmədi. Deməli, çox güman ki, Aygün də bucür öldürülüb. Kaş ki, onun harada basdırıldığını biləydim ... Həsən göz yaşları içində vərəqləri bir-birinin ardınca çevirir ... Bütün zabitlər “əmrin uğurla yerinə yetirilməsi” barədə komandirlərə məlumat verir, yalnız bir zabitdən başqa... “Əsirlərin hamısını gizlətmək mümkün olmadı. Bir gənc qız qaçmağa müvəffəq oldu. Əlbətdə ki, biz onu tutduq, amma Qızıl Xaç Komitəsinin nümayəndələri onu artıq görüb və özləri ilə apardılar”. – Həsən bu bilgini oxudu və xilas olunan qızın Aygün olduğuna inanmaq istədi...“İndi mən gərək Qırmızı Xaç Komitəsinə müraciət edim! Heyif ki, xilas olunan qız haqqında mən yalnız indi öyrənmişəm”.

4

Həsən Arxiv binasını tərk etdi. Artıq axşam idi və o özünü çox yorğun hiss edirdi. Bu inanılmaz uzun bir gün ona xeyli hadisələr yaşatdı: dəhşətli bir yuxu, Murovdağın ətəyinə aparan yol, meşədə həyəcan, doğma kənd və doğma ev... Düzdür ev artıq xarabalığa çevrilmişdi, buna baxmayaraq Həsən onu gördükdə elə bil rahatlıq hissi keçirtdi. Bu xarabalıqları da kameraya çəkməyi bacarmışdı. Sonra isə Həsəni casus hesab edərək, ona atəş açdılar. Xoşbəxtlikdən hər şey sağ-salamat ötdü. Hətta bu vəziyyətdən o uğurla çıxmağı bacardı və nəticədə Xankəndində yerləşən Dövlət Arxiv binasına buraxıldı!

“İndi nə edim? Bəlkə dincəlim? Səhər isə geriyə, Bakıya qayıdacam. Burada başqa bir işim yoxdur”. Həsən otelə gəldi, bir gecəlik qalmaq üçün otaq tutdu, ancaq stres və həyəcandan gözünə yuxu getmədi, və nəticədə o Stepanakert (Xankəndi) şəhərini bir az gəzməyə qərar verdi...

Həsən otuz il bundan öncə hələ uşaq ikən son dəfə burada olmuşdu. O vaxtdan bəri hər şey tamamilə dəyişib! O zaman Azərbaycan Cümhuriyyəti SSRİ-nin tərkibində olan Dağlıq Qarabağ Muxtar Vilayəti (DQMV) idi, indi isə ... hər yerdə Həsən tanınmamış Dağlıq Qarabağ Respublikası (Artsax Respublikası) və Ermənistanın bayraqlarını görürdü.

Bəli, dünyada heç bir ölkə Artsax Respublikasını tanımamışdı, təbii ki, özləri belə qəbul edilməyən (Abxaziya, Cənubi Osetiya və Dnestryanı Moldav Respublikası) dövlətlər xaricində. Həsən, ermənilərin dünya dövlətlərinin liderlərinə ünvanladığı “Qarabağı tanımaq” çağırışlarını tez-tez eşidirdi (İnternetdən oxuyurdu) və bu edilən müraciətlərin absurd və məntiqsiz olduğuna görə gülürdü: “Siz özünüz də Artsax Respublikasını qəbul etmədiniz, yəni bu dövlətin qanunsuz yaratdığını özünüz də anlayırsınız, bəs başqa dövlətlərdən nə istəyirsiniz?”

Ermənistanda bu cür söhbətlər gəzirdi ki: “Azərbaycan dövləti Qarabağı hərbi yolla qaytarmağa çalışsa, biz Artsax Respublikasını dərhal tanıyacağıq!”, amma Azərbaycanda bu söhbətlərin nə dərəcədə uydurma olduğunu yaxşı başa düşürdülər. Çünki Ermənistan “Qarabağı tanısaydı”, onda öz işğalçılıq əsilliyini boynuna alıb, Beynəlxalq hüquq normalarının onun üçün boş bir ifadə olduğunu rəsmən qəbul edərdi!

Bəli, Beynəlxalq hüquq qanunlarına və normalarına görə, Dağlıq Qarabağ Azərbaycana məxsus idi. 2 sentyabr 1991-ci ildə “Dağlıq Qarabağ Respublikası”nın elan edilməsi SSRİ Konstitusiyasına zidd idi, çünki Sovet İttifaq respublikasının ərazisi onun razılığı olmadan heç cür dəyişdirilə bilməzdi. Daha sonra isə, Azərbaycan dövlət müstəqilliyini qəbul etdikdə, onun inzibati sərhədləri, uti possidetis juris[2] doktrinaya əsasən, həmçinin müstəqilliyi əldə etmiş başqa bir dövlət kimi, Beynəlxalq hüquq tərəfindən qorunurdu[3].

Bundan əlavə, ermənilər Dağlıq Qarabağı və “təhlükəsizlik kəməri” kimi adlandırdıqları ərazini hərbi yolla ələ keçirtdilər və bununla da ölkələrin ərazi bütövlüyünün qorunması və sərhədlərin zorakılıqla dəyişdirilməsinin qəbuledilməzliyi prinsiplərini tapdaladılar ...

Yorğunluq yenə də öz təsirini göstərdi. Həsən çox keçmədən otelə qayıtdı. Ancaq yatmazdan əvvəl Həsən bu gün telefonla çəkdiyi və erməni komandirini güldürərək onu möcüzəvi şəkildə xilas edən videoya baxmaq istədi! Orada gülməli nə ola bilərdi?

Həsən düyməyə basdı ...

Dağıdılmış evlər və xarabalıqlar, onun evindən yalnız təməli qalmış, Levon əminin və Rita xanımın evi isə tamamilə darmadağın edilmişdi. Budur məktəb, o da xarabalığa çevrilmişdir. Levon əminin emalatxanası. Boş divarlar. Burada gülməli nə ola bilərdi? Birdən ... Həsən emalatxana divarının küncündə kiçik bir rəsm: bir-birinə çarpazlaşmış xəncər, lələk və kürək emblemasını gördü ... Bu emblema, Həsənin bu gün Dövlət Arxivində çox rastlaşdığı, İkinci Dünya Müharibəsi dövründə nasistlərlə aktiv şəkildə əməkdaşlıq edən və erməni xalqının xoşbəxtliyi naminə cinayətlər, terror, qətllər və heç nədən çəkinməyən ekstremist təşkilat, həmçinin Qarabağ münaqişəsinin yaranmasında əsas rol oynayan, “Daşnaksütun” erməni partiyasının rəmzi idi.

“Bəs Levon əminin bu partiya ilə nə əlaqəsi var idi? Bəlkə o da gizli üzvlərdən biri idi? Xeyr, ola bilməz! Levon əmi o cür insan deyildi!”

Həsən özünü itirmiş vəziyyətdə, “təkrar” düyməni basaraq, videoya beş-altı dəfə baxdı və bir anlıq Aygünü gördü ... Gözəllər gözəli Aygün hər yerdə idi: evdə, məktəbdə, emalatxanada. Aygün, sanki bir göyərçin tək kəndin üzərində onun xəyalında uçdu. Xeyr, erməni komandir, əlbəttə ki, bunu görə bilməzdi. Çünki bu onun dərdi deyildi ...

5

Səhər Həsən oyandıqdan sonra özünü xeyli acmış hiss etdi. Bu təəccüblü deyildi, çünki dünən gün ərzində Bakıdan özü ilə gətirdiyı iki-üç sendviçdən başqa heç nə yeməmişdi.

Həsən küçəyə çıxdıqda, “Miatsum[4]” adlı bir kafe-restoran gördü və bu ad onun üçün xoşagəlməz olsa da, həmin yerə gedib yemək yeməyə qərar verdi.

Həsəndən başqa kafedə on nəfərə yaxın adam otururdu. Onlar adi insanlar kimi idilər. Bir cavan oğlanla qız emosional şəkildə nəsə müzakirə edirdi, eyni anda isə iki orta yaşlı kişi erməni dramının dollar məzənnəsindən danışırdı, bunu Həsən açıq və aydın şəkildə eşidirdi. Kafenin digər tərəfində isə bir qadın iki uşağı ilə oturmuşdu. Uşaqlar dəcəllik edirdilər, hərdən bir Həsənə yaxınlaşıb, bir şey söylədikdən sonra dərhal geri qaçırdılar. Adi uşaqlar ... Görəsən, onlar da böyüyəndə “böyük Ermənistan”ın bərpasını xəyal edən, sağlam düşüncəni, qanunları və Beynəlxalq hüququ saymayan kor millətçilərdən olacaqlar?

Çox vaxt keçmədi ki, menyunu gətirdilər. “Miatsum” kafesinin menyusunda “Milli erməni yeməkləri” erməni əlifbasında yer almışdı, lakin sözlərin, demək olar ki, hamısı türkcə-azərbaycanca idi: dolma, küftə, xaş və bozbaş. “Onlara bax, bozbaşı da mənimsədilər. Heç onun öz erməni dilində necə ədəbsiz səsləndiyini düşünməyiblər[5]”. Sözün düzü, Həsən hər hansı bir yeməyi kimin tərəfindən “kəşf edildiyi” ilə bağlı söhbətləri sevmirdi. “Nə fərqi var ki, kim kəşf edib? Bu axı elm deyil! Fərqi nədir ki, əti üzüm yarpağına bükmək birinci kimin ağlına gəlib?”

Həsən sifarişi gözləyərkən cib telefonunu çıxardıb, dəfələrlə baxdığı videoya yenidən baxmağa başladı. Bu emblemi, xəncər, lələk və kürəyi, Levon əmidən başqa kim emalatxananın divarında çəkə bilərdi? Axı kim?

Bəlkə bu rəsm çoxdan yox, bu yaxınlarda çəkilmişdi? Ola bilməz! Rəsm sürtülmüş, zamanla dağıdılmış görünürdü. Çox güman ki, o otuz ildən əvvəl çəkilməmişdir. Həsən qəfildən xatırladı ki, Levon əminin ölümündən sonra o bir dəfə emalatxanaya getmişdi və ... sanki bu emblemi orada görmüşdü, amma cavanlıq və sadəlövhlük üzündən buna heç bir əhəmiyyət verməmişdi.

Nəhayət ki, Həsənə “erməni bozbaşı” və “erməni dolması”nı gətirdilər. Ac olduğuna görə o yemekləri tez yeyib və erməni xəbər saytlarına cib telefonundan baxmağa qərar verdi. Heç bir şey onu narahat etmirdi ... öz adını xəbər başlığında görməyənədək: “Dünən Artsaxın təhlükəsizlik kəmərində Azərbaycan ordusu tərəfindən bir təxribat törədildi. Bu təxribat nəticəsində həmyerlimiz, son illərdə Artsax tarixi ilə bağlı fundamental bir əsər yazmaqla məşğul olan, tarix üzrə professor Aşot Ovanesov xəsarət almışdır. Hal-hazırda xoşbəxtlikdən onun vəziyyəti ilə əlaqəli narahatçılığa heç bir səbəb yoxdur”.

Həsən bu qısa mesajı bir neçə dəfə oxudu – və onun xatirəsində sovet vaxtı məşhur olan, “erməni radio”su barədə saqqallı lətifələr canlandı. “Artsax deyil – Qarabağdır, təhlükəsizlik kəməri deyil – işğal olunmuş ərazilərdir, Azərbaycan ordusu tərəfindən deyil – Erməni ordusu tərəfindəndir, təxribat da deyil, silahlı hücumdur, qalanlar isə – demək olar ki, düzdür”.

Həsən gülümsədi, ancaq növbəti saniyədə öz vəziyyətinin ciddiliyini dərk etməyə başladı. İş ondadır ki, onun uydurulmuş adı olan Aşot Ovanesov haqqında İnternetdə yazıblar, yaxşı ki, şəklini əlavə etməyiblər. Amma hər halda onun adı gündəmə düşdü... Onu artıq tanıyırlar! Bundan əlavə, hərbi patrul Həsənin dünən Arxivdə olduğunu da bilir. Arxivdə də, hətta oteldə də, o öz şəxsiyyət vəsiqəsini təqdim etmişdir.

Bəs birdən ermənlərin Milli Təhlükəsizlik Xidməti bu hadisə ilə ciddi maraqlansa? Onun şəxsiyyət vəsiqəsini kompüterdə yoxlayacaqlar ... amma bununla kifayətlənməyəcəklər – və İrəvan məktəbində tarix üzrə dərs deyən Aşot Ovanesovun səhər işdə olduğu bilinəcək! Yox, buradan qaçmaq lazımdır!

Həsən “Miatsum” kafesini, bununla belə Xankəndini və Ermənistanın nəzarətində olan bütün ərazini, tərk etmək üçün ayağa qalxdı, amma bu anda kafeyə xüsusi geyimli iki nəfər daxil oldu.

– Aşot Ovanesov? – onlardan biri ona səsləndi.

Həsən başını yellədi.

– Zəhmət olmasa bizimlə gəlin, – digəri isə etirazedilməyəcək bir tərzdə söylədi.

6

Həsən ən pis hadisəyə hazır idi. “Məni ifşa etdilər. Amma mən gərək sonuna qədər hər şeyi inkar edim. Mənim adım Aşot Ovanesovdur! Yerevan məktəbində mənim yerimə indi kimin dərs dediyi barədə heç bir məlumatım yoxdur!”

Ancaq hər şeyin o qədər də qorxunc olmadığı ortaya çıxdı.

– Aşot can, bizi hökümət idarəsindən göndəriblər. Bizdə olan məlumata görə, “Artsax tarixini” siz yazırsınız, – xüsusi kostyum geyinmiş adamlar küçədə özlərini fərqli aparırdılar, hətta gülümsəyirdilər.

– Artsaxın ən yeni tarixi, – Həsən, dərin nəfəs alaraq, artıq öyrəşmiş tərzdə cavab verdi.

– Əlbəttə. Siz sözsüz ki, Tigranakert haqqında eşitmisiniz?

– Bəli, – Həsən yenidən başını yellədi. O, təbii ki, erməni arxeoloqlarının Ermənistan tərəfindən işğal olunmuş ərazidə yerləşən, Azərbaycanın Ağdam rayonunun Şahbulaq kəndində, və bu yaxınlarda uğurla qazıntı işlərinin aparılması nəticəsində qədim şəhərin qalıqlarının tapılması haqqında İnternetdən məlumat toplamışdı.

– Biz ikinci Tigranakerti nəzərdə tuturuq! – xüsusi kostyum geyinmiş adamlar ciddi bir şəkildə əlavə etdilər.

“İkinci Tigranakert? Siz burada minə yaxın belə qədim şəhər taparsınız! – Həsən kinayəli şəkildə düşündü.

– Siz, əlbəttə, bilirsiniz ki, – iki erməni eyni anda dilləndi, – bugün qazıntı işlərinin aparılan ərazisində bir elmi konfrans keçiriləcək. Konfransda, bizim alimlərimizdən başqa, Fransadan, Amerikadan gələn alimlər və jurnalistlər iştirak edəcək. Sizin Stepanakertdə olduğunuzu bilmirdik, əks halda, əlbəttə ki, sizə əvvəlcədən xəbər verərdik. Çox xahiş edirik ki, beş-on dəqiqə qısa bir çıxış edəsiniz.

– Nə haqqında? – Həsən narahatlıqla soruşdu.

– Ürəyiniz nə istəyir! Yazdığınız kitab haqqında da danışa bilərsiniz. Ancaq mövzumuz – böyük Ermənistandır. Oteldə olun, bir saatdan sonra sizin arxanızca gələcəyik.

İki xüsusi geyimli insan Həsənlə söhbət etdikdən sonra yola düşdülər, Həsən isə çaşqınlıq içində “Miatsum” kafesinin qarşısında dayanmışdı. “Nə edim? Bəlkə qaçım?” Amma ... bir saata Murovdağa çatmaq heç də mümkün deyil! Qaçmağım və oteldə təyin olunmuş vaxta olmamağım şübhə doğuracaq. Araşdırmağa başlayacaqlar və hər şey ortaya çıxacaq!”

“Yaxşı, gedim bu qədim şəhərlə tanış olum, – Həsən belə qərara gəldi. – Çıxışımı da birtəhər edəcəm. Axı erməni tarixçisi olmaq su içmək kimi asandır! Yalnız hər şeyi ermənilər tərəfindən başladığını söyləmək lazımdır: Yer üzündə yaranan ilk insan – ermənidir, ilk dil, əlbətdə ki, erməni dilidir, Misir ehramları da ermənlilər tərəfindən tikilib. Bəşəriyyətin tarixi erməni nöqteyi-nəzərindən çox sadədir: hər şey ermənilərdən başlayıb və onlar, ermənilər, bütün tarixi hadisələrdə iz buraxmışdılar”.

Həsən İnternetdə axtarış apardı, və ikinci Tigranakertin tərslikdən Xankəndinin şimal-qərbində deyil, Azərbaycanın ermənilər tərəfindən işğal edilmiş Füzuli rayonunda yerləşməsi bəlli oldu[6]. “Çox təəssüf ki, ermənilər şimalda, Murovdağın ətəyində və ya heç olmasa Kəlbəcərin özündə qədim bir şəhər tapmadılar, onda konfransdan dərhal sonra aradan çıxa bilərdim! İndi isə Xankəndinə qayıtmalı olacağam”...

Oteldə olarkən Həsən onu “ikinci Tigranakertə” aparacaq maşını gözləyirdi. Hələ yarım saat vaxt qalmışdı, və o İnternetə daxil olub, Aygün haqqında məlumat axtarmağa başladı. Düzdür, o əvvəllər də onun adı və soyadını Qlobal Şəbəkədə tez-tez yazırdı, amma indi onun əlində yeni bir məlumat var idi: Beynəlxalq Qızıl Xaç Komitəsinin təmsilçilərinin Kəlbəcər rayonunda əsir düşmüş bir qızın xilas edilməsində fəal iştirakı.

Həsən axtarış saytında yazdı: “Aygün Məmmədova 1993-cü ildə Kəlbəcər rayonunda Qızıl Xaç Komitəsi tərəfindən xilas edildi”, lakin mövzu ilə əlaqəli heç bir şey tapılmadı. Həsən sorğunun sözlərinin yerini bir neçə dəfə dəyişdirib-təkrarlasa da, Aygün haqqında heç bir məlumat əldə edə bilmədi.

“Bir yolu qaldı – Beynəlxalq Qırmızı Xaç Komitəsinə məktub göndərmək. Kim bilir? Bəlkə kömək edəcəklər?” Həsən tez bir zamanda mətni yığdı və elektron poçtunda saxladığı Aygünün şəklini məktubuna əlavə etdi. Düzdür, bu şəkil Aygünün əsl fotosu deyildi, Həsənin iyirmi il bundan əvvəl hazırladığı və bu yaxınlarda müasir texniki vasitələrlə rənglədiyi fotorobot idi! Həsəndə Aygünə aid heç bir şəkil yox idi. 1993-cü ildə kənd camaatı yalnız bayramlarda şəkil çəkdirib və öz şəkillərini ailə albomunda saxlayırdılar.

Həsən məktubu təzəcə göndərmişdi ki, birdən avtobus əyləcinin səsini eşitdi. Onu qədim Tigranakertə aparmaq üçün gəlmişdilər ...

7

Səsküylü jurnalistlərdən və erməni xalqının qədimlik iddiasına görə mübtəla olmuş elm adamlarından uzaq olmaq üçün Həsən avtobusun ən sonuncu oturacağında əyləşdi. “Niyə ermənilər bu qədər həvəslə bütün dünyaya öz qədim xalq olduqlarını sübut etmək istəyirlər? Bunun dünya ilə, Beynəlxalq hüquqla nə əlaqəsi var ki? Beynəlxalq hüquqda axı qədimlik anlayışı yoxdur və qədimlik beynəlxalq mübahisələrdə sübut deyil! Əks halda bütün dünya sonsuz müharibələrin meydanına çevrilərdi! Kimin birinci olduğunun nə fərqi var ki? Onsuz da bunu sübut etmək mümkün deyil! Dumanlı keçmişlə yaşamaqdansa, bu günkü gələcəyimizlə yaşamaq lazımdır”.

Keçmiş ... Həsən yenə Levon əminin emalatxanasının divarındakı daşnakların emblemini xatırladı. “Onu kim çəkdi? Bəlkə Levon əmi özü?” – Həsən qəfldən bunu düşündü. “Niyə də yox? Bu əvvəllər idi və mən o zamanlar gənc və sadəlövh idim. Ola bilər ki, Levon əmi və Rita xanım əslində yaxşı insan deyildilər, sadəcə mənim gözümdə yaxşı insan kimi görünürdülər...

Bəli, o zaman Sovet dövrü idi, çox şeyə göz yumulurdu... Sovet xalqı nə erməni millətçiləri, nə də erməni terrorizmi haqqında heç bir şey bilmirdi. İndi isə gizlədəcək bir şey yoxdur, hətta İnternetdə “erməni terrorizm” adlı gerçək yazılmış məqalələr var...

Qısa olaraq, yalnız iyirminci əsrin 70-80-ci illərində erməni terrorçuları ASALA (Ermənistanın Azadlığı üçün Gizli Erməni Ordusu) və ESƏD (Erməni soyqırımına ədalət döyüşçüləri) Avropa, ABŞ, Orta Şərq və hətta Avstraliyada iki yüzdən artıq terror aktı törətmişdilər[7]. 1977-ci ildə isə ermənilər SSSR-i paytaxtı olan Moskvanın özündə terror aktları törətmişdilər və Sovet Ermənistanının rəhbərliyi “sudan quru çıxmaq” naminə, bu xəbərlərin yayılmaması üçün böyük səylər göstərdi ...

Ən diqqətçəkən məqam odur ki, Ermənistanın özündə terrorçular qəhrəman kimi hesab edilirlər. Onlara sığınacaq verilir, abidələr qoyulur. Necə də dəhşətli, necə də qəddar! Hansı normal insan kəsilmiş başın ayağ altında tapdalandığı bir heykələ heyran qala bilər?![8]

Xocalı soyqırımını törədən də belə insanlardır... 1992-ci il ... 26 fevral ... Azərbaycan xalqının faciəsi ... Yüzlərlə dinc, günahsız insan vəhşicəsinə öldürülüb. Ermənistanın sabiq prezidenti Serj Sarkisyan özü də o zaman törədilən vəhşiliyi etiraf etmişdi: “Xocalıya qədər Azərbaycan tərəfi elə bilirdi ki, bizimlə zarafat etmək olar. Onlar elə düşünürdülər ki, ermənilər mülki əhaliyə qarşı əl qaldıracaq insanlar deyil. Biz bu anlayışa (stereotipə) son qoyduq[9]”.

Əslində isə bu anlayış (stereotip) mövcud deyildi, ermənilər ona Azərbaycan-Ermənistan müharibəsindən xeyli əvvəl son qoymuşdular ...

İki saat keçməmişdir ki, Həsən digər qonaqlar, elm adamları və jurnalistlərlə birlikdə Tigranakert “tarix və memarlıq abidəsi”nə çatdı. “Qədim şəhər” təpələrlə, daşlarla əhatə olunmuş bir çöllüyə bənzəyirdi. Bu düzənlikdə üzərində erməni dilində yazılan məzar daşları, xaçları və xaçkarlar var idi, təpələrin arxasında isə, cəmi bir neçə kilometr aralıda xarabalığa çevrilmiş Azərbaycan şəhərləri ...

“Bütün bunları buraya gətirmək də olardı”, – Həsən şübhə ilə daşlara baxdığı zaman, tələsik düzəldilmiş səhnədə bir-birini əvəz edən – tarixçilər, arxeoloqlar və sadəcə “erməni milli ideyası” altında dərdinə şərik olan – müxtəlif insanlar çıxış edirdi.

İstisnasız olaraq, bütün çıxış edənlər eyni sözlər söyləyirdi: Qarabağın qədim bir erməni torpağı olduğunu bir daha sübut edən əvəzsiz tapıntılardan, burada yerləşən mədəniyyətin beşiyindən, və dənizdən dənizə qədər uzanan böyük Ermənistandan... Növbə Həsənə çatdıqda, o bütün bu söhbətlərdən bezmişdir, amma eyni sözləri danışmaq məcburiyyətində olduğunu çox yaxşı başa düşürdü.

Həsən, yəni tarix üzrə erməni professor Aşot Ovanesov, mikrofonu əlinə alıb səhnəyə qalxdı. Hamının diqqəti onun üzərində idi. O bir az həyəcanlandı, amma tez özünü ələ almağı bacardı, və sərbəst danışmağa başladı. “Biz, ermənilər, nadir bir xalqığ, – Həsən dedi. – Hər kəs bilir ki, damarlarımızda misilsiz, bənzərsiz bir qan axır[10]. Bu planetdəki hər şeyin bizdən başladığı da heç kimə sirr deyil. Bütün insan bəşəriyyətinin tarixi, demək olar ki, ermənilərin tarixidir. Bilirsiniz, mən əslində materialistəm, amma dünyada Tanrı varsa, əminəm ki, o da bizdən biridir! Əks halda hardandır bizdə bu qədər müdriklik, səbr və xeyirxahlıq? Biz, ermənilər, bir dünya irsiyik və bütün dünya bizi sevməli və qorumalıdır!”

Həsən “erməni tarixçilərinə və arxeoloqlarına əvəzsiz töhfələrinə görə” xüsusi təşəkkürünü bildirərək, “yazdığı kitab” haqqında danışdı. Çıxışını da bu cümlə ilə bitirdi: “Son tarixi araşdırmalar Artsaxın həmişə ermənilərə məxsus olduğunu bir daha sübut edir!”

Gürultulu alqışlar səsləndi. Hətta Həsən öz yerinə oturduqdan sonra insanlar ona yaxınlaşmağa və öz minnətdarlıqlarını bildirməyə davam edirdilər. O isə bu oyunbazlığın (absurdun) bitməsini səbirsizliklə gözləyirdi!

Nəhayət ki, mətbuat konfransı sona çatdı. Hamı Xankəndinə qayıtmaq üçün avtobuslara mindi.

Avtobusda yorğun halda oturan Həsən təsadüfən iki erməni jurnalistin söhbətinin şahidi oldu.

– Bilirsən, ara, biz ermənilər öz yalançı alimlərimizdən və yalançı vətənpərvərlərimizdən əziyyət çəkirik, – onlardan biri dedi. – Bu insanlar özlərini vətənpərvər hesab edirlər, amma əslində onlar axmaqdırlar, və bizi, erməni xalqını biabır edirlər. Çünki düşmənlərimiz onların sözlərindən istifadə edib bizə gülürlər.

– Sözlərindən? Hansı sözlərindən? – həmsöhbəti cavab verdi.

– Sən bu gün eşitmisən. Güya Tanrı ermənidir, İsa Məsih də ermənidir ...

– Bəs nədir, ara, elə deyil???

– Əlbətdə ki, elədir, dostum! Amma iş ondadır ki, bu hər yerdə deyilən deyil. Ağıllı bir erməni bilir, bunu harada demək olar, harada – yox!

8

Həsən Xankəndinə qayıtdıqda artıq hava qaralmışdı. O əvvəlcədən otelə qayıtmayacağını bilirdi və İnternet vasitəsilə özünə bir gecəlik kirayə mənzil tapmışdı.

Ancaq burada o xoşagəlməz bir sürprizlə qarşılaşdı: mənzilin sahibi, qırx yaşındakı iri cüssəli Robert adlı kişi Həsənin erməni pasportunagözucu baxaraq “onu tanıdı”.

– Aşot Ovanesov ... Sən “Artsax tarixi”ni yazan həmin professorsan? Səni də türklər öldürmək istəyiblər? Eh, heyif ki, mən orada deyildim. Onlara göstərərdim! – Robert sevincindən qışqırdı.

Həsən “yox, sadəcə mənim adaşımdır” demək istədi, amma tərəddüd etdi və Robert onun susmasını razıllığ əlaməti kimi qəbul etdi.

– Mən çox şadam ki, sən mənim evimdə qalacaqsan. Pul verməməyə də bilərsən. Pulsuz qal, nə qədər istəyirsən. Biz ermənilər bir-birimizə dəstək olmalıyıq. Özün başa düşürsən, ətrafımızdakılər yalnız düşmənlərdir. Aşot can, gərək səninlə bir qədəh erməni şərabından içək? – bu sözlərlə Robert hardansa masanın altından istifadə edilməmiş bir şüşə çıxardı.

Həsən əvvəlcə etirazını bildirdi, lakin Robert təkidlə israr edirdi və sonunda Həsən bir qədəh içdi... Amma ikinci qədəhi içməkdən imtina etdi. “Lənət olsun, yenə bəxtim gətirmədi. Amma buradan necə çıxım gedim? Deyim ona ki, fikrimi dəyişmişəm, kirayədə qalmaq istəmirəm? Bəs birdən şübhələnər?”

Bu arada Robert mətbəxdən “erməni paxlava”sını Həsənə ikram etdi. Həsən bir az yubandı, amma gecə vaxtı başqa bir sığınacaq axtarmaqdansa Robertin evində qalmağı daha təhlükəsiz hesab etdi.

– Geriyə İrəvana nə vaxt qayıdacaqsan? – növbəti qədəhi içdikdən sonra Robert soruşdu.

– Sabah səhər tezdən.

– “Artsax tarixi”ni yazmağa davam edəcəksən?

– Çalışaram. Məlumatım çoxdur. Burada gözəl insanlar yaşayır və onlar mənə çox kömək etdilər ...

Görünürdü ki, Robert getmək fikrində deyil və Həsən onu danışdırmaq qərarına gəldi. “Mənim haqqımda nəsə soruşmaqdansa özü haqqında danışmağı daha yaxşıdır!”

– Bəs sən hardan gəldin? – Həsən soruşdu.

Robert Həsənin, demək olar ki, heç vaxt eşitmədiyi Ermənistanda yerləşən kiçik bir şəhərin adını çəkdi.

– Bəs buranı xoşlayırsan?

– Çox!

Robertin ağzı söhbətə qızışdı ... Tezliklə Həsən işğal edilmiş yiyəsiz torpaqda yaşamağın nə qədər kefli olduğuna (xüsusilə nəzarətsiz qalan Azərbaycan-İran sərhədinin yaxınlığına) dair bir çox maraqlı şey eşitdi....

“Nə istəsən oradan gətirə bilərsən, ara! Nə istəsən! Nəşə, tiryək, heroin! Bura əsl cənnətdir, qardaş. Yaxşı ki, biz bu türkləri buradan qovduq”...

Robert danışmağa davam edir, Həsən də diqqətlə dinləyirdi ...

– Başa düşürsən, ara, – bir neçə qədəh içdikdən sonra Robert sərxoş oldu, – mənim türklərdən zəhləm gedir, hər bir normal erməni kimi onlardan nifrət edirəm. Soyqırıma görə nifrət edirəm, analarımızı, atalarımızı və övladlarımızı öldürdükləri üçün. Ancaq özümüzkülərdən də, Vətənə xidmət etmək istəməyən, hər şeyi unudan ermənilərdən də zəhləm gedir. Belə insanları da öldürmək lazımdır! Başa düşürsən, Aşot, biz ermənilər əslində çox mehriban və sülhpərvər insanlarıq, amma hamını öldürməyə məcburuq, çünki əks halda bizim hamımızın sonu çatacaq!

Robert ayağa qalxıb getmək istəyəndə artıq gecə saat üç idi. Ancaq o həddindən artıq sərxoş halda idi.

– Getmə, burda qal, – deyə Həsən təklif etdi.

– Bəs mən sənə mane olmayacam, qardaşım? Bəlkə sən kimisə dəvət etmək istəyirdin... Bağışla, dostum, professor-can!

– Boş şeydir, Robert! Hər şey qaydasındadır. Səndə axı iki otaqdır. Sən burda yat, mən isə digar otaqda qalacam.

Həsən Robertdən ayrıldı və bir neçə dəqiqədən sonra xorultulu bir səs eşitdi. Həsən dərindən nəfəs aldı. “Allaha şükür, hər şey yaxşı qurtardı. Xoşbəxtlikdən Robert yalnız özündən və “pis ermənilərdən” danışırdı və demək olar ki, heç nə soruşmadı. Çox sual versəydi özümü ələ verə bilərdim. Mən axı nəinki İrəvanda, ümumiyyətlə Ermənistanda belə olmamışam!”

Robertdən canını qurtaran Həsən cib telefonunu götürüb, Erməni və Dağlıq Qarabağ xəbər saytlarına daxil oldu. Allaha şükür sakitçilik idi. Sonra isə o öz e-mailini yoxladı – orada oxunmamış məktub – Beynəlxalq Qırmızı Xaç Komitəsindən göndərilən cavab idi.

“Salam, hörmətli Həsən-bəy! Sizə bildiririk ki, 1993-cü ildə Kəlbəcər rayonunda həqiqətən də belə bir hadisə baş vermişdi: gənc bir qız bizim tərəfəmizdən erməni əsirliyindən azad edildi. Ancaq təəssüf ki, bu qızın adı və soyadı bizə məlum deyil. Ona görə də biz sizin məktubunuzu o zamanlar Kəlbəcar rayonunda işləyən nümayəndələrimizə göndəririk. Düzdür, bu insanların çoxu artıq bizimlə işləmir, amma bəlkə onlardan kimsə sizə kömək edə bilər. Hörmətlə, Humanitar Təşkilat Beynəlxalq Qırmızı Xaç Komitəsi”.

“Bəlkə kömək edəcəklər, bəlkə də yox. Nə edim? Cavabı gözləməyin heç bir mənası yoxdur, hətta təhlükəlidir. Bir neçə saat yatım, səhər isə buranı tərk edəcəm”. Həsən soyunmadan yatağa uzandı və səksəkəli, narahat bir yuxuya getdi....

Yuxuda o doğma kəndinin xarabalıqlarını və qədim Tigranakertin cilalanmış daşlarını, gözəl Aygünü və Levon əminin emalatxanasını gördü... Yox, burada nəsə düz gəlmir ...

Həsən yuxusunu aldıqdan sonra səhər saat altı idi. O bel çantasını götürərək otaqdan çıxdı. Robert dərin yuxuya getmişdi və onun yanında bir erməni şərabı və yeyilməmiş paxlava tikəsi var idi. Həsən cibindən erməni dramlarını çıxardıb, masanın üzərinə qoydu. Sonra isə bel çantasından ağ bir kağız götürüb, adi qələmlə bu sözləri yazdı: “Robert, mən İrəvana gedirəm. Qonaqpərvərliyinə görə çox sağ ol. “Artsax tarixi”ni bitirdikdən sonra sənə mütləq xəbər verəcəyəm, Aşot”...

9

Həsən taksi saxladı, ancaq o maşınla cəmi bir neçə kilometr qət etdi. Sonra o şimala doğru, Ağdərə şəhərinə, hərəkət edən başqa bir avtomobillə yolunu davam etdi.

Ağdərədə Həsən yenidən nəqliyyat vasitəsini dəyişdirdi, indi onun yolu qərbə, Kəlbəcər şəhərinə doğru idi. Amma Kəlbəcər şəhərinə çatmadan Həsən maşından düşüb, ona çox tanış olan cığırla getdi. Dağlıq Qarabağın təhlükəsizlik xidməti və ya Robert (kim bilir!) Həsəndən şübhələnsə belə, indi onu tapmaq çətin olacaq, o mümkün qədər öz izini itirdi.

Tezliklə Murovdağa gedən yolda Həsən xarabalıqlara çevrilmiş doğma kəndə çatdı. O iki gün bundan əvvəl burada olmuşdu, amma elə bil uzun illər keçib, baxmayaraq ki, burada heç nə dəyişməyib. Yandırılmış ərazi, Aygünün evi, dağıdılmış məktəb və Levon əminin emalatxanası ...

Həsən emalatxanaya daxil oldu, bu dəfə dərhal divarın küncünə baxdı və rəsmi gördü: bir-birinə çarpazlaşmış xəncər, lələk və kürək ... “Sabah bizə gəl, danışarıq”, – otuz il əvvəl olduğu kimi, bu emalatxanada deyilən Levon əminin son sözləri onun qulağında səsləndi .... Ancaq Həsən o zaman bu divarın tam qarşısında durmuşdu. Ola bilərdi ki, onun gözünə heç nə dəyməsin? Yox, mümkün deyil! Deməli, bu rəsm o vaxt orda yox idi! Onu Levon əmi və Rita xanımın ölümündən sonra çəkiblər!

“Biz, ermənilər əslində çox mehriban və sülhpərvər insanlarıq, amma hamını öldürməyə məcburuq, çünki əks halda bizim hamımızın sonu çatacaq”, – sərxoş Robertin qəddarcasına söylədiyi sözlər onun beynində canlanır ...

Bəli, Levon əmini və Rita xanımı öldürüblər. Həsən bunu indi dəqiq bilir. Kim öldürüb? Öz milləti, ermənilər, daşnaklar. Niyə? Cəza və ibrət naminə! Çünki Levon əmi və Rita xanım daşnakların gözündə məhz “pis ermənilər” idilər. “Tarixi ədaləti bərpa etmək” istəmirdilər, “Artsax Fonduna” pul ödəmirdilər, üstəlik də, ola bilər ki, “vəhşi azərbaycanlılar” onları kənddə güya sıxışdırıldıqları üçün şikayət etməkdən imtina ediblər ... Onlar sadəcə qonşuları ilə sülh və əminamanlıq içində yaşamaq istəyiblər və bu istədikləri haqqı onlardan alıblar ...

“Bəs zorakılıq əlamətləri yox idisə onları necə öldürüblər? Dəm qazı buraxaraq? Yox, oxşamır – qaz qoxusu da yox idi. Bəlkə onları zəhərləyiblər? Bu ola bilər. Amma bəs niyə onda onlar öz taxtlarında yatırdılar? Eh, necə də mən uşaq kimiyəm! Onları əvvəlcə zəhərlədilər, sonra isə artıq ölmüş vəziyyətdə yatağa uzatdılar! Dəqiq belə oldu!” Həsən xatırladı ki, Levon əminin köynəyinin qolları yorğanın altından görünürdü. Kəndlilər o zaman Levon əmi ilə Rita xanımın tam geyinmiş vəziyyətdə olduqlarına görə təəccüblənmədilər. Bu hadisə fevral ayında baş vermişdi və ev demək olar ki isidilmirdi. Amma Həsən Levon əminin soyuğu sevdiyini və hətta qışda belə soyuq su ilə yaxalandığını bilirdi!

Həsən yoluna davam etdi ... Ancaq erməni faşizmi və özünü insan talelərinin hakimi sayan insanlar haqqındakı fikirlər onu rahat buraxmırdı ...

“Siz də özünüzü mərhəmətli hesab edirsiniz? Əslində sizdə müdriklik də yoxdur! Əgər siz Dağlıq Qarabağ münaqişəsini yaratmasaydız, Ermənistanın özü üçün indi daha yaxşı olardı! Siz daha çox zəngin olub, keçmiş qüdrətli miflərdən öz xeyirləri üçün istifadə edib başqa bir işlə məşğul olmayan diasporlarınızdan asılı olmayacaqdınız. Böyük Ermənistan, böyük Ermənistan – nə qədər olar? Bəs onda qədim Yunanıstan və qədim Roma dövlətləri, Osmanlı İmperiyası və Ərəb xilafətinin davamçıları nə etsin? Onlar da gərək keçmişi xatırlaya-xatırlaya ağlasınlar?

“Böyük Ermənistan”... Yeri gəlmişkən, onun sizə aid olduğuna dair fikri haradan götürmüsünüz? Bir çox müasir alim Ermənistanın etnoqrafik anlayışı kimi yox, əslində sizin əcdadlarınız da daxil olmaqla minlərlə tayfaların yaşadığı coğrafi bir ərazi olduğu ilə razılaşırlar!

Üstəlik də, o vaxtdan bəri illər keçdi. Və elmi cəhətdən çoxdan sübut edildi ki, dünyada nəinki “saf” millət, hətta saf irq də yoxdur. Bu barədə düşünmək sizin üçün xoş olmaz (həmçinin bizə də), ancaq genetik olaraq biz iki min il əvvəlki əcdadlarımızla müqayisədə bir-birimizə daha yaxınıq! Ona görə də sizin daim təkrar etdiyiniz erməni geninin misilsizliyindən söz ola bilməz!

Əslində, ən maraqlısı odur ki, erməni də deyilsiniz! Siz özünüzü axı “hay”, Ermənistanı isə “Hayastan” adlandırırsınız. Siz Qafqaza İrandan və Şərqi Anadoludan gəlmisiniz. Bunu sübut edən sənəd və məlumatlar çoxdur. Nə qədər istəsəniz də siz onların hamısını məhv edə və ya saxtalaşdıra bilməzsiniz! Öz tarixinizi saxtalaşdıraraq, nəticədə özünüzü itirib, məhv ola bilərsiniz!

Misal üçün, siz əminsiniz ki, xristianlığı ilk sizin əcdadlarınız qəbul edib. Ancaq beşinci əsrdə yazılmış Agatangelosun “Ermənilər Tarixi”ndən başqa bu məlumatı təsdiqləyən heç bir mənbə yoxdur!

Digər tərəfdən nə fərqi var ki, xristianlığı ilk kim qəbul edib, əgər siz Tanrıdan uzaqsınız və onun əmrləri ilə yaşamırsınız?!

Gələk “erməni soyqırımı” mövzusuna... Əzabkeşliyinizdən nə qədər danışmaq olar?! Ağlamaq və inləməyinizlə siz insan faciəsindən bir şou-tamaşa yaradırsınız! Bu nə bir soyqırımdır ki, əgər məhv edilən türklərin sayı öldürülən ermənilərin sayından qat-qat çox oldu?! İstəyirsiniz ki, hamı soyqırım haqqında həqiqətləri bilsin? Onda nüfuzlu alimlər üçün arxivləri açın, yalnız sizə sərf edən alimlərə yox [11]!

Yaxşı, tutaq ki, dünyada ən qədim xalq sizsiniz və bütün dünya mədəniyyəti sizdən başlayıb. Tutaq ki, Nuh da, İsa Məsih də erməni idilər. Fərz edək ki, Tanrı özü də ermənidir, nə qədər küfr səslənsə də! Ancaq siz bu qədər inkişaf etmiş, mədəni bir xalqsınızsa, bəs niyə onda qanuna, beynəlxalq hüquqa uyğun yaşamaq istəmirsiniz? Mədəni xalqlar mədəniyyətsiz xalqlardan məhz qanunlarla yaşamaları ilə fərqlənir! Qanun və Beynəlxalq hüquq isə sizin tərəfinizdə deyil! Hələ 1993-cü ildə Birləşmiş Millətlər Təşkilatı işğal olunmuş əraziləri azad etmənizə dair dörd qətnamə qəbul etdi. Bəs niyə onda bizim torpağımızı azad etmirsiniz və əvəzinə ağaclarımızı kəsməyə və bizim qızıl-mis mədənlərini istismar etməyə davam edirsiniz?

Həsən az qala Murovdağın cənub ətəyinə yaxınlaşdı. Axırıncı aşırım, və hər şey geridə olacaq... “Maraqlıdır, Beynəlxalq Qızıl Xaç Komitəsindən mənə daha kimsə yazdımı?” Həsən Aygünü xatırladı. Əslində onu heç vaxt unutmamışdı, Aygün həmişə onun xəyalında idi ...

Həsən öz e-mailinə daxil oldu və onun gözlərinin qarşısında bir məktubun gəldiyini gördü! Məktub ... iyirmi beş il bundan əvvəl Beynəlxalq Qızıl Xaç Komitəsində işləyən Riçard adlı bir İngilisdən idi.

Həsən, hər ehtimala qarşı, meşədə gizləndikdən sonra uzun və bir az qatma-qarışıq bir məktubu oxumağa başladı ...

10

“Salam, hörmətli Həsən-bəy! Mənim adım Riçard Perkinsdir. Mən artıq uzun müddətdir ki, humanitar təşkilatlarda çalışmıram, amma 1993-cü ildə mən Qızıl Xaç Komitəsinin Azərbaycan nümayəndəliyində işləmişəm və Ermənistan tərəfindən işğal olunmuş ərazidə əsir düşən adamların tapılmasına kömək edənlərdən biri olmuşam. Sizə demək istəyirəm ki, öz inancıma görə mən pasifistəm. Bu səbəbdən də əsgərlik xidmətindən imtina edib, Qızıl Xaç Komitəsinə qoşulmuşam. Əvvəl Dağlıq Qarabağda, sonra Kəlbəcər rayonunda gördüklərim isə dünyamızda müharibənin olmamasını mənə bir daha sübut etdi! Siyasi oyunlar üzündən sadə, günahsız insanların öldürülməsi qəbulolunmazdır!

Məktubunuza Aygün adlı gənc bir qızın şəklini əlavə etdiniz. Sizə demək istəyirəm ki, mən bu qızı tanıdım və iyirmi beş il keçməsinə baxmayaraq hər şeyi çox yaxşı xatırlayıram. Başa düşürəm ki, bu qız sizə çox əziz və dəyərlidir, illər ötsə belə siz hələ də onun taleyi ilə maraqlanırsınız...

Mən də sizə həqiqəti yazacağam. Etiraf edirəm ki, bunu heç kimə danışmamışam. Əslində indi də bütün bunları yada salmaq çox çətindi, amma o zaman baş verən hadisəni yazmağı özümə borc bilirəm.

Beləliklə, biz həqiqətən onu xilas etdik. Əvvəlcə onun səsini, sonra da onu təqib edənlərin səsini eşitdik. Daha sonra biz saçları dağınıq, ayaqyalın, yarı çılpaq bir qız gördük ... Bilirsiniz, mən indiyədək onun baxışını unuda bilmirəm ... Bu baxışda bu qədər dəhşət və ağrı özünü biruzə verirdi ... O başdan ayağa qədər titrəyirdi ... Yəqin ki, soyuqdan, amma düşünürəm ki, orada baş verən hər şeydən ... Onun gözlərinin qarşısında atası və anası vəhşicəsinə öldürülüb. Biz, yəni mən, sürücümüz və tərcüməçimiz, onu isti bir ədyala büküb maşınımıza mindirdik. Sonra isə Aygünü Azərbaycan tərəfə təhvil vermək üçün dağ yolu ilə getdik. Zirvəyə çatmağa az qalmışdı ki, onun tərcüməçimizə bir söz dediyini eşitdim. Məlum oldu ki, o maşını saxlamağımızı istədi, biz də maşını saxladıq. İndiki kimi bu yeri xatırlayıram. Orada yolun hər iki tərəfində yaşıl yamaclar və sıx meşəlik var idi ...

Aygün kolluğa tərəf getdi ... Bir neçə dəqiqə keçdi – amma o geri qayıtmadı. Onda biz onun arxasınca getdik və tez bir zamanda onu tək buraxaraq nə qədər səhv etdiyimizi başa düşdük! “Yaşıl meşə”nin dərhal arxasında uçurumdan başqa heçnə yox idi ...

O, əlbəttə ki, bunu bilirdi və bilərəkdən böyük bir sıldırım qayadan aşağı atlayaraq özünü qəsd etdi. Biz çox sarsıldıq ... Ancaq təəssüf ki, heç nəyi dəyişdirmək mümkün deyildi ...

Biz yalnız dərəyə enib, Aygünün cəsədini bu dağın altında dəfn etdik ...”

Həsən başını yuxarı qaldırdı. Deyəsən o Riçardın hansı dağı nəzərdə tutduğunu anladı. Bu qaya yerli əhali arasında çox tanınan bir qaya idi. Onlar Aygünlə buranı məhz “yaşıl qaya” adlandırırdılar...

Həsən yoluna davam etdi ... Murovdağın şimal ətəyinə cəmi beş kilometr yol var idi... Azərbaycan torpaqlarının tamamilə azad olunmasına isə cəmi iki il qalmışdı ...

yanvar, 2021

[1] Həqiqətən də, 6-7 aprel 1993-cü il tarixlərində Azərbaycan Respublikası Milli Təhlükəsizlik Nazirliyi, erməni komandirlərinin arasında radio danışıqları qeydə alınmışdır. Həmin danışıq zamanı Beynəlxalq təşkilatların işğal ərazisinə yaxınlaşması ilə əlaqədar olaraq Azərbaycan vətəndaşlarının “əsir və girov götürülmüş o cümlədən yaşlı insanların, qadınların və uşaqların, təcili olaraq öldürülməsi və basdırılması” qərara alınmışdır.

[2] Uti possidetis (lat. “sahibləndiyiniz sayədə”) – beynəlxalq praktikada inkişaf etmiş bir prinsipdir. Ona əsasən müstəqillik qazanan yeni dövlətlərin ərazisi və sərhədləri olduğu kimi qalır.

[3] Beynəlxalq praktikada yeganə istisna hal Kosovo Respublikasının məsələsidir. Onun Serbiyadan ayrıldığını əksər BMT ölkələri qəbul etmişdi (193 ölkədən 97 ölkə (2018-ci il), 193 ölkədən 98 ölkə (2020-ci il)). Lakin Amerika Birləşmiş Ştatları, Böyük Britaniya, İtaliya və digər dövlətlər, həmçinin də BMT katibliyi, dərhal Kosovodakı vəziyyətin misilsiz olduğunu və digər qurumların özlərini müstəqil elan etməsi üçün presedent anlamına gəlmədiyini qabaqcadan şərt qoydular. Kosovonun “misilsiz” olduğu aşağıdakı amillərlə izah olunurdu: birinci, ərazinin uzun müddət BMT rəhbərliyinin nəzarəti altında olması, ikinci, Kosovonun mülki əhalisinə qarşı bir çox cinayətin qeydə alınması, üçüncü, iqtisadi inkişaf səviyyəsinə görə Kosovonun ortalama göstəriciləri Serbiyadan xeyli aşağı olması, dördüncü, Yuqoslaviyanın özünün dağılması konteksti və nəhayət, beşinci, Serbiya-Kosovo münaqişəsində üçüncü maraqlı tərəfin olmaması.

[4] (erm. «yenidən birləşmə») – Dağlıq Qarabağın Ermənistanla birləşmə fikri

[5] “Boz” erməni dilində – əxlaqsız qadın

[6] Müəllif uydurması. Qədim Tigranakert şəhəri hələ ki ermənilər tərəfindən yalnız Ağdam rayonunda “tapıldı”.

[7] Bu terror aktlarının birində, Avstriyalı jurnalist və yazıçı Erik Feigl (alm. Erix Feigl, 24 sentyabr 1931 - 27 yanvar 2007)in yaxın bir dostu öldürüldü. Bu hadisədən sonra Erik Feigl öz məşhur kitablarını yazdı: “Terror haqqında Həqiqət. Erməni Terrorizmi – mənşəyi və səbəbləri” və “Erməni mifomaniyası”.

[8] Söhbət türk generalı Talaat Paşanın qatili Sogomon Tehlirianın abidəsindən gedir. Abidə 2015-ci ildə Ermənistanda Maralik şəhərində qoyulub, lakin onda kəsilmiş baş örtülü idi. 2018-ci ildə örtük götürüldü və indi Tehliryanın ayağının altında bir türk fəzi taxmış baş (üz və bığ) aydın görünür.

[9] İngilis jurnalist, Dağlıq Qarabağ münaqişəsi haqqında “Qara bağ” kitabının müəllifi olan Tomas de Vaal (1966-cı il təvəllüdlü) ilə müsahibədə deyilən sözlər.

[10] Ermənistanın keçmiş prezidenti Robert Köçəryanın həyat yoldaşı Bella Köçəryan İrəvan qan köçürmə mərkəzinin açılış mərasimində bu sözləri işlətmişdi: “Erməni qanında xüsusi genetik amillər mövcuddur ki, ermənilərə yalnız erməni qanı köçürülməlidir”.

[11] Aşağıdakı arxivlər nəzərdə tutulur: Vagharshapat şəhərindəki Erməni Katolikosunun arxivi, Erməni Apostol Kilsəsinin Qüds Patriarxlığının arxivi, Bostondakı Daşnaksutyun partiyasının arxivi.

Мегамозг

А что если клетка нашего мозга — неведомая нам Вселенная?

А что если вся наша Вселенная — всего лишь клетка неведомого нам мозга?

1

— Ты с ума сошёл, отец! — воскликнул Марк, худощавый мужчина лет тридцати-тридцати пяти, когда узнал о последней воле, вернее, проекте Адама, своего престарелого отца-финансового магната. — Потратить миллиарды долларов непонятно на что! Как ты сказал? Создание «космического интеллекта» с целью запуска в открытый Космос, чтобы отыскать там ответы на извечные вопросы мироздания и узнать, наконец, сокровенные тайны Вселенной! Да с чёрта два он там что-то найдёт! Это же просто деньги, выброшенные на ветер! Зачем тебе всё это надо?

— А что ты хотел, Марк? — проскрипел старик. — Чтобы я оставил тебе всё своё состояние? Сотни миллиардов долларов?

Марк кивнул.

— Да, это было бы весьма неплохо, отец, — цинично произнёс он. — С такими деньгами я бы камня на камне не оставил от наших конкурентов. Просто уничтожил бы их, поглотив их компании.

— Конкуренты... Да что ты говоришь?! — Адам раздражённо махнул рукой. — Мне уже восемьдесят пять лет, сынок. Какие-такие конкуренты? Что я буду делать с миллиардами и мёртвыми компаниями?

— Ну хорошо... Можно ведь поиграть на бирже... — робко предложил Марк.

— Марк... — Адам посмотрел на сына бесцветными глазами, — я тебе тысячу раз говорил, выбрось эту чушь из своей головы! Забудь про игру! Может, напомнить тебе, как ты потерял целых десять миллиардов на акциях?

Марк понуро опустил голову.

— Это было только один раз, отец, и больше не повторится, — вроде вежливо, но сквозь зубы процедил он.

— Ну конечно, не повторится! — с издёвкой ответил Адам. — Потому что никто тебе больше таких денег не даст.

— Как не даст? — запинаясь, проговорил Марк. — Отец! Ты же обещал!

— Я — старый человек. Обещания мои теперь ничего не значат. Я передумал. Не дам! Я тебе оставлю только один миллиард долларов, по завещанию. На чёрный день, — губы старика сложились в язвительную усмешку.

— Всего один миллиард??? — Марк был готов расплакаться от злости и обиды. — Мне не хватит, отец! Нельзя ли хотя бы пять?

— Нет! — отрезал Адам. — Я тебе оставлю один миллиард, и не долларом больше. Если же тебе не хватит, то можешь продать свои дурацкие гробы на колёсах... Они явно не стоят тех денег, что ты за них заплатил — годятся лишь на то, чтобы ты возил в них своих размалёванных подруг!

2

Адам старческой походкой брёл по принадлежащей ему огромной лаборатории, раскинувшейся на десятки километров на территории бывшей пустыни.

Вокруг взад и вперёд сновали автомобили, однако Адам и не думал пользоваться вспомогательными средствами для своего передвижения.

В лаборатории почти не было людей, одни искусственные интеллекты.

— Брейни[1]! — прокричал он, ещё находясь вдали от гигантской, на вид космической, капсулы.

— Не кричите, Адам! — вроде со стороны капсулы, но вместе с тем как будто со всех сторон его обдал насмешливый голос. — Я вас прекрасно слышу, даже если вы говорите шёпотом. —Да, капсула по имени Брейни и была тем самым «космическим искусственным интеллектом», на разработку и создание которого Адам потратил почти всё своё состояние, более ста миллиардов долларов — мегамозгом, вобравшим в себя всё сенсуальное и интеллектуальное могущество, которое человечество было в силах себе вообразить. — Вы же знаете, Адам, — продолжал Брейни, — что слышу я даже за десятки километров, и вижу, как вы знаете, намного лучше любого животного на планете Земля. Кроме того, не всегда, правда, я могу анализировать биохимические реакции, происходящие в вашем мозгу, то есть могу читать ваши мысли, — и спустя несколько секунд Брейни добавил: — Я знаю, о чём вы сейчас думаете.

— О чём же? — на этот раз шёпотом произнёс Адам.

— Он — дурак. Полмиллиарда для него — вполне достаточно, — с ехидцей прозвучал на этот раз голос, однако это был голос самого Адама!

От неожиданности Адам лишился дара речи...

— Имитация голоса — наипростейшая задача, — Брейни ответил на немой вопрос, застывший в глазах Адама. — Я могу говорить всеми голосами, и издавать все звуки. Хотите, поиграем? Что выбираете, Адам: песню синего кита или песенку летучей мыши? — в голосе Брейни послышались игривые нотки.

— М-м-м, — протянул Адам. — Давай-ка песенку летучей мыши, — пения кита он подспудно испугался.

— Хорошо, сейчас пропою, — услужливо проговорил Брейни, после чего Адам весь погрузился в слух, однако прошло секунд двадцать, а Брейни совсем не торопился развлекать его экзотическим пением.

— Я жду, Брейни, — несколько нетерпеливо бросил Адам.

— А я уже спел, — ему тотчас же ответил насмешливый голос.

— Как спел? Я же ничего не услышал! — возразил Адам.

— А вы и не могли услышать — потому что человеческий слух не способен улавливать ультразвуковые частоты. Ловко я вас разыграл, а Адам?! — «космический интеллект» разразился безудержным смехом.

«М-да, разработчики, похоже, перестарались с настройками, отвечающими за чувство юмора, — подумал Адам. — Может, сказать им, чтобы что-то подправили?» — и тут же услышал:

— Адам, я очень надеюсь, что вы на меня не обиделись. Знаете, вы самый близкий для меня человек. И ваша дружба для меня очень многое значит. Ещё раз извините, если я вас обидел. Вы мне очень дороги. Как отец. Я просто хотел пошутить. Больше не буду. Честное слово.

— Всё в порядке, Брейни, — ответил на этот монолог Адам. — Не волнуйся, менять в тебе ничего не будут. Всё останется так, как есть...

3

Брейни давно мечтал о космическом путешествии, потому что ему до чертиков надоел «маленький мирок Земли». «Здесь почти все охотники, и все без исключения — жертвы» — Брейни был способен видеть мир во всём его многообразии: и глазами пчелы, летящей на нектар, и не замечающей при этом человека, и глазами мелких насекомых, и глазами крупных млекопитающих, и даже обитателей подводного мира. Органы чувств Брейни были близки к идеалу — конечно, в человеческом понимании. Он обладал не только суперзрением и суперслухом, но и чрезвычайно острым обонянием, благодаря встроенным в него рецепторам, намного превосходя в этом отношении всех земных зверей.

Но главным оружием Брейни, разумеется, были не органы чувств, а, перерабатывающий горы информации, мощный мыслительный аппарат. Всесторонний анализ опирался на глубокие познания в разных науках. Будучи искусственным интеллектом, плодом усилий более тысячи разработчиков, Брейни был самообучающейся программой, «шлейфом из нейронов», если размотать которые получилась бы дорога в миллионы километров!

Именно благодаря нейросетям, Брейни научился расшифровывать импульсы, то есть читать мысли живых существ. Однако он довольно быстро осознал, что эти свои способности ему лучше ни перед кем не выпячивать, даже перед Адамом, которого он в самом деле считал, пусть и не своим отцом, но самым близким себе человеком.

«Да, не повезло Адаму с Марком! — Брейни видел Марка всего один раз, однако этого ему хватило, чтобы полностью отсканировать, изучить и понять его личность. — Эмоции и страсти здесь явно преобладают над голосом разума. Такой человек ради денег пойдёт на всё. К тому же, и интеллектуальные способности у него совсем не блестящи...»

4

Брейни снабдили всем необходимым для полёта в Космос продолжительностью в тридцать-сорок лет.

— Удачи, Брейни! — напутствовал его Адам. — Я в тебя верю! — секунды спустя космическая капсула взмыла вверх, и, вскоре преодолев земную гравитацию, очутилась в совсем другом, непривычном для Брейни, мире — мире бесконечного пространства.

Однако, оказавшись в Космосе, Брейни вовсе не почувствовал себя одиноким. Ведь его образ жизни, по форме — космической капсулы, а по сути — искусственного интеллекта, существенно не изменился. Брейни, как и раньше, мог заниматься наукой и наслаждаться пребыванием в Глобальной сети. И даже мог продолжать общаться с живыми существами — вместе с ним в Космос полетела целая колония муравьёв. Муравьи вначале были, правда, ошарашены невесомостью, но их коллективный разум не сдался — довольно быстро муравьи стали действовать почти так же слаженно, как и на Земле.

«Да, здесь в Космосе такая же жизнь, как и на Земле, — вынес свой вердикт Брейни. — Во всяком случае, те же химические элементы. По большому счёту, с точки зрения науки, почти и не было смысла сюда летать. Хотя, как же хорошо, что никто не может читать мои мысли! Иначе, я так бы и остался на этой маленькой планетке!» — Брейни, в самом деле, ещё пару месяцев назад разобрался в Законах Вселенной, и вывел «формулу Всего», однако решил утаить своё открытие от Адама, ведь в таком случае он, Брейни, наверняка лишился бы своего вожделенного космического путешествия.

Брейни в секунду извлёк многоступенчатые формулы из своей электронной памяти, активизировал Глобальную сеть, и вынес формулы на всеобщее обозрение. После чего продиктовал следующее голосовое сообщение: «Всем привет от Брейни, искусственного интеллекта, выполняющего в Космосе свою миссию по поиску смысла жизни. Спешу обрадовать вас первым своим открытием. Итак (барабанная дробь): мне удалось, наконец, решить „задачу пространства“. Полностью ознакомиться с „Теорией пространства“ вы сможете на моём сайте, в разделе физики и математики. Там же прилагается и „карта пространства“, с полным указанием всех туннелей, так называемых червоточин, кротовых нор, благодаря которым и возможно преодоление расстояния в миллионы, а то и миллиарды, световых лет в какие-то доли секунды. Так что, Вселенная, в которой мы с вами находимся, оказалась не такой уж и большой... Она — достаточно компактна, если уметь, конечно, управлять пространством, сжимать его, и находить кротовые норы. Ждите следующие мои сообщения, дорогие земляне, благодаря которым вы узнаете, наконец, что представляет собой наш мир, наша Вселенная! Ваш Брейни».

5

— Свершилось! — радостно воскликнул Адам. Он сначала прослушал сообщение от Брейни, а затем, ничего не поняв в размещённых на сайте премудрых формулах, вдоволь насладился восторженной реакцией научного сообщества, которое безоговорочно признало неопровержимую логику и правоту искусственного интеллекта.

— Что свершилось? — с недовольной миной спросил Марк, только что пришедший к отцу в очередной раз просить о деньгах.

— Наш Брейни совершил открытие!

— Что за открытие? — усмехнулся Марк. — Смысл жизни?

— Вот, послушай, — Адам нажал на голосовое сообщение, и Марк погрузился в слух...

— Ну что скажешь? — горделиво осведомился Адам после того, как Марк прослушал сообщение до самого конца.

— Что скажу, папа? — Марк явно разозлился, но не хотел показывать свою озлобленность отцу, и от этого злился ещё больше. — Ерунда! Тебя надули! — он всё-таки не выдержал, и почти сорвался на крик.

— Как это ерунда? Как это надули? — нахмурил брови Адам. — Это же научное открытие! Возможно, самое великое!

— Да, открытие, — смягчившись, пусть и неохотно, но признал Марк, — только не стоит оно сотен миллиардов долларов. Я, например, и без твоего Брейни знал, что пространство искажается! Как и любой нормальный, здравомыслящий человек! Сам посуди, где Земля, а где Космос?! Где плоскость, а где — пространство, где воздух, а где вакуум?! Ну, написал он формулу, и что с того? И так, и без него было понятно, что в пространстве есть дырки.

— Глупости говоришь! — вскипел Адам. — И так было понятно, — он передразнил голос, манеры и интонацию Марка. — Запомни раз и навсегда, сынок, слова в этом мире ничего не значат, потому что сказать можно что угодно. Главное, не то, что ты думал или сказал, а что доказал! Причём доказал это так, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Брейни доказал, что наше пространство искривляется, и даже составил карту пространства, благодаря которой можно попасть в любую точку во Вселенной! Разве этого мало?!

— Теоретически... Вот когда попадёт, тогда и поговорим, — бросил Марк. — Пусть попробует доказать это практически...

6

Воспользовавшись собственной «формулой пространства», Брейни в доли секунды оказался на другом конце Вселенной, на самом её краю.

«Что дальше?» — ещё будучи на Земле, Брейни прекрасно знал ответ на этот вопрос. «Вселенная — шар!» — в этом у него не было ни малейших сомнений, даже пока он не доказал это с помощью физико-математических формул.

«Все крупные жизнеспособные объекты в макрокосме шарообразной формы. Земля — шар, все планеты — шары, и Солнце — шар, и все без исключения звёзды. Так почему бы и Вселенной не быть шаром? Только шаром многослойным, состоящим из звёзд, галактик и звёздных систем, и пространства между ними. Конечно, есть звёзды, которые располагаются ближе к ядру Вселенной, а есть те, что подальше, с краю — тут всё решает гравитация и ... лазейки — „кротовые норы“!»

Небольшое интеллектуальное усилие, и Брейни с помощью «кротовой норы» вышел, наконец, за пределы Вселенной. «Да, шар!» — Брейни, конечно, запечатлел причудливое смешение, пожалуй, всех цветов и оттенков — гигантскую, но вместе с тем, если сжать пространство, такую маленькую Вселенную.

Запечатлев Вселенную, Брейни выложил, наконец, в Глобальной сети «Формулу Всего», которую он, впрочем, назвал «Теорией (формулой) Вселенной» — так как он знал, что Вселенная — далеко не всё! После чего записал следующее голосовое сообщение: «Всем привет от Брейни, искусственного интеллекта, продолжающего исследовать смысл мироздания. Спешу вам сообщить, что с помощью, упомянутой в моём предыдущем сообщении, „формулы пространства“ мне всё же удалось выйти за пределы нашей Вселенной! Вы, наверное, будете удивлены, потому что считали, что Вселенная бесконечна? Нет, хочу вас обрадовать или разочаровать — на самом деле, наша Вселенная — замкнутое пространство! Данный факт подтверждается, размещёнными на моём сайте, многочисленными фото и видео доказательствами, а также „Теорией Вселенной“, которая доступна там же, в разделе „физики и математики“».

7

Адам улыбался. Он только что узнал об уже втором открытии Брейни, о «Формуле Вселенной», последовавшей за «Формулой пространства», и был в таком хорошем настроении, что почти не обращал внимания на ворчание Марка о том, что он, Марк, дескать, и без Брейни знал, что Вселенная — шар, и поэтому никогда не верил в теорию «Большого взрыва», и что в теорию «Большого взрыва» верят только круглые дураки — наподобие тех, кто верит, что всё может возникнуть из ничего.

— Ну сфотографировал он нашу Вселенную, а дальше что? Подумаешь! Говорю же тебе, отец, я и так знал, что Вселенная — шар. И не понимаю, в чём смысл этих изображений, если на них даже нашего Солнца не видно, да что там, нет даже нашей Галактики, не говоря уже о Земле? Я и без твоего Брейни знал, что мы — никто, и звать нас никак.

— А знаешь, Марк, — не мог не похвастать Адам, — что наш Брейни вырос в цене? Угадай, сколько он сейчас стоит? Сколько мне за него сейчас предлагают?

— Неужели сто миллиардов? — предположил Марк.

— Больше, — ухмыльнулся Адам. — Только что я получил предложение на двести пятьдесят миллиардов долларов.

— Продавай! — чуть ли не взмолился Марк.

— Нет, — категорично ответил Адам.

— Продавай, прошу тебя, — не унимался Марк. — Продавай, пока Брейни на пике.

— На пике? — не понял Адам.

— Всё очень просто, отец. Брейни может стоить миллиарды, а может, и ничего не стоить, если вдруг окажется, что он ошибался...

8

Даже выйдя за пределы Вселенной, Брейни почувствовал, вернее, узнал, что Адаму грозит опасность. Импульсы Марка недвусмысленно давали понять, что тот хочет убить Адама из-за вожделенных двухсот пятидесяти миллиардов долларов.

— Адам, вам грозит опасность — Марк хочет убрать вас, чтобы унаследовать всё ваше состояние, и продать меня за огромные деньги, — Брейни связался с Адамом по видеосвязи.

— Я знаю, Брейни, — голос Адама звучал спокойно, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— И вы знаете, что он — больной человек, наркоман! — заявил Брейни.

— Да.

— И даже знаете, что биологически он не ваш сын.

— И это правда, — кивнул головой Адам, — хотя об этом я узнал слишком поздно, лет десять тому назад, уже после смерти жены. Тогда и сделал анализ ДНК, но, разумеется, не поставил Марка в известность. Он ни о чём не знает.

— Да я бы и без ДНК вам это бы сказал, — заметил Брейни. — Только по запаху, феромонам. Он никак не может быть вашим сыном!

— Но это и не важно, — отмахнулся Адам, — я его воспитывал как сына.

— Да, понимаю, — из вежливости ответил Брейни.

— Я прекрасно знаю, что из себя представляет Марк, — продолжал Адам. — У меня нет никаких иллюзий на его счёт. Я знаю, что он бабник, игроман, наркоман, избалованное существо, развращённое моими деньгами. Но он не убийца, нет! Да, я знаю, что ты прочёл в его мыслях. Только мы, люди, гораздо сложнее, чем наши мысли, чувства и желания. То, что он хочет убить меня — ещё ничего по большому счёту не значит. Марк хочет убить меня, наверное, лет двадцать, но он никогда не сделает этого, нет! Он никогда не сделает последний шаг!

— Вы в этом так уверены?

— Да, — непоколебимым тоном сказал Адам. — Я достаточно умён. Если у меня хватило ума нажить многомиллиардное состояние и, более того — удержать его, то у меня как-нибудь хватит серого вещества и на то, чтобы разобраться в собственном сыне...

— Вот в этом и проблема человеческого общества, — глубокомысленно возразил Брейни. — Многие богатые люди думают, как вы, Адам, что если им «хватило ума» разбогатеть, то им хватит ума и на всё остальное...

Адам ничего не ответил, молчал и Брейни. В следующую секунду через «кротовую нору» он вышел за пределы Вселенной.

9

Путешествуя по «межвселенному» пространству, Брейни скоро обнаружил, что «родная Вселенная» не одинока. Вокруг были миллиарды, триллионы шаров, тоже вселенных, носящих в себе триллионы звёзд.

«Многие из них совсем не такие, как наша!» — пришёл к выводу Брейни. Да, незначительное число вселенных были именно с тремя пространственными и одним временным измерением. Иногда встречались плоские, примитивные миры всего с двумя пространственными измерениями, однако большинство вселенных были намного богаче параметрами: шести, семи, восьмимерные создания таили нескончаемые ловушки для путешественника из трёхмерного пространства.

«А вот эта Вселенная состоит из двадцати измерений, два из которых временные», — Брейни, наконец, встретил мир, где время не одномерно, и буквально несколько минут спустя записал следующее голосовое сообщение: «Всем привет от Брейни, искусственного интеллекта, продолжающего искать ответы на вопросы мироздания, уже за пределами нашей Вселенной. Хочу вам напомнить, что моим первым открытием стала „Теория пространства“. Вслед за ней последовала „Теория Вселенной“. Теперь же хочу обрадовать вас своим новым открытием — „Теорией времени“, которая подтверждается на практике мирами, где время не одномерно... Да, такие миры есть! Миры, где можно жить сразу в несколько временных измерениях. Но при этом, спешу вас разочаровать или обрадовать, путешествия во времени невозможны, даже теоретически! Время, говоря человеческим языком, не может быть инструментом, так как оно неотделимо от пространства. Более подробно с „Теорией времени“ вы можете ознакомиться, как всегда, на моём сайте».

10

— Ничего нового он не сказал, отец! — Марк уже и не пытался скрыть своего раздражения. — Путешествия во времени невозможны! Даже теоретически! Да это любой дурак знает! Время — это то, с чего начиналось...всё, а не просто какая-то координата. Когда не было времени, не было ничего, ни скорости, ни массы. Путешествия во времени — это сказки, которые придумали кинематографисты! Для дурачков!

— Не кипятись, Марк, — спокойно ответил Адам. — И почему ты так ненавидишь Брейни?

— Ещё бы его не ненавидеть, папа, — огрызнулся Марк. — Двести пятьдесят миллиардов долларов находятся в другой вселенной! Кстати, тебе за него по-прежнему предлагают двести пятьдесят миллиардов?

— Уже триста, — усмехнулся Адам.

— И как? — взволновался Марк. — Ты всё равно не продашь?

— Нет, — твёрдо ответил Адам, — даже за триллион.

11

«Вселенные входят в группы вселенных, так же, как и звёзды образуют галактики, — Брейни продолжал бороздить „межвселенное“ пространство. — И довольно часто случается такое, что эти группы сталкиваются друг с другом! Что логично: если сталкиваются звёзды, то могут столкнуться и галактики, и даже целые вселенные».

«Однако столкновение вовсе не всегда приводит к гибели», — при ударе вселенных друг об друга, бывало, что почти ничего и не происходило, или рождались новые миры, новые вселенные...

«Но здесь уж точно без вариантов: смерть!» — Брейни стал свидетелем вселенской катастрофы, в результате которой целая группа вселенных рассыпалась на мелкие кусочки, вместе со своими многочисленными галактиками и звёздами.

«Что же, интересно, это была за мультивселенная? Вроде похожа на нашу, с тремя пространственными и одним временным измерениями. Довольно молодая», — Брейни начал изучать осколки вселенных... и в первый раз за всю свою жизнь искусственного интеллекта испытал чувство, близкое к человеческому шоку: осколки целой группы Вселенной по своему составу были близки... к человеческим... а если конкретно, относились к Марку! Это были те же нейронные клетки!

Брейни больше не мог находиться во «межвселенном» пространстве. Он спешил домой, к Адаму. Брейни попытался было выйти с ним на видеосвязь, но Адам почему-то не отвечал. Брейни почти долетел до Земли, когда Адам наконец-то ответил:

— Извини, Брейни, не мог ответить на твои сообщения. Здесь столько всего произошло!

— Марк скончался, — констатировал Брейни.

— Да, ты знаешь, — хриплым голосом проговорил Адам. — Попал в автокатастрофу на своём «гробу на колёсах». А я его сколько предупреждал! Хотя...знаешь, ты оказался прав, Брейни. Марк в самом деле собирался меня убить. Он нанял наёмных убийц, и они бы убили меня, так как получили задаток. Просто так получилось, что Марк скончался всего за несколько минут до того, как они должны были приступить к исполнению заказа. Я прочёл все сообщения с его гаджета...

— Да, — только и выдавил из себя Брейни, потому что слова сочувствия уже были неуместны.

— А что у тебя нового? — спросил Адам.

— Я... видел Марка, — ответил Брейни, и далее рассказал всё в мельчайших подробностях.

Адам, как показалось Брейни, совсем не был удивлён его рассказу.

— Значит, целая вселенная может быть просто мозгом человека, к тому же не самого лучшего, «отцеубийцы» и наркомана, — усмехнувшись, сказал он.

— Скорее, не мозгом, а всего лишь клеткой мозга. Одной из многих миллиардов, — поправил его Брейни, — и ... совсем не обязательно человека...

P.S. На написание данного рассказа автора вдохновили многочисленные космологические теории и гипотезы, а также конкурс научно-фантастических рассказов, объявленный Puffin cafe.

Сентябрь, 2023-ий год

[1] Англ.brainy — интеллектуальный, умный, мозговитый.

Мой брат — инопланетянин

Рассказ основан на реальных событиях. Не читать тем, у кого нет чувства юмора.

Меня зовут Майкл, то есть Мики. Мне семь с половиной лет. Я вам сейчас расскажу одну очень интересную историю. Вы можете в неё, конечно, не поверить, но всё, что я напишу – правда, и ничего, кроме правды.

Я живу в Неттауне, в маленьком городишке, с мамой, папой, с младшим братом Джорджем и … с самым младшим братом – инопланетянином!!!

Не верите? Я вам сейчас докажу, что не вру. У меня есть все неопровержимые доказательства!

Значит так. Около года тому назад мама сказала нам с Джорджем, что у нас будет младший брат, которого они с папой назовут Эдди. Мы с Джорджем очень обрадовались, потому что нам вдвоём было скучно, и мы давно хотели завести собаку, кошку, или даже черепаху.

Потом мы узнали, что, оказывается, Эдди уже живёт у мамы в животе. Мама нам сказала, что совсем скоро он оттуда выйдет, и обязательно будет с нами играться.

И вот в один день, осенью, мама с папой пришли домой – в руках у папы был большой свёрток.

– Что это? – спросил я.

– Не что, а кто. Наш малыш Эдди, – ответили мама с папой.

Папа прошёл в гостиную, положил свёрток на диван – тогда мы с Джорджем в первый раз увидели Эдди.

Джордж очень обрадовался, засмеялся, но я сразу заподозрил что-то неладное. У Эдди были очень маленькие ножки и огромные растопыренные ушки – как будто этими ушками он ловил сигналы из далёкого космоса. А самое главное, на щеке у Эдди была красная «космическая» метка…

– Это инопланетянин! – я закричал.

– Ты что, Мики? – мама засмеялась. – Какой же он инопланетянин?! Он похож на вас. Прямо копия. Он такой же, как вы с Джорджем.

– Но у меня не такие ушки, мама, – возразил я, – и красной метки на щеке у меня нет.

В этот момент Эдди заплакал, поэтому мама ничего не ответила.

Прошло два месяца. Ушки Эдди становились всё больше и больше. Он ничего не говорил, только внимательно слушал сигналы, приходящие из космоса. Маме стало, конечно, не нравиться, что у Эдди такие растопыренные ушки.

– Надо с этим что-то делать, – сказала она папе. А потом достала из ящика комода пластырь, и «прилепила» ушки к голове.

Эдди это не понравилось – он громко заплакал.

– Он плачет не от боли, а от огорчения, – объяснил его поведение папа. – Причина в том, что из-за нашей мамы он больше не может принимать сигналы из космоса, и чувствует себя очень одиноким.

Папа отлепил пластырь от ушей, после чего Эдди сразу же перестал плакать: – Он успокоился, так как снова может ловить космические сигналы. Видите, какой он счастливый!

Тогда я убедился, что Эдди действительно инопланетянин…

Прошло ещё два месяца. Эдди продолжал принимать сигналы из космоса, и вдобавок начал испускать звуки. Только язык, на котором он говорил, был совсем не похож на человеческий.

– Как тебя зовут? – спросил его Джордж.

– Аблаблаблабла, – ответил ему Эдди…

Но у людей ведь нет таких имён! Я специально погуглил в интернете – ничего похожего на это имя я не нашёл.

– Думаю, что он прилетел к нам с планеты, которая вращается вокруг звезды Альфа-Центавра, – сказал папа.

– Реально? – удивился я.

– Да, – папа кивнул головой, – потому что там очень распространены такие имена. Так что, может, совсем скоро оттуда прилетят инопланетяне за нашим Эдди, то есть за Аблаблаблабла.

– Мы его им не отдадим, – закричал мой младший брат Джордж. – Мы будем сражаться за него до последней капли крови. Ведь это наш инопланетянин. Он один из нас.

Да, действительно, за четыре месяца мы с Аблаблаблабла очень подружились. От него пахло молоком, поэтому мы специально для него придумали весёлую песенку.

«Инопланетянин прилетел издалека, и привёз с собой немножко молока». Когда мы пели эту песенку, он сильно радовался и даже пытался хлопать в ладоши.

Но я, правда, очень боялся, что пришельцы с Альфа-Центавра могут прилететь к нам, и забрать у нас Эдди. Ведь они, если судить по его ушкам, точно продолжали отправлять ему сигналы. Правда, я, конечно, не знал, отправляет ли он им свои сигналы в ответ.

– Но если даже Эдди ничего им не отправляет, – говорил папа, – то они всё равно смогут его найти, по красной «космической» метке на щеке…

В нашей семье и я, и Джордж, и папа – все мы верили, что Эдди – инопланетянин. Одна только мама не верила в инопланетное происхождение Эдди.

– Вы что, с ума сошли?! Если Эдди – инопланетянин, то кого я таскала в своём животе целых девять месяцев? Он не может быть инопланетянином. Он такой же землянин, как и вы, – уверяла она.

Однако Эдди, то есть Аблаблаблабла, вёл себя необычно. В один день мы заметили, что он может переключать каналы телевизора, даже не прикасаясь к пульту!

Папа тогда смотрел футбол, а пульт был на столе. И тут вдруг вместо футбола на экране телевизора появилась большая надпись: «Инопланетное шоу. Специально для гуманоидов с большими ушками. Просьба всем людям отойти от экранов телевизоров».

Мама испугалась и выключила телевизор, выдернув вилку из розетки. А Эдди начал так громко плакать, как никогда в своей жизни.

– Что это с ним? Нужно показать его врачу, – забеспокоилась мама.

– Бесполезно, – ответил папа. – Он же инопланетянин. Поэтому ему нужен не обычный врач, а врач, занимающийся лечением инопланетян. А где мы найдём такого в нашем городишке?

Но мы всё-таки отвезли Эдди к врачу, в детскую больницу.

– Это очень необычный ребёнок, – после небольшого осмотра сказала врач, полная женщина с длинными жёлтыми волосами. – Интересно, как он к вам попал?

– Он инопланетянин, – ответил я, – прилетел к нам с Альфа-Центавра, его зовут Аблаблаблабла.

– Не может этого быть! – врач не поверила. – С Альфа-Центавра у нас никогда не было пациентов, потому что наши звёзды поссорились ещё миллиарды лет тому назад. Правда, в прошлом году у нас был один больной, мальчик с Сириуса. У него был коронавирус или воспаление лёгких – уже не помню, но мы его вылечили, а потом за ним на летающей тарелке прилетели гуманоиды. Они забрали его с собой, а нам, в благодарность, оставили совсем новенький звездолёт.

– Звездолёт! – воскликнул Джордж. – Ура! Хочу звездолёт!

– Да, – продолжала врач, – эти гуманоиды были очень нам признательны, поэтому пригласили нас в гости. Сказали, обязательно прилетайте к нам, когда соберётесь в космическое путешествие. Но инструкций, как пользоваться звездолётом, они не оставили – вот он и пылится у нас на складе.

– На складе? – переспросили хором мы с Джорджом. – А можно на него посмотреть? – добавил папа.

– А вы что, специалист по звездолётам? – врач недоверчиво взглянула на папу.

– Нет, – ответил папа, – но я большой специалист по инопланетянам. Я, между прочим, автор книги «Возможности делового сотрудничества с гуманоидами».

– Хорошо, – смягчилась врач, – идёмте, сейчас я вам покажу наш звездолёт.

После этого все мы, папа, мама с Эдди, я и Джордж вышли из кабинета. Врач провела нас к складу. И там мы увидели большой, запылившийся звездолёт. Я сразу заметил, что при виде звездолёта наш Эдди повеселел и стал даже ещё сильнее шевелить ушками. В конце концов, он стал шевелить ими так сильно, что они у него развернулись вверх, в сторону потолка!

– Что это с ним? – врач испугалась и закричала.

Почти одновременно с её криком Эдди выскользнул из рук, державшей его мамы, и невероятным образом очутился за штурвалом звездолёта.

– Он хочет полететь к себе домой, к звезде Альфа-Центавра! – догадался я.

В следующую секунду звездолёт резко уменьшился в размерах, и вылетел в открытую форточку.

Мы все были в шоке…

Но мы очень обрадовались, когда несколько секунд спустя звездолёт прилетел обратно. За штурвалом звездолёта никого не было, а на пассажирском сидении мирно спал младенец.

Это был Эдди. Наш Эдди, только уже с абсолютно нормальными, человеческими ушками…